В оформлении обложки использованы изображения с сайта https://pixabay.com/ по лицензии CC0.

Первый раз я увидел Сакрадова двадцать лет назад. Он, разумеется, этого не помнил, да и не мудрено: я тогда был пятиклассником. Мы с друзьями ходили в школьную секцию по кэндо, где наряжались в кожаные доспехи и дубасили соперников деревянными мечами. Сакрадов появился на одной тренировке, провел спарринг с нашим тренером и ушел. Не знаю, что он хотел этим показать.

Затем было Вторжение, секция распалась – впрочем, в те времена распадались государства, не то, что секции. Наша географичка была в полной прострации – не успела объявить нам о возникновении новой республики Северная Африка, как та вошла в состав Ближневосточного Султаната. Политическая карта мира устаревала на стадии верстки в издательстве.

Потом появились веганцы, отбили натиск захватчиков и закрыли большинство порталов. С легкой руки журналистов наших общих спасителей стали называть ангелами – они и впрямь чем-то напоминали иллюстрации из священных писаний, ну а место, откуда прибыли изгнанные захватчики, соответственно, прозвали «адом», хотя последние на демонов не смахивали. Скорее походили на больших насекомых. Конечно, по внутреннему строению они с насекомыми имели столько же общего, сколько и мы, но ярлыки, как известно, наклеиваются на внешнюю сторону, а не на внутреннюю. И остаются там надолго.

В общем, во второй раз я увидел Сакрадова вместе со всеми, по ящику. Он входил в состав первой команды, отправлявшейся в ад. Это было семнадцать лет назад. С той поры много чего произошло, но одно можно сказать совершенно определённо: внешне он ни капли не изменился. Видимо, есть такая порода людей, которых не берёт время, и в сорок восемь лет они выглядят более молодыми и полными сил, чем двадцатилетние юноши. И панацея тут совершенно ни при чем.

Вот и сейчас он приближался легкой походкой, приличествующей скорее активному бизнесмену, чем ветерану исследовательских отрядов.

– Егор Шелестов? – уточнил он, подойдя к моему столику.

– Он самый, – ответил я.

– Александр Сакрадов, – представился он, хотя в этом не было нужды. Страна знала своих героев.

– Присаживайтесь, – пригласил я. – Чай, кофе? Бифштекс?

– Нет, спасибо, – помахал он головой. – У меня мало времени.

– Тогда лучше начнем, – я рассматривал его внешность, пытаясь составить собственное впечатление о характере. Взгляд твердый, глаза не отводит, прическа аккуратная, одет в черный спортивный костюм. Шеф говорил, что он привык идти прямо к цели, никуда не сворачивая и не считаясь с потерями. Я пока вижу только хорошую наблюдательность – он узнал меня сразу, как подошел к летнему кафе, хотя, по общему мнению, я на свою фотографию в досье походил мало.

– Итак, вы хотите присоединиться к отряду, – сцепил пальцы Сакрадов. – Не возражаете, если я задам вам несколько вопросов?

– Конечно.

– Вы ознакомлены с условиями будущей работы?

– Ну, я ездил на экскурсию в ад, если вы об этом. И, разумеется, читал все доступные материалы по этой теме.

– Кем вы работали до сегодняшнего дня?

– Геологом-разведчиком, – назовем это так. – Исследования в поясе астероидов.

– Имеете ли опыт обращения с оружием?

– Да. Служил в морском десанте, – врать так врать. Шеф прикроет.

– Вы знаете, что работа связана с риском для жизни? Должен вам честно сказать, что недавно произошел несчастный случай, в результате которого погибло трое наших коллег, и один был тяжело ранен.

– Я в курсе. Это меня не пугает.

– Вот как? – Сакрадов скептически поднял бровь. – Это плохо. Человек, которого не пугает смерть, может подвергнуть ненужному риску себя и своих сослуживцев.

– Я не лихач или экстремал, если вы это имеете ввиду.

