Трейси Батист
Minecraft: авария

Tracey Baptiste

MINECRAFT: THE CRASH

Печатается с разрешения издательства Del Rey, an imprint of Random House, a division of Penguin Random House LLC и литературного агентства Nova Littera SIA.

© 2018 by Mojang AB and Mojang Synergies AB «MINECRAFTTM» is a trademark or registered trademark of Mojang Synergies AB. All rights reserved.

© Дмитрий Могилевцев, перевод, 2018

© ООО «Издательство АСТ», 2018

***

Элиоту, Эвери и Линдси

Глава 1

«Всё к лучшему». Найти бы того, кто первым додумался до этой идеи. Уж я бы сказала, что про него думаю. Представьте, каково услышать подобное, когда работа валится из рук, все идет не так и ты в полном ауте. Всё к лучшему, надо же! Если бы вам дали волшебную машину времени, предложили вернуться назад и все исправить, неужели вы отказались бы?

Вот именно. Никто не верит в эту чушь.

С другой стороны, что еще говорить тому, кто превратился в никчемный кусок изломанного месива? Конечно, лучше не зацикливаться, исправлять ошибки, двигаться вперед и надеяться на лучшее. Чувствую, тут я могла бы сказать что-то поумнее, но увы. Кроме этого, в голову ничего не идет. Разве только пожелать волшебную машину времени: всегда можно помечтать о сказке.

Ошибка, которую мне очень хотелось бы исправить, случилась несколько дней назад. Сколько именно – сказать не могу. Время сейчас… С его измерением сложно. И все равно уже ничего не вернуть и не исправить. Ведь правда?

В общем, как-то в пятницу – не знаю точно, в какую, – мы с лучшим другом поехали на вечер выпускников. Так у нас начинается новый учебный год. Футбол, праздник, все общаются и прочее.

Это я убедила Лонни поехать. Мы не то чтобы любители спорта. Скорее – игроки. Все, что не компьютерная игра, в список наших увлечений не входит. Но, насколько я поняла, выпускной вечер – самое то в старшей школе. Про выпускные кино снимают, и вообще событие из ряда вон. Почему бы не проверить самой? Я только что стала старшей школьницей и как новичок сгорала от любопытства. Передо мной будто открылся новый, прежде недоступный уровень игры – с большими шкафчиками для полноразмерной одежды и большими боссами вроде выпускных тестов. В общем, вы меня поняли. С другой стороны, Лонни не горел желанием. Потому я малость подсластила горькую пилюлю: сказала, что испеку мои знаменитые пирожные и захвачу одеяло, чтобы закутаться, сидеть рядышком и жевать шоколадные пирожные. Кажется, его убедили моя выпечка и одеяло, но я не уверена. В смысле, не так много парней из выпускного, которые хотят водиться с первогодкой у всех на глазах. Но мы дружили с тех пор, как мне исполнилось шесть, а ему – восемь. Наша дружба побольше того, что обычно случается в старшей школе.

Я это все к тому говорю, что вина моя. Целиком и полностью – за все, что случилось потом.

Лонни явился около пяти, я подхватила пирожные и одеяло, села в машину. Мы выехали и заговорили про «Майнкрафт», как у нас обычно бывало.

– Ты построила все те ловушки? – спросил он.

Я поморщилась. Не построила. Ну, забыла!

– В общем, я решила пока достроить базу, – ответила я. – Сделаю пол из тепличного стекла, буду глядеть на все сверху.

– То есть ты не доделала, что планировала. Опять, – разочарованно выговорил Лонни.

Прям как мой папа, а не друг!

– Я докончу, когда разберусь с теплицей. И я не понимаю, чего ты на меня взъелся! – огрызнулась я.

– Бьянка!

– Лонни!

– Слушай, необходимо придерживаться плана. Иначе все пойдет наперекосяк. Если хочешь, чтобы работало по-настоящему, нужно исполнять задуманное. Разве не в этом суть пробного мира? Нужно отладить там, а после двигать в настоящую игру.

– Я думала, суть – в том, чтобы наделать всяких безумных штук и проверить, что работает, а что нет. Съезжать по полной, взрывать и портить, заварить кашу – и никогда не расхлебывать.

Лонни вздохнул, провел ладонью по коротко остриженной голове, на мгновение прикрыл веки и поморщился, словно от боли. Когда он открыл глаза, они показались мутно-серыми. Плохо. Когда Лонни в хорошем настроении, у него глаза цвета стали, резко-серые, ясные.

– Мне казалось, тебе интересно работать над нашим проектом, – произнес он. – Ты же сказала, что хочешь создать целый мир: новые пейзажи, деревни, новые правила поведения людей, новые законы. А потом ты хотела поиграть с ними. Менять и смотреть, что выходит.

– Да, но…

– Но сначала нам надо сделать этот мир. Бьянка, чтобы сделать, нужен план.

Я не хотела с ним ссориться. Он запыхтел, будто дракон, который собрался плюнуть в меня огнем. А я не знала, как его успокоить.

– Ты никогда не соблюдала планов! – упрекнул он. – Сначала ты хочешь что-то сделать, я тебе – на, вот план. Ты кричишь: «Замечательный план!» А потом даже не делаешь вид, что исполняешь задуманное.

Ох, на носу – полноценная ссора.

– А я еще тут шофер у тебя, – добавил он.

– Ну, так ты получил права только что. Тебе надо тренироваться, – указала я. – Плюс к тому, подумай, как расширится твой кругозор, когда ты сходишь на настоящее спортивное событие!

– С какой поры тебе нравится спорт? – осведомился Лонни.

– Я впервые иду на большое школьное событие, и мне хочется узнать, каково оно, с массами, – пожав плечами, ответила я.

– «Массы» – еще одно название для мобов. Уж поверь мне, старшая школа – вовсе не такое разэтакое, – сказал Лонни и, взвизгнув покрышками, свернул на улицу Вязов. – Еще раз, где это тупое футбольное поле?

– Два квартала прямо, затем направо, – самодовольно ответила я.

Он выехал к светофору и затормозил. В движениях Лонни сквозило раздражение. Я прикусила верхнюю губу и принялась наматывать косичку на палец.

– Знаешь, они сносят площадку, – сказала я.

Включился зеленый, и Лонни дернул машину с места.

– И что?

– Хочешь посмотреть на нее, прежде чем ее уничтожат целиком?

– Зачем?

– Ну, может, затем, что там случились наши самые большие приключения, – предположила я. – И больше она никогда не будет прежней. А прежде всего, потому, что это наше с тобой место.

– Ну да, ладно, – согласился Лонни.

– Надеюсь, ты помнишь, где оно?

Он уставился на меня. Глаза – ясные, серые, с искоркой. Я ухмыльнулась: мне знаком этот взгляд. Значит, мы помирились.

Мы свернули не направо, на Грандвью, а налево.

Площадка уже выглядела как заброшенный город. Пропали качели. Осталась лишь горка для лазанья, ржаво-синяя и вся в пятнах облупившейся краски. Оборванный веревочный мостик лежал в резиновой крошке. Один его край еще держался за стенку для лазанья, перекладины пока держались.

Я взобралась по колыхающейся лестнице, шмыгнула в трубу и съехала прямо к ногам Лонни, обутым в кроссовки.

– Хочешь?

Он покачал головой.

– Удивительно, но это первый ремонт со времен нашего детства, – заметил Лонни. – Наверное, площадку следовало снести давным-давно.

– Но это же наше место!

– Было, – добродушно указал Лонни.

Да, здесь мы впервые встретились, подружились и придумали наши первые миры. Мы изображали бесшабашных пиратов на веревочном мостике, прыгали с качелей, словно цирковые артисты, и защищали нашу крепость от воображаемых зомби. Кстати, одним из первых наших миров в «Майнкрафте» стала улучшенная версия площадки. Внизу, конечно, повсюду была лава.

После мы всегда держались вместе, даже когда площадка совсем развалилась.

– Помнишь, как я соскользнула со стенки, а ты попытался меня подхватить? – мечтательно спросила я.

– Ага, и получил в награду перелом кисти, – качая головой, ответил Лонни. – Ты и тогда не шибко думала наперед, хотела крайностей и не задумывалась о последствиях.

– Знаешь, если б я хотела послушать лекцию, просто пошла бы в школу, – сложив руки на груди, сказала я.

Лонни пожал плечами, пнул валявшуюся желтую пластмассовую крышечку, блеклую и выцветшую, и пошел к тому, что когда-то было горкой для лазанья. Большинство перекладин валялось на земле. Я брела за Лонни. Он грустно посмотрел на груду. Заходило солнце, и на площадке лежали оранжевые тени.

Повисла тишина.

Лонни был прав. Это место больше не наше.

– Давай уедем, – предложила я.

– Да, чудесное возвращение в прошлое, – насмешливо проговорил он.

Я протянула ему руку. Он взял ее в свою – и между нами словно пробежал разряд. Мы пошли к машине, взявшись за руки. Многие нам удивлялись: мы вот так, вместе. В старшей школе два года разницы – пропасть. Особенно если вы в разных старших школах. Это как захотеть поговорить с кем-то на другой стороне Гранд-Каньона без громкоговорителя: можно только приставить руки ко рту.

Лонни развернулся и поехал назад по улице.

Я вытащила телефон и загрузила приложение «Майнкрафта».

– Если ты хочешь доставать меня весь вечер насчет того, что я не построила твои глупые ловушки, хоть посмотри, какой отвязный пол я выложила в теплице! – похвасталась я и сунула телефон Лонни под нос. – Ну, посмотри же!

– Бьянка, я за рулем! – рявкнул Лонни и оттолкнул телефон.

Завизжав покрышками, машина резко свернула налево. Оранжевое сияние заходящего солнца на мгновение ослепило нас, и машину чуть занесло; Лонни крутанул руль вправо, чтобы выправить ее. Потом мы запоздало поняли: навстречу нам несется что-то, а мы, наверное, проскочили на красный свет, но не могли разглядеть, что именно едет, солнце светило прямо в глаза. Неслось что-то большое. Все будто в замедленной съемке: секунды как годы, а из динамиков вдруг завопил механический женский голос: «Угроза столкновения! Рекомендую свернуть!»

