Исповедь убийцы
Анна Голосовская

© Анна Голосовская, 2018

ISBN 978-5-4493-6119-6

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Исповедь убийцы

Конфликт между сестрами можно сравнить с болезнью. Чтобы излечиться, нужно бороться не с симптомами, а с самой болезнью. (С)

В комнате было темно и сыро. Посередине стоял стол, по которому ползала огромных размеров муха, а за ним сидела девушка двадцати пяти лет весьма привлекательной внешности: платиновая блондинка с миндалевидными карими глазами. Довольно известный на то время адвокат N вошёл в эту душную комнату, и за ним моментально захлопнули дверь. Он сел напротив девушки. Она молчала.

– Надеюсь, вы поняли, кто я. Меня зовут…

– Это не важно – перебила она его – мне абсолютно всё равно, кто вы и как ваше имя. Хотите, я вам всё расскажу?

– Конечно, это же моя работа. Я пытаюсь помочь вам.

– Мне не нужно помогать… я уже достаточно помогла себе – девушка горько усмехнулась – просто мне нужно, чтобы кто-то понял меня. Лишь это для меня важно. На остальное мне наплевать. Только вы меня не перебивайте… я вас очень прошу, история довольно не простая.

Я ненавижу зеркала …. Все, включая небольшие, которые помещаются в ладошке и более популярны у лиц женского пола, так и огромные, которые помещают в себе весь человеческий рост с головы до пят. И не потому, что я панически их боюсь, не потому, что считаю себя непривлекательной, а все из-за того, что в каждом зеркале я вижу её. И наибольшим страхом моим является вера в то, что она жива, и что это именно она смотрит на меня с усмешкой, такой пугающей и такой знакомой. И хотя я понимаю, что она мертва, что она никогда больше не вернется, эти родные, но в то же время не мои глаза заставляют меня вспоминать то, что я всячески пыталась забыть. Я бы, наверное, отдала все, что у меня есть, чтобы стереть из головы те события, которые происходили со мной словно в другой жизни.

Она была не только моим двойником, она была составной частью всей моей жизни. У неё было всё: мои глаза, моё лицо и моё тело. Единственное, чего у неё не было – моей слабости, которую я упорно пыталась в себе подавить. У неё это получилось ещё очень давно. Она всегда во всем превышала меня, в детстве сообразительностью, в школе лидерством, в институте красотой. И хотя мы были внешне абсолютно одинаковыми, но именно ей был дан от рождения тот шарм, который присущ всем кокеткам и покровительницам мужских сердец. Я всего лишь была её зеркальным отражением, её тенью, на фоне которой светилась её красота. Она была личностью, а я нет. Я словно жила её жизнью, её кругом друзей, я радовалась её счастью, её успехам, её первой любви, не имея из этого ничего своего. Она была кумиром для всех девчонок и предметом восхищения для всех парней. А я была никем. Я была просто её сестрой-близнецом. У нас была одна жизнь на двоих, которую я полностью уступила ей.

Нас всегда различали с первого взгляда. Она – яркая неординарная личность, отличающаяся вспыльчивым характером и потрясающим чувством юмора, я – её серое отражение. Она – вечная душа компании, я – тихое, едва заметное существо. И уже, будучи в институте, я поняла: я всегда хотела быть такой, как она, я всегда хотела занять её место. Именно она была для меня кумиром. Кумиром, которого я начинала постепенно ненавидеть, думая, что она украла мою жизнь. Она заводила романы один за другим. Она крутила парнями, как хотела, не думая об их чувствах. О её любовных похождениях сочиняли легенды. Из-за её красоты и популярности у неё появлялись завистники и завистницы, одной из которых была и я – её родная сестра. Но она не знала об этом – она наивно полагала, что я всегда буду её верной собачкой. Наверное, я бы так и смирилась с этим, если бы в нашу жизнь не вошел Он…

Она рассказывала тихо, не торопясь и не спеша. В её глазах читались боль и сожаление, но вовсе не страх. Нет, ей не было страшно того, что её ожидает, она лишь боялась того страха, что был у неё внутри. Того страха, который будет терзать её всю оставшуюся жизнь.

