Эдуард Николаевич Успенский
Сказочная книга

© Успенский Э. Н., 2018

© Ил., Ионайтис О. Р., 2018

© Ил., Муратова Е. Л., 2018

© Ил., Тржемецкий Б. В, насл., 2018

© ООО «Издательство АСТ», 2018

* * *

Вниз по волшебной реке

Рис. О. Ионайтис

Глава первая
Волшебная тропинка

В одной деревне у одной бабушки жил один городской мальчик. Звали его Митя. Он проводил в деревне каникулы.

Целыми днями он купался в речке и загорал. По вечерам он забирался на печку, смотрел, как бабушка прядёт свою пряжу, и слушал её волшебные сказки.

– А у нас в Москве все сейчас вяжут, – говорил мальчик бабушке.

– Ничего, – отвечала та, – скоро и прясть начнут.

И она рассказывала ему про Василису Премудрую, про Ивана-царевича и про страшного Кощея Бессмертного.

А однажды утром бабушка сказала ему:

– Вот что. Возьми-ка ты гостинцы и сходи к тётке моей двоюродной – Егоровне. Погостишь у неё, поможешь чего по хозяйству. А то она одна живёт. Старая совсем стала. Того и гляди, в Бабу Ягу превратится.

– Ладно, – сказал Митя.

Он взял гостинцы и пошёл по дорожке через лес. Всё прямо и прямо. Как ему бабушка объяснила. Но чем дальше он отходил от деревни, тем больше удивлялся. Деревья расступались перед ним как живые. Трава стала зеленее, а цветы красивее и душистее.

И вдруг навстречу мальчику выбежал большой-пребольшой Серый Волк. Куда больше тех, что обычно сидят в зоопарке.

– Здравствуйте, – проговорил он человеческим голосом. – Вы, случайно, не видели здесь козлика? Серенького такого?

Митя сначала растерялся, а потом сказал:

– Нет… Не видел я козлика.

– М-да, – задумчиво протянул Волк, – значит, быть мне сегодня без завтрака. – Он сел на задние лапы. – А вот девочка вам не попадалась? Такая маленькая, с корзиночкой? В красной шапочке?

– Нет, – ответил Митя, – и девочка мне не попадалась.

– М-да, – ещё задумчивее протянул Волк, – значит, быть мне сегодня без обеда! – Он повернулся и побежал обратно в лес.

Мальчику стало жалко Волка, и он сказал:

– А хотите, я вас угощу? У меня есть с собой пирожок.

Волк остановился.

– С чем? С мясом?

– Нет. С капустой.

– Не хочу, – сказал Волк. – Вот колбасы я бы съел. Есть у тебя, мальчик, колбаса?

– Есть, – ответил Митя. – Только я боюсь, меня бабушка заругает.

– Какая ещё бабушка? – заинтересовался Волк. Потому что серые волки всегда интересуются чужими бабушками и внучками.

– Бабушка Егоровна. Я к ней иду.

– Для тебя она, может, и бабушка, – усмехнулся Волк, – а для меня… ну даже ни капельки. Не бойся, она не заругает. Ты уж меня угости, а я тебе ещё пригожусь!

Митя угостил Волка колбасой и пошёл дальше. Ему совсем не было страшно. Потому что лес вокруг был очень добрый и светлый.

Дорожка пересекла зелёную поляну и побежала вниз, к речке.

Над речкой стелился белый туман и пахло молоком. Над туманом поднимался мостик.

– Неужели эта речка молочная? – удивился мальчик. – А мне никто про это не говорил.

Он остановился посередине моста и долго смотрел, как по лёгким молочным волнам бегают солнечные зайчики. Потом он пошёл дальше. Его шаги гулко раздавались в тишине, и с кисельных берегов прыгали в молоко разноцветные пучеглазые лягушки. Наверное, они были сделаны из желе.

Потом дорожка провела мальчика по тёмному лесу и упёрлась в низкий деревянный забор. За забором стояла ветхая избушка на курьих ножках.

– Избушка, избушка, – сказал мальчик, – а ну-ка повернись к лесу задом, а ко мне передом!

Избушка повернулась.

– Вот здорово! – удивился Митя. – А теперь налево! Раз-два!

Избушка повернулась налево.

– А теперь на месте шагом марш!

Раз-два! Раз-два! Раз-два… Раз-два… – маршировала избушка, поднимая пыль. И слышно было, как внутри на полках гремели, перекатываясь, чашки и блюдца.

Но тут окошко растворилось, и из него высунулась какая-то старуха.

– Ты что хулиганишь? Ты что хулиганишь? – закричала она. – Вот как выскочу, как выпрыгну, как тресну метлой!

– Здравствуйте, – сказал ей Митя. – А вы, бабушка, кто? Вы не Баба Яга?

– Да, – ответила старуха. – А ты кто такой?

– Я – Митя.

– Какой ещё Митя?

– Обыкновенный, Сидоров.

– А что же мне с тобой делать?

– Как – что?

– А так. Будь ты Иван-царевич, я бы тебя чаем напоила и спать уложила. Будь ты мальчик Ивашка, я бы тебя в котле варить стала. А что мне с Митей делать, я и ума не приложу!

– Варить меня не надо, – сказал мальчик. – Ведь я вам гостинцев принёс.

– От кого гостинцы?

– От бабушки моей Глафиры Андреевны. Я её внук.

– Да что же ты сразу не сказал? Стало быть, ты мой родственник! А я тебя метлой хотела! Ты уж погоди. Я мигом.

И в избушке что-то зашумело, зашуршало, задвигалось. Очевидно, подметался пол, стелилась свежая скатерть и вынималась чистая посуда.

Наконец дверь распахнулась, и мальчик поднялся по ступенькам.

В доме было чисто и прохладно. Баба Яга, с большим носом, нарядная и причёсанная, сидела за столом, а рядом с ней – маленькая, затхлая и какая-то вся зелёная незнакомая старушка.

– Почему вы, бабушка, такая мокрая? – спросил её мальчик. – Будто из болота вылезли?

– А я из болота и вылезла, – ответила старушка. – Я живу там, в болоте. Уж тыщу лет, наверное!

– Вот это да! Я и не слышал, чтобы люди в болоте жили. Да ещё тысячу лет!

– Конечно, – обиделась старушка. – Про Бабу Ягу вы все небось слышали. А я что? Я в ступе не летаю. Иванов-царевичей не кормлю. Я просто в болоте живу, и всё!

– Да знаешь ты её! Это же Кикимора болотная! – вмешалась Баба Яга. – Она тут живёт, по соседству. В гости выбралась.

– Вы, значит, Кикимора? Тогда я про вас знаю. Вы вместе с Лешим в лесу людей пугаете. Правильно?

– Какое там вместе! От него помощи дождёшься! Всё самой приходится делать!

Она немного успокоилась.

Всё-таки приятно – посторонний человек, городской мальчик, а о тебе что-то знает.

И они стали пить чай с брусничным вареньем и с клюквенным.

И разговаривать о том о сём. О пятом, о десятом. О тринадцатом и четырнадцатом.

На столе стояло блюдечко, старушка всё время заглядывала туда. А по блюдечку каталось яблочко.

– А это что? – спросил мальчик.

– Это яблочко – по блюдечку, – ответила Баба Яга. – Подарок мне от Василисы Премудрой. Она погостить приезжала, вот и оставила. Она много чего придумывает!

– Что же по нему видно, по этому блюдечку?

– Да всё, что хочешь. Мы всё теперь знаем, что у нас в царстве делается! – сказала Кикимора.

– Да ты садись поближе и смотри. – Баба Яга подвинула мальчику табуретку.

Митя взглянул… и вот что он увидел.

Глава вторая
Царь Макар

На берегу широкой Молочной реки стоял царский дворец.

Было жарко. Жужжали мухи. От жары молоко кое-где скисало, и в затонах получалась простокваша.

Во дворце тихо. Все обитатели попрятались где-то от невыносимого солнечного зноя.

И только в тронном зале было прохладно. Царь Макар сидел на краешке трона и смотрел, как прислужник Гаврила неторопливо натирал полы.

– И как ты трёшь? Как ты трёшь? – закричал царь. – Кто ж так полы натирает? А ну дай мне! Я тебя враз обучу!

– Нельзя, ваше величество, – степенно ответил Гаврила. – Не царское это дело – полы натирать. Увидит кто – разговору не оберёшься. Вы уж сидите, отдыхайте себе.

– Тьфу ты! – вздохнул Макар. – И что это за жизнь у меня? Топором работать нельзя – несолидно! Полы натирать нельзя – неприлично! Ну скажи мне, Гаврила, есть мне житьё в этом доме?

– Нет, – ответил Гаврила, – нет вам житья в этом доме!

– Ну, а скажи мне, Гаврила, видел ли я в жизни чего-нибудь хорошее?

– Не видели, ваше величество. Ничего вы не видели.

– Нет… если подумать, – сказал царь, – то что-нибудь хорошее-то было.

– Ну… если подумать, – согласился Гаврила, – тогда было. Это понятно. – И он снова зашаркал щёткой.

– Эх ты, «было – не было»… Слова путного от тебя не услышишь! Вот брошу всё, – продолжал царь, – и уеду в деревню к бабушке. Буду рыбу ловить на удочку. Пахать, как все люди. А вечером на завалинке буду песни играть. Эй, Гаврила, – приказал царь, – подай мне сюда балалайку!

– Нельзя, ваше величество, – ответил тот. – Не положено вам на балалайке играть. Не царское это занятие. Я вам гусли дам. Хоть весь день бренчите.

Он снял со стены гусли и, шлёпая босыми ногами, подошёл к царю. Макар поудобнее устроился на троне и запел:

В тёмном лесе, в тёмном лесе,
В тёмном лесе, в тёмном лесе,
За лесью, за лесью…
Распашу ль я, распашу ль я,
Распашу ль я, распашу ль я…

Тут он остановился.

– Эй, Гаврила, что я распашу-то?

– Пашенку, ваше величество, пашенку.

– Ах да, – согласился царь и допел:

Пашенку, пашенку.
Я посею, я посею,
Я посею, я посею…

Эй, Гаврила, что я посею-то?

– Лён-конопель, ваше величество. Лён-конопель.

– Лён-конопель, лён-конопель! – повторил Макар и приказал: – Эй, Гаврила, спиши мне слова на бумажку. Уж больно песня хороша!

– Так я ж неграмотный, ваше величество.

– Верно, верно, – вспомнил Макар. Ну и темнота в моём царстве!

В зал вошёл царский писарь Чумичка.

– Ваше величество, вся боярская дума собрана, – сказал он. – Вас одних ожидают.

– Э-хе-хе! – вздохнул царь. – А волшебное зеркало готово?

– Всё в порядке, ваше величество, можете не беспокоиться!

– Тогда пойдём! А всё-таки знаешь, Чумичка, – важно произнёс он, надевая корону, – быть царём так же плохо, как и не быть царём!

– Прекрасная мысль! – воскликнул писарь. – Я обязательно запишу это в книжечку!

– Глупость это, а не мысль! – возразил Макар.

– Не спорьте, ваше величество! Не спорьте! Мне виднее. Это же работа моя – ваши мысли записывать. Для внуков. Для них каждое ваше слово – золото!

– Если так, пиши, – согласился Макар. – Да смотри, ошибок не наделай, чтобы мне не краснеть потом перед внуками!

Глава третья
Боярская дума

Боярская дума гудела как улей. Бородатые бояре давно не виделись и сейчас делились новостями.

– А я в деревне был! – закричал боярин Морозов. – В реке купался! Ягоды собирал – калину, малину всякую!

– Подумаешь, деревня! – отвечал боярин Демидов. – Я вот к Синему морю ездил. На песке жарился.

– Ну и что твоё море? – возражал боярин Афонин. – Тоже невидаль! Я вот по Молочной реке на плоту плавал и то молчу! Сметаны наелся!

Но тут тяжёлые дубовые двери распахнулись, и в зал торжественно вошёл царь. В руке он держал свиток. Следом за ним появился писарь Чумичка с пером и чернильницей в мешочке.

– Тихо! Тихо! – стукнул посохом царь. – Ишь расшумелись!

Бояре притихли.

– Все в сборе? – спросил Макар. – Или нет кого?

– Все, все! – закричали бояре с места.

– Сейчас проверим. – Царь развернул свиток. – Боярин Афонин?

– Здесь, – ответил боярин Афонин, тот самый, который плавал по Молочной реке.

– Демидов?

– Вот я!

– Ладно. А Морозов? Скамейкин? Чубаров? Кара-Мурза?

– Присутствуют!

– Хорошо. Ну что ж. – Царь положил свиток. – А что-то я Качанова не вижу. Где он?

– А у него бабушка заболела, – объяснил боярин Афонин. Самый бородатый и поэтому самый главный среди бояр.

– То у него бабушка, то у него дедушка! – разгневался Макар. – Вот посажу его в чулан, у него все бабушки сразу выздоровеют.

В это время два стрельца внесли в зал волшебное зеркало и сняли с него покрывало. Царь подошёл к зеркалу и проговорил:

Ах ты, зеркало, мой свет,
Поскорее дай ответ:
Не грозит ли нам беда?
Не идёт ли враг сюда?

Зеркало потемнело, и в нём появился парень в белой рубахе.

– В нашем царстве всё хорошо! – сказал он. – И беда нам никакая не грозит. А вот неприятности имеются, даже целых две.

– А ты давай по порядку, – приказал Чумичка. – По очереди.

– Перво-наперво, Соловей-разбойник объявился, сбежал из-под стражи. Двух купцов уже ограбил.

– Что будем делать? – спросил Макар.

– Стрельцов послать надобно, – ответил Чумичка. – Чтобы схватили мошенника!

– Правильно! Верно он говорит! – хором закричали бояре.

– Верно-то верно, – согласился Макар. – Да накладно это – стрельцов посылать. Денег много нужно. И лошадей отрывать придётся. А сейчас в поле работа самая.

– А как же быть? – воскликнул писарь.

– Давайте у Василисы Премудрой спросим.

– Что у неё спрашивать? Что она, умнее нас, что ли? – закричал боярин Афонин.

– Знать, умнее! – сурово сказал Макар. – Раз её люди Премудрой прозвали. Эй, скорохода ко мне!

Вбежал мальчик в новеньких красных полусапожках.

– Вот что, малый, сбегай к Василисе Премудрой и спроси у неё, что делать с Соловьём-разбойником?

Мальчишка кивнул и бегом кинулся из зала. А бояре стали ждать, почёсывая бороды. Запыхавшись, мальчик прибежал обратно.

– Она говорит, надо картинки по деревням пустить. Мол, сбежал Соловей-разбойник. Лет ему столько-то. Кто поймает, тому награда – полбочонка серебра. Его мужики сразу и выловят.

– А ведь неплохо придумала! – сказал Макар. – Верно, бояре?

– Верно!

– Правильно!

– Чего уж там! – согласились бояре.

А парень в зеркале ждал.

– Ну, а вторая новость какова? – спросил у него царь.

– А вот какова. Купец Сыромятников от Молочной речки рукав отвёл к себе на огороды. Капусту молоком поливает. А молоко грязное обратно в речку течёт.

– То-то я смотрю, сметана была какая-то не такая! – крикнул боярин Афонин. Тот самый, который плавал по Молочной реке.

– Ладно, ладно! – поднял руку царь. – А что делать будем?

– Выпороть бы его. На площади при народе, голубчика, – вкрадчиво проговорил Чумичка.

– Не пойдёт! Купцов пороть – товару не видать! – возразил Макар.

– Золотые слова! – согласился писарь. – Как это я сам не додумался? Это надо записать. Это надо для внуков оставить!

– Да погоди ты со своими внуками! Эй, малый! – позвал царь скорохода. – Сбегай ещё раз к Василисе. Что она посоветует?

– Дяденька царь, а чего я всё к ней бегаю? Давай её сюда позовём, – сказал мальчик.

– Да где же это видано? Бабу, да в царскую думу пускать! – заволновался Чумичка.

– Нельзя! – закричали бояре. – Не женское это дело – в думе сидеть! Пусть дома советует!

И мальчишка помчался за ответом. Через пять минут он доложил царю:

– Она говорит, с купца надо полбочонка серебра взять! Сразу тот купец поумнеет.

– А что? Дело она говорит! – закричал боярин Морозов. – Серебро то и дадим за Соловья-разбойника. Тому, кто его выловит.

– Надо же! – удивился Чумичка. – Как выдумывает! Даром что баба!

Царь стукнул посохом.

– Ну так и пиши!

– Вот тут ещё одна новость есть, – сказал вдруг парень из зеркала. – Только я не знаю, говорить её или нет? Уж больно новость необычная. Нельзя её при всех.

Дума притихла.

– Ваше величество, – сказал Чумичка, – прикажи боярам: кто умеет тайну хранить – пусть остаётся, кто не умеет – пусть домой идёт!

– Так тому и быть.

Макар согласился.

Сейчас же к выходу направился боярин Чубаров.

– Ну её к лешему, эту тайну! Не знаешь – не проболтаешься!

– Теперь говори! – приказал писарь зеркалу.

– Так вот, – говорит парень, – царь наш собирается нас покинуть. Устал, говорит. Надоело, говорит, царствовать. В деревню хочет уехать.

– Как же так?! – встрепенулся писарь. – А я?

Он упал перед царём на колени:

– Не губи, царь-батюшка! Какое же это царство без царя! Чьи же я мысли буду записывать?

– Что же, без меня и мыслей не будет? – удивился Макар.

– Какие же это мысли, – закричал Чумичка, – если они не царские?!

– Ничего, ничего! Всё хорошо будет. Тут и бояре есть, и Василиса Премудрая, – успокоил его Макар. – А моё слово твёрдое – уеду я. К бабушке. Загорать буду, как все люди. Сено косить. Лещей стану ловить на удочку. Вопросы есть?

– Есть! Есть! – закричал боярин Морозов. – А ловить-то на что будешь?

– Как – на что? На червяка!

– Прошу слова! Прошу слова! – потребовал Морозов. Он выбрался вперёд и заговорил: – Уважаемые бояре! Лещ – он рыба хитрая. Он на червяка не пойдёт. Его на манную кашу брать надобно!

И они завели долгий рыболовный разговор.

Глава четвёртая
Писарь Чумичка

В это время в избушке у Бабы Яги блюдечко вдруг помутнело и ничего не стало видно.

– Это почему? – спросил Митя.

– Змей Горыныч на охоту вылетел, – ответила Баба Яга. – Он теперь весь воздух взбаламутит. До вечера ничего не увидишь. Чтоб ему провалиться, замечательному! Чтоб у него всё полопалось, у самого красивого!

– Сколько он народу поел – страсть! – добавила Кикимора. – Ох, не нравится он мне, наш хорошенький.

– А почему же вы его замечательным называете? И хорошеньким? – удивился Митя.

– А потому, что его ругать нельзя, – объяснила Баба Яга. – Кто его ругать станет, того он съест.

– И тебя съест, бабушка?

– Меня-то не съест, – ответила старуха. – Подавится. Но неприятностей не оберёшься!

– Бабушка, а ваш царь Макар хороший? – спросил Митя.

– Да ничего, хозяйственный, справедливый. И с Василисой Премудрой советуется.

– Ну, а она какая, Василиса Премудрая?

– Спросил тоже! Да она же моя племянница! Она столько вещей придумала – не сосчитать! И сапоги-скороходы! И яблочко – по блюдечку! И ковёр-самолёт!

– Ей Домовой помогает, – вставила Кикимора, – помощник ейный.

– Знаешь что, бабушка, а мне у тебя нравится, – сказал Митя Бабе Яге. – Можно, я у тебя здесь поживу немного?

– Живи хоть всё лето! – отвечала Баба Яга. – Только не лезь куда не надо, вот и всё.

Незаметно наступил вечер, и блюдечко снова прояснилось. Митя наклонился и стал смотреть. И снова он увидел царский дворец. Позади дворца стояла баня. А из бани шёл пар.

Царь Макар, весь в мыльной пене, сидел на лавке, а прислужник Гаврила хлестал его веником.

– Подбавь парку! Подбавь парку-то! – кричало его величество, выплёскивая пену. – Будто не царя моешь! Веничком меня, веничком любезного! У-у-ух!

Потом царь задумался:

– Эй, Гаврила, как ты считаешь, войско тут без меня не разбежится? Если уеду я?

– Да не должно, ваше величество. С чего бы ему разбегаться?

– А как возьмёт и разбежится!

– А что! – согласился Гаврила. – Возьмёт и разбежится. Долго ли разбежаться-то?

– Ну ладно. А купцы как? Не перестанут торговать с заморскими странами?

– Купцы? Да нет, конечно. Зачем им переставать?

– А как возьмут и перестанут?

– А что? Могут и перестать. Перестать – это не трудно. Это в два счёта можно, – согласился слуга, нахлёстывая царя веником.

– Ну, а войны тут без меня не будет? Как ты думаешь?

– Не должно быть. Кому она нужна, война эта?

– А как враги нападут, что тогда?

– А как нападут, тогда будет, – уверенно сказал Гаврила. – Кабы не напали, тогда другое дело!

– Эх ты! – рассердился Макар. – Толку от тебя! Разбежится, не разбежится! Перестанут, не перестанут! Нападут, не нападут! И так и эдак по-твоему получается! Помолчал бы уж.

И он, распаренный, погрузился в свои думы.

…А тем временем писарь Чумичка, заложив руки за спину, ходил вокруг царского дворца.

– И как же мне теперь быть? – рассуждал он. – Я же пропаду. Кому я нужен теперь без царя-то? Ведь меня теперь работать заставят! На кухню пошлют.

И он побежал искать царскую дочку Несмеяну.

…Несмеяна со своей прислужницей Фёклой сидела на берегу пересохшего пруда и ревела во весь голос:

– Ой-ой-ой-ой-ой-ой – мама! Ой-ой-ой – папа!

– Несмеяна Макаровна, – сказал Чумичка, – оторвитесь на минутку, дело есть.

– Какое? – спросила Несмеяна, перестав плакать.

– Царь, ваш батюшка, бросить нас собирается. Хочет в деревню уехать. Вот беда какая!

– Да ну?! – удивилась дочка. – А в какую деревню?

– Какая разница в какую? Ну какая разница?

– Если мы в Марфино поедем – это хорошо. А если в Павшино, так плохо!

Теперь удивился писарь:

– Почему?

– Да потому, что там бык бодучий! Вот почему.

– Царевна, надо царство спасать, пойдите поговорите с батюшкой. Он вас одних послушать может.

– Не могу. Я плакать должна, – сказала Несмеяна. – Как наплачу целый пруд, мне карету подарят.

– Ну, Несмеяночка, милая, – упрашивал Чумичка. – Я уж тут за вас поплачу. Постараюсь с Фёклой Сергеевной.

Несмеяна пошла к царю, а Чумичка сел на её место и заплакал горючими слезами.

Через полчаса Несмеяна вернулась.

– Уговорила! – сказала она. – Всё в порядке. В Марфино поедем. Там быки не бодаются!

– Только о быках и думаете, уважаемая Несмеяна Макаровна! – закричал Чумичка.

В избушке на курьих ножках Баба Яга, Митя и Кикимора не отрываясь следили за тем, что показывало блюдечко. Пока оно снова не помутнело.

Наверное, это Змей Горыныч возвращался домой с охоты.

– Что же дальше будет? – спросил Митя у Бабы Яги.

– Завтра увидишь! А сейчас спать ложись!

Было поздно. Кикимора распрощалась с ними и ушла в своё болото. Митя лёг на лавке под окном и очень быстро уснул.

А Баба Яга ещё долго возилась у печки. Мыла посуду и бормотала себе под нос что-то вечное, Бабиное Ягиное.

Глава пятая
Василиса Премудрая

На другой день, рано утром, Баба Яга разбудила мальчика.

– Вот тебе ведёрко. Сбегай на речку за молоком, а в крынку сметаны набери.

Митя взял ведро, положил в него крынку и по росистой траве запрыгал к речке. Светило солнце. С той, несказочной стороны приплывали чёрные грозовые тучи. Но над рекой они таяли и превращались в белые приятные облачка.

Митя наклонился с мостика, набрал сметаны и молока. И тут он заметил на берегу какие-то странные рыжие камни.

Он поднял один и увидел, что это самый настоящий сыр, голландский, а может быть, ярославский.

– Чудеса, да и только! – сказал мальчик. Он сунул сыр под мышку и быстро побежал домой.

Они позавтракали с Бабой Ягой и вышли на тёплое, нагретое солнцем крылечко.

Баба Яга стала рассказывать:

– Вот там, далеко-далеко, гору большую видишь?

– Вижу, бабушка.

– Эта гора заклятая. Сколько людей туда ни ходило, никто домой не пришёл!

– Почему?

– Там Змей Горыныч живёт. А дальше, за горой, озеро есть синее. Около него козы пасутся. Из этого озера пить нельзя. Выпьешь – козлёночком сделаешься!

– Вот весело!

– Тебе-то весело, – согласилась старуха. – А родителям каково? Им сын нужен, а не козлик!..

– Бабушка, – перебил её Митя, – а в волшебное блюдце можно только по вечерам смотреть?

– Почему? Хоть весь день смотри. Коли время есть!

– Давай тогда посмотрим?

– Давай, – сказала Баба Яга. Она достала блюдечко и поставила на середину стола.

Тут пришла Кикимора, и они втроём стали смотреть, что же было дальше.

На этот раз они увидели синий терем Василисы Премудрой. Возле терема крутился писарь Чумичка. Он постоял у крыльца, послушал, что делается внутри, и постучал. Никто не отозвался. Тогда он толкнул дверь и вошёл. Дверь за ним сразу закрылась, и замок щёлкнул. Наверно, он был волшебным. Или английским.

Это была мастерская Василисы. На полках стояли старинные книги, на окнах росли невиданные цветы. На плите в чугунном горшке что-то варилось. Какой-то целебный отвар.

Писарь поднял крышку и понюхал.

– Картошка, – сказал он. Потом добавил: – С грибами.

Большой стол перегораживал мастерскую. На нём лежали разные инструменты и стояли две бутылки с живой и мёртвой водой. На лавке у стены были аккуратно разложены шапки, сумки, сапоги и другие вещи. В уголке стоял кованый сундучок, а рядом блюдо с красными и зелёными яблоками.

Чумичка всё поднимал, трогал и рассматривал. И вещи вели себя спокойно. Но едва он открыл сундучок, как оттуда выскочила увесистая дубинка и стала колотить писаря по бокам.

– Ты что, с ума сошла? – закричал Чумичка. – Караул! Ой-ой! Матушки! Ой-ой! Батюшки! Убивают!

Послышался лёгкий перезвон, и в дом вошла Василиса Премудрая. Платье у неё было расшито сказочными цветами, а на голове был кокошник с хрустальными подвесками.

– Дубинка, на место! – приказала Василиса. Дубинка утихомирилась и убралась в сундук.

– Уж ты извини меня, матушка! – начал оправдываться писарь. – Это я нечаянно сундучок открыл. Я не хотел, а он взял и открылся. И эта колотилка как выскочит!

Василиса усмехнулась:

– Не горюй! Зато мы с тобой большое дело сделали. Дубинку опробовали. Ну-ка, отвечай: как она работает? Хорошо?

– Хорошо, хорошо работает! – Чумичка потёр ушибленные места. – Только чего она своих-то колотит?

– А оттого и колотит, чтобы в чужие дела не лезли! Твоё счастье, что ты ещё яблока старильного не отведал. Ушёл бы отсюда дедушкой.

Василиса взяла с лавки кошелёк-самотряс и вытряхнула несколько медных пятаков.

– Вот, приложи к синякам. Сразу легче станет.

Писарь попробовал пятаки на зуб, подержал их немного у синяков и незаметно сунул в карман.

– С чем пожаловал? – спросила Василиса Премудрая.

– А вот с чем, – отвечал Чумичка. – Скажи мне, матушка, кто у нас в царстве самый сильный человек?

– Пожалуй, Кощей Бессмертный. Он самый сильный. А что?

– Да так, ничего. А где он сейчас находится?

– А вот этого я не скажу. Много знать будешь – скоро состаришься!

– И не надо! И не надо! Мне это знать ни к чему, – согласился Чумичка. – Я просто так интересуюсь. Из любопытства.

– Ой хитришь ты, писарь! – сказала Василиса. – А Кощей – это тайна государственная. И знать про него не всем положено.

Она взяла со стола бронзовый колокольчик и позвонила. Вошёл её помощник – невысокий и большеголовый дядюшка Домовой.

– Вот, дядюшка, займи гостя, – сказала ему Василиса. – Напои его чаем. А меня дела ждут.

– А что? И напою. У меня как раз чай скипевши, – отвечал Домовой.

Они с Чумичкой перешли в горницу. Домовой занялся чашками и блюдцами, а писарь сел на лавку у печки и стал выспрашивать дядюшку.

– Послушай, вот ты у Василисы Премудрой который год работаешь, а многих вещей и не знаешь, – сказал он.

– Это чего я не знаю?

– А вот кто у нас самый сильный человек в царстве?

– Самый сильный? – Дядюшка задумался. – Да, пожалуй, Никита Кожемяка. Василиса Афанасьевна его силу лошадьми измеряла. Так он восемь лошадей перетянул.

– А вот и нет! Самый сильный у нас в царстве будет Кощей Бессмертный, – возразил Чумичка.

Домовой призадумался.

– Это верно. Да только у него, у Кощея, секрет есть. Коли он, Кощей, один, так с ним любой мальчишка справится! А вот если у него друзья появятся или войско, тогда сильнее и нет никого. Тогда он столетний дуб мечом враз перешибёт. Ни огонь ему не страшен, ни вода, ни вообще ничего.

– Вот видишь, а ты этого не знал, – сказал Чумичка.

– Как не знал? – оторопел дядюшка. – Я-то знал!

– Да?! – воскликнул Чумичка. – А ты мне скажи тогда, где он, Кощей Бессмертный, сейчас находится?

– А в подвале царском прикованный сидит! Двести лет там и находится!

Тут за окном послышался конский топот.

– Это что? Приехал к вам кто-нибудь? – спросил писарь.

– Нет, наоборот, – ответил дядюшка. – Василиса Афанасьевна уехала. К Лукоморью за живой водой. Живая вода у нас вышедши.

– Интересно, интересно, – забормотал писарь. Он поднялся с табуретки. – Ну, я пошёл, дядюшка. Доброго тебе здоровьичка!

– А чай?

– Не хочу, дядя. Аппетиту нету.

– …Что-то он непутёвое задумал! – воскликнула Баба Яга, когда сказочного города опять не стало видно.

– Кто? – спросил Митя.

– Да писарь этот. Вот кто. Была бы я там, я бы за ним присмотрела, за голубчиком!

– Бабушка, а туда далеко добираться? – спросил Митя.

– Эх ты, бестолочь! Да покуда доберёшься, пять пар башмаков стопчешь.

– А я придумал, как туда попасть! Только ты меня возьмёшь с собой?

– Ладно, говори. Но пешком я ни за что не пойду!

– И не надо пешком, – отвечал Митя. – Ведь у избушки ноги есть?

– Есть, – сказала Баба Яга.

– Вот мы в избушке и поедем. Зачем же её ногам пропадать?

Баба Яга поразилась:

– Ну и молодец! Я триста лет в избушке живу, а мне такое и в голову не приходило! Теперь я этому Чумичке покажу. А в ступе летать я стала стара. Да и возраст не тот!

– В самом деле, складно придумал! – сказала Кикимора. – И по царству покатаетесь. И у Василисы Премудрой погостить сможете!

– А когда мы поедем, бабушка?

– Да хоть сейчас! – отвечала старуха. – Нам собираться нечего. Всё в доме у нас!

Она спустилась в погреб, набрала картошки в дорогу, сняла с верёвки бельё, которое сохло во дворе, и отдала Кикиморе последние распоряжения:

– Ты за огородом моим присматривай. Капусту полей, морковь прополи. Если царевич какой явится, скажи, что нет меня – в столицу уехала. Да и надоели они. В день по трое наведываются. Всех накорми, напои и спать уложи! Постоялый двор устроили! А как не будет меня, уважать начнут.

– Верно, верно, – согласилась Кикимора. – Житья от них нет, от царевичей. А за огород не беспокойся. Всё сделаю.

Митя с Бабой Ягой вышли на крыльцо, и Митя скомандовал:

– Избушка, избушка, вперёд шагом марш!

Избушка Бабы Яги затопталась на месте, сделала несколько неуверенных шагов и побежала вперёд, весело поскрипывая брёвнами. Видно, ей давно хотелось размять свои куриные ноги.

И поплыли навстречу озёра, леса, поля и другие всевозможные просторы.

Глава шестая
Соловей-разбойник

Солнце поднималось всё выше и выше. А дорога бежала всё дальше и дальше. Она поворачивала то вправо, то влево между зелёных холмов и, казалось, вела куда угодно, только не вперёд, не туда, куда нужно.

Баба Яга ушла в избушку хлопотать по хозяйству. А Митя сидел на крыльце. Вдруг он увидел при дороге столбик. К столбику была прибита грамота. Митя спрыгнул с крылечка и прочитал:

ЦАРСКИЙ УКАЗ

Царь наш Макар Васильевич повелел изловить дерзкого преступника Соловья-разбойника. Росту он высокого. Сложения крепкого. Одноглазый. Лет ему от роду пятьдесят.

Особых примет нет. Обе ноги имеет левые.

За поимку живого или мёртвого награда – полбочонка серебра.

Год сегодняшний. Лето нынешнее.

Писал писарь Чумичка

«Как у царя всё быстро делается! – подумал Митя. – Вчера только говорили про разбойника, а сегодня уже указ висит!»

Он догнал избушку и вспрыгнул на крыльцо. Дорога спустилась с пригорка и теперь шла лесом. И вдруг впереди показался огромный завал из деревьев. А над завалом сразу возникла лохматая голова с повязкой на глазу.

– Эй, ты, – спросила голова. – Ты кто такой?

– Как – кто?

– А так, прожвище твоё какое будет?

– Митя меня зовут!

– А ты Илье Муромцу не родственник, шлучайно?

– Нет. Я просто Митя. А что?

– А то. Руки вверх!

– Зачем? – удивился мальчик.

– А затем! – Человек наверху показал здоровенную дубинку. – Как трахну по голове!

Митя понял, что перед ним не кто иной, как Соловей-разбойник… Росту высокого, сложения крепкого. За поимку награда – полбочонка серебра. Но это Митю нисколько не обрадовало.

– А ну, выворачивай карманы! – приказал разбойник. – И из дома всё вытаскивай. И меха, и драгоценности, и мебель всякую!

– Нет, – сказал Митя, – мебель нельзя. Баба Яга ругаться будет.

– Баба Яга? – насторожился разбойник. – А кем она Илье Муромцу приходится?

– Никем.

– Тогда пусть ругается сколько хочет.

В окошко высунулась Баба Яга.

– Да как ты смеешь нас задерживать? Да у нас в столице дело есть очень важное!

Дверь со стуком распахнулась, Баба Яга в ступе вихрем вылетела из избушки. В руках у неё была метла. Удары так и посыпались на незадачливого грабителя. Баба Яга залетала то справа, то слева, и её метла мелькала так быстро, что только и слышно было: бум! Бум-бум-бум-бум!.. Бум-бум!.. Бум! Трах!

Наконец Соловью удалось спрятаться в дупло столетнего дуба.

Баба Яга ткнула туда метлой раз-другой.

– Вот я в дупло тебе кипятку налью! Или углей набросаю! Мигом выскочишь!

Видно, её угроза подействовала на разбойника. Он поспешно выставил из дупла палку с куском белой тряпки на конце.

– То-то! – сказала Баба Яга. Она схватила тряпку и преспокойно залетела в избушку. – Вели ему, чтобы разобрал всё это. Очистил дорогу! – сказала она Мите.

– Как же! – высунулся из дупла разбойник. – Вы уедете, а мне опять шобирать!

– И соберёшь как миленький! – крикнула старуха.

– Бабушка, не нужно ему собирать! – вмешался Митя. – Нам же обратно ехать надо.

– Правильно. Не будешь собирать! Разберёшь, и только! – согласилась Баба Яга.

Опасливо поглядывая на избушку, Соловей начал растаскивать деревья.

– Послушайте, – сказал ему Митя, – а почему вы не свистели? Ведь от вашего свиста все замертво падают.

– Почему? – вздохнул разбойник. – Мне тут жуб выбили. Во, – показал он, – как раж передний!

Только тут Митя заметил, что Соловей-разбойник сильно шепелявит.

– А вы вставьте себе новые зубы.

– «Вштавьте, вштавьте»! Жолото нужно!

– Почему – золото? Можно и железные вставить. Как у моей бабушки.

– Что я, иж деревни, что ли! – усмехнулся разбойник. – У нас, у ражбойников, только жолотые бывают. С жележными жашмеют!

Но вот дорога была расчищена, и избушка побежала дальше к стольному городу. Митя с Бабой Ягой всё время торопили её. Они очень беспокоились, как бы Чумичка не наделал каких бед в сказочной столице.

А тем временем стало темнеть.

Глава седьмая
Кощей Бессмертный

Царский дворец и Молочную реку постепенно окутала тьма. Во дворце все спали. Все, кроме писаря Чумички. Он лежал в постели, выпростав бороду из-под одеяла, и на всякий случай притворялся, что спит. А сам слушал.

Тишина! Писарь сбросил одеяло и не дыша подкрался к двери. Она отворилась без малейшего шума, и Чумичка на цыпочках стал спускаться по лестнице. Не скрипнула ни одна половица, пока он тихонько проходил через парадные залы.

Вот и выход из дворца. Писарь осторожно приоткрыл тяжёлую дубовую дверь.

Трах-тарарах-бум! – прогрохотало за дверью. Это упал стрелец из ночной стражи, который охранял вход во дворец. Он спал на крыльце, прислонившись к дверному косяку.

Чумичка перепугался, но, кажется, зря: никто во дворце так и не проснулся. Писарь благополучно выбрался на крыльцо, он вынул меч из ножен у спящего стрельца и осторожно поставил стражника на место. Затем он прошёл вдоль стены и оказался у двери, ведущей в тёмный подвал. Там хранились веники, щётки, банки с краской и прочие хозяйственные вещи главного прислужника Гаврилы.

Писарь вынул из кармана огниво и кремень, высек огонь и зажёг свечу. Освещая себе путь, он прошёл по коридору и оказался перед небольшой, окованной железом дверью. На ней, вся в паутине, висела табличка:

ОСТОРОЖНО! ОПАСНО ДЛЯ ЖИЗНИ!

Под табличкой был нарисован череп и две скрещённые кости.

Дзинь-дзинь-дзинь… – слышалось из-за двери. – Блям-блям-блям… Шлёп…

Писарь стал искать под ковриком ключ. Большой заржавевший ключ оказался не под ковриком, а на притолоке. Значит, прятали его особенно тщательно. Чумичка вынул из кармана маслёнку и накапал масла в замочную скважину. После этого ключ повернулся бесшумно, и дверь отворилась.

При тусклом пламени свечи он увидел прикованного к стене Кощея Бессмертного. Кощей висел на цепях.

Изредка он отталкивался от стены ногами и, качнувшись вперёд, снова шлёпался о каменную кладку. Поэтому и получалось непонятное: дзинь-дзинь-дзинь… Шлёп…

– Здравствуйте, ваше величество, – робко сказал писарь.

– Привет! – ответил Кощей, нервно постукивая пальцами по стенке. – Убери-ка эту штуку, и так всё видно.

Писарь задул пламя, и в темноте глаза Кощея зловеще засветились.

– Так я тебя слушаю.

Казалось, Кощей очень занят и может уделить Чумичке две минуты, не больше.

– Я пришёл предложить вам престол нашего государства! – робко сказал писарь.

– Так, так, – застучал пальцами Кощей. – Престол – это хорошо. А что ваш царь? Макар, кажется?

– А царь собирается нас бросить. В деревню уехать.

– Ну что же. Там ему самое место. Макары должны гонять телят!

– Ах, как вы здорово сказали! – воскликнул Чумичка. – Можно, я запишу это в книжечку? Чтобы не забыть.

– Я вижу, ты неплохо соображаешь, – сказал Кощей. – А кто ты по должности?

– Писарь, ваше величество, я просто писарь Чумичка.

– Отныне ты не писарь! – сказал Кощей. – Я назначаю тебя своим другом. Первым другом и советником!

– Рад стараться, ваше величество!

– А теперь сними с меня это! – Кощей загремел цепями. – Только смажь меня сначала. А то я такой скрип подниму – вся охрана сбежится!

Чумичка смазал Кощея и взялся пилить цепи на его руках и ногах. Как только он перепилил последнюю цепь, Кощей со страшным грохотом рухнул вниз.

– Вот беда! – воскликнул он. – Стоять разучился!

Чумичка попробовал поднять Кощея и почувствовал невероятную тяжесть: Кощей весь был сделан из железа.

– Мне надо выпить двенадцать вёдер воды, – сказал Кощей, – тогда ко мне силы вернутся.

Писарь принёс пустой хозяйственный мешок, погрузил расхлябанного Кощея и, кряхтя, отправился к ближайшему колодцу.

Глава восьмая
Царь и Кощей

Была глубокая ночь, но Митя и Баба Яга не спали. Они сидели и смотрели, как яблочко катается по блюдечку. Изредка Баба Яга вскакивала и мелкими шагами пробегала из угла в угол.

– Ох, не успели мы! Ох, не успели предупредить! И что теперь будет?

– А может, они справятся с Кощеем? – спросил Митя.

– Может, справятся, а может, и не справятся! – ответила Баба Яга и снова заглянула в блюдечко.

Над царским дворцом светила луна. Чумичка доставал из колодца воду и подавал Кощею Бессмертному. Тот всё пил и пил. И с каждым глотком становился сильнее и сильнее.

Наконец он выпрямился во весь рост и выпил последнее, двенадцатое ведро.

– А ты молодец, Чумичка! Завтра я подарю тебе эту бадью, доверху наполненную золотом!

– Спасибо, ваше величество! – ответил писарь, а про себя подумал: «Маловата бадеечка! Надо бы подменить. Побольше поставить!»

– А теперь вперёд! – скомандовал Кощей. – Мне не терпится надеть царскую корону.

Они прошли мимо спящего стражника к тронному залу. В темноте глаза Кощея светились весёлым зелёным светом.

Чумичка попытался зажечь свечу с помощью огнива, но Кощей опередил его. Он щёлкнул пальцами, посыпались искры, и свеча загорелась.

– А теперь, Чумичка, принеси мне перо и бумагу и приведи сюда царя.

Писарь ушёл. А Кощей сел на трон и надел царскую корону.

Вскоре появился заспанный царь в халате и шлёпанцах.

– Вот что, любезный, – властно сказал Кощей, – сейчас ты возьмёшь перо и бумагу и напишешь, что трон, корону и государство уступаешь мне!

– Да ни за что на свете! – заупрямился Макар. – Даже и не подумаю!

– Ваше величество, но вы же всё равно собирались уехать в деревню, – вмешался Чумичка.

– Сегодня собрался, а завтра разобрался! – воскликнул царь. – А трон бы я Василисе Премудрой оставил! Или из бояр кому поумнее. Эй, стража, ко мне!

Вошёл начальник дворцовой стра-жи.

– Вот что, десятник, возьми-ка ребят поздоровее и забери вот этого, который на моём троне! – приказал царь.

– Почему десятник? – удивился Кощей. – Кто сказал «десятник»? Сотник, ко мне!

– Как – сотник? Разве он сотник? – спросил Макар.

– Нет, конечно, – ответил Кощей. – Неужели он похож на сотника? Такой бравый парень! Тысячник – вот кто он с этой минуты! Тысячник, сюда!

– Тысячник, сюда! – закричал царь.

Удивлённый стражник повернулся к царю.

– Миллионский, назад! Да что там миллионский, миллиардский, ко мне, шагом марш! – приказал Кощей.

Десятник повернулся на властный голос, чётко, по-военному промаршировал и встал рядом с Кощеем Бессмертным.

Вошёл главный царский прислужник Гаврила. Он с удивлением посматривал то на царя, то на Кощея.

– Эй, Гаврила, – обратился к нему царь, – ты за кого? За него или за меня?

– Я за вас, ваше величество.

– Значит, ты против меня? – сурово спросил Кощей.

– Нет, почему же? – сказал Гаврила. – Я, конечно, за него, но я не против вас.

– Ну-ка скажи мне, Гаврила, я тебя кормил? – спросил Макар.

– Кормили, ваше величество.

– Одевал?

– Одевали, ваше величество…

– Так иди ко мне!

– Слушаюсь, ваше величество!

– Погоди-ка, Гаврила, – остановил его Кощей. – А ты хочешь, чтобы тебя и дальше кормили?

– Хочу, ваше величество.

– Одевали?

– Хочу, ваше величество.

– Так иди ко мне!

– Слушаюсь, ваше величество!

– Значит, ты, Гаврила, за него? – грустно сказал царь. – Значит, ты против меня?

– Почему? – ответил Гаврила. – Я, конечно, за него. Но и не против вас, ваше величество.

– Ну, а что мы будем делать с царём? – спросил Кощей.

– Казнить бы его надо, ваше величество! – сказал Чумичка. – Спокойнее будет в государстве.

– А тебе не жалко его? – усмехнулся Кощей.

– Жалко. Ещё как жалко! Я ведь его как отца родного любил, пока он царствовал. Но для дела надо!

– А ты как думаешь, миллиардский?

– Как прикажете, ваше величество!

– Умница, светлая голова! Ну так вот что: этого в подвал. Как есть, в шлёпанцах. – Он кивнул в сторону царя. – А всем остальным немедленно спать. Завтра в нашем царстве начнётся новая жизнь!

Глава девятая
Лиха беда (начало)

На другое утро Баба Яга долго сокрушалась:

– Что же теперь делать? Назад, что ли, возвращаться?

– Нельзя назад, – сказал Митя. – Царя мы не успели предупредить, но, может, хоть Василису Премудрую выручим!

– И то, – согласилась старуха. – Кощей теперь её со свету сживёт. Поехали.

И тут к избушке подбежал запыхавшийся Серый Волк.

– Стойте, стойте! Мне с вами посоветоваться надо!

– Советуйся, да побыстрее, – приказала Баба Яга. – Нам торопиться надобно!

– Понимаете, вон там за огородами старушка живёт, – начал Волк. – У неё козлик был такой маленький! Вреднющий! То капусту поест, то бельё пожуёт, то крышу ногами проломает. И старушка всё причитала: «Ах ты такой-сякой! Да чтоб тебя волки съели!» Вот мы с товарищем одним взяли и… выручили старушку. А она пришла да как заплачет: «Ах ты мой миленький да серенький! Как же я без тебя жить буду?! Вот возьму и утоплюсь! Только камень найду потяжельше!» А я Волк добрый. Я же хотел как лучше. Что мне теперь делать? Посоветуйте. Уж больно жалко бабушку!

Баба Яга задумалась.

– И не знаю. И не ведаю, – отвечала она, – и вообще не до тебя сейчас! У нас самих забот полон рот. Кощей хочет на царство сесть!

– А можно, я скажу? – попросил Митя.

– Говори!

– Вы вот что сделайте: поймайте зайца обыкновенного или мышонка. Можете?

– Могу. А зачем?

– И отнесите к тому озеру, из которого пить нельзя. Выпьешь – козлёночком сделаешься!

– Знаю такое.

– И дайте ему попить из озера. Он в козлёнка и превратится. А козлёнка отдайте бабушке.

– Ай да мальчик! Ну, спасибо тебе, – обрадовался Волк. – Второй раз ты меня выручаешь. Знаешь что, возьми у меня клок шерсти из загривка. Я как раз линять начал. Станет тебе плохо, ты его в воздух подбрось. Я сразу и прибегу. Из любой беды тебя выручу!

И он скрылся в поле. А избушка побежала дальше. Митя с Бабой Ягой ехали и смотрели в волшебное блюдечко. Их очень беспокоило, что же происходит в сказочном дворце.

А происходило там вот что.

Солнце дробилось в решётчатых окнах, и в тронном зале было празднично. Кощей Бессмертный, гремя доспехами, расхаживал посередине зала, а у стены на лавке разместились Чумичка, прислужник Гаврила и миллиардский Никита с огромным двуручным мечом на коленях.

– Сегодня я походил по вашему царству, – говорил Кощей, – посмотрел вокруг и должен сказать, что царство ваше захудалое! Вот, к примеру, войско. Зашёл я ночью в казарму. Взял трубу и протрубил тревогу. Что, вы думаете, из этого получилось?

– Что? – спросил Гаврила.

– Ничего. Явилось пять стрельцов с котелками и ложками. Они, наверное, решили, что будет учебная раздача пищи! Такое войско мне ни к чему! Врагам моим такое войско! В следующий раз каждого десятого казню! А ну-ка скажите мне, – продолжал Кощей, – какое должно быть войско в государстве?

– Наше, родное, находчивое! – подсказал Гаврила.

Кощей отрицательно покачал головой.

– Нет и не надо! – быстро согласился прислужник.

– Войско должно быть безжалостное! А потом уже родное, находчивое и всё такое прочее. И мы должны срочно позвать Змея Горыныча, Соловья-разбойника и Кота Баюна. Они мои старые друзья, с ними нам никто не будет страшен!

– Ваше величество, – решился вставить слово Чумичка, – может, нам и Лихо Одноглазое пригласить?

– Зачем? Какой от него прок? – спросил Кощей.

– А мы его будем врагам подсылать. У них в хозяйстве такие неполадки пойдут – только радуйся!

– Хорошо придумал! – согласился Кощей. – Стало быть, и его позовём.

Он снова не торопясь прошёлся по залу.

– А теперь вот что. Заглянул тут я в вашу казну и поразился. Ни замка, ни часового. Не казна, а проходной двор. Да у вас так всё золото растащат!

– А наш царь говорил, что людям надо верить! – рискнул сказать Гаврила.

– Да? – обернулся Кощей. – И где теперь ваш царь?

– В подвале сидит.

– Вот то-то!

– Как тонко подмечено! – воскликнул Чумичка. – Я обязательно запишу это в книжечку.

– Приказываю поставить у казны часового! – продолжал Кощей. – И замок врезать, чтобы сам часовой туда не залез. А ключ отдать мне!

– Сделаем, ваше величество!

– И последнее, – сурово сказал Кощей. – Василису Премудрую немедленно взять под стражу! Пусть ковры-самолёты, мечи-кладенцы и луки-самострелы для нас мастерит. Мы с её помощью все царства соседние завоюем!

– Не будет она, – сказал Гаврила. – Я её хорошо знаю, нашу матушку.

– Ты меня плохо знаешь! Не будет, так голову снесём!

– Ваше величество, – вмешался Чумичка. – Я этой Василисы и сам опасаюсь. Уж больно умна! Так ведь нет её. Уехала к Лукоморью за живой водой.

– Значит, засаду устроить! Как появится, немедленно схватить! Понял, миллиардский?!

– Так точно!

– А ты, Чумичка, письма напиши немедленно. И рассылай скороходов, куда нужно. И думу собери мне боярскую. Да поживее. Я только потому стал Бессмертным, что никогда не терял ни минуты!

…А на берегу пересохшего пруда за коровником всё так же ревели Несмеяна и Фёкла. И пруд понемножечку наполнялся.

Глава десятая
Лиха беда (продолжение)

Бородатые бояре постепенно заполняли зал.

– Зачем нас собрали? – недоумевали они. – Вчера ведь только дума была!

– Я только орех дверью расколол, – говорил боярин Чубаров, – мне уж и кричат: «Давай в думу бегом!» Так и не съел орех-то! Теперь куры склюют!

– А я мёд не допил! – огорчался боярин Демидов. – Тётка мне из деревни привезла!

Вошёл писарь Чумичка, а с ним вооружённый до зубов миллиардский со стрельцами.

– Дорогие вы мои бояре, – начал писарь, – разлюбезные наши соколы! Я пришёл сообщить вам важную новость. К нам прислали нового царя! И скоро у нас в царстве начнётся новая жизнь! Ура, бояре!

– Урра-а-а! – подхватил миллиардский.

– Ура! – неуверенно протянули бояре. – А старого царя куда дели?

– Как – куда? – сам себе объяснил Афонин. – Если нового прислали, значит, старого услали! Верно я говорю?

– Толково, – согласился Чумичка. – Просто и понятно.

– Не хотим нового царя! – вдруг закричал Чубаров. – Отдавайте старого!

– Тоже мне, услали! – поддержал его Демидов. – Кто вас просил? Пришлите обратно!

– Тихо, бояре! – неожиданно раздался властный голос. И в зал, гремя доспехами, вступил Кощей Бессмертный. Его зелёные глаза полыхали. – Слушайте меня внимательно, и я вам открою всю правду! – начал он. – Ваш царь уехал в деревню! Отдыхать. Собирать цветочки и ягодки. А перед отъездом он долго просил меня занять его место. И я согласился. Я ваш новый царь! Посмотрите на меня, бояре! Во всём вашем царстве не найдётся воина, равного мне! Я самый сильный! Я самый смелый! Я самый бессмертный из вас! Я научу вас скакать верхом! Плавать! Рубиться на мечах! И вы будете стрелять из лука точно так же, как и я! А ну, подать мне сюда лук и стрелы!

Миллиардский торопливо выполнил приказ.

– Зажгите свечу в конце зала!

Свеча была зажжена. В полном молчании Кощей поднял тяжёлый боевой лук и, почти не целясь, выстрелил. Стрела молнией пролетела по залу, погасила свечу и наполовину ушла в стену.

– Ух! – восхищённо вздохнули бояре.

– Ура! – закричали Чумичка и миллиардский.

– Ну что? Берёте меня царём?

– А что? Почему бы не взять! – закричали бояре.

– Вот возьмём да и возьмём!

– Пусть поцарствует, раз Макар просил!

– А можно мне стрельнуть? – попросил боярин Морозов.

– И мне, – подхватил его друг Демидов.

– Пожалуйста, – ответил Кощей и кивнул Чумичке.

Писарь бегом пересёк зал, выдернул стрелу из стенки и подал бородатым боярам.

Все члены царского совета по очереди стали стрелять. Они шумели. Горячились. Бились об заклад. Бросали шапки оземь. Но всё напрасно. Свеча так и догорела до конца, а её пламя даже ни разу не колыхнулось.

– А мне не надо нового царя! – вдруг заявил боярин Чубаров. – Мне старый больше нравится!

– Я вижу, у меня есть не только сторонники! – спокойно сказал Кощей. – Люблю смелых людей! Эй, Чумичка, принеси с кухни поднос с угольями!

Чумичка выбежал и вскоре вернулся с подносом, полным раскалённых углей. Кощей взял со стола какие-то бумажки, переломил несколько стрел и бросил на поднос. Вспыхнуло яркое пламя. Он протянул руку в огонь и на глазах у изумлённых бояр стал медленно поворачивать её. Рука раскалялась всё больше и больше и наконец засветилась ярким малиновым светом.

– А если я поздороваюсь с тобой вот этой самой рукой? – спросил он у боярина.

Чубаров молчал.

– Неужели ты не понял, боярин, что мне поперёк дороги становиться нельзя?!

Он прошёл через зал и приложил раскалённую ладонь к стене. Послышалось шипение, повалил дым. А когда он отнял руку, на дереве остался чёткий отпечаток его пятерни.

– Поняли? – спросил Кощей и вышел.

И все, кто был в зале: и миллиардский, и Чумичка, и бояре, и стрельцы, – все они долго молчали. И долго ещё у них перед глазами стояла раскалённая рука Кощея Бессмертного. Веселье было испорчено.

Глава одиннадцатая
Финист – Ясный сокол

Избушка на курьих ножках бежала вперёд. Митя с Бабой Ягой всё время торопили её.

– Бабушка, – спрашивал мальчик, – а долго нам ещё ехать? Скоро ли?

– Скоро только сказка сказывается! – говорила Баба Яга. – И телятина варится! Я, может, больше твоего спешу! Чтобы Василису выручить! Завтра будем там к вечеру.

И вдруг избушка захромала, заскрипела всеми брёвнами и зашаталась. Митя с Бабой Ягой чуть не упали с табуреток на пол.

Они вскочили и выбежали на крыльцо.

По дороге, недалеко от избушки, брела странная человеческая фигура. В платье и в то же время в брюках, с длинными седыми волосами – не то мужик, не то баба.

– Эй, вы, подвезите меня! – сказала фигура тонким скрипучим голосом. И по голосу тоже было непонятно, кто же это – мужчина или женщина?

– Я те подвезу! Я те так подвезу! – отвечала Баба Яга. – А ну сгинь с дороги.

– Боитесь? – захихикало чучело. – И правильно делаете. Меня все боятся! Я бы вашу избушку вмиг разворотило на брёвнышки. Да ничего, мы ещё встретимся. От меня ещё никто не уходил! Мерзавчики!

И избушку тряхнуло ещё раз. И в ней что-то даже загремело и зазвенело.

– Кто это? – спросил Митя, когда странная фигура осталась далеко позади.

– Это Лихо Одноглазое. Чтоб его сосной придавило! Где оно появится, там добра не жди. По мостику пройдёт – мостик развалится. В доме переночует, всё – конец! И драки там начинаются, и ссоры. И крыша проваливается. Даже коровы бесятся! От этого Лиха все беды в нашем царстве идут!

Митя бросился в избушку.

– Бабушка, поди сюда!

Баба Яга вошла следом и ахнула – на полу из угла в угол перекатывалось яблочко. А вслед за ним скользили осколки разбитого блюдечка.

Баба Яга с Митей уже не могли видеть, что делалось в столице.

…А в это время к терему Василисы подошли стрельцы во главе с Чумичкой.

– Отворяйте немедленно! По приказу Кощея Бессмертного!

В дверь барабанили мощные кулаки.

Но дядюшка Домовой и не думал открывать. Он схватил с лавки новую шапку-невидимку, надел её и пропал. Как раз вовремя! Дверь распахнулась, и в мастерскую ввалились дюжие стрельцы.

– Здесь он! Своими глазами видел! – кричал писарь Чумичка. – Здесь где-то прячется!

Стрельцы рассыпались по комнате. Они заглядывали в печку, под лавку, в чулан, но никого не находили.

Чумичка суетился вместе со всеми. А если замечал какую-нибудь интересную вещицу, он незаметно совал её в карман. Это всё больше сердило Домового.

Вот писарь сунул за пазуху кошелёк-самотряс. И дядюшка не выдержал:

– Эй, ты, грамотей! Положи на место!

– Кто грамотей? Как грамотей? – заговорил Чумичка, оглядываясь. Но кошелька не выложил.

– Ты, грамотей, и есть грамотей! – сказал Домовой. – Положи, кому говорят. А то как тресну!

– Кто – тресну? Кого тресну? – переспросил Чумичка. Он заглядывал во все уголки мастерской. А стрельцы не обращали внимания на их разговор.

Вот писарь оказался рядом с Домовым, и дядюшка Домовой со всех сил стукнул его по затылку.

– Держи его! Хватай! – заголосил Чумичка. – Вот он!

Стрельцы столпились вокруг. В суматохе кто-то смахнул с Домового шапку. Он потащил её к себе – стрельцы не отдавали. Шапка затрещала и разорвалась.

– Попался, голубчик! – торжествующе закричал писарь. – Вяжите его!

Дядюшку связали и с невкусным кухонным полотенцем во рту положили на лавку, а потом оставили одного.

Вот послышался хрустальный перезвон. К терему верхом на коне подъехала Василиса Премудрая. Она соскочила на землю, отвязала от седла два глиняных кувшина и свистнула. Конь заржал и ускакал куда-то в поля. А Василиса открыла калитку.

Сразу, как из-под земли, выросли четыре стрельца.

– Это что за почётный караул? – удивилась Василиса.

– Это не караул, – сумрачно проговорил старший. – Это тебя взять под стражу велено.

– Кем велено?

– Кощеем Бессмертным.

– Вот как! А где же Макар? Что с ним? – спросила Василиса.

– Не знаю, – сказал стрелец. – И разговаривать мне с тобой запрещено!

– А ты не боишься меня под стражей держать?!

– Может, и боюсь. Да только мне голову отрубят, как я приказа не выполню.

Василиса Премудрая вошла в терем и увидела на лавке связанного по рукам и ногам Домового. Она развязала его и дала живой воды из кувшина.

– А ну сказывай, дядюшка, зачем тебя так перевязали? Или отправить куда назначили?

– Да нет, матушка, не назначили, – отвечал Домовой. – Это я тебя предупредить хотел, что беда. Знаки разные раскладывал. Вот Чумичка и велел меня связать.

Дядюшка рассказал Василисе, как Чумичка выведал у него про Кощея Бессмертного. Как Кощей говорил в думе с боярами. И как он объявил, что царь Макар в деревню отправился.

– Врёт он всё, – сказала Василиса. – Никуда Макар не уезжал. Не иначе как в подвале прикованный сидит.

И тут в дверь постучали.

– Матушка Василиса, – раздался голос Чумички, – выдь на минуточку. Дело есть.

– Что такое? – спросила Василиса, выходя на крыльцо.

Писарь протянул ей записку:

– Приказ тебе пришёл от Кощея Бессмертного.

– Он уже мне и приказывает, – сказала Василиса. – Чего же хочет его бессмертное величество? – Она развернула бумажку и прочла:

Василисе Премудрой от Кощея Бессмертного

ПРИКАЗ

Приказываю тебе, Василиса, срочно изобрести и изготовить:

1. Луков-самострелов  200

2. Ковров-самолётов   100

3. Шапок-невидимок       1

4. Мечей-кладенцов      50

Сроку даётся три дня и три ночи. А не выполнишь ты приказа, мой меч – твоя голова с плеч.

Кощей Бессмертный

– Ай да письмо! – сказала Василиса. – Ну, а зачем ему всё это понадобилось?

– Не знаю, матушка, не знаю, – засуетился писарь. – Может, он на охоту собрался? Сейчас ведь утки летят. Охота самая! Сел себе на ковёр. Лети и стреляй!

– А мечи ему для хозяйства нужны, – поддержала Василиса. – Капусту рубить. Сейчас ведь капуста самая! Сел себе и смотри, как она рубится! Так вот передай, что я ему не помощница. Мечами не капусту, а головы людям рубят! Пусть он такие приказы своим бабушкам рассылает!

– Моё дело сторона! – ответил писарь. – Моё дело – приказ передать!

И он ушёл. А стрельцы с обнажёнными мечами остались охранять синий терем.

– Дядюшка Домовой, приготовька мне крепкого чаю, – сказала Василиса помощнику. – Я подумать должна.

И она сидела и думала. И лишь иногда ходила из угла в угол. И тогда в доме звенели хрустальные колокольчики.

Вот Василиса вышла на крыльцо, вынула из кармана носовой платок и взмахнула им. Из платка выпало серое соколиное пёрышко и стало кружиться в воздухе. А в небе появился сокол. Вот он ударился о землю и превратился в добра молодца Финиста – Ясна сокола.

– Здравствуй, Василиса Премудрая! Зачем ты меня звала – мёд пить или врагов рубить?

– Не до мёда сейчас! – отвечала Василиса. – Хмель шумит – ум молчит! Есть у меня к тебе поручение.

– Сказывай, – попросил Финист. – Любое выполню!

– Сейчас полетишь к Лукоморью. Там дерево найдёшь огромное. На дереве сундук спрятан. В сундуке – медведь. В медведе – заяц. А в зайце этом должна быть смерть Кощея. Её мне и принесёшь сюда.

– Хорошо, – отвечал молодец. – Жди меня завтра к полудню!

Он снова обратился соколом и полетел в синее небо.

– Василиса Афанасьевна, а откуда ты про смерть Кощееву знаешь? – удивился Домовой. – Или сказывал тебе кто?

– Никто не сказывал. Сама догадалась.

– А как?

– Очень просто, дядюшка. Ведь он, Кощей, свою смерть должен беречь, как самое дорогое. Как золото и камни драгоценные. А где их обычно хранят?

– В сундуках!

– Значит, смерть Кощея в сундуке. Но Кощей хитрый. Он понимает, что сундук будут искать в земле. И он спрячет его там, где никто не догадается.

– На дереве? – сообразил дядюшка.

– На дереве, – подтвердила Василиса. – Все будут думать, что дерево в лесу. А Кощей выберет дерево подальше от леса. Где?

– У Лукоморья, – сказал Домовой.

– Верно. Молодец, дядюшка.

– Но откуда ты, матушка, про медведя знаешь? И про зайца?

– И это просто. Смерть Кощея должен кто-то охранять. Людям Кощей не доверяет. Значит, это зверь. Скорее всего, медведь. Он самый сильный у нас.

– Ён в сундуке и спать может, – добавил Домовой.

– Но медведь – зверь неповоротливый и неловкий, – сказала Василиса. – А нужен тот, кто, в крайнем случае, мог бы убежать. Например, заяц. Понял теперь?

– Теперь понял, – закивал головой дядюшка. – Теперь ясно всё.

– Только я вот чего боюсь, – продолжала Василиса, – как бы в этом зайце птицы какой не было. Или мыши. Ну да ладно уж. Финист там на месте разберётся, что к чему!

– Ну и светлая голова у тебя, матушка! – восхитился Домовой. – Уж сколько лет я с тобой работаю, а каждый раз удивляюсь!

Им оставалось только ждать.

Глава двенадцатая
Змей Горыныч

На огромной площади за коровником горели костры, толпился народ и играла музыка. Ждали прилёта Змея Горыныча.

– Вон он летит, – сказал Кощей боярам и писарю Чумичке. – Видите?

– Где? Где? – засуетились бояре. Все они были с мечами, потому что после прилёта Горыныча были назначены военные учения.

– Вон там, – протянул руку Кощей. – Прямо над лесом!

Однако прошло полчаса, прежде чем бояре заметили в небе маленькую чёрную точку.

Змей летел быстро и бесшумно. Вот он выставил вперёд лапы и приземлился, прочертив по полю две глубокие чёрные борозды.

– Ура! – прокричал Кощей.

Но никто его не поддержал. Бояр не было. Исчезли. Наконец из какой-то ямки выбрался боярин Афонин.

– А он нас не съест?

– Нет, – ответил Кощей. – Он добрый, верно, Горыныч?

Трёхголовый Змей зашевелился.

– Верно, – сказала одна его голова.

– Конечно, – поддержала другая.

А третья ничего не сказала, а только улыбнулась: мол, как же может быть иначе?

– А можно его погладить? – попросил Чубаров.

– Можно, – разрешил Кощей.

Бояре постепенно выбирались из канавы.

– А он нас не покатает? – спросил боярин Демидов.

– Сейчас узнаю. Покатаешь их, Горынушка?

– Могу, – ответил Змей.

И бояре гурьбой стали взбираться ему на спину. Они рассаживались поудобнее, крепко держась друг за друга.

Змей разбежался, взмахнул крыльями и медленно полетел над дворцом.

– Ура! – дружно кричали бояре. – Ура!

Но потом они быстро смолкли, потому что Змей залетел слишком высоко.

Вот он сделал два круга над царскими угодьями и снова приземлился. Притихшие бояре горохом посыпались на землю.

– Спасибо, Горыныч, – сказал Кощей. – А теперь устраивайся. Видишь, коровник у пруда? Там будешь жить… Эй, Гаврила, всё готово в коровнике?

– Всё, ваше величество.

– Тогда накорми гостя, напои и спать уложи. Он, наверное, устал с дороги. Да смотри, корми получше! Тебе же спокойнее будет, понял?

– Как не понять? Понимаю, – грустно ответил Гаврила.

– А мы с боярами пойдём ратное дело изучать.

– А что? Пойдём! – согласились бояре. – Раз велят!

Военные учения начались.

Вечерело, когда к царскому дворцу подъехала телега, запряжённая серой лошадью. В телеге сидел Кот. Огромный чёрный Кот с белой звёздочкой на груди и со страшными стальными когтями. Из глаз Кота били снопы яркого жёлтого света.

Он спрыгнул с телеги и начал подниматься на крыльцо. Дорогу ему преградили два стрельца.

– А ну, брысь отсюда!

Кот молча направил на них жёлтые глаза. Пучки света сузились, и стрельцы стали зевать. Медленно-медленно они опустились на крыльцо и, как по команде, заснули богатырским сном.

Кот перешагнул через них и вошёл во дворец.

Глава тринадцатая
Скатерть-самобранка

По дороге к сказочной столице брело Одноглазое Лихо. Брело оно по приглашению Кощея Бессмертного. И там, где оно проходило, цветы вяли и погода портилась. Позади Лиха ехал мужик на телеге.

– Эй, мужик, – сказало Лихо, – а ну, подвези меня!

– Садись, – ответил мужик. – Жалко, что ли?

Лихо уселось позади мужика. Тотчас внизу что-то хрустнуло, и одно колесо отвалилось.

– Вот беда какая! – заохал мужик. – Совсем новое колесо!

А Лихо тихонечко захихикало.

Мужик соскочил с подводы, вынул из-под сена топор и начал постукивать по оси. Размахнулся раз, другой и как трахнул себя по пальцу!

Лихо засмеялось громче и слезло на дорогу.

– А, чтоб тебя! – разозлился мужик.

Он схватил кнут, размахнулся, хотел ударить Лихо и неожиданно попал по лошадям. Лошади заржали, сорвались с места и понесли трёхколёсную телегу прямо через овсяное поле.

Тут-то Лихо засмеялось в голос.

– Ну, я тебе покажу! – рассвирепел мужик. И, размахивая кнутом, он пустился бежать за Лихом. А оно, подобрав полы платья, помчалось во всю прыть. Вот Лихо перескочило через маленький деревянный мостик над рекой, и он сразу развалился. Бедный мужик прямо с берега бултыхнулся в речку.

– Что – съел? Дурак толстопузый! – кричало Лихо с того берега. – Я тебе ещё покажу! Балда деревенская!

И Лихо ушло. А мокрый мужик ещё долго ходил по берегу и плевался в разные стороны.

Потом, подобрав колесо, он отправился на поиски убежавшей телеги.

Через полчаса к этому же мостику подъехали Митя и Баба Яга.

– Э-ге-ге! – сказала старуха. – Да никак тут Лихо побывало! Весь мост переломан.

– Бабушка, – удивился Митя, – а как же оно могло раньше нас побывать? Мы же обогнали его.

– Оно такое. Где хочет, там и появляется. И спереди, и сзади, и ещё в пяти местах, – отвечала старуха. – А избушке здесь не проехать!

– Значит, пешком пойдём, – сказал Митя.

Они стали выносить из дома то, что могло им пригодиться в дороге. Баба Яга выкатила ступу, положила в неё одеяло и тёплый платок. Осколки блюдечка она завернула в тряпицу и сунула за пазуху. А Митя взял с собой только клок шерсти, что дал ему Серый Волк. Ничего другого у Мити не было.

Они в последний раз осмотрели избушку, и мальчик заметил лоскуток на окне. Тот самый, который Баба Яга отняла у Соловья-разбойника. Митя стал его рассматривать.

В самом углу было вышито: «Скатерть-с…»

– Бабушка! – закричал мальчик. – Это же кусок скатерти-самобранки?

– И то верно! – согласилась старуха.

– Ну-ка, скатерть, дай нам чего-нибудь поесть! – приказал Митя.

– Каши с молоком! – добавила Баба Яга.

Лоскуток свернулся. А когда он развернулся, на нём лежали кусочки чёрного хлеба и половинка солонки с солью.

– Эй, а каша? – сказала Баба Яга. Но больше ничего не появилось. – Обленилась, – решила старуха.

– Может, это тот угол скатерти, на котором хлеб лежит, – проговорил Митя. – А каша в серединке ставится.

– А чай где стоит?

– Не знаю, бабушка. Но мы сейчас по-другому попробуем. Эй, скатерть, – сказал он, – хотим, чтоб хлеб был с маслом!

– И с колбасой! – вставила Баба Яга.

Лоскуток свернулся и развернулся опять. В этот раз хлеб уже был намазан маслом, а сверху лежала колбаса.

– Теперь дело другое! – сказала старуха.

Потом Баба Яга повесила на двери избушки замок и приказала ей:

– Иди к лесу и жди нас там! Да смотри без дела не разгуливай! И посторонних не пускай!

Избушка завздыхала, запыхтела и с неохотой направилась к лесу.

Позади у путешественников была длинная дорога, а впереди мостик. Где-то уже недалеко, за мостиком, лежал стольный город.

И Митя с Бабой Ягой пошли туда.

– Эй, вы! – подбежал к ним какой-то человек в красных сапогах. – Вы Соловья-разбойника не видели?

– А что? – спросила Баба Яга.

– Письмо ему передать велено. Кощей его в помощники зовёт. Нет его на этой дороге?

– Нет его на этой дороге, – ответил Митя.

– И никогда не было! – подхватила старуха.

Скороход задумался:

– Куда ж мне теперь бежать?

– А вы бегите в другую сторону, дяденька.

– Верно. Беги, милок, туда! – сказала Баба Яга.

– Только и остаётся, – согласился скороход. – Вот так всю жизнь и бегаю туда-сюда, туда-сюда! Жену полгода не видел!

Глава четырнадцатая
Сума, дай ума

Не выполнил Финист – Ясный сокол поручения Василисы Премудрой.

– Я сделал всё, как велено, – рассказывал он на следующий день. – Отыскал дуб у Лукоморья, а на нём сундук, про который ты сказывала. Обернулся я добрым молодцем, стал ветки раскачивать. Сундук упал – и вдребезги! Из него медведь выскочил и бежать! Я в медведя шапкой! Сбил его с ног, смотрю, что дальше будет.

– И что было? – спросил Домовой.

– Из медведя заяц выскочил. И по полям. Я в зайца рукавицей кинул. Подбил его. Из зайца утка вылетела. Что, думаю, за напасть? Оборотился я соколом – и за ней! Ударил утку, а из неё яйцо вывалилось! Я за яйцом. Долбанул его клювом. Ну, думаю, всё – выполнил поручение. Ан нет. Из яйца иголка выпала – и вниз. Прямо в стог сена. Искал я, искал – не вижу иголки. Так и осталась она в стогу. Ты уж не сердись, Василиса!

Василиса Премудрая задумалась.

– Обидно, что так вышло. Ну что же, Финист, облети всех богатырей наших. Скажи им – беда пришла. Всем нам несдобровать: Кощей на трон сел. Воевать с ним надо.

– Понял.

– Пусть каждый дружину возьмёт. И пусть подойдут все к Плещееву озеру.

– А как ты сама, Василиса? – спросил богатырь. – Может, мне сначала тебя вызволить?

– О себе я сама позабочусь. Ну, прощай.

Финист снова превратился в сокола и вылетел в окно, так никем из кощеевой охраны и не замеченный. А через полчаса из терема Василисы Премудрой вышла древняя, согнутая старушка.

– Ты это куда, бабка? – забеспокоились стрельцы. – А ну, назад!

– Так мне ж на рынок нужно! Овощей к обеду купить. Накормить Василисушку, – отвечала старушка.

– Выпускать никого не велено! – упёрлись стрельцы. – Только впускать.

– Вам же хуже будет, как умрёт она с голоду! – пригрозила бабка.

Часовые почесали в затылке.

– Ладно, – сказал один из них, – постой пока тут, а я за Чумичкой сбегаю.

Чумичка в это время крутился на берегу пересохшего пруда.

Там сидели и плакали Несмеяна с Фёклой.

– Всё плачете, Несмеяна Макаровна?

– Плачу-у. А что?

– А ничего. Плачьте, плачьте на здоровье. Я вам мешать не стану. Только напрасно вы стараетесь!

– Это почему?

– А так, – ответил Чумичка. Заложив руки за спину, он медленно пошёл вокруг пруда.

– Ты чего говоришь? – закричала Несмеяна. – Нам же карету дадут!

– Да! – поддержала Фёкла.

– Ничего вам не дадут! – отвечал Чумичка, обойдя весь пруд кругом.

– Как – не дадут? Ведь батюшка обещал!

– Да? А где теперь ваш батюшка?

– Где?

– Не знаю где. Вот где. Подите и сами узнайте.

– Как же я пойду? Я плакать должна.

– А как хотите!

– Слушай, ты уж поплачь за меня. А я во дворец сбегаю, – сказала царевна.

– Не-е, – возразил Чумичка. – мне теперь плакать не хочется. Я раньше плакал. Вы уж сами, Несмеяна Макаровна. Без меня уж!

Тут к нему подбежал стрелец и что-то сказал на ухо. И писарь быстро ушёл.

– Что делать? – спросила Несмеяна у Фёклы. – Что он такое наговорил?

– Не знаю.

– И я не знаю.

– Может, доплакать сначала? Уж немного осталось.

– Давай доплачем, – согласилась Несмеяна.

А Чумичка подходил уже к синему терему.

– Ты откуда это, бабка, взялась? Чего это я тебя раньше не видел? – нахально спросил он.

– А я всегда на печи лежала, – отвечала старушка. – Я оттуда не слазила.

– Чего же теперь вылезла?

– Вот пришлось. Вы же внучку мою не пускаете.

– А что это у тебя за сумка такая? Где взяла?

– Сумка как сумка. Обыкновенная, хозяйственная. Мне её Василиса подарила.

– У Василисы Премудрой ничего обычного не бывает! – возразил Чумичка. – У неё все вещи волшебные. А ну давай сюда!

– А ведь ты прав, милок. Эта сумка и в самом деле волшебная. Ты ей скажи: «Сума, дай ума!» – и она тебе даст, поприбавит ума. Сразу поумнеешь!

И она пошла, опираясь на тяжёлую суковатую палку. Палка эта чем-то Чумичке была знакома. Где-то он её видел! А вот где – писарь никак не мог вспомнить!

Старушка отошла в сторону, достала из кармана красное яблоко и стала есть. Она ела и становилась всё моложе и моложе.

И вот уже перед изумлёнными стрельцами и Чумичкой вместо старушки стояла Василиса Премудрая.

– Держи! – заорал Чумичка. – Хватай её немедленно!

Не тут-то было! Василиса свистнула, и словно из-под земли вырос конь. Только её и видели.

Чумичка перепугался.

– Что же делать? Сказать Кощею – убьёт! Не сказать – тоже убьёт!

Он вспомнил про волшебную сумку.

– А ну, сума, дай ума! Да побыстрее!

Из сумки выскочили два дюжих молодца.

– Это тебе надо дать ума? – спросили они в один голос.

– Да, мне.

Молодцы подскочили к писарю и принялись охаживать его огромными кулаками.

– Караул! – кричал Чумичка истошным голосом. – Убивают!

– Не убиваем, а ума вкладываем! – степенно отвечали молодцы.

Писарь бросился к Кощею Бессмертному.

– Вы кто такие? – сурово спросил Кощей, когда все трое прибежали к нему.

– Мы – двое из сумы! – отвечали молодцы, продолжая колотить Чумичку.

– А ну назад в сумку! – приказал Кощей. И молодцы выполнили его приказание.

– Батюшка Кощей! – закричал писарь. – Василиса Премудрая сбежала! Обманула меня, проклятая! Провела!

Глаза Кощея из зелёных стали красными.

– Знаешь ли, что ты наделал, дурень?! Она же теперь войско против нас соберёт. Да Макара освободит. Что ты тогда запоёшь?!

– А может, нам Макара убрать? – предложил писарь. – Им и освобождать некого будет. А?

– Придётся. Другого выхода нет. Ну ладно, писарь, на первый раз я тебя прощаю. И на второй прощу. А на третий пощады не жди. В порошок сотру!

– Слушаю, ваше величество. Можно, я запишу это в книжечку?

– Хоть на носу заруби! – ответил Кощей.

Глава пятнадцатая
В столице

По городу Баба Яга с Митей пробирались закоулочками. Неизвестно, что за порядки в столице. Но так же, видно, думали и другие путники. И в закоулочках было больше народу, чем на главных улицах.

Никто из прохожих не удивлялся, заметив Бабу Ягу в ступе. А многие здоровались с ней.

– Что, погостить приехали?

– Погостить.

– Понятно. А это кто? Внучек ваш будет?

– Правнучек. Племянчатый.

– Хорошенький мальчик. Рыжий.

Митя с интересом смотрел по сторонам. Дома были невысокие. Около каждого дома сад. И вообще город был больше похож на большую деревню. Только он был праздничный и яркий. Наличники на домах были разукрашены. И небо было в два раза синее. И коровы в два раза коричневее. И все прохожие были красавицами и красавцами.

Митя очень долго рассматривал царский дворец. Потом они с Бабой Ягой пошли дальше.

А как только они отошли от дворца, к нему подъехала телега с двумя плечистыми мужиками.

– Эй, парень, – спросили мужики у стрельца, – где тут Соловьёв принимают, разбойников?

– Сейчас узнаю, – сказал стрелец и скрылся за дверью. Вскоре он вернулся с Чумичкой.

– Вот, – сказали мужики, – привезли разбойника. Где его тут сдавать?

– Что вы наделали?! – закричал писарь. – Да как вы посмели лучшего друга нашего Кощея связанного в телегах возить? А ну, развяжите его!

– Эва, как получилось! – говорил один мужик другому.

– Кто же знал, что он друг-то?! – соглашался второй. – Коли он бандит настоящий!

– Убирайтесь, пока целы! – приказал Чумичка. Он взял ошалелого Соловья под руку и торжественно ввёл его во дворец.

Митя с Бабой Ягой в это время уже были возле синего терема. Они долго стучали, пока к ним не вышел дядюшка Домовой.

– Ето кто? Ето кто там пришёл? – спросил он, разглядывая гостей сквозь калитку.

– Ето мы, – передразнила Баба Яга. – Вот кто. Не узнал, что ли?

– Теперь узнал! – радостно заговорил Домовой. – Теперь вижу! Проходи, голубушка! Давно тебя не было. А мальчик этот чей?

– Со мною мальчик. Со мною. Давай отпирай ворота!

Дядюшка заскрипел калиткой.

– Сейчас, сейчас. Стало быть, это внучек будет?

– Правнучек. Племянчатый.

– Хорошенький мальчик. Рыжий.

Они прошли в дом.

– А Василиса где? – спросила Баба Яга.

– Нет Василисы. Убёгла, – отвечал дядюшка. – Войско на Кощея собирать. А я вот дом стерегу.

– А ну рассказывай, что тут у вас делается? – потребовала старуха. – Да потолковее!

– Сейчас, сейчас. Я только чай соображу. Мы тут с Василисой Афанасьевной одну штуку придумали. Волшебную. Сама чай варит. Сама молоко кипятит. Всё сама делает. Самовар называется.

И дядюшка рассказал, что у них произошло. И как прилетел Змей Горыныч и катал бояр. И про Кота Баюна. И про то, как убежала Василиса Премудрая. А чай тем временем остывал.

– А где сейчас тётя Василиса? Что она делает? – спросил Митя.

– Не знаю, – ответил Домовой. – Вот кабы у меня было волшебное блюдечко, я бы всё видел. Так ведь нет его!

– Есть-то оно есть, только разбито, – сказала Баба Яга.

– Из-за Лиха Одноглазого, – добавил Митя.

– Так это склеить можно! – обрадовался Домовой. – Это мы мигом. Мы же этому обучены. А ну давай сюда!

Баба Яга подала ему осколки блюдечка, и Домовой принялся за работу. Сам он был маленький, а руки у него большие и красные. В них легко мог спрятаться целый рубанок. Но этими руками он умел делать всё. Через полчаса блюдечко стало как новое. Дядюшка вытер его чистым кухонным полотенцем и поставил на стол. Потом он тихонько запустил в него наливное яблочко.

И все увидели поля, дороги, реки и леса. А потом появилось огромное Плещеево озеро.

Там, где в озеро впадала речушка, стоял шатёр. К шатру один за другим подъезжали богатыри со своими дружинами. Навстречу им выходила Василиса Премудрая и каждому кланялась в пояс.

– Спасибо тебе, Иван – Коровий сын, что приехал нас из беды выручать. И тебе спасибо, Иван-царевич.

– Чего там! – смущались богатыри. – Надо – значит, сделаем.

Всадники всё прибывали и прибывали. Потом подъехал Емелюшка-дурачок на своей самоходной печи. И все стали над ним потешаться.

– Вы поглядите на него! – схватился за бока Иван-царевич. – Воевать приехал на печке!

– Смотри не поджарься там! – кричал смешливый царевич Анисим. – С боку на бок переворачивайся!

– Друг сердечный – таракан напечный! – поддевал Емелю Финист – Ясный сокол.

А самому Емеле было не до смеха. Он был на одном берегу узенькой речки, а всё войско на другом.

Наконец Емеля выбрал место помельче и велел печке идти прямо в воду. И тут послышалось шипение, и в воздух взлетело облако пара. Вода попала в топку. Емеля так и завертелся на печи. А богатыри ещё пуще захохотали.

– И что смеётесь, дурни?! – закричал Иван – Коровий сын. – Он же для вашей пользы приехал! Помочь вам желает!

– Помочь? – удивились богатыри. – Да он же сабли в руках не держал! Разве что кочергу!

– Или ухват!

– А кто вам обед приготовит? Щи там или кашу? Или вы бабушек с собой прихватили? – съехидничал Иван – Коровий сын.

– Не, – отвечали молодцы, – не прихватили мы бабушек.

– То-то вот!

– А и верно, добры молодцы! – заметила Василиса Премудрая. – Чем смеяться попусту, показали бы силу молодецкую! Вытащили бы печку из реки!

Тут же четыре богатыря, четыре юных царевича – Иван-царевич, Степан-царевич, Афанасий-царевич и царевич Анисим – соскочили с коней и, как были, в доспехах, вошли в реку.

Они наклонились, подхватили печь и легко, словно пёрышко, вынесли на крутой берег.

– Ты уж не обижайся, Емелюшка! Не со зла мы!

– Да ну, чего уж там! Да ничего уж! – застеснялся Емеля. – Подумаешь!

И он стал подкидывать в печь сухие берёзовые поленья.

Тут Баба Яга сняла с гвоздика чистое полотенце и накрыла волшебное блюдечко.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.