Мое возбужденное состояние за секунду сменилось ледяным ужасом. Машина мчалась на нас, сворачивать было поздно. Когда она приблизилась настолько, что заслонила солнце, я разглядела лицо водителя, хоть и нечетко. У него были темные глаза, волосы торчали сосульками в разные стороны. Когда его зеленая машина ударила в нашу синюю, голова водителя дернулась назад. Я помню хруст металла, когда зеленое складывалось с синим, а синее наворачивалось на зеленое, и все вокруг полетело: куски металла, стекла. А потом, казалось, даже свет раскрошился, брызнул лучами, обжег мои глаза и кожу. И запах дыма. И вкус крови. Что-то заскрежетало прямо в моем теле, будто выворачивало кишки наизнанку. Я подумала, что меня разорвало пополам, и повернулась, чтобы рассмотреть, что происходит, взглянуть Лонни в глаза и по их выражению понять, насколько все плохо. Но я не смогла его увидеть. Он будто испарился, осталась только я, а синяя машина и зеленая стали как одна скрученная штука, роняющая звякающее стекло – будто вокруг пошел дождь. Я вдруг поняла, что водитель другой машины прямо на мне, будто мы ехали вместе. Он был рядом. Я могла протянуть руку и дотронуться до него, и я попыталась. Но мои руки не двигались. Больше ничего не двигалось – но машины еще катились, постепенно расцепляясь. Я захотела вскрикнуть, позвать Лонни, но точно онемела.

А потом все пропало.

Глава 2

Надо мной – ореол света. Я перепугалась, затем поняла: это уличный фонарь. Наверное, я лежала на земле. Однако ничего не чувствовала: ни землю, ни свое тело. Я попыталась заговорить – рот не слушался. Надо мной склонилась хмурая женщина с пучком светлых волос на затылке. Она посмотрела вверх и изобразила ртом слова кому-то, стоявшему сбоку. Я не видела кому. Женщина говорила, но я ее не слышала. Я вообще ничего не слышала. Работали только глаза, и то… В общем, все в тумане, а голову не повернуть. Я могу смотреть лишь вверх.

Я попробовала шевельнуть чем-нибудь: пальцем, языком. Ничего. Может, я уже умерла, а дух ненадолго задержался, прежде чем уйти? Ну, туда, куда уходят духи. А может, и он не мог двинуться, нас обоих парализовало.

Женщина-блондинка была в рубашке с нашивкой и надписью: «Госпиталь Святого Ангела. Парамедик экстренной помощи». Она водила руками над моим телом. Не знаю зачем. Я ничего не чувствовала и даже не могла скосить глаза, чтобы посмотреть.

Интересно, я еще на месте аварии? Рядом ли Лонни? Он в таком же состоянии, как и я? А другой водитель? Что с ним? Знают ли мои родители и сестра? А может, я здесь и умру?

Мир дернулся, закачался перед глазами. Наверное, меня подняли и понесли. Исчез нимб света от уличных фонарей. Надо мной – темное небо, гораздо темнее, чем когда мы с Лонни покинули парк. Сколько времени я провела здесь? Минуты? Часы?

И тут начали оживать чувства.

Сначала я услышала голос парамедика: «В машину ее!»

Затем прилетел вой сирен, шум человеческой суеты, неразборчивые крики, безошибочно узнаваемый скрежет разгибаемого металла. Я услышала хруст гальки под ногами, подо мной что-то щелкнуло и встало на место. Меня повезли – медленно, осторожно. Звезды над головой развернулись.

Затем вернулись и ворвались в ноздри запахи: гарь, рыхлая земля, кислая резиновая вонь и что-то сладкое, приторное.

Я ощутила вкус крови во рту. Пошевелила языком, дотронулась до зубов – точнее, до их острых обломков и пустых распухших мест там, где обломков не было. Все отзывалось болью на прикосновения.

Донеслась новая волна звуков: стоны, визг, плач. Выла сигнализация, а машинный голос уверял, что помощь в пути.

По блестящему ярко-белому боку скорой помощи плясали красные всполохи.

Я уже внутри. Там гладкий белый потолок, над головой – контейнеры, прихваченные металлическими защелками. Надо мной появились лица той леди-парамедика и какого-то парня. Одно лицо – улыбающееся, другое – хмурое, но я не могу понять, у кого какое: глазам трудно сфокусироваться, меня все время встряхивает, воет сирена. Наверное, мы несемся к «Святому Ангелу».

Мы выехали на ровную прямую дорогу, и мое зрение немного прояснилось.

Это парень. Он улыбался.

Затем меня подняли, и тут же обрушилась вонь антисептика. В госпитале – ярчайший белый свет. Неужели они не понимают, как неприятно глазам? Пусть бы рассеянный свет, как нимб от фонарей. Я закрыла глаза. Скрипели подошвы кроссовок – рядом кто-то бежал. Колесики тележки подпрыгивали на неровностях пола, поворачивались. Свет сочился в глаза и сквозь закрытые веки, а когда становилось темнее, наверное, кто-то надо мной склонялся.

Вдруг я стала чувствовать тело. Ощущение накатило волной, от пальцев на руках и ногах – словно мою кожу обдирали от самых ногтей. Все в мире превратилось в боль. Я завизжала. Каталка поехала быстрее. Боль переместилась в живот, перелилась в голову. У меня заболело все без исключения: туловище, ноги, руки, шея, голова, рот, глаза. Меня будто пропустили через мясорубку. Я кричала не переставая, хотя горло от этого болело еще сильнее. Я не могла остановиться. Кажется, меня пытались успокоить: двигали, дергали, что-то говорили, но я не слышала ничего, кроме собственного крика. Различала только свою боль, то, как она бесновалась в моем теле, и подумала, что так, наверное, умирают. Я пыталась прокричать: «Уберите ее!»

Вдруг боль исчезла. И все пропало.

Я очнулась в палате с бежевыми стенами и вертикальными виниловыми жалюзи на окнах. Вокруг пищали медицинские приборы. По обе стороны от пластикового бежевого стола на колесиках стояли деревянные кресла с мягкой обивкой. Синее одеяло укрывало мое тело. Я не могла увидеть, что с ним. Но, судя по толщине ног, их обе одели в гипс. Да, круто. Я не видела и своих рук; попыталась двинуть ими и не смогла. Либо я осталась без них, либо еще не прошла анестезия. Кружилась голова, меня мутило, и, плюс ко всему, во всем теле металась приглушенная, саднящая боль. Я была одна. И все. Еще пищащие мониторы да запотевший розовый пластмассовый кувшин на столе. Но без стаканов. Я высунула язык изо рта: губы пересохли. Мне бы немного воды. Но глотка не слушалась, я не смогла бы никого позвать, даже если бы была не одна. Я попыталась шевельнуть пальцами. Ведь должна тут быть кнопка вызова, должен кто-то смотреть за мной и понять, что я очнулась, ухаживать за мной, рассказать обо всем. Но я не чувствовала пальцев. Они вообще у меня есть?

Интересно, как я выгляжу?

И где все?

И что случилось с Лонни?

Когда я очнулась опять, обнаружила, что смотрю на потолочную плитку – типично больничную, серо-бежевую. В моей затуманенной голове родилось слово «сержевую». Как мозаика перед глазами, хочется сосчитать плитки. Больше все равно ничего не видно. Свет приглушен, и трудно сказать, та же это палата, что в первый раз, или нет. Похоже, она меньше. Не так много пищит и пиликает вокруг. Наверное, это к лучшему. Я попыталась шевельнуться и опять не смогла. Я лежу ровно и не могу видеть свое тело. Может, мои ноги исчезли? Или все тело целиком? А вообще, может выжить одна голова?

Наверное, моя голова такая сдвинутая из-за лекарства. Да, сдвинутая. То самое слово.

Открылась и закрылась дверь, и я расслышала шепот мамы: «Как думаете, еще долго?»

– Миссис Маршалл, выздоровление будет нескорым и трудным: слишком обширные повреждения. Мы будем работать постепенно, и, вот увидите, все наладится. Рядом сдавленно заплакали, а мой папа сказал:

– Кэрри хотела повидать ее. Я заберу ее после школы и привезу.

Но Кэрри не ходит в школу по субботам. Я хотела спросить, о чем они, но поняла: сейчас точно не пятница и даже не уик-энд. Попыталась сказать «привет», а вышло вполне элегантное «пы-ы-ы». Да уж, речь у меня теперь как у жителя деревни из «Майнкрафта». Родители подбежали к кровати, ужасно довольные тем, что я могу издавать звуки.

– Привет! – попыталась я снова.

И опять вышло «пы-ы-ы».

– Бьянка, – тихо выговорила мама.

По ее щекам катились слезы, оставляли светло-коричневые дорожки в макияже.

– Как ты? – спросил папа.

Я попыталась кивнуть. Стало больно.

Подошла женщина в белом халате, родители отошли. У женщины были большие темно-карие глаза, на плече лежала черная коса. Когда она склонилась ниже, коса передвинулась и открыла табличку с надписью: «Др. Нэй».

– Здравствуй, Бьянка. Я рада, что ты проснулась, – выговорила доктор Нэй.

– Сколько я здесь? – хотела спросить я, но получились только стоны.

И, уж извините, слюна потекла. Встревоженная мама потянулась ко мне с бумажным полотенцем в руках.

– Со дня аварии прошла почти неделя, – ответила доктор Нэй, будто все поняла. – Твое состояние наконец стабилизировалось настолько, что мы решили тебя разбудить.

– Доктор, что со мной?

Она ткнула несколько раз в свой планшет, и камера, присоединенная к его краю, выдала голограмму – миниатюрную версию меня. На нее было жутко смотреть – будто я машина, а это чертежи.

– Бьянка, тебе очень повезло, – сказала врач. – Если бы то же самое случилось несколько лет назад, у нас не оказалось бы технологии, способной тебе помочь.

Я не чувствовала себя особенно везучей – вся в гипсе и прочее, – но поверила доктору на слово. Доктор Нэй потыкала в планшет, и голограмма засветилась красным в десятке мест. Жуткие новости: обе руки поломаны, перелом бедренной кости, три сломанные кости в правой ступне, два сломанных ребра, спавшееся легкое, сотрясение мозга. Я выглядела как кукла из игры «Операция» после неудачной хирургии.

– К счастью, ты у нас – боец, – заметила врач.

Что-то я не помню в себе способности с чем-то драться или хотя бы понять, кто рядом. Я не помню, как попала в эту кошмарную комнатку, где смердит антисептиком с хвойной отдушкой, лекарствами и мочой. Хотелось думать, что не моей – но, наверное, все-таки моей.

Врач склонилась надо мной и открутила клапан на прозрачном мешочке, откуда ко мне тянулась капельница. Я вдруг ощутила холод справа и улыбнулась: здорово почувствовать свою руку! Холод растекался по телу, сонное отупение накрыло меня как туман. Доктор Нэй разговаривала с родителями. Похоже, ей надо было о многом рассказать. Я пыталась слушать, но едва справлялась. Так трудно сосредоточиться. Вообще все делать очень трудно, будто плывешь против сильного течения. А затем свет опять погас.

– Третий раз – решающий, – проснувшись, подумала я.