Он был моей мечтой, моим идеалом, тем, с кем бы я хотела провести всю оставшуюся жизнь. Но его мечтой была она, а не я. Он смотрел на неё так, как никогда бы не смотрел на меня. Я знала, что она не любит его, но она была слишком горда, чтобы уступить его мне. К тому же главное, что её в нем привлекало, были его деньги, а не этот человек. Она никогда бы не полюбила его так, как любила его я. Тот день я запомню навсегда… Был поздний вечер, она как всегда развлекалась в очередной компании и я знала, что Он сейчас дома один. Я надела её одежду, ярко накрасилась, как обычно это делал она, и отправилась домой к своей мечте. Сначала он не узнал меня – я старалась себя вести точно как она. Наверное, во мне погибла великая актриса, потому что весь вечер мы провели вместе. Но на следующий день моя сказка превратилась в ужасную реальность, потому что они всё узнали. Теперь я потеряла его навсегда. И тогда я поняла: она отняла у меня всё – мою жизнь, моё счастье и мою любовь. Она должна была мне всё вернуть!

Той ночью она пришла домой поздно, пошатываясь от опьянения, и сразу же легла спать. Я сказала ей, что помогу переодеться, она ведь была настолько пьяна, что ничего вокруг себя не замечала. Она не заметила, как я надела на неё свою одежду и стерла с лица всю косметику. Затем я подвела её к окну и…

– На следующий день вас нашли мертвой – закончил за неё мистер N – но на самом-то деле вы были живы и стали вашей сестрой. Я даже догадываюсь, куда вы пошли.

– Он слишком любил её – вздохнула девушка – потому что на этот раз он узнал меня.

– Если бы вы не пошли туда, вы были бы на свободе, не так ли?

Девушка улыбнулась и посмотрела прямо в глаза адвокату.

– Свобода для меня ничто по сравнению с тем, что я вижу, когда смотрю на себя в зеркало. Ведь за злополучным стеклом я всегда теперь вижу её. Теперь мы вместе навсегда.

Конечная станция

В Стокгольмском метро было ни души. Я зашла в пустой вагон и села возле окна. Мои глаза слипались от усталости и нехватки сна. В последнее время меня мучила бессонница и головные боли, но, как мне сказал мой врач, это нормальные симптомы для такой поздней беременности. Все мои друзья и знакомые говорили мне, что это безумие рожать в 45 лет, будучи при этом одной без партнера и без какой-либо материальной поддержки, но мне было все равно, ведь я так хотела этого ребенка.

Я на минутку прикрыла глаза, но тут же открыла их, когда услышала чьи-то шаркающие шаги. В мой вагон зашел пожилой мужчина лет 80 и сел на противоположное от меня сиденье, опираясь обоими руками на деревянную трость. От него пахло старостью и сигарами, кожа на лице была вся сморщенная, а губы крепко сжаты. Он без особого интереса пробежался по мне взглядом и уставился в темное окно. Я заметила, что несмотря на старость, у него были удивительно живые круглые голубые глаза. Они мне показались настолько знакомыми, что моя кожа невольно покрылась мурашками. От его лица я прошлась взглядом ниже по его шее и увидела на ней две небольшие знакомые родинки. Совпадение, подумала я. Тысячи людей имеют такие же круглые голубые глаза и родинки на шее. Однако, когда я посмотрела на его руки, держащие трость, и увидела, что на одной из рук не хватает мизинца, мне стало совсем не по себе…

Меня зовут Эльза и мне 13 лет. Я родилась и провела свое детство в Дании, но затем мы с родителями переехали в Стокгольм, так как моему отцу тут предложили высокооплачиваемую работу. Я надеюсь, что я тут найду много новых друзей.

