Рассказы
Константин Погодаев

© Константин Погодаев, 2020

ISBN 978-5-4498-4387-6

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

По мотивам мести

Поезд еле тащится. Ночь. Весь плацкарт спит. Я – полуночник и слушаю тихонько новости по радио. Вот, Горбачев что-то про перестройку заговорил. Мне это не очень интересно и потому прислушиваюсь к разговорам других пассажиров. В соседнем купе старики не спят.

– Пол жизни с тобой в напарниках отработал. – сказал один из них. – И только недавно узнал, что ты сидел. Что ты скрываешь?

– Ты не спрашивал просто, вот и не рассказывал. Человека убил. За это..

– Ты – человека?? Не может быть! А ведь какой правильный усю жизнь и вдруг, головорез?!

– Ну, человеком его сложно было назвать. Да, и отсидел я уже за это – виновность снята.

– Ну-ка, давай, все как на духу!

Я еще сильнее прислушался, запихнув бубнящего Горбачева под подушку. Старик начал рассказывать.

***

Во время войны случилось. Година голодная была. Повадился народ в тайгу шастать. Нормальные люди-то зайдут, грибы-ягоды возьмут и домой торопятся. Однако, война многих с мест сковырнула – с гнильцой люди часто попадаться стали. Кто-то со справкой грыжевой в тылу отсиживался, а кто-то из тюрем бежал. Мутные людишки встречались. Опасно становилось в тайге.

Лесничествовал я тогда. Всю жизнь я в лесу рос. В школу прямо из тайги приезжал. Зимой с отцом белковал. Летом курорт – речка да пляж песчаный. На войну пошел – и сразу попал в пекло. Не повезло мне подвиг совершить – миной накрыло. Сталинградский осколок около сердца застрял. Из наград только желтая нашивка. Вернулся в родные края, а отец совсем разболелся. Ходить не может. Подкосила его недолгая разлука. У меня руки-ноги целы, стал сам в тайге хозяйничать.

Избушка на краю леса, карабин, радио и пара охотничьих лаек – вот и все моё добро. Собачки славные достались. Черненькая молоденькая лаечка с белым галстуком – Капа. Умная – соболька хитростью и ловкостью берет. А поманишь привязать, перед приездом руководства – посмотрит хитро, мол «не обманешь, хозяин!» и в тайгу убежит. Пока начальство не уедет – не вернется. Старого кабеля, того Мальчиком звали. Сильная собака была. Детворой катал меня Мальчик у саночной упряжке. Однажды, так отца напугал. Я, мелким, катаюсь на санках, а к ним Мальчик привязан. Мне весело и кричу отцу: «Меня Мальчик катает!», а бате показалось «кусает» – прибежал с дрыном, думал, загрыз кобель пацана. Мальчик волков драл, а ребетёнка перекусить с пол хруста мог. Но собаки меня любили и никогда даже не зарычали на меня.

Как-то вечером возвращался я с обхода территорий. Устал заметно. Смотрю: в сторону нашей избушки люди незнакомые идут. И решил я, что это дровосеки. Уж не знаю, почему так подумал. Бывает, что люди сильнее ошибаются – всю жизнь потом каются. Окликнул и на лыжах к ним побежал. Подкатил ближе и тут понял, что не дровосеки это – номерки на телогрейках хлором выжжены. Сдернул карабин, но было уже поздно. Зека меня скрутили, оружие отобрали и стали требовать шкурки соболиные. А чтобы я по-сговорчивее был – долбанули прикладом в грудь. Я бы и рад сказать, но осколок тот, Сталинградский, с места сдвинулся и уткнулся прямо в сердце. Не вздохнуть и не пошевелится.

Собаки со злобой бросились на бандитов. Тот, кто по-матёрее был, сразу в крупного Мальчика выстрелил. Повис на недруге мой Мальчик, а челюсти не разжал. А вот в Капу бандит не попал. Она нырк в сугроб и ушла. Зека по-рыскали в доме, украли немного пушнины, продукты все забрали, и подожгли избушку вместе с отцом. Торопились они – не зажгли сруб как полагается. Не сгорел дом, только запертый в нем отец задохнулся. Меня спасла Капа. Умная была собачка – прибежала в соседний город, и не абы к кому, а сразу к фельдшеру. Тот на окраине жил. Как она его убедила – не известно, но на телеге они вместе приехали. Не успел осколок полностью сердце проткнуть.

После госпиталя я не стал возвращаться обратно. Прямиком в Городской Уголовный Розыск пошел. «Хочу у вас работать» – говорю. Начальник мне: «Мы таких больных не берем, и образования у тебя нет… Но наши кадры все на фронте, так уж и быть – трудись! Но дело твое, я тебе не отдам – ты лицо заинтересованное».

Начал я работать в ГУРе. Воровские «малины» прочесывали. Вычищали гниль человеческую, что наверх войной вымыло. Всего повидали – насколько ворам плевать на людей. Один, соседку ограбил, хотя и знал, что похоронку она неделю назад получила. Второй представился фронтовым другом отца, поселился у матери с ребенком и снасиловал обеих. Что поразило – никакого сожаления в них не было. Кого не спросишь – все у них кругом виноваты. Соседка, что дверь забыла запереть, а мать с дочкой, что добрыми оказались. Я раньше с таким никогда не сталкивался. Перестал я ворье жалеть.

Однажды пришел я в свою комнату заполночь. Вымотан за день, будто с медведем боролся. В чем был, так и бухнулся спать. Надо сказать, что в то время сотрудники не сдавали оружие и мой табельный ТТ был при мне.

Снится мне сон, будто проснулся я. В окно луна ярко светит. Слышу – скребется кто-то. Капа, что около моей кровати спала, то же уши навострила. Встал я дверь открыть, а в общажном коридоре то же темень, и только Мальчик к выходу зовет, хвостом махает. Жутко стало. Испугался я. А Капа к Мальчику сбегала, понюхалась и смотрит так на меня, мол «Че боишься, хозяин? Это же Мальчик! Пойдем!». Зовет Мальчик меня, значит надо итти*.

Подходим к нашей избушке, а в окне свет горит. Мальчик мордочкой кивает – туда, мол, заходи! Я дверь приоткрыл, пистолет наготове, а там тот самый бандит матерый, что Мальчика убил, водку хлещет. «Руки вверх!» – ему кричу, а он за карабином украденным потянулся. Выстрелил я – бандит упал. И только тогда я понял, что не сон это был вовсе, и стою я, посреди избушки с дымящим пистолетом над трупом.

Пошел я обратно в город. Сам сдался. Человека, хоть и беглого рецидивиста, я без суда и санкции застрелил. Вина значит на мне. Рассказал, как дело было, только про Мальчика ничего не говорил. Дали мне три года тюрьмы. Могли и больше дать – время суровое было. Все же я использовал служебное положение, из табельного оружия и по мотивам мести, как говорится. Летом 45-го года меня амнистировали. Забрал Капу и уехал подальше от родных мест. Вот так вот…

***

Мимо меня прошла проводница и обратилась к старикам:

– Иркутск – Сортировочный. Вам выходить!

– Спасибо, дочка! Мы не спали.

Старики ушли, оставив меня с неистребимым желанием записать этот рассказ.

Братская могила

Мои папа и мама родились в один год – в 1945-м. Когда знакомые обращали на этот факт внимание, родительской «коронной» хохмой было сказать, мол, их отцы вернулись с войны и первым делом, не отдохнувши, принялись детишек «стругать». В этой шутке было чуть больше правды, чем шутки. В то время, я был еще слишком мал для подобного юмора и потому отец рассказывал мне другую историю. Более грустную, чем страшную. Далее идет повествование от его имени.

Мое село было меньше, чем сейчас, но когда запланировали строить Братское водохранилище, то переселили к нам много новых жителей. Будущее море должно было затопить десятки деревень, как больших, так и маленьких. Люди приезжали постоянно, кто на телегах, а кто-то даже на полуторках. Привозили с собой абсолютно все – дрова, мебель, посуду, животных, даже стекла из окон и доски разобранного сортира. В местах затопления оставались только деревянные срубы и заборы. Новоселам нужно было помочь обустроится на новом месте. Эта задача легла на нас – комсомольцах моего села и на мне в частности. Работы было много. Фронтовики, за редким исключением, инвалидствовали и построить хозяйство заново не могли. Хуже было в тех семьях, которые перестали ждать даже похоронку. Мы всегда приходили на помощь и совершенно бесплатно. Главное для нас было – расселить новоселов по-доброму, без ссор, чтобы люди начали спокойную жизнь. Переселенцы, видя, как мы – тощие послевоенные дети, вкалываем для них, кормили нас «от пуза».

В самом конце лета 1961 года, поступил сигнал об оставшийся в зоне затопления бабушке, которая по старому русскому обычаю, тянула с переездом до самого конца. Путь предстоял не близкий – заимка была у черта на куличках. Комсорг «выбил» машину и мы с другом Мишкой поехали к этой бабке. Старшим был ответственный партработник.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.