На этот раз свет был ярче, я полусидела и могла видеть бежевую палату, мягкие кресла, пластиковый стол на колесиках и мокрый оранжевый кувшин на нем. Дежавю. Ну, почти – теперь в кресле сидел папа и читал журнал «ИнфоТех». Папа уже немолодой, а старается знать последние новости о всяких машинах. Ну, это его работа.

– Эй, – выговорила я.

На этот раз я сумела почти четко выговорить слово – и от удивления добавила что-то среднее между иканием и стоном. Да, вышло, мягко говоря, странно.

Папа почти выпрыгнул из кресла.

– Эй, ты как? – спросил он.

Я пожала плечами. Ну, захотела пожать. Вряд ли хоть какая часть меня шевельнулась взаправду.

– Что случилось? – спросила я, хотя знала что.

Просто в голову не пришло лучшего вопроса.

– Тебя здорово помяло, – тихо выговорил папа, словно боялся мне навредить, заговорив в полную силу.

Он протянул руку и коснулся экрана пищащей машины. Я напряглась, но ничего не произошло.

– Ты пока полежишь здесь, – вздохнув, сообщил он. – Тебе сделали пару операций, наложили гипс.

Он положил свою теплую большую ладонь мне на лоб.

– Нам придется найти для тебя пластического хирурга, чтобы спрятать шрамы.

Наверное, я дернулась или вроде того, и он побледнел.

– Все не так уж плохо, – торопливо заверил он, усмехнулся и добавил: – Как говорится, ты уже не в лесу.

Папа хохотнул, стукнул журналом по пластиковому поручню, идущему вдоль края кровати, и отступил на шаг. Похоже, он больше не собирался разговаривать со мной.

– Лонни? – спросила я.

– Что? – спросил он и поморщился, словно от боли, моргнул пару раз и стал будто совсем больной.

– Бьянка, – тяжело выговорил он и умолк.

Открылась дверь, зашла доктор Нэй.

– Добрый день, Бьянка! Как себя чувствуешь?

– Так, будто меня переехали, – хотела пошутить я, но решила промолчать.

Папа отошел, чтобы доктор могла подойти ближе. Она взялась за висевший на шее стетоскоп, послушала мою грудь.

– Наконец хорошее дыхание.

А я что, плохо дышала? Или не дышала вообще?

– Она – чемпионка, это точно, – глядя на папу, проговорила врач.

Затем она посмотрела на планшет, который оставила на столе, пару раз стукнула пальцем по экрану. Над столом повисла смурф-версия меня, синяя и полупрозрачная. А доктор Нэй рассказала обо всех моих операциях. Их сделали, пока я была в отключке.

– Твои анализы с каждым разом лучше, – закончила доктор. – Тебе осталось лишь поправиться. А это значит, придется еще полежать здесь.

Отец печально посмотрел на меня, и я похолодела. Сколько же ему придется заплатить? И сколько я пропущу занятий?

– Мы даем ей самые сильные болеутоляющие, какие можем в данных обстоятельствах, – сказала доктор папе, – но медсестры говорят, что девочка просыпается каждые несколько часов и пытается пошевелиться. Она на пределе безопасной дозы, поэтому сейчас бодрствует и не ощущает дискомфорта. Но ей нужен полный покой.

Я не помню, как просыпалась, не помню боль. Но, судя по ужасу в папиных глазах, он видел, как я просыпалась.

– Я хочу сказать, что мы пока не можем дать ей больше, а она бодрствует… В общем, вечер может быть трудным.

Отец кивнул, стиснул зубы и вцепился в кроватный поручень так, что, наверное, мог бы его сломать.

– Я останусь с ней на всю ночь, – сказал папа. – Ее мать приедет утром. Мы справимся.

С тем доктор Нэй ушла. Папа поправил мои одеяла. А я понемногу начала ощущать тело – и поняла, о чем говорила врач и отчего так тревожился папа. Меня словно медленно погружали в лаву. Может, кто-то подумает: «Ну какие проблемы? Пусть отожжет палец на ноге или целую ступню – я выдержу». Но боль расползалась по всему телу. Я млела от боли. Было страшно даже взглянуть на папино лицо. Он не мог ничего поделать, и я страшно злилась на него за это, а потом на себя – ведь папа ни при чем, он тоже мучается, глядя на меня.

А еще потому, что кругом виновата я.

Когда я проснулась опять, было за полночь. Папа спал в кресле, журнал лежал на груди. Папа был в носках и похрапывал. Из-за приоткрытой двери – наверное, там комната медсестер – мне на лицо падал луч света. Я по-прежнему не могла найти кнопку вызова, но, судя по всему, опять настало время принимать обезболивающее, потому что ощущение тела снова притупилось и боль стала как погасший уголь. Мне хотелось пить, но я не решилась будить папу. Он, наверное, долго не спал. Одежда вся измята, волосы совсем перепутались – обычно он аккуратно причесывался. Должно быть, папа сидел тут многие часы, если не сутки. А ведь кто-то должен был оставаться дома с Керри. Я вспомнила: папа говорил, что утром поменяется с мамой, так что, наверное, скоро он сможет отдохнуть.

Внутри себя я откровенно радовалась, что папа спит, и нельзя никого позвать. Ведь когда они поймут, что я пришла в себя и могу разговаривать, начнутся расспросы. Много расспросов. И тогда откроется, что я сделала и что во всем виновата именно я.

Кто-то закрыл свет из двери и тоненько прошептал: «Привет».

– Привет, – сумела выдавить я.

В палату вошел парнишка лет одиннадцати в пижаме с надписью Gamer 4 LIFE[1] и халате, усеянном светящимися рисунками планет.

– Кто? – прохрипела я.

Больше моя глотка не сумела выдать. Слишком больно.

– Я – Эй-Джи, лечусь в палате рядом, – сказал он, затем подошел ближе и замер, когда мой папа сильно всхрапнул.

Парнишка явно удивился, что в комнате есть кто-то еще. Эй-Джи подошел к машине с монитором и ткнул пальцем в экран. Похоже, так здесь принято общаться с пациентами. Надо самой так делать, когда случится зайти в чью-нибудь палату – если я смогу ходить, конечно.

– Я…

– Ты Бьянка Маршалл. Я знаю. Видел твою карточку, когда заходила доктор Нэй.

– Ох…

Он ухмыльнулся.

– Лонни… Элон Лоуренс, – выдавила я.

Мне это далось нелегко, уж поверьте. Эй-Джи сконфуженно покачал головой, колыхнул плотной курчавой шевелюрой.

– Нет, Бьянка – это ты, – медленно и раздельно выговорил он.

– Мой друг… мы были в машине… ему хуже… может быть…

– Хуже, чем тебе? – удивленно спросил мальчишка. – Но тебе совсем худо. Хуже, чем ты, наверное, только трупы.

Я подождала. Может, он засмеется, или ухмыльнется, или скажет: мол, пошутил. Но, похоже, он говорил правду о том, что видел перед собой. А в мою макушку вдруг пришла пронзительная боль. Да, он прав: если хуже, чем у меня, – не выживают. Если бы мне могли сказать про Лонни хоть что-то хорошее – уже сказали бы.

– Я могу тихонько залезть в кабинет к медсестрам и поискать его карточку, – предложил Эй-Джи.

От его слов щемящий страх, который поселился где-то у сердца, чуть утих. А может, это от болеутоляющего? Запищало, машины вокруг зажужжали. Пара секунд – и я почувствовала себя чуть лучше.

– Эй-Джи, спасибо.

Он повернулся, и я заметила предмет у него в руке.

– Что у тебя? – спросила я.

– Это, что ли? – он повернулся и показал белый пластиковый обруч. – ВР-очки, ну, виртуальная реальность.

Он подошел ближе, показал.

– Можно смотреть кино и всякое такое, но я играю в «Майнкрафт».

– Я люблю «Майнкрафт».

– Да ну! – прошептал Эй-Джи. – Как здорово!

– Мы с другом вместе строили миры, – сказала я, слегка удивленная тем, что могу так много говорить, и потом взглянула на ближайшую машину.

А, настало время очередной дозы обезболивающего.

Мальчишка моргнул и кивнул. Наверное, ждал, что я расскажу больше.

– Мы сделали много деревень с разными правилами, конфигурациями и всякое такое.

У парнишки просветлело лицо.

– Вправду? А я раньше просто играл на выживание! Хотя тоже использую моды, и некоторые сделал сам!

– Здорово, – выговорила я.

– Тогда попробуй эти очки, – предложил он. – С ними точно улет!

Не успела я ответить, как Эй-Джи шмыгнул ко мне и водрузил очки на голову. Дужки неприятно сжали виски. Хотя, если сравнивать с другими телесными ощущениями, – пустяк. В висках закололо, затем покалывание разлилось по лбу. И вдруг голову захлестнуло лютой болью, но я постаралась не застонать. Зачем расстраивать мальчика? Он думает, что делает мне как лучше.

Открыв глаза, я с удивлением обнаружила, что больничная палата исчезла, а в очках уже загрузилась игра – наверное, встала на паузу посреди сценария, который играл Эй-Джи.

– Сперва странно, – предупредил он. – Но скоро привыкаешь.

Он не шутил. В самом деле, очутиться внезапно посреди нового мира и чьей-то игры – обескураживающе. И там было куда ярче, чем в больничной палате, это точно. Невзаправдашние, по-мультяшному яркие краски – зеленая, коричневая, желтая, – они почти как оплеуха после стен цвета беж. Я осмотрелась. Кажется, я угодила в лесной биом, и, если долго смотрю на что-то, начинаю к нему двигаться, причем с резким стартом. К горлу подкатила тошнота. Я закрыла глаза и глубоко задышала. Мне хотелось выгрузиться, но нельзя же такое говорить мальчугану! Надо произвести хоть какое впечатление. Но ощущать себя головой без тела не слишком приятно, честное слово. Я снова попыталась двинуться – и в желудке что-то нехорошо дернулось.

– Тебя сейчас вытошнит? – спросил Эй-Джи.

– …Нет… я…

– Наверное, тебе пока хватит, – решил мальчишка и без предупреждения сдернул очки.

Честно говоря, без них лучше не стало. От настоящего тусклого мира мне сделалось совсем дурно. Я повернула голову, чтобы не глядеть на Эй-Джи, и меня вытошнило.

Затем я попыталась вытереть рот краем одеяла. Парнишка попятился к двери. Отец шевельнулся, но не проснулся. Прибежала медсестра, посмотрела на мальчишку, на меня, снова на мальчишку и затем медленно подошла, чтобы обтереть меня. Рвота застряла даже в моих волосах. В общем, я не особенно целилась.

– Жуть, – процедил Эй-Джи.