Я села обратно за парту и смущенно улыбнулась. Я знала, что всегда произвожу хорошее впечатление на людей, а поэтому исключением и не станет мой новый класс. Краем глаза я заметила, что все мальчики класса искоса посматривают на меня. Еще бы, я ведь всегда была очень симпатичной, к тому же в мои 13 лет у меня уже достаточно большая для моего возраста грудь и обаятельная улыбка. Я настолько быстро стала развиваться, никто никогда не верил, что мне всего лишь 13 лет, все давали минимум 16.

Меня посадили рядом со стеснительным мальчиком в очках, отличником, который даже боялся смотреть в мою сторону, а поэтому безостановочно смотрел на учителя.

– Как тебя зовут? – тихо спросила я и легонько ткнула в него локтем

– Йохан – буркнул он и с опаской посмотрел на меня.

Я ему мило улыбнулась и на этом все его опасения улетучились. Он также одарил меня скромной улыбкой. Я знала, что Йохан вскоре влюбится в меня. Так происходило со всеми стеснительными мальчиками из моей бывшей школы, которым я позволяла со мной общаться. Вскоре так и произошло.

Йохан ходил за мной по пятам, постоянно провожал меня домой после школы и угощал мороженым. Он мне не нравился, но мне это льстило, поэтому я позволяла ему со мной дружить. Несмотря на свои 13 лет я вела себя как настоящая стерва.

Однажды, когда мы с ним выходили из школы, Йохан сказал, что к сожалению, не сможет провести меня домой, так как за ним заедет папа. Я вздохнула с облегчением, так как меня этот назойливый мальчик начинал в последнее время немного раздражать. Мне нравился другой мальчик на два класса старше меня, но у меня никогда не было возможности заговорить с ним из-за того, что рядом постоянно вертелся Йохан.

«А вот и мой папа!» – воскликнул Йохан

Когда к школе подъехала дорогая спортивная машина, я немного удивилась. Однако мое удивление выросло, когда из нее вышел представительный мужчина лет 40 и направился к нам. Красивый, со смуглой кожей и черными волосами, слегка тронутыми сединой. Из-под рубашки на руках красиво выделялись мускулы. Но больше всего меня поразили его круглые голубые глаза, которые, казалось, просто светились на его лице.

«Это мой папа» – гордо повторил Йохан

Я молча уставилась на этого мужчину – бога, который шел к нам своей уверенной походкой.

«Ты Эльза? Йохан столько рассказывал о тебе – обратился он ко мне с улыбкой – меня зовут герр Ларсон».

Я настолько растерялась, что не знала, что ему ответить. Мне всегда нравились мальчишки постарше, но этот мужчина произвел на меня такое впечатление, что я вмиг превратилась в стеснительную девочку.

«Эльза, давай мы тебя подвезем домой?» – вежливо поинтересовался герр Ларсон.

Я молча кивнула головой и вмиг заскочила на заднее сиденье машины. Кто бы мог подумать, что у неприметного стеснительного Йохана такой папа!

Пока они с Йоханом разговаривали на передних сидениях машины я сидела сзади и рассматривала герра Ларсона: то, как он поворачивает головой, когда разговаривает с сыном, то, как он улыбается одним уголком своего рта, как крутит руками руль. Только тогда я заметила, что на одной его руке не хватает мизинца.

В эту ночь я ни разу не сомкнула глаз. В моей голове постоянно крутился образ герра Ларсона, его улыбка и глаза. Я фантазировала и представляла себя стоящей возле школы одной, затем вдали показывалась его машина, оттуда выходил герр Ларсон, распахивал передо мной дверь, я садилась на переднее сиденье рядом с ним и мы уезжали вдаль. Фантазировать я могла бесконечно.

Я продолжала рассматривать старика. Одет он был просто, но со вкусом, как пожилой аристократ. На рукавах были серебряные запонки, а кожаные ботинки до блеска вычищены. Он заметил, что я его рассматриваю, и оторвал взгляд от окна. Его глубокие голубые глаза уставились на меня. Я вжалась в кресло.