– Я ознакомлен с вашим досье. Там написано, что вы – командный игрок, душой болеющий за общее дело. Осталось выяснить, так ли это. Вместе с остальными кандидатами вы пройдете подготовку в базовом лагере возле портала. По окончании будет принято решение о зачислении вас в отряд. Вот адрес и пропуск, – протянул он пластиковую карточку. – Выезд послезавтра, в семь утра. С собой иметь два комплекта сменного белья, можете взять личные вещи, только так, чтобы всё поместилось в одну сумку.

– Понял.

– До свиданья, – поднялся он из-за столика. Наверное, сбегал от поклонниц – две девчушки за соседним столом перешептывались, поглядывая на него и толкая друг друга локтями в бок.

Что ж, лагерь так лагерь. Надеюсь, отдохну там – последняя командировка была довольно утомительной.

На сборочный пункт я явился точно в срок. Таких, как я набралось шестнадцать человек, все уже стояли у выхода с сумками в руках. Учитывая, что вакантных мест всего четыре, получался конкурс примерно… ну да, четыре человека на место. Я думал, что сопровождать нас будет Сакрадов, но это оказалась сотрудница пресслужбы компании «Панацея» – довольно милая девушка, к тому же общительная, щебетала всю дорогу, рассказывая нам о базе: какой там замечательный климат, как здорово купаться в море ночью и какую пользу мы будем приносить человечеству в перерывах на работу – если нас примут, конечно. В Крыму я раньше был, так что слушал вполуха.

База представляла собой небольшой городок, расположенный на берегу Черного моря, в трёх километрах от портала. Большей частью это были жилые дома и лаборатории – основное население составляли ученые и их семьи. Там же находилась фабрика по производству панацеи – хотя слово «фабрика», пожалуй, слишком громко звучит для пары маленьких домиков, по сути – тех же лабораторий, где получали драгоценные граммы лекарственного продукта №1. Тренировочный лагерь располагался на окраине городка, на стыке моря и скал.

Прилетели мы к обеду. Вертолет сел прямо на крышу гостиницы, высадил нас и тут же поднялся в воздух с грузом образцов для одного из московских НИИ. Мы бросили вещи в номерах и вышли во двор, где нас уже ждал Сакрадов. Вместо приветствия он протянул руку в направлении лучащегося под солнцем моря и сказал:

– В трёх километрах от берега находится буй. Вы должны доплыть до него и обратно. Приплывший последним выбывает.

Черт, хоть бы с дороги дал передохнуть. Ладно, я всё равно хотел искупаться. Мы ломанулись к пляжу, на ходу сбрасывая рубашки и платья. Да, в числе кандидатов были и женщины.

Вода была тёплой и полной медуз. Пожалуй, вечером стоит повторить заплыв, только не в такой спешке. Одна из наших дам сразу отстала, так что все стало ясно уже на первом километре. Она даже не доплыла до буя. Остальные справились. К тому времени, как мы вернулись, она ушла в свой номер. По крайней мере, ей не пришлось разбирать вещи.

– До вечера отдыхайте, – кивнул нам Сакрадов, когда мы вылезали на берег. Не то, чтобы мы доплыли одновременно, но держались кучкой – в самом деле, куда торопиться, если всё уже известно. На обратном пути в гостиницу я познакомился с Олегом – молодым парнем из Санкт-Петербурга, профессиональным дайвером. Впрочем, на обеде мы заново все перезнакомились. Девушек в нашей компании осталось четверо, выбывшую уже увезли попутным рейсом: вертолеты взлетали и садились чуть ли не каждый час. Я предвкушал ночь, полную гула винтов, но, как оказалось, по ночам тут никто не летает.

Вечером нас собрали в гостиной. Девушка из пресслужбы – её, кстати, звали Оксана – предложила нам посмотреть фильм, посвященный истории появления порталов и создания исследовательских отрядов, но поскольку все хорошо учились в школе, то я позволил себе встречное предложение: мы сами рассказываем ей, что знаем, а потом идем купаться. Олег меня поддержал, остальные не возражали.

– Двадцать лет назад появились порталы, и оттуда полезла всякая дрянь, – начал я. – Вела она себя агрессивно, нападала на честных граждан, ничем не мотивируя своё поведение. Поэтому честные граждане стали нападать на дрянь в ответ, предварительно известив оную о своих намерениях. Что никак не отразилось на её поведении. Ибо дрянь была неразумна.