– Возвращайся в свою палату, – велела медсестра. – Я приду, проверю. Ты же знаешь, тебе нельзя здесь разгуливать. И тем более лезть в чужие палаты.

Папа проснулся, выпрямился и попытался понять, что происходит.

Эй-Джи скорчил рожу и отступил к двери.

– Заходить и выходить непросто, – предупредил он и пожал плечами. – Не все могут. Но ты сможешь выгрузиться по-другому. Я покажу как. Но это, конечно, для нубов.

– Выходить откуда? – спросил папа.

– Это просто игра, – сказал Эй-Джи и показал очки.

Я обиделась на слова о нубах и захотела сказать, что смогла бы выйти нормально, но сейчас не в лучшей форме. Ну да, я лежу на больничной койке, превратившаяся в фарш, а медсестра стирает блевотину с моих волос.

Парнишка вышел в холл и скрылся из виду.

Нет, я ему покажу, на что способна! Я – вовсе не нуб.

Что я за игрок, если не сумею?

Глава 3

Я открыла глаза и увидела маму. Она с кем-то разговаривала. В палате было светлее, и мне показалось: я снова в игре. На пару секунд все показалось слегка нереальным: очертания виделись угловатыми, размытыми. Может, на меня так подействовал виртуальный мир Эй-Джея? А меня из него вышибли, не дав шанса привыкнуть.

– Я слышала, у тебя была тяжелая ночь, – произнесла мама.

Она подошла, помяла мои косички в руках и пристроила их поверх головы. Я пожала плечами. Вернее, попробовала. Я еще не знаю, двигаются мои плечи на самом деле или нет.

Приблизилась доктор Нэй. Сегодня ее волосы были собраны в узел. Она печально вздохнула.

– Я слышала, ты встретилась с Эй-Джи, – сообщила врач. – Он знает, что ему не положено входить в чужие комнаты. Но порой увлекается и лезет куда не надо, особенно на смене дежурства.

За спиной доктора Нэй я заметила полицейского в форме. Он мялся у двери. Я вздрогнула, напряглась. Машина странно запищала, врач посмотрела на нее и нахмурилась, затем взглянула на полицейского и покачала головой. Тот кивнул и ушел. Через несколько секунд машина прекратила пищать.

– Пожалуйста, не злитесь на Эй-Джи, – попросила я. – Он лишь пытается подружиться.

– Бьянка, я понимаю, – сказала врач. – Но сейчас главное – твое выздоровление.

Она вывела с планшета новую голограмму – небольшой график с пиками и долинами.

– Вот видишь, Эй-Джи пришел около двух ночи, и у тебя сразу подскочили адреналин и пульс.

Доктор Нэй шагнула к голограмме, присмотрелась, указала на самый высокий пик и прищурилась, глядя на машину у моей головы.

– Ты помнишь, что случилось тогда?

– Меня вытошнило от игры, – призналась я.

– Какой игры? – удивленно спросила врач.

– «Майнкрафта». Эй-Джи показал мне ВР-очки, и у меня закружилась голова.

– Что это значит? – спросила мама.

– Здесь, в детском отделении, у нас есть несколько компьютеров с виртуальной реальностью. Они помогают занять детей, которые остаются здесь надолго. Я не уверена, что Бьянка достаточно стабильна для погружения в ВР.

Наверное, все правильно. Очки Эй-Джи скверно подействовали. Но мне так надоело пялиться в потолок или на очередную проклятую голограмму.

– А можно мне ВР-очки? Пожалуйста!

Доктор Нэй покачала головой. Пучок на ее затылке затрясся.

– Только после тестов. Нужно удостовериться, что тебе не станет плохо. У тебя было сотрясение. Я не представляю, как виртуальная реальность подействует на твой мозг.

– Ладно, – согласилась я. – Но как насчет Лонни? Что с ним? Никто не говорит мне.

Доктор Нэй посмотрела на мою маму, та будто оцепенела.

– Ты должна сосредоточиться на своем выздоровлении, – указала доктор.

Я посмотрела на маму. С таким лицом не говорят, что у друга все хорошо. С таким лицом не хотят говорить, насколько все плохо. Мама не глядела мне в глаза. Она уставилась в пол, затем перевела взгляд на врача и снова потупилась.

На мою грудь будто легла гиря, я облилась холодным потом. Машины резко запищали. Прежняя колющая боль пробила макушку. Я зажмурилась. Вокруг меня забегали, зашуршали подошвами, но слова странно исказились и стали глухими, словно моя голова куда-то перенеслась, а тело осталось в палате, и над ним хлопотали медсестры. Я думала, меня опять вырвет – но не вырвало. Когда я снова открыла глаза, доктор Нэй втискивала иглу в мою капельницу.

– Нет, – будто чужой голос выговорил моим ртом, – но слишком поздно.

Спала я, похоже, очень долго и проснулась в полной темноте. Парень вернулся и смотрел на меня.

– Хочешь поиграть снова? – спросил он.

В его руке болтались ВР-очки. Я огляделась. Эта ночь казалась точным продолжением предыдущей, включая спящего в кресле папу, – будто целого дня не прошло.

– Какой сегодня день? – спросила я.

– Среда.

Я хихикнула. Я ведь не знаю, когда в прошлый раз просыпалась. Сравнивать не с чем.

– Ты был здесь прошлой ночью? – уточнила я.

– Я здесь уже три недели.

– Нет, я в смысле… – сказала я и осеклась.

Так толку не будет.

Мальчик шагнул ближе.

– К очкам нужно привыкнуть, – сообщил он. – В первый раз почти никогда не получается, но во второй обычно лучше.

Я кивнула.

– Когда ВР приспосабливается к новому пользователю, лучше закрыть глаза, – указал Эй-Джи. – Прости, я не сказал тебе в прошлый раз. Наверное, потому тебя вытошнило.

– Ну да. И мне не хотелось бы повторить тот опыт.

– Мне тоже.

Когда Эй-Джи напяливал на меня очки – кстати, гораздо осторожнее, чем в прошлый раз, – я зажмурилась. Теперь странное колотье, начавшееся в висках, разлилось по всему лицу. Меня захлестнул головокружительный вихрь, словно я падала куда-то, оставив тело. Я стиснула зубы.

Наконец вихрь унялся. Я открыла глаза и обнаружила себя в удивительном месте, похожем на отельное лобби, а передо мной плыл гигантский экран с меню, похожий на огромный игральный аппарат. Когда я глядела на что-то – или думала, что гляжу, – на экране мелькали обрывки фильмов и игр, звучала музыка.

Жутко: будто очки могут читать мои мысли. Я нашла в меню игры и выбрала «Майнкрафт». Дисплей переместил меня в начало игры, где я могла выбрать мир, аватар и опции.

– Кстати, в этой версии «Майнкрафта» есть несколько новых правил, – сообщил Эй-Джи. – ВР-очки – не как большинство компьютерных приставок. Они синхронизируются с мозговыми волнами или вроде того и реагируют на мысли.

Я быстро ввела логин для мира, который построила вместе с Лонни. Набирать символы было просто – достаточно подумать о них, и все. Но машина не пустила меня в наш мир.

– Эй, а почему оно не позволяет мне залогиниться?

– Тебе придется использовать мир, в который ходят все дети госпиталя, – указал Эй-Джи. – Но не бойся. Я вкодировал туда классные легкие моды, ведь ты – новичок, и всякое такое. Например, в режиме выживания я включил устные команды на случай, если окажешься в переделке. Достаточно сказать…

– У меня не будет переделок, – раздраженно заявила я. – Я не такой уж нуб.

– Ты натошнила в свои волосы. Я же видел.

Я тяжело вздохнула, не желая признавать поражение.

– Я в смысле, если ты просто сдернешь очки, оно тебе намутит в голове. Поэтому надо выходить полегче. Как я уже говорил, я-то могу запросто выйти, и ничего, но не все, как я.

Ну, мелкий задавака.

– Ладно, буду полегче, – фыркнула я. – А как это?

– Нужно соорудить портал для выхода. Сгодится что угодно в виде портала. И нужно думать про выход тридцать секунд.

– Не шутишь? Ты, случаем, не придумал все это прямо на месте? – осведомилась я.

– Нет! Просто мозг нужно подготовить к выходу. Это вроде того, как игра не дает выгрузиться посреди боя. Есть мертвое время, запаздывание. А когда строишь портал, легче сконцентрироваться на идее выхода. – Он запнулся – наверное, присмотрелся к моему недоверчивому лицу – и добавил: – Я клянусь, оно так и есть. Это как визуализация или вроде того. И не надо выходить по-другому, если не хочешь блевотины в волосах.

– У меня не будет материалов для портала, когда я новичком зайду в игру, – заметила я.

– Материалы в инвентаре, – вздохнув, сообщил Эй-Джи. – Это все часть модов, которые я ввел.

Я услышала его шаги и сжалась от страха. Вдруг он снова сорвет ВР-очки? Но парень лишь наклонился и прошептал пароли для входа в госпитальный мир. Я посмотрела на кнопку «старт», и поле зрения почернело. В левом верхнем углу пробежала пара строчек кода – я их толком не рассмотрела, – а спустя момент под моими ногами во все стороны расстелился мир «Майнкрафта»: множество разноцветных пикселей, яркий солнечный свет и нежное позвякивание игровой музыки. Я робко шагнула вперед – вдруг вернется тошнота? Нет, кажется, все в порядке.

Прогресс!

Я пришла в мир среди лесного биома. Холмы впереди заросли угловатыми деревьями, в долине, где я стояла, – трава и цветы. Слева несла синие квадратики река. Над головой плыли составленные из прямоугольных кусков облака. На другом берегу реки – снова трава и небольшая стандартная деревенька.

Я пошла к деревьям и заметила пару свиней. Подошла ближе и попробовала нагнуться к ним. ВР-очки сделали ровно, на что я надеялась. Я словно и вправду склонилась над животным и посмотрела на него. Свинья оказалась неожиданно большой. В смысле, она-то обычного размера, но, когда смотришь на экране, кажется крохотной. Странно видеть, что она настоящих свиных размеров. Тут целый мир взаправдашних размеров. Похоже, он подходит мне, а я – ему. Не протянуть ли мне руку дружбы приятелю-свинке? Я протянула и увидела пару угловатых конечностей. Отлично! Конечно, я ничего не почувствовала, когда ладонь ударила свинью и та с визгом убежала.

После того как полежишь вся загипсованная недельку-другую, восхитительно снова управлять своим телом – пусть и составленным из блоков! Я покрутила головой, подпрыгнула пару раз. Связь между мозгом и аватаром безупречная! Я попыталась вспомнить, как ощущалось мое настоящее тело. Может, тогда я легче привыкну к нему, вернувшись в реальный мир. Но я не смогла вспомнить. В игре я – голова без тела. Жутко.