С тех пор я постоянно напрашивалась к Йохану в гости под предлогом, что мы можем вместе делать домашнее задание. Йохан не мог понять, почему мы не можем его делать вместе в школьной библиотеке. Но я была очень упрямой, я немедленно хотела еще раз увидеть папу Йохана. Но я совершенно не ожидала увидеть и его маму. Мама Йохана, фрау Ларсон, была стройной высокой блондинкой, которая, как я поняла, была жуткой карьеристкой и постоянно пропадала на работе. На нашем совместном ужине дома у Йохана его папа меня расспрашивал о том, как нам жилось с семьей в Дании, кем работают мои родители, есть ли у меня браться или сестры. Я в свое время узнала, что герра Ларсона звали Нильс и он был известным во всей Швеции пианистом. А известным он был тем, что это был единственный в мире пианист без мизинца. Ничего не знавшая про пианино, я воскликнула, что всю жизнь мечтала научиться на нем играть, и Нильс любезно предложил мне давать несколько уроков в неделю.

Когда мои родители узнали, что я буду брать уроки пианино у папы Йохана, они очень удивились, ведь я никогда не показывала никакой заинтересованности к музыке.

Именно наши уроки музыки стали исходной точкой того, что в нашем современном обществе назвали бы «преступлением»…

Я ходила к Нильсу заниматься уже 7 месяцев, два раза в неделю. Мы провели вместе 56 занятий по часу, 56 часов вместе и каждый час я все больше влюблялась в него. Мне исполнилось 14 лет и мой детский максимализм кричал у меня в голове, что это любовь всей моей жизни. Этот взрослый мужчина, старший меня почти на 30 лет, возбуждал моей голове такие фантазии и картины, которые обычно не свойственны 14летним девочкам. На каждый наш урок с ним я надевала кофточку с глубоким вырезом, чтобы была видна моя не детская грудь, и временами мне казалось, что Нильс смотрит на меня не как на одноклассницу его сына, а как на взрослую девушку.

Ровно через 7 месяцев наших занятий от герра Ларсона ушла жена, забрав с собой Йохана и переехав в другую квартиру. Тогда все и началось.

Когда я пришла к нему, Нильс сидел понурый. Тогда я в первый раз заметила, что у него между бровями прорезается глубокая морщина. Я знала, что это из-за его жены, а также я знала, что именно сейчас в этот момент он слаб как никогда.

– Эльза… я думаю, сегодня не подходящий день для проведения урока – устало сказал он – давай ты придешь в следующий раз?

– Герр Ларсон, если вы не хотите играть, мы можем просто поговорить?

Он недоуменно посмотрел на меня и усмехнулся:

– Эльза, ей-богу, если бы я не знал, что тебе 14 лет, никогда бы не поверил! Иногда ты мне кажешься такой взрослой.

– Я и так взрослая, герр Ларсон. Возраст – это не показатель – я села рядом с ним и посмотрела ему в глаза и взяв его за руку – мой возраст не мешает мне любить вас!

– Эльза – вздохнул он – ты сама еще не понимаешь того, что говоришь.

– Я все понимаю! – воскликнула я и, сама того не ожидая, плюхнулась ему на колени – я люблю вас, герр Ларсон, люблю с того самого момента, как вас увидела! Мне не нравятся мои одногодки, они все еще совсем мальчишки, мне нравитесь вы!

– Эльза! – только и смог воскликнуть он

Я не знала, откуда во мне взялась эта смелость, но я схватилась руками за его голову и впилась своими губами в его губы. Моя большая грудь прижималась к его груди и, видимо это подействовало на герра Ларсона, потому что он повалил меня на диван и стал лихорадочно шарить под юбкой. Все произошло так быстро, что я даже не почувствовала боли. После этого Нильс сидел и, склонив голову, плакал, приговаривая, какой он подлец и ничтожество, а я гладила рукой по его волосам и продолжала твердить, что люблю его.

