Глава 1

Бедный Рики

– Татьяна, жена моего двоюродного брата Виктора, уехала навестить свою маму в Украину. Оставила на попечение мужа морскую свинку по имени Зичи. Зичи был всеобщий любимец, и Татьяна просила моего вечно занятого брата ухаживать за ним терпеливо и старательно. Список продуктов, которыми следует кормить Зичи, она поместила на самое видное место. Просила не забывать о прискорбном отсутствии у морского свина подружки. Ну, а, если что-нибудь случится – немедленно ей звонить. Через пять дней после отъезда Татьяны Виктор разбудил меня в 6 утра и сдавленным голосом сообщил, что Зичи умер.

– Как это умер? Почему? – не сразу поняла я.

– Не знаю. Скажу только, что ко мне в гости вчера приходил Венька, мой сосед, оглядел Зичи и сказал, что он скоро совсем облысеет, потому что у него авитаминоз. Поэтому ему надо срочно давать манго, дыню и папайю. Побольше экзотических фруктов. В них много витаминов в натуральном виде.

Зичи съел все перечисленное с большим удовольствием, а к утру умер. Что делать, что делать? Что я скажу Татьяне?

– Пока ничего не говори, надо срочно приобрести такого как Зичи, главное подобрать свина такой же расцветки.

Мой муж, узнав о смерти бедного Зичи, позвонил Виктору, отругал его и посоветовал в другой раз воздержаться от добавления в рацион следующего свина таких ингредиентов как, например, дохлых пальмовых жуков или сушеных гусениц.

– И вообще, думаю надо взять, наконец-то, какое-нибудь нормальное животное, например кота, раз уж вы такие ленивые, что не хотите гулять с собакой.

Через несколько дней Виктор сообщил мне, что нашел по объявлению котика.

– Котик от очень приличной семейной пары. Зовут нового члена нашей семьи Рики, ему четыре года, он кастрирован и приучен к туалету.

– Ты не слишком поспешил? Главное, что бы вы с Татьяной не пожалели о своей поспешности.

– С самого начала мы приглянулись друг другу! – с этими словами Виктор проводил меня в кухню, где в корзине сидел дымчатый кот довольно внушительных размеров. И вообще, кто-то из великих сказал однажды, что без присутствия в доме животных нам, то есть людям, грозит опасность окончательно очерстветь.

– Ну не знаю, как хочешь, только подумай, будет ли Татьяна довольна таким сюрпризом, когда вернется домой из поездки.

– Татьяна все время хотела взять кота, причем именно дымчатого цвета. У нее такой был в детстве. А тут ей подарили морского свина.

Несколько дней Рики осматривал свое новое жилище.

В течение первого времени я почти каждый день звонила брату, чтобы узнать, как он себя чувствует в обществе кота. Через неделю я почувствовала, что счастливое расположение духа постепенно стало его покидать.

– Что случилось? У тебя какой-то грустный голос, – допытывалась я.

– Да нет, все в порядке, – отвечал Виктор.

Не наделенная от природы даром искусного следователя, я решила поручить моему мужу выяснить, в чем дело. Муж не любил тратить время на лишние разговоры и выяснил сразу, что произошло.

– Рики разбил очень дорогую вазу, которую твоему брату принесли на реставрацию. Расцарапал ценную картину в столовой. А так, в общем, ничего такого. Как говорят сейчас – ничего личного. Твой брат объяснил, что этот случай с вазой был, конечно, непредвиденным, так как она была очень большая и тяжелая, и кот каким-то непостижимым образом сбросил её вниз. Но он надеется, что кот постепенно привыкнет к чуждой ему обстановке. Конечно, можно только гадать, чем славный Рики еще порадует Виктора. В общем, думаю, что опасность «очерстветь» не грозит им обоим в любом случае.

– На следующий день я пришла к Виктору. В кухне пахло чем-то горелым.

– Это подгорела яичница и выбежало молоко. Ничего страшного, я уже открыл все окна, запах скоро выветрится.

– У тебя какой-то нездоровый вид. Ты очень бледно выглядишь.

– Да все нормально. Наверное, дело в хроническом недосыпе. Я слежу за Рики, чтобы он еще что-нибудь не разбил. Приходится ждать, когда он заснет. А это получается часам к трем ночи. Несколько раз кот прорывался ко мне в спальню. Ночью боюсь пойти в туалет. Иду как по минному полю в Афганистане, так как дважды был жертвой несанкционированного нападения. Все ноги у меня в царапинах. Наверное, у него в ночное время возникает желание поиграть со мной, а я на это не откликаюсь.

– А где сейчас этот боец? Что-то я его не вижу.

– Вон там. Сидит в углу на мягком стуле. А, вообще, большую часть времени он проводит в кухне на широком подоконнике. Смотрит на улицу, видно скучает по прежним хозяевам или по воле.

Я подошла к Рики. Увидев меня, кот тотчас развернулся и принялся поочередно поднимать передние лапы, тщательно вылизывая пухлые подушечки. Затем вылизал задние ноги, а под конец свой роскошный хвост.

Окончив туалет, он покосился на меня, спрыгнул на пол и пошел к окну.

– Пока мы пили кофе, Рики как-то незаметно переместился на подоконник. Мы подошли к окну. Дальнейшее произошло на наших глазах буквально за считанные секунды. Медленно и грациозно кот прошелся по подоконнику и вдруг замер, внимательно рассматривая что-то внизу. Внезапно издав ликующее мяуканье, он прыгнул из окна на карниз и тут же стал стремительно падать вниз, надеясь, очевидно, схватить улетевшего голубя.

– На какой-то момент мы с Виктором просто остолбенели. Спустя несколько секунд мой брат с трудом заставил себя посмотреть вниз из окна. При этом Виктор дрожал так сильно, что ему пришлось ухватиться за качающуюся раму раскрытого окна. От волнения он совершенно позабыл о своей шаткой позиции и, не удержав равновесия, сильно рванул её на себя. Рама резко качнулась и с силой ударила его по голове. Виктор с жалобным криком полетел на пол. Я подскочила к нему и помогла встать.

– Ты ничего не сломал?

– Да вроде бы нет. Все нормально. А ты давай беги скорее вниз, кот, наверное, разбился насмерть. Брат произносил все слова каким-то сиплым театральным шепотом.

Я помчалась вниз, прихватив на ходу с дивана толстый плед. Говоря по правде, Рики сильно повезло. Место для падения подходило как нельзя лучше. Старый дом, где проживал Виктор, стоял в ряду таких же добротных домов. Перед домом была ровная зеленая площадка, отгороженная от тротуара кустарником.

Рики неподвижно сидел на лужайке перед домом. Я позвала его. В ответ он медленно поднял голову, поглядел на меня и беззвучно зашипел. По мстительному выражению его глаз я поняла, что мы с Виктором не произвели на него выгодного впечатления, и он не упустит ни единой возможности как следует наказать меня. Тогда я, ни минуты не медля, накинула на него плед, схватила в охапку и помчалась наверх.

– Когда я вбежала в дом, Виктор стоял у окна и глядел вдаль в каком-то тревожном оцепенении.

– Ну что, живой? – скорбно спросил он меня.

– Он-то живой, а ты вот на себя полюбуйся. Отойди от окна на всякий случай, а то в доме сквозняк, я дверь не успела закр…

– Не успела я договорить эту фразу до конца, как рама от сквозняка снова пришла в движение. Пока мой брат осознал в полной мере сказанное мною, она успела довольно крепко ударить его и снова по голове. К счастью, с другой стороны. Виктор на какое-то время погрузился в транс. Я быстро побежала к холодильнику за льдом.

– Вытащи две банки пива – услышала я у себя за спиной хриплый голос брата.

– Зачем две? Ты же вообще не пьешь пива.

– Давай сюда обе. Надо приложить к шишкам на голове. Ну что ты стоишь, устраивай Рики в клетке для перевозки к ветеринару. Кот какой-то вялый, наверное, что-то сломал.

– Обустраивая Рики в клетке, я вдруг услышала, что Виктор издает какие-то судорожные тихие звуки, трясясь при этом всем телом как в лихорадке. Прошло несколько секунд, прежде чем я поняла, что он смеется. Наконец, бедолага вытер навернувшиеся слезы, осторожно коснулся ушибов на голове и медленно встал.

– Расскажите, пожалуйста, как все произошло, – спросил ветеринарный врач Виктора, украдкой посматривая на его голову.

– Кот прыгнул за голубем из окна. Окно на шестом этаже, – ответил мой брат.

Пока врач осматривал Рики, Виктор очень волновался, перемещаясь как волчок по периметру стола.

– Ну что вы скажете? – спросил он по завершении осмотра.

– У кота сломана передняя левая лапа. На задних лапах сильное растяжение, все остальное – после рентгена. Оставьте его. Я вам позвоню.

– Не горюй, – сказала я Виктору на обратном пути. Впереди у Рики неделя или больше, чтобы расслабиться и обдумать свою жизнь. Главное – полный покой, никаких тебе раздражающих факторов. Да и ты, наконец, сможешь как следует выспаться.

Через три дня мы поехали навестить кота.

Врач подробно рассказал нам о том, что кот прекрасно перенес операцию. Сейчас лапа у него в гипсе. Он очень здоровый физически и быстро пойдет на поправку. Можете пройти посмотреть на него. С этими словами врач проводил нас к клетке, где сидел Рики в окружении таких же клеток с пациентами. Клетка Рики находилась примерно на уровне моей головы. Виктор подошел к клетке, слегка нагнулся и тихонько постучал пальцами по решетке на её лицевой стороне. Кот придвинулся поближе к решетке и стал смотреть на нас, не издавая ни звука.

– Бедный Рики, как ты? Мой бедный воздушный гимнаст, – горестно воскликнул мой брат. Кот никак не отреагировал на эти слова и продолжал так же молча смотреть на нас.

– А почему он такой вялый? – с тревогой обратился Виктор к врачу.

– Ему вводят всевозможные препараты, чтобы он как можно меньше двигался и спокойно сидел в клетке.

– Доктор! – вдруг услышала я жалобный голос Виктора. У меня к вам большая просьба. Не откажите, пожалуйста. Откройте совсем ненадолго дверцу его клетки, чтобы я очень быстро сказал ему о своей глубокой к нему привязанности.

– Советую вам не рисковать, – ответил врач. Кот очень агрессивный и очень вероломный. Но если вы так настаиваете, что ж, пожалуйста.

Я тоже была против.

– Кот действительно очень агрессивный. Во всех известных мне случаях он живо оценивает ситуацию и мгновенно соображает, что еще эдакое можно сотворить.

Но все было напрасно.

Когда по настоянию брата врач открыл клетку, кот первые несколько секунд продолжал сидеть совершенно неподвижно. Глаза его были полузакрыты.

– Со словами: Рики, прости меня за все! – Виктор подался вперед и следом просунул руку в клетку, чтобы, как он потом объяснил мне свои действия, приласкать кота и погладить его по голове.

Но застигнуть врасплох Рики не удалось и на этот раз. В этот же момент он яростно завыл и, изловчившись, вонзил в запястье руки Виктора острейшие втяжные когти правой здоровой лапы.

Медсестра в праксисе молча обработала раны Виктора, заклеила их пластырем, сделала ему укол и мы поехали домой.

– Если ты не можешь жить без всяких дурацких провокаций, то постарайся проделывать все это, по крайней мере, в мое отсутствие, – с возмущением выложила я ему свои соображения. Рики осталось выцарапать тебе глаза. Ну и видок у тебя.

– Я и не думал его провоцировать, – с искренним возмущением ответил Виктор. Я только хотел поддержать его в трудную минуту.

Это дурацкое заявление почти лишило меня дара речи. Немного погодя, я добавила, что этот случай один из тех редчайших случаев, «когда тебя, мой брат, посещают гениальные мысли».

Через неделю мы забрали Рики домой. Он заметно присмирел и похудел. Шерсть на сломанной лапе еще не отросла.

– Он должен побольше двигаться и ему надо делать гимнастику больной лапы, – порекомендовал врач. С этими словами он протянул Виктору лист с описанием упражнений. Мы с братом переглянулись. Дома аккуратно переложили Рики в его просторную корзину и, смирно сидя там, в течение первых двух дней всем своим видом он демонстрировал полную покорность судьбе.

– Бедный Рики! – несколько раз на день горестно произносил мой брат, низко наклоняясь к нему.

На третий день кот позволил мне взять его за лапу и сделать несколько несложных движений. Постепенно я стала увеличивать число упражнений и по завершении сеанса всякий раз угощала его кусочками любимой свежей трески. Смелость Рики стала возрастать вместе с ощущением силы в лапах и однажды кот как следует цапнул меня за руку.

– Ну вот, первые признаки выздоровления налицо, – сообщила я Виктору.

– Умный кот, заметив, что я всякий раз поощряю его рыбкой, стал запрыгивать на стул по несколько раз в день. В конце концов из-за моих похвал кот стал настолько самоуверенным, что попытался взять еще большую высоту – запрыгнуть на тумбочку. Но не смог и рухнул на пол. Мы с Виктором подняли его и стали успокаивать. На наших глазах он превратился из бесстрашного воздушного гимнаста в жалкого испуганного котенка. Немного успокоившись, протянул мне левую лапу. Я погладила ее.

– Бедный, бедный Рики, – сказала я ему. Он быстро подбежал к своей миске.

– Рыбку просит, – догадался Виктор.

– Ты меня, бедный Рики, разоришь. Треска-то нынче дорогая, – объявил он коту, бросая лакомые кусочки в его миску.

Вскоре мы еще раз съездили с Рики к врачу. Он осмотрел кота и успокоил нас, сказав, что Рики почти совсем оправился от перенесенной травмы и скоро будет совсем здоров.

– А гимнастику желательно делать еще неделю и обязательно точно по моей инструкции.

– Дома мой брат внимательно изучил инструкцию, где в предисловии было сказано, что весь комплекс точно проведенных упражнений является важным инструментом для успешного восстановления животного после травм. Постепенно слова «Бедный Рики» стали для кота определенным сигналом: он валился на спину и протягивал левую лапу для упражнений. Вскоре Рики окончательно выздоровел и окреп. Он по-прежнему старался проникать во все уголки квартиры брата, но хитрец знал, что в гостиную, столовую, кабинет брата вход ему заказан и находиться можно только у порога. А вот на кухне можно было делать почти все. Брат поставил решетку на окно и Рики мог сидеть на подоконнике сколько угодно.

Вскоре приехала жена Виктора Татьяна. Она пришла в восторг от Рики.

– Какой же он красавец, – не уставала восхищаться им Татьяна, как только он попадался ей на глаза.

– А кстати, я все хотела тебя спросить, Виктор, как все случилось с Зичи, и откуда у тебя шрамы на голове и руке? Давай выкладывай все. Пришлось ей подробно рассказать обо всех наших злоключениях. И о «подвигах» Рики.

– Бедный Рики! – воскликнула Татьяна в конце рассказа Виктора. Кот прислушался, немного помедлил, затем подошел к ней поближе, сел и протянул свою некогда сломанную лапу. Потом вскочил и быстро побежал к миске.

Глава 2

Вывеска как произведение искусства

– Здравствуйте! Узнали, кто звонит? Нет? Это Володя, маляр, помните, пять лет назад ремонт у вас делал? Нет, теперь никому не делаю. Хватит с меня. Нрава здесь все сварливого, никому не угодишь. Знают всякие мудреные вещи, а простые не осиливают. При всей моей бесконечной покладистости больше терпеть не захотел. Что теперь делаю? Теперь я работы художественные на заказ выполняю. Бизнес у меня, значит, теперь такой. Вывески рисую для праксисов ветеринарных и приютов. Тирхаймы называются. Для животных разных, в основном для собак и кошек. Внутри тоже оформление делаю по своим мотивам или по мотивам разных художников. Адресок запишите. Презентация видов вывесок будет в Целлендорфе. Там у меня мастерская на территории моего хозяина. В общем, приходите, все увидите своими глазами. Публика будет приличная. Жена хозяина, где я работаю, на искусствоведа училась в Санкт-Петербурге. Она будет все пояснения делать. Пригласила знакомых, художников, искусствоведов разных на открытие. А с моей стороны получается только Вы. Очень жду Вас.

Около шести часов вечера я и моя подруга Светлана вошли в мастерскую Володи. Довольно просторное помещение, по стенам развешены эскизы, рисунки, фотографии проданных вывесок. Справа от входа столики с соками, водой, корзиночки с печеньем. Немного поодаль сидел Володя и тихо переговаривался с миловидной молодой дамой. Я поздоровалась с ними. Володя представил нам свою собеседницу.

– Это Виктория. Она искусствовед. Будет проводить мою презентацию.

Помещение постепенно заполнялось людьми.

– Ну, пожалуй, пора, пойдем Володя. Виктория подошла к передней стене и негромким мелодичным голосом представила его всем собравшимся.

– Сначала Владимир немного расскажет о себе.

Володя прищурил глаза, сдвинул брови, задумался глубоко и напряженно.

– Здесь я около 15 лет. Всякую работу перепробовал: и грузчиком в магазинах, и маляром на разных стройках. Скажу по правде – все это время пребывал во взвинченном и трагическом душевном состоянии. Нет, не подумайте, что из-за того, что мало платили, мне хватало. А потому что ехал сюда с твердым намерением стать художником. Но обрести себя все никак не получалось. И тут мне, наконец, повезло. Получил предложение сделать ремонт в Тирхайме. При общении с животными обрел истинный покой. Ужасную душевную и духовную неудовлетворенность как рукой сняло. Получилось так, что для меня тирхайм оказался «неким островком цивилизации» в нашем Берлине, как выразился мой приятель маляр Нестор. Здесь же, на территории тирхайма случайно раскрылось для меня то, что было мне предназначено судьбой. Проще говоря, мне снова улыбнулась фортуна. Сильным ветром сорвало, искорежило и унесло прочь вывеску с ворот тирхайма, где я тогда уже почти закончил ремонт. Директору этого заведения предложили при мне несколько вариантов новой вывески. Причем запросили за это огромные, на мой взгляд, деньги. Тогда я решил взять это все в свои руки. Проехался по другим ветеринарным праксисам и тирхаймам, посмотрел, как там все сделано. Скажу вам так – все никуда не годилось. Почему, спросите вы? Должно было быть понимание сути вывески, как особого рода произведения искусства. В Германии, думаю, этого еще не зародилось. А теперь пусть Виктория может еще чего-нибудь добавит.

– Именно благодаря его, господина Владимира Охрименко любви к собакам, кошкам и прочим животным, раскрылось его особое дарование и, главное, его неповторимый стиль. Удачный и единственный, всеми теперь узнаваемый, особенный образ, как собаки, так и кошки.

Конечно, не все получилось вот так сразу. Обратимся сначала к ранним работам автора. На примере вот этой вывески. Вначале его интересует лишь фигура пса. Думы пса, его надежды, устремления остались здесь нераскрытыми. Эту и последующие работы выручило то, что фон остался непроработанным. Никаких тебе женщин, отвлекающих внимание настоящего ценителя. Возможно, у гостей сразу возникнет вопрос к Владимиру. Микки Соткина, фотограф анималист, пожалуйста. Вам слово.

Образ собаки на этой работе собирательный или нет? Это очень для меня важно – ваше и мое видение разнятся между собой или нет?

– Сейчас расскажу на примере своего пса, по имени Рихард. Запечатлел на этой работе его, дворнягу обыкновенную. Взял к себе домой из этого тирхайма. В первый же день моей работы там выбежал ко мне навстречу и все лицо облизал. В общем, понравились мы с первой же минуты друг другу. Спросил работника, почему пес такое имя получил. Он ответил, что пес очень музыкальный, с первых дней как здесь поселился, если музыку заслышит, так сразу выть начинал, по-ихнему по-собачьи петь, значит. А музыку одного композитора, Рихарда Вагнера, особенно ценил. Стоило заслышать первые ноты, начинал особенно громко лаять и не только выть еще, но и рычать угрожающе. Особенно я подметил, что когда что-нибудь из Тангейзера. Хозяин мой сказал, что оперу такую этот Рихард Вагнер сочинил. Вот имя это мой Рихард и получил в честь это Вагнера. Пес Рихард потому и представлен на моих работах не в виде жалкого пса, а в виде победителя как в операх этого Вагнера, тоже Рихарда. Вот вам такой собирательный образ. А сейчас Виктория продолжит.

– Следующая вывеска была выполнена Владимиром с учетом пожеланий владельца ветеринарного праксиса. В стиле японской гравюры. Она привлекает зрителя решением пространства. В ней практически нет перспективы, так как художнику вроде бы все равно к чему привлечь внимание зрителя, что поместить в центр композиции, что на периферию Владимир пишет, так как он видит все происходящее. В центре композиции, конечно же, его любимый пес Рихард. Вокруг разместились другие персонажи: собаки, люди. Все вместе они являют собой свободную компоновку фигур на плоскости, причем изображены здесь как документ эпохи. На первый взгляд, кажется, что нарисованное существует вне композиционной связи, но присмотревшись внимательно, понимаем, что это не так.

– И, наконец, следующая, совсем необычная вывеска. На картине только одна линия. В нашем случае это Leine или по-русски поводок, связывающий Владимира с его псом Рихардом. Один богатый человек сказал, что эта работа достойна того, чтобы украсить какую-нибудь современную художественную выставку.

– Подойдем к следующей работе. На переднем плане виден отвратительный силуэт так называемого хозяина, владельца собаки, оставившего собаку на улице, привязанной около магазина “Kaiser`s“. Однако на заднем плане этой работы мы видим очертания памятников и дворцов какой-то азиатской страны. На первый взгляд они являются декоративным элементом картинки и участвуют в организации пространства. И да, и нет, скажет внимательный, тонко чувствующий зритель. Владимир сообщает пространству глубину, и оно, это пространство, сразу вступает в поединок с надписью: «Не бросайте меня даже ради поездки в Таиланд!» Таким образом, он связывает воедино изображение и текст в единую печальную композицию.

Пройдем дальше, уважаемые друзья. Как вам такой вариант? Учтите, художник ни в коем случае не хотел прослыть оригиналом. Новый хозяин слегка наклонился к собаке, орошающей кустики около тирхайма. На лице его улыбка. Именно эта естественность поведения обоих, подсмотренная Владимиром на протяжении всей его жизни, придает картине на вывеске натуральную эффектность. При чем такими простыми средствами художник выгодно подчеркнул благородство хозяина, взявшего из тирхайма эту собаку.

– И, наконец, у Владимира есть отдельные любопытные сатирические зарисовки, лучшей из которых является, на мой взгляд, вот эта. Обратите внимание на надменное выражение морды белоснежной королевской пуделихи Джулии и аналогичное выражение лица её хозяйки Элеоноры. Немыслимый вырез на зимней одежде пуделихи наводит на мысль о вульгарности хозяйки, которая на фоне породистой собаки с её непропорциональной и короткой фигурой выглядит поистине карикатурной. Перейдем к следующим заказам от кошачьих праксисов и ветеринарных лечебниц. Слово Владимиру.

– С заказами от кошачьих праксисов и лечебниц дела обстоят несколько сложнее. Поначалу у меня на вывесках рисунки получались плоскостные. Композиции были построены на сочетании всех оттенков белого, черного и рыжего. Кошки, как вы понимаете, более тонкая материя. От Виктории услышал впервые, что Мишель Монтень писал, что «когда я играю со своей кошкой, кто знает, не забавляется ли скорее она со мной, не же ли я ею». Центральное место вот в этой и многих других работах с кошками занимает неизменно моя любимая кошка Мотя сочного рыжего цвета. Сыгравшая, можно сказать, роковую роль в моей жизни. Но не по её вине. Из-за Моти я расстался со своей подругой, на которой, честно скажу, подумывал впоследствии жениться. Но случилось так, что эти две женщины, да, да, именно женщины, я не оговорился, не смогли меня мирно поделить. И все из-за несчастного случая с кошкой Мотей, после которого она осталась одноухой. И сколько я не убеждал свою подругу Дарью быть благороднее относительно пострадавшей невинно кошки, ничего не вышло. Подруга бросила меня, да еще на прощанье сказала, что двух уродов ей не вынести. После этого трагического события Мотя стала занимать центральное место в моей жизни и творчестве. Хотя раньше у меня были планы насчет Дарьи – создать своего рода жанровый сюжет.

– Дарья, в стиле Рубенса (это из-за её габаритов) стоит перед открытым окном передом к нам и протягивает руки к несчастной одноухой кошке за окном. Мотив – показать единство жизни людей и животных и обстоятельств их жизней. Но впоследствии я легко обошелся и без фигуры моей бывшей подруги. Кошка Мотя сидит на окне в профиль и с нетерпением кого-то ждет. Поза её реалистична и романтична. Во-первых, я не выставил напоказ Мотин недостаток – отсутствие правого уха, Во-вторых, передал её тонкую красоту. За окном движутся люди, но с первого взгляда понятно, какой персонаж на картине главный, а какие – второстепенные. Несмотря на то, что вроде бы выбран неудачный ракурс, кошка изображена в профиль, она с первого взгляда подчиняет себе, как это могут сделать только кошки и женщины, причем не прикладывая к этому почти никаких усилий.

А теперь слово Виктории.

– В этой картинке, на мой взгляд, удивительно удачно найдено пластическое решение главной героини, если можно так сказать. Силуэт рыжей кошки с белыми лапками участвует в создании рисунка монохромного фона наряду с частью разноцветных зданий и зелеными деревьями вокруг них за окном.

В заключение Виктория попросила всех гостей высказать свое мнение по поводу работ Владимира.

– Пусть наши взгляды на творчество Владимира не во всем сходятся, но в процессе общения друг с другом проблемы с бездомными животными будут решены кардинально. Побольше рекламы для сбора средств для животных. А теперь высказывания гостей!

– Людям надо дать новое воспитание, тогда не надо будет приютов для несчастных зверей, а соответственно завлекающих вывесок.

– Пока еще рано говорить о новом воспитании, жестокость людей возрастает с понижением их уровня жизни. А о работах Владимира скажу: на мой взгляд, это прекрасные наблюдения жизни, а не рецепт как воспитывать людей.

– Конечно, каждый смотрит с нуля. Никаких наставлений, совершенно с вами согласен, не надо.

– А вам, уважаемый Владимир, не показалось, что ваш пес на вывеске излишне амбициозен. Ведь даже не породистый, а туда же. Лезет с вашей подачи в главные герои.

– Уважаемая дама, это тоже часть искусства Владимира, пес, как и его хозяин не указывают никому как жить. Они никого не хотят исправить. А пес великолепен. И еще. Надо обладать простотой и наивностью ребенка, чтобы рисовать вот так, без штампов и затасканных приемов.

– Хочу возразить вам. Я психотерапевт по профессии. Понятно, что без любви к животным не осилить этой профессии. Так вот. Во всем должен быть смысл. Я стал искать себя, но ничего не нашел. Где и как произойдет после этой презентации чудо преображения. Куда нам всем идти? Вокруг нас трагедия, на дворе кризис, а вы рисуете все в таких мажорных тонах. Да еще этот пес навеял черт знает что.

А теперь слово Виктории.

– Владимир решил сделать нам всем сюр-приз. Он привел своего пса Рихарда, который все это время томился в коридоре, ожидая своего выхода.

– Спой брат Рихард, давай не подведи, – попросил он своего любимца. Включил магнитофон с мелодией Вагнера. В ответ Рихард потянулся, зевнул от волнения и сел, задумчиво уставившись карими глазами вдаль, словно раздумывая, имеет ли смысл осчастливливать присутствующих своим пением. Выслушав от Володи повторную просьбу, он откинул голову назад и, широко раскрыв пасть, завыл с такой энергией и страстью, что ему позавидовал бы баритон из миланской Ла Скала. Через несколько минут он замер, подошел к Владимиру и посмотрел на него большими карими глазами. Мы со Светланой подошли к ним. Пес повернулся ко мне, с минуту разглядывал пытливыми глазами, а потом ткнул в мои протянутые ладони своей коричневой мордой, ласково лизнул и завилял хвостом.

– Вы молодцы оба, ты и твой хозяин. Все замечательно. Спасибо Володя. До встречи.

Глава 3

Люк

– Несколько лет назад мой младший сын Петя купил в деревне под Москвой участок земли, построил небольшой дом и переехал туда с женой и детьми. Оберегая свое душевное равновесие, обзавелся двумя собаками. Сначала Тосей, небольшой собачкой породы джек-рассел, избавившей в короткий срок дом и участок от нашествия мышей. А немного погодя, после просмотра трогательного фильма о верном японском псе Хатико породы акито-ину, купил щенка этой же породы. Назвали его Самураем. Ему отводилась роль сторожа.

Довольно скоро сын столкнулся с первым серьезным затруднением. Когда Самурай подрос, выяснилось, что он питает стойкую ненависть к котам, которые время от времени забредали на участок. На первый взгляд, Самурай был добродушный и неповоротливый пес. Поэтому с трудом верилось, что при желании он мог проявлять необыкновенное проворство. Обнаружив на своей территории кота, пес немедленно преображался. В боевом азарте хватал несчастного и при случае мог лишить его жизни.

Петя обнаружил неизвестного кота рано утром, сидящим на нижней ветке яблони.

– Незваный гость выглядел весьма импозантно, – описывал мне сын встречу с котом. Светло-серого цвета с довольно крупной головой и небольшими ушками. Мордочка будто покрыта маской из черного бархата, через прорези которой на меня жестко уставились глаза цвета крыжовника. Крупные лапы, нервно-напряженные свидетельствовали о его мстительном характере. Этот котяра, очевидно, заскочил к нам на участок, спасаясь от схватки с соперником. К счастью ему удалось каким-то чудом избежать зубов Самурая.

– В общем, выбора у кота не было, и он позволил мне снять его с дерева и отнести в дом.

Тося при виде кота страшно разволновалась и принялась громко и возбужденно лаять на него. Не успел гость опомниться, как наша «добрая» собачка подскочила к нему и цапнула его за ухо. Это было уже слишком. Кот мгновенно сел на задние лапы и отвесил ей правой передней лапой такую внушительную оплеуху, что Тося с визгом убежала в угол кухни. После долгих дебатов все же решили оставить кота у себя и назвать его Люком. Сразу возник вопрос, где?

– Естественно, что Тося, безраздельно царствующая и в доме и на участке, считает все это своей личной территорией, – озвучил я свою мысль.

– А Самурай совершенно точно не будет любезным и обходительным хозяином, поэтому Люк может жить только в доме на кухне вместе с Тосей – сказала мне моя жена.

– И что же дальше? – спросила я сына.

– Люк очень быстро нашел общий язык с Тосей. Через неделю он ел из Тосиной миски, причем первым, потом незаметно пробрался к ней в корзину вздремнуть, да так там и закрепился. Тося прореагировала на все действия Люка с величественным благородством породистой собаки – она позволила ему многое. Видимо, в первую встречу она дала понять ему, что это её территория и она здесь главная.

Со временем всем членам нашей дружной семьи стало казаться, что Люк отлично прижился в доме, привык к комфорту и качественной еде. Однако впоследствии выяснилось, что все не совсем так.

– Несколько раз кот предпринимал отчаянные попытки сбежать. Происходило это в основном ночью. Первый раз, удирая от Самурая, он успел заскочить обратно в дом буквально в последний момент. Кто из нашей семьи неплотно прикрыл двери, так и не выяснилось. Люк, по-видимому, так и не уразумел, что пришел конец предыдущему этапу его жизни – столь увлекательным ночным странствиям. В свою очередь, я ошибочно посчитал, что точно знаю, в чем действительно нуждается Люк и с чем он, возможно, когда-нибудь сможет примириться. А кот, вероятнее всего, считал замечательную и просторную кухню в нашем доме отвратительным замкнутым пространством, где он был лишен всего того, что наполняло прежде его кошачью жизнь смыслом.

– Характер Люка портился все больше и больше. Со временем просто поиграть с ним стало делом весьма рискованным. Каким бы вялым или сонным кот ни казался, в один момент он преображался, настигал свою жертву, кусал и царапал. Моя жена едва терпела его выходки. Просила отдать его кому-нибудь.

– Последние два случая оказались для Люка роковыми. В этот воскресный день мы ожидали родителей жены к обеду. Когда после прогулки все вошли в столовую, перед нами предстал Люк, сидящий посередине накрытого к обеду стола. Глядя на нас полными презрения глазами, он держал в зубах здоровенную окровавленную мышь. Этот поступок вызвал крайнее возмущение у моей жены – идеальной хозяйки и чистюли. С плохо скрываемым отвращением она тщательно вымыла и продезинфицировала все, после чего поставила мне условие: как можно раньше найти коту нового хозяина.

– Я просто за себя не ручаюсь, еще одна такая выходка может сотворить из меня убийцу.

Мне пришлось с ней согласиться. Правда, моя фраза о том, что немного котов, наделено таким сильным и самобытным характером как наш Люк, вызвала у жены еще большее возмущение.

Второй эпизод из жизни Люка отнюдь не выявил его лучшие черты, а мою жену сделал намного более чувствительной к подвигам Люка. Все произошло после отъезда гостей по случаю моего дня рождения. Перед тем, как отправиться спать, я пошел на кухню посмотреть по телевизору последние новости. На своем месте в корзине спала Тося. Люка нигде не было видно. Я стал звать его, прошел дальше и тут увидел, что обе двери из прихожей и входная дверь приоткрыты. Все стало ясно. Совершая ночной обход своей территории, Люк с радостью убедился, что через обе неприступные твердыни есть проход. Ночь, естественно, показалась коту самым удачным временем для побега. Я взял фонарик и стал обходить участок.

– Первым делом запер вольер Самурая. Потом увидел Люка. Он сидел в беседке на столе и что-то задумчиво жевал. Увидев меня, зашипел и быстро спрыгнул вниз. Дал понять, что не очень рад встрече. Еще раз оглядел меня и понял по моему внешнему виду и жестам, что одобрения своих ночных увеселений он не получит. Оглядевшись вокруг, выскочил из беседки и стремглав помчался по участку. Внезапно хлынул дождь. Скользя и спотыкаясь в своих домашних тапках, я мысленно проклинал свою мягкотелость. Зачем нам был нужен этот злосчастный Люк?

Безжалостно обошелся с цветами, старательно и заботливо выращенными моей женой. Но все худшее, как оказалось впоследствии, было еще впереди. Я почти настиг этого негодяя, как он вдруг круто развернулся и прыгнул почти прямо на меня. От неожиданности я уронил фонарик, и он погас. Кот резвой трусцой скрылся в ночи.

– Люк, Люк, Люк, – взывал я на бегу. Иди сюда, хороший котик. Такой хороший, дальше некуда. Не успел я высказать все, что наболело у меня за это время, как раздался звон стекла – я врезался в только что отремонтированную теплицу. На секунду остановился перевести дух. Прислушался. Через некоторое время услышал сигналы, которые подавал Люк в виде приглушенного злобного мяуканья. По этим сигналам я определил, что курс, который он теперь избрал, не сулит мне ничего хорошего. Впереди был вольер Самурая, и Люк бежал прямо на него.

– Самурай начнет оглушительно лаять и всех перебудит. С удвоенной энергией я бросился в погоню. У самых ворот услышал упреждающий вой и, не раздумывая ни секунды, бросился на Люка, накрыв его своей курткой. Я был весь в грязи и так зол, что вцепился в задние лапы кота с такой силой, что он взвыл. И сколько он ни шипел, ни завывал, ни царапал меня передними лапами, выражая свое крайнее негодование, я держал его мертвой хваткой в течение всего времени, пока мы шли домой. Грязный, исцарапанный, в ссадинах от стекла я, наконец, ввалился в дом. Наскоро вымыл обессилевшего Люка и запер его в кухне. Стоя под душем, думал, что худшее ждет меня завтра – надо будет как-то объяснить жене ночной разбой.

– Утром жена, выслушав меня, сухо подвела итоги – надо отремонтировать по-новой теплицу, привести в порядок бордюры с цветами. И за все это, как ни странно, надо будет платить. И в заключение, подвела последний итог моим ночным подвигам.

– Сам виноват, зачем ты оставил у нас этого мерзкого кота. Думаю, в прошлой жизни он был самый настоящий уголовник. Через неделю чтобы я его больше у нас не видела.

Я согласился. Но желающих взять Люка к себе не находилось. В течение последующих двух недель я предлагал Люка всем своим знакомым. Показывал по скайпу моим родителям. И тут произошло чудо-кот очень понравился приятелю моей мамы, добрейшему Манфреду, художнику по профессии. Он был восхищен необычным окрасом кота и, недолго думая, попросил меня привезти Люка к нему на постоянное место жительства в Берлин. После долгих проволочек со всеми необходимыми справками о здоровье кота, мы с Люком прибыли на место. Мама пришла в ужас от этой затеи. Попыталась объяснить Манфреду, что у кота отвратительный характер и в доказательство своей правоты перечислила все его проделки.

– Он совершенно дикий. Петина жена рассказала мне об этом Люке все. В общем, я поняла, что смысл его жизни заключается в обдумывании и осуществлении всевозможных пакостей.

– Каких пакостей, например? – спросил Манфред.

– Из последних, например, кот принес на обеденный стол огромную окровавленную мышь.

– У меня нет мышей, не забывай, что моя мастерская на восьмом этаже.

– Из-за него произошло столпотворение на участке у Пети. Потом расскажу поподробней. Петя до сих пор не может прийти в себя. И не только Петя. Но все было напрасно.

– Наталия, успокойся, я все уже решил. Из твоих рассказов о предыдущей жизни Люка у Пети я понял одно – опасности для общества он не представляет, а его эксцентричное поведение свидетельствует о том, что он намного превосходит по интеллекту своих ленивых персидских собратьев.

Люк прожил у Манфреда в Берлине довольно долго, потом художник женился на швейцарке и переехал в Швейцарию. От мамы я узнавал последние новости про Люка. Выяснилось в частности, что ему чрезвычайно нравится ездить в автомобиле, но самое любимое развлечение – кататься на яхте.

Глава 4

Поцелуй

– Он позвонил мне за неделю до встречи. Сказал, что с женой приедет из Санкт-Петербурга в Берлин и надо организовать две экскурсии: по Берлину и в Потсдам, в Сан-Суси и Цецилиенхоф, и что зовут его Юрий.

Первый день – обзорная экскурсия по Берлину. Все прошло без потрясений. Несколько раз они прерывали мой рассказ вопросами, из которых я быстро сделала вывод для себя: будь проще, рассказывай более доступные вещи. Большей частью про те, которые интересуют таких туристов: где расположен бункер Гитлера, высота телебашни, крутится ли она и если да, то с какой именно скоростью и т.д.

Большие влажные глаза Юрия смотрели на меня с пристальным вниманием. Его жена Валентина слушала с несколько рассеянным интересом, с каким обычно наблюдают за происходящими на улице событиями случайные прохожие. Однако, перед выходом из машины для фотографирования, она стряхивала с себя летаргический сон, колыхнув для верности пышными формами, втиснутыми в обтягивающие брюки и тесную курточку на молнии.

– Все от «Версачей», – успела она шепнуть мне на ходу.

– На воздухе её миловидное личико с ямочками на щеках загорелось нежным румянцем. Несколько минут они выбирали место, затем Валентина вручала Юрию фотокамеру последней модели, очевидно очень дорогую, с множеством ненужных, на мой взгляд, непрофессионалу элементов. Встав на облюбованное место, она начинала смотреть с застывшей улыбкой в объектив так сосредоточенно, что невольно вспоминалась байка из детства о птичке, которая обязательно вылетит из объектива. То, что Юрию явно недоставало опыта в обращении с новомодной техникой, было очень заметно. Лицо его начинало страдальчески съеживаться вокруг зажмуренного глаза. Вдобавок, он никак не мог решить, в каком положении фотоаппарата сделать снимок – в вертикальном или в горизонтальном? Когда же наступала его очередь фотографироваться, он вытягивался во весь рост, улыбался и замирал. А у меня разом возникало удивительное впечатление от широкой улыбки Юрия: она полностью заслоняла его лицо.

На следующий день в Потсдаме я первым делом огласила план всей экскурсии.

– Может, вы хотите внести в этот мой план какие-то свои коррективы? – спросила я. – Но мне думается, что за 4,5 – 5 часов мы успеем посмотреть все, что я наметила.

– То самое, что нам нужно, – подбодрил меня Юрий.

Экскурсия во дворце Сан-Суси проходила на немецком языке, но моим туристам были предложены трубки с магнитофонами на русском. Я украдкой наблюдала за ними: Юрий держался мужественно, а Валентина под напором специальных терминов скучнела прямо на глазах. Поспешно выйдя из дворца по окончании экскурсии, она жалобно произнесла:

– Честное слово, я еле выдержала, причем, и половины не поняла из того, о чем говорили в трубке. Этот перевод на русский непонятно для кого делан. Зачем все в таких сложных выражениях?! Немцы-то, поди, русский как следует еще не изучили! Во дворцы остальные внутрь не пойдем. Так смотреть будем, снаружи. Я согласилась – турист всегда прав.

– И вообще, Эльвирка говорила нам про какое-то кафе в Потсдаме. Вроде как там пьют самый лучший горячий шоколад в Европе. Ну, может про Европу эту и приврала, а вот в Германии, может, и правда. Еще правильно сказала, что на дворец этот Сан-Суси и смотреть не на что!

– Вообще-то, дворцово-парковый комплекс Сан-Суси посещают в год около двух миллионов, – сообщила я своим незадачливым туристам на всякий случай.

– Ну да, у этих туристов за все заранее уплачено, вот они и делают вид, что им здесь каждый горшок фарфоровый нравится. Ну а мы петербургские, нам ни к чему вид делать. У нас, все говорят, похлеще во дворцах вещи выставлены. В общем, не знаю, как я все остальные дворцы здесь вынесу! Так что давайте в кафе это шоколадное поедем.

Очевидно, на моем лице отразилось нечто такое, что Юрий внезапно резко изменил голос. Я не сразу смогла разобрать его речь, напоминающую грозный рык бывалого вояки, для которого все стоящие перед ним просто напросто глухие.

– Ты вот эти замашки, Валька, брось! Не к лицу тебе. Смешно слушать глупость твою непроходимую. Сто раз говорил тебе – дисциплина должна быть во всем. И в экскурсиях тоже. Хорошо, посетим здесь еще один объект и поедем в кафе это.

Кафе, где подавали горячий шоколад, располагалось в центре Потсдама, недалеко от Бранденбургских ворот. Стилизованное под французское, небольшое и уютное. Вожделенный горячий шоколад, по моим наблюдениям, не произвел особого впечатления на моих «бывалых» туристов. Но держались они достойно. Валентина хвалила все подряд, особенно занавески на окнах и вазочки на столах. Юрий молчал. Несколько порций горячительных крепких коктейлей постепенно сделали свое дело – мои туристы повеселели, решили поделиться со мной своими проблемами.

– Вам этого не понять. Обидное такое, хлопотное дело. Все время будь начеку. Как, бывало, в армии.

– Не вздумай рассказывать о своем бизнесе, – предостерегала его Валентина. – А то опять на моего Генку будешь все валить, дураком его выставлять.

– А почему бы и нет? – разозлился Юрий. Расскажу только одну историю из Генкиных дел, связанных с моим бизнесом. Пусть Наталья послушает. Валентинин брат, Генка, художником в их семье стал. Без работы вечно сидел и до перестройки. А уже в перестройку отговорка у него появилась, что сейчас на таких как он, спрос упал. Да его и не было отродясь, спроса этого. Потому что нормальные, красивые картины, что спросом пользуются у нормальных людей, рисовать он не хотел. Видение у него, видите ли, такое особенное было. Да не вИдение, Валька, а именно видЕние.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.