– Да, неожиданный бонус, – проговорила я, стараясь привлечь внимание Эй-Джи.

Но он не ответил. Интересно, я действительно сказала или только подумала, что сказала? Ведь я слышала – по крайней мере, в моей голове. Но считается ли это настоящей речью? Интересно, насколько я еще в реальном мире? Я попробовала думать о моих ногах и руках, закованных в гипс, попробовала шевелить пальцами. Мои игровые руки и ноги задергались, но я ничего не ощутила, кроме их движения. Может, нельзя быть одновременно в двух мирах: тут и там? А я двигаюсь по-настоящему, но не ощущаю?

Ладно, хватит про это думать – надо исследовать мир.

Я прошла мимо пасущихся овец и вскарабкалась на ближайший холм. Вдали мир еще развертывался. Деревня за рекой теперь казалась больше прежнего, по ней бродили, переговариваясь, несколько жителей. Их я проверю попозже. Сначала нужно перевалить за холм и посмотреть, насколько велик мир и с какой местностью предстоит иметь дело.

Может, я смогу закончить мир, над которым мы работали с Лонни. Вот будет сюрприз для него, когда мы оба выберемся из госпиталя! Здорово будет вспомнить вместе, как мы угодили в переделку, а то и посмеяться, как когда я шлепнулась с перекладины, а Лонни меня подхватил. Теперь я все и всегда буду делать по его плану. Я сказала себе, что обязательно буду делать, как придумал Лонни. Как здорово, наконец, хоть куда-то удрать из крошечной палаты с ее старыми креслами, пищащими машинами и вертикальными жалюзи.

Но как пусто в этом мире! Не с кем поздороваться, поговорить. Я осмотрелась, почти ожидая увидеть на соседнем холме Лонни. Вдруг он сидит там и мастерит, по обыкновению, что-нибудь очень полезное и здравое? Когда я раньше попадала в игру, Лонни всегда был поблизости. А теперь вокруг – пусто. Только несколько запрограммированных животных жуют квадратную траву.

– Хоть бы ты был здесь, – вздохнув, прошептала я.

Животные все так же жевали траву, ничто не реагировало на меня и мои слова. Я посмотрела в верхний правый угол и открыла инвентарь. Прежде всего, просмотрела, все ли на месте. Конечно, я доверяла мальчишке, но лучше проверить, чем потом жалеть. Все оказалось как положено. Я выбрала еловую древесину и построила впритык к склону холма однокомнатный домишко с дырками для окон. Стекло поставлю позже. Я установила дверь, а затем вышла, прикидывая, что бы сделать еще. Но – увы – ни тебе творений Лонни, чтобы попортить, ни других игроков, чтобы поболтать. Все слишком спокойно. Хоть бы что-нибудь случилось.

Свет померк. Я забралась в дом, закрыла дверь и стала глядеть, как на мир опускается ночь. Однако звуки с темнотой не стихли. Вверх по склону прошла пара зомби, но они не приблизились к дому. Я переждала ночь, глядя на бредущих мобов, а когда рассвело, направилась в деревню. Мне хотелось посмотреть, что мальчишка устроил там, какие сделал моды. Или я попала в совершенно новый, нетронутый мир? Уж лучше бы такой. Даже без Лонни и его планов, и моего пробного мира – я хотела претворить в жизнь наши задумки, пусть неточно, по памяти.

Честно говоря, я едва не подпрыгивала от радости. Впервые за столько времени я могла ходить и предвкушала хорошее время.

Я могу сделать из этого мира все, что захочу! А хочу я сделать мир, которым мог бы гордиться Лонни!

Глава 4

Я понемногу привыкла к движению в игре, и мне по-настоящему захотелось полетать. Я дважды подпрыгнула на верхушке холма – аватар не взлетел в небо, а скатился на несколько блоков вниз. Значит, я не в творческом режиме, а в режиме выживания. Я вернулась на вершину и осмотрелась. С другой стороны холма вдалеке виднелось коричневое пятно – наверное, биом пустыни. Там не видно никаких жителей и поселений. Поэтому я пошла на север вдоль реки, мимо свиней и овец, рощ и лугов с цветами. Далеко впереди они сменялись зеленью. Значит, болото. Но я исследую его позже. Пока лишь хочу проверить деревню на другом берегу. Я посмотрела в ту сторону – и весь мир повернулся подо мной в сторону деревни близ моей новой базы.

Бежать в игре, видимой сквозь ВР-очки, восхитительно! Мир так и несется по сторонам, а радость от возможности стремглав бежать пьянит. Я почти вообразила, что меня несут взаправдашние ноги, толкают сквозь мультяшно яркий пейзаж.

– Оптическая иллюзия, – произнесла я вслух.

Я знала, что лежу на больничной койке, а мир вокруг – проецируемое изображение, ограниченное полем зрения очков. Все – обман зрения. Нереальность.

Это напомнило мне курс об оптических иллюзиях, который в восьмом классе нам читала учительница физики, миссис Франклин. Мне курс безумно нравился. Там было про куб Неккера – двухмерную картинку, которую можно видеть и так и эдак, в зависимости от того, какую грань решишь считать «передом». А иллюзия Геринга показывала, как прямые линии можно сделать на вид кривыми и даже передвинуть с помощью умело размещенных лучей. Но мой любимый – это «Вращающийся змей», разноцветный круг. Он кажется движущимся, когда смотришь на него краем глаза. Это выглядит магией, словно у цветов собственный мозг, читающий мои мысли и знающий, когда я отворачиваюсь, и тогда резвящийся в свое удовольствие. Даже когда мы прошли иллюзии, я продолжала рисовать «вращающихся змеев», воображая, что они по-своему пытаются общаться со мной.

– Зрение – один из главных наших способов получить информацию о мире вокруг, – говорила миссис Франклин. – Но помните: глаза можно обмануть, равно как и мозг.

Я остановилась на берегу реки, ударила по ближайшему цветку – и ничего не случилось. Да, здесь все – иллюзия.

Дальше синие кубы обозначали узкую реку, коричневые и зеленые кубы за синими – другой берег. Если бы я захотела, могла бы сосчитать, из скольких кубиков состоит мир. Но зачем портить удовольствие? Это было бы как пойти на представление фокусника и вслух громко описывать технику каждого фокуса. Во-первых, хамство, а во-вторых, портит эффект. Пусть это иллюзия, но я была счастлива стоять у иллюзорной реки, вместо того чтобы лежать среди опостылевшей реальности.

С этого берега деревня выглядела привлекательной. Я установила верстак, мысленно поблагодарила Эй-Джи за полный комплект материалов в самом начале игры и наделала досок. Затем сотворила то, что мне казалось прочной, надежной лодкой. Когда я заканчивала работу, ко мне подошла овца и посмотрела вверх. Не на меня – просто вверх. А я поплыла через реку.

– Эй, парень, надо признать – ты сделал круто, – сказала я вслух, надеясь, что Эй-Джи услышит меня в реальном мире.

Овца уковыляла прочь, Эй-Джи ничего не сказал.

Пока лодка плыла, я глядела на воду. Мне захотелось опустить в нее руку и ощутить прохладу, но я знала, что ничего не почувствую.

– Иллюзии, иллюзии, – проговорила я вслух и рассмеялась, – впервые не знаю за какое время.

Лодка доплыла и остановилась, я выпрыгнула на берег. Вблизи деревня казалась намного больше, чем с холма. Меня сразу заметили жители, и вокруг моментально собралась бормочущая едва различимыми голосами толпа.

Хм, пара наблюдений. Во-первых, все одного роста. Я невысокая и обычно смотрю на людей снизу вверх. Так что оно странно. Во-вторых, все уставились на меня пустыми, ничего не выражающими глазами. Мне казалось, я к ним привыкла по игре, но теперь пустые взгляды сквозь меня, как сквозь стекло, оставляли впечатление неприятной холодности и равнодушия. Я протолкалась через толпу жителей и направилась к первой цели – дому мясника со скамейкой впереди и загоном для свиней позади. Все обычно, но я не ожидала настолько реалистичной картины. Дверь даже скрипнула, когда я зашла внутрь. Мясник посмотрел на меня и забормотал, но я не ответила, и он вернулся к своему занятию за прилавком. Я подумала о мясе, которое могу купить, и, хоть вокруг были иллюзии, в моем животе взаправду забурчало. Эх, когда я в последний раз ела нормальную еду? И что случилось с моими пирожными? Конечно, меня кормили всем нужным через капельницу, но отчаянно захотелось сэндвича с ветчиной!

Я выбрала кусок, и подошел мясник. Над его головой выскочило окно диалога, я купила и вышла. Мясник пробормотал что-то мне вслед.

Удовлетворив виртуальный голод, я выбрала место за деревней у реки и начала работать над первой фазой капитального плана Лонни: добыча обсидиана для портала в Нижний мир. Все знают, что, если вода попадет на блок лавы, получится обсидиан. Большинство игроков просто носят ведра с водой в пещеры, но у Лонни всегда была страсть к драме. Он придумал копать до тех пор, пока не пробьешься к лаве, а затем направить в яму целую реку.

– Ты только представь: водопад в лаву и – БУ-УМ! Обсидиан на целые дни, – сказал Лонни, показывая мне план.

– Эх, Лонни, как бы я хотела увидеть тебя здесь, – прошептала я.

У него работа пошла бы куда быстрее. А если бы я могла закатать рукава в «Майнкрафте», я бы закатала.

– Давай-ка за дело, – приказала я сама себе и потерла ладони.

Хотя не совсем – мои руки не соприкоснулись, но двинулись так, будто я собралась играть в «камень-ножницы-бумага» с очевидным ничейным исходом. Конечно, такие руки – не подарок, но в пиксельном существовании есть большие преимущества. Я вынула из инвентаря кирку и начала копать канал от реки.

После нескольких минут работы я почувствовала на себе взгляд. Понятно, я в игре, и все вокруг – иллюзия. Но ощущение было как от настоящего взгляда в спину – когда кто-то пялится тебе промеж лопаток через всю комнату.

– Смешно, – укорила я себя, – ведь это игра.

Но все-таки обернулась.

С берега реки, с того места, где пришвартовалась моя лодка, на меня глядел житель в темно-синей рубахе с большим косым крестом спереди. Я пару раз моргнула. Может, у меня что не так в голове или игра пошла тяжело для моих нервов? Житель просто стоял и смотрел.

Меня кольнуло подозрение, по спине побежали мурашки. Я знала кое-кого точно с такой тенниской.

– Э-э, Лонни? – позвала я.

Я почти ощущала холодный пот на коже. Как такое возможно? Это ни разу не аватар Лонни. Ни модированной кожи, ни шапок. Но, несомненно, этот житель – странным образом Лонни.