С тех пор мы стали любовниками. Все наши уроки игры на пианино трансформировались в уроки любви. Я не знала, любит ли меня Нильс или нет, но тогда мне казалось, что мы с ним одни во всем мире и что сильнее наших чувств ничего быть не может. Мы очень умело скрывали свои отношения. Йохан говорил мне, что я стала какая-то задумчивая и загадочная, родители, что я стала черезчур спокойная. К тому же мои оценки в школе стали падать. Еще бы, все мои мысли были заняты исключительно Нильсом! На уроках я сидела, мечтая о нем, и считала дни до того момента, когда мы снова наконец встретимся. Меня совершенно не беспокоило, что ему было 45 лет, а мне 14. Однако Нильс постоянно чувствовал себя виноватым, не переставал твердить, что он совратил ребенка и мы должны это все закончить. Но я не хотела это заканчивать, мне нравились его мелкие морщинки у глаз, его проявлявшаяся седина, его сильные руки. Я любила его и не хотела думать о будущем.

Я научилась врать родителям. Сообщая, что иду гулять с подругами, я мчалась к Нильсу, мы садились в машину и уезжали за город на природу, туда, где нас с ним никто не увидит. Как-то мы остановились на бензозаправке и заправщик сказал Нильсу, кивая в мою сторону: «Однако, какая у вас симпатичная дочь! Она наверное на маму похожа?»

Всю обратную дорогу Нильс не разговаривал со мной, понуро глядя на дорогу. Я знала, что разница в возрасте сильно беспокоила его.

Когда мне исполнилось 15 лет, многие мои одноклассницы начали встречаться с мальчишками из нашей школы. Слушая их разговоры о первых поцелуях в женской раздевалке, я про себя смеялась. Они мне казались такими наивными дурочками.

Однако наши отношения с Нильсом сильно повлияли на меня. Я сильно отличалась от своих одногодок, я была самоуверенная, сексуальная, в моих глазах был тот огонек, который сразу привлекал к себе внимание. За мной неоднократно пытались ухаживать и мои одноклассники, и мальчики со старших классов, и даже тот мальчик, который мне когда-то очень нравился, но они мне все были не интересны. Йохан уже давно понял, что между нами ничего не может быть и только грустно вздыхал, глядя в мою сторону. Однако, друзьями мы с ним остались.

– Мне кажется – как-то сказал он мне – у моего отца появилась женщина.

– Почему ты так думаешь?

– Я прямо чувствую это, когда прихожу к нему в гости. А однажды я нашел у него женскую синюю расческу!

Я сдержала улыбку, вспомнив, что как раз в прошлый раз забыла у него свою расческу.

Наша идиллия прервалась во вторник в семь вечера. Я как сейчас помню этот день.

Мы занимались любовью у него на полу в гостиной, когда входная дверь резко распахнулась и в комнату вошла его жена. Она была настолько шокирована увиденным, что даже не смогла ничего сказать, и, молча развернувшись, убежала. Как затем оказалось, убежала она прямиком к моим родителям.

Такого скандала в нашей семье еще никогда не было. Моя мама ходила поперек комнаты и кричала, что засудит герра Ларсона за совращение несовершеннолетней, что просто так она это не оставит, что она придаст это такой огласке, что этот «старый извращенец» сядет за решетку и просидит там до конца своей жизни. Все мои просьбы и мольбы оставались не услышанными. Как оказалось позже, жена герра Ларсона уже успела сходить в полицию и доложить о случившимся. Последнее, что я знала о своем любовнике, это то, что над ним начался суд и то, что он во всем признался. Я отказалась давать какие-либо показания и вообще приходить в суд. Все, что я говорила полиции, это то, что я все делала добровольно и сама натолкнула его на эти отношения. Но мне почему-то никто не верил. Все сделали из меня жертву, а из него насильника. Сразу, как только начался суд, мои родители отправили меня обратно в Данию к бабушке. Все мои дальнейшие вопросы о герре Ларсоне игнорировались. Я попробовала написать письмо Йохану, но конверт вернулся ко мне не прочитанным.

