Julia Barh
Искупление

Глава первая

Том едва открыл глаза и тут же промычал через сильно стиснутые зубы. Голова дико, если не жутко болела, не давая ему прийти в себя. Мужчина тут же задался вопросом, что произошло и что происходит в данный момент в целом.

Несколько долгих минут он пытался прийти в себя, медленно моргая, ибо в глазах то и дело темнело и мутилось. Его немного тошнило, в ушах стоял гул – ощущение не из приятных.

Томас захотел осмотреться, но первоначально, даже не подняв голову, он тут же понял, что сидит, а руки его наглухо прикреплены к ручкам стула монтажным скотчем. В обычной повседневности он бы посмеялся такому: серый скотч напоминал ему дерьмовые ужастики, в которых жертве заклеивали рот, так как уж больно она была криклива. Однако сейчас он сам в такой ситуации, и это вовсе не кино, а реальная жизнь, так что чем больше он приходил в себя, тем больше его всё пугало.

Он только начал чувствовать приближение паники, а когда поднял голову, словно налитую чугуном, и вовсе замер. Перед ним сидела его возлюбленная, что ещё не пришла в себя. Барбара сидела точно так же, как и он, на стуле, руки её были закреплены скотчем на ручках стула, голова лежала на груди.

Дыхание участилось, он нахмурился и запаниковал. Голову атаковали мысли, он не понимал, что происходит, где он, почему перед ним его возлюбленная, что они здесь делают, привинченные к стульям?!

Он начал крутить головой, пытаясь всё рассмотреть вокруг себя. Но чем больше он осматривался, тем больше хмурился, понимая, что они находятся в гостиной, смежной с кухней, которая принадлежит Келли. Стены были белыми, позади их находилась барная стойка, у которой стояли высокие стулья; были здесь и белые колонны.

– Что?.. – еле слышно произнёс Том, не понимая, что происходит, почему он и его будущая жена сидят в гостиной его лучшей подруги Келли, к тому же привинченные к стульям.

Он был в полной растерянности. С трудом пытаясь сохранять хоть какое-то спокойствие, Том заставил себя вспомнить последние события накануне, однако давалось ему это с великим трудом, ибо голова дико трещала, словно он пил всю ночь напролёт.

Что-то, но он вспомнил: Келли, у неё что-то случилось, ей нужна была его помощь. Естественно! Она звонила… Что-то случилось…

Напряжённо он смотрел в одну точку, настойчиво пытаясь воспроизвести всё с точностью.

Вот он, обеспокоенный, приехал к Келли. Затем вбежал в её по обыкновению пустой дом. Да, верно, пустой… она любит минимализм… Но что, что же ещё?

«Думай, Том! Вспоминай! Что же произошло?..»

Он стал искать её по всему дому, верно, и нашёл её здесь, в гостиной, смежной с кухней! Девушка… Кажется, она плакала, он вспомнил, как вся тушь была размазана по её щекам из-за слёз. Келли хотела курить, но он не позволил, он выпытывал её, что произошло… Она смеялась ему в лицо… Почему она делала это? Её поведение было слишком странным.

«А дальше? – спросил себя Том. – Что было дальше? Ну же, почему так сложно вспомнить?»

Отчаянно напрягая свои мозги, он вдруг вспомнил, что Келли обещала поговорить с ним, только если он выпьет вместе с ней. Да, верно. Затем она… протянула ему уже наполненный стакан, так что он просто выпил. Келли долила ещё, что-то говорила, но он уже не помнил, о чём.

«Но как же… Почему я не помню? Мне тогда было нехорошо? Почему я не могу вспомнить, что же произошло?»

Томас вздрогнул от неожиданности, когда Барбара напротив громко простонала. Скуля и хныкая, девушка еле подняла голову, когда Том её окликнул.

– Бар… бара?.. – в шоке позвал он, только сейчас видя засохшую кровь, спускающуюся от её уха к шее.

– Томми! – Девушка заплакала, жмуря глаза и тяжело дыша.

Не теряя и секунды, он тут же в ужасе поинтересовался, что с ней произошло, при этом мужчина попытался встать, освободиться, но в итоге получалось расшатываться на стуле, из-за чего он чуть не упал.

– Томми! – отчаянно взвизгнула его будущая жена. – Это Келли, Томми! – Девушка взвыла, словно от сильного страха.

От услышанного он замер, не понимая, как такое вообще может быть правдой. Его возлюбленная бредит? Ей тоже плохо? Иначе он не мог объяснить такого, это было полной чушью.

Однако, опережая его вопросы, Барбара продолжила говорить, рассказывая, как именно всё произошло, хоть и получалось у неё это с трудом из-за паники:

– Я получила от тебя сообщение, что мы должны встретиться в кафе! Но не успела я дойти до него, как ко мне подъехала она и в истерике сказала, что тебя только что увезли на скорой в больницу!.. Ах!.. В ужасе я села к ней в машину… но мы поехали другим путём, я не понимала, что происходит!.. Келли… Она м-молчала. Она завезла меня в какую-то подворотню… Я даже никак не успела отреагировать!.. когда она схватила мен-ня за голову… и ударила кирпичом!.. – Девушка прервалась, слёзы сорвались с её глаз. – А потом я оказалась здесь, ты был без сознания, я так испугалась!.. Я ждала, что она опять меня ударит, но она так и не появилась и я просто отключилась… У меня так болит голова, Томми!.. Что происх-ходит?.. Я хочу домой!..

Девушка громко захныкала, неприятно кривя лицо. Том с ужасом смотрел на возлюбленную, хотя на лице его было выражено больше непонимания. Барбара всё плакала, она была жутко напугана произошедшим и пугающим настоящим.

– Ничего не понимаю… – еле слышно выдавил он, хотя на деле просто отказывался понимать. Как такое возможно, для чего, зачем. Какой-то абсурд!

«Келли… Что произошло?.. Что всё это значит?.. Не верю. Нет, я не верю!»

Однако никто не ответил ему. Но Том действительно, как никогда хотел знать, что, чёрт возьми, произошло. Келли часто грустила в последнее время, насколько он знал, хотя по своему обыкновению она была весёлой и бодрой, какой обычно её видел он сам. Девушка часто заряжала его своей энергией и готова была поддержать в случае чего. Однако что же пошло не так, чёрт побери? Почему она так поступила? Неужели всё сказанное правда?! Том до этого пытался поговорить с ней, как-то помочь, когда он уже устал от её поведения, но она и слушать почему-то не хотела, но…

«Господи, что происходит?» – отчаянно подумал Том, отказываясь хоть что-то понимать и пытаться найти в этом смысл.

– Барбара, милая, успокойся! – попросил Том, наконец, начиная понемногу соображать. Голова только сейчас начала хоть немного проясняться. Ему и самому теперь нужно было успокоиться, чтобы как-то выбраться и найти Келли, а потом понять, в чём дело: вдруг у подруги случилось помутнение рассудка, и если это так, то в чём заключается причина? Или, напротив, всё не так, как кажется? Кто-то замешан в этом? Кто-то угрожает им всем?

Несмотря на его просьбу, Барбара не могла перестать плакать, ей уже и не было так больно, но она просто не могла прийти в себя от испуга. Том всё безуспешно пытался привести её в чувство:

– Ну же, детка, взгляни на меня, прошу!

Повинуясь, она уставилась на него, скривив лицо. Косметика некрасиво растеклась по её лицу, она вся дрожала и хотела быть подальше от всего этого, чтобы забыть всё, как страшный сон, и он это понимал.

– Постарайся дышать глубже. Давай! Дыши вместе со мной! Вдо-ох, – он медленно и шумно вдохнул в лёгкие воздух, – вы-ыдох!

Томас командовал, заставляя подчиняться его голосу, только так можно было её сейчас успокоить, так что девушка слушалась его, дыша в такт вместе с ним.

Они так дышали ещё пару минут, прежде чем Барбара, наконец, успокоилась и смогла трезво размышлять.

– Давай попробуем выбраться, – предложил Том, так что она стали неуклюже пытаться выбраться из своих пут, но ничем хорошим это не закончилось, у обоих только лишь раскраснелась кожа, а ещё они потеряли свои силы, так что в итоге сидели и пытались отдышаться. В голове у Тома вновь немного помутилось.

– Не советую больше этого делать.

В комнату вошла девушка, обладательница от рождения тоненького, нежного голоса, который сейчас прозвучал слишком хрипло и басисто.

– Келли! – воскликнул Том. При виде её он заметно встревожился, хотя и был рад: сейчас она должна ему всё объяснить! Ведь кто, если не она сделает это?!

Всегда весёлая, сейчас Келли походила на женщину, у которой погиб муж или и вовсе вся семья. Но с её родными было всё в порядке, и она вовсе не была замужней.

Бледная, она шла к ним, то и дело покачиваясь. В руке девушка держала стакан, в котором плескалась коричневатая жидкость со льдом. Навряд ли это был холодный чай… Под её глазами видны были синяки от явного недосыпа. Томасу она сейчас показалась такой худенькой, несчастной, даже почему-то покинутой.

– Келли, что произошло? Почему ты напала на Барбару? Объясни всё это! – настойчиво сказал он. – Что произошло? Почему я ничего не помню?

К потоку вопросов лучшего друга девушка отнеслась более чем равнодушно, проходя мимо и попивая из стакана. Она взяла один из высоких стульев от барной стойки и, не отрываясь от своего стакана, поставила стул перед пленниками. Теперь она находилась с левой стороны от Тома и с правой от Барбары. Улыбалась Келли более чем угрожающе. И это было достаточно непонятно для Тома. Какого чёрта?

– Келли! – вновь настойчиво протянул Том, как бы говоря: «Ну же, ты меня расстраиваешь!». Но девушке уже не хотелось быть хорошей и понимающей. Она хотела расстроить его.

Сидя молча, Келли попивала из стакана, пока и вовсе не развалилась, смотря на присутствующих так, будто они все сейчас дети и она знает вещь, о которой хотели знать все. В принципе, сейчас это была почти та же самая ситуация. Только одно не сходилось – они вовсе не были детьми, а ещё двое из троих были наглухо прикреплены к стульям, и у одного из этих же троих до крови была разбита голова.

Том нахмурился, но молчал. Он ждал. Молчание его дико раздражало, но он продолжал терпеливо ждать. Однако Келли неожиданно рассмеялась. Она закинула голову назад и просто безостановочно смеялась.

– Прекрати! Что ты делаешь?! – прикрикнула Барбара, чуть тряхнув головой, отчего её светлые волосы шевельнулись, и рана вновь заболела. Она шикнула, жмурясь и опуская голову, ей было очень больно, так что она оставила попытки привести девушку в чувство.

Сама же Келли замечания не заметила и только продолжала смеяться, пока вдруг горько не заплакала, да с таким несчастьем, что при взгляде на неё тоже невольно хотелось заплакать. Громко плача, девушка выронила из руки стакан; тот, не разбившись, прокатился по полу. Прижав ладони к лицу, Келли рыдала, начиная понемногу трястись от истерики и всем непонятного горя.

– Келли! Милая, что случилось?! Освободи меня, нужно всё обсудить, ты сама не своя! – настаивал Том, однако Келли не скоро стала понемногу затихать, в итоге и вовсе замолкая.

Смотря на Барбару, Томас пытался тут же успокоить и её, но когда глаза его вернулись к лучшей подруге, сердце его ушло в пятки на ту или иную секунду от страха. Келли злобно уставилась на него через раздвинутые пальцы. Она шумно дышала и будто готова была броситься на него.

Боясь задать очередной глупый вопрос, Томас сидел и просто смотрел на неё, потеряв возможность говорить. Никогда ещё с ним не было ничего подобного. Никогда ещё Келли себя так не вела.

Он не знал человека, который сейчас так злобно смотрел на него. Определённо это была вовсе не она, и плевать, что она выглядит так же! Как дорогой ему человек может смотреть на него так злобно? Ведь её глаза всегда только лучились при нём!

– Ты-ы-ы… – прошипела она, не отводя глаз, но убирая ладони от лица. Это немного его вернуло в этот мир от раздумий.

Барбара с лёгким страхом глянула на неё. Но Келли не было до пленницы никакого дела, по крайней мере, пока что.

– Я? – не понял Том, немного наклоняя голову. Он был удивлён. – Келли, ты пугаешь меня, – честно признался.

– Ну, конечно! – Она подкинула брови и жутко, натянуто улыбнулась ему, и так же, как и он, склонила голову вперёд. – Ты и в самом деле хочешь узнать, что со мной?

– Да, Келли. Я хочу узнать это. Напротив, мне это необходимо, – спокойно ответил Том, смотря ей прямо в глаза. Сейчас ему уже стало немного спокойнее – она, наконец, пошла с ним на контакт.

«Лёд тронулся. Я знаю, ты невиновата, Келли!»

Но, как видно, он слишком быстро порадовался, ибо девушка вновь молча глядела на него, жутко улыбаясь.

Его это начало раздражать. И с каждой секундой всё больше и больше.