– Неразумна, но живуча, – вставил Олег.

– Точно. Оказалось, что граждане имеют дело с животными, обладающими сложным инстинктом поведения.

– Это доказано не окончательно, – возразил Павел.

У него, конечно, была теория разумности насекомых. Спорить я не хотел, поэтому продолжил:

– В любом случае, контакта установить не удалось. За исключением, конечно, огнестрельного. Дрянь стали жечь напалмом.

– Но всю не сожгли, – поднял палец Олег.

– Да, сожгли отнюдь не всю. Дрянь в радиусе полутора километров от порталов отказывалась гореть. А сами порталы не хотели взрываться и исчезать. И сотни миллионов долларов в виде тактических ядерных зарядов бесполезно усеяли местность вокруг переходов в иные миры. До сих пор сердце кровью обливается, как вспомню.

– А тем временем количество порталов возрастало, – напомнил Олег. – И зоны бездействия оружия увеличивались.

– В самом деле. В этих зонах бездействовало не только оружие. Не работала и техника, исключая совсем уж примитивные механизмы вроде мясорубки или отечественных автомобилей. Назревал мировой кризис.

– Только назревал? – улыбнулась Оксана.

А улыбка у неё ничего, красивая.

– Ну, он назревал-назревал и назрел. А потом разразился. В виде отсутствия в магазинах продуктов, света и тепла в домах и ещё чего-то… а, смены политических режимов и краха мировой экономики. Кажется, низы уже не хотели или что-то в этом роде.

– Наши войска терпели поражение на всех фронтах, – жизнерадостно сообщил Олег. – Пока не появились ангелы.

– Да, пока семнадцать лет назад не прилетели веганцы, мы не могли эффективно сражаться с дрянью на её территории. К тому времени ученые разобрались, почему наше оружие и техника не действует…

– Из-за того, что пространство так называемого «ада» обладает другим набором физических констант, немного отличным от нашего, – влез Павел. – Это влияет на процессы протекания электричества, период полураспада радиоактивных элементов, химические свойства – словом, на все четыре основных вида взаимодействия: сильные, слабые, электромагнитные и гравитационные. Именно поэтому ядерные заряды не взрывались, и теперь мы понимаем, что оно было к лучшему.

– Что не помогло создать оружие – не хватало знаний.

– Не было теории взаимодействия двух различных пространств и точных данных о константах иного мира, – похоже, Павел был физиком. Или химиком, надо перечитать его досье.

– Но такая теория была у веганцев, – продолжил я. – И ещё куча полезных знаний. Они помогли разработать оружие и закрыли порталы.

– Но не все, верно? – подбодрила меня Оксана. – Несколько порталов мы попросили оставить. А всё потому, что… ну? – словно учительница начальных классов спрашивает прошлый урок.

– Гражданам было по кайфу разносить башки ползущим из них тварям, – решил сострить Олег.

– Это была только одна часть граждан, – уточнил я. – Другая иногда тратила свободный вечер на изучение поверженных тварей и случайно обнаружила, что в одной из них содержится вещество, способное излечить человечество от всех болезней, кроме простуды, и, кроме того, продлить его бренное существование на неопределённый срок. Поэтому жадные дяди с большими кошельками вложили средства в создание международной корпорации «Панацея», чтобы законным образом наживаться на бедах и несчастьях своих ближних. Впрочем, они не придумали ничего нового.

– Что ж, всё верно, – согласилась Оксана. – За исключением сарказма по поводу учредителей нашей компании. Эти люди достойны уважения. Вы знаете, сколько благотворительных проектов поддерживает «Панацея»? Сколько научных проектов было создано, сколько открытий совершено…

– Я уважаю основателей корпорации, – поднял я ладони. Надо съезжать с этой темы, похоже, она всерьёз восприняла мою иронию. – Так что насчет купания? Вы обещали.

– Что ж, историю вы в общих чертах знаете, – принужденно кивнула Оксана. – Наверное, можно и искупаться.