Я не знала, как сложилась судьба у герра Ларсона. Однако моя судьба сложилась не очень хорошо. Я закончила школу, а затем университет в Коппенгагене, устроилась там на работу. Отношения с мужчинами построить у меня не получалось, так как очень долгое время я не могла забыть Нильса, а поэтому не могла начать встречаться с другими мужчинами. Его образ словно отпечатался у меня в голове, я с каждый годом считала его возраст, мысленно представляя себе как он сейчас выглядит. Когда мой подсчет достиг 60, я перестала о нем думать. Я пыталась встречаться с разными мужчинами, с молодыми и с теми, кто постарше, но наши отношения не длились больше нескольких недель. Когда мои родители состарились, я переехала в Стокгольм, чтобы заботиться о них. Мне уже было 45 лет, я была не замужем, располневшая старая дева, которой так и суждено прожить до конца жизни одной. Мое будущее уже совсем перестало заботить меня до того момента, как однажды вечером на улице Стокгольма я случайно встретила Йохана. Мы сразу узнали друг друга. Он особо не изменился, просто из маленькой версии отличника превратился в большую. Я согласилась пойти с ним в бар, где, напившись пива, Йохан поведал мне, что он удачно женат, у него стабильная работа и двое детей. Я, оказывается, была его первой любовью и он очень долго страдал после моего отъезда в Данию.

– Почему же ты не ответил на мое письмо? – удивленно спросила я

– Я не получал никаких писем – так же удивленно ответил он

К моему удивлению Йохан и понятия не имел, что произошло тогда, тридцать лет назад. По словам его матери, его отец резко уехал на ПМЖ в Америку, не сообщив своего обратного адреса. И с тех пор он о нем ничего не слышал. Мой внезапный отъезд также окончательно сломил Йохана, ведь он не мог понять, что такого могло случиться, что мои родители отправили меня жить к бабушке в Данию.

После бара Йохан меня пригласил к себе домой. Как оказалось, его семья сейчас находилась в другом городе у родителей жены. С фотографии на стене на меня смотрела милая женщина и двое ребятишек, один из которых был смуглым с черными волосами.

– Твой сын так похож на твоего отца! – воскликнула я

– Забавно, да? – улыбнулся Йохан – я ведь на него совсем не похож. А вот старший сын – точная копия!

Да уж, Йохан скорее был точной анти-копией своего отца. Только вот глаза такие же самые – круглые и голубые. Как я раньше этого не заметила? Когда я посмотрела в эти голубые глаза, я утонула, и мысли унесли меня куда-то очень далеко в прошлое, тридцать лет назад. Я увидела себя, сидящей голой на подоконнике, мои белые волосы распустились по моим плечам. Ко мне подошел Нильс, держащий в зубах сигару, обхватил меня своей сильной мускулистой рукой и я зарылась носом в его черные с проседью волосы на груди.

Мы с Йоханом выпили еще вина, а затем занялись любовью. Я все время неотрывно смотрела ему в глаза, пытаясь представить Нильса, но у меня это плохо получалось, ведь я почти забыла как он выглядит. Единственное, что четко отпечаталось в моей памяти – это линия мышц на его худых руках, две рядом располагавшиеся родинки на шее, морщинка между бровей, приподнятый уголок рта. То, как я хватаю его сигару, пытаясь втянуть воздух, кашляю, а он смеется, вынимает ее из моего рта и затягивается сам.

Я ушла, пока Йохан спал, ни сказав ему ни слова и не оставив никаких своих контактов. Я не хотела его больше видеть. А через месяц я поняла, что беременна. Мысль о том, что во мне живет частичка Нильса, согревала меня и давала надежду на будущее.