Странно одетый житель вдруг ушел в деревню.

– Эй, подожди! Вернись! – крикнула я.

Я кинулась вслед. Мысли лихорадочно метались в голове. Может, сбилось, когда Лонни загружался, и его как-то засунуло в деревенского жителя?

Я побежала по мощеной улице мимо домов и магазинов, свернула прочь от реки, к моему жителю. Но на каждом повороте он убегал от меня, несся в другую сторону. Я мчалась следом, пока не сбилась с пути, и пришлось высматривать холм, чтобы с него увидеть реку и свою базу за ней. Я свернула в проулок, сделанный грубее остальной деревни, и обнаружила в тени здания моего жителя. Я шагнула вперед – и он шагнул вперед, прочь от меня, шаг в шаг. Я шагнула вбок – он тоже. Но теперь он вышел на свет, и я убедилась: тот самый, в синей рубашке и с большим косым крестом на ней. В мою кровь плеснул адреналин – я ощутила почти взаправду. Пару секунд поболела голова, но боль тут же ушла.

Пока не появился этот житель, я прекрасно чувствовала себя в игре. Но кто он и откуда? В ушах тяжело застучала кровь. Я судорожно глотнула воздуха, напряглась, стараясь не выпустить из себя подкатывающий к горлу тошнотворный ком.

– Лонни, что с тобой случилось? В какую палату они засунули тебя?

Житель пошел ко мне неуверенными мелкими шажками, словно боялся; шел беззвучно – и свернул в сторону. Аватар в самом деле походил на Лонни: темная кожа, серые глаза. Я присмотрелась, пытаясь распознать характерные движения, приметы Лонни из реального мира. Когда я подошла, он поднял голову и посмотрел прямо на меня. Я аж отскочила.

– Привет, Земля вызывает Элона! – выпалила я, назвав настоящее имя Лонни. – Ты отключил звук, или что?

Я ждала, напрягая слух и пытаясь различить что-нибудь, кроме музыки и обычного игрового шума. Я посмотрела на интерфейс. До сих пор я взаимодействовала только с мясником, и, когда тот приблизился, выскочила иконка с полосой его здоровья и окно-диалог торговли. У этого жителя ничего не выскочило. Может, сбой или новый тип моба, взаимодействующий с остальными не так, как раньше. А может, это свойство игры в ВР-очках, поэтому я его не понимаю.

– Ну, ты стопроцентно жуткий, – ответила я и попыталась дотронуться до его волос.

Лонни отстранился, притом глядел на меня тупо и равнодушно – как обычный житель. Да уж, невесело. Но главное – это Лонни!

– Раз ты здесь, мне там, у реки, нужна помощь, – заявила я.

И направилась к моему каналу. Удивительно, но Лонни поплелся следом, хоть и не сказал ни слова. Холмы, где я построила домик, были прямо впереди, значит, река чуть правее. Я шла по улице, распихивая жителей. Те поворачивались в мою сторону, но глядели будто не на меня – как и свойственно местным поселянам.

Я пришла на берег и быстренько сотворила вторую лодку для Лонни, велела залезть туда, а сама встала в свою. Пока мы гребли по реке, я смотрела на деревню. Как обычно: яркая, суетливая.

Когда вернусь в реальный мир, первым делом выпытаю у медсестер, где настоящий Лонни. А пока мне хватит и его помощи. Еще будет время расспросить, что в реальности и как. Пока я хочу исследовать мир и строить вместе с лучшим другом.

Сейчас – время играть!

Глава 5

– Осторожнее с лопатой! – крикнула я. – Мы уже близко.

Я стояла на краю огромной ямы у нового пруда, готового выпустить в раскоп воду, и смотрела вниз. Работа Лонни – докопаться до первого уровня лавы и быстро убежать наверх по специально выбитым ступенькам.

Я объяснила Лонни, как и где копать, и он послушно взялся за дело. Но, похоже, ничего не понял, стал копать прямо вниз, вместо того, чтобы сделать пологий склон и затем вовремя убежать. Аватар или нет, но не хватало еще, чтобы Лонни поджарился.

– Медленней! – снова заорала я.

Вдруг зашипело, хлопнуло, и из проделанной дыры брызнула лава – Лонни стоял и тупо глядел, как языки пламени лижут его одежду.

– Идиот, что ты делаешь? Беги!

Он встрепенулся, будто не вид лавы, а мой голос предупредил о грозящей опасности. Лонни кинулся по ступенькам. Лава буквально текла по пятам.

Я покачала головой: с этим аватаром что-то не в порядке. Он ведет себя совсем не как Лонни, которого я знаю. Может, у него сеть тормозит или дело в очках?

– Ты пробовал выйти и перезагрузить очки? – спросила я.

Никакого ответа. Лонни просто стоял на краю дыры и смотрел через пропасть.

Я ударила топором по перемычке и увидела, как мощный водопад хлынул в дыру, прямо в лаву – и часть ее блоков стала чернильного цвета. Скоро у нас будет обсидиана на двадцать порталов в Нижний мир! А если верить Лонни, это здорово. Я улыбнулась: хоть раз, а смогла, взяла и точно исполнила план.

– Строить ловушки – такая морока, – стуча по клавишам, пожаловалась я. – Почему бы нам не пойти и не поохотиться на странников Края, как делают остальные?

Я сощурилась, глядя на схему, намалеванную Лонни.

– Ловушки эффективнее, – сказал он.

– Эф-что? – спросила я.

– Эф-фек-тив-нее! – выговорил Лонни. – Это значит, больше добра за те же бабки. Не каждый странник роняет жемчужину. Мы часами бегаем за ними или строим ловушки и начинаем сразу с третьего шага нашего плана.

– Ох, мистер словарь, простите меня, – картинно закатив глаза, простонала я. – А вот мне случайно нравится бегать и бить. Я думала, в этом суть игры на выживание.

– Это если ты нуб с двумя днями опыта в Верхнем мире. А я хочу большего.

С тем Лонни сунул мне новую пачку исчерканной бумаги, над которой сидел часами. Я взяла и прочитала накорябанную куриным почерком Лонни фразу на первой странице: «Как попасть в Край за пять шагов».

– Край? С какой стати нам попадать в самый конец «Майнкрафта»?

– Потому что там настоящие боссы! – чуть не хрипя от энтузиазма, выдал Лонни. – Посмотри-ка!

Он открыл гайд по «Майнкрафту», взятый в библиотеке. В книге была заложена страница на рисунке черного дракона с фиолетовыми глазами и серыми перепончатыми крыльями. Я прочитала по дракона Края, и у меня отвисла челюсть. Конечно, такое надо увидеть собственными глазами! Он – самый крутой из всех боссов всех игр!

– Хочу его приручить, – прошептала я.

– Его не приручают, а побеждают! – заявил Лонни и захлопнул книжку перед моим носом. – Но победить его мы сможем, лишь когда заготовим припасы, тщательно все спланируем и исполним план от точки до точки! Думаешь, справимся?

– Подготовиться, запланировать и исполнить, – повторила я и пренебрежительно махнула рукой.

Меня отвлекла корова, забредшая на мою территорию. Мне как раз была нужна кожа.

– Ладно-ладно, я попробую.

Я вернулась к своей хижине, решила собраться с мыслями. Селянин Лонни тащился за мной как тень, равнодушный, будто манекен. Все признаки жизни, которые я видела – или мне показалось, что видела, – наверняка были игрой воображения. Очередной иллюзией. Да ну его! Лучше поработаю немного над своим логовом. Голые стены, земляной пол и окна без стекол – не самый уютный вид. Я добавила кровать и обыкновенный сундук. Как раз вовремя – уже начало темнеть. Надо передохнуть и подумать, что меня ждет в этом мире.

Я успела зажечь всего один факел, как услышала стон зомби снаружи. Если играешь с монитором, приходиться выходить, чтобы понять, откуда доносится звук. Но в ВР-очках направление определялось просто. Зомби стоял сразу за южным окном. На одного зомби можно не обращать внимания, однако вскоре явился второй, третий. Кажется, они все шли к дому, хотели достать именно меня и не обращали внимания на Лонни. А он стоял как столб посреди комнаты, не двигался, не говорил – просто пялился на стену. Наверное, Лонни снял очки и не выгрузился. Да уж, хорошая помощь в мой трудный час. Лучше некуда! Я построила всего одну комнату, стекол нет – значит, настала пора рубить зомби. Я схватила меч и выскочила наружу, готовая к драке.

Но я не ожидала такого количества зомби.

И, честно говоря, вблизи эти ВР-зомби выглядели страшнее прежних, экранных. Обычно я просто не обращаю за них внимания. Они скорее раздражают, чем угрожают. Но мне вдруг захотелось погеройствовать, а зомби заполнили весь склон. Я усмехалась, прорубаясь сквозь толпы зеленых парней, точно амазонка, – понятно, все только в моей голове. На самом деле я наверняка выглядела жутко, и если бы кто-нибудь посмотрел на мою игру, наверное, помер бы со смеху. Но я орала и рубила, развлекалась по полной, пока один из этих типов не стукнул меня, и шкала здоровья наверху не уменьшилась на полделения. Я разозлилась – и рассмеялась.

Я снова подняла меч, полная решимости прорубиться. Со всеми воплями и рубкой я завалила лишь трех, зато на целых три заботы теперь меньше. Я кинулась на зомби, стоявшего близко к входной двери. Его зеленая слизь шлепнулась наземь, рассыпалась маленькими пикселями, те попадали и в секунды исчезли. Затем я развернулась и ударила подошедшего сзади. Брызнула та же зеленая слизь. Я повернулась к третьему, но опоздала. Он схватил меня за руку, и я снова увидела, как теряю хит-пойнты.

Когда я опять взмахнула мечом, клянусь, он показался тяжелее, и его было труднее держать в руке. Такого сходства с реальностью я не ожидала и все равно, стиснув зубы, рубанула изо всех сил. Я попала посреди туловища зомби, ударившего меня. Он умер. Но вниз по склону шли новые. Наверное, время отступать.

Я скользнула мимо зеленой лужи от своей последней жертвы и направилась к лесу. Там легче спрятаться.

Увы, не повезло – навстречу мне выступила пара скелетов. С первым я расправилась косым ударом сверху вниз, от плеча до пояса, но второй успел засадить в меня стрелу, отшиб назад и не дал ударить. На этот раз не было нужды смотреть на шкалу: я знала, что потеряла деление, а может, и два. Я очень замедлилась – словно перезагрузилась на самой медленной скорости Интернета, почти как через старую телефонную сеть, с дозвоном.

