Александр Сальников

Приблатнённая Шарья

(Гитарная юность моя)

Шарьинский вальс

Шарья! Это я!

Я приехал, встречай, дорогая!

Где юность моя?

Где осень моя золотая?

Друзья, вы не зря

Моего не послушали слова.

Года. Лагеря.

Никому не желаю такого.

Она не ждала.

Я ее не виню. Так сложилось.

Она нажила

С нелюбимым, и как-то прижилось.

Шарья. Вот мой дом.

Ах, мама, зачем ты седая?

Шарья. В горле ком.

Прости же, прости, дорогая.

Тоска

Мне в Парке – жарко, в ДСК – тоска.

На Пристань переехала Наташка.

Шарья, Шарья, ты родина моя.

В Шарье живет дружок мой старый Сашка.

Шарья, Шарья, ты родина моя.

А я уехал, я тебя покинул.

Хлебнул беды и горюшка сполна.

Но я ни в лагерях, ни на войне не сгинул.

Шарья, Шарья, ты родина моя.

Моя Наташка – мама героиня.

С детьми увидел – чуть не умер я:

Она гуляет по Шарье как герцогиня.

А я пижон, прожига, ловелас.

Нет ни семьи, нет ни детей, ни дома.

Наташке я завидую подчас.

Ах, как же многим эта песенка знакома.

Возможно, я вернусь к тебе, Шарья.

И расскажу о приключеньях разных.

Но в Парке – жарко мне, и в ДСК – тоска.

А я хочу, чтоб жизнь моя была, как праздник.

Ночные встречи

Нож в руке, в наколках грудь.

Попробуй не свернуть:

Он здоров, не нашего расклада.

Ночь глуха, блестит луна.

За моей спиной – она.

Я сказал по мирному: "Не надо".

Ох, Шарья!

Изо рта разит вином.

Стоит он на своем.

Отступать позорно и нелепо.

Стон девчонки в темноте,

Три дырки в животе,

И цвело, и разгоралось лето!

Ах, Шарья!

Время шло, да нет – ползло.

И, кажется, назло

Не спешили с выпиской врачи.

Но пришел желанный час.

Ноябрь в снегу увяз,

И опять мы встретились в ночи.

Ну, Шарья!

Нож в руке, в другой – пугач.

Не извиню, хоть плачь.

И от пули не поможет бег.

За девчонку отомстил,

Прибавилось могил.

И кружил, и падал белый снег.

Вот, Шарья.

Стол для друзей

Посвящается Юрке Жеребцову, по кличке

Боярин, моему безвременно усопшему

другу, Ваське Корякову, убитому совсем

молодым, и Сашке Глухих, по кличке

Лорд, ныне здравствующему.

Дверь открыта, стол накрыт. На сегодня позабыт

Суматошный этот день, что уже прошел.

Мы собрались не по врозь, дверь открыли на авось:

Пусть тот сегодня будет гость, кто в нее вошел.

Мы сегодня искренны. Сигареты искрами.

С языка похмельного слов – как в небе звезд.

Из-за пазухи печаль выливаем сгоряча

И – в бутыль ее, перча, пьем под новый тост.

Не приди похмелье, это ли веселье:

Через год на пять минут за большим столом?

Здесь мы все – свои, друзья. Нам лукавить-врать нельзя.

Да только думаем, скользя, каждый о своем.

Развязались языки: – "Ну что, по третьей, мужики?

В антибабьем обществе пропоем про баб?" -

И запел приятель мой с лебединою тоской.

Он парень местный, холостой и сух, как баобаб.

Скоро споры спорятся. Так уж жизни строятся,

Что на грешную судьбу нам роптать грешно.

– "Вспомним наши юности и шальные глупости!

Пусть теперь до тупости будет нам смешно".

Долго этой встречи ждал, чтоб нас вместе стол собрал.

Для меня – бояре вы, лорды и князья!

Пусть сожжет меня толпа у позорного столба,

Я крикну: – "Вы – моя судьба, вы – мои друзья!"

Это я просто так описал кавардак.

Пусть теперь думает каждый о своем.

Чтобы было веселей, я собрал своих друзей.

А в общем, все как у людей: кушаем и пьем.

Эх, похмелье, не приди! Не веселья впереди.

Снова суматошный день, да печаль с тоской.

Чтоб друзьям не помешать, пью я молча, не спеша.

Эх, веселись, моя душа, и от злости пой.

Песня похмельного пассажира поезда "Шарья – Москва"

Я в плацкартенном вагоне,

Мимо женщины снуют.

В общем, все на фазотроне,

Жаль, что пива не дают.

Проводница – злая бица -

Только знает, что орать.

Пассажир ее боится,

Присмирел, ложится спать.

У меня напротив баба -

Стоит десять мужиков.

Мне приткнуться к ней пора бы,

Но терплю, я не таков.

Разлеглася, как покойник -

Нет лишь свечки на пупе -

Растрясла охальный дойник,

Лучше б ехала в купе.

Я креплюсь, не соблазняюсь

На ее арбузный стан.

А из-под полки, извиняюсь,

Выполз рыжий таракан!

Ну и ну! Тут захохочешь!

Как все весело у нас.

Слухай, рыжий, чаю хочешь?

Я так вот уж целый час.

Даже в горле пересохло,

Слава богу, есть вода.

Проводница, чтоб подохла,

Ни туда и ни сюда.

А без чаю я скучаю,

Даже, вроде занемог.

Я – к той бице: "Дайте чаю!

Где у вас тут кипяток?"

А она, чтоб не поддаться,

Пышет, словно каравай.

Я подсел, чего стесняться,

Мол, знакомиться давай.

Но она не понимает,

Что горит моя душа.

Ничего не отвечает

И не знает ни шиша.

Я ей, мол, откуда родом,

Как зовут и сколько лет.

А она: "С таким уродом

Не сходить и в туалет".

Я, конечно, извиняюсь,

Но, признаться, не стерпел.

Матеряся и ругаясь

Двинул ей под сочный перл.

Что тут было! Люду, блуду!

В общем, все под фазотрон!

Никогда я не забуду,

Даже если пьяный буду,

Тот плацкартенный вагон.

Сизый селезень

Сизый селезень плывет по реке.

– Где любимая моя, подскажи.

– Видел я ее вчера в тростнике,

А над нею комарье, да стрижи.

Ты напрасно ходишь здесь, по траве,

Ты любимую свою не найдешь.

Увозил ее купец на заре,

Обесчестил, загубил ни за грош.

И пришла она сюда по утру,

По жемчужной по росе босиком.

Развевался сарафан на ветру.

Пролетали журавли косяком.

А потом – лишь плеск воды в тростнике,

Да кругами разошлась тишина.

Ты напрасно ждешь ее на реке,

Вам счастливая любовь не дана. -

Сизый селезень плывет по реке,

Он печаль мою несет по волнам.

Может, сгинуть самому в тростнике,

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.