– Келли, пожалуйста… Что случилось? – шмыгнув носом, спросила Барбара, решив пойти на перемирие. Ей слишком хотелось покончить со всем этим и поскорее оказаться дома, подальше от неё.

Улыбка Келли медленно сошла с лица, взгляд будто налился кровью, вынуждая Томаса с шумом дышать через рот. Неспешно девушка повернула голову к пленнице, которая в непонимании покачала головой из стороны в сторону.

– Я. Тебя. Ненавижу, – чётко и по слову прошипела Келли. Еле заметно она задрожала от подступившего гнева и слепой ярости.

– Ненавидишь?.. Почему? – осторожно спросила Барбара. Для неё эта новость была странной. До этого они виделись пару раз. Келли была к ней холодна, но в последние удавшиеся встречи, когда Том объявил всем об их помолвке, она просто избегала её, но всегда дружелюбно улыбалась и могла помочь, если просили. Пару раз они втроём даже бывали в кафе. Тогда… Что могло означать подобное? Почему?

Келли закатила глаза в явном раздражении. Она вздохнула, накрыла лицо руками, но выпала из реальности в этот раз ненадолго.

Встав со своего места, она подняла стакан, зашла за барную стойку. Девушка выудила откуда-то бутылку виски и наполнила стакан. Выпив всё тут же, она прижала тыльную сторону ладони к губам и зажмурилась. Только через пару секунд она вновь открыла покрасневшие, припухшие от слёз глаза, чтобы взглянуть на пленников. Громко шмыгнув носом, Келли вновь начала наполнять стакан.

– Ненавижу эту дрянь, – с улыбкой сказала она, снова некрасиво шмыгая носом.

Том с сарказмом подумал, что подруга сейчас всё ненавидит. А после кое-что припомнил:

– Ты как в те самые пятнадцать лет – с отвратным характером, когда всё и всех ненавидишь. В чём дело, Келли? Ты так и не ответила мне. – Ситуация его уже сильно раздражала, так что он позволил себе это с тем же раздражением и сказать, поудобнее, насколько можно было, усевшись на своём месте.

Он был готов спокойно начать разговор, считая, что всё в порядке, что всё образуется. Ведь это Келли, его лучшая подруга, у неё есть объяснение, он не верил, что она была способна так поступить с ним, а особенно с его будущей женой. Явно здесь что-то не так, и он собирался выяснить это.

Келли на это улыбнулась, подкинув бровь. В непонятном согласии покивав головой, она немного отпила виски и вышла из-за барной стойки, странно покачиваясь из стороны в сторону. Она явно пила по счёту не второй стакан.

– Ты хотя бы заметил, что так было в последний раз, когда мне было пятнадцать!

– Ты говоришь сейчас так, словно, исходя из этого, я вовсе не хороший, а плохой друг, – сказал Том, пока Келли снова оказалась на своём прежнем месте.

– Ты никогда и не был хорошим другом, – сухо заявила девушка, в нескрываемом раздражении глянув на его будущую жену, которая в свою очередь неотрывно наблюдала за Келли.

Томас в шоке замолчал. Ему стало до жути обидно от таких слов.

«Вот оно, значит, как…»

Все заметили его потрясение, но заговорила Барбара:

– Вы сейчас как малые дети, перекладываете непонятную вину друг на друга! Ты плохой! А ты ещё хуже! А ты такой! – спародировав детей, проговорила девушка, но Том этого не заметил, а Келли и вовсе продолжала спокойно пить виски, в этот раз даже не жмурясь, хоть по её щекам и текли слёзы. – Хватит этого! Келли, отпусти нас, пожалуйста! Я хочу домой, у меня дико болит голова!..

Томас обеспокоенно посмотрел на неё, однако лично самой Келли было всё равно, что до пожеланий Барбары. Она всё также лениво пила, показывая своё непонятное, но явно обидчивое, раздражённое настроение, о чём и так за себя говорило её состояние.

– Сейчас… – вдруг выдал Том, – нет смысла пока говорить об этом. Вижу проблему, и мы это обсудим. – Он понуро опустил глаза. – Но в данный момент есть дело и поважнее. Отпусти нас, Барбара отправится в больницу, а мы поговорим. Я должен знать, что произошло, я не верю, что это всё сделала ты. Пожалуйста, Келли, сделай это сейчас же.

Сказанное девушку рассмешило – она пафосно прикрыла рот рукой и захихикала, но через секунду стала резкой и зло ответила:

– Нет!

– Келли, завязывай. Освободи нас!

Она наигранно задумалась, театрально прикладывая пальцы к голове.

– Дай подумать… М-м, нет! – Келли энергично закивала, широко улыбаясь, и вновь пригубила из стакана.

Он раздражённо вздохнул. Выбора не было, тогда придётся всё обсудить так.

– Хорошо, – раздражённо выдал он, – тогда просто объясни, что произошло. Вчера ты чуть ли не заставила меня приехать сюда, отчего я после ни черта практически не помню. Ты обманула мою девушку, ударила её по голове, и теперь я с ней сижу у тебя на кухне, прикрученный к стулу. Всё так выходит? Или ты, наконец, отведёшь от себя ужасные подозрения и начнёшь хоть немного соображать? Объяснись немедленно, я отказываюсь понимать это, если ты сама не расскажешь мне всё. Тебе что-то угрожает, или что? Зачем ты сделала это? Или же это была не ты?

Девушка одарила его на редкость пустым взглядом, который даже ничего не значит. Несколько это его сбило с толку.

– Это значит, – резко сказала Келли, вытирая слёзы тыльной стороной ладони, приходя в себя, – что ты ублюдок.

Подкинув брови в сарказме, смешанным с непониманием и всё больше и больше нарастающим раздражением, Том начал кусать губы. Выразительно глядя на подругу, он продолжал ожидать разъяснений.

«Да уж, Том… Женщины… И их логика… Нет, ну, просто фантастика! Объясните мне кто-нибудь хоть что-нибудь, в конце концов!»

Барбара сидела тихо, у неё всё не переставала болеть голова. Она не чувствовала то же, что и возлюбленный, она только хотела, чтобы боль прошла и она оказалась в безопасном месте.

Келли и дальше не хотела ничего объяснять, несмотря на ожидание пленных. Она и дальше попивала алкоголь, глядя то на руки, то и вовсе на руки своего пленника.

Возникло некое ощущение, словно девушка чего-то стыдится, словно не хочет говорить, в чём дело, словно из-за этого она чего-то в итоге лишится. Томас попробовал отогнать от себя такие мысли. Явно проблема в другом, очень важная, потому его подруга так нервничает, насколько он видел.

Но тут в её глазах появилась резкая решительность, смешанная со злостью. Нечто исчезло раз и навсегда в ней, так что она ответила ему:

– Ты выбрал не меня…

Томас нахмурился. Что бы это могло значить? О чём она говорит?

Он сидел, ожидая дальнейших разъяснений.

«Келли, давай же, объясни! Ты ведь моя самая лучшая подруга, я никогда бы не обидел тебя, ты что! Не молчи… Не мол..!»

– После стольких лет и усилий. Ты выбрал… не меня, – в пустоту, в полной прострации сказала Келли, будто сейчас до конца осознавая это, прерывая поток его мыслей.

Повисло долгое молчание. Барбара, сдвинув брови в непонимании, смотрела то на жениха, то на его подругу, явно сбрендившую, как она считала.

Келли в полном несчастье осунулась, смотря в одну точку на полу. В затруднении находился Томас, что, не отрываясь, уставился на подругу. Но вдруг он вспомнил, отчего понял, что она имеет в виду, и это его довольно сильно расстроило.

– Келли, о, нет… – со вздохом пленник покачал головой и на секунду прикрыл глаза. – Милая, мы давно обсуждали это. Как же так?.. Ещё три года назад ты сама сказала мне, что всё нормально, всё прошло, что ты ничего не чувствуешь! Ты ведь даже, по твоим словам, кого-то нашла себе!.. Я ведь думал, что всё отлично, ты, наконец, стала свободна от навязчивого чувства, и что же теперь? Это всё было враньём? Даже если так, я задолго, даже до того момента, расставил с тобой всё по местам, я не мог быть с тобой. Но, даже несмотря на это, я твой лучший друг! Почему ты не сказала мне, мы бы всё с тобой решили, я бы попытался помочь, ты же знаешь!

– ДА ЧТО ТЫ ГОВОРИШЬ?! – заорала на весь дом Келли, подорвавшись со своего места и швырнув на пол несчастный стакан; тот в несчастье разбился. Слушая до этого Томаса, она меняла одно выражение лица на другое, но под конец чужой тирады она просто взорвалась. Как хороший друг – считала Келли, – он мог бы не обсуждать это при Барбаре и подойти к делу спокойнее, но поведение Келли вывело его, и вот последствия: девушка в ярости. А он не в том положении, чтобы быть неспокойным. Жалкая ирония и обычная безвыходность.

– Как бы ты помог?! Купил бы мне пирог и затолкал в глотку, пытаясь задобрить, словно ребёнка, при этом доводя до слёз?! И что потом?! Поскорее бы попытался уйти, чтобы поставить себе невидимую галочку улаженного дела?! Это ты хотел сделать?! Как-то меня «отвлечь»?!

Она отшвырнула стул, перевернула низенький кофейный столик, который до этого стоял между пленными, подошла к нему и отчаянно жестикулировала.

– Ты не в состоянии понять, что это длится со мной, больше чем три года, чем пять лет, чем десять лет?!

Томас не сразу признался себе, но он испугался Келли. Она ещё никогда не была такой при нём, никогда он её такую не видел; ровно как и тот взгляд, которым она одарила его до этого. Всё больше он убеждался, что перед ним сейчас совершенно другой, незнакомый ему человек. И как говорить с ним, что самое страшное, – он не знал. А решать что-то надо было. Не она сидит перед ним, прикреплённая к стулу.

«Но неужели, – подумал он, – неужели она, действительно она всё сделала это? Только потому, что я выбрал не её? Действительно она?.. Не могу… поверить в это».

– Ты тупой идиот! Это – то чувство, от которого не отвлечься! Особенно если это длится так долго! – Переведя дыхание, Келли с безумным взглядом покачивалась из одной стороны в другую. – Тебя так легко поставить в беспечность! – уже тише сказала она. – Всего-то надо было немного приврать – и ты поверил! – с мерзостью она глянула на него. – Ты даже не спрашивал, кто он, откуда, сколько ему лет, ничего! Ты поставил себе, как и всегда, невидимую галочку и всё! Проблема решена! Настолько тебе плевать! Ибо я была для тебя всегда лишь проблемой! – Девушка вновь кричала, по щекам скатывались назойливые слёзы. – И это факт, что ты даже ни о чём не поинтересовался у меня тогда! Тебе было плевать!

Упав на пол, Келли горько заплакала, вновь спрятав своё лицо. Она дрожала от охвативших её рыданий, такая несчастная, безумная от своего горя, как единственный трепещущий лист, не упавший с ветки в позднюю осень. Девушка убивалась в своём несчастье перед ними, ничего непонимающими, напуганными, ещё не до конца пришедшими в себя, особенно после услышанного.

Не скрывая при этом своего удивления, Барбара, несмотря на боль в голове, сидела с открытым ртом. Никогда такого она ещё не видела, в целом для неё подобные проявления чувств было чуждым. Хоть никто и не знал этого…

В смятении Том отчасти признался себе, что Келли права, оттого он чувствовал себя раздавленным, ибо всё это было ужасно.

«Я не могу сказать слова против… Неужели… я действительно так ужасен?.. Она ведь… Она ведь, и правда, п-права..?»

– Ты избавился тогда от меня… – через ладони всхлипнула Келли. – Ты бросил все мои чистые, открытые чувства… Ради этого!

Внезапный крик напугал пленников. Со злобой глядя на Томаса, Келли указывала дрожащим пальцем на шокированную Барбару. Последняя в ужасе, смешанном с шоком, смотрела на палец, что тыкал в её сторону. Неужели это про неё – считала Барбара – как такое могло быть?

– Да! Ради ЭТОГО! – с мерзким отвращением прошипела девушка, уже глядя на его будущую жену. – Ты променял всё на пару дойных сисек побольше! – Келли медленно поднялась, подходя к перепуганной пленнице. – Ради мерзких ботоксных губ! Ради округлого зада, который она накачала, наверняка приседая на чужого дружка! – слащаво сказала она, качая головой в знак согласия своим словам, хотя на деле испытывала величайшее отвращение не только от своих слов, но и от девушки впереди себя в целом.

Не выдержав, Том накричал на неё:

– Как ты смеешь так говорить о моей женщине?! О моей будущей жене!

Он выглядел очень злым, то и дело сжимал кулаки, на лице ходили желваки. Томас покраснел, неотрывно глядя ей в глаза, не скрывая, как сильно его разозлили все эти слова. Это немного привело Келли в чувство, но она лишь улыбнулась ему.

– О да-а, ты всегда вёлся на всё красивое снаружи и безмозглое, мерзкое, гнилое внутри! – не обращая внимания на гнев мужчины, продолжала Келли. – Ты такой же, наверно, безмозглый, как и она! Идиоты сходятся друг с другом! Видят и чувствуют друг друга за чёртову версту! – с презрением, нескрываемым отвращением сказала она, кривя лицо. Ей было больно и неприятно, она не желала утаивать это, теперь они оба узнают это.