Подумать только, меня убивал один-единственный скелет! Орда зомби узнала, где я. Мне пришлось спасаться бегством, и я чудом взобралась на вершину холма. Мой уровень энергии получил шанс чуть подняться, и я стремглав, будто перепуганный котенок, сбежала в соседнюю долину. Там переключилась с оружия на недавно выменянную свинину и съела ее, чтобы поднять свой потихоньку снижающийся уровень энергии.

Я обнаружила, что тяжело дышу, хотя понимала, что на самом деле не бегу, а передо мной мелькают картинки. Но то ли из-за орды зомби, то ли из-за необходимости быстро соображать, отбивать атаки и нападать я чувствовала, как в моих ушах тяжело стучит кровь – по-настоящему, в реальном мире. Оттого в игре слышался странный, отдающийся эхом звук.

Новая порция зомби и скелетов двинулась в моем направлении. Я не знала, что делать, и запаниковала, вспомнив о Лонни, который остался в хижине. Нужно пробиваться к нему. Но он вдруг сам объявился рядом. Наверное, перезагрузился в игре!

Я схватила его за руку и заорала: «Время бежать!»

Мы бежали, пока местность не изменилась – роскошную зелень сменила тусклая бурая земля с колючими кустами там и сям. Пустыня. Тут негде укрыться, а моя энергия неуклонно уменьшается, еды не осталось, и я непрерывно подвергаюсь атакам. Хорошие новости: небо начало светлеть. Но до рассвета еще далеко. За очередной дюной я заметила кого-то, похожего на жителя деревни в коричневой одежде, отбивающегося от своей толпы зомби. Мне хватало собственных проблем, я решила отойти подальше, но чужие зомби тоже двигались, и обе группы соединились.

Тот, кого я приняла за жителя, повернулся ко мне и закричал:

– Стой и дерись! Я помогу тебе!

Я слышала, как стонут зомби и бормочут жители. Но слова? Я застыла от изумления.

– Не стой просто так, вынимай оружие и дерись! – снова прокричал игрок.

– Ты настоящий? – тупо спросила я.

– На это нет времени!

Игрок приблизился, и я поняла, что на нем кожаная броня. Он предложил меняться: деревянный меч за просто так. Лучшая сделка, которую мне предлагали. Я схватила меч, встала рядом с игроком и принялась рубить так сильно и быстро, как могла. Но мой приятель в кожаной броне убивал вдвое больше за то же время. До рассвета мы перебили всех врагов и остались одни посреди пустыни.

– Я не знала, что кто-то еще в игре, – признался игрок, спрятал меч и представился: – Я – Эсме.

– Я – Бьянка. Я тоже думала, что одна здесь. Но потом нашла Лонни.

– Кого?

– Моего друга, Лонни.

Я повернулась и указала, но, к моему изумлению, Лонни будто испарился. Он пропал где-то на пути в пустыню.

– Эй, брось! – закричала я в пустоту, будто он мог слышать меня из игры. – Лонни, как ты можешь так выгружаться и бросать меня!

– Ты, э-э, в порядке? – спросила Эсме.

– Нет! – огрызнулась я, но потом добавила уже спокойнее: – В общем, да. Но, клянусь, мой друг был здесь минуту назад.

– Тут нас бродит несколько, – заметила Эсме и пожала плечами. – Он может и появиться. Все заходят, когда позволяет график лечения. Нужно ведь оставить и докторам с нянечками время тыкать и щупать.

– Ты тоже пациент? – спросила я.

– А ты разве нет?

– Да, я разбилась на машине, – выговорила я и замолчала. Потом надумала спросить: – Может, ты знаешь о парне по имени Элон Лоуренс? Он поступил в то же время, что и я. Ему пятнадцать лет, темная кожа, серые глаза.

– Нет, не знаю. А как давно он поступил?

Я подумала, что слишком долго лежала без сознания и не знаю, сколько прошло времени.

– Я не уверена, – выговорила я. – Может, несколько дней, а то и пару недель.

Я вкратце рассказала о случившемся: как машина выскочила из ниоткуда и врезалась в нас, а мы ничего не могли поделать.

– Ох, оно куда круче, чем просто заболеть, – прокомментировала Эсме. – Они поехали на красный?

К моей глотке подкатил тошный ком. Я ведь не рассказала про свой мобильник. Мне не хотелось думать, что это мы могли проехать на красный.

– В любом случае, если узнаешь про него, пожалуйста, скажи мне, – попросила я.

– Конечно. Однако, если ты тут, самое большее, две недели, откуда очки? Обычно их не дают, пока не пробудешь месяц. И это самое меньшее.

– Мне их принес паренек, – объяснила я. – Он забрел в мою комнату.

– Наверное, Эй-Джи?

– Ну да, он.

– А, так он наш лучший вербовщик, – заметила Эсме. – Он всегда пытается затянуть новых людей в игру, чтобы повыпендриваться. Хотя приятный парнишка, слов нет.

– Так сколько сейчас людей в игре?

– Прямо сейчас? Думаю, трое, – ответила Эсме.

– Ты, я и…

– И Антон.

– Кто это? – спросила я.

– Ты скоро встретишься с ним, – ответила она и пошла к другому краю пустынного биома.

Я поспешила следом.

– А с чем ты здесь?

– Химиотерапия, – ответила Эсме так, будто отвечала на вопрос о любимом цвете. – Мы надеемся, что этого курса хватит и рак вылетит из меня раз и навсегда.

– Ох, я надеюсь, что так, – пробормотала я.

Ну, что тут скажешь? Перед таким все слова кажутся кривыми и беспомощными.

– Он – вроде моего главного босса в игре, – пожав плечами, заметила Эсме.

Она нахмурилась, на мгновение ее взгляд затуманился, словно она задумалась о другом. Затем Эсме снова уставилась на меня.

– Как долго ты в игре?

– Не так уж долго. Эй-Джи пришел с очками для меня ночью.

– Ты выгружалась? Еще была ночь, когда ты выгрузилась?

– Но я еще не выгружалась, – ответила я. – Думаю, рано или поздно кто-нибудь придет и снимет с меня очки.

– Так ты еще не сделала выходной портал?

– А, так Эй-Джи серьезно про метод выхода?

Эсме молча глядела на меня, и я добавила:

– Когда надо, тогда и сделаю. Не вижу причин спешить.

Эсме смерила меня взглядом и покачала головой.

– Эта версия «Майнкрафта» особенная. Очки читают сигналы с наших синапсов в мозгу. Разве ты не знаешь этого? Наша игра – не просто стук по клавишам.

– Да, я в курсе, – солгала я.

– Поэтому, когда заходят не знающие правил новички, они могут сильно попортить мир.

– Я не нуб, – отрезала я. – Эй-Джи уже рассказал мне.

– Ну да, только он не рассказал всего. Ты ведь не из тех, кто любит все обдумывать? Послушай меня: ты не готова. Выгрузись, подожди еще пару недель, и добрый доктор вручит тебе очки и учебник по ним. Иди назад, к своей уютной кроватке и мультяшным персонажам на стенах.

– Моя палата не такая, – заметила я. – Стены просто бежевые.

Эсме помолчала, затем выговорила:

– Слушай, как с тобой должно быть скверно, если они не положили тебя в палату с клоунами на стенах.

– У меня почти все тело в гипсе. Меня сильно поломало.

На глаза сами собой навернулись слезы. Мне вдруг захотелось свернуться калачиком и зареветь. Случилось столько всего страшного! Я бы заревела, но не перед незнакомкой же в «Майнкрафте». К счастью, аватары не очень подходят для выражения эмоций. Я быстро взяла себя в руки.

– Может, ты покажешь мне, что к чему? – предложила я и добавила: – Я быстро учусь.

Аватар Эсме замер: его хозяйка задумалась.

– Ладно, иди за мной и делай, как я. Мы пойдем говорить с Антоном.

Глава 6

Я пошла за Эсме по пустынному биому. Как она ориентировалась и куда направлялась, непонятно.

– Куда мы идем? – наконец спросила я.

– В логово Антона. Они с Эй-Джи помогли выстроить много модов в этом мире. Антон может научить, как не дать мозгу напортачить в игре.

– Что значит «напортачить в игре»?

Эсме вздохнула, будто говорила с кем-то намного глупее ее.

– Эта версия «Майнкрафта» управляется прямо нашими мозгами…

– Да, это я поняла, прозрачно и ясно! – огрызнулась я.

– Но это и общий мир, все наши умы – на одной площадке.

– Ну да, и что? – сказала я, пытаясь понять, что к чему.

– И что? Представь: ты зашла в песочницу, а у тебя на ботинках собачьи какашки. Ты занесла их в песочницу, и они испортили игру всем. Нубы, которые не понимают, что делают, всегда заносят какашки. Конечно, нубы этого не хотят – они просто не знают, что нужно проверять ботинки.

– Поэтому ты мне и помогаешь, – сказала я. – А я уж проверю свои ботинки.

– Ну да, помогаю – пока, – проворчала Эсме.

Она по-прежнему упрямо топала по песку, и мне стало жарко – надо думать, от злости и раздражения. В самом деле, не могло же меня разогреть цифровое солнце?

Не останавливаясь, Эсме открыла инвентарь и сбросила мне под ноги кусок свинины. Я подхватила, съела, и мое здоровье улучшилось.

– Спасибо! – сказала я.

Если Эсме и услышала, то не отреагировала. Некоторое время мы шли молча. Затем я попробовала начать разговор.

– Я бы сейчас с удовольствием съела настоящую свиную вырезку. А ты что любишь есть?

– Я много не ем. В смысле, в реальном мире. Тошнит.

– Отчего? – спросила я.

– Химиотерапия. После нее меня тошнит от еды, запахов, иногда даже от воды, – ответила Эсме и отошла покопаться в дюне.

Я подождала. Может, Эсме скажет что-нибудь еще? Но она молчала.

– Извини, – сказала я.

– Ничего. Ты ведь не знала.

Эсме отступила, чтобы я могла увидеть красный камень, который она откопала для меня.

– Спасибо! – поблагодарила я.

– А как насчет тебя? – спросила Эсме. – Давай снабди меня всеми живописными деталями.

Я попыталась вспомнить длинный список поломанных и побитых частей тела, который огласила доктор Нэй, когда показывала голограмму.

– У меня уже была куча операций и, наверное, будет еще больше, – сказала я, делая вид, что это пустяки.

А сердце заколотилось. Надеюсь, Эсме не слышит. А что, если мне не позволят оставаться в «Майнкрафте», пока продолжаются все эти процедуры?

– Вот встретим Антона, и увидишь, как оно бывает, – простодушно сообщила Эсме. – Уж точно, он тебя перещеголял.

– В смысле?

– Сколько бы у тебя ни было операций, они не настолько жуткие, как операция на мозге у Антона, – проговорила Эсме, как мне показалось, не без гордости.

Затем она переключилась с кайла на меч.

– Мне нужно лучшее оружие, – сообщила я. – Эй-Джи дал мне только простейшее.

– Ну да, было бы неплохо, – согласилась она.

За следующей дюной стоял одноэтажный каменный дом со стеклом и обсидианом наверху и плотной изгородью кактусов вокруг. Свободной оставалась лишь длинная тропа, ведущая к двери.

– Стой! – велела Эсме.

– Что такое?

– Ловушки. Антон крут по части ловушек.

Она двинулась вперед, я по пятам за ней. По обеим сторонам тропы – масса рычагов, блоков из красного камня, обсидиана, лавы и взрывчатки. Их все соединял открытый провод из красного камня.

– Да, длинно и сложно, – заметила я.

– Ну, это для тех, кто не знает дороги, – отозвалась Эсме.

Она махнула рукой, и я стала прыгать следом с одного блока на другой, даже когда казалось, что очередной блок взорвется под ногами. Она перепрыгнула с обсидианового блока слева от дорожки на блок песчаника справа. К тому был присоединен рычаг – но ничего не произошло. Затем Эсме перепрыгнула на блок взрывчатки, обернулась и сообщила: «Это фальшивка». Я кивнула и запрыгала следом, а Эсме перепрыгнула на другой блок из песчаника, перескочила лаву и приземлилась на коротком открытом участке перед дверью. А я вздохнула с облегчением, добравшись до конца опасной дороги. Эсме открыла дверь, и я прыгнула на площадку, но приземлилась не совсем там, где Эсме.

За спиной взорвалось. Я обернулась. Путь превратился в каскад разрывов. Взрывались блоки, хлестала лава, мне в лицо брызнули искры.

– В дом! – заорала Эсме.

Я шагнула внутрь, закрыла дверь и отошла вглубь зала – лава прожгла себе путь и просочилась внутрь. Затем я взбежала наверх по лестнице вслед за Эсме. Лава залила весь пол.

– Да что тут делается?! – раздался голос сзади.

Я обернулась. Из задней комнаты выскочил игрок в зеленом и побежал к нам.

– Что вы обе сделали? – заорал он и кинулся в боковую комнату.

Пару секунд спустя я увидела его через окно. Он выскочил из дома и стал возиться с чем-то за кактусом. Взрывы прекратились. Игрок замер в нерешительности, затем пошел осматривать повреждения. Шел и качал головой. Когда он вернулся, лава отступила до середины зала.

– Это кто? – спросил Антон и указал на меня рукой.

– Я – Бьянка, – ответила я.

– Это Бьянка, – сказала Эсме. – Бьянка, это Антон.

– Бьянка, ты только что уничтожила работу нескольких дней, – сообщил Антон.

– Извини. Я случайно.

– Зачем ты привела ее сюда? – спросил Антон у Эсме.

– Выходит так, что… – начала она.

– Черт, ты знаешь, сколько времени у меня ушло на все ловушки? – рявкнул Антон. – Нельзя хватать случайных больничных младенцев и тащить сюда. Сперва нужно спросить разрешения. А я – не нянька!

– Я – не младенец, – заявила я.

Ни Эсме, ни Антон ничего не ответили.

– Прежде всего, не я хватала ее и тащила сюда, – равнодушно заметила Эсме. – К тому же ей нужна тренировка.

– Это точно, – буркнул Антон и ткнул рукой в направлении остатков лавы и прожженной двери.

– Эй-Джи закинул ее сюда прежде, чем доктора успели поговорить о программе, – рассказала Эсме. – Она ни на цент не знает, как сосредотачиваться и отвлекаться от реальности, может испортить мир в любой момент и переписать наши моды, как Андреа!

– Кто такая Андреа? – спросила я.

– Вот дерьмо, ты права! – буркнул Антон и уставился в никуда, затем пробормотал: – Ну ладно, пошли, перейдем в место безопаснее этого, там и обучим тебя азам.

Мне не понравился его тон, но что поделаешь?

Мы с Эсме прошли за Антоном сквозь стеклянную раздвижную дверь позади дома и увидели портал – вернее, его остатки. Похоже, Антон держал на заднем дворе средство покинуть игру.

– Что за черт? – выдохнул он.

Он обошел вокруг разрушенной арки портала. Обломки висели в воздухе, будто их что-то соединяло, хотя на самом деле между ними была пустота. Я немного обрадовалась, что мне не вешали лапшу на уши, рассказывая о портале. Но Антон все равно выглядел очень злым.

Он оторвался от портала и посмотрел на нас, затем шагнул под арку, чтобы убедиться в ее неисправности.

– Это, э-э, скверно. Очень, – выговорил он. – Это ты сделала?

– Я, что ли? Да нет! – запротестовала я. – Я только что сюда попала и ничего не сделала.

– Вспомни, что я говорила про какашки в песочнице, – посоветовала Эсме. – Ты можешь не знать, а твой мозг учинил что-то, напортачил в игре и испортил наш портал.

Я не знала, что сказать. Если я и напортила, то не зная об этом. Я попыталась вспомнить все, что случилось в игре. Может, вначале я слишком долго глядела на строчку с командами?

– Я не совсем понимаю происходящее, – сказала я. – Я только что загрузилась в игру, начала исследовать, потом встретила Лонни, затем настала ночь и появились зомби.

– Тихо! – рявкнул Антон. – Дай мне немного подумать.

Мы постояли в тишине, затем я спросила:

– А зачем столько ловушек? В смысле, ведь в игре всего несколько ребят.

Эсме закашлялась, но ее кашель подозрительно напоминал смешок.

– У него проблемы с доверием.

– В игре? – спросила я.

– Нет, в реале. Его самый важный человек уходит от него, родители заставляют заниматься спортом, который он не любит.

– Любил, – перебил Антон.

– Который он любит, – упрямо повторила Эсме.

– Я заминировал дом, потому что монстры придут и поломают его, пока я буду заниматься архиважными делами реала, – объяснил Антон. – Тебе про них знать не обязательно. По крайней мере, сейчас. Сейчас у нас есть дела поважнее.

– И что за дела? – осведомилась я.

– Например, предупредить всех, кто зашел в игру после тебя.

– Нам нужно отыскать Лонни, – заявила я. – Он где-то в игре, но его аватар попорчен. Он выглядит как странный деревенский житель и не может говорить. В последний раз я его видела в лесном биоме.

– Как он в точности выглядит? – спросил Антон.

– Он в синей рубашке с белым крестом на груди.

– Я никогда не слышал, чтобы игрок воплощался в неигрового персонажа, – заметил Антон. – А я в этой игре с самого начала.

– Но это не значит, что такое невозможно, – заметила я.

Конечно, тот игрок-житель – обязательно Лонни. Разве Эсме не сказала, что Эй-Джи – заядлый вербовщик?

– Мой друг попал в ту же аварию, что и я. И он… ну да, он тоже носил синюю рубашку.

– С крестом? – спросил Антон.

Я заколебалась. Может, без креста? Я моргнула пару раз, пытаясь вспомнить, что было на Лонни в день аварии. Да, что-то темно-синее. И еще серебряный крестик. Может, оно и есть белое «Х»?

– Да, я уверена, – подтвердила я.

Эсме с Антоном переглянулись.

– Может, у него очки сломались, – задумчиво предположила я.

И все же отчего аватар Лонни так странно себя ведет?

Антон с Эсме снова переглянулись, затем Антон пожал плечами.

– Слишком рано строить теории, – сказала Эсме. – Мы знаем лишь то, что ты его недавно видела и он странно вел себя. Но события в игре необязательно отражают события снаружи.

– Ты права, мы должны поискать его вместе, – добавил Антон. – Я хочу посмотреть на него.

– Отлично, – значит, решено! Найдем Лонни, исправим его аватар, а потом ты потренируешь нас обоих в контроле над умом или чем там еще.

Я повернулась, чтобы уйти, но Антон встал передо мной.

– Послушай, тебе нужно знать кое-что еще. Есть, э-э, другие возможности.

– Какие? – спросила я.

Эсме вышла вперед.

– Давайте сначала найдем его, ладно? Зачем зря ее пугать?

– Ну, скажите мне! – взмолилась я.

– Ладно, хорошо. Надо сперва рассказать тебе про Андреа, – начал Антон. – Мы тогда не знали, что бывает, если в игру заходят неподготовленные. Эй-Джи, как обычно, дал ей очки. Несколько раз она играла нормально, а потом началась ерунда: вещи без причины пропадали из инвентаря, с неба падали всякие редкие штуки.

– Когда падали, это было здорово, – вмешалась Эсме.

– И какое отношение это имеет к Лонни? – спросила я.

– Ну, когда мы выгрузились, узнали, что ее папа получил новую работу, и вся семья переезжает. Андреа очень расстроилась, и все в игре пошло вверх тормашками. Мы пытались отвлечь ее как могли, и временами становилось лучше. Но не целиком. Тогда мы с Эй-Джи заговорили о том, чтобы модировать игру, не дать чьим-то расстройствам испортить мир. А потом…

– А потом она узнала, что семья переезжает за океан, – драматично произнесла Эсме, украв самую изюмину истории. – В Испанию!

– Ох! – выдохнула я.

Ведь так жутко узнать, что оставляешь всех друзей и едешь туда, где тебя никто не знает. И как вообще подружиться, если не знаешь языка?

Эсме кивнула, видя, что ко мне приходит понимание.

– И когда она решила поиграть с нами, мир просто взорвался! Биомы стали двигаться, мирные моды кинулись на нас без всякой причины, а наши базы превратились в обломки.

– Что случилось с Андреа? – мысленно готовясь к худшему, спросила я.

– Пока мы дрались с мобами, Эй-Джи сумел ее успокоить. Но пришлось все отстраивать с нуля на другом сервере. В конце концов, Андреа переехала и нашла много друзей в новой школе. Она больше не играет в этом мире, но пишет нам. Она рассказывает…

– Слушай, – перебил Антон, – самое важное, что мы теперь строим моды с расчетом на всякие истерики. Теперь они просто вызывают монстров низкого уровня, а на них почти не обращаешь внимания.

– Мы еще стараемся решать наши проблемы в реальном мире, прежде чем идти в игру, – добавила Эсме.

– Ребята, к счастью для вас, у меня нет проблем в реальном мире, кроме личного выздоровления, – заверила я. – И Лонни в порядке. Просто его аватар барахлит.

Эсме с Антоном загадочно посмотрели друг на друга. Интересно, с чего вдруг?

– Я хочу сказать, что это может быть и не Лонни, – осторожно произнес Антон.

– Конечно, это он! – перебила я. – Он же посмотрел на меня, узнал! Я видела!

Я устала болтать. Каждая секