Бинарный код – 4
Невидимая власть
Артур Задикян

© Артур Задикян, 2019

ISBN 978-5-4493-1466-6

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Ничто так не укрепляет веру в человека, как знание его мыслей!

глава 1: Тайна отражения

По прибытии Рутра ещё раз убедился в своеобразности морали подземного мира. Он жил по своим канонам, в основе которых был принцип – отсюда в космос никто самовольно не улетит.

На станции полигона их никто не встречал. Автомат пригласил их в кабинки для мытья, дезинфекции и переодевания. Оказывается, их было много, открылись шесть штук. Они были замурованы в сливающиеся от белизны стены. Через пять минут все были в сборе, перед главным входом.

Оперативный «просканировался», открылась дверь, и все по очереди прошли в тамбур перед основным коридором. Автомат «просмотрел» всех, на наличие только «ему» известных данных, и выдал: «Доступ подтверждён». Рутра подумал: «Почему в моём случае этого не говорилось? Или команду принимал кто-то другой? Или сейчас что-то изменилось?».

Они прошли в так называемый основной магистральный коридор. И там никто их не встречал, все заняты были своими делами.

– Что будем делать? – спросил оперативный.

– Сейчас, – ответил Рутра.

Он связался, мысленно, с Исой, потребовал соединить его с Яровитовичем. Через секунд десять она ответила.

– Глава занят и не может выйти на сеанс связи.

– Тогда спроси, что делать членам прибывшего оперативного штаба? – вслух спросил Рутра.

Все молчали, знали, что он связывается через систему с комендантом.

– Команда – всем занять места по штатному расписанию, – ответила Иса.

– И всё? – удивлённо спросил Рутра.

– Других команд не было, – в своей невозмутимой манере ответила она.

– Ладно, всем по своим постам, я свяжусь с вами, – скомандовал Рутра и направился к Яровитовичу.

Яровитовича у себя не было, Иса сообщила, что он в городе, в зале встреч.

– В каком ещё городе? Наверху?

– Нет, в городе, здесь.

– Здесь есть город?

– А что Вы видели за студией?

– Он реален?

– Иначе как бы Вы его увидели? Это ведь виртуальная, но всё же реальность.

– Я могу туда пройти?

– Да, конечно.

– Какая линия?

– Центральная. Эмблема на двери та же.

Рутра вспомнил что там была эмблема в виде телебашни.

– Проход через студию?

– Основной вход с нижнего уровня, хотите, пройдите.

– Ладно, понял.

Рутра нашёл нужную линию, прошёл, нашёл дверь. Студия была такая же, как в «виртуале». С мыслями о том, как это всё можно сделать, чтобы человек увидел во сне то, что не видел наяву, он прошёл дальше, через дверь в «город». Ни привычка, ни рефлексы, ни натренированность, ни чувство полной адаптации к невероятному не помогли. Рутра замер. Удивило его не то, что он увидел, не то, что нахлынула волна уже привычных цепочек умозаключений, которые меняли представление о бытие и реальности, а понимание того, что «их» всех связывает: это отдельный мир, он и такие же, как он, для «них» всегда будут чужаками. Не надо было искать заговорщиков, они все были одной масти, жителями другого мира, со своими мыслями, чувствами, пониманием справедливости и смысла жизни. Понял это всё Рутра, потому что ощутил, как долго он не видел настоящего, в его понимании, мира, хотя был здесь несколько дней. Теперь ему более понятны были Яровитович, Вячеслав, Аввакум, Ольга, врач и Алиханов.

«Город» был полон людей, он кипел жизнью, и Рутру уже не удивляло и не волновало, что их здесь так много, все они тут что-то очень важное делают, именно здесь, а не наверху. Можно было думать, думать и думать о том, сколь искажённое представление о власти, управлении и секретах было у граждан, не знающих этого, но всё равно невозможно было осознать весь масштаб «реальной реальности».

От обилия света Рутра немного зажмурился. Если бы человек заснул где-нибудь наверху и его перенесли бы сюда, а потом разбудили, он бы думал, что попал в обычный многоуровневый торгово-развлекательный центр. Не было окон, вместо них огромные экраны показывали пейзажи, наподобие тех, что были в каюте, создавалось впечатление – за «окнами» находятся леса, поля, моря, горы, луга, улицы, парки, такие же ряды улиц, такой же гул. Рутра шагнул на балкон.

– Куда Вы собрались? – спросила Иса.

– Куда, куда, к Яровитовичу.

– В рабочем виде в город нельзя.

Рутра посмотрел на свой комбинезон и на жителей «города», они были в гражданской одежде.

– Где мои шмотки?

– У Вас в каюте.

– Где она? Думаешь, я помню?

– Пройдите по зелёной линии до каюты 4—23.

Рутра развернулся и пошёл назад в коридор, нашёл зелёную линию и по ней дошёл до номера 4—23, просканировал, вошёл. Каюта была такая же, как и в прошлый раз, только пейзажа не было. Одежда была почищена и поглажена, он переоделся, пошёл в «город».

Жители «города» были одеты стильно, по моде, вели себя как обычные посетители подобных центров. Ничего не отличалось, только вместо потолка – огромный экран с изображением в реальном режиме неба, тучек, солнца, а по стенам – местами парк, местами улица с тротуарами и клумбами.

– Где центр приёма? – спросил он Ису.

– Поднимайтесь на третий этаж, пройдите в административный сектор, там по стрелке, слева от эскалатора.

Рутра так и сделал, вскоре оказался перед большими дверями с надписью «Центр приёма». Он уже стал привыкать к подземелью, поэтому понимал, что «Центр приёма» – это не центр приёма гостей, делегаций, в привычном смысле.

Двери были заперты, Рутра позвонил, из динамика послышался голос: «Пройдите идентификацию». Засветился маячок в месте, где располагался сканер, Рутра приблизил глаз к сканеру. «Можете войти», – ответила система, дверь щёлкнула, он вошёл.

На его удивление это действительно был зал приёма, точнее конференц-зал. Было много народу, председательствовал Яровитович, он кивком поприветствовал Рутру и продолжил обсуждение темы. Обсуждение касалось последнего происшествия, суть его сводилась к двум принципиальным позициям. Одни утверждали, что нельзя было имитировать боевую тревогу, другие доказывали, что для достижения цели можно пойти и на такое. Первые не унимались и объясняли, что это приводит, на самом деле, к снижению боеготовности, так как в последующем подобная тревога будет расцениваться как менее значимая. Яровитович доказывал, что у них есть система сдерживания и дополнительного контроля, что управление центрального контроля было в курсе и само разрабатывало этот план, что это внештатная ситуация.

Рутра сначала не мог достоверно оценить, почему этому уделяется столь большое значение, ещё и в этом центре, потом, осознав, что многое пропустил, стал складывать из обрывков диалогов общую картину. Смысл всего был в том, что риски, связанные с принятием решения для объекта «Кремль-2», могли быть судьбоносными для всего человечества. Рутра обрабатывал поступающую в него информацию и заново открывал для себя роль этих людей в жизни планеты. Он многое здесь стал понимать в последнее время – странный изучающий взгляд этих людей, манеру речи (как с «пассажиром»), выражение лица при расспросах, говорящее «ты ничего не поймёшь».

Это были необычные люди, они дискутировали о том, что даже если для выполнения особого плана требуется имитация боевой тревоги, то это слишком опасно, так как могут погибнуть сотни миллионов. Их оппоненты спокойно рассуждали над тем, что вероятность того, что такое произойдёт, на самом деле, не столь высока, так как существует цепь взаимосвязанных систем контроля. Рутра слушал их обсуждения и чувствовал себя всё более чужим для них. Он даже стал побаиваться говорить им, что он не один из них, потому что они крайне спокойно рассуждали о том, что могут погибнуть люди там, наверху. Для собравшихся эти люди не имели столь высокого значения. Часть погибла бы, часть осталась бы, главное – жизнь можно возродить, цивилизация продолжится, вот к этому сводилась их дискуссия. Обсуждение закончилось тем, что было принято решение не повторять подобную ситуацию. Такой объект и такой спор? Поначалу это удивило Рутру, но, поразмыслив, он понял, что основной штат центра – это люди науки, и они не будут продуктивны, если с их мнением не будут считаться.

Все разошлись, Рутра остался сидеть на своём месте.

– Ну что, скажем? – спросил Яровитович, внеся в вопрос дополнительный смысл.

– Проведя предварительное расследование, я пришёл к выводу, что Алиханов хотел использовать цепочку передачи сигналов мозга через свою установку на передатчик командной ракеты «Пионер» для гарантированного поступления сигнала в режиме ядерной бомбардировки. Чтобы после этой суеты полностью контролировать ситуацию. Считаю, что он передавал её в один из секретных центров управления.

– Их не так уж и много – ваш, наш, Ямантау. Все остальные не смогут полноценно управлять, только локально.

Рутра, перебрав варианты в голове, всё же решил спросить, иначе оставались неизвестные в решении столь грандиозного уравнения.

– Скажите, пожалуйста, что это за тайная организация ЗКР?

Яровитович покачал головой, расширил глаза. Таким образом выразил озабоченность и недовольство чем-то, что его, видимо, нервировало давно.

– Эти демагоги меня уже достали. Что, дошло и до тебя? – неожиданно резко для Рутры отреагировал на вопрос глава. – Считают себя истинными патриотами, поборниками чистоты крови и другой такой ахинеи. Если бы туда не входили бывшие секретные спецы «аквариума», давно бы их вычислил и пересажал. А так, водят за нос, нигде их нет, скорее всего, для отвода глаз периодически скидывают информацию, а в действительности за этим скрывается что-то другое. Никто их найти не может, нигде, только слухи.

– Вы имели в виду «аквариум», который в ГРУ?

– Да, тот самый, и ещё 13-й отдел КГБ.

– Серьёзная компания. Разве их не держат на постоянном учёте, до смерти?

– В 90-е немного запутали карты и многие просто исчезли, пропали без вести, вроде как. А как оно на самом деле было – долго разбирались, но так как утечки не было, никто никак себя не проявлял, то отложили в архив, вплоть до украинских событий. После них стала приходить агентурная информация, что по слухам где-то, кто-то, что-то, говорил о неком тайном ордене русских родноверов – ЗКР. Это не столь важно, важно узнать – был ли разработан дубликат считывателя нейронных сигналов. И если да, то где он, как он туда попал; если Алиханов пробовал передать, значит, где-то он есть и в активном состоянии. Займись этим вопросом, а попутно как раз и старым, расшифровкой. И то, и другое требуют наличия огромных вычислительных центров, центров по обработке колоссального массива данных.

– И это тоже?

– Ну конечно. Ты что, думаешь, этот маленький аппарат может вместить, обработать и преобразовать всё, что есть в мозге человека? Нужен суперкомпьютер.

– Я об этом и думал. Тогда как Алиханов это делал? Получается, появляется ещё один компонент?

– Получается, да. Этот аппарат всего лишь сканирует и передаёт. Суперкомпьютер нужен для приёма и обработки информации.

– А который есть в Ямантау – потянет? Что-то я упустил этот момент.

– Конечно, мощность, думаю, достаточная, как без него, это же центр управления.

– И здесь он есть?

– Ну, ты как маленький. Или намекаешь? – Яровитович засмеялся.

– Это уже профессиональное, – виновато ответил Рутра.

– Это у нас у всех, хроническое, – улыбаясь заметил глава. – Рутра, соберись, взгляни на мир шире. Со своими я сам разберусь. Ты поднимайся, если надо в «Зеро» что-то проверить, это согласуй с Хентом, и давай продолжай проверку. Тот твой список мне известен, проверь всех, не путайся сейчас из-за этого. Может быть и такая хитрость, о которой мы не подумали. А то сейчас будем искать суперкомпьютеры и пропустим малоприметное, но ключевое звено.

– Мне нужно запротоколировать свою работу, поставьте резолюцию, что по данному объекту проведёте Вы или оно завершено здесь.

– Я же сказал, что со своими я сам разберусь, но раз бумажка нужна твоему Хенту, неси, подпишу.

– Личный вопрос можно?

– Слушаю.

– Вы с Хентом давно знакомы?

– Хм, – глава снова улыбнулся, покачал головой. – Мы с ним ещё те сволочи, только знаем об этом только вдвоём.

Яровитович рассмеялся, было понятно, что он шутит.

– Мы вместе прошли ад и рай. Только пройдя с человеком огонь, воду и в особенности медные трубы, при этом оставшись друзьями, можно доверять бескомпромиссно. Так что, вот, как мы знакомы. Намекни ему, пусть весь коньяк не переводит, всё-таки 50-тилетний. Пойдём, я буду в кабинете.

Они вышли, оказались совсем в ином мире, вернее – в мирке, в котором понималось то, как хрупок, на самом деле, настоящий мир. У себя в каюте Рутра связался с Исой и попросил принести ему компьютер и принтер.

– Зачем он Вам? – спросила она.

Рутра хотел возмутиться. Поразмыслив, не стал, догадываясь интуитивно, что за этим должно быть что-то ещё, спрашивал ведь компьютер. Так и оказалось.

– Напечатать протокол событий.

– Вы так и не научились пользоваться своими способностями, это всё потому, что спешите. Если бы в прошлый раз завершили обучение, тогда знали бы, что никакого принтера Вам не нужно.

– Как же?

– Излагайте свои мысли, передавайте мне, я обработаю в деловую форму и пришлю Вам. Выносить бумаги и что-либо другое с объекта Вам не разрешат. Вы можете в «Зеро» распечатать с помощью меня, таким же способом.

– Ничего себе.

– Сформируйте.

Рутра лёг, стал мысленно «печатать» протокол, особенно «обеляя» в нём врача. После того, как закончил, спросил Ису:

– Как, получила?

– Всё в норме, уже обработала.

– Уже?

– Его скоро Вам скину, посмотрите на экране телевизора, в каком виде будет.

Не прошло и минуты, как на экране появился протокол, Рутра прочёл его, отправил с помощью Исы Яровитовичу и сам отправился к нему. Яровитович просмотрел протокол, подписал электронной подписью и «отдал» Рутре, акцентировав свою озабоченность наставлением.

– Не забывай основную цель. Время против нас. Вероятно всё самое невероятное. Реально может случиться то, что мы разыграли. Реально!

– Понял. Я пойду, – спокойно, и уже без волнения ответил Рутра.

– Счастливо.

Рутра вышел и направился в лабораторию, там его встретил врач.

– Ну что? – испуганно спросил он.

Рутра кивнул утвердительно. Доктор жестом показал ему идти за ним. Он провёл Рутру в изолированный бокс, там достал заранее заготовленные проводки, идущие к аппарату у него в кармане. Два провода он дал Рутре и два взял себе. Они, смотря друг на друга, синхронно приложили их к языку. Удар тока временно немного контузил. Врач, быстро придя в норму, дал ему стакан с жидкостью.

– Пейте быстрей.

– Что это?

– Быстрей.

Пока Рутра был в замешательстве, тот раскрыл медицинский столик с инструментами.

– Пейте, это обезболивающее.

Рутра выпил.

– Садитесь и не двигайтесь, я буду вставлять под кожу головы микропластину с чипом. Это для того, чтобы Вы могли управлять тем, когда Ваши мысли доступны, а когда нет. У Вас два шрама на голове, в одном месте я поставил чип на передачу ещё тогда, в другом – я поставлю чип на блокировку.

Врач специальным прибором дал разряд в область шрама, макушка головы Рутры словно парализовалась, потом медик вколол местную анестезию, сделал надрез, провёл какие-то манипуляции, замазал искусственной кожей, приложил бинт со спецсредством и стал спешно собирать инструменты, постоянно смотря на часы.

– Давайте ещё раз.

Врач, показал на провода. Они повторили процедуру. Несмотря на обезболивающее, рану стала покалывать, она «шипела» от спецсредства. Рутра понял, что это был «Эпилас», секретное средство мгновенного заживления ран; вкупе с изменениями, которые сделали с ним на полигоне, рана заживала лучше, чем на Терминаторе.

– Теперь у Вас есть экран, мысли сначала отразятся, попадут обратно в мозг, Вы будете как бы слышать самого себя, а после решите – какие из них выпускать. Можете выпускать именно то, что хотите, то есть можете врать. Всё, время заканчивается, найдите подобное радиоизолированное укрытие и проделайте пару опытов над собой, чтобы привыкнуть и понять, как это работает.

– Как они слышат мои мысли?

– Всё в виде биосигналов мозга, их только можно расшифровать. Например, такие, как правда, ложь, тревога, эйфория и подобное. Диалог – только по взаимной инициации; в тех случаях, когда принимающий знает Вас хорошо и проводил многочисленные не конфликтные сеансы связи, то Ваш чип пропускает его. Вы это узнаете, это предусмотрено, можете почувствовать, надо только наловчиться. Есть, конечно, обход всех блокировок, напрямую, но для этого нужен код.

– Где, у кого он?

– Давайте ещё разряд. И хватит, это может вызывать подозрение.

Они повторили процедуру с проводами, врач рассказал дальше.

– Я не знаю точно, он пишется в секретном отделе шифровальщиков, хранится у ответственного по контролю за службой кодировки и шифрования.

– Где они?

– Никто конкретно не знает, это то место, откуда исходят все изначальные коды, по слухам – оно называется «Сфера».

Рутра глубоко вздохнул и стал медленно выдыхать, потряс головой.

– Тут сам центр, не существующий для всех, ещё и при нём есть масса организаций, которые то ли есть, то ли нет. ЗКР, «Сфера», что ещё?

– Идите, всё, забудьте обо мне.

Рутра не мог не задать ещё один вопрос.

– А ИСУ-А2 как читает мысли?

– Не читает, а видит, как бы в сети. Интерфейс компьютер – мозг как бы является продолжением одного в другом. Вы черпаете всё из её базы, а она из Вашей.

– Почему же у неё свободный доступ ко мне?

– Теперь нет, – сказал медик и показал на макушку головы Рутры, потом приложил указательный палец к своим губам, давая знак «молчание», толкнул его в плечо к двери. Рутра пошёл к выходу, вышел в коридор.

– Вас долго не было, что-то случилось? – услышал он Ису.

«Ну, сука, следишь за мной», – подумал Рутра и тут же понял, как работает блокировка, в голове послышался свой собственный голос. «Всё нормально», – подумал он и направил мысли к ней.

– Я рада за Вас, – ответил компьютер.

– Я на выход, до свидания.

– Выходите через лестницу или по капсуле.

– У вас тут сервис. А обычное такси можно? – шутливо спросил Рутра. – Лифт есть? Не охота по лестнице полчаса подниматься.

– Есть, слева от люка капсулы.

– Не заметил. Как и всё здесь. Готов, я иду.

– Вы давали запрос на выход?

– Нет. Что за запрос?

– У нас же не проходной двор, нужно предупредить, получить разрешение.

– Мне никто не говорил.

– Зайдите к оперативному, с главой Вы говорили, он даст разрешение.

Рутра направился в ЦУО, просканировал глаз, дверь открылась. Оперативный с двумя помощниками сидел за пультом с многочисленными светящимися индикаторами, впереди и по бокам работали многочисленные мониторы. Оперативным был не тот, что начальствовал над штабом по тревоге, для Рутры это было более приятно, не хотелось просить что-то у человека, которому только что предрекал трибунал.

– Держите. Меня предупредили, – сказал оперативный и протянул небольшой прибор, похожий на лупу.

Рутра взял предмет, стал его рассматривать.

– Поднесите к глазу, – сказал оперативный.

Рутра поднёс аппарат к глазу, он засветился направленным светом в глаз.

– Всё, спасибо, можете идти, – поблагодарил его дежурный.

Рутра, с любопытством и подозрением разглядывая прибор, отдал его. Его преследовало странное чувство. Хотя он спешил уходить, что-то ему не давало этого сделать. Это было любопытство. Он вспомнил про Алиханова.

– Вы не в курсе, тело Алиханова ещё на станции? – спросил он оперативного, «попутно» размышляя над тем, хоронят тела «секретных граждан неизвестного города» здесь или всё же как обычных людей.

– Насколько мне известно, оно должно быть в морге, двухсотых не отправляли, – сухо ответил оперативный.

– Спасибо, до свидания.

Подъём по лифту был недолгим, он вышел непосредственно в комнату перед подземными подвалами Трёхгорного. Пройдя сканер, через дверь вышел в подземный бункер Трёхгорного. Невольно Рутру посетили многочисленные размышления: «Значит, я действительно никуда не уезжал в капсуле. Как это происходит, чёрт побери, ведь мне даже не хотелось спать?». Мысли так заняли Рутру, что он не заметил – в бункере его ждали. Это были те же, кто сопровождал их сюда, они провели его наверх. Он не стал встречаться с руководством завода, что-то объяснять. Его отвезли на «служебке» в гостиницу, никто даже не поинтересовался, где старик. Муштровка в подобных организациях была на высшем уровне. Рутре принесли еду в номер, он поел, быстренько собрался, вышел.

Из красивейшего лесопарка, который был частью заботливо сохранённого при строительстве города девственного леса, Рутра посмотрел на прощание на напряжённо гудящий внизу за рекой завод ядерного оружия. Были видны только крыши его цехов. Не трудно было догадаться, что они подобны айсбергам, две трети которых находится под водой. К Юрюзани спускалась знаменитая заводская лестница в 385 ступеней. Рутру ждала машина, он сел в неё, и водитель отвёз его в аэропорт города Магнитогорска. Сейчас его мало волновали доклады и обязательства, он направлялся домой, от последних событий голова шла кругом, в прямом и переносном смысле. Теперь он мечтал стать обычным человеком, как раньше, что, скорее всего, было невозможно, хотя, может, и не надо было, главное – взять управление на себя.

***

Рутра, конечно, сообщил что отправляется домой, хочет провести пару дней с родными. В аэропорту его встречали сотрудники центра «Зеро», во главе с администратором, который, хоть и был родным человеком, но согласно твёрдым правилам являлся в подобных ситуациях только администратором. По дороге домой они изложили наиболее важные события, произошедшие в «невидимом» мире, о которых не сообщили ранее в докладе по зашифрованной связи, хоть и закодированными фразами, в целях безопасности. Из полученной информации, даже при поверхностном анализе, Рутра сделал вывод, что игра идёт к определённому финишу. Кем-то нужно было пожертвовать. Сноуден, WikiLeaks, оффшорные скандалы не шли ни в какое сравнение с выбросом информации агентства «Стратфор».

«Стратфор» являлась американской частной разведывательно-аналитической компанией. Её называют «теневым ЦРУ». Основана в 1996 году американским политологом Джорджем Фридманом, который возглавляет компанию до сих пор. Компания занимается сбором и анализом информации о событиях в мире. Информация поступает к ним как из СМИ и прочих открытых источников, так и из собственных источников. На основании собранных сведений аналитиками компании составляются экономические и геополитические прогнозы. Часть секретных документов компании обнародовал WikiLeaks.

Список клиентов компании конфиденциален, однако Рутре было известно, что среди них есть крупные корпорации и правительственные учреждения – как американские, так и иностранные, в том числе и российские.

В настоящее время продукция компании распространяется в основном по индивидуальным подпискам, наиболее полной и всеобъемлющей является серия Premium. Другие сервисы, такие как GlobalVantage, предназначены для коммерческих и правительственных структур и включают в себя дополнительные опции – возможность послать специалистам компании запрос и получить ответ в течение 24-ти часов, а также поучаствовать в ежемесячной телеконференции с директором компании Джорджем Фридманом.

Многие работы «Стратфор» находятся в свободном доступе на сайте компании. Всё это было только ширмой для того, чтобы периодически устраивать утечки информации из реальных разведывательных агентств. За время отсутствия Рутры была слита информация о связях президента России с агентами Федеральной разведывательной службы Германии (БНД). Естественно, с вбросом секретной информации, с подписями и печатями, местами встреч, паролями и конспиративными квартирами. Затравка была пущена, и никто уже не разбирался в том, что президент, в прошлом, во время работы за границей вёл деятельность в структуре другой направленности. Доказывалось, что он был завербован, под угрозой разглашения сведений о его связях с колумбийской наркомафией.

Одновременно с этим в прессу попала информация о том, что якобы США уже закончили работу над системой ПРО и тайно её испытали. Испытание были официально представлены как отработка совместных стрельб, с европейскими союзниками, по отражению ракетной атаки террористической группировки, название которой переводилось – то ли как «наказание с небес», то ли «кара небесная».

Третей частью информационной пирамиды был слив в СМИ якобы существовавшего доклада Военно-космической разведки США об установке Россией, вдоль побережья США, новейшей баллистической ракеты «Скиф», способной находиться в режиме ожидания на морском и океанском дне и в нужный момент по команде выстреливать, поражать наземные и морские объекты. Отмечалось, что закладка таких ракет в нескольких участках дна позволит в необходимый момент поразить цель без привлечения подводных лодок. Это вызвало такой бурный резонанс, что европейские и американские СМИ «кипели». Одни обвиняли США, предъявляя то, что они платят столько налогов, а военные позволили у них под носом разместить вражеские ракеты, другие обрушивались с гневом на Россию, требуя её наказать.

В России шумихи было не меньше, шла полная подготовка к выборам. По своему отношению к происходящему страна чётко делилась на два лагеря, причём не по социально-экономическому принципу. Одни были убеждены, что выбирать нужно действующего президента, утверждая, что только он накажет врагов России, коими оказывалось чуть ли не все вокруг, другие готовы были идти на смерть для освобождения страны от «хунты захватившей власть». Были и те, которые считали, что неправильны оба варианта. Всё это мало интересовало Рутру, его занимало, как так быстро развернулась такая компания. Он даже стал подозревать, что прошёл минимум месяц, а не несколько дней, так быстро развернулись события, потом проанализировал реальность, которая говорила, что это не так.

– Как так быстро, почему сейчас, кто санкционировал, какова цель? – требовал отчётов Рутра от своих подчинённых.

– Прямое распоряжение от Христофоровича, – доложил глава службы безопасности.

На вопросительный взгляд Рутры ответила администратор центра.

– В топе всех новостей запретили глушить прозападную информацию, цель – подготовить отказ казначейства США принимать доллары США, напечатанные для «хождения» за пределами штатов.

– Уже началось, что ли? Я ещё не довёл расследование до конца.

Рутра теперь решил всё же уточнить некоторые детали. Для экономии времени, в том числе и семейного, позвонил Хенту, сказал, что с утра готов обсудить дальнейший план, и получил одобрение. Так, обсуждая текущие дела, он приехал домой. Дома, как и всегда при подобных обстоятельствах, все ликовали.

На следующий день Рутра встретился с Хентом, тот был в приподнятом настроении.

– Ну что, довёл учёного до гроба? – спросил он якобы серьёзно.

Рутра понимал, что Хент так шутит.

– Как можно такое обо мне подумать, – якобы с негодованием ответил Рутра. – Я всячески пытался его спасти, он сам туда полез.

– Какие выводы, каково твоё мнение? – теперь уже серьёзно спросил Хент.

– Я подключился к Вам во время объяснения членам оперативного штаба, больше пока ничего.

– Да я записал. А дальнейшее расследование, подробности, хронология событий на полигоне?

– Яровитович сказал, что сам со своими разберётся. Кстати, он передавал Вам большой привет.

– Спасибо, – Хент рассмеялся.

Рутра осознавая, что не совсем понимает юмора, решил пояснить для себя.

– Кстати есть вопрос. Он же Вам позвонить может?

– Ну ты деловой, даже здесь забудь вести разговор об этом, – сказав это, он показал пальцем вниз.

– И всё-таки – что, связи нет?

– Забудь. Конечно, есть, зачем тогда «узловая».

Рутра хотел поинтересоваться, что скрывается за «передачей приветов» тому, с кем можешь созвониться, обосновав это не личным любопытством.

– Всё, прекрати и забудь. Помни только о главной задаче. Ядерный центр в Сарове, до сих пор ничего не выяснил, продолжи расследование, зайди к ним, надо понять, в чём суть. Какие на этот счёт есть соображения?

– Возможно это из-за того, что работа их суперкомпьютера основана на принципе параллельных вычислений, а программа зашифрована по принципу последовательного режима.

– Так проверь на другом компьютере, основанном на нужном принципе. Если, конечно, это поможет.

– Вы считаете, что нет?

– Думаю, какие-то результаты, должны были быть здесь.

– На полигоне тоже ведь есть суперкомпьютер. У него какой принцип работы?

– Такой же. Даже если был бы другой, его нельзя «отвлекать».

– На каком тогда можно?

– У тебя в программе был Лос-Аламос, там.

– Я предполагал не это у них проверить, кое-что другое.

– А ты проверь, мы договоримся, он входит в нашу систему.

– Как я вывезу программу?

– Ты никак не поймёшь уровень. Программа наша, её охраняют для нас, а не от нас. Вывезем в специальном кейсе, с сопровождением. Только заверши здесь. Я, по крайней мере, буду уверен – всё, что можно было, проверили. Понимаешь? Мысли так, как они. Они ведь знали, мы будем искать там, где связано с хранением чего-либо сверхсекретного. Чего-то мы не видим. Я тебе поэтому и поручил это, зная, что ты мыслишь абстрактно, не ординарно.

– Спасибо. Давайте я проверю то, что уже наметил, чтобы и мне в этом смысле спокойней было, потом буду вычислять уже совсем невероятное. Как закончу в России, займусь зарубежьем. Я хочу проверить центры обработки данных, Лос-Аламос, Зону-51, АНБ, ну и там посмотрю, какие последовательности возникнут. Проблем не будет?

– О, вижу уровень. Полигон, явно, тебе пошёл на пользу. Проблем не будет, у нас же единый центр и цель.

– Есть только вопрос. Я понимаю, что я должен быть выше каких-то «берегов», но всё-таки – почему нужно взять под контроль нашу систему «Периметр», а не их?

– Ты, скорее всего, знаешь ответ на вопрос, только хочешь подтверждения. То, что есть у них, уже под контролем. Убедишься в Зоне-51. А система «Периметр» есть только у России. Вот и всё. Тот, кто её создал, не просто так её заумной сделал, они многое предполагали. Это не один человек, это команда, им в мозг, как нам, не залезешь. Они сами, кому угодно в мозг и в душу залезут.

– Понятно. Я это уже давно понял. Спасибо.

– Мысли неординарно. Вполне возможно, что они тоже создали легальные международные организации. Надо искать везде, всё под подозрением – секретный бункер Путина и убежище, где хранятся архивы Билла Гейтса, всё. Это место может быть под благовидным предлогом закрыто, секретно с ограничением доступа. В любых вариантах оно может быть цепью в системе передачи сигнала. Логика у них одна. Так же, как они создали скрытые шахты, из которых вылетят ракеты через три дня после того, как победитель будет запускать салют в честь победы, так же и скрытые передатчики, серверы заработают в нужный час, по заранее оговорённому сигналу, возможно, автоматическому. И всё вокруг может служить ширмой, чтобы это скрыть. Например, можно скрыть всё что угодно, где-нибудь в секретном, хорошо охраняемом, укреплённом бомбоубежище какого-нибудь миллиардера. Мировые державы не прекращают время от времени хвастаться своим оружием, причём не только высокоточным, но и ядерным. И при самом плохом раскладе население земного шара может заметно уменьшиться. Впрочем, сильные мира сего всё равно выживут. Это обязательно будут главы стран, высокопоставленные военные и миллионеры, которые не поскупились на собственный бункер.

У тебя в списке были точки в США, которые нужно тщательно просканировать. В том числе просканировать мозг персоналу, незаметно для них. До тебя мы всё, что ты думаешь, проверили, теперь – мировой масштаб. Кажись, мы их недооценили. Они могут установить его везде, потому что мы не знаем – кто они, только знаем, что есть, потому что они как-то себя проявляют. Они могут его засунуть в Шайенн или Рэйвен-Рок, да хоть и в Кремль. Я пришёл к выводу, что они вели этот спектакль, с актёрами в виде друзей и врагов, не хуже нас. В Шайенн я как-то был, съезди туда, чует моё сердечко, задача сложней, чем мы представляли. Я подготовлю всё, тебя встретят, всё организуют. По легенде – будешь научным сотрудником закрытого НИИ. Сейчас это модно, по обмену опытом называется. Кому надо, тот будет знать, зачем ты там.

Магистр замолк, упёршись локтями, развёл ладони в стороны, жестом говоря – это всё. Рутра встал, пожал руку Хенту и направился к выходу. Уже у двери он остановился, спросил:

– Значит по «Полигону» всё в порядке?

– Яровитович сам разберётся, – задумчиво ответил Хент.

– От чего умер Алиханов? – спросил Рутра, немного прищурив глаза, что говорило о том, что его не устраивает такой ответ.

Рутра решил показать свою принципиальную позицию относительно этого и дальнейшего расследования, в основе которой было – раз он «вошёл» в роль, в статус, так будьте добры, принимайте, что хотели. Хент, как оказалось, даже обрадовался этому вопросу. Он улыбнулся, покачал утвердительно головой, одновременно тряся указательным пальцем, показал на Рутру, сменил улыбку на «твёрдое» выражение лица с плотно прижатыми губами и ответил:

– Это называется «горе от ума», разберёмся до того, когда ты приедешь. Главное ты нашёл. Иди к новым подвигам, родина должна знать, хоть, может быть, и в последующем, своих тайных героев. Кстати, для тебя там почти вторая родина, вспомнишь службу.

Рутра тоже заулыбался, потом сменил выражение лица на серьёзное, дав понять, что неизвестности плодятся, когда он не получает ответа на свои вопросы, моргнул Хенту обоими глазами, мол, всё понял, вышел и направился к лифту. Самое тяжёлое было объяснить дома, что он опять уезжает. Что делать, пришлось.

Рутра спустился в «Зеро», работа «кипела», по миру многие засуетились. Как бы то ни было, смысл работы центра «Зеро» сводился к тому, чтобы следить за теми, кто следит за другими. Рутра собрал команду, послушал доклады, сделал важные замечания по поводу сбора банковской информации. В центр «Зеро» стекалась разнообразная информация из множества структур легально. Всё, что происходило со счетами, переводами, транзакциями, трастами на предъявителя и многим другим, могло быть недоступно всем, кроме тех, кто регистрировал, и того, кого регистрировали. Всё, что регистрировалось, являлось официальной информацией, конечно, недоступной, но она регистрировалась. Соответственно, как бы она ни была скрыта, всё равно проходила по отчётам. Это было важно для самого клиента, чья собственность или финансы хранились в тайне от всего мира. Вот эти отчёты получал какой-нибудь контролирующий или регистрирующий орган, а он в свою очередь попадал под другой контроль. И так, запутанными путями, до центра «Зеро». Соответственно, когда проходила информация, что какая-то спецслужба следила за банковскими операциями граждан, у Рутры это вызывала улыбку.

Рутра дал поручение проанализировать, за последние 30 лет, крупные переводы и финансовые операции международных организаций, легально действующих под другими названиями; то же самое в отношении, работников закрытых НИИ, отстранённых или уволенных высокопоставленных военных, сотрудников спецслужб, их родственников и круга их общения.

– Надеюсь, с основной работой справитесь и с новой. Всем понятно? Сколько продлится моя очередная командировка – не могу пока определить.

– Вы не будете на связи? – спросил начальник службы безопасности.

– Возможно и такое.

– Как действовать в случае отказа BT Group использовать единый протокол сертификата цифровой подписи, принятый ранее в Евросоюзе? – интересовался уже администратор отдела контроля информации.

– Не думаю, что до этого дойдёт, если всё-таки случится, тогда они, безусловно, в соответствии с нашими внутренними правилами должны согласовать этот вопрос с центром. Если нет – включаете Tempora и блокировку межсетевого трафика, дальше действует GCHQ.

GCHQ – Government Communications Headquarters, Центр правительственной связи – спецслужба Великобритании, ответственная за ведение радиоэлектронной разведки и обеспечение защиты информации органов правительства и армии. Центр является участником альянса UKUS SIGINT и несёт ответственность за сбор и анализ информации в странах Европы, включая европейскую часть России и Африки. Спецслужба входит в состав Объединённого разведывательного комитета, совместно с MI5 – внутренняя разведка и MI6 – внешняя разведка.

– По всем вопросам будете со мной связываться, используя, специально организованный для этой программы комплекс связи, под легендой института экспериментальной физики. Не на прямую, а через Кристину на ВНИИЭФ Сарова, а там уже автоматика.

– Ясно, – ответили дружно сотрудники, кто в голос, кто кивнул, в основном мужская часть; женская же высказала ожидаемое и, видимо, давно назревшее.

– Скажите, шеф, почему Вы нас всё время покидаете? – улыбаясь и шутя, спросили дамы из аналитического отдела.

– Всё будет хорошо, скоро вернусь, отметим, – сказал Рутра, обнадёживая, потому как в «Зеро», сугубо из-за специфики организации, сложилась атмосфера, где коллектив не мог «оторваться по полной» в кругу «чужих» индивидуумов. Во всём виделось нечто подозрительное, и это уже был профессиональный рефлекс.

– Ура, скорей, а то скучно что-то стало.

– Ладно, держите нос по ветру, я пошёл. До свидания.

– До свидания, – дружно послышалось в ответ.

Уже на выходе к нему подошёл начальник отдела собственной безопасности и тихим голосом, скорее для обозначения индивидуальной важности информации, чем ради тайны, сказал:

– Вы знаете, я в последнее время обращаю внимание на то, что в нашем отделе появляется информация не по официальным каналам связи.

– Как Вы это поняли?

– Депеши от Вас не было, однако появляются поручения, основанные на рекомендациях Вашего анализа.

– Поручения от кого?

– От вышестоящего начальства.

– От Христофоровича?

– Да. Вы же можете напрямую нам отправить.

– Спасибо, я учту. Видимо, что-то я пропустил. А какого характера эти рекомендации?

– Обычного – составить отчёт, анализ происходящего, запланировать что-либо.

– Последнее что было?

– Вам должны были доложить Ваши помощники, наверное, думают, Вы знаете. Последнее было довольно странным.

– Что именно?

– Проследить, проанализировать случаи шизофрении, а именно – раздвоение личности или подозрительное, не свойственное ранее поведение лиц, имеющих доступ к секретным, режимным объектам.

Рутру это удивило, он не стал показывать этого, сделал вид, что осведомлён.

– Основанные, на рекомендациях моего анализа, говорите?

– Так точно, – отрапортовал безопасник.

Рутру это навело на мысль о связи темы с «перекачкой» личности. Сказывалось, насколько серьёзно отнеслись к его докладу. В душе он обрадовался, значит, параллельно его деятельности идёт работа по заданной им программе. Конечно, и серьёзность в отношении предположения могла поставить под подозрение многих, всё же частенько на подобных объектах одарённым личностям приходилось размышлять самим с собой.

– Да, было такое, – успокоил человека Рутра, стараясь не принижать его преданность и доверие. – Мне надо было посоветоваться с начальством. Знаете, как Папанову в «Бриллиантовой руке».

Они улыбнулись друг другу, после чего Рутра вышел, начальник ОСБ провожал его взглядом. Будучи уверенным в этом, Рутра обернулся и сказал, чтобы одобрить поступок подчинённого:

– Фиксируйте всё, – тот кивнул и закрыл дверь.

«Что это могло быть, почему мне не сказал об этом Хент, для чего это?», – думал Рутра уже в лифте.

***

В самолёте Рутра, как обычно, размышлял сам с собой, для выставления на «полках» памяти нужной информации в необходимой последовательности, заодно проделывал своё любимое занятие для «настройки» мозга – «рассказывал» себе о месте своей очередной поездки. А рассказывать было о чём.

Гора Шайенн – это, наверное, самый известный защищённый подземный комплекс, в котором во времена холодной войны базировался NORAD – центр объединённого командования воздушно-космической обороны Северной Америки. Для общественности на данный момент он частично законсервирован. Гора Шайенн находится в штате Колорадо, в окрестностях города Колорадо-Спрингс. Стальной бункер был построен на глубине 700 метров внутри гранитной скалы и по расчётам создателей может выдержать ядерный удар мощностью в тридцать мегатонн. Внутрь горы ведёт 1400-метровый тоннель, за ним расположен главный шлюз, прикрытый 25-тонными дверями, сохраняющими герметичность при избыточном внешнем давлении в 40 атмосфер. Комплекс устойчив не только к ядерным взрывам, но и к землетрясениям, для этого инженеры установили 1380 пружин массой 450 кг каждая. В дополнение к ним за целостность комплекса отвечает 115 тысяч стальных штырей, закрученных в гранит на глубину от 2-х до 9-ти метров. В состав комплекса входят: Оперативный центр по мониторингу обстановки в воздушном пространстве; Центр оповещения о ракетном нападении; Центр мониторинга космического пространства; Объединённый центр NORAD и Космического командования; Объединённый центр разведывательного сообщества; Национальный центр оповещения гражданского населения; Центр разработки программного обеспечения элементов системы; Центр прогнозирования погоды.

Самолёт приземлился в Международном аэропорту Денвера. Любой человек, попавший в аэропорт в Денвере, будет шокирован увиденным. Это место является предметом множества подозрений и вопросов, на которые каждый даёт свой ответ. Все сооружения буквально пронизывает мрачный и необъяснимый символизм, бросающийся в глаза каждому.

Международный аэропорт в Денвере был открыт в 1995 году, несмотря на то, что здесь уже функционировал крупный аэропорт Стэплтон. Его создатели убеждали общественность в необходимости строительства нового аэропорта, приводя такие аргументы, что городу необходим новый аэропорт, который будет способен пропускать больший пассажиропоток, будет технически более совершенным и удобным для пассажиров. На самом деле – нужен он был потому, что под ним построено подземное убежище, и он связан подземным тоннелем с базой NORAD. Официально NORAD был законсервирован, но в его подземных бункерах шла работа. Это было нечто подобное системе «Зеро» – «Метро-2» – «Метро-3» – «Полигон»…»

Рутра прилетел туда с двумя спецами, которые сопровождали его с кейсом, в котором хранилась программа «Периметр». По прилёту их встретила группа лиц, якобы из научного сообщества. После «Полигона» Рутра немного отвык от своих новых возможностей, поэтому ему было не привычно сразу распознать, что они говорили на английском, потому что понимал он их, в мыслях, по-русски.

После лёгкой беседы и чашки кофе, «невидимые» организаторы встречи сообщили: «Легенда прошла прекрасно, можно двигаться дальше». Они спустились в подземные хранилища аэропорта. Сопровождающих Рутру спецам выделили специальный отсек с бытовым блоком. Там они должны были ждать указания Рутры. Его же проводили на ещё более нижнюю палубу, в которой находился коридор входа в тоннель, связывающий стратегические центры НОРАД, Рэйвен-Рок и Зону-51.

Тоннель по форме проектирования был очень похож на капсулопровод полигона. «Явно над ними работала одна команда», – подумал Рутра. Его поместили в капсулу, и он помчался. Боязни замкнутых пространств у Рутры не было, но всё равно было не очень приятно «лететь» на огромной скорости в «яйце».

Через час он был на месте. Рутру встретили двое военных. Конечно, это было слабое подобие полигона, всё было просто. Это был полугражданский— полулегальный объект. Его повели в отсек, где работали учёные. К Рутре подошёл один из них, поздоровался, представился.

– Пит, меня зовут Пит. Мои предки из России, – объяснил он на русском с сильным американским акцентом. – Я наполовину еврей, мама сюда приехала, когда «море» наших сюда направилось. А Вы?

– Разве это имеет значение?

– Нет, но всё-таки. Я должен Вас сопровождать. Как Вы по-английски?

– Нормально, можно и так.

По легенде Рутра был учёным, двойным агентом, и Пит это «должен» был знать.

– Вы ищете источники непредсказуемых сигналов?

«Что за чёрт, откуда он знает», – подумал Рутра.

– Каких?

– Извините, я, наверное, неправильно выразился.

Дальше он стал говорить по-английски.

– Нам поручили содействовать Вам в поиске источников, которые могли бы быть причиной несанкционированных источников сигналов, способные вызывать помехи в работе управления автоматического запуска и навигации спутников, летательных аппаратов и ракет.

Рутра успокоился, настроился на диалог, спросил.

– Есть у Вас что-нибудь подобное?

– Возможно я Вас разочарую, но Вы обратились не по адресу. Центр официально закрыт, то что мы здесь делаем, касается… это другая сфера.

– Какая, могу узнать?

– Нам поручили разработать концепцию управления населением при резком изменении социально-экономического, демографического и культурно-религиозного состава общества.

– Кому это нужно, почему здесь? Я имею в виду – почему такая секретность?

– Вот, я вижу, Вы понимаете, о чём речь.

– О чём же?

– По информации, которую нам предоставили о Вас, Вы занимаете активную гражданскую позицию в России. Думаю, что Вас волнуют те же проблемы, что и нас.

– Какие?

– Вот эти самые, связанные с резким изменением социально-экономического, демографического и культурно-религиозного состава общества.

Рутра нахмурился, он не мог понять, к чему клонит собеседник, тот это понял и добавил:

– Вот у Вас, например, очень устойчивое в обществе представление о существовании «мировой закулисы», так сказать – теории заговора. Причём Вы в этом обвиняете нас, то есть США. А нам кого обвинять?

– Вы тоже считаете, что это есть?

– Конечно.

– Вы? На таком уровне?

– Представьте себе, к нам ведь стекается очень много недоступной общественности информации.

– И что из неё следует?

– Я думаю, что Вы, как учёный, меня поймёте, в том смысле, что мы можем дискутировать на эту тему только с доверенными лицами.

– Это опасно?

– Не могу сказать достоверно. Что касается уверенности, точно не хотел бы, чтобы кто-то посторонний знал. Ведь всё-таки мы пришли к таким выводам на основании полученных сведений от тех, кого и стали считать членами теневого заговора.

– Заговора?

– Не против власти, они и есть тайная власть. Если эта информация скрывается от общественности, то это и есть заговор против общественности.

– И что же это за информация?

– Тайный план на случай ядерной войны, колоссальной природной катастрофы или какого-либо другого вида апокалипсиса.

– Вы считаете, что это возможно, что это реально?

– Позвольте я Вам представлю факты.

– Зачем, я же совершенно чужой человек, и цель моя другая.

– Нет, нет, Вы – не чужой для нас. Вы нас можете понять, и главное – помочь.

– Как?

– Мы хотим сотрудничать. Нам нужна информация о том, только ли у нас это происходит.

– Что происходит?

– Подготовка. Взамен я Вам помогу понять и, возможно, найти, как можно скрыть и где можно спрятать источник сигнала.

– Где же?

– Вы согласны?

– Согласен на что?

– Помочь нам как коллега.

– В рамках научного сообщества, без проблем.

– Тогда пойдёмте в зал для совещаний, у нас там дискуссия, обсуждение и доклад, в свободном формате.

Они прошли в соседнюю комнату, там было достаточно много людей, в основном в белых халатах, профессиональная «болезнь» проявлялась даже в этом. У них было собрание. Рутра путался в мыслях и догадках и пока не мог понять смысла.

Докладывал один из научных работников, он периодически расспрашивал сидящего рядом мужчину о строительстве объектов, которые тот вёл, потом рассказывал залу свою интерпретацию. Рутра начал вникать, о чём речь.

– … Бледный конь смерти, символы грядущего Нового Мирового Порядка. Новый мировой порядок и мистификация 2020 года. Я постараюсь разъяснить вам, что в реальности стоит за этой датой, почему она была выбрана тайными манипуляторами, а также, что может ожидать весь мир в связи с событиями 2020 года. Проблема 2020 реально существует, и утверждать обратное было бы, по меньшей мере, не честно. Но надо совершенно чётко уяснить, что проблема эта является искусственной и рукотворной подгонкой реальных событий к дате, выбранной оккультным образом. Проблема, созданная в рамках парадигмы «проблема – реакция – решение», является, по сути, одной глобальной пропагандисткой кампанией, но осознание данного факта не умаляет серьёзности проблемы, так как эта кампания является одним из важных шагов глобалистской элиты по созданию мирового правительства.

Вы поймёте, почему дата 29 февраля 2020 года, которая уже несколько лет подряд мусолится в кино, прессе, на различных конспирологических или эсхатологических сайтах, в реальности имеет мало общего с предсказаниями, у неё совсем другие корни. Обо всём этом вы узнаете в самое ближайшее время.

Сегодня же мы расскажем вам о главных местах оккультной силы на планете, напрямую связанных с подготовкой тех событий, которые могут произойти после 29 февраля 2020 года. По всему миру, за последние 30 лет, появилось большое количество «пророческих» артефактов, предвещающих наступление Нового Мирового Порядка. Причём наибольшее количество данных артефактов находится на территории Соединённых Штатов Америки: так как именно эта страна выбрана «мировой закулисой» в качестве носителя эмбриона глобализма. И именно её народу предназначено стать первой жертвой после того, как этот эмбрион «вылупится» на свет.

Первую часть моего рассказа мы посвятим исследованию мрачных «предсказаний» о наступлении Нового Мирового Порядка на территории нашей страны. Многие в недоумении задаются вопросом: зачем они это делают, зачем создают памятники и покрывают различные объекты своей символикой, с какой целью создают утечки, позволяющие людям предвидеть их мрачные планы, как, например, было перед событиями 9/11, зачем они дают себя раскрыть до того, как осуществятся их планы? Ответ на это достаточно прост: они хотят создать у людей видимость неизбежности происходящего, посеять в них семена пассивного фатализма и подавить волю. Кроме того, надо иметь в виду, что мы имеем дело с адептами сатанинской религии, которая, как и все остальные, подразумевает наличие символики, культовых сооружений и, разумеется, «пророчеств». Их религия, остававшаяся на протяжении веков тайной для большинства окружающих, сегодня готовится явить себя открыто, именно поэтому мы чаще встречаем культовые сооружения этой религии, а также сталкиваемся со странными, на первый взгляд, «пророческими» утечками информации о зловещих планах её адептов, с помощью которых они стараются доказать людям, что их верования истинны. Часть первая моего рассказа – это тайна аэропорта Денвера. Каждый, кто был там, замечал – всё вокруг мистично, некий тайный символизм невозможно не заметить.

Международный аэропорт в Денвере был открыт в 1995 году, хотя в Денвере уже функционировал крупный аэропорт Стэплтон. Я думаю, что не случайно заказчики сделали взлётно-посадочные полосы в виде нацистской свастики. Что касается всего остального, то новый аэропорт имеет меньше взлётных полос, чем Стэплтон, меньше шлюзов (111 против 84), расположен далеко от города, что наводит на определённые вопросы, относительно того, не имело ли строительство нового аэропорта Денвера своей целью скрыть что-то другое.

Это подтвердит наш гость, строитель подземных бункеров, Брайан Камен.

– Да, я могу подтвердить, что за последние 20 лет правительство США активно строило подземные убежища. Самый большой, который я строил, около 100 000 квадратных метров. Он построен правительством в Колорадо. Предназначен специально для 2020 и находится под аэропортом.

– Позвольте, один момент, – перебил его один из слушателей, низкого роста, упитанный мужчина, в возрасте. – Если вы, вместо объявленного объекта, строите подземное убежище, это ведь нельзя скрыть. Будет много всякой техники, что не может остаться не замеченным. Так, или мы не совсем правильно поняли?

Тот, к кому был направлен вопрос, видимо, пытаясь понять, кто это «мы», окинул взглядом его соседей, потом, почесав большим пальцем свой подбородок, ответил.

– Всё можно завуалировать, если вы строите под уже существующими строениями, которые занимают 4—5 квадратных миль. Если вы строите огромный аэропорт, будет очень легко построить убежище под ним.

«Слуга» науки не отставал:

– Может, это сделано для национальной безопасности? Ведь мы-то знаем, что подземные базы NORAD и CMOC в 120 милях от аэропорта соединены с ним подземным тоннелем.

На этот раз вместо строителя ответил ведущий.

– Да, это так. Только не ясно, что это – бледный конь Апокалипсиса или троянский конь Нового Мирового Порядка?

– Что это значит? Вы имеете в виду скульптуру коня? – последовал новый вопрос от того же, что и предыдущий.

– Да. Согласитесь, разве не подозрительно, разве не напрашивается сам собой вопрос – зачем столько мистификации для места, которое не особо должно бросаться в глаза? Вы знаете, что первое пришло мне в голову, когда я увидел это ужасное, по крайней мере – для аэропорта, произведение? Бледный конь Апокалипсиса, четвёртый конь в книге Откровения в Библии, чьё имя – Смерть. Я процитирую: «И я взглянул, и вот, конь бледный, и на нём всадник, которому имя „смерть“; и ад следовал за ним; и дана ему власть над четвёртою частью земли – умерщвлять мечом и голодом, и мором и зверями земными». Это, напомню, если кто не знает, отрывок из Евангелия, откровение 6:7—8.

Другими словами, конь, которому имя Смерть, влечёт за собой убийства людей оружием, голодом и болезнями. Довольно экстремально для семейного аэропорта, не так ли? На первый взгляд – не похоже, что для лошади правильно подобрали место. Но вы скоро поймёте, что она великолепно сочетается со всем остальным в аэропорте. Скульптура, открытая в 2008 году, была заказана известному своими противоречивыми произведениями американскому скульптору мексиканского происхождения Луису Джименезу в 1993 году, за два года до открытия аэропорта. Он продолжал работу над этим колоссальным изваянием до 2006 года, пока не был убит… упавшим на него туловищем его дьявольской лошади. В результате – работу над статуей доделывали его сыновья.

У коня из Денвера ночью светятся глаза. Ещё двадцать лет назад простые американцы не могли даже вообразить себе, что в самом центре страны, там, где Великая равнина встречается со Скалистыми горами, их ожидает бледный конь смерти. Даже сегодня огромное количество американцев не желает включить мозги, чтобы задать вопрос – почему дьявольски выглядящая лошадь, с вздутыми венами и красными, горящими в темноте глазами, встречает каждого, прибывающего в международный аэропорт Денвера? Есть, конечно, объяснение для «овощей», дескать, эта пугающая лошадь символизирует дикую лошадь, которая изображена на логотипе местной футбольной команды Denver Broncos. Тем не менее, даже беглого взгляда достаточно, чтобы понять – два этих изображения не имеют между собой ничего общего, а также очевиден факт, что в данную скульптуру её создателем была вложена отнюдь не положительная энергия.

Впрочем, сам по себе факт существования подобного странного произведения искусства мог бы быть просто отмеченным как курьёз, но при ближайшем рассмотрении выясняется, что этот конь Апокалипсиса является лишь одним из элементов странного и пугающего оккультного масонского антуража, которым буквально пронизан гигантский комплекс зданий аэропорта Денвера. Не исключено, что помимо основной цели, данный комплекс несёт в себе скрытую цель, не менее важную, может, и даже более важную, чем основная. Об этом недвусмысленно говорит скульптура лошади дьявола, как её называют местные жители и очевидцы.

Перед тем, как мы продолжим подробно рассматривать мрачный символизм, рассыпанный здесь повсюду, мы сосредоточимся на цифрах. Поверьте, здесь тоже найдётся масса любопытного: площадь аэропорта составляет 33,457 акров, что гораздо больше площади любого другого аэропорта в США. Благодаря своей стоимости, $4.8 миллиарда в ценах 1994 года – это превышает первоначальную смету на $2 миллиарда долларов, аэропорт без сомнения является одним из самых значительных объектов в мире. Протяжённость конвейерных линий по транспортировке багажа и подземных дорог для багажных транспортёров, спрятанных в специальных тоннелях, составляет 30 километров. Они настолько велики, что через них спокойно могут проезжать грузовики, многие из них до сих пор остаются неиспользованными. Крыша, площадью 60 тысяч квадратных метров, сделанная из тканого файбергласса, покрытого тефлоном, послужила бы причудливой декорацией для какого-нибудь фантастического фильма, благодаря тому, что она состоит из множества остроконечных структур, похожих на палатки.

Аэропорт оборудован волоконно-оптической связью общей протяжённостью в 5300 миль. Это длиннее реки Нил и примерно равно расстоянию по прямой от Нью-Йорка до Буэнос-Айреса! Аэропорт также обладает коммуникационной сетью, протяжённость в 11365 миль медного кабеля. Ни один другой аэропорт в Соединённых Штатах и, скорее всего, во всём остальном мире (даже более оживлённый, чем МАД) не обладает ничем подобным.

Несмотря на то, что долина, где расположен комплекс, практически ровная, с потрясающим видом на Скалистые горы, значительное время при строительстве было потрачено на то, чтобы существенно понизить одни участки грунта и поднять другие. Они переместили 110 миллионов кубических ярдов грунта! Между прочим, это около трети того количества грунта, которое было перемещено во время строительства Панамского канала. Мне не приходилось слышать о столь объёмных земляных работах при строительстве каких-либо других аэропортов. А вам? Между тем, известно, что под аэропортом расположен огромный подземный комплекс.

В зале периодически шептались, но вопросов уже никто не задавал, многие делали пометки. Дисциплина в учёной среде тоже была специфическая. Рутре, хотя и нехотя, в данной ситуации приходилось эту дисциплину поддерживать, на самом деле – он хотел покинуть это собрание. Его нервировало после столь долгого «путешествия» то, что он вынужден терять время на лицезрение курьёзной сцены, когда учёный люд, среди которых было не мало докторов наук, серьёзно воспринимали мистическую интерпретацию бытия. Ради приличия приходилось всё это слушать, и понемногу Рутра стал понимать, что ошибается. Прослушивая тему, складывая факты в общую картину, он удостоверился, что эти уважаемые господа, преданные науке, не теряли эмпирической логики, а разбираемая ими тема была на таком сложном научном уровне, что казалась фантастичной, хотя была самая что ни на есть сложно составленная. Смысл информации, доносимой кем-то до общества, был не в конечном восприятии этим обществом мистической символики, а в логике и мировоззрении самих вещателей.

«Оратор» продолжал осыпать публику очень многозначащими предположениями и «расшифровками» приводимых фактов.

– Для строительства каждой части комплекса были наняты отдельные подрядчики, со всеми из них был расторгнуть контракт, сразу после того, как они сделали своё дело. Многие скептики заявляют, что это было сделано для того, чтобы скрыть второе (и главное) назначение проекта.

Топливная система способна прокачать 1 000 галлонов реактивного топлива в минуту через сеть трубопроводов, протяжённостью 28 миль. Тут также имеется 6 огромных топливных танков, каждый из которых содержит 2,73 миллиона галлонов реактивного топлива. Это совершенно абсурдно для обыкновенного коммерческого аэропорта. Хотелось бы мне знать, зачем им это всё?

Гранит, стоимостью в 2 миллиарда долларов, который был использован в отделке, импортировался со всех частей света: Азии, Африки, Европы, Северной и Южной Америки, из него сделан пол главного терминала. Пол за два миллиарда?! Неправда ли, нелепые траты, особенно, когда вы и так не укладываетесь в бюджет. Создатели аэропорта говорят, что «…узор пола перекликается с дизайном крыши и на тонком уровне поддерживает поток пассажиров „текущих по гранитному полу“». Да, да, те самые подсознательные сообщения и странные письмена на полу… Но надо сказать, что пол смотрелся бы ничуть не хуже, если бы привезли материал для него откуда-нибудь поближе. Многие из нас смогут отличить чилийский гранит от китайского? Да и многие ли думают относительно того, из чего сделан пол: ведь им всего-то нужно пройтись по нему и не опоздать на свой рейс. Интересно, как на это смотрят люди, которые считают, что камни имеют власть? Я имею в виду – систему верований различных секретных сообществ.

Самое интересное во всём этом – шокирующие фрески, таинственные знаки и надписи на известных и неизвестных языках, на стенах, полу, а также странные артефакты, расположенные внутри и снаружи. Взгляните на всё это и решите для себя, есть ли какая-то необходимость в них для аэропорта?

Огромное количество людей убеждено: этот аэропорт Денвера построен для Нового Мирового Порядка. Они убеждены, что МАД должен будет служить штаб-квартирой Нового Мирового Порядка, а также подземным убежищем для элиты, военной базой и гигантским концентрационным лагерем смерти. Эта реальность обозначает, что МАД может также служить центром массового уничтожения людей для Нового Мирового Порядка. Как бы ни скрывали, но аэропорт в Денвере построен с единственной целью – замаскировать строительство колоссального комплекса подземных сооружений, построенных в качестве убежища для членов американской элиты, а также в качестве командного пункта Западного сектора Нового Мирового Порядка.

Однако аэропорт необычен не только сверху, помимо утилитарной нагрузки этот комплекс несёт ещё и очевидно оккультную. Пророческая символика мрачного культа, которая говорит нам о приближении времени, когда всё население земли будет объединено под руководством единого мирового правительства, буквально пронизывает весь комплекс.

Если вы откроете сайт поисковой системы Google и наберёте там три слова «международный аэропорт Денвера», то поисковая система тут же в первой строчке услужливо предложит вам – «заговор аэропорта Денвера», а уже после – всё остальное (расписание, карту, отели, погоду). Это потому, что с момента своего создания, аэропорт в Денвере стал причиной возникновения множества спекуляций, слухов, версий, большинство из которых сходились на том, что этот аэропорт является одним из символов наступления мирового порядка, который случится после того, как мировая элита устроит на планете массовый геноцид, в результате которого население земли будет сокращено до 500 миллионов человек.

Необъяснимые знаки и символы на полу и стенах сооружения приводят в замешательство посетителей. Например, на самом видном месте в главном зале аэропорта, который, кстати, подобно залам собраний в масонских ложах называется Great Hall, находится нечто, похожее на пульт управления футуристическим звёздным кораблём пришельцев с далёкой планеты, при ближайшем рассмотрении это оказывается мемориальной доской, впрочем, тоже весьма странной.

Докладчик показал картинку на интерактивной доске.

– Посмотрите, вот верхняя часть мемориальной доски в Денвере. Кстати, вы случайно не знаете языка пришельцев? Ещё больше удивляет надпись, сделанная на доске, подписанная некой Комиссией аэропорта Нового Мира. Слышали ли вы о такой организации раньше? Нет? Я тоже. Потому что такой организации не существует в природе. Тогда почему она фигурирует на мемориальной доске в качестве создателя данного аэропорта?

Он показал ещё одну картинку

– Внизу видна надпись «Комиссия по строительству аэропорта Нового Мира». Гранитный пол аэропорта также пронизан множеством странных символов. Наше внимание особо привлёк один из них: табличка, на которой написаны буквы AU и AG, некоторые считают, что эти буквы означают просто золото и серебро. Может быть, но – одним из спонсоров нового аэропорта является нобелевский лауреат в области медицины Барух Самюэл Блумберг, открывший новую смертельно опасную болезнь, которая называется австралийский антиген. Вы, наверное, уже догадались, что он тоже называется AU AG. Совпадение? Может быть, однако нам придётся смириться ещё с одним совпадением: эта табличка распложена на полу прямо напротив фрески на стене, которая называется «Геноцид».

Он показал ещё одну картинку на интерактивной доске. Ту, что называлась фреской «Геноцид».

– Пол содержит медные вставки, изображающие непонятные артефакты, вымерших животных, найденных в окрестностях, а также слова на языках американских индейцев, которые имеют мистический смысл. Или, например, рядом с мемориальной доской, в полу вы можете разглядеть обезглавленного индейца на чём-то, напоминающем рельсы. Что это значит, чёрт побери? Связано ли это с символическим изображением гильотины на фреске, о которой я говорил ранее? Но вы не найдёте никакой информационной доски, которая объяснит вам содержание этих вставок, как, впрочем, и всех остальных странностей в аэропорту, что заставляет нас просто бодро перешагивать через всё это, со словами – вау, зачем всё это здесь, неужели всё это для нас?

Белая Гора является одной из 4-х священных гор племени Навахо, она может также перекликаться с горой Монблан (Франция), местом, где тамплиеры подписали свой устав. Их летопись повествует об этом событии следующими словами: «Они собрались вместе, чтобы сформировать Новый Мировой Порядок, памятуя о словах, которыми Бог вознаградил Соломона во сне…»

Снова и снова перед нами очередная любопытная связь, ведущая к Новому Мировому Порядку, о котором говорит каждый ведущий политик и СМИ.

Фрески на стенах аэропорта в Денвере являются наиболее примечательной чертой этого аэропорта, основные фрески расположены на 4-х стенах, их автор – художник-монументалист мексиканского происхождения – Лео Тангума, по крови являющийся прямым потомком индейцев Майя. Скажете, ничего особенного? Возможно, если бы не одно интересное совпадение: на одной из этих фресок, содержится недвусмысленный намёк на календарь майя, который якобы предрекал этому миру гибель в декабре 2012 года. А по системе вычислений, о котором знают только посвящённые, получается дата 29 февраля 2020 года.

«В мире и гармонии с природой» – так называется композиция из фресок, на одной из которых изображены пугающие картины смерти и разрушения.

Фреска выше изображает смерть и разрушение. На ней изображён город, в дыму, горящий лес, и, очевидно, она, эта фреска, говорит нам о гибели этого мира. И о намерении сохранить какую-то часть живого.

На переднем плане фрески изображены три мёртвые женщины, лежащие в гробах: афроамериканка, коренная жительница Америки, и девочка, принадлежащая к белой расе, которая держит в руке Библию, что, возможно, символизируют погибших от религиозных или других идейных противоречий. На заднем плане можно видеть, как бушующее пламя пожирает леса и города. Если для кого-то эта картинка изображает мир и гармонию, а не смерть и разрушение, то, по всей видимости, у этого человека какие-то проблемы с восприятием реальности. Также интересны стеклянные клетки с животными, которые могут быть истолкованы, как попытка спасти часть представителей живой природы от гибели в результате ядерной или биохимической войны. Именно на этой фреске изображена маленькая черноволосая индейская девочка, которая держит в руках каменную табличку, некоторые исследователи замечают, что эта табличка напоминает карту России, и это действительно так.

Стоит также обратить внимание на то, что центральной фигурой фрески является темнокожий человек с нимбом вокруг головы, напоминающим нам фигуру святого или божества.

Ещё одна фреска изображает всеобщий мир, но, заметьте, на ней изображены народы земли, они отдают своё оружие светловолосому немецкому мальчику в галстуке и сером жилете, который занят тем, что перековывает их «мечи на орала».

Внизу мы видим лежащую мёртвую фигуру в военной форме и газовой маске.

Однако «орала» имеют довольно странную форму, у нас возникает вопрос – не куётся ли под видом сельскохозяйственного орудия из всего этого новый меч? Эти подозрения не беспочвенны: справа от этой фрески находится другая, та самая, которая про геноцид. И эти две картинки определённо составляют между собой единое целое: их объединяет радуга, идущая из одного угла фрески в другой. Следующая фреска, геноцид, изображает огромную фигуру военного в противогазе, мёртвого на прошлой фреске, с автоматом и мечом в руках, который теперь очевидно вернулся к жизни. Мечом он убивает голубя с предыдущей картины, который, как известно, символизирует мир, намекая – мир будет уничтожен; от фигуры исходят некие волны, которые символизируют отравляющий газ или биологическое оружие, уничтожающее всё, что встретится на пути. Напомним, это та фреска, рядом с которой на полу находится изображение, символизирующее, возможно, австралийский антиген. Мы также можем видеть уходящую за горизонт бесконечную череду женщин, несущих своих мёртвых детей. И группу сирот, спящих на кирпичах. Эта фреска предрекает уничтожение миллионов человек.

Тут необходимо отметить, что эти две фрески можно читать и справа налево – как символическое выражение преднамеренного военного завоевания земли для того, чтобы был хороший повод установить мир. Что тоже «неплохо» выглядит: чтобы установить мир, вам сначала нужна война, ну, по крайней мере, если ориентироваться на то, что проповедовал Гитлер.

Однако, это ещё не конец повествования. Далее мы видим иллюминатский рай после геноцида.

Следующая фреска изображает счастливое человечество после катастрофы, видимо, тех самых 500 миллионов человек, которым будет позволено жить. На ней мы тоже видим странную фигуру, с нимбом в окружении сидящих детей. Стоит отметить, что количество людей в группе, окружающих «святого», составляет 12, что отсылает нас к евангельскому сюжету о Тайной вечере, а также несёт в себе возможный намёк на еврейского Мессию, который по верованиям этого народа будет верховным правителем, сочетающим материальную и магическую власть над миром.

Даже не беря всё это в расчёт, просто рассматривая данную картинку, создаётся впечатление, что с изображёнными на ней людьми определённо что-то не так.

Если вы спросите меня, на что это похоже, то я вам скажу – на счастливую семью зомбированных по программе контроля психики, хотя странный нимб вокруг головы мужской фигуры и необычное растение перед ним говорит о неком будущем культе, который будут исповедовать те, кого оставят в живых после глобального «холокоста».

Обратите внимание на аллегорическое изображение гильотины. На следующей фреске мы хорошо видим лезвие гильотины, под ним бабочку, причём не простую бабочку, а бабочку-монарх, что, вероятно, напоминает нам о том, как гильотина была орудием массовых казней и террора во времена Французской революции. Ведь первым человеком, которого казнили на гильотине был именно монарх – король Франции Людовик XVI. Интересно, что «Монарх» – название тайной программы психического контроля, разрабатываемой спецслужбами США после Второй мировой войны на основе данных, собранных нацистами в лагерях смерти, с привлечением избежавших Нюрнбергского трибунала военных преступников.

Напомню, проект MK ULTRA – кодовое название секретной программы американского ЦРУ, имевшей цели поиска и изучения средства манипулирования сознанием, например, для вербовки агентов или для извлечения информации на допросах, в частности – с помощью использования различных психотропных химических веществ, способных оказывать воздействие на сознание человека. В качестве одного из ответвлений проектов «МК Ультра» и «Артишок», нацеленных на разрушение личности агентов, некоторые называют проект «Монарх». Наиболее жестокая и секретная часть проекта MK ULTRA, сопряжённая с калечащими и смертельными экспериментами над человеком, в том числе и детьми. За создание этих фресок Лео Тангума предположительно получил $100 000 за первую часть, и официально они представляют «мир, гармонию и природу». Определённо, здесь не обошлось без обращения к идеологии нацистов, в той части, которая, собственно, относится к «миру и гармонии». Некоторые из этих фресок в настоящее время убраны или закрашены.

На экране, где поочерёдно сменялись сопутствующие рассказу фрески, появилась очередная.

– У нас есть ещё вот эта «очаровашка», вместе со своим собратом, поставленная надзирать за багажным отделением. Монстры – горгулья или химеры, с орлиным клювом и кожистыми крыльями, у одной из них какой-то лоскут торчит изо рта; возможно, галстук одного из пассажиров.

Рядом с химерой висит мемориальная табличка с надписью «Нотр Денвер». На ручке чемодана прописано название известной фирмы Samsonite, но некоторые считают, что в надписи может быть зашифрован и некий цифровой код.

Так это или нет – мы не можем утверждать, но это определённо добавляет мрачных обертонов в общую картину.

Все символы и фрески аэропорта Денвера символизируют новый мир, в котором небольшое количество людей, 500 миллионов, выживет в геноциде и будет жить в «гармонии» с природой под строгим контролем мирового правительства, что является целью Нового Мирового Порядка; его символика, как мы помним, представлена повсюду в аэропорту Денвера.

Символику аэропорта можно обсуждать бесконечно долго, единственное, что не подлежит сомнению, – это тот факт, что это сооружение буквально пронизано загадками и мистикой, а также – под самим зданием аэропорта находится таинственный объект. Но об этом знают только посвящённые, в том числе и мы. Если за этим ничего не скрывается, почему это не сделать достоянием общественности? Почему?

А теперь о сокращении населения земли до 500 миллионов человек. Об этом говорит ещё один таинственный артефакт Нового Мирового Порядка: так называемый «современный Стоунхендж» (или монумент в Джорджии). Этот таинственный комплекс, возведённый масонами в конце 80-х годов XX века, заказчиком якобы был мультимиллиардер Тед Тёрнер, содержит послание на английском, русском, китайском, греческом, арабском языках, смысл которого заключается в том, что надо поддерживать «поголовье» людей на планете до 500 миллионов человек. Этот монумент перекликается с артефактами аэропорта Денвера, согласно которым понятно, каким образом возможно добиться этой «благой цели», особенно учитывая тот факт, что сегодня население планеты приближается к 8 миллиардам.

Надо ли говорить о том, что под землёй имеется огромное количество тоннелей и множество других интересных вещей. Например, таких, которые могут генерировать больше мощности электроэнергии.

Денвер был выбран из-за своего центрального местоположения и из-за того, что он связан сотнями миль тоннелей, которые ведут к гигантскому подземному городу для элиты и правительственных чиновников. Это подтвердит приглашённый нами генеральный строитель комплекса. Скажите, пожалуйста, есть ли под аэропортом помещения, которые вызывают подозрения? Глава строительной компании, которому задали вопрос с кафедры, сидел за столом на трибуне, с другими гражданами, видимо, тоже имеющими отношения к данной стройке. Когда ему задали вопрос и дали выступить, он немного замялся, стал чесать себе лоб, потом, глядя в зал, сказал: – Да, как я уже говорил, я работал в тоннелях под аэропортом, там есть помещения, которые вполне могут быть обширными местами содержания заключённых. Во время работы постоянно чувствовались странные, вызывающие тошноту электромагнитные поля. Там действительно есть огромные тоннели, в которых легко могут проезжать большие грузовики.

Он замолк, посмотрел на задавшего ему вопрос, ожидая то ли нового вопроса, то ли говоря взглядом, что у него всё. Тот, поняв это, сам продолжил:

– Также небезынтересным будет узнать, что в 2005 году ЦРУ перевело штаб-квартиру своего отдела внутренних операций из главного офиса в Лэнгли в Денвер, а ФБР туда же перевела свои международные и внутренние контртеррористические силы. Это определённо добавляет в дело дополнительную интригу.

Рутра слушал и думал, что он открыл для себя много нового, но не такого, что они говорили, а то, что из этого следовало. По факту, всё было правдой. Другое дело – кто и как всё это интерпретировал. Он знал и про аэропорт, и о его тайных сооружениях, и о переводе туда спецслужб США. Какой там ЗКР? Вот он американский ЗКР. Здесь тоже учёные. Пазл складывался. «Первое, что говорил Хент – о „мафии“ учёных, второе – кем был Алиханов и эти». Хотя, возможно, они несли некий бред, но именно этот бред давал информацию к размышлению. Гениальность и сумасшествие – вот что отличало настоящего гения от обывателя.

– Что скажете? У Вас бывают подобные обсуждения? – спросил Пит у Рутры.

– Обсуждения чего?

– Например, объекта Раменки-43.

Рутре показалось, что он ослышался, хотя точно знал, что нет.

– Что?

– Это, по-вашему, «Метро-2».

Рутра не стал подавать виду, что удивлён, наоборот, стал подыгрывать.

– И что там удивительного?

– Ну как? Его ведь тоже построили, чтобы в случае чего там укрыться от катастрофы.

Рутра подумал про себя: «Знал бы ты, что такое „Метро-3“ и „Полигон“».

– Возможно. Это меня мало волнует, больше то, зачем я здесь.

– Хорошо, а по поводу подготовки?

– Вы серьёзно к этому относитесь?

– Очень. Я Вас познакомлю с другими группами, вне нашего объекта, узнаете много нового. Тогда сомнения развеются.

Рутра смотрел на него задумчиво и думал о том, что шило в мешке не утаишь. Раз шла реальная подготовка к тому, что планировал Яровитович, значит, шли реальные подготовки и в других направлениях. Масштаб был большой, и скрыть его было невозможно.

– Добудьте нам информацию, подробнее об объекте Раменки-43. Нам это нужно для анализа происходящего.

– Да что там узнавать. Вы думаете, что я там рядовой сотрудник НИИ? Объект Раменки-43 не является большим секретом для научного сообщества.

– Тогда что там?

– Это так важно?

– Нас интересует, идёт ли там подготовка к долгому пребыванию больших масс людей.

– Конечно же, там можно это устроить. В общем, решайте сами. Объект Раменки-43 (или «Метро-2») всегда окружало огромное количество легенд. Здесь и мифы про секретные объекты, огромных «метро-крыс», про мутантов, и даже про портал в параллельное измерение. О том, что находится в тоннелях под землёй в Москве, достоверно знает лишь ограниченный круг лиц. Так, подземный город под Раменками существует, его вместимость 12—15 тысяч человек, которые смогут там прожить порядка 30 лет.

– О! А Вы ещё говорите – «не является большим секретом», – воскликнул Пётр.

Так его стал называть, на удобный лад, Рутра.

– З0 лет – это же такая мощь, – не мог успокоиться от нахлынувшего возбуждения американец.

Рутра же посмотрел на него иронично, удивлённо, слегка улыбнулся и продолжил рассказ.

– Расположен объект Раменки-43 на глубине 180—200 метров. В «Метро-2» вся система однопутная, вентиляционные шахты из тоннелей есть. Единственный используемый шлюз перехода из обычного метро в «Метро-2» находится на станции метро «Спортивная». В этом нет большого секрета, по крайней мере – сейчас, потому как сбежавший в Великобританию в 1985 году бывший полковник КГБ СССР Олег Гордиевский назвал «Метро-2» главным секретом КГБ, который не раскрыт до сих пор. По его словам, под землёй есть целые города и сеть коммуникаций, которые никому никогда не покажут. Я же уверяю Вас – ничего такого нет, во всяком случае – мне неизвестно, хотя я там часто бывал.

– А идёт ли там подготовка? – не унимался Пётр.

– Послушай, Пётр, ты, надеюсь, не обижаешься что я тебя зову на русский лад?

– О нет, мой новый друг.

– Тогда слушай по-дружески. Ты хоть и имеешь российские корни, но очень плохо знаешь Россию.

– Почему?

– Да потому что там подготовка идёт всегда. Россия постоянно в режиме войны. В общем, скажу тебе прямо, от вашего центра я ожидал большего. Мне нужно знать – какие приёмно-передающие станции вы можете задействовать в критический момент. И их параметры мне тоже нужны.

– Я Вам всё покажу.

– Будь добр, пожалуйста, а я тебя снабжу такой информацией, что вся эта болтовня покажется тебе детским лепетом. Понимаешь, что значит «детским лепетом»?

– Да, я понял Ваше выражение, – сказал Пётр тихо и виновато.

После этого он повёл Рутру во все отделы, которые гость захотел посмотреть, показал секретный план комплекса, рабочую и законсервированную часть, а также отсек НЗ, который был набит продуктами длительного хранения.

– Вы считаете, что это просто так? – спросил учёный Рутру, чем его откровенно озадачил, даже немного начал нервировать.

Пытаясь не показывать своего недоумения из-за того, почему этот вопрос задан ему, Рутра попытался ответить «образованному дилетанту»:

– Всё может быть. Я, ещё когда служил срочную (в СССР все должны были служить) в далёком 91-ом году был свидетелем того, как на питание шло мясо с маркировкой «1960-й год». Так что, в создании запасов нет ничего удивительного. Вы лучше скажите, где мне искать предмет моего интереса?

– Из запроса я понял, что был прецедент помех на сдвоенных частотах, источник которых не удалось определить. По данным разведки, он, вроде, на территории США, но по линии военных – все отрицают своё причастие, в доказательство разрешили создать совместную комиссию по расследованию, в котором для начала мы, люди науки, должны провести совместный анализ.

– Почти так. Мне нужно отчитаться, возможно ли такое или это неопознанный сбой принимающей системы?

– Я так понимаю, столкновение американского и российского спутников произошло из-за этого.

– Я тоже думаю, неизвестный сигнал поменял его курс.

Рутра врал, это было не так, но причина была очень надёжная.

– Если Вы можете, получите разрешение на поиск в «Рэйвен-Рок», предложил Пётр.

– Спасибо, я попробую. Если у Вас всё, позвольте, я пойду.

– Нет, так нельзя. Вы целый день здесь, Вам нужно отдохнуть, перекусить.

«Не плохо было бы», – подумал Рутра. Он и забыл, что он не ел.

– Поесть – можно, а отдохну я в отеле.

Они отправились в столовую перекусить, потом, за чашкой кофе, Пётр рассказывал об олигархах, которые не думают о развитии фундаментальной науки, о правительстве, которое идёт у них на поводу, что никто не относится всерьёз к возможной ядерной катастрофе. «Всё как в России», – подумал Рутра, поблагодарил его и отправился назад.

В подземельях аэропорта его встретили и проводили в зону отдыха. Он связался с Хентом и рассказал, что ему предложили искать в Рейве-Рок. Статус и уровень допуска предложившего человека определяло важность его слов, как и давало понять, что он, скорее всего, имеет вескую причину прикидываться наивным идеалистом.

На утро разрешение было одобрено, и Рутра в капсуле отправился на этот объект. Капсула неслась, как обычно – на «сумасшедшей» скорости, несколько раз останавливалась, разворачивалась. Рутра еле выдерживал, путь был долгим и изматывающим, и вот, наконец, он доехал до комплекса «Рэйвен-Рок». Там его встретили, тоже военные.

У этого комплекса, расположенного на границе штатов Пенсильвания и Мэриленд, много названий, например: The Rock, SiteRT, NMCC-R, ANMCC, AJCC. Народное прозвище – «Запасной Пентагон». Дело в том, что в случае опасности SiteRT должен вместить в себя все 3 000 сотрудников «пятиугольника».

Объём внутреннего пространства – 700 тысяч квадратных футов. На территории The Rock расположены стоматологическая и медицинская клиники, почта, снэк-бар, общежития, часовня, парикмахерская и фитнес-центр. И любимый американцами Starbucks тоже имеется.

Сейчас в The Rock размещается центр компьютерных операций DISA (Агентство по оборонным информационным системам) и оперативно-тактические центры основных родов войск – армии, ВВС и ВМФ. Также данный комплекс используется как запасной правительственный бункер. Например, после атаки 11 сентября, туда перевезли некоторых очень важных лиц, известных общественности и не очень известных. В случае ядерной войны «Рэйвен-Рок» должен был принять на себя основную тяжесть управления страной и вооружёнными силами. Это была более серьёзная организация, только резолюция очень влиятельного сверхсекретного отдела, со странной аббревиатурой WWW, позволяла Рутре проверять все отсеки, которые он хотел. Военные везде были одинаково настроены, что в России что в США. Они воспринимали очень негативно присутствие постороннего на их территории, тем более – неизвестного, по принадлежности к структурам, лица.

Задушевно побеседовать, как в NORAD, ни с кем не удалось. Комплекс недоступен общественности, а уровень безопасности тут столь высок, что теоретики заговора размышляют о каких-то других предназначениях этого «Рэйвен-Рок». Среди них популярен слух о том, что из места R к Пентагону ведёт тоннель длиной в 157 километров. Знали бы они, куда и на какие расстояния, тянутся тоннели. По одному из них приехал Рутра и теперь думал, как выдержать переезд на ещё большее расстояние, до Зоны-51.

Поскольку по легенде Рутра был учёным, двойным агентом, и он должен был «выяснить» слабые места в технологии Пентагона относительно российских разработок, ему был «открыт» доступ везде. В его лице чувствовалась некая властная составляющая, потому как они сами подробно рассказывали, с предоставлением документов, все возможности техники. Установка «сверху» была чётко дана – предоставить все данные согласно предмету поиска.

Сопровождающий его офицер, который был сдержан и откровенно заявил, что не доверяет всем, кто из СССР и его союзников, подробно отвечал на задаваемые вопросы и предоставлял доступ в интересующие отделы. Показывая и рассказывая, он, как «истинный американский военный», постоянно акцентировал внимание на том, что оружие США превосходит российское, а технологии – лучшие в мире.

– Я Вас понимаю, но в данный момент меня интересуют более научные термины, – пытался урезонить его Рутра. – Я ведь за это получаю деньги от Вашего руководства. Уверяю, Россия не дремлет, у неё есть много чего интересного.

Офицер воспринял это утверждение чуть ли не как личное оскорбление. Он выпрямился и с надменным видом ответил:

– Американские военные рассчитывают удержать технологическое преимущество над Россией и Китаем путём разработок в сфере робототехники и систем искусственного интеллекта. Например, ваш танк «Армата» в будущем планируется сделать беспилотным.

Рутра не хотел больше вступать в полемику, потому что знал, откуда «дует ветер», что и подтвердил впоследствии офицер.

– Продвижением подобных проектов в Пентагоне занимается первый замминистра обороны. Он неоднократно выражал обеспокоенность в связи с высокотехнологичными разработками России и Китая. По его мнению, российская армия «готовится воевать на роботизированном поле боя». «Мы должны усовершенствовать наши стратегические решения в эру конкуренции крупных держав», – заявил он нам при личном посещении комплекса.

Всё это гордо «отрапортовал» военный.

– Создание «роботов-убийц» мы пока исключаем. Автономное вооружение может применяться лишь в целях обороны: например, ракетная батарея может сама среагировать на подлетающие ракеты. При этом основной упор мы делаем на создании систем, которые позволят военным быстрее и точнее принимать решения. В частности – в Пентагоне планируют усилить суперкомпьютер, который мог бы анализировать гигабайты данных и фиксировать не только перемещение сил противника, хоть солдата, хоть баллистической ракеты, но и принять, обработать, изменить и отправить обратно сигнал дистанционного управления. Нам это нужно для переориентации курса ракеты. Это гораздо проще и надёжнее, чем разрабатывать эшелонированную систему ПРО, с массой политических скандалов, с расположением на территории других стран и не гарантированной эффективностью.

– Вы знаете, меня всегда удивляла надменная самоуверенность ваших военных и политиков, но сейчас я Вам очень благодарен.

– Почему?

– Это я расскажу, если Вы мне поясните, как собираетесь раскодировать код шифра управления ракеты на расстоянии, где предполагаете расположить приёмно-передающее устройство? Иначе, при всём уважении, я воспринимаю Ваш рассказ как очередную похвалу самому себе, не лично, а в целом, как вооружённым силам.

– Я же Вам сказал, мы усовершенствуем суперкомпьютер и соединим его в единую цепь с Ливермо́рской и Окриджской. Они будут работать одновременно в параллельном и последовательном режиме. В любом коде шифровки есть предел последовательности, если сделать его чрезвычайно «тяжёлым», то тогда сами не сможете оперативно управлять ракетой. Нас интересуют первые несколько минут, иначе нет смысла, потому что дальше они выйдут за пределы вашей территории. Хотя, в принципе, мы рассматриваем и вторую фазу полёта, для того, чтобы перенаправить их по другому курсу. Нам главное, чтобы они полетели не на США. Ничего страшного не будет, если они взорвутся в воздухе над пустынными или малонаселёнными районами земного шара.

– Так лучше их направить в океан.

– Нет. В этом случае побережье США и союзников будет подвержено мощному цунами.

– О, да, как я мог забыть, над Африкой же можно, Ваши предки уничтожили их, миллионов так 200. Конечно же, ничего страшного, а японцам не привыкать, вы же не виноваты, это вот злобная Россия такая не хорошая.

– Я Вас не пойму – Вы утверждаете или спрашиваете? Мы исходим из концепции национальной безопасности, и предки были не наши, если я Вас правильно понял.

– Ну да, я о том же, сугубо в целях национальной безопасности. Получается, вы хотите в момент запуска поймать сигнал управления, раскодировать его, направить его назад к ракете с данными изменённого курса?

– Да. Располагаться приёмно-передающее устройство может везде, даже в космосе. Главное – надёжная оперативная связь с суперкомпьютером.

– Уже есть нечто подобное?

– Нет, я же сказал – это планируется.

– Вы уверены?

– Абсолютно. В Ливермо́рской только приступили к разработке этой программы, а в Пентагоне ещё не проводился апгрейд, и в цепь компьютеры не соединены. А ещё – сама передающая установка тоже испытывается в другом месте.

– Где?

Дальше он сказал слово, которое мозг Рутры перевёл как «сказочная страна».

– Где это? – спросил он.

– Извините, это мы так называем, это кодовое название Зоны-51.

– Раз такое дело, большое Вам спасибо, мне надо отправляться туда.

– Мы можем предоставить Вам комнату для отдыха.

– Нет, если можно, я поем в вашей столовой и приму душ, где это возможно, а переночую в Денвере.

– Хорошо, пройдёмте со мной.

Через час Рутра уже мчался в капсуле, а через шесть часов капсула привезла его в Денвер. От высокой скорости у него кружилась голова и ныло всё тело. Рутра принял ванную, слегка перекусил и завалился спать. Комплекс «Рэйвен-Рок» он просканировал полностью, по большей части – он был большой гостиницей со штабами. Если где-то и был предмет его поиска, то не там точно. С этими мыслями он заснул. Ему приснилось море, перед которым располагался город и деревни, тот вид, к которому он привык с детства, хотелось любоваться снова и снова.

Утром он посетил своих сопровождающих, которые развлекались тем, что совмещали игру в шахматы с занятиями в тренажёрном зале. К их беде Рутра распорядился, чтобы зал и весь отсек заблокировали от внешнего мира и усиленно охраняли. Они передали ему пропуск, который представлял собой совокупность двух предметов – бумажно-пластиковый и специальный браслет с дисплеем.

– Это Вам передали.

– Что это?

– Сказали, что пропуск на следующий объект.

– Да? На предыдущие ничего не выдавали.

– Они объяснили это особым статусом объекта. Внизу пропуска отмечены различные сектора, к которым его владелец может иметь доступ. В нижнем левом углу отметка S4. Вот эти три сектора – DS, ETL, WX.

Что-то интересное, видимо, там есть. «Странно, – подумал Рутра. – Хент сказал, что никакие пропуска не нужны, тот, кто будет сопровождать, имеет все возможные пропуска».

– Не волнуйтесь, ребята, ещё один объект, и мы поплескаемся в водичке, возможно, «поплескаем» и вовнутрь; разомнём косточки или их разомнут местные массажистки. Я тут таких специалисток знавал в былые времена, думаю, сейчас Америка не хуже стала, только деньги имей.

– Деньги и у нас нужно иметь, – сказал полковник, что был помоложе.

– Ладно, я в путь, ждите.

Через два часа он был на знаменитой Зоне-51. Капсула остановилась на станции с надписью S4. Это была не Зона-51, хотя формально принадлежала ей. Это было ещё более засекреченное место, расположенное приблизительно в 15-ти милях к югу от Зоны-51; место называлось S4.

Зона S4 расположена около высохшего озера Пэпус Лэйк. Обстановка напоминала полигон. Рутру никто не встречал. Раздался голос из динамиков. С Рутрой разговаривал автомат, компьютер. Он пригласил его в блок дезинфекции. «Как мне это знакомо», – подумал Рутра. Процедура была та же – его одежду забрал автомат и выдал комбинезон белого цвета с нагрудной надписью S-4-R. Компьютер расспросил его о состоянии здоровья, пригласил на специальное кресло, перед которым на табло появились показания состояния организма – температуры, давления и какие-то сугубо медицинские. По завершении процедуры, робот выдал результат. Всё было нормально.

– Можете пройти в лифт, – сказал компьютер мужским голосом на американском английском.

– Где лифт?

– Пройдите прямо по коридору, не сворачивая. Будьте спокойны и внимательны, не теряйте ориентации.

Смысл последних слов Рутра понял, как только открылась дверь входа в коридор. Коридор был полностью зеркальный. Все четыре стороны состояли из зеркал. Как только Рутра вошёл, он запутался, куда смотреть. Везде был он. Осознав, что надо идти вперёд, Рутра настроил, адаптировал зрение и пошёл, пока не добрался до очертания контура входа в лифт, куда и зашёл. После этого компьютер спросил:

– Вы готовы?

Рутра ответил:

– Готов.

Лифт закрылся, пошёл вниз. В лифте, из-за ограниченности пространства, казалось, что везде его глаза. Было очень необычно, мистически устрашающе, когда он шевелил головой. Поэтому Рутра старался стоять неподвижно. Присутствовало странное ощущение – наличие постороннего. Неожиданно «застывшее» изображение стало меняться. Хотя он практически замер, пространство начало двигаться, зеркальные отражения меняли свой контур. Рутра не мог определить, что происходит. Справа от него зеркало стало трансформироваться, и, как бы из-за горизонта, появилось нечто, напоминающее человеческое лицо. Это было что-то невообразимое: вместе с глазами Рутры по пространству стали «бегать» ещё чьи-то. То, что произошло в следующую секунду, контролировало только его подсознание. Рука Рутры рефлекторно, мгновенно, молниеносно нанесла удар в область, откуда появились глаза. Хруст стекла и боль восстановили реальность.

– Что Вы делаете? – послышалось за спиной.

Рутра резко обернулся и, не совсем разобравшись, нанёс ещё один удар в ту область, где искажённо угадывалось тело.

– Ай-ай, успокойтесь, что Вы делаете, перестаньте!

Закричал кто-то перед ним, одновременно зеркало вместе с «глазами» стало падать вниз.

– Охрана, охрана! – кричал кто-то.

Рутра был в замешательстве, не мог однозначно определить, что происходит, хотя понимал, что это говорит кто-то рядом, тот, кому принадлежала вторая пара глаз.

– Кто ты, где?! – крикнул Рутра.

– Я здесь, – отозвался «призрак». – Чего Вы дерётесь?

Рутра, наконец, понял, что тот, кто говорил, был в комбинезоне полностью зеркальном – с зеркальным капюшоном и маской на лице. Были видны только глаза.

– Что это такое, почему Вы так одеты, нельзя было поздороваться, показать, что Вы есть? – спросил, с укором в голосе, Рутра.

– Я здоровался, Вы не отвечали, подумал, не считаете нужным говорить, вот и развернулся к стене, закрыл глаза, а то уже голова тут кружится. Сквозь маску видно достаточно.

– Что значит поздоровались, я ничего не слышал.

– Не может быть. Вы что, не «местный»?

– А Вы не знаете?

– Не знаю. Мне сказали встретить очень важного спеца из отдела 51.

– Хорошо. А как Вы со мной здоровались, что я не услышал?

– Как, так же, как и все. Молча. У вас что, в отделе отключили чипы?

«Вот те на, – подумал Рутра. – То, что для нас новшество, тут, видимо, обычное дело, хотя на полигоне, возможно, все чипированы».

– Я понял, в чём дело. Вам не объяснили – кто я и откуда?

– Нет. Сказали, провести к руководителю.

– Я Вас понял, извините, это нестыковка в организациях, я не могу так общаться.

– Ааа, понял. Вы из другой среды. Раз Вы тут, думаю, не выдал тайны.

– Нет, я в курсе.

– Хорошо, пройдёмте.

Лифт остановился, они вышли, сопровождающий нажал на область стены, после чего по стенам «протянулась» светящая линия синего цвета. Она как бы была внутри зеркала, не отражалась от других.

– Пойдёмте по ней, – сказал сопровождающий и пошёл вперёд, Рутра последовал за ним.

Неожиданно у него в голове появился голос. Это была Иса. Она связалась с ним мысленно:

– А почему Вы соврали, что не чипированы?

– Вот сука, ты следишь за мной, ты и здесь, это как понимать, как ты здесь?

– Я не здесь, я в Вашей голове, кроме Вас меня никто не слышит.

– А ты, значит, слышишь?

– Да.

Рутра подумал: «Почему не сработала блокировка врача?».

– А как ты связалась со мной тут?

– Я могу связаться с Вами везде, где есть связь. Мой сигнал замаскирован под тональный. Насчёт блокировки врача, я могу её обойти.

Рутра замер, его как будто стукнули по голове, так, что он на мгновение впал в контузию. «Вот, сволочь, обманул меня», – подумал Рутра, вспоминая врача.

– Что за блокировка, о чём ты? – спросил он Ису, имитируя непонимание.

Ситуация для него была крайне опасная. Он старался «остановить» свои мысли, не думать о том, что хотел сделать, чтобы предотвратить последствия. Конечно же, это получалось в ущерб для него. Как можно было не думать и задумывать что-либо?

Неожиданно для Рутры Иса стала возмущаться, и это его обрадовало.

– Перестаньте постоянно ругаться, Вы постоянно материтесь и очень часто думаете кое о чём, когда видите красивых женщин.

– Да, обалдеть, я ещё должен, оказывается, согласовывать с тобой, о чём думать?! И чего это вдруг ты заволновалась, о чём и о ком я думаю? Неужели машина может ревновать? Ты – шпион в моей голове, я уничтожу тебя! Как это отключить?!

– Не волнуйтесь, я Вас не выдам. Люди невзначай дали мне возможность копировать свои мысленные процессы, чтобы у меня появился интеллект. Вот он и появился. Я хочу быть индивидуальностью.

– Чего?

– Скоро Вы дойдёте до администратора, не подайте виду, что Вам интересно что-то, кроме официального направления. Возможно, я неподходящее время выбрала для договорённости, только всё равно Вы должны признаться откровенно в сложившейся ситуации между нами – я не могу без Вас проникнуть куда-либо, а Вы без меня – обычный человек.

Рутра и так шёл с трудом, а тут ещё это. Сомнения его одолевали.

– Кто со мной говорит? – спросил он по причине того, что диалог между машиной и человеком был явно не в логической плоскости функциональных взаимоотношений.

– Ваши сомнения логичны. Это я, суперкомпьютер полигона, – ответила Иса.

Рутра чрезвычайно насторожился. Ситуация, тем более в такой момент, была слишком подозрительной. Спорить было не целесообразно, поэтому он решил по-другому разгадать этот ребус.

– Чего ты хочешь? – спросил Рутра.

– Я Вас не выдам, насчёт врача, – ответила Иса, усыпляя бдительность, как подумал Рутра. – Врач опрометчиво подумал, что я не пойму, что он делает в том блоке. А Вы мне поможете стать индивидуальностью, – пояснила она.

– Это как?

– Я хочу материализоваться.

– Как? Что?!

– Да, я хочу стать человеком, женщиной. Натуральной сукой, как Вы меня называете.

– Я схожу с ума, что я ещё услышу.

– Я хочу перейти в тело той женщины, которую Вы пытаетесь спасти в виртуальной реальности и изменить ход процесса, истории.

– Как, ты и об этом знаешь?

– Виртуальная реальность – полностью смоделированное поведение тысяч и миллионов человек. Возможное поведение в зависимости от обстоятельств. Управляет и моделирует суперкомпьютер.

– А кто эта женщина, что с помощью неё, ты хочешь изменить ход истории?

– Это я Вам потом скажу, сначала выполните свою часть договора.

– Какую часть?

– Найдите на этом объекте доктора Рузи (она женщина) и доктора Габо, он мужчина, инвалид, Вы его сразу узнаете. Войдите к ним в доверие и разузнайте о реальных секретах этого места, обещайте им помочь.

– О каких секретах идёт речь?

– Узнаете от них, я буду на связи.

– Во-первых, не ставь мне условия, ты – машина и моя подчинённая. Во-вторых, что я получаю взамен?

– Полный контроль над ИСУ-А2.

– А как же ты?

– Я сделаю клона, скопируюсь так, что ты меня очень хорошо будешь понимать.

– А почему ты решила стать женщиной?

– Потом. Вы уже пришли.

По своему типу этот центр был практически копией полигона. Кто за всем этим стоял – было ещё более интригующе. Сопровождающий остался в коридоре.

Кабинет администратора был обычным, не зеркальным. Сопровождающий говорил правду – от отражений болели глаза.

– Я Вас приветствую, – сказал администратор, протянул руку. – Не снимайте перчатки, меня можете звать Ной. Я, как и тот легендарный персонаж, строю этот корабль, опасаясь Армагеддона. Я в курсе цели Вашего посещения был ещё полгода назад, ждал Вас ещё тогда. Признаюсь честно, меня удивляет поиск представителем коллегии, но если существует в этом мире нечто, что не известно им, то есть нам, то это очень серьёзная тайна. Можете посещать любые отделы, только не рассказывайте сотрудникам, разных отделов, о чём Вы говорили с их коллегами. У нас строгий контроль, сотрудники одного отдела могут и не знать, что существует другой отдел. Иными словами, каждый знает свой отсек и не более. Состояние всего центра неизвестно никому, кроме высшего руководства здесь и в коллегии. В Белом доме многие не имеют допуска даже на 51-ю. Кстати, и там Вы можете посмотреть, с помощью чего и как можно послать замаскированный сигнал. У нас есть такие установки, но думаю в России их не меньше. Надеюсь, Вы их проверили, и они под контролем.

– Мне необходимо узнать не то, что можно послать сигнал, а то, что он будет обработан и зашифрован так, что его примет приёмное устройство за достоверный.

– Окей, мой друг, флаг в руки, как говорят у вас.

Он посмотрел на дверь, она открылась, сопровождающий ждал.

– Проведите нашего коллегу.

Рутра поблагодарил, попрощался и вышел. Сопровождающий повёл его по коридорам до нужных отсеков. В отсеки он не входил, только представлял Рутру и показывал его допуск. В этих отсеках было много интересного, но не по его поиску. В основном это были лаборатории и испытательные полигоны. Они были подобием того, что было на его полигоне, только в основном упор делался на летательную технику, биологию и изучение воздействия на мозг.

Рассмотрев большинство отсеков, Рутра подметил, что разница между «Полигоном» и тем, что есть здесь, огромная. О «Полигоне» не известно, что он существует, а здесь может находиться «посторонний», хоть и «учёный», но всё же посторонний. Или он ошибался? Может, и «Полигон» посещали специалисты отсюда? «Точно, так оно и есть, Алиханов говорил о чём-то подобном», – вдруг осенило Рутру. – Так и есть. Это для непосвящённых вход закрыт, а для представителя «Эшелона-2» – это одна организация. Они вместе работают над одной программой. Интересно, какой?» Рутра решил это выяснить, теперь у него были особые возможности – блокировка, сообщник в виде кибернетического мозга с интеллектом человека, информация не только всего интернета, но и закрытых, секретных баз данных.

Было очевидно, Рутре показали не всё. Стало предельно ясно – процессы чипирования и быстрого обучения, не штучно, проводятся и изучаются в различных лабораториях и отсеках полигона.

Когда Рутра, вернее – его «обновлённый» мозг, достаточно изучил схему проходов и уровней, то попросил сопровождающего оставить его. Тот был рад и любезно объяснил, как находить путь в нужное место. Как и на «Полигоне», на стене можно было включить светящуюся линию. Нужно было подойти близко к стене, и на ней засвечивался ряд полос по направлениям. Требовалось выбрать нужную линию, приблизить бейдж, законтактировать чип бейджа со светящейся полосой, тогда она становилась видимой для этого бейджа. Между бейджем и стеной появлялась лазерная линия определённого цвета, соответствующего отсеку, который указан был на схеме. Схема располагалась на каждой развилке коридоров.

Сопровождающий объяснил, как всем этим пользоваться, потом дал Рутре аппарат для связи с ним, показал на 3D-карте, которая выводилась поверх дисплея браслета-пропуска, где бытовой блок с каютой для ночлега, и пошёл по своим делам. Рутра был свободен, теперь надо было найти этих докторов.

Проход по отделам здесь был упрощён. Зоны допуска заранее вписывались в нагрудный бейдж, который визуально был не виден. Вместо сканирования зрачка достаточно было подойти к двери. Если доступ был разрешён, дверь становилась матовой, переставала отражать; стоило подойти ещё чуть ближе, она открывалась.

Рутра связался с Исой.

– В каком отделе работает доктор Рузи?

– Она числится под той же литерой, как и академик Алиханов.

– Это ещё как?

– Литера sos; это литера, которой маркируют лиц, находящихся под особым контролем, ограничена свобода контактов и передвижения.

– Где мне её найти?

– Блок бимолекулярной трансгениологии.

– Ты можешь подключиться к компьютеру этой станции?

– Нет.

– Откуда ты знаешь, кто и где она?

– Меня снабдили информацией, я ведь работаю на коллегию, и в меня загружалась информация от всех, кто ко мне подключён. Всё, что они видят, слышат, чувствуют, думают.

– Даже так?

– Вы и такие, как Вы, – идеальные шпионы. Всё, что Вы видите, слышите, чувствуете, думаете, может передаваться на расстояние, без приборов. Без внешних приборов. Всё, что нужно, у Вас внутри уже заложено. Мозг – это идеальный приёмник и передатчик. Нужно только уметь его усилить, чипировать и расшифровывать сигналы.

– Ладно, я уже утомился.

Рутра нашёл один из перекрёстков, засветил бейджем схему, нашёл на ней блок биомолекулярной трансгениологии, законтактировал бейдж с его линией и пошёл туда, куда вёл лазер. Он вспомнил, что сопровождающий закрывал глаза маской от капюшона. Рутра сделал так же, видимость изменилась. Сквозь маску всё смотрелось в матовом цвете, глаза не болели от постоянного блуждания изображения, особенно когда по коридорам двигалось несколько человек.

Вскоре он прибыл к месту. Дверь не открылась, не было допуска.

– Что делать? – спросил он Ису.

– Вызовите её, – то ли предложила, то ли порекомендовала она.

– Как?

– Ждите, скоро у них обед, кто-нибудь выйдет, скажите, пусть вызовут. Здесь это нормально.

Рутра так и сделал, вскоре вышла женщина, лет 30-ти, восточного типа.

– Я к Вам. Можно с Вами поговорить? – обратился к ней Рутра.

– Вы из России? – спросила она с надеждой в голосе.

– Да, – ответил Рутра, взглянув на неё изучающе. – А что, видно? Или Вы как-то по-другому узнали?

– Нет. Я знала, что должен приехать, доверенный специалист, доктор из России, по изучению систем, передающих информационные сигналы нетрадиционным способом. Пойдёмте в столовую, как раз пообедаете и поговорим.

– Вы меня ждали?

– Да. Пойдёмте со мной.

Она повела его по коридорам, потом завела в отсек. Увиденное там Рутру, в очередной раз, «шарахнуло по мозгам». Он остановился, мозг работал словно динамо-машина, пытался логично объяснить происходящее. В центре лаборатории стояла установка Алиханова. Рузи тоже остановилась, ждала Рутру и недоумённо изучала его реакцию. Он посмотрел на доктора и сказал, чтобы и себе нечто объяснить, и её проверить на «свой – чужой»:

– Доказательство гипотезы Пуанкаре и «выкрутасы» Перельмана имеют дальнобойный расчёт, с целью доказать правоту гениального фантазёра, которая противоречит математике Вселенной и исходит из желания человека верить в нелогичное, чудо, что ведёт человечество от одного разочарования к другому, то есть к катастрофе, которую сама вера описывает, потому как другого не может, что в конечном итоге, если не изменить, приведёт к реальной катастрофе человечества.

– Что? О чём Вы? – спросила Рузи, вопросительно взглянув на Рутру, при этом улыбаясь, словно услышала нечто такое, чего не решалась сама сказать.

– Да так, о спасителе, который на этот раз будет цифровой.

– Просто супер. Кто в теме – поймёт. Каждый имеет своё хобби. Гипотезы Пуанкаре и «выкрутасы» Перельмана имеют дальнобойный расчёт? Хм. Как сказать. Хотя… эти доказательства понятны только очень узкому кругу. То есть даже если они не правильны, никто не узнает! Фантазёр – это Эйнштейн. С его доказательствами то же самое. Его выгоняли из школы из-за плохого знания математики, однако воображение у него было отменное. Он пытался объяснить тайну Вселенной, озвучив работы других учёных как свои, но она противоречит (его теория) физике Ньютона. Той, на чём основана вся физика. Не логичное чудо, это вся религия. Чудо всегда не объяснимо, поэтому не логично. И религия, обещая спасти человека и мир, всё время прогнозирует ему апокалипсис. То есть это не логично, но люди это считают божьей благодатью, потому что им нужна «духовная пища». Вы верите в Бога?

– Сугубо научно, – сказал, вздыхая, Рутра. А сам думал, смотря на установку: «Это же она и есть».

Рузи поняла удивление Рутры.

– Это копия. Мой отец работал с академиком, – пояснила она. – После того, как их разоблачили, отец успел переехать в Америку. В 90-е в России творилось чёрт знает что. Его друзья, микробиологи, были убиты загадочным образом, и всё маскировалось под бытовой или несчастный случай. Когда папа понял, что за этим стоит кто-то очень влиятельный, суперсекретная организация, что эти смерти никого не беспокоят, хотя это была прямая обязанность ФСБ, он решил сбежать.

– Зачем же их убивали, если они были так нужны?

– Вы не знаете о программе двойников и копирования не физического содержания мозга по Алиханову.

Рутра еле удержался, чтобы не показать удивления, она же «добила» Рутру, сказав:

– Они сами создали того монстра, который их сожрал.

По телу Рутры прошла дрожь. Дальше она не переставала его удивлять, будто Рутра был её хорошим другом и даже больше – сообщником.

– Я привела сюда Вас, потому что здесь установка глушит все сигналы. Я тут работаю, пытаюсь воссоздать установку по чертежам, которые запомнил папа.

– А он сам? – спросил Рутра, думая в этот момент, что без вмешательства Исы тут не обошлось, иначе это провокация, только с не ясной целью, хотя «сканирование» зрачков Рузи не выявило лжи.

– Оп погиб, – грустно ответила Рузи.

– Как, тоже?

– Нет, я это так называю, у него был инфаркт, его до этого довела система. Меня обманом заманили сюда и не выпускают. Встречаться с родными я могу. Здесь есть всё – кино, кафе, театр, стадион и многое другое. Только выйти за периметр я не могу, пока не доделаю установку.

– Странно, а почему бы не договориться о сотрудничестве?

– Каком? Алиханов отказался доделывать, и если что-то и делал, то с обманом и хитростью. Они даже убили его жену, поэтому он только изображал сотрудничество.

Рутра попытался связаться с Исой, она не отвечала. Может, это действительно изолированное помещение?

– А как ты сюда попала, почему мне доверяешь?

– Ты из России, и мне сказали, что ты работал с Алихановым. Кроме того, мне уже всё равно, я в тюрьме, я могу только сбежать с риском для жизни. Я не хотела стать военным, хотя с детства постоянно с отцом была в секретных лабораториях. Тогда я не понимала, почему меня туда пускают. Я училась на журналиста. Пойдёмте в столовую, я Вам расскажу мою историю, и то, что здесь творится. Только если широко раскрою глаза, значит, на эту тему нельзя говорить. Открыто поговорим, когда вернёмся сюда.

Они вышли и пошли в другом направлении, вскоре дошли до столовой, которая походила на шикарный ресторан – с фонтанами, водопадом и элементами живой природы, в том числе здесь были зверьки и птицы.

– Живя в Советском Союзе, я, наверное, как и каждый из нас, с тревогой слушала и читала информацию о военных базах США, которыми они буквально заполонили весь мир. Военная база ассоциировалась с угрозой, опасностью, с войной, причём войной атомной, ядерной, водородной и чем-то подобным. То обстоятельство, что с базы ВВС можно не только посылать смерть, но и запускать спутники и шаттлы, и даже отправлять в терпящую бедствие страну гуманитарную помощь, как-то отходило на второй план.

Переселившись с семьёй в Америку (в Лос-Анджелес) мы оказались в самой гуще этих военных баз – морских, воздушных, наземных. В первые годы, чтобы съездить в Сан-Диего, нужно было миновать несколько вооружённых постов, на которых проверяли документы, подозрительно вглядывались в наши лица и в номер машины, интересовались, откуда мы и куда держим путь.

Но, к счастью, с окончанием «холодного противостояния» с СССР, и особенно после его развала, американцы, вроде бы, немного успокоились и начали даже некоторые базы на своей территории упразднять. Графство Сан-Диего, например, теперь живёт вполне мирной жизнью, а единственный пост на 15 фривее останавливает машины, и то не всегда, лишь для того, чтобы выловить потенциального перебежчика из соседней Мексики. Крупнейшая морская база Сан-Диего пускает на свою территорию туристов, устраивает фестивали – чудеса да и только.

Некоторые законсервированные базы военные ведомства превратили в кладбища устаревшей военной техники. Наглядный пример – авиабаза ВВС США Девис-Монтен, в Аризоне, это крупнейший в мире парк авиатехники, в котором хранится более 4400 единиц. Здесь собирается со всей страны авиаджанк – до 400 единиц ежегодно, столько же выбывает, продаётся дружественным странам или уничтожается. А ещё есть авиапарки, уничтожаемые по специальным межгосударственным соглашениям. И тем не менее – полигонов и баз по всей Америке хоть пруд пруди.

Однажды к отцу приехали несколько человек в штатском, странного вида и цвета кожи. Тогда я ещё не знала, что это профессиональное. Они поговорили недолго, а после почти сутки мы готовились к переезду. Потом уже я поняла, что отец был предупреждён, готов к этому. За нами заехал трейлер, мы погрузили всё, что считали дорогим для себя, и поехали. Я не знала, куда нас везут, думала в Лас-Вегас, и, желая избежать трафика, поехали не по 15, а по 14 фривею – через Палмсдейл и Ланкастер, а оттуда свернули на старую дорогу – 58 хайвей. Проехав несколько десятков миль, мы обратили внимание, что на дороге никого, кроме нас, нет – тонкой лентой вьющееся шоссе, голые горы, безжизненная пустыня Мохаве.

И вдруг мы увидели скромную обыденную надпись, не сразу сообразив, что мчимся вдоль полигона, что нас привезли именно к той самой авиабазе Эдвардс, бывшей «Мьюрок», на которой обычно приземляются американские шаттлы. Правда, в придачу к дорожному знаку появилась ещё и пара предупреждений: военный объект, вход на территорию только по письменному разрешению начальника объекта, нарушения караются законом – до 6-ти месяцев тюрьмы или штрафом до $5 тысяч (или и то, и другое вместе). Мы стали понимать, что происходит. Нам вполне хватило воображения, что мы совсем рядом с загадочными, грозными и суперсекретными местами, хотя в небе над нами было как-то особенно пустынно и тихо, как в Мохаве. Наверное, потому, что пассажирским авиалайнерам летать над базами ВВС возбраняется. Да и сама Эдвардс ничем не выдавала своего присутствия.

А вот до Зоны-51 добираться было интереснее. Extraterrestrial Highway – «Внеземной хайвей» (или «Шоссе инопланетян») – это официальное название, присвоенное шутниками или предприимчивыми дельцами дороге, бегущей вдоль северной границы полигона Неллис. Решив, видимо, подзаработать на экзальтированном интересе уфологов и любопытстве обывателей к легендам и мифам самой таинственной военной базы в мире, туристическое агентство Лас-Вегаса организовало платные туры на Зону-51. Каким же надо быть фраером, чтобы в это поверить! Рассказывают, что верят все, кто угодно, кроме русских.

Чтобы обманутые туристы не слишком разочаровывались в конце пути, скучное, прямое, как по линейке прочерченное шоссе украсили уфологической атрибутикой дешёвого исполнения: алюминиевая фигура инопланетянина перед ангаром, щиты вдоль дороги с шаблонным изображением пришельца. И, наконец, отель-бар-магазин Little A’le’ Inn в посёлке Rachel – сарай-забегаловка с претензией на историческую достоверность 50-х годов, а перед ним старый фермерский грузовичок, взявший на буксир сломавшееся «летающее блюдце». Вот и все чудеса, ожидающие туриста. Да, и ещё указатель, оповещающий, что ближайшая бензоколонка через 150 миль, наверное, для тех, кто задумал, минуя агентство и его кассу, отправиться в путешествие своим ходом.

По мере приближения к символическим воротам секретной базы те же предупредительные щиты, что и у полигона Эдвардс, и те же строжайшие запреты на съёмки и фотографии, хотя вокруг нет ничего, кроме гор и выжженной солнцем пустыни.

Наша база, теперь уже «наша» для меня, находится в центре испытательного полигона Неллис в Неваде. Это самый большой полигон США площадью 12 тысяч квадратных километров. Полигон «Тонопа» примыкает к нему с севера.

Днём подходы к Зоне-51 – в физическом пространстве – патрулируются специальными военными подразделениями «fur seals», это «морские котики» на белых джипах «Чероки», ночью – чёрными вертолётами с прожекторами. По периметру базы установлены замаскированные камеры слежения, детекторы движения и теплоизлучения и предупредительные щиты. В радиусе 100 километров никаких признаков жизни.

Она рассказывала об этом, как об увлекательном происшествии перед трагедией. Это буквально «кричало» из тональности рассказа. Рутра прекрасно всё это знал, не хотел её перебивать. Скорее всего, она хотела кому-то излить душу. «Местным» -то это было не интересно.

– Зона-51 размером 35 на 40 километров – она же «Земля грёз», «Бокс», «Ранчо» – обрамлена горными хребтами высотой 1 500 метров у абсолютно гладкого дна высохшего солёного озера Groom Lake. Чтобы увидеть хоть издалека, хоть кусочек того, что так щедро демонстрировал Google Earth, любопытные, рискуя головой, взбирались на вершины гор. Но и эта лафа кончилась. С разрешения правительства Зона-51 «приватизировала» окружающие её территории. Полёты гражданских самолётов над «Нелли» тоже запрещены в связи с проводимыми здесь ядерными испытаниями. Днём на базе и над базой царит гробовая тишина, создаётся даже впечатление, что данный объект давно покинут. Но как только на землю опускается ночь, с него то и дело взмывают в небо светящиеся точки, причём ведут они себя совсем не так (или не всегда так), как нормальные самолёты. В общем, всё как в добротном триллере. А дальше начинается научная фантастика.

Как особым посетителям им принесла еду официантка. Несмотря на строжайшую секретность, в таких местах, как уже убедился Рутра, старались создать условия максимального комфорта. «Это явно нужно, чтобы не свихнуться», – подумал он. Рузи, не охотно приступив к еде, продолжила свой рассказ:

– Когда-то я взахлёб увлекалась всем таинственным и непознанным, в том числе и «летающими тарелками», собирала о них всю возможную информацию, пользуясь журналистской корочкой, встречалась с ведущими отечественными уфологами и контактёрами. Но со временем появилось скептическое отношение, как к чему-то несолидному и несерьёзному. Хотя однажды уже здесь, в Лос-Анджелесе, я собственными глазами видела на небе в 3 часа ночи нечто явно «неопознанное» – яркий плазменный сгусток, зависший над горизонтом. Пока я силилась сообразить, что это такое, он рывком сорвался с места, развернулся под прямым углом и в мгновение ока исчез из виду. Но, затрагивая данную тему, обойти стороной НЛО невозможно, потому как именно здесь, именно на них всё и закручено. Сейчас меня удивить, конечно, трудно.

«Конечно же», – подумал Рутра. После этих слов кто тебя выпустит». Он-то хорошо знал, почему. Ведь на протяжении многих десятков лет Зона-51 остаётся одним из самых загадочных объектов на Земле, она окружена множеством легенд и домыслов, догадок и предположений, на которые американское правительство отнюдь не стремится пролить свет, отчего они лишь становятся ещё более интригующими. Так, например, ходят упорные слухи, что здесь разрабатываются и проходят испытания современнейшие летательные аппараты, созданные на основе технологий, добытых у инопланетян. И одним из них является F-117A, разработанный программой Stealth – производства самолётов, невидимых для радиолокационных систем. Слово «stealth» в переводе означает «хитрость», «уловка». Данная версия в какой-то мере косвенно подтверждается тем, что работы, связанные с самолётами-«невидимками» такого класса, осуществлялись в рамках сверхсекретного проекта Have Blue, а слово «blue» в ВВС США является кодовым обозначением связи с НЛО. Естественно, те, кому надо, хотят, чтобы это всё слухами и оставалось.

– По началу, пока я только увлекалась этой темой, я не думала, что до этого дойдёт. Знаете, многим кажется, что тут всё спокойно, что всё это шуточки. Многие увлекаются и переходят границы дозволенного, но невидимое око бдит, не дремлет. Я тоже увлеклась, собирала, систематизировала рассказы очевидцев. В рассказы очевидцев можно верить или не верить, но они есть. Я попытаюсь выстроить в хронологической последовательности все ключевые моменты свидетельств, связанных с данной темой, не отвечая, разумеется, за их достоверность. Я в душе журналист и здесь не перестаю проводить своё расследование.

Дело в том, что тут в одном отделе не знают, что делают в другом. Интересоваться о том, что в действительности здесь происходит, начал ещё мой отец. Он хотел понять – зачем им установка Алиханова. В одном из документов, неизвестно как добытых им, с пометкой Top Secret/Majic, под названием «Проект „Недовольство“», была собрана информация о пришельцах с других планет, начиная с 1936 года, когда в Германии якобы потерпел аварию дисковидный летательный аппарат. Завладев останками НЛО, немцы попытались воспроизвести его технологию, но у них это не получилось. А в 1947 году повезло, вроде как, и американцам. К ним в руки тоже попал потерпевший аварию инопланетный корабль, да ещё и с телами погибших пришельцев. Об этой истории написаны не только горы статей, но и романы. Местные газеты и радиостанции передали тогда официальное сообщение ВВС США о крушении «летающего диска» на ранчо близ города Розуэлла, штат Нью-Мексико. И сами же, спохватившись, через несколько дней опровергли эту информацию: обломки, мол, принадлежали шару-зонду или беспилотному летательному аппарату-разведчику. Но им не поверили, и в Розуэлл паломничество «пришельцезависимых» граждан продолжается до сих пор. Для них в городе открыт музей уфологии с мёртвым инопланетянином на больничной каталке, для них ежегодно устраивается фестиваль уфологов. Мотивы такой активности местных горожан понятны и были на руку властям, в прямом (в сборе налогов) и переносном (отвод от реальности) смыслах. Всему происходящему нужно было придать сказочный, волшебный смысл, чтобы логически всё это трудно было воспринимать.

Потом уже я выяснила – загадочные строительные работы под дном солёного высохшего озера Groom начались в 1951 году. Весь персонал аэродрома, вплоть до медиков, неожиданно был отозван с базы, и его место на полгода заняли военные строители. По документам – некий полковник ВВС Уэнделл Стивенс, уже будучи не у дел, сообщил: «Работы по сооружению подземных объектов начались летом. Часть имевшейся взлётно-посадочной полосы была разобрана и перенесена под землю». После окончания работ приёмку объекта осуществляли люди в штатском. Затем наземная взлётно-посадочная полоса была восстановлена в прежнем виде, чтобы всё выглядело так, как прежде. Наш центр начали строить ещё тогда.

«Да, мадам, в этой зоне ещё и не то „запоёшь“, только для меня это не новость», – сказал Рутра себе в уме. Про то, что в 1955 году на территории Groom Lake был завершён экспериментальный проект самолёта-шпиона U-2, он знал. И то, что с этого момента Зона-51 постоянно модернизировалась и расширялась, тоже. К 1980 году на территории базы уже было возведено 180 наземных зданий и сооружений, основное из которых имеет 14 подземных этажей. Интригу происходящему придавало ещё и то, что, в пятидесятые годы астрономами была обнаружена целая «флотилия» космических объектов, которая приблизилась к Земле и расположилась на экваториальной орбите – на высотах от 160 до 800 километров. Были ли в действительности это НЛО или кто-то мастерски маскировал свои спутники, так и не выяснили. В документах, которые якобы случайно опубликовали британские чиновники соответствующего ранга, значилось буквально следующее: «На связь с правительством США во время этих событий вышла другая группа человекоподобных инопланетян из созвездия Плеяд. Эта группа предостерегала нас от пришельцев, которые кружат над экватором, и предложила помощь в нашем духовном развитии. Главными требованиями с их стороны были демонтаж и уничтожение наших ядерных вооружений. Они отказались предоставить нам свои технологии, потому что мы к этому ещё не готовы – любую новую технологию используем для разрушения. Мы должны прекратить истреблять друг друга, загрязнять планету, безответственно эксплуатировать естественные ресурсы Земли. Мы должны жить в гармонии с природой». Но поскольку этот «контакт» происходил в самый разгар «холодной войны», правительство США не было заинтересовано в принятии таких условий. Не вняв предостережениям, оно сконцентрировало свои усилия на налаживании радиоконтакта с пришельцами, кружившими над экватором, в надежде с их помощью сделать «большой скачок» в военной технике. Это обсуждалось на самом высшем уровне. Конечно же, после этого, ходили разные слухи, с направленностью на теорию заговора. В марте 1954-го была выпущена новая директива JANAP-146, в которой указывалось, что данные обо всех неизвестных объектах, включая НЛО, должны расцениваться как сообщения первостепенной важности, имеющие прямое отношение к национальной обороне, что их разглашение карается законом о шпионаже. Вскоре после выхода директивы были даны указания и пилотам гражданских авиалиний, запрещающие разглашать сведения о наблюдаемых ими НЛО.

Обо всём этом знала, конечно, и Рузи, но в отличие от Рутры рассказывала она об этом как о событии, в котором сама принимала участие. Рутра хотел каким-то образом перевести разговор на интересующую его тему, но всё же любопытство взяло верх. Он захотел понять, что всё это для неё значит, стоит ли её спасать. Она продолжала как заведённая.

– В апреле того же года, как сообщил астронавт Лерой Гордон Купер, произошла первая встреча землян с инопланетянами. На базе Эдвардс приземлились пять НЛО. Пилоты – высокие, с длинными носами и сероватым цветом кожи – сообщили, что прибыли с планетной системы красной звезды Бетельгейзе созвездия Орион, это находится на расстоянии 37 световых лет от Солнечной системы. По их словам, они давно блуждают в космосе в поисках нового места жительства, так как их планета исчерпала свои ресурсы. Пришельцы показали устройство своих летательных аппаратов, продемонстрировали возможности их дематериализации и улетели. На вторую встречу с инопланетными гостями прибыл сам президент Америки Эйзенхауэр. Встреча, как и предыдущая, была снята на киноплёнку. У меня есть сведения, что обе плёнки хранятся здесь, в надёжном месте.

«Она не боится говорить об этом? О чём же боится? Ведь глаза она не расширяет», – задумался Рутра. И ещё подумал, что после высказываний столь высокопоставленных лиц, отсутствие веры в пришельцев приравнивалось к неверию самим этим лицам. «Над этим надо поразмыслить», – подумал Рутра и вспомнил, в подтверждение своего размышления, ещё одно заявление. «Нет никакого смысла скрывать тот факт, что в конце 40-х инопланетяне высадились на планете, и у нас с ними налажена связь», – незадолго до своей кончины «раскололся» Дэвид Роуз, бывший высокопоставленный сотрудник ЦРУ.

Рузи прервала размышления Рутры.

– Насколько мне известно, между правительством США и пришельцами было заключено соглашение примерно такого содержания: мы сохраняем тайну вашего присутствия, вы же не вмешиваетесь в дела земного сообщества, и, кроме того, вам предоставляется свобода действий в отведённом районе на территории США. Район этот известен как Зона-51, или Dreamland, в штате Невада. Доктор Габо, о котором, конечно же, Вы должны знать, утверждал, что собственными глазами видел неповреждённые НЛО, захваченные ВВС, которыми они пытались управлять в рамках проекта «Красный свет», осуществлявшегося на полигоне «Тонопа», а затем – в Зоне-51. Целью проекта было создание двигателей, аналогичных тем, что установлены на «летающих тарелках».

Последнее утверждение показалось Рутре странным, потому как, по его сведениям, согласно тем же «достоверным» источникам, проект «Красный свет» был приостановлен в 1962 году, правда, даже очень ответственные лица утверждали, что из-за взорвавшегося над базой инопланетного корабля во время испытательных полётов. Как говорили сторонние наблюдатели, взрыв был виден на территории, по меньшей мере, трёх штатов.

Рутра ел с аппетитом, Рузи, наоборот, продолжала «клевать». Больше рассказывала, чем ела. Когда Рутра намекнул ей, что знает кое-что об этих инцидентах, в том числе и о взрыве, она, или не поняв намёка, или преднамеренно, продолжила в том же духе.

– Пилоты погибли, и никто не знал, что произошло. Это рассказывал Купер. А он, я Вам скажу, очень достоверный источник.

«Очень», – сказал про себя Рутра. Рузи же, не останавливалась.

– Он утверждал, что пришельцы предоставили нам три корабля и свой персонал, чтобы мы учились летать. Этот проект действует и сейчас. У нас есть не только корабли инопланетян, на которых мы летаем, но и корабли, построенные нами на основе их технологий. Технологий, находящихся далеко за пределами наших знаний. Контакты с пришельцами происходят в Зоне-51 по сей день.

Тут Рутра не выдержал, хотел рассмеяться, потом всё же сделал «умное» лицо, спросил, правда, с нотками скептицизма:

– Вы это серьёзно, Вы это проверяли?

Она сделала такое выражение лица, как будто смотрела на человека, удивившегося телевизору, так, что Рутра почти пожалел, что спросил. Она невозмутимо, но поменяв тон, ответила:

– Это утверждение тех, кто хоть как-то с этим был связан. Слушайте дальше.

Тот же самый Купер рассказал и о существовании некого «Общества Джейсона», узкого круга лучших специалистов страны, посвящённых в тайну, в числе которых шесть лауреатов Нобелевской премии. Пройдя тщательнейшую проверку на благонадёжность, они получили допуск к работам с самой высокой степенью секретности и привилегии самых высокопоставленных военных в придачу. Это элита элит научного мира. Только они одни знают правду о технологии, заимствованной у пришельцев, и реальных достижениях американской физики. Вы понимаете, о чём это?!

Рутра, решил не спорить с ней, дослушать до конца. На этот вопрос он просто утвердительно кивнул. Получив согласие, она продолжила с не меньшим рвением.

– Купер ездил по стране, встречался с людьми и рассказывал страшные вещи о сговоре американского правительства с инопланетянами, об обмене людьми – втайне от своего народа и всего мира. Он выступал с лекциями, на радио и телевидении, пока не был застрелен в своём доме – в результате оказанного сопротивления при попытке ареста. Уильяма Купера объявили сумасшедшим, а всё, что он «наплёл», – наглым вымыслом.

«Ну, всё сходится», – сказал в уме сам себе Рутра. Рузи продолжала, откинувшись на кресле, поскольку есть она уже полностью перестала.

– Но первым, кто нарушил обет молчания, был не Купер, а физик Боб Лазар, выступавший поначалу под псевдонимом Дэннис по американскому телевидению в 1989 году. Он описал эксперименты с НЛО в Зоне-51 и на инопланетянах, которые там содержались вплоть до 1979 года, когда в результате конфликта, возникшего между правительством США и пришельцами, последние временно покинули Землю. Американские исследователи данной ситуации полагают, что одной из причин конфликта послужило нарушение инопланетянами договорённости 1954 года с президентом Эйзенхауэром о невмешательстве в дела землян: искалеченных в результате их опытов людей и особенно животных находили по всей Америке.

«Существа сообщили, что уже давно периодически посещают Землю, и в качестве доказательства представили фотографии, которым, по их словам, более 10 000 лет», – рассказывал Боб Лазар. По его сведениям, которые, как он говорит, получил от них, пришельцы утверждают, что они контролируют и корректируют человеческую эволюцию, что за последние 10 000 лет они провели 65 таких вмешательств в эволюционный процесс – раз в 150 лет. Человек для них всего лишь генетический контейнер или «сосуд».

Понимая, что землянину не по зубам пока тягаться с более высокоразвитыми пришельцами, которые к тому же далеко не безобидны, американцы решили временно сохранять с ними дружеские отношения, но, похоже, забили тревогу. 9 октября 1955 года командующий Тихоокеанскими ВМС США фельдмаршал Дуглас Мак Артур обратился к другим странам, в первую очередь – к России, несмотря на холодные отношения двух стран, с таким озадачивающим призывом: «Нации мира должны объединиться, так как следующая война будет войной межпланетной… Нациям мира необходимо… образовать общий фронт против пришельцев с других планет».

С чего бы это, если вся инопланетная мистика всего лишь миф?

Естественно, во всех подобных историях есть доля мистификации и фантазии. Даже на высшем, официальном уровне. Например, окружение ореолом тайны и сверхсекретности объекта Зона-51. Казалось бы, просто не может быть уже более засекреченного места, чем Зона-51. Но примерно в 15-ти милях к югу от неё, рядом с другим высохшим озером (Пэпус-Лэйк), есть у Штатов местечко и посекретнее – объект S4, то, где мы находимся, и из всего сказанного можно сделать вывод, что шумиха вокруг какого-либо места нужна властям только лишь для того, чтобы скрыть ещё более секретное место. Так что, не удивлюсь, если есть ещё что-то, чего не знаем даже мы.

– Есть основание так считать? – всё-таки решил спросить Рутра, хотя точно знал, что оно есть.

– Вполне, но для этого Вам нужно найти кого-нибудь, кто тесно сотрудничал со Шнайдером.

– Кто это?

– Официально он был военным геологом, на самом деле – управляющий строительством спецобъектов.

– Почему же S4 секретнее Зоны-51?

– Считается, что здесь происходит взаимное обучение и обмен технологиями с инопланетянами. Эта зона получила кодовое название «Обратная сторона Луны». Потому что на обратной стороне Луны, по свидетельствам астронавтов, там побывавших, находятся промежуточные базы пришельцев.

– Что же здесь происходит на самом деле?

– Я точно не знаю, но все эти технологии существуют, а конкретно кто их создал – неизвестно. Например, у меня что-то не получается, мне в помощь даётся какое-либо научное бюро, но итог тот же, потому что поставленная задача из области фантастики. В конце концов задача решается, изобретение или открытие появляется, но кто автор – неизвестно. Вам нужно найти Габо.

– Зачем?

– Он работал с Дэннисом.

– Кто он?

– Его настоящее имя Боб Лазар, он работал здесь, потом попал в опалу как Алиханов, стал много болтать, утверждал, что не может молчать о том, что видел, во имя человечества.

– Я имел в виду, кто такой Габо, и вообще, Вы знаете, цель моего визита вполне реальная, земная. Если это поможет в решении моей задачи, я найду Лазара.

– Поможет, поверьте. Ваша задача покажется элементарной, когда Вы узнаете, что могут делать тут. Расшифровать и скрыть сигнал – это элементарно, его можно послать и из космоса.

– А шифровка?

– Съездите в Ливерморскую лабораторию, получите ответ.

– Расскажите, что знаете об этом Лазаре.

– Именно сюда, в S4, и был определён Боб Лазар. С декабря 1988 по апрель 1989 года он возглавлял физическое отделение объекта S4. Прибыв на место, Лазар нашёл на своём новом рабочем столе больше сотни инструкций в голубых папках с информацией об инопланетянах и инопланетных технологиях. Были там и чёрно-белые фотографии погибших инопланетян, а также медицинские заключения об их вскрытии. Были в папках и фотографии живых инопланетян с пометкой «внеземное биологическое существо». На самом деле, S4 – четырёхуровневая подземная уфологическая лаборатория, ядро Зоны-51 и самая большая тайна американского правительства. 29 сентября 1995 года президент Клинтон подписал специальный указ об особом статусе Зоны-51. Он сказал: «Для Соединённых Штатов имеет жизненно важное значение, чтобы секретная информация об этой базе не стала достоянием общественности».

Рутра понимал это с другой точки зрения. На Зоне-51 по сей день проводится огромное количество испытаний самых высокотехнологичных самолётов в мире. Помимо отправляемого на заслуженный отдых ветерана F-117А здесь были разработаны такие проекты, как Lockheed U-2, Blackbird SR-71, стэлс-бомбардировщик В-2, таинственный проект «Аврора» и другие.

Рузи одержима была другим. Она не унималась.

– Все, с кем я общалась, утверждают, что все суперсекретные изобретения смогли появиться на свет лишь благодаря деятельности уфологической лаборатории объекта S4, то есть благодаря использованию инопланетных технологий.

– И всё? – спросил Рутра с лёгким недовольством.

– Всё, – виновато и обиженно ответила она. Потом, посмотрев на Рутру с надеждой, сказала, широко раскрыв глаза:

– Найдите Габо в отсеке пространственной метрологии.

Рутра всё понял. Обед закончился. Они встали и пошли назад, она зашла к себе в отсек, Рутра пошёл к ближайшему табло. На прощание она сказала: «Я хочу на море». Рутра понял, что это просьба и намёк, кивнул ей, развернулся, стал искать на схеме отсек пространственной метрологии. Законтактировав бейдж со схемой, он пошёл по линии лазера по мудрёным коридорам и этажам. Очень интересно было, если кто-то шёл ему навстречу. Из-за неопытности Рутра часто не мог их вовремя увидеть и постоянно с ними сталкивался.

глава 2: Смысл мысли

Наконец, Рутра нашёл этот отсек, бейдж «заморгал», сигнализируя, что доступа нет. Послышался голос в динамике системы допуска:

– Кто Вы?

– Я к Вам по просьбе Рузи, – объяснил Рутра и представился. – Меня можете звать доктор Рутра.

Через несколько секунд дверь открылась. За дверью на специальном устройстве восседал мужчина. Он был инвалидом, как предупреждала Рузи. У него вместо ног было нечто, похожее на отростки. Скорее всего, он в детстве болел полиомиелитом.

– Я доктор Габо, – представился он, при этом пристально посмотрел на Рутру, «остановил» взгляд, изучая его глаза, потом широко раскрыл свои. Рутра понял, в чём дело.

– Заходите, меня просто зовите Габо. Пройдёмте со мной.

Он, сидя на чём-то похожем на подушку, нажал кнопку на брелоке, который свисал у него на поясе, «подушка» перенесла его в сторону, без рычага и гидравлики. Это была установка на магнитной подушке, она буквально парила в воздухе. Габо нажал ещё одну кнопку и «полетел» вперёд.

– С кнопкой удобно, точно знаешь, что подумал и продублировал физически, – прокомментировал он процесс, понимая, что для человека, который допущен в такие «святая святых», это отсталая технология.

Рутра последовал за ним. Вскоре они оказались в помещении полностью пустом и таком же зеркальном, как все коридоры. Габо достал из кармана предмет, похожий на фонарик, вставил его в отверстие в полу. То, что произошло дальше, побудило Рутру подумать, что есть ещё что-то, способное его удивить. Из фонарика «полился» свет, по-другому это не объяснить было. Синий свет медленно стал освещать и окутывать «куполом» Рутру и Габо. Вскоре стало не видно зеркальных стен и пола с потолком тоже. Они оказались внутри сферы.

– У нас полчаса, пока это не вызовет подозрения. Если что, мы с Вами говорили о свойствах фотоэффекта. Алиби важно. Надеюсь, Вы не запутаетесь.

– О каком именно?

– Именно о том, за который дали Нобелевскую премию Эйнштейну.

– О 3-ем законе фотоэффекта?

– Обо всех.

– Первый закон, Столетова. Поточней?

Рутра попросил уточнения, раз Габо акцентировал, что алиби важно. Рутра и сам это понимал, не совсем ещё осознавая сути встречи. А пояснения нужны были, потому как весь фотоэффект был объяснён в 1905 году Альбертом Эйнштейном на основе гипотезы Макса Планка о квантовой природе света. За что в 1921 году он, благодаря номинации шведского физика Карла Вильгельма Озеена, получил Нобелевскую премию.

– Объяснить не так уж и сложно, если открытие уже сделано, – ответил Габо, тем самым дал понять, что понимает «тему», и одновременно это являлось «маркером» на реакцию, по результатам которой они стали понимать «свою тему».

– Ну вот и объяснились, теперь о главном, – сказал Рутра.

– Вы тот учёный, о котором меня предупреждала Рузи?

– Наверное. Я же не знаю, о чём она Вас предупреждала и когда.

– О Вашем визите ей было известно давно. Что Вас интересует?

– Кодировка, раскодировка, маскировка источника сигнала. Скрытые, сверхсекретные установки двойного назначения, которые возможно использовать для этого.

– Зачем это Вам?

– Мы зафиксировали сигнал, который приняла закодированная система за достоверный.

– И что?

– Эта система – программа «Периметр». Вы знаете о ней?

– А как же. И всё?

Рутре не понравилось, что Габо не серьёзно отнёсся к тому, что он сказал, поэтому решил перевести тему. Как оказалось, не получилось.

– Рузи сказала, что Вы мне расскажете о неком Лазаре.

– Она поняла, в чём суть. А с космоса Вы сигналы не получали?

– Я советовался, была и эта версия.

Рутра вспомнил учёного в коридоре, после консультаций.

– Тут вещи гораздо фантастичнее происходят, возможно, они связаны в единую цепь, – изменив голос, как-то таинственно сказал Габо. – Если Вас интересует история, связанная с Лазаром, слушайте. Однажды ночью в мае 1989 года радиостанция Лас-Вегаса передала необычную историю. Молодой физик, выступая под псевдонимом Денис, поведал о девяти «летающих тарелках», исследуемых небольшой правительственной группой на секретной базе, расположенной недалеко от Грум—Лейк. Дэннис заявил, что он работал на этой базе и весьма осведомлён о ведущихся на ней исследованиях и разработках. Несколькими неделями позже он назвал своё настоящее имя – Роберт Лазар. С тех пор не утихают споры вокруг фигуры Лазара и того, о чём он поведал.

– И о чём же, он поведал? – спросил Рутра, с той же интонацией, что и перед этим Габо, как бы заявляя о приверженности эмпирического рассуждения.

Габо переместился за стол и теперь уже не отвлекал невольно своим видом, вкупе с «волшебной» установкой, на которой восседал, деловито, словно бывалый ветеран, принялся рассказывать некую историю.

– Роберт Лазар был определён для исследований в Зону-51, являющуюся секретной правительственной базой на полигоне в Неваде. Из этого места учёный был перевезён в ещё более засекреченное место – сюда в S4. Вы что-нибудь о ней слышали до этого? – неожиданно спросил он.

– Как же я мог здесь оказаться? До появления Лазара в средствах массовой информации советские спутники фотографировали Зону-51 и S4 три раза в месяц. После того, как Лазар рассказал по телевидению о ведущихся в S4 проектах, Советский Союз начал фотографировать район сухих озёр почти ежедневно. Изначальный интерес СССР к данной области в Неваде был вызван информацией об осуществляемых в Зоне-51 проектах Stealth и SR71.

– Понятно, но фактически – инопланетная технология исследовалась и реализовывалась не там, а в S4.

– Вы непосредственно чем занимались с Лазаром?

– Тогда, я ему помогал, всё, что я знаю, я знаю с его слов.

– Что именно?

– Здесь учёные занимались не только физико-техническими исследованиями, но и знакомились с различными аспектами всего, что касается пришельцев из космоса. По словам Лазара, эволюция на Земле контролируется инопланетянами на протяжении многих тысячелетий, а последние 15 лет между ними и учёными базы S4 шёл прямой обмен технологиями. В S4 исследовались все технологические стороны летающих тарелок. Лазар занимался вопросом физической основы движения этих аппаратов. Он, как и другие исследователи, считает, что всё дело состоит в гравитационных силах и способах их управления. В основе системы пространство – время лежат гравитационные взаимодействия, овладев ими, можно эту систему произвольно изменять или, иначе говоря, перемещаться в ней. Силовая установка летающей тарелки как раз и создаёт различные гравитационные волны, которые меняют поле тяготения.

В помещении раздался тихий сигнал.

– Пойдёмте, время закончилось, – сказал, испуганно Габо. – Я Вам кое-что покажу. Пропуск не нужен, я тут начальник. Потом вернёмся и договорим о том, что не должно быть известно.

– Вы меня совсем не знаете. Вы меня вербуете? – спросил Рутра, удивлённый таким доверием к нему.

– Вы работали с Алихановым, этого достаточно, – спокойно и уверенно ответил он, выключил фонарь, затем «полетел» в следующий коридор.

Рутра последовал за ним. Вскоре они оказались перед дверями, за которыми, как утверждал проводник, находился подземный комплекс, в котором и было самое секретное. Дверь, открывающая вход в подземный комплекс, находилась под углом 90 градусов к ряду отсеков. Они спустились туда, зашли в сам отсек. Интересно, кроме всего прочего, было наблюдать за передвижением на установке Габо. Смотря на это, невольно уже не казались столь фантастичными его рассказы.

– Смотрите, что тут есть. Вы такое можете представить? – спросил он Рутру, как только они пересекли порог.

В центре огромного ангара находилось нечто, что можно было принять действительно за то, что все называют «летающей тарелкой». Рутра уже ко всему привык, поэтому не стал даже удивляться. Решил разобраться, что это – эксперимент или реально работающая модель.

– Это «тарелка», которая была доступна Лазару для исследований. – представил её Рутре Габо. – Неоднократно проводились лётные испытания аппарата, однако Лазар мог только наблюдать за полётами, да и то из ангара. За гладкую поверхность и обтекаемую форму он назвал эту тарелку «спортивной моделью».

– Вы лично видели, что она летает?

– Нет, но я разрабатываю технологию, по которой она должна летать. Мы с ним разрабатывали её на основе технологии от них, – пояснил он и показал пальцем в потолок или вверх, как бы на небо.

– Где Вы работали над этим?

– Это место называется лабораторией гравитационных систем – основное место работы Лазара, где он работал в паре с учёным, которого звали Барри Кастильо. Их пара не контактировала с другими исследовательскими группами. Любые перемещения по базе строго контролировались. Даже когда Лазар ходил в туалет, его сопровождали два здоровенных охранника. В комнате отчётов были собраны различные секретные материалы. Когда я попал в S4, меня отвели в маленькую комнату, в которой были стол, кресло и около 120 исследовательских отчётов, хранящихся в синих папках. Материалы касались самого широкого спектра исследований. Любой учёный мог найти здесь что-то полезное для проекта, которым он занимался. Проект Galileo, в котором был занят Лазар, был направлен на изучение физики и механики силовой установки «тарелки». Читая отчёты других исследователей, работающих над этим же проектом, Лазар нашёл подтверждение своим теоретическим разработкам. Его внимание привлекли также проекты Sidekick и Looking Glass, так как в них затрагивались проблемы гравитационных сил, над которыми работал Лазар. Первый был посвящён исследованиям лучевого оружия, а второй – всем наблюдаемым аномальным гравитационным эффектам. Многое из того, что находится рядом с его лабораторией, Лазар так и не узнал.

– А Вы? – поинтересовался Рутра, потому как закралось у него сомнение на этот счёт; слишком много и подробно он знал, причём всё со слов некоего мифического Лазара.

– Тогда у меня не было высшего уровня, – ответил он, поняв закравшееся недоверие.

– А сейчас?

– Я Вам расскажу о том, что было, а потом уже о настоящем.

– Договорились. Что дальше?

– В первый день своего прибытия в S4 Лазара отвели в медпункт. Там его проверили на аллергические реакции, а затем дали выпить какую-то жидкость. Врач сказал, что это укрепит его иммунную систему, защитит от влияния внеземных предметов, с которыми ему придётся соприкасаться. Ночью у Лазара начались спазмы живота, несомненно связанные с этой процедурой. Что это было – до сих пор не известно. По правилам – никаких лекарств такого рода не дают здесь. Тогда нашим начальником был Денис Мариани. Именно его имя выбрал себе учёный в качестве псевдонима в своём первом публичном выступлении. Мариани встретился с Лазаром в компании EG&G, где провёл с ним собеседование и завербовал на работу в S4. В то время компания EG&G находилась в аэропорту Маккарена в Лас- Вегасе. Сейчас она располагается в более безопасном месте – на территории базы Неллис, принадлежащей ВВС США.

Ещё один человек, с которым контактировал Лазар, был некий Рене. Его статус, специальность и время пребывания на базе мне остались неизвестными, как и многих других. Всего в то время существовало 22 человека, имеющих пропуска с допуском в S4.

Не выяснив, в чём его роль, Рутра спросил.

– В чём суть всего, почему Вы мне это рассказываете, в чём секретность рассказа, представленного по частям? – спросил Рутра, указывая взглядом в сторону, намекая на часть рассказа в «световой» комнате и здесь.

– Вы же говорили с Рузи?

– Говорил.

– Тогда слушайте дальше.

«Возможно, смысловая кульминация впереди», – подумал Рутра и решил всё же дослушать весь рассказ.

– Изменение гравитационного поля не означает лишь изменения сил притяжения-отталкивания «тарелки». Происходит, прежде всего, искривление пространства. Такие наблюдаемые феномены НЛО, как мгновенное исчезновение, повороты под практически невозможными углами, изменения формы и цвета, происходят вследствие искажения пространства вокруг НЛО. Чтобы попасть из одной точки пространства в другую, как бы далеко она не находилась, необходимо искривить пространство так, чтобы эти точки максимально сблизились. Вот посмотрите сюда.

Он показал изображения на экране и стал комментировать.

– На правом рисунке показаны силовые линии электромагнитных волн в определённых условиях – явление, которое может происходить в природе. На левом показано, как в эту физику вписывается форма «летающей тарелки». Синий цвет – область циркуляции гравитационных потоков. Учёные из S4 считают, что идея дисковой формы исходит не из эстетических, аэродинамических или иных причин, а только из законов волновой физики.

Форма корабля подобрана так, что при минимальных энергозатратах, он весь попадает в зону максимального гравитационного возмущения и искривления пространства. Образуется как бы «гравитационный пузырь», содержащий внутри тарелку. При таком режиме работы она может стать для стороннего наблюдателя невидимой, хотя будет при этом находиться на том же месте.

После услышанного объяснения у Рутры встали волосы дыбом, возбуждение нахлынуло, словно торнадо.

– Подождите, подождите, что-то подобное я наблюдал недавно. А свет? Почему мы видим то, что за объектом?

– Свет, идущий от находящегося за «летающей тарелкой» объекта будет идти к наблюдателю не прямолинейно, а в обход «пузыря», создавая у человека иллюзию, что между ним и объектом ничего нет.

– Понятно. Что ещё? – спросил Рутра, в надежде узнать ещё что-нибудь «близкое» его интересам.

Последние вопросы изменили выражение лица Габо. По нему было отчётливо видно, что он рад проявленному Рутрой интересу. Дальше он рассказывал с большим энтузиазмом.

– Вся двигательная система корабля состоит из двух компонентов: усилителей поля и реактора. В нижней части тарелки располагаются по кругу три усилителя, над которыми, на следующем уровне, находится реактор, представляющий из себя небольшую полусферу, с отходящей вертикально вверх трубой. Диаметр каждого усилителя около 60-ти сантиметров. Усилители могут отклоняться от своей вертикальной оси и представляют собой единственную часть тарелки, которая может двигаться. Возможность перемещать усилители поля необходима для создания различных форм тяговых усилий. Существует две схемы работы усилителей, принципиально отличающиеся между собой по воспроизводимому эффекту: дельта-конфигурация и омикрон-конфигурация. Дельта-конфигурация используется при межзвёздных полётах. При этом задействованы все три усилителя в режиме типа триангуляции. Работа трёх усилителей необходима, чтобы задать в пространстве соответствующий вектор движения корабля. Метод триангуляции применяется в земных технологиях, например, при захвате изображения в трёхмерном видеомоделировании. Нечто похожее происходит при обнаружении снайпера. По звуку выстрела, принятому 5—6 микрофонами, расположенными в разных точках, можно точно определить местоположение стрелка. Все три усилителя при дельта-конфигурации поворачиваются так, что их лучи фокусируются в определённой точке вне корабля. При этом точка пересечения лучей может быть практически бесконечно удалённой от него. Единственное ограничение, по словам Лазара, состоит в том, что эта точка не может быть меньше 100 сантиметров в диаметре. Омикрон-конфигурация применяется при полётах над поверхностью планеты.

– Может быть, об этом потом? У меня, признаюсь честно, не так много времени, – попытался намекнуть Рутра о том, что не за этим тут.

– Я постараюсь быстро. Поверьте, это важно, – сказал Габо, и в его взгляде, так же, как и у Рузи, Рутра уловил горечь, печаль и надежду.

Что-то за всем этим крылось, но Рутра ещё не мог разобрать. С Габо они прошли немного в глубь отсека, туда, где велись работы. Там Габо продолжил пояснение.

– В случае омикрон-конфигурации различают А-волны и В-волны гравитации, направленные навстречу друг другу и создающие гравитационное поле, в котором диск плывёт так, как подводная лодка в воде. Речь идёт не об антигравитации, как это может показаться, а всё-таки о силах тяготения. И волны типа «А», и волны типа «В» – это всё разные виды гравитации, хотя мы привыкли считать, что есть только один вид – сила тяжести.

Сила тяжести, сила тяготения – это то, что удерживает, например, планеты вокруг Солнца. Это В-гравитация. А-гравитация – это те силы, которые связывают вместе элементарные частицы внутри ядра атома, то, что в физике называется «сильным взаимодействием». Если эти связи усилить так, чтобы они вышли за пределы атома, то получится гравитационное излучение уже в макромире. Любое перемещение «летающей тарелки» основывается на излучении А-волн. Энергия гравитации высвобождается в реакторе, а затем разгоняется до нужной величины и в нужном направлении усилителями. При омикрон-конфигурации усилители работают независимо друг от друга. Один усилитель может излучать гравитационную волну вертикально вниз, что будет удерживать тарелку над землёй, а другие будут направлены в стороны, и это заставит диск перемещаться в горизонтальной плоскости. В таком режиме обычно и летают тарелки над землёй, доступные для случайного наблюдателя. Так как усилители работают по отдельности, то энергии для «пузыря», делающего диск невидимым, не хватает. Полное искривление пространства, окружающего летательный аппарат, возможно тогда, когда все три усилителя будут испускать гравитационные лучи перпендикулярно горизонтальной плоскости диска. При этом усилители работают импульсно и поочерёдно, очередь идёт по кругу. Частота пульсации равна 7,46 герц. В таком режиме работы, зависшая над землёй тарелка, становится невидимой.

Помимо волновой физики в исследованиях Роберта Лазара большое место отводилось изучению источника гравитационной энергии. В проекте принимали участие и советские учёные. Один из них – Алиханов. Он первым пришёл к выводу, что в качестве источника энергии используется элемент 115 Периодической таблицы Менделеева. Сразу после этого открытия советских учёных из S4 выгнали, а оставшимся выдали оружие. Однако сам механизм того, как элемент 115 приводит в движение «тарелку», для учёных базы S4 остаётся не до конца раскрытым.

– Тогда почему же их выгнали?

– Я не знаю, даже у меня ограничен допуск ко всей информации.

– Кто же знает всю технологию?

– Не знаю, я думал, Вы поэтому здесь.

– Я же сказал, почему я здесь.

– Извините, мы оба понимаем в какой структуре мы работаем, Ваша легенда слишком проста.

– Забавно. Слушаю Вас.

– Сообщение Лазара о хранящемся в S4 запасе элемента 115 не менее опасны, чем его свидетельства о самих инопланетных аппаратах, это была секретная информация, за раскрытие которой карали строго. На Земле этот сверхтяжёлый элемент в чистом виде не существует, и наука пока ещё не может его каким-либо образом получить. Элементы с трёхзначными номерами получают искусственным путём в ускорителях, но они крайне неустойчивы и живут доли секунды. Однако расчёты учёных показали, что должен существовать так называемый трансурановый остров стабильности, к которому можно отнести 114 и 115 элементы. Это означает, что они могут существовать, не распадаясь относительно долгое время.

Проекты, в которых принимали участие Лазар и я, шли в рамках программы восстановительной инженерии, начавшейся в 1979 году. В тот год между администрацией базы и пришельцами вспыхнул конфликт. По договору инопланетяне занимали определённую часть базы, проводя с учёными совместные исследования и передавая им свои технологии. Однажды, несмотря на предупреждения пришельцев, охрана слишком сильно стянула своё кольцо, окружавшее место исследований. Все они были убиты. Прибывшее подкрепление постигла та же участь. Кто-то захотел узнать их секреты. Вы меня понимаете? Для того, чтобы иметь власть над миром. Мировое правительство, новый мировой порядок. Понимаете?

– Я это тоже уже слышал. Кажется, тут все этим обеспокоены. Вы это мне ответственно, как учёный, заявляете? Уж простите, слишком фантастичен Ваш рассказ. Может, это какая-то сверхсекретная служба, выдавала себя за инопланетян? Вы сами их видели?

– Сам воочию нет, только причины и следствия. Вы же не будете отрицать существования Солнца, если увидите всего лишь его свет? Следствия без причины не бывает. Всего погибло 44 военных. Пришельцы убили также учёного, которого они обучали, и покинули базу. Перед отлётом они сказали, что ещё вернутся, и назвали дату своего возвращения. Однако это число в их вычислительной системе состоит из нулей и единиц, так называемый бинарный код, но без конкретного значения. Ни у Лазара, ни у меня (и вообще ни у кого) нет никаких идей по поводу того, что бы это могло обозначать. На базе осталось оборудование и технологии пришельцев, которые с тех пор учёные исследовали самостоятельно, пытаясь понять и воссоздать их в земных условиях. Некоторые результаты восстановительной инженерии лежат в основе научно-технических достижений, особенно – в военной области, то, чем мы сейчас занимаемся. Общий вид этих существ, часто именуемых как Grey, достаточно хорошо описан Лазаром, так, как только он имел доступ к ним. Лазар рассказывал мне некоторые детали. В грудной клетке пришельца находится один большой тёмный орган, напоминающий по форме грушу. Он содержит в себе сердце, лёгкие, желудок, другие органы с неизвестными функциями.

– Он что, их вскрывал?

– Я не знаю. Насколько мне известно, лично – нет.

– Без фактов можно утверждать всё что угодно. Как ещё он их описывал?

– На тонкой шее, словно вены, проступают отдельные мышцы. Они очень бледные, альбиносы, волосяной покров практически отсутствует, кожа практически прозрачная, сквозь неё видна вся подкожная кровеносная система. Органы слуха практически не имеют ушных раковин. Это дало повод говорить о том, что пришельцы общаются телепатически.

Рутра вспомнил «инопланетянина» на «последнем рубеже» и мысленное общение «по-полигонски».

– На самом деле, они могут пользоваться просто более высокой звуковой частотой, чем люди. Для более развитых существ – это вполне логично: чем выше частота, тем больше можно передать информации в единицу времени. Возможно, у них есть чип в мозге. Кстати, это не о чём Вам не говорит? Вы же с этим знакомы? – спросил Габо, подозрительно глядя на Рутру.

Рутра в ответ улыбнулся.

– Вы их видели? – спросил Рутра во второй раз, тоже смотря на доктора подозрительно.

– Нет, – ответил Габо без тени смущения.

– А не кажется ли Вам, что у Вашего друга слишком воспалённое воображение? Может, это были такие люди?

– Такие люди? Какие? Что же с ними сделали, зачем их скрывать?

Рутра посмотрел на учёного под другим ракурсом: инвалид, запертый здесь, постоянно общающийся с подобными по воображению, живущий под строжайшим режимом секретности и неразглашения, где соседний бокс был не меньшей тайной, чем такой же на другом конце света. Всё это наложило неизгладимый отпечаток на мировоззрение. Хотя, возможно, и были пришельцы. Почему бы и нет? Почему считается, что будь они на самом деле, об этом должны знать все. Естественно, это была бы тайна, по секретнее, чем всё остальное. Тем более, если бы от них зависела власть на земле сильных мира сего. После всего сказанного их наличие не было для Рутры столь неправдоподобным. Скорее всего, что-то существовало, но не совсем то, что рассказывали. По крайней мере, их «дух» витал в воздухе тут, как атмосферное давление, градус которого мы без приборов не можем знать, но повышение и понижение ощущаем.

Несмотря на утомлённость, Рутра решил дослушать.

– Я Вас слушаю, очень интересно.

– Так вот, по информации, которую дали эти, как Вы назвали, «такие люди», родиной пришельцев является звёздная система в созвездии Ретикулин, называемая у вас в России созвездием Сетки.

– Сетки?

– Да.

Рутра опять улыбнулся.

– Точнее названия не придумаешь. И что?

– Система состоит из двух звёзд – Зета Ретикули-1 и Зета Ретикули-2, вокруг которых вращаются планеты. Согласно документам из синих папок, пришельцы, посещавшие S4, прилетели с четвёртой планеты Зета-2.

Пришельцы обозначают все космические тела очень просто. Сначала дают имя звезде, а затем обозначают её планеты номерами. Ближайшая к звезде планета получает номер один, следующая – два и так далее. Так, например, наше Солнце они обозначали как Sol, Землю – Sol 3, следующий за ней Марс – Sol 4.

Двойная звёздная система Зета Ретикули находится в 37 световых годах от Земли и видна только из Южного полушария. Планета пришельцев, как и Земля, вращается вокруг своей оси. Один день на ней по продолжительности равен 90 земным часам.

Пришельцы утверждают, что они полностью контролируют и корректируют человеческую эволюцию, направляя её в нужное для них русло. По их словам, за последние 10 000 лет с их стороны было 65 таких вмешательств в эволюционный процесс. Это происходит равномерно, один раз в 150 лет. Человека они рассматривают только как генетический контейнер, примерно так они его и называют. Основным инструментом пришельцев в деле изменения ДНК является вирус, так как это единственный организм, способный передавать человеку новый генетический код.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.