На выходе мы наткнулись на Сакрадова. Я не удивился, ведь он сказал в обед «до вечера».

– Куда плыть на этот раз? – поинтересовался я.

– Никуда. Посмотрим, как вы работаете в команде. Там, – указал он рукой в сторону скал, – есть лесок. Мы выпустили в нем прогуляться трёх поросят. Ваша задача найти их и…

– Съесть? – предположил я.

– И принести сюда. Живыми и невредимыми.

– Что-то не вижу я никакого леса, – заметила Лариса, вглядываясь в сумерки.

– Он за скалами, – пояснил Сакрадов.

– А альпинистское снаряжение нам дадут? – спросил Олег.

– Там можно подняться и без него.

– А спускаться как? Да ещё со свиньями?

– С поросятами. Придумаете что-нибудь, – Сакрадов, кажется, был собой очень доволен.

– А они не разбегутся, пока мы будем подниматься? – обеспокоено спросила Лариса.

– Кто их знает, – пожал плечами исследователь. – Но я бы на вашем месте поторопился.

Мы переглянулись. Да, Сакрадов умел озадачить. Делать нечего, отправились к скалам.

– Я проходил горную подготовку, – сказал Игорь, когда мы поднимались по крутой тропинке к отвесному участку. – На Кавказе. Скалы тут легкие, но лучше бы восходить днем.

– У меня есть фонарик, – нащупал я ручку в нагрудном кармане. – Правда, не сильный.

– Скоро совсем стемнеет, – посмотрел на небо Игорь. – Будем светить телефонами.

Телефоны были у всех. Анюта по своему болтала без перерыва, с того момента, как я её увидел на пункте сбора, даже когда плавали – благо, наушник позволял общаться в радиусе до пяти километров от самой трубы.

– Я сейчас полезу наверх, – напугал нас Игорь, – а вы мне светите.

– Неужели нельзя было выдать нам хотя бы веревку? – возмущалась Лариса, пока мы наблюдали филейную часть Игоря, удаляющуюся от нас в свете встроенных в телефоны фонарей. – По-моему, это слишком опасно. Можно подумать, в аду мы будем без снаряжения. Они же должны обеспечивать безопасность тренировки? Нас, между прочим, никто даже не проинструктировал по требованиям безопасности. Я нигде не расписывалась.

– Ты расписывалась в контракте на пункте сбора, – напомнил ей Олег. – Там оговорен риск получения травмы и отказ от претензий к администрации лагеря.

– Я не помню такого пункта!

– Мелкие буквы в самом конце, – подтвердил я.

Через полчаса вышла луна, и стало немного легче. Игорь сверху инструктировал нас, когда мы по очереди карабкались по скалам. Анюту и Ларису мы оставили внизу с комсомольским поручением: сходить в городок и раздобыть веревку и мешок. Надеюсь, Сакрадов не будет чинить им препятствия, если вдруг узнает. Я подозревал, что за всеми нашими мытарствами внимательно наблюдают. Если бы я оценивал кандидатов, то установил бы постоянное наблюдение.

Взобравшись наверх, мы огляделись. Невдалеке и впрямь темнела рощица. Луна поднялась выше, осветив наш короткий путь к деревьям.

– Предлагаю растянуться цепью, – сказал я. – Будем идти в пяти шагах друг от друга.

– Нам главное – их обнаружить, – заметил Игорь. – Поймать поросенка – дело техники.

Мы разошлись вдоль границы рощи и вступили под деревья. Цикады приветствовали нас дружным звоном. Все светили себе под ноги, но всё равно постоянно спотыкались – папоротник был довольно густым.

– Цыпа-цыпа-цыпа, – позвала Настя. Она шла справа.

– Попробуй лучше «гули-гули», – отозвался Олег.

– Я где-то слышал, – заявил Илья, – что для того, чтобы поймать оленя, охотник должен мыслить как олень. Фактически, стать оленем.

Света, которая шла рядом с ним, захихикала.

– А у Оксаны фигура – ничего, – поделился наблюдением Олег.

– Боже, умоляю, не так громко, – устало попросила Настя. – Я пытаюсь что-нибудь услышать.

– Сосредоточься на поросенке, – посоветовал я Олегу.

– Хр-хр.

– Вот-вот.

Пять минут прошли в попытке пересечь овраг. На дне тек ручей. Игорь предположил, что поросята могут быть где-то здесь, и мы на перебой начали хрюкать. Звать сородичей, так сказать.

– Тихо, тихо! – шикнула Настя. – Кажется, я что-то слышу.

– Хр, – сказали слева.

– Олег, прекрати, – Настя начала терять терпение.

– Это не я…

– Вон он!

– Держи!

– Хватай за ногу!

– По траектории забегайте! – это Павел выдал. Какая там траектория – поросенок метался как угорелый, шарахаясь от каждого куста, не то что от доблестных исследователей. Но, разумеется, пал в неравной схватке. А точнее, под весом навалившегося на него Ильи.

– Илюха, ты остаешься на охране, – сказал я, когда все более-менее отдышались.

– Можешь даже отнести его к обрыву, – предложил Игорь. – Только без нас не спускай.

– Ладно, – Илья, похоже, боялся пошевелиться.

Мы потрепали его по плечу и двинулись дальше. Оставшиеся поросята нашлись в том же овраге, метрах в ста от первого. Проявив чудеса ловкости и коварства, мы захватили их в плен и под оглушительные визги отправились в обратный путь.

У обрыва сидел Илья и грустно смотрел вниз.

– Только не говори, что ты учил поросенка летать, – предупредил его Игорь. – Другого будешь доставать где хочешь.

– Мой Пафнутий здесь, – обиделся Илья. – Спит, – показал он пятачок, торчащий из свернутой куртки, которую держал в руках.

– Ути, мой маленький, – полезла к нему Света.

– Я вот думаю, где Анюта с Ларисой, – сказал Илья. – Может, в поселок нельзя было ходить?

– Сейчас узнаем, – заявила Настя. – По счастью, в мой фонарик встроен телефон.

– У тебя есть их номера? – спросил Олег.

– Уже набираю. Лора? – устремился её взгляд в пространство. – Где вы? – пауза. – Что делаете?

– Ну? – обеспокоено промычал Илья.

– Летят сюда, – немного растерянно сообщила Настя. – Вон они, наверное, – указала она на приближавшиеся со стороны поселка огни.

Через несколько минут на поляну перед рощицей приземлился небольшой вертолет, из которого нам с улыбкой махала Лариса. Мы запрыгнули внутрь и с ветерком понеслись к гостинице.

На крыше нас уже ждал Сакрадов. Пожалуй, мне начинает нравиться это его кислое выражение лица.

– Поросята доставлены в целости и сохранности, – сходу отрапортовал Олег. – Потерь среди личного состава нет.

– Что ж, – поджал губы исследователь, – формального запрета на использование техники не было, поэтому ставлю зачет. А вам, – повернулся он к пилоту, – напоминаю о запрете полетов в темное время суток. До утра отдыхайте, – кивнул он нам и ушел.

– Эй, а с поросятами-то что делать? – запоздало спохватился Игорь.

– Предлагаю пустить на шашлык, – кровожадно сказал Леонид. В процессе поимки он ушиб колено, и теперь жаждал мести.

– Лучше подкинем Сакрадову в номер, – сказал я.

– Он с ними что-нибудь нехорошее сделает, – не согласилась Света. – До завтра пусть у меня поживут, а там придумаем, куда их устроить.

На кровать я свалился в спящем состоянии.

Разбудил меня оркестр, заигравший пятую симфонию Бетховена в моем левом ухе.

– Да, – буркнул я не открывая глаз.

– Как делишки? – голос шефа.

– Нормально, – ответил я.

– Чего-нибудь раскопал?

– Нет. Пока осматриваюсь, – что за манера – звонить людям в такую рань?

– А-а. Ну не буду мешать, – отключился.

Только я начал опять погружаться в сладкий сон, как в том же месте некто одуревшим голосом заорал:

– Подъем!!!

Будильник, мать его. Выключить.

Начавшийся сон прервали мелодии и ритмы тяжелого металла. Серега.

– Да.

– Егор, так ты уже вернулся, что ли? Чего не позвонил? Когда вечеринка? Девчат приглашать? С тебя выпивка.

– Да. Занят был. На неделе. Разумеется. Хорошо.

– Давай, дружище. Оторвемся по полной, – отключился.

Я размышлял, стоит ли и дальше пытаться заснуть, когда в ухе засвербел кислотный технорэп.

– Слушаю, – вздохнул я.

– Егор, это Олег. Спускайся вниз, а то завтрак пропустишь.

– Иду, – я сполз с кровати и потащился в душ. Не гоже джентльмену опаздывать к завтраку. Что там, интересно, овсянка?

– Я хочу, чтобы вы разбились на три группы, – заявил Сакрадов, когда мы собрались после завтрака в гостиной. – По четыре человека в каждой. Выбирайте себе партнеров, – сделал он приглашающий жест.

– Кого возьмем? – осведомился Олег.

– Игоря и Настю, – ответил я.

– Похоже, они уже в другой группе, – заметила Оксана. Она сидела с нами за компанию.

– Тогда тебя и Сакрадова, – сказал я.

– Меня нельзя, – помахала она пальчиком перед моим носом. – И Сакрадов тоже вряд ли согласится. – Она наклонилась и прошептала мне на ухо: – Руководство давит на Бэтмена, поставок не было уже неделю. Люди должны быть отобраны к послезавтра.

– А Бэтмен – это… – прошептал я.

– Сакрадов. Ходит в черном все время, – пояснила Оксана.

Пока мы разговаривали, остальные группы сформировались. Я посмотрел, кто нам достался: Лариса и этот физик, Павел. Или химик.

– Хорошо, – констатировал Сакрадов. На нем и впрямь была черная футболка и темные джинсы, я как-то не обращал раньше на это внимание. – В этом составе вы будете соревноваться с другими группами, набирая очки. В конце дня группа, набравшая наименьшее количество очков, выбывает.

Здорово. Я посмотрел на свою группу и попытался придать лицу ободряющий вид.

– Вопросы есть, пока не начали? – осведомился Бэтмен.

– Какого рода соревнования нам предстоят? – спросил Павел.

– Разные, – ответил Сакрадов. – Ещё вопросы? – И, поскольку все молчали, впечатленные информативностью ответа, продолжил: – Вот вам первое задание. Ваш напарник среднего телосложения и весом 70 килограмм потерял сознание и свалился в озеро Гумилева. Рассчитайте время, за которое он достигнет дна, если глубина в месте падения составляет 7 метров, а ускорение свободного падения – среднее для Марса.

Все тут же достали телефоны и полезли в сеть в поисках формул по физике за пятый класс и справочных данных по Марсу. Павел, по-моему, даже начал сразу подставлять числа. К счастью, любимым развлечением шефа было скармливать мне подобного рода задачки, поэтому я ответил сразу:

– Поскольку в озере Гумилева нет воды, то напарник упадет на дно с семи метров за пару секунд.

– Ответ неверный, – сказал Сакрадов. – Если вы смотрите иногда программу новостей, то должны знать, что озеро наполнили водой пять лет назад. У вас дома нет телевизора?

Окружающие взирали на меня с удивлением. На экране телефона Павла был написан правильный ответ, и взгляд его говорил то, что он сам вряд ли произнесет вслух.

– Э-э… не люблю новости, – больше ничего не пришло в голову в качестве оправдания.

Черт, как же это я? Такой прокол. Я почесал голову. Зачем они воду налили? Рыбу что ли разводят? Тем временем группа Игоря дала верный ответ. Лариса поджала губы и сказала мне:

– Надеюсь, впредь, прежде чем дать ответ, ты хотя бы выслушаешь наше мнение.

– Виновен, ваша честь, – признал я. – Хотел ответить быстро.

– Следующее задание, – сказал Сакрадов. – Шмель движется к вам по спиральной траектории со скоростью 70 километров в час, скорость джипа, на котором вы едете ему навстречу 40 километров в час. Рассчитайте время, необходимое ему, чтобы достичь машины, если начало движения совпадает с огневым контактом и составляет 500 метров…

И так далее. Я предоставил дело Павлу, это была его стихия. Сакрадов дал нам несколько типичных задач, скорее на скорость вычисления, чем на знание формул. Потом подвел итоги:

– Пока на первом месте группа Игоря, на втором – Егора, на третьем – Леонида. Для следующего задания отправляемся на стрельбище.

И мы отправились. То есть Сакрадов полетел на вертолете, а мы побежали за машиной, в которой сидела Оксана.

Стрельбище представляло собой участок местности возле портала, оборудованный голографическими проекторами. Ядерные снаряды и другие смертоносные штуки, разумеется, давным-давно убрали, построили склады, ангары для техники, обнесли полуторакилометровую зону колючей проволокой и поставили охрану. Нам выдали амуницию и оружие – настоящее, приспособленное работать в условиях ада – и распределили по участкам. По команде Сакрадова в воздухе появлялись насекомые и устремлялись к нам. Мы, соответственно, мешали им нас достичь. Отдача у карабина была большой, но я быстро приспособился. Завалил семь или восемь стрекачей, пяток шмелей, затем жахнул из граника по слонопотаму и накрыл сетью скорпиона. Олег тоже не подкачал, промахнулся всего один раз. Павел попытался попасть из гранатомета по шмелю, накрыл сетью голову слонопотама, срезал лазером голографический проектор и подбил случайно залетевшую на стрельбище ворону. Лариса убила пару шмелей, но была сметена слонопотамом. В общем, с учетом того, как стреляли остальные, мы выглядели неплохо и сравнялись по очкам с группой Игоря.

Пообедали тут же, на природе. Я нормально переносил условия переходного пространства, существовавшего возле портала, но некоторых мутило. Илье даже стало плохо. Что будет, когда он попадет в ад?

Сакрадов дал нам передохнуть после обеда, а потом повел в портал.

Портал походил на плоский блин из начищенного до блеска серебра, стоявший вертикально. На гладкой поверхности ничего не отражалось. Рядом торчала палка с табличкой, где подошедшие ставились в известность, что находятся в запретной зоне, и что пребывание в аду может негативным образом сказаться на здоровье. Сверху маркером было написано: «Оставь надежду, всяк сюда входящий». Осталось выложить камнями тропинку и на каждом написать какое-нибудь благое намерение. Надо подать парням идею.

Мы нацепили респираторы, позволявшие дышать тамошней атмосферой, под бдительным надзором охраны из десяти человек выстроились гуськом и пошагали за Сакрадовым. Я продавил телом мембрану перехода и ступил на землю чужого мира.

Здесь никогда не бывает темно – это первое, что я вспомнил, когда оказался на планете насекомых. Днем светит белое солнце, ночью флуоресцирует почва. Организованные единицы пластических кристаллов – в простонародье «кусты» – аккумулируют энергию светила и превращают её в тепло, поэтому ночью в аду жарко. Конечно, не так жарко, как в Египте летом, но определенно теплее, чем в Москве. Прохладнее становится только днем.

Сейчас была ночь. Половину небосклона усеяли крупные звезды, яркостью соперничающие с Сириусом, каким он видится с Земли – местное солнце находилось на окраине шарового скопления. Думаю, если бы почва не светилась, все равно под лучами этих звезд можно было читать газету.

Я огляделся. С этой стороны портал также был окружен стеной с вышками, на которых находились мощные излучатели и крупнокалиберные пулеметы. Один из охранников сказал, что по тревоге вся охраняемая территория накрывается силовым полем. Рядом с порталом располагались гаражи, служебные помещения и домики вояк. Лагерь исследователей, я знал, был в пяти километрах к югу, рядом с зарослями кустов и Башней Стивена.

Не задерживаясь, мы проследовали к выходу. За воротами (толщиной с дверь добротного банковского сейфа) сидел в шезлонге ангел и смотрел фильм по медиаплееру. Он кивнул Сакрадову как старому знакомому, и вернулся к экрану.

– Первый раз вижу ангела вживую, – поделилась со мной Лариса негромким голосом.