– А ты очень умная, а, Келли?! – С вызовом Том посмотрел на неё. Произошедшее охладило его, он был зол и хотел быстрее решить всё это. Их немедленно должна отпустить эта глупая девушка!

– Я? – переспросила Келли, состроив невинную мордашку. – Нет, не сильно, о чём ты знаешь, однако в людях я разбираюсь, в отличие от тебя. Более того, если мне что-то нужно, я могу быть очень даже сообразительной.

С каменным лицом она достала из кармана джинс телефон и показала его ему. Томас выразил собой лишь непонимание, одновременно будучи более чем сердитым.

– Это, – принялась объяснять девушка, обнимая Барбару и предоставляя ей возможность увидеть гаджет, – телефон твоей прекрасной будущей жёнушки. – Келли сладко выделила в своей речи слово «будущей» в блаженном предвкушении своей задумки. Она сама себе покивала головой.

Барбара неотрывно смотрела на свой телефон, явно о чём-то думая, а когда наверняка сошедшая с ума девушка позади неё начала говорить, стала переводить взгляд с телефона на глаза Тома и обратно.

– Что мы видим? Он красивый, дорогой. Белый, да! – спокойно, с насмешкой продолжала Келли. – Это та прекрасная вещь, которая покажет тебе, дорогой Томми, насколько ты эгоистичен и туп!

Всё это начинало казаться странным. Подкинув бровь, Томас внимательно посмотрел на Барбару, словно спрашивая: «Ты понимаешь хоть что-то? Что не так? Ты в чём-то замешана, что Келли сошла с ума?»

Сама же Келли, заставив себя взбодриться, высморкалась в свою руку, которую вытерла потом о розовенькое, коротенькое платьице Барбары. Последняя пропищала в отвращении.

– Келли, я не вижу того потрясающего смысла, на который ты намекаешь, – сказал мужчина, со вздохом немного расслабляясь на стуле, когда подруга вновь, как и до этого, села на высокий стул между ними.

– Конечно, это ещё раз доказывает то, что ты идиот тот ещё! – заявила она, высокомерно задрав голову. – Но не расстраивайся, милый! – пропела она уже с улыбкой. – Я тебе всё объясню, и ты хоть немного в этой жизни поумнеешь!

– Хорошо, Келли, – прошипел он со вздохом и вызовом, – объясни же мне всё. И, может, заодно ты объяснишь мне, зачем ты нас «прискотчила», так сказать, к стульям в своём доме? То, что я у тебя урод и козёл я понял, но это-то зачем ты сделала?

Никто не удивился, когда опьяневшая девушка захохотала в ответ.

– Дуралеи! – спустя пару секунд сказала она, всё ещё не остановив поток смеха.

Томасу казалось, что ещё злее он не был никогда. При этом он заметил, что у него дико болит шея, а ещё он беспокоился всё больше за Барбару – Келли явно к ней настроена, больше чем просто враждебно.

Когда девушка успокоилась, смогла, наконец, заговорить:

– Я привязала вас, чтобы вы, суслики, поняли, что вы – самые что ни на есть куски дерьма, которые, пусть и стоят друг друга, но я не дам вам жить в мире и согласии, как раз потому, что сейчас разъясню следующее, а именно: для чего этот телефон. А телефон нам нужен для того, чтобы раскрыть подлую натуру Барбары, в которой ты души не чаешь, Томми.

Явно довольная, девушка с улыбкой наблюдала за пленниками, которые всё равно до сих пор ни черта не понимали. Хотя её собственный энтузиазм ей был важнее, она явно считала, что вскоре всё окупится и её настроение будет прекраснее, словно всё обновится и перерастёт, как после зимы приходит весна.

Том начал задумываться, как вообще мог поддерживать с ней дружеские отношения, и довольно крепкие. Как он мог так проглядеться, куда смотрел, это ведь безумный человек. Хотя нет, нет-нет-нет!

«Но она не была такой!..»

Келли всегда была хорошей подругой, дорогой, надёжной, она не могла поступить так!..

Неужели Келли права и он действительно так глуп… Только ошибся совсем в другом.

– Келли… – Том со вздохом опустил голову. – Келли, милая, я виноват и, глядя на тебя, вижу, что от горя из-за меня ты просто немного сошла с ума… У тебя нервный срыв, пойми это, и да, я очень виноват перед тобой: я не был рядом, когда так был тебе необходим, не поинтересовался лишний раз, как ты и что у тебя, я был слишком занят собой и ничего не замечал вокруг, я признаю это. Келли, я хочу решить наши проблемы, я иду с тобой на перемирие, но оно возможно, только когда ты освободишь нас. – Том посмотрел на подругу, та глядела в ответ более чем серьёзно и понимающе, не было в её глазах плёнки безумия. – Освободи нас, Келли, и мы мирно всё обсудим, я постараюсь помочь тебе, ты же знаешь это. Ты же моя лучшая подруга!

Явно ему не следовало говорить последних слов, ибо её выражение лица при этих словах тут же изменилось: Келли вмиг обрела то самое раздражение, в глазах заорала обида.

– Нет, Том, – сказала она спокойно. – Я разоблачу вначале её, а затем тебя, и у нас будет много на это времени, очень много! Вы должны будете, видя, какие вы лживые и отвратные, терпеть друг друга, а я не стану помогать вам, ибо это ваш выбор, вы сами захотели быть друг с другом. И этот выбор я открою вам в полной красе.

Глава вторая

Будто вспомнив о чём-то, Келли показала восклицательный палец, поднялась со своего места и отошла за спину Тома. Вернувшись, она поставила между пленниками кофейный столик, на который до этого обрушился её гнев, сверху на столик положила телефон Барбары. Улыбнувшись обоим, девушка попросила прощения за беспорядок и принялась убирать осколки с пола.

– Никогда не понимала, как это в фильмах, когда кто-то собирает стекло, может порезаться! – сказала она, не переставая странно улыбаться, а потом объяснила своё вдруг поменявшееся настроение: – Вы извините, но если я настроена сломать чью-то жизнь, я считаю, что вокруг должно быть чисто. Я, конечно, так ещё не делала, но во мне столько энтузиазма из-за тебя! – Она лишь мимолётно взглянула на Томаса. – Так что да! Будем все страдать в чистоте и комфорте, чтобы было что испортить.

Мужчина вздохнул. Сейчас он не видел хоть какой-то смысл пытаться её понять или отговорить. Келли и так пошла на контакт, пусть скажет, что хочет, после этого – как он считал, как он понял – она явно отпустит их.

Безумица выкинула большие куски стекла и вернулась с небольшой щёточкой и совком, чтобы после всё вытереть на всякий случай тряпкой. Том ещё, как только не сомневался, пытался-таки переубедить подругу, вынуждая их освободить, но Келли пропускала его слова мимо ушей, упрямо делая вид, какая она хорошая хозяйка, словно перед ней не сидели двое пленных.

– Кто-нибудь хочет выпить чего, прежде чем его жизнь испортится? – воодушевлённо спросила она, хлопнув в ладоши.

– Я хочу в туалет, – тихо призналась Барбара.

– Ходи под себя, – понизив голос, без малейшей тени улыбки предложила Келли. – Как раз будешь соответствовать себе настоящей.

В раздражении Том не оставил и сейчас попытки переубедить Келли, однако та взорвалась:

– Нет, идиот! Нет, и ещё раз нет! – Она подошла к нему, не скрывая ярости. – Неужели ты не понимаешь, что сегодня никто не встанет со своего места?! – Келли звонко ударила его по лицу. – Ты никуда не уйдёшь! И она тоже! Мы все сегодня останемся здесь, пока не будет исполнено то, что я хочу сделать!

В тихой ярости он осмотрел её, но Келли не уступала, ей было более чем всё равно, что до его эмоций и чувств. Она, конечно, несколько пожалела, что ударила его, но потом заметила, что это довольно приятно – вознаградить пусть и малой, но болью за все свои страдания. К тому же ему самому, как она вспоминала в обиде, было плевать на её эмоции и чувства, так что нет, теперь она отыграется, каждый должен получить своё! Она была в этом убеждена.

Неожиданно для самой себя девушка выпала из реальности и смотрела сквозь мужчину, которого любила до безумия, что, наконец, дало о себе знать. Не сразу её лицо озарила улыбка, брови медленно поднялись, само её выражение говорило за себя: эврика! Такая смена настроения была поразительной для них, а ещё непонятной, пугающей: что же могла означать такая перемена в настроении?

Сидящая рядом Барбара дёрнулась от неожиданности, когда Келли бросилась в другую комнату. Она немного затряслась, боясь худшего, боясь неизвестности.

– Том, что нам делать? Она просто обезумела! – еле слышно, наклонившись к возлюбленному, сказала Барбара с беспокойством, пока из комнаты, куда убежала Келли, слышался непонятный шум.

– Я сам ничего не понимаю. – Том вздохнул и в очередной раз лишь попытался высвободиться от своих пут, но предусмотрительная Келли потратила очень много скотча, чтобы его руки и с места не сдвинулись, ведь скотч шёл от запястий к месту чуть выше локтя. О ногах и вовсе говорить нечего.

– Как твоя голова? – спросил он, беспокоясь за неё и её здоровье.

– Просто болит немного и всё. Нужно как-то выбираться, кто знает, что ей ещё взбредёт в голову, если уже не взбрело! – отчаянно прошептала она, вымученно глядя на него.

Томас уныло смотрел на неё в ответ. Как он мог допустить такое. Почему раньше не заметил ничего… И кого винить во всём этом? Он теперь здесь, и его девушка с ним же, с побитой головой до крови… Он всё ещё не понимал, как такое возможно, как такое вообще могло произойти с ним. И не из-за каких-то грабителей или, не допусти, убийц, а из-за Келли! Лучшей подруги! Чуть ли не родного человека!

В смятении он хотел попросить у любимой прощения, чувствую свою вину из-за произошедшего, но в комнату вошла Келли, так что оба умолкли, не отрывая от неё своего внимания. Что же должно было произойти? Что у неё в голове?

Подойдя к ним, девушка, улыбнувшись каждому, положила ещё один телефон на кофейный столик.

Никто всё ещё ничего не понимал. Напротив, они вошли в ещё больший тупик.

Видя это, Келли удобно села на своё место, поправила неопрятный хвост тёмных волос и сложила руки на коленях. Лицо её светилось гордостью, несмотря на размытую от слёз косметику.

– Пришло время рассеять непонимание, – не прекращая улыбаться, сказала она, не отрывая глаз от кофейного столика. – Как видите, это – телефоны, то, с помощью чего мы с вами можем общаться в наше расчудесное время! – величаво сказала она.

– Ну да, явно не кирпичи, Келли! – съязвил Том. Та пропустила это мимо ушей, не прекращая светиться непонятным энтузиазмом.

– Но ещё, – подчеркнула она, – это удивительное средство, где можно сохранить свои тайны.

Казалось, радости её нет предела. Она ещё больше гордилась сказанным, кивая головой в подтверждение своих слов.

– Намекаешь, что там есть то, что докажет, например, неверность Барбары? – смел предположить Том. – Зачем тогда ты притащила ещё и свой телефон?

То, что он сказал, напугало его лишь после того, когда прошло мгновение. Ведь он сказал, даже не задумавшись. В мысли прокралось едкое «А что, если?» Но он тут же отогнал эту мысль. Хотя неспокойное чувство появилось. Не могла же Келли что-то найти, ведь Барбара… Она ведь прекрасная, верная, любящая. Да, точно!

«Но…»

«А что, если..?»

– Глупый проныра! – Она заулыбалась ещё шире. – Ты почти прав, но не думаешь же ты, что я разоблачу только её!

Чувствуя, насколько глупа эта ситуация, Томас вздохнул. В груди неприятно потянуло, но он не верил. Нет. Такое невозможно, и подтверждение тому – поведение Келли. Она ведь сошла с ума, у неё нервный срыв, ей может видеться что угодно, вполне возможно, что она заперла их здесь по абсолютно глупой и абсурдной причине. Он был в этом уверен.

– Келли, ты сейчас выставляешь себя полной дурой! – почти мягко заметил он. – Первое: наверное, чтобы разоблачить меня, тебе нужен мой телефон, а не свой. Второе: наши отношения с Барбарой построены на доверии, изредка мы позволяем посидеть в телефонах друг друга. Третье: это всё сейчас очень тупо! Ты дала моей будущей жене по голове и привязала нас к стульям в своей гостиной, сколько раз я должен повторять тебе это, чтобы до тебя дошло?!

Келли быстро встала и убежала за шваброй, чтобы, когда вернётся, встать по правую сторону от Тома и начать избирать его ноги.

– Закрой! Свой! Рот! Я! Не давала! Команды! Говорить! – почти по слову кричала она, пока избивала его ноги. – Ты меня понял?! – рявкнула она что есть мочи, откидывая швабру в сторону в дикой злости.

Том пожалел и после этого небольшого «избиения» чуть трясся от боли с зажмуренными глазами. Барбара, до этого умоляющая её остановиться, сидела и плакала, зовя Тома, словно от этого ему должно стать легче.

Отдышавшись, он, широко раскрыв глаза, смотрел в одну точку перед собой. Такого он не ожидал от подруги. Неужели она так сильно злится, что может ударить его не только по лицу, как маленькая девочка при расставании по довольно глупой причине?

Преисполненная гнева пару минут назад, Келли села обратно на своё место, поправив свои тёмные каштановые волосы. Она, как и Том, дышала глубоко и часто, пережив этот всплеск эмоций. Сердце её колотилось в груди, её немного потряхивало, она хотела побыстрее прийти в себя, но не выдавать своей растерянности остальным.

– Итак, – хрипло начала она, – закройся! – с угрозой рявкнула Келли на Барбару, и девушка тут же замолкла, поджав губы и глядя на швабру в её руках – та подняла её с пола, – боясь, что в любой момент она может ударить и её. – Итак… Барбара!

Пленница подпрыгнула от испуга, услышав своё имя. Посмотрела на безумицу.

– Д-да? – еле слышно всхлипнула пленница.

– Как бы я ни ненавидела тебя сейчас, должна признать, что нужно начать, напротив, не с Тома, а с тебя, – кивая, сказала девушка.

– С… С меня? – В голосе её слышалась небольшая паника. – Почему? Как? Что ты хочешь сделать?! – Она часто задышала, паникуя с каждой секундой всё больше. Происходящее было совсем непонятным для неё, она считала, что в любом случае ей грозит опасность.

– О-о-о… – протянула в неком умилении Келли, наклоняясь к ней поближе и протягивая руку, чтобы погладить по щеке. – Успокойся, дорогая, я всего лишь хочу показать тебе, что человек, сидящий рядом с тобой, тоже ничтожен. Но не ради тебя, а ради самого Тома. Ибо после этого, когда мы перейдём к тебе, будет происходить та ещё потеха! – При этих словах глаза её источали нежность и спокойствие. – Потеха мне на радость! – поспешно дополнила она.

Слова эти её явно рассмешили. Она села поудобней.

– И да! Не злите меня по лишнему поводу, это будет очень неприлично. – Прикрыв глаза, Келли улыбалась, пленников же пугала швабра в её руках, и хоть Том уже получил, вещь эта пугала больше девушку.

– Так… – неуверенно начал Том, – ты меня хочешь… разоблачить?

К его удивлению, Келли с энтузиазмом и в приподнятом настроении не стала долго тянуть, задавая вопрос его будущей жене, при этом проигнорировав его самого:

– Барбара, детка, ты у нас очень любишь Тома?

Та немного в шоке переводила взгляд с жениха на его подругу, не понимая, в чём подвох. Она чуть ли не позеленела от страха, боясь издать хоть один звук, не то, что ответить на вопрос.

– Да, Келли, я очень люблю его!

– Отлично! – громко заявила безумная, натянуто улыбнувшись. – Твою ложь можно даже воспринять за правду! Ты умница, грандиозная лгунья! – От радости она захлопала в ладоши.

– Что? – Лицо пленницы скривилось. – Я, правда, люблю его! Стала бы я соглашаться на его предложение выйти за него, если бы я не любила?

Келли рассмеялась, саркастично пояснив всё одним словом, как само собой разумеющееся:

– Деньги!

Барбара закатила глаза и вздохнула.

– О, Боже, Келли! Не нужны мне его деньги! – не теряя секунды, тут же сказала она. И это было ошибкой.

С угрожающей улыбкой Келли посмотрела на неё. Медленно лицо её стало слишком серьёзным. Барбара напряжённо сглотнула. Лицо напротив смотрело на неё с угрожающим, стальным взглядом, который передавал в себе одну хладнокровную уверенность.

– Вот видишь! Я всего лишь вставила ключевое слово, на первый взгляд не относящееся к вашему замужеству, но ты сразу, незамедлительно, тут же поняла всё и сказала самое главное, что деньги тебе не нужны! Как же быстро ты реагируешь на это, учитывая, что до этого, когда все вместе собирались, никто тебя в подобном не обвинял.

Барбара в изумлении замолчала, и это тоже было её ошибкой, ведь она не нашла слов, которые могли бы её защитить, а ещё никак не скрыла своего потрясения. Это заметил нахмурившийся Том.

«Что..? Что это сейчас было?..»

Видя реакцию, Келли как никогда торжествовала, закусывая нижнюю губу.

– Но, да! Сейчас не это самое главное! – напомнила безумица. – А самое главное сейчас – разоблачение Тома. И пусть нашей расчудесной Барбаре на самом деле всё равно, поскольку она тщеславная сука, но мы должны прояснить этот важный момент, и я даже расскажу, зачем это нужно!

Их похитительница поднялась со своего места, оставив на полу швабру, и подошла к Тому, который заметно напрягся. Ему не нравилось всё это. Это походило на игру, на злобную страшную игру, и тут, что бы ты ни делал – победителем будет Келли. И с каждой секундой эта игра набирала обороты, она становилась всё безумнее. В конце концов, на что способна эта девушка? Том знал её ещё со студенческих лет и точно мог сказать, что перед ним сейчас другой человек, что это подмена, обман его разбушевавшегося воображения. А ещё безумие. Дикое, беспощадное безумие, которое всё больше набирало обороты.

Но, тем не менее, это была она, Келли, со своим маленьким шрамом на щеке из детства, когда её случайно ударили камнем. Это она, от которой шёл привычный запах ванили и сливы. Это была она, а не кто-то другой, и что-то с ней случилось, что-то не так произошло с её головой… С ней случился Том, всему он виной, да, но разве виноват он в том, что просто не мог быть с ней? Разве виноват, что сердце так и не взлюбило, как родную душу?

– А нужно это за тем, – вернула его из размышлений Келли, рассмеялась: – а за тем, что расскажу потом, ибо так мне будет неинтересно!

Барбара заметно напряглась, но не очень умело это смогла скрыть, особенно под опасным вниманием своей похитительницы. Самого Тома это так же напрягло, он поморщился, безуспешно дёргая руками, чувствуя неприятное, обволакивающее напряжение.

– Ну и? – поторопил её Том. – Что же я такого сделал, что должен казаться сволочью?

Встав позади Томаса, Келли нежно улыбнулась своей сопернице.

– Барбара, милая, мы с ним несколько лет были любовниками, – выдала безумица, поглаживая голову напряжённого Тома.

Игра началась – понял Том, и Келли решила начать издалека. Он предполагал, что она может ему это припомнить, но просто была надежда, что она так низко не опустится; ведь они давным-давно обсудили это, и вот всё сначала, теперь ещё это знает его будущая жена, невинная во всём происходящем будущая жена…

– Я не верю, – с вызовом и огромнейшим сомнением сказала Барбара, потому как ей показалось это сущей околесицей.

– Верно, Барбара! – подхватил Том. – Ты не можешь что-либо утверждать без доказательств, Келли!

И вдруг он понял, что зря сказал это, потому как девушка наклонилась к нему и слишком довольно улыбнулась. Зачем же он воспользовался этим?.. Зачем ляпнул?..

– Не думаешь же ты, что я не оставила себе ничего с той поры? – Келли медленно подошла к кофейному столику и взяла свой смартфон, принимаясь там что-то искать.

Спокойно безумица зашла за спину Барбары, а испуганный Том не сводил глаз со своей будущей жены, хотя после этого её решение могло теперь поменяться…

О, нет, его жизнь… она медленно рушится?.. Прямо на его глазах?..

«Келли, нет!.. Не поступай так со мной! Барбара не могла изменить мне, но не трогай прошлое, только не это!»

– Он писал мне много сладких гадостей – ну, как для тебя лично «гадостей» – вот, посмотри! – Келли находилась позади пленницы и спокойно давала ей почитать многое, что ей писал Томас, когда они имели любовные отношения.

С ужасом он расширил глаза, не отрывая их от возлюбленной.

«Нет, Келли! Зачем же ты так со мной?!»

В письмах к ней Том был особенно горяч. Каждое новое сообщение блистало своей извращённостью, некоторым такое было бы стыдно сказать вслух, да и просто хотя бы написать. Он писал, как сильно жаждет её, или, наоборот, вспоминал, как хорошо закончилась та или иная их встреча, как он жаждет вновь обрести её тело. Этих любовных извращений было слишком много. Он искушался и искушал, жаждал ещё и ещё, а Келли не отставала, в письмах они были ненормальными животными, которые хотели друг друга и ничего больше в этом мире.

Читая, Барбара не переставала хмуриться. Глаза её поражённо бежали со строки на строку. Но вдруг в голове её промелькнула догадка: вдруг это писал не он, вдруг всё это подстроено, просто Келли сама себе тогда писала с другого номера, ведь как иначе объяснить это? Однако, будто прочитав всё по её лицу, или же и вправду прочитав её мысли, похитительница показала доказательства немного весомей, чем простые письма.

– Прошу твоему вниманию доказательства более тяжёлого, бесспорного характера! – с триумфом сказала девушка, прежде чем показала фото, и ещё одно, и ещё…

На фото Том был с ней, был с Келли. Они целуются, они занимаются любовью: в постели, на балконе, где-то ещё… Келли на нём, Келли под ним, грязный Том, грязная Келли…

«Господи, что тут творится?! Какое унижение! Какого только чёрта она сошла с ума, и всё зашло так далеко?! Зачем вообще она сохранила всё это?! Как ты могла, Келли?! Ты воспользовалась мной, чтобы рушить мне жизнь?!»

Он думал и думал, в отчаянии дыша всё глубже, но вслух лишь молчал, ему нечего было сказать им. Это был крах… Крах его будущей семьи.

Барбара уже, судя по её лицу, будто чувствовала пронзившую её боль при взгляде на все эти фото, где её Том, казалось бы, будущий муж, обнажённый, с этой девушкой, с лучшей подругой… И он не сказал, не намекнул, утаил это, продолжая общаться с ней и познакомив их… Он никак не дал понять этого и хотел, чтобы они общались…

А Келли радовалась, не стеснялась и радовалась, показывая ей всё это. Происходящее нравилось ей, она упивалась блаженством от того, что делала, от того, что раскрывала чью-то тайную, хоть и прошлую, но личную жизнь, в которой замешана она сама.

– Видишь, какой он был распутный. Он такой и сейчас, – сказала безумная, но после вдруг стала злее: – Неужто он с тобой теперь это проделывает, а?

Отвечать ей не собирались. Да и вряд ли она ожидала ответа, вряд ли хотела услышать это. К тому же Барбаре было не до этого; она боролась со странным и непонятным чувством внутри, как показалось Томасу.

Келли говорила откровенные гадости, прижимаясь к пленнице и словно таким образом обнимая её. Она рассказывала девушке, как и где Том любил её, как брал раз за разом от страсти и при этом как сильно разрывал её на части и хотел ещё, не давая пленникам посмотреть после всего этого в глаза друг другу.

Дело пошло худо, когда у неё нашлось и видео.

Хохоча, Келли буквально в лицо Барбаре воткнула экран телефона, чтобы она увидела всё, чтобы увидела и проглотила всё это, всю мерзость, которая для кого была любовью, а для кого просто сексом.

Том, скривившись, часто дышал, отвернувшись от них обоих. Но он никуда не мог убежать от громкого звука, который включила Келли. Там, в прошлом, она кричала его имя, просила ещё, а он требовал, требовал и требовал, поддавался в ответ, был совсем другим, называл её своей, грязно и мерзко, шлёпал её тело, сжимал и кусал. Всё походило на безумие, она словно заражала их этим.

«Нет, нет! Келли, прекрати! Что же ты делаешь?!»

– Хватит! – рявкнул он. – Хватит, чёрт возьми!

Она не удосужилась даже взглянуть на него, а просто продолжала дальше хохотать на ухо Барбаре и показывать, показывать…

От злости Тома трясло. Но ничего, он совершенно ничего не мог сделать… То, что он абсолютно бессилен, унижало его ещё больше, чем то, что творила Келли.

Прошло слишком много времени, как показалось Тому, прежде чем подруга закончила это:

– Всего этого слишком много, дорогая. – Отойдя от Барбары, она села на своё место и с улыбкой, как прежде, смотрела на своих пленников. – Я могла бы вечность показывать тебе это и заваливать прекрасными рассказами о воспоминаниях, ведь я сохранила абсолютно всё! Настолько я люблю его, что ни одного сообщения, даже простого повседневного ответа, не удалила за столько лет!

Видимо, Келли сама не ожидала от себя такого откровения, потому как покраснела и опустила глаза, но держалась всё ещё гордо. Но в какой-то определённый миг весёлость испарилась с её лица, на смену этому пришёл угрюмый вид.

– Ты даже не можешь представить, как… – Не было ясно, кому она сказала последнее, но это и не было так важно, потому что девушка сама увела их от этого. Резко, словно взорвалась лампочка, она повеселела. – Но сейчас не о том! Я очень жду, что ты на это скажешь, Барбара, дорогому Тому, и после этого мы перейдём к тебе!

От последних слов Барбара нахмурилась ещё больше, с некой опаской посмотрев на Келли, но, будто мысленно себя чем-то успокоив, девушка впервые за эти долгие пару секунд посмотрела на Томаса. Тот не смотрел на неё в ответ от стыда. Пусть всё то и было из прошлого и ему было удобно тогда с Келли, но ведь это прошлое… Однако ему было всё равно очень стыдно, ведь это самое прошлое будто ожило наяву, а он так любил Барбару, сидящую прямо перед ним, и хотел всегда быть лучшим в её глазах. Что же теперь будет с ними?..

Его полили грязью, осмеяли вслух, показали степень его распущенности, его желания… Простит ли его Барбара? Сможет смотреть на него так же, как и раньше? Сможет ли она… быть с ним?..

– Я… – слабо выдала Барбара, взбодрив Келли, которая мысленно ругала себя, что не налила себе выпить для такого момента. – Всё это… мне совсем неприятно…

Пленница расстроено смотрела на кофейный столик и не знала, что сказать, она была в шоке от всего произошедшего, увиденного, ведь, в добавок, всё это не просто выбило её из колеи, всё это банально мешало… мешало её планам. Но она нашла в себе капли здравого ума в этом безумии и, наконец, сказала:

– Мне не нравится всё то, что я увидела… Не нравится, что всё это было и было с Келли… Что ты познакомил меня с ней, и при этом у вас были такие отношения, что ты остался… Эм… «дружить» с ней…

Томас всё ниже опускал голову. В этот момент он хотел уничтожить Келли. Или просто провалиться сквозь землю, спрятаться подальше от них, оказаться совершенно одному, скрыться от позора…

– Но… – вдруг сказала девушка, и Том словно собрался с силами, душа приободрилась, перевернулась от возбудившей его надежды. – Но это твоё прошлое, а сейчас… Сейчас настоящее, сейчас всё иначе, так что…

Барбара вздохнула, прикрыла глаза, было видно – говорить ей было в тягость, тем более при безумной девушке, что похитила их. Было сложно говорить серьёзно и откровенно при том, кто смеётся над всем этим.

– Барбара, милая, это всё, как ты и сказала, было в прошлом! – нежно отозвался Том, что плохо отразилось на лице его подруги. – Мы говорили об этом с Келли, мне просто было удобно с ней, ведь мы знали друг друга, а времени быть с кем-то, в ком я до конца не уверен в плане здоровья и вообще… Я ведь в то время не мог завести девушку, поскольку был всегда очень занят и поскольку сам очень ревнив – люблю держать всё под контролем, ты же сама знаешь это…

Томас виновато опустил голову, с отчаянием вздыхал. Он был унижен и подавлен. Он хотел смыть с себя этот ужасный позор, который понизил его в глазах возлюбленной девушки.

– Всё в порядке, Томми, – неожиданно отозвалась Барбара, чуть наклонив голову. – Это всё не важно уже, ведь это, и правда, только лишь прошлое. Я люблю тебя и всё равно хочу быть с тобой.

«Прекрасная, прекрасная нота, выляпанная в луже розовой краски, – подумала Келли. – Только никто не видит, кроме меня, что в этой краске растекается одно только дерьмо вместо блёсток».

Нежно Томас отозвался возлюбленной, и если бы оба не были прикручены к стульям, то наверняка неистово бы целовали друг друга, обещая если не полстраны, то верность в любви до конца дней своих.

«Жалкая пародия».

Идиллию нарушила как всегда Келли: медленно девушка начала саркастично аплодировать, смотря на голубков с вызывающей улыбкой.

– К чему это? – не выдержал её друг.

– Всё складывается просто лучше, чем я могла предположить! – Девушка прекратила аплодировать.

– Не ты ли наверняка хотела, чтобы я, напротив, отвернулась от него после увиденного? – поинтересовалась Барбара.

– Видишь ли, так даже лучше! – Келли улыбнулась и встала со своего места. – А теперь: почему я начала именно с тебя. – Похитительница рассмеялась, обходя их по кругу.

– Что же ты скажешь, ну? – не выдержал Томас.

– Представленное нужно было за тем, чтобы я понаблюдала за реакцией Барбары, которой явно надломила её планы относительно тебя, Том.

Упомянутая пленница сглотнула, чего не заметил Том, но не Келли. Келли была слишком внимательна ко всему происходящему.

– Видишь ли, наивный Томми, задумка была в том, чтобы Барбара попилила тебя, что ты та ещё сволочь по прошлому. Но не это главное, ведь главное – что сделала она, и после того, как ты обо всём узнаешь – глупо было бы с её стороны до этого оскорблять.

Она остановилась перед ними.

– Но, как видишь, она пошла иной дорогой. – Келли наклонилась вперёд. – Ещё худшей дорогой. – Лицо её исказила хищная улыбка, Барбара при этом стала слишком серьёзной.

Безумица вновь стала ходить вокруг них.

– То, что она пошла тебе навстречу, только ещё глубже сбросило её в яму, в которой она застрянет раз и навсегда. Мне не нужно было лишних подтверждений, что она боится правды – и вот, пожалуйста, Томми. Она боится и тут же, ТУТ ЖЕ! – закричала она, – пошла навстречу тебе, любимому! Не считаешь ли ты, что это довольно странно? Простил бы ты её так быстро после подобного, только если бы на твоём месте была она? Вот ты увидел её с другим – простил бы?

Келли наклонилась перед ним, высматривая его реакцию. И Томас задумался. Серьёзно задумался. Ведь в чём-то… она была права… И это пугало его. Она должна, должна была ошибаться! Но почему это звучит, как правда…

Девушка усмехнулась ему в лицо:

– Вот видишь, я права, и ты понимаешь это.

Он молчал. Сказать было нечего.

Со вздохом она пошла к барной стойке. Вернулась на своё место более чем счастливой, бодрой, с новым стаканом алкоголя, который поставила на столик.

– Итак, друзья, нам стоит продолжить, чтобы не одна я чувствовала себя такой несчастной!

– Хочешь пополнить свои ряды нами? – вяло поинтересовался всё ещё понурый Томас.

– А ты имеешь что-то против? – Девушка невинно захлопала глазами. – Хотя нет, не отвечай, мне же всё равно! – В подтверждение своих слов она махнула рукой и улыбнулась, пока и вовсе не рассмеялась собственной шутке.

Она вновь встала и пошла за барную стойку.

– Смейся-смейся, Келли, только вот всё равно всё это очень глупо, ты видишь того, чего не существует, – уверенно заявил Том.

– Ты так считаешь?

Келли впервые улыбалась уже без капли безумия, так, как улыбаются люди, точно знающие, что они правы и у них даже есть доказательства. Но какой же при этом странной она была! Столько перемен настроения Томас никогда за ней не замечал, а сейчас лишь за одно утро – как он смел судить по солнцу за окном – она ревела, и рыдала, и выпадала из реальности, и смеялась, и была нормальной. Разве может такое несчастье случиться с человеком от безответной любви, что человек теряет самого себя от горя? Или Келли была безумной с самого начала, или всё же любовь иногда творит с человеком огромные деяния, как страшные, так и возвышенные.

Безумица медленно выходила из-за барной стойки по направлению к Барбаре.

– Всё произошло так, как я и задумывала. Тебе стало стыдно, теперь твоя ненаглядная сучка всё знает, она будет вспоминать всё, что видела и слышала, и ты будешь мерзким в её глазах, что бы там она тебе ни говорила. Но должна открыть завесу и уже сказать, что ты и так просто мерзок в её глазах, ибо ей ты сам, как человек, не нужен. Да ей вообще пока никто не нужен, она лишь хочет жить славно, и я теперь перехожу к следующему шагу, Барбара, – последнее Келли сказала, уже стоя позади пленницы, при этом положив руку на её плечо.

Пряча вторую руку у себя за спиной, Келли в упор смотрела на Тома, чувства которого были смешанны в этот момент: ему было стыдно, так сильно, что он хотел содрать с себя кожу, будто сам стыд от этого пройдёт сам по себе. Однако он не понимал также, чего ещё хочет подруга, что она намерена сделать сейчас?

В голову его пробрались опасные мысли о будущем, его Барбара винит его во всех связях с Келли, что он был так мерзок и низок, что из-за него всё это случилось. Только вот это ещё и не настало, и это может быть чем угодно, и ясно только одно – это подвластно Келли, безумной, обиженной Келли, которая не намерена отступиться от своего.

– Ну, что же, Барбара, настал твой черёд! Главный номер в нашей сегодняшней программе! – торжественно объявила Келли. – Давай-ка включим твой телефон.

Со спокойным выражением лица похитительница подошла к кофейному столику. Неожиданно для пленников, девушка положила на столик длинный острый нож, чтобы со вздохом медленно потянуться за телефоном Барбары.

Сама обладательница гаджета с ужасом посмотрела на Тома, который и сам перепугался, сглотнув и почувствовав мерзкий озноб. Сердца их, спутавшись с душами, ушли в пятки, пленной и вовсе показалось, словно она перестала дышать.

Зачем? Зачем ей понадобился нож?! Для каких целей?!

– Зачем тебе нож, Келли? – осторожно спросил Том. – Не собираешься же ты вступать в ненужные крайности?.. – с намёком осторожно поинтересовался он, чувствуя неприятное напряжение.

На это безумица невинно обернулась к нему и похлопала ресницами, словно бы не понимая, что он имеет в виду. Словно на стол она положила красивую вкусную булочку на блюдечке, а не кухонный острый нож.

– О, нет, Томми! Это может понадобиться, только если Барбара будет противиться правде. Но если она хорошая девочка и ей нечего скрывать, то всё в порядке, не так ли, Том? Ты же выбрал хорошую, верную будущую жену? Не так ли? – Она невинно наклонила голову, насмехаясь над ним в открытую.

– Но не собираешься ли ты добиваться своей собственной правды, которую придумала у себя в голове? – Том разозлился, отчаянно дёргаясь на месте.

«Хоть кто-нибудь, пожалуйста, остановите всё это, пока не дошло до чего-то ужасного! Хоть кто-нибудь! Помогите!»

– Томми, за кого ты меня принимаешь? Я не собираюсь делать подобного. – Келли нажала на кнопку включения прибора. – Я сегодня собрала вас ради правды, которую разглядела с самого начала, но я знала, что тебе понадобятся доказательства, так что я собрала их.

Повисло назойливое молчание, Келли смотрела на включающийся дисплей, а затем, заметив, что слишком тихо, улыбнулась всем.

– Да что вы такие кислые? Взбодритесь!

«Ещё бы… – подумал Том, – мы ни были бы такими кислыми… Ты смирилась со своей болью, чего тебе "киснуть"? Тебе теперь всё равно, теперь ты намерена сделать так же плохо остальным, даже если придётся вырезать из кого-то это горе, даже если его и нет, ты заставишь нас страдать, во мне нет больше ни капли сомнения. Ты всё… Ты всё разрушила! Я защищал тебя… А ты всё, всё разрушила!»

С горем понимая это, Том лихорадочно пытался думать, как выбраться из своих силков. Но в голову ничего не приходило, руки намертво были приклеены огромным изобилием скотча, как и ноги. Можно было бы попробовать наклониться и попытаться высвободиться при помощи зубов, но на это нужно время, и для этого Келли должна в своих грустных страданиях покинуть их.

Однако девушка была всё ещё рядом, у кофейного столика. Со спокойным выражением лица она копошилась в телефоне его возлюбленной девушки.

– Ты своим взглядом хочешь сказать мне, что я здесь ничего не найду? – спросила Келли у Барбары, что не сводила как раз таки с похитительницы подозрительного взгляда.

– Нет, но ты, и правда, ничего там не найдёшь из того, что тебе нужно.

Девушка не ответила, всё так же спокойно сидя и что-то выискивая в чужом гаджете.

Висело неясное напряжение, каждый из пленников боялся, что на них бросятся с ножом. Это был первобытный страх, когда ты намертво скован и понимаешь, что тебя если не съедят заживо, то точно порубят на куски. И были на то причины, чтобы действительно предполагать это – Келли показала им всё своим поведением.

– Я посмотрела всё, – вдруг прервала молчание девушка, положив руки с телефона на колени. – Ты всё вовремя удалила, молодец. Но ты же не думаешь, что всё так просто?

«Ты же не думаешь, что я играю просто?» – подумал Том, а Келли с азартным огоньком в глазах глянула на его возлюбленную, после чего перешла в медленное наступление.

Девушка заговорила:

– Несколько месяцев назад, спустя полгода, когда ты нарисовалась в нашей с Томом жизни со своими дойками, я решила поискать тебя в социальных сетях.

Барбара будто замерла на своём месте, не смея сказать и слова, затем немного расслабилась, будто вспомнив что-то. Выглядела она неспокойно, но Том списал всё на боязнь ножа на кофейном столике.

– И действительно, – продолжила безумица, – я нашла тебя там. – Девушка подошла к пленнице со спины, удобно опираясь о ручку стула, к которой была «прискотчена» рука. – Но это обычная страница, наверняка ты даже показывала всё Тому, так что это лишняя трата времени. Однако, – на этом моменте Келли довольно улыбнулась Тому, показывая на своём лице мнение о нём, как о самом последнем глупце в мире, – каково же было моё удивление, когда я через одного из своих друзей смогла найти ещё одну твою довольно интересную страницу. – Голос её был несколько мерзок, когда она сказала последнее.

Барбара заметно побелела, словно от болезни. Том наклонил голову в вопросительном жесте, перекидывая взгляд с одной девушки на другую. Он ничего не понимал.

«О чём это она?» – спрашивал он сам себя.

– О чём идёт речь? – Том начал нервничать: что ещё за страница? Для чего? Он хотел знать, сейчас же знать.

Однако вместо ответа ему послужила тишина. Барбара избегала взгляда возлюбленного, её заметно потряхивало.

– Я могла бы, конечно, просто для начала показать твои фото оттуда, ведь они более чем «пикантные». – Девушка рассмеялась. – Но так ведь не интересно. Введёшь мне свой пароль, Барбара? – услужливо поинтересовалась Келли, протягивая дисплей к пальцам пленницы. Глаза её светились опасностью, несмотря на сверкающий в них энтузиазм. – Чтобы, так сказать, ты собственноручно угробила себя и все свои старания.

Глава третья

Барбара сидела неподвижно.

– Ты несёшь сплошную околесицу. Я не понимаю, о чём ты говоришь, – не сразу сказала пленница, но слова её звучали неубедительно, угрюмый и неуверенный тон её выдавал.

Келли медленно повернула голову к Томасу и так же медленно ему улыбнулась чудовищно-довольной улыбкой.

«Ха, Том! Я права. Я уничтожу вас. Уничтожу!» – так и говорили её глаза.

– Видишь, Томми, – прошипела она, – Барбара плохая девочка, мне придётся использовать надёжный метод.

– Что?! – выпалил он в шоке, но безумица уже схватила нож и приставила острие к пальцу свободной руки его возлюбленной.

Барбара чуть ли не задохнулась от шока и ужаса, когда это произошло. Она с выпученными глазами смотрела на нож, чувствовала, как Келли прижимает острие к коже основания её ногтя, и часто дышала, не смея сразу прийти в себя.

Переборов шок и ужас, девушка здраво, как ей показалось, оценила ситуацию, и немного успокоилась. Всё это только для того, чтобы её запугать. Келли наверняка сама перетрусила, когда её по голове ударила и пошла кровь, сейчас ей ничего не угрожает, это обычная угроза, блеф. Так что Барбара уверенно держалась, гордо поднимая голову и сжимая губы.

– Введи свои данные, Барбара, – посоветовала Келли, – я знаю, что я видела, тебе не обмануть меня. Введи свои данные, или я ножом соскребу твой несчастный ноготочек. И, если понадобится, соскребу ещё один, и ещё один, и ещё, если ты и дальше будешь противиться моей воле.

– Прекрати! – заступился Том за свою возлюбленную, отчаянно дёргаясь на месте. – Ты же обещала, что не будешь добиваться своей правды, которую выдумала! Выполни своё обещание! Она не знает, что ты напридумала себе!

– Ах, какой же ты грёбаный идиот! – закричала она. – Даже сейчас, видя её реакцию, защищаешь её, словно сам не хочешь знать правды! Заткнись и сиди тихо, пока вершится правосудие!

Барбара вела себя более чем уверенно, всё ещё считая, что Келли, вопреки своим угрозам, не сделает ей ничего подобного. Она ведь раскаивалась, явно раскаивалась, потому так плохо чувствовала себя, потому пила… Не из-за горя ведь, нет, просто раскаивалась, боялась, что будет дальше, как она избежит правосудия в реальной жизни.

«Так ведь, Барбара? Это же так? Она не… не сделает ничего плохого, она не может..?»

– Ты безумна, оставь меня в покое! – в истерике, наконец, рявкнула пленница, потому что не знала ответ на вопрос, что крутился в её голове, и просто сорвалась. Это и было ошибкой. Великой глупостью для её положения.

Келли с улыбкой покачала головой под шум голосов своих пленных. Наклонившись, подойдя сбоку, она выразительно посмотрела в глаза своей соперницы, словно предупреждая в последний раз. Но, не найдя ответной реакции, пожала плечами более чем весело.

– Видишь, Том, она не хочет открывать правду, ведь я права и она боится этого, – сказала Келли, после обращаясь к Барбаре: – Я, признаюсь, не хотела делать этого, но ты не оставляешь мне выбора… хм? Барри, о да, Барри! – Назвав девушку ласково, будто с этого момента пленница показала себя с другой стороны, Келли в последний раз глянула на Тома, чтобы после сильно прижать острие ножа к основанию ногтя «Барри» и с силой потянуть его вниз.

Ноготь с кожей, подрезанный лезвием, проскользнул по железу, отслаиваясь от пальца завизжавшей пленницы. Хлынула кровь, спокойно, но вполне быстро стекая по ручке стула.

В шоке Томас смотрел на возлюбленную, в голове его застыл чужой визг, он готов был провалиться сквозь землю от непонятного нахлынувшего чувства. Но он оставался здесь, в этой комнате, прикрученный к стулу. Перед ним сидела его будущая жена, и она кричала – ей с кожей содрали ноготь ножом на левой руке. Девушка заливалась слезами и криками, она никогда не ощущала такой боли, она дрожала… И это сделала тень его лучшей подруги, которая стояла рядом с его возлюбленной, его солнцем и небом, с любопытством рассматривая кусок от названной ей «Барри». Это была не Келли, верно, лишь её тень. Не его подруга. И эта тень чужая, он теперь знал – она может сделать что угодно в своём отчаянии, и доказательством тому было громко кричащая Барбара.

Том не слышал, что вновь говорила Келли, он просто смотрел на свою страдающую возлюбленную, на кровь, что капала уже на пол, и не мог прийти в себя.

Барбара тряслась, дёргалась на своём месте, кричала и не могла отвести глаз он своей руки, слёзы градом капали с её подбородка на пышную грудь.

– Мы после обработаем тебя, Барри, – как ни в чём не бывало, сказала Келли, подходя к той со спины, – но вначале ты введёшь свои данные. М? Ты же теперь хорошая девочка, верно? Верно, Барри?

Келли не угрожала, она просто улыбалась, сколько не улыбалась за всю свою жизнь. Она внимательно смотрела в глаза страдающей Барбары, стоя сбоку от неё, приставив слегка окровавленное лезвие ножа к другому пальцу на той же руке. К другой она протянула телефон, на котором всё ещё высвечивалось поле для ввода данных пользователя.

Не сразу очнулся Томас, вновь пустыми криками желая защитить свою будущую жену. Келли не обращала на него внимания, слушая участившееся дыхание постанывающей от боли пленницы. Сама Барбара не обращала никакого внимания на жениха. Он не мог её защитить.

– Что ты наделала?! Сейчас же отойди от неё! – кричал Том, но без толку.

– Ну, что же ты решила? – поинтересовалась безумица, посильнее прижимая лезвие, вынуждая её сдаться и, наконец, играть по её правилам.

Барбара завопила, что введёт данные, когда Келли чуть не отскребла и второй её ноготь. В шоке Томас замер.

«Неужели… Келли оказалась права и… Келли… оказалась права?.. Что это значит… Барбара? Какие… какие, к чёрту, данные? Ведь их… не существует, верно?..»

Том мог только задаваться вопросами в своей собственной голове, но, видя, как возлюбленная что-то вводит на дисплее дрожащими пальцами – резко протрезвел.

– Барбара, милая, что ты делаешь? – вполголоса вопросил он. – Она же безумна, тебе ведь… нечего от меня скрывать?.. – Последние слова были больше похожи на вопрос, чем на утверждение.

«Барри» не удосужилась даже вполглаза посмотреть на него, со всхлипами вводя что-то медленно, но уверенно. Она дрожала от боли, кровь мерно вытекала из её раны.

Сведя брови, мужчина посмотрел на Келли – та смотрела на него в ответ, не скрывая коварства прищуренных глаз, не скрывая триумфа. Она насмехалась над ним даже сейчас, стоя гордо, как победитель в жесточайшей кровавой войне, которая осуществлялась годами. И вот, наконец, всё закончилось.

«Келли… ты отказалась… права?..»

Он испугался этой мысли, его затрясло. Поражённо он не сводил с них глаз, не веря в происходящее. Как это могло произойти? Прямо… у него под носом!

– Что это значит? – громко спросил он, после чего сорвался на крик: – Что это значит, Барбара?!

Его будущая жена испугалась этого крика и случайно попала по другой букве, что понятно стало по судорожным попыткам дотянуться до кнопки, которая могла стереть её ошибку. Девушка заплакала так горько, будто её сейчас могли убить за одну эту ошибку. Она запищала, словно невоспитанный ноющий ребёнок, который натворил беды и теперь боится получить ремнём по заднице.

– Что же ты так, Томми, не пугай свою будущую жену, – едко сказала Келли, не скрывая того, насколько она довольна сейчас. – Не мешай ей, а то её трясёт, как маленькую свинку.

Барбара, наконец, сделала то, что от неё требовалось, так что она затрясла головой, с дрожью в голосе говоря: «Всё!»

– Отлично! – довольно протянула Келли, выглядела она при этом так, словно получила все богатства мира. Хотя вполне возможно, что для неё это было как раз таки то самое богатство, которого не сыскать больше никому.

С несколько преувеличенным спокойствием похитительница положила нож на кофейный столик, а затем похлопала Барбару по плечу, таким образом призывая успокоиться.

– На пока что с тебя хватит, милая, – сказала она, но Барбара будто услышала: «Сейчас я сделала больно, подожди ещё чуть-чуть и я снова найду повод сделать тебе больно, не переживай!»

Келли подошла к Томасу, тот в свою очередь понемногу закипал всё больше: он жаждал теперь знать, что для него приготовила Келли, что это за чёртова правда, о которой она столько говорила. Ведь девушка ввела, ввела что-то в поле данных, эта страница с тайнами существует, так что он жаждал, поскорее жаждал увидеть то, что там находится. Сердце дико стучало в груди, он одновременно боялся и тут же хотел всё и сразу, он слишком боялся разочарования. Неужели, неужели он действительно глупец?!

– Что ж, Томми, – вернула его из мыслей подруга, – мы раскрыли тебя до этого. Но это было прошлое. Как тебе самое что ни на есть настоящее?

Встав позади, девушка показала ему экран гаджета. Том увидел фото… своей будущей жены: Барбара, томно улыбаясь ему с экрана, по-видимому, лёжа на диване на животе была обнажённой, грудь была прикрыта лишь слёгка, однако всё было прекрасно видно, как и её выпирающий зад.

Не останавливаясь, Келли показала всю информацию на станице девушки. Барбара описывала себя, как молоденькую шлюшку, любящую только деньги – на что неоднократно намекала. Она была в активном поиске партнёра, предлагала себя за деньги ради хорошего секса, который так сильно любит. На всеразличных фото в открытой всем галерее она позировала в самых разных «пикантных» позах, то хоть немного прикрытая, то голая абсолютно.

– Как тебе, мой хороший? – заботливо спросила Келли, но не стала дожидаться ответа и тут же продолжила: – А ведь это мы посмотрели только «обложку», что же у нас творится в личных сообщениях?

Слыша это, Том не до конца мог понять, хочет он увидеть то, что ему желала показать Келли, или нет. Он был в таком шоке, что сидел неподвижно, иногда даже забывая дышать – настолько он был поражён от того, что видел перед собой.

За кофейным столиком впереди плакала Барбара, кровь всё сочилась из её раненного пальца и стекала на пол ровной лужицей. Сложно было понять, что она чувствовала, кроме, разумеется, боли, но и та стихала, что было понятно по тому, как всё тише и тише плакала пленница. Ей всё больше хотелось в туалет, она боялась, что могла описаться от боли, но всё ещё терпела, однако с каждой минутой это было всё невыносимей. Склонив голову, она только всхлипывала, не обращая внимания на двоих перед собой.

С победным кличем Келли объявила свою победу, заходя в личные сообщения Барбары, где уже в самом первом диалоге она обговаривала с каким-то мужчиной свои любовные утехи вместе с ним, тут же договариваясь, когда они вновь встретятся.

Читая вслух эту мерзость, пародируя голос, Келли разыгрывала некую сценку, как в комедийном театре, да только смешило происходящее только её саму.

Том растерянно смотрел в ноги, слыша голос Келли, которая разрывала ему сердце на части. Он хотел, чтобы она остановилась, но девушка лишь продолжала и делала это с всё большим энтузиазмом.

Он вспоминал. Да, он помнил тот день… Барбара… «дико хотела увидеться с матерью»… Она состроила невинную мордашку, чмокнула его своими грязными губами… мерзкая, лживая…

«Как же..? Как же ты могла?.. Обмануть… Обмануть меня… Такая чистая… Невинная… Как ты могла?..»

– Хватит, пожалуйста!.. – всхлипнула Барбара со своего места, всё ещё с опущенной головой.

Но в ответ Келли лишь пожурила её, ведь час, когда пленнице можно было говорить, уже давно прошёл, она и так потратила большую часть своего времени на ложь, так что безумица теперь развеет эту ложь полностью.

Продолжая, Келли вновь читала. В истории сообщений было много диалогов, все они были обговорены в относительно недавнем времени, если так можно назвать пару-тройку дней назад. Особенно пикантные моменты или фото Келли подолгу показывала Тому, ибо часто в сообщениях Барбара оценивала чужого мужчину, думая, стоит ли ей соглашаться на отношения с ним, – причём делала она это очень игриво, словно кошка, хотя в наше время это проще называется: «шлюха». То же самое проделывали и с ней, но зачастую соглашались тут же, мужчины не могли перед ней устоять, ибо в ней было всё необходимое для хорошего секса, разве что иногда не сходились в цене.

– Ахах! Было бы шуткой века, если бы, не допусти, твой отец изменял матери и вот так общался бы с Барри, а потом в ней признал любовницу, когда ты такой довольный припёрся со своей помолвкой! – Келли чуть ли не каталась по полу со смеху от своей идеи, только лишь пленники не воодушевились таким раскладом.

Томас был морально уничтожен. Он угрюмо опустил плечи и из-под бровей смотрел на… возлюбленную, слушая все те мерзости, что творились у него за спиной.

Ему читали и читали: Барбара обсуждает новую встречу, чтобы хорошо провести ночь – Барбара дрожит и смотрит на кровавую руку. Барбара на фото принимает в своё тело другого – Барбара жмурится и по лицу текут тёмные от туши слёзы. Барбара присылает голосовое сообщение и говорит, как ей было хорошо заняться этим в бассейне – Барбара дрожит сильнее, двинув кровавым пальцем.

Она была здесь, лживая, грязная, настоящая. Вот она. Она была такова, какой он её теперь видел. Настоящей, реальной.

«Но неужели реальность такова?»

Барбара подняла на него глаза, но тут же опустила. Стыд. Ей было стыдно.

Это было смешно. Даже слишком.

«Ты любишь, тебя нет – Келли».

– Хватит! Хватит! – попросила Барбара.

«Любят тебя, но ты ищешь не этого – Барбара».

– Да прекрати ты! – сорвалась она уже на крик.

«Слишком много запросов – Я».

– Да прекра..!

– Заткнись! – перебив Барбару, Том заткнул этим словом обоих. И ведь не понятно – к кому точно он обращался, зато эффект на лицо.

От резкого крика Келли отскочила в момент ещё прозвучавшего крика и теперь просто стояла рядом с возлюбленным, переминаясь с ноги на ногу. С опаской она поглядывала на Тома, Зато с тайной радостью на перепуганную соперницу.

Барбара, до этого вся из себя разгневанная, в упор смотревшая на Келли, после крика Тома обомлела. Её изрядно трясло. Её всклокоченные светлые волосы, грязные и влажные от слёз и пота, ниспадали на лицо. Расплывшаяся тушь растеклась по щекам, глаза опухли так же, как и у Келли.

«Барри» выглядела сейчас не лучше заправской шлюхи, до этого выглядевшая в его глазах, словно с обложки.

Том закипал.

Всё больше и больше.

Он учащённо дышал и часто моргал, будто стараясь прийти в себя от гнева. Но гнев не отступал. Он накрывал его всё больше и больше, от него не было спасения, не было спасения от невыносимого чувства злости, что прокалывала тонкими иглами каждый кусочек его существа.

Том хотел встать, сломать стул вдребезги. Он хотел со всей дури дать пощёчину Келли, чтобы её вывернуло в неестественной позе. Однако больше всего он хотел сжать тонкую шейку Барбары и долбить её голову о кафельную плитку – настолько он её сейчас ненавидел. Настолько сильно она пала в его глазах!

Думая об этом, он дышал ещё чаще и чаще, голова его затуманилась в приступе тихого гнева.

В конце концов, он всё же не выдержал:

– Вот же лживая тварь! – прогудел его крик. – Лживая! Мерзкая! Тва-арь!

Крича, Томас отчаянно дёргался в своих путах, но ему не удавалось хоть немного высвободиться из-за огромного изобилия скотча. Он просто как ненормальный крутился и дёргался на одном месте, отчего его стул слегка ёрзал по полу.

Келли, склонив голову на бок, отошла от своего возлюбленного на метр. Осмотрела пленников, после чего улыбнулась, но не так, как раньше. Теперь её лицо приобрело выражение заботливой матери, которая добилась желанного результата и готова была «исчезнуть», чтобы дальше её дети разбирались со всем сами.

Если опустить тот факт, что она не была матерью и Барбара с Томом не были её детьми, то Келли всё равно в итоге так и поступила: она больше не влезала.

Пока что.

С самым что ни на есть счастливым выражением лица Келли быстро убежала в соседнюю комнату, откуда вернулась умытой. В руках она несла какую-то тёмно-синюю сумочку. Девушка села на пол за кофейный столик и немного выпила из стакана, который ранее оставила там.

Медленно открывая принесённую сумочку, Келли ни на секунду не скрывала своего счастья и восторга. Изредка попивая алкоголь, она наблюдала прекраснейшую сцену в своей жизни вживую.

Всё было разрушено.

Она это сделала.

Это её.

Это её заслуга.

– Тварь! Ты лгала мне! Всё это время ты мне лгала! – не переставал кричать Том. – Нагло и в лицо! Ты трогала меня своими мерзкими, грязными руками! Ты шлюха! Поганая дрянь!

Мужчина злился всё больше и с каждым словом всё больше терял голову от гнева. Напротив, с каждым словом он также переходил невидимую черту. Это конец, ничего больше вернуть нельзя.

Барбара беззвучно плакала, поджав губы. Она прижималась к своему стулу и боялась лишний раз вдохнуть воздуха. Она боялась, что Томас вырвется и изувечит её. При всём этом пленница избегала взгляда Келли, потому что ей почему-то было слишком стыдно перед ней.

Ведь она оказалась права.

«Эта безумная тварь оказалась права!»

«Какого чёрта она оказалась права?!»

Это был триумф. Личный триумф Келли Паркер.

Сидя за низким кофейным столиком, похитительница выложила из сумочки, как оказалось, косметику. И стало ясно: она собиралась отпраздновать это событие, а для этого вначале нужно было привести себя в порядок. Но она хотела сделать это под блаженные и долгожданные звуки ссоры.

Когда-то давно, в подростковом возрасте, насколько помнил Том по рассказам подруги, Келли боялась, когда при ней ссорились мужчина и женщина. А уж когда мужчина был в ярости – Келли заходилась в истерике от дикого испуга.

Но не теперь.

Не сейчас.

Сейчас для неё происходящее было настоящей эйфорией. Чистейшим кайфом, своего рода оргазмом.

Том ничего не сделает бывшей девушке, он может лишь злиться. И это самое прекрасное.

Барбара принадлежит Келли с этих пор, это её заслуга и привилегия.

Игра не окончена.

Всё только начинается.

Глава четвёртая

Протирая кожу ватным диском, мокрым от тоника, чтобы снять припухлость кожи, Келли разве что не напевала себе под нос от восторга. Хотя тело её покачивалось под музыку крика Тома.

Сам Томас в свою очередь бранил бывшую, на чём свет стоял. И это было великолепно. Это было, как извержение вулкана – красиво, жарко, горячо, неистово пугающе, прекрасно и убивающе.

Келли готова была променять все богатства мира только за эти блаженные минуты.

– Что ты теперь молчишь?! Теперь ты молчишь, да?! – срывался Том. – Нечего сказать своими мерзкими губами?!

К удивлению остальных, Барбара ответила:

– А что ты хочешь услышать?!

Она так завопила, что безумица дёрнулась от удивления и улыбка на мгновение исчезла.

– Это ты осёл, если ведёшься на сиськи и всё прекрасное только с виду! Думаешь, ты один такой? – сказала Барбара с отвращением, некрасиво кривляясь и искажая голос.

В шоке Томас заткнулся, будто ему в лицо прилетел плевок.

«Что она такое говорит?..» – подумал он, теряя дар речи.

Но Келли понимала и сейчас такую реакцию: Барбара осознала, что никак уже не сможет вернуть своё положение, так что больше не стала разыгрывать комедию и решила показать своё истинное лицо.

Видно было, что Барбара тоже устала от этого театра, а ещё от унижений в свою сторону: свой образ жизни ей нравился, и менять ничего она не собиралась, ведь она проводила время с богатыми мужчинами и получала за это достаточно, чтобы быть довольной и прекрасной.

Наблюдала эту сцену похитительница с промелькнувшим энтузиазмом, подкинув брови в ожидании продолжения. Ей нравился этот новый шаг, нравилось, что изменщица не стала молчать. Это новый чудесный уровень.

Разозлившись, как Том, Барбара продолжила:

– Чего ты хотел в наше-то время? Получить всё? Красоту и любовь до гроба? Ты просто идиот! Даже больше, слепой идиот!

– Я вижу, Барри у нас всё поняла и решила хоть выговориться, – озвучила свои мысли Келли, чтобы Томас не смел хоть как-либо придумать себе отговорку в пользу защиты Барбары. Кто знает, ведь он связался с ней, что не говорит о его блистательном уме, всё возможно.

Продолжая свою пассивную роль, девушка намазывала лицо тональным кремом. Она не понимала, как можно красить вначале глаза, а потом тонировать остальные места, это было невероятно неудобно и тупо. А потом ещё её называют сумасшедшей.

А тем временем «голубочки» всё продолжали друг друга поливать грязью. Как считала Келли, это самая лучшая часть отношений между людьми – высказывание в лицо друг от друга за всё про всё.

– Ты так жалок! Ты даже не увидел Келли перед носом! Она же ненормальная за любовь к тебе, как ты не видел этого, ведь даже я заметила, стоило мне только пронаблюдать за её поведением, когда мы были все вместе! Так какого чёрта ты осуждаешь меня?! Что ты знаешь обо мне? Увидел меня и всё? Любовь? Где бы ты оставил меня, стоило только мне серьёзно обжечь лицо или попасть в аварию? Ты бы захотел найти себе очередную красавицу, может, через время, пока совесть твоя быстро не сгорит. Вот вся твоя любовь, а ты говоришь что-то про меня.

Келли немного щурилась: ей не нравился голос соперницы, когда она кричала, ибо походило это на скрипичный квартет. Но то, что она услышала – изрядно её удивило. Барбара в её глазах стала несколько выше, ибо пусть она и силиконовая дурочка, но хоть что-то всё же смыслила. А ещё понятно, что она давно поняла сущность мужчин, оттого и пошла по такой дороге. Только куда эта дорога привела её…

– И тебя я хотел взять в жёны? – с отвращением только и прошипел Том.

– Ха! Ещё как, Томми! – крикнула она, при этом как смогла, выгибаясь к нему навстречу. – Ты же самый настоящий осёл! Ты купился! Ты такой же, как и все остальные! А я умная девушка, я буду жить хорошо благодаря таким идиотам, как ты!

После этих слов похитительница поняла, что слишком рано похвалила Барбару до этого.

Всё же эта душка неимоверно глупа и чертовски двулична.

Ещё только недавно, будучи сладкой парочкой, Том и Барбара сейчас проклинали друг друга.

Келли приводила себя в порядок. Она подкрашивала брови, несильно выделяла скулы, наносила на веки тени. Каждая девушка, нанося себе макияж, чувствует себя принцессой. Часто от усталости и несчастия Келли подобного не чувствовала, однако в данный момент, похоже, она и вовсе себя ощущала чёртовой королевой, что сорвала куш.

Тем временем у бывшей сладкой парочки заканчивались слова для ссоры, но это было не проблемой.

Закончив с лицом, Келли собрала все свои принадлежности обратно в сумочку, которую затем бросила на барную стойку.

Потянувшись, девушка подошла к музыкальной установке, что стояла позади Тома перед диваном. Это было одним из отличий Келли от других: вместо телевизора перед диваном у неё стояла именно музыкальная установка. Ей не нужно было смотреть профильтрованный мусор из «зомбоящика», она могла просто спокойно послушать музыку и о чём-то подумать.

По комнате разлились приятные звуки, немного подстать всему, что происходило. Игра на гитаре пусть и была лёгкой, но напряжённой, и Келли нравилось это. Она с прищуром улыбалась, будто до этого приняла наркотики.

Своего рода это и были для неё наркотики.

Покачиваясь в такт музыки, девушка уже не обращала внимания на пленников. Она кайфовала, ей было как никогда хорошо, ведь свершилось то, что она так долго планировала. Свершилось то, чего она как никогда желала.

Поджав до этого приоткрытые губы, Барбара со злобой наблюдала за Келли. Том же и вовсе не обращал ни на кого внимания, убито смотря на кофейный столик. Он совершенно поник, было слишком паскудно на душе. Её нужно было чем-то утешить. Желательно, алкоголем.

– Ты меня слышишь, а?! – кричала Барбара, заставляя опьяневшую от эйфории Келли взглянуть на неё. – Я хочу в туалет! Я не могу больше терпеть!

– Ходи под себя, – почти в такт музыки пропела похитительница.

– Ты ненормальная! Немедленно пусти меня в туалет! Ты получила то, что хотела, пора завязывать с этим!

Как Том до этого, Барбара, словно сумасшедшая, пыталась выбраться из своих пут, но лишь дёргалась на месте и делала себе этим только хуже.

Сама Келли рассмеялась, глядя на Барбару и её попытки освободиться.

– Кто у нас тут осмелел! – словно ребёнку, сказала безумица, однако Барбара всё не утихала: она дёргала ногами, но лишь потеряла одну из туфель кремово-розового, точь-в-точь как платье, цвета.

– Вот, дурочка!

– Ты это ещё про меня говоришь? – возмутилась Барбара.

Но Келли было всё равно, она просто вышла из комнаты, возвращаясь с платьями и нижним бельём в несколько видов.

– Что ты делаешь, чёрт подери? – уже спокойнее спросила Барбара, прищурившись.

– Я собираюсь отпраздновать! – сказала она и вновь вышла.

Через пару минут пленники услышали звук льющейся воды.

– Неужто она решила утопиться? – прошипела с сарказмом пленница, выворачиваясь в надежде, что у неё получится хоть что-то увидеть в дверном проходе, откуда и доносились звуки.

– Тебе ли не всё равно? – отозвался Том.

В полном раздражении его бывшая вздохнула.

– О, я тебя умоляю!

Она развалилась, будто находилась у себя дома.

«Какая же ты двуличная…»

Том, не веря, что это действительно происходит, смотрел на ту, которую любил так сильно.

Девушка, казавшаяся до этого невинной и запуганной, теперь просто была совершенно другой. Она раздражённо осматривалась по сторонам, её безупречное лицо для него теперь было отвратно, но она бы наверняка без сомнений заявила, что прекраснее лилии. С самооценкой у неё всегда всё было отлично.

И ведь ей удалось это… удалось обмануть его, и он повёлся. Сколько она говорила о себе, сколько его гипнотизировала собой, и он повёлся, влюбился в неё, в её красоту. А теперь так стыдно, стыдно от всего этого, от пережитых чувств, от страшной реальности…

– Я ведь действительно полюбил тебя.

– Что ж, это жаль. Келли тоже «действительно тебя полюбила». Да так сильно, что из-за тебя мы теперь оказались в этой ситуации!

Он лишь усмехнулся её словам. Он не думал о Келли, а только о них. Да только мерзко всё это было. Ей было абсолютно плевать, что он там чувствовал. А если так подумать, он вёл себя точно так же по отношению к Келли, ведь только что и сам признался, что пропустил слова мимо ушей о её чувствах. Выходит, он ничем не лучше. А от этого становилось ещё паршивее, но он ничего не мог сделать с этим. Он был такой, каков есть. Точно также Барбара была такой, каковой являлась – обычной шлюхой, что спала с богачами ради денег и хорошей жизни. Её даже нельзя было бы обвинить, только если бы она так не поступила с ним.

Барбара задумалась. Маска принцессы была сброшена в помойное ведро.

– Я виноват? – Тома перекосило от этой новости.

– А что, я? Тебя же она полюбила, дурочка!

– Ничего, что ты занималась отвратительными вещами, а она это заметила, и именно поэтому захотела всё это сделать!

– Милый, но ведь из-за любви к тебе она за мной следила, а отговорку найти можно любую!

Томас умолк. Пришлось. Какой смысл спорить с женщиной? Хоть она и была права…

Всё из-за него, стоило это признать. Его полюбила Келли, а он её приручил, даже не приложив усилий. Он даже не захотел замечать этого, даже если и понимал, к чему всё идёт.

И теперь они здесь.

В окна назойливо пробирался розовый оттенок вечера.

Том покрылся мурашками. Он хотел домой, чтобы там дико напиться. Слишком уж он был во всём разочарован. Внутри будто скребли кошки. Он уже представлял, как валяется дома на диване в окружении бутылок. Со стены исходил свет работающего телевизора. Но почему играет музыка?

Не сразу он мыслями вернулся обратно, понимая, что всё ещё находится у Келли, Барбара что-то говорит, а из музыкальной установки льются звуки энергичной музыки.

– Ты меня слышал? – переспросила его Барбара. Она немного хмурилась, кровь подсыхала на её пальце.

Он лишь посмотрел на неё, давая немой ответ на вопрос.

– Нам нужно как-то выбраться, если она не отпустит нас! Эта ненормальная тварь отрезала мне ноготь! – прошипела она, чтобы в случае чего её не услышала Келли.

– Я не думаю, что она нас не отпустит. В конце концов, всё, чего она хотела, уже получила, так что скоро мы будем на свободе, – угрюмо отозвался он. Голова у него вновь болела, в виски словно каждую минуту бросали по камню.

– Ты в своём уме?! – зашипела она по новой. – Эта полоумная врезала мне по голове и содрала ноготь! Ты ещё легко отделался, ведь она тебя любит, а я! Взгляни на меня, чёрт возьми! Ты и вправду считаешь, что она нас отпустит? Вряд ли она хочет попасть за решётку после того, как дала мне по голове! Я только и надеюсь, что после этого случая со мной всё будет в порядке!

– В её понимании на тот момент это было необходимо, – безэмоционально сказал Том и пожал плечами. – Вряд ли ей не плевать, для неё главное заключалось в другом.

Барбара была в лёгком шоке от его слов.

– Ты что, такой же чокнутый, как и она?

В раздражении он повёл плечами.

– Нет, Барбара, мне просто плевать! – прикрикнул он, срываясь. Его допекла эта лгунья. – Мне плевать на тебя, на твоё здоровье и на твою боль! Ты обманула меня и ждёшь, что я стану жалеть тебя? Иди ты к чёрту! Ты больше не моя проблема. А что до Келли – ей было всё равно, каким способом прийти к правде. Так что заткнись уже, не хочу слышать твой мерзкий голос.

Он был слишком подавлен, чтобы сказать ещё хоть что-то. Он был слишком подавлен, чтобы вообще думать или попытаться думать о чём-либо. Ему не хотелось ничего, ни дышать, ни жить, ни надеяться на что-либо, ни пытаться что-то сделать. Он хотел быть подальше от всего этого, наедине с самим собой, словно на дне глубокого океана.

Келли хочет поиграть?

Отлично, он участвует, хоть и не хотел этого.

Дело идёт.

Ему просто уже всё равно… Он проиграл, но игра глючит и не останавливается. Или он просто не знает правил и ничего на самом деле не кончено. Ибо не было понятно, когда же их, наконец, отпустят.

«А отпустят ли вообще?» – прокрался в голову мерзкий червяк. Но он постарался тут же отбросить этот вопрос подальше.

Глава пятая

– Чёрт, ты помогать будешь или нет? – несмотря на ранее, пыталась до него достучаться Барбара.

Однако Том не реагировал, он вновь был далеко отсюда.

Играло уже что-то более спокойное и мелодичное. Он не знал, что это, но ему нравилось.

«Келли всегда слушала хорошую музыку», – подумал Том.

«Но почему же ты недостаточно идеальна?»

«Да уж… слишком много у тебя запросов, парень. Даже сейчас».

Звук льющейся воды прекратился.

Барбара выругалась.

Невольно Том подумал, что Келли делает всё неправильно, вначале накрасившись, а потом, как он понял, решив принять душ. Хотя, впрочем, она всегда всё делала наоборот.

И вновь он вылетел из реальности, слушая приятную мелодичную музыку.

Барбара заметно нервничала, дёргаясь на месте. Она ещё больше хотела в туалет, это уже было невыносимым желанием для неё.

– Келли! Келли, я не могу больше! – запищала пленница. – Я очень сильно хочу в туалет!

Келли ответила только тогда, когда зашла в комнату:

– Знаешь, Барри, – нежно начала она, – мне иногда кажется, что суть моих слов до людей доходит не сразу.

Похитительница опёрлась о дверной косяк, будучи полностью обнажённой. Косметика на её лице была в полном порядке, волосы были завязаны в чуть кривой пучок. Она спокойно вытиралась полотенцем, при этом смотря на бывшую соперницу.

– Что тебе не ясно в словах: ходи под себя?

– Ты что, издеваешься? – взвыла Барбара. – Я же человек, а не какое-то животное!

– Правда? – невинно спросила Келли, прикрываясь полотенцем и склоняя голову на бок. – А мне показалось, судя по твоим сообщениям, что ты, цитирую: «жадная сука». Тебе сказать, что это значит в обычном понимании человека?

Девушка говорила об этом так спокойно, будто они обсуждали ранним утром погоду за окном, попивая чаёк с крендельками.

Барбара вымученно вздохнула в нескончаемом раздражении. Она прямо таки готова была взорваться гневной тирадой.

– Контекст! – вскрикнула она. – Разделяй контекст, я тебя умоляю! Ты же не тупая, что прекрасно доказала! А теперь прекрати это и пусти меня в туалет! Пожалуйста, Келли! Ты же не хочешь, чтобы я всё испачкала, и тебе пришлось тут всё убирать!

В ответ этой попытке усмехнулись, раздражая пленницу ещё больше.

– Но такова твоя грязная натура, Барри, – пропела безумица, поворачиваясь и уходя, напоследок бросая: – Тем более кто говорит, что убирать придётся мне?

– Нет! Ты издеваешься! Какого чёрта?!

Барбара неистово бесилась, вновь предпринимая безуспешные попытки выбраться. Тогда она, будучи полностью растерянной, наклонила голову к одной из рук и зубами стала пытаться содрать скотч.

Том посмотрел на неё и нахмурился, будто чувствуя неладное.

– Прекрати! – приказал он, заметно нервничая. – Остановись сейчас же!

Но глупышка Барри не слушала его.

Томас наверняка бы ударил её, если бы мог. Хоть в нём сейчас и был потерян интерес ко всему остальному, на подсознании вопило самосохранение, а Барбара могла порушить, возможно, единственную тактику побега, если в нёй будет нужда.

И, увы, Барбара полностью оправдывала своё уже новое прозвище – Барри. Такую идиотку попробуй сыскать.

Едва Келли зашла в комнату, держа в руках белый чемоданчик, – тут же подбежала к пленнице и в свирепости ударила её по лицу чемоданчиком.

– Какого дьявола?! – рявкнула она, откидывая чемоданчик на кофейный столик, прямо на бывший ноготь Барбары.

Томас уныло опустил голову, ненавидя сейчас бывшую за её тупость и неуместную упрямость. Как, вот как можно поступить так по-идиотски? Полностью игнорируя его?

– Я собираюсь помочь тебе, а ты хочешь удрать! – кричала Келли, натягивая к груди полотенце. – Неблагодарная тварь!

В приступе гнева девушка ударила пленную вновь, но уже рукой.

Пусть у бывшей соперницы и не вышло хоть на сколько-то высвободиться, но похитительница была рассержена попыткой побега. Это обещало Барбаре плохой прогноз на своё ближайшее будущее.

Немного успокоившись, Келли шумно вздохнула, прикрывая глаза, будто мысленно устраивала себе тренинг по восстановлению нервов, если это вообще было возможно.

Открыв глаза и с укором посмотрев на измученную и притихшую от произошедшего Барбару, Келли вновь покинула комнату, возвращаясь уже с серым скотчем в руках. Под нос она причитала себе что-то о неблагодарных людях.

Встав сбоку от пленницы, девушка, будто злясь на саму себя, стала оборачивать скотчем грудь Барбары с её спинкой стула, таким образом лишая её возможности наклониться вниз. Она так сильно примотала Барбару, что последней с тяжестью приходилось дышать.

– Ничего, свинья, не умрёшь от этого! – бросила напоследок безумица, подходя к возлюбленному.

Замахнувшись, она дала ему не слабую звонкую пощёчину.

В полнейшем недоумении он посмотрел на неё снизу вверх, как провинившийся ребёнок, однако при этом не понимающий своей вины.

– Ты всё видел и не сказал мне! – пояснила ему подруга. – Даже сейчас ты предаёшь меня!

Она вновь ударила его, а затем, не теряя времени, стала и его приматывать скотчем к стулу. Он злился, ему не нравилось это обвинение, но на этот счёт он всё же молчал.

– Ты что, скупила все стройматериалы? – намекая на изобилие скотча, поинтересовался Том, он хотел её хоть как-то задеть, но вышло довольно тупо.

– Сиди да помалкивай, – посоветовала она.

– Не тебе ли нужно было, чтобы я говорил? – поинтересовался он, поджимая губы. Он чувствовал отвращение, ему было плохо, а когда с ним такое происходило, он любил язвить.

– Ну-ка не зли меня понапрасну, – серьёзно сказала она, чуть прищуриваясь.

Томас замолчал. Его всё же больше пугал нож, который лежал к нему так близко на кофейном столике, так что не стоило сейчас себя вести с Келли слишком посредственно.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.