Пронзительные голубые глаза старика продолжали буравить меня. Внезапно на его лице один уголок рта пополз вверх. Я растерянно смотрела на него, не зная, что сказать. Я поняла, что это он, но не хотела показывать этого. Когда объявили мою остановку, я аккуратно встала с кресла и направилась к выходу из вагона. Мой живот был уже настолько большим, что во время ходьбы у меня появилась одышка. Перед тем, как открылась дверь вагона, я мельком глянула назад туда, где сидел старик. Он все так же продолжал смотреть на меня, улыбаясь. Когда дверь за мной закрылась и поезд тронулся, я остановилась и посмотрела вдаль уходящему поезду. Поезд с одним единственным пассажиром двигался в сторону конечной станции.

Счастье

Весна была в самом разгаре. На деревьях распустились почки, со всех сторон доносилось пенье птиц, повсюду можно было увидеть гуляющие влюбленные парочки. Воздух излучал какую-то магическую теплоту, и мне хотелось просто напиться им, окунуться в него с головой, погрузиться в его незабываемый весенний аромат и остаться в нём навсегда. Голова кружилась от весенней легкости и ярко светящего с неба солнца, и я невольно начинал думать, каким прекрасным становится этот мир, когда его навещает весенняя пора. Белоснежные облака спокойно плыли по небу, как странствующие корабли, и мне тут же захотелось крикнуть им, чтобы они взяли меня с собой, в эту синюю небесную гладь и унесли далеко-далеко, туда, где не приходилось ещё бывать ни одному человеку.

Сегодня я был счастлив как никогда. И даже шум улицы и рёв машин не смог бы вывести меня из моего неземного состояния. Неделю назад я наконец-то получил диплом, и теперь передо мной открывалось блестящее перспективное будущее, где мне уже было уготовано теплое место под солнцем. А вчера я сделал предложение самому дорогому человеку на земле, той, кого люблю уже много лет, и получил в ответ согласие. Я знал, что теперь я действительно абсолютно счастливый человек, ведь у меня есть всё, о чём я мечтал.

Наконец, я увидел её. Она стояла в голубом летнем платье на другой стороне дороги и махала мне рукой. Моё лицо осветила улыбка, и сердце вздрогнуло в ожидании необыкновенной радости. И я полетел к ней, словно птица, распуская свои невидимые крылья за спиной.

Внезапный толчок остановил меня. Но я даже не почувствовал боли, только её крик, который запечатлелся в моей душе навсегда. А затем – невесомость и парение. Парение в неизвестность.

Красные листья

Карина с детства была не такой как все. В первый раз с ней это случилось в одиннадцать лет, когда её семья в полном составе отправилась в парк аттракционов праздновать день рождения её двоюродной сестры, у которой как-никак была круглая дата – десять лет. В тот день настроение у всех было просто отличное, за исключением одной Карины, которая на дух не переваривала младшую сестру и всегда пыталась всячески ей насолить.

«Карина, я надеюсь, что хоть в этот день ты будешь вести себя прилично» – строго сказала мама перед выходом из дома. Девочка лишь угрюмо кивнула головой, представляя себе этот ужасный день, который ей предстояло пережить в обществе её счастливой сестры.

По правде сказать, Карина всего лишь завидовала Наташе, у которой было все то, о чем мечтала Карина. Обеспеченные мама с папой, которые все время дарили ей игрушки, дорогие платья и очень много друзей. У Карины же ничего этого не наблюдалось, так как все дети из её двора считали её странной, а родители еле сводили концы с концами и подарками её не баловали.

Увидев в этот день сестру в новеньком голубом платье с красивой копной золотых волос на голове, перевязанных голубым бантом, улыбающуюся, счастливую, но главное, с огромной дорогущей куклой в руках, Карина ещё больше помрачнела. К тому же в этот день Наташа пригласила всех своих подружек, которые всегда смеялись над Кариной и упорно не хотели с ней дружить.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.