Собственно, ничего необычного в нем не было: ангел как ангел. В белой футболке с надписью «Welcome to Hell», кроссовках Reebok и пляжных шортах. Крыльев под спиной почти не было видно.

Минут через десять мы подошли к пыльному столбику, на котором красовалась табличка «Старт».

– Это полоса препятствий, – просветил нас Сакрадов. – Длина – десять километров. Вам необходимо её пройти за максимально короткое время. Группа считается прошедшей полосу когда последний её член достигает финиша. Границы полосы обозначены красными флажками, выходить за них нельзя. Вопросы?

– Никак нет, – встал по стойке смирно Олег.

– Тогда время пошло, – сказал Сакрадов и нажал на секундомер.

Мы переглянулись и рванули вперед. Местность пока была ровная, почва напоминала песок. Я бежал со скоростью Ларисы, Олег и Павел ушли вперед. Медленнее всех бежала Анюта, рядом с ней держался Илья. Респиратор почти не чувствовался, только дышали все как паровозы: воздух шипел, проходя через фильтр. К счастью, в наушник рации был встроен собственный микрофон, иначе в ушах постоянно стояло бы чье-то сопение.

Примерно через километр мы добрались до обрыва. Олег с Павлом уже спускались, Игорь помогал Насте зацепиться за край. Я оценил высоту на глаз – где-то 10 метров, есть места, чтобы поставить ногу и схватиться рукой. Перекинув Ларису на первый уступ, я начал спускаться сам и тут услышал вскрик Павла. Повернувшись, я увидел, что он валяется на земле и держится за ногу.

– Чего там? – спросил я Олега, который склонился над ним.

– Похоже на вывих.

– Сейчас спущусь, не трогай его.

Это и впрямь был вывих. Лодыжка начала распухать, поэтому вправлять на месте я не рискнул.

– Надо позвать врача, – сказала Лариса.

– Тогда нас снимут с дистанции, – заметил Олег.

– Паша, ты можешь прыгать на другой ноге? – спросил я.

– Постараюсь, – проскрипел он зубами.

Я помог ему подняться и сделать пару шагов, опираясь на меня. В принципе, держался он не так плохо.

– Продолжаем гонку, – решил я. – Анюта бежит медленно, поэтому у нас есть шанс. Олег, вы с Ларисой идите вперед, мы за вами.

– Я бы все-таки позвала медиков, – с сомнением покачала головой Лариса. – Травму нельзя так оставлять.

– Ничего, я в порядке, – заверил её Павел.

Молодец, что и говорить, я же видел, как ему больно.

Я кивнул Олегу, и он потащил за собой Ларису. А мы с физиком заковыляли следом. Или с химиком. Кстати, вот прекрасная возможность выяснить.

– Паша, ты физик или химик? – надо отвлечь его от боли.

– Биолог, – буркнул Павел.

– Надо же. А столько знаешь о других пространствах и Марсе…

– Я хорошо учился в универе, – сейчас, когда Лариса на него не смотрела, он кривился и морщился на каждый шаг.

– В московском?

– Да. Биофак МГУ.

– Давно закончил?

– Восемь лет назад.

– В НИИ работаешь?

– Да. Пишу диссертацию, – пропыхтел биолог.

– Что за тема?

– «Синтез сложных эфиров в условиях смещения основных констант взаимодействия атомов».

– А-а…– сам виноват, что спросил.

– Хочу создать искусственную панацею, – пояснил Павел.

– А чего в охотники пошел? Надо было вместе с остальными учеными, в лагерь исследователей.

– Кто ж меня туда возьмет, – усмехнулся он через силу.

– Как это кто? – удивился я. – Да корпорация должна в первую очередь тебя принять, это ж прямая выгода, если ты преуспеешь.

– Дело в том… ох! Дело в том, что подобные разработки идут со времени открытия панацеи. В исследования вкладывали миллиарды зеленых, но за семнадцать лет не удалось синтезировать ни грамма. Так что это направление было признано бесперспективным. Если я приду с такой идеей в офис корпорации, меня сочтут очередным чокнутым ученым, наподобие тех, которые всю жизнь изобретают вечный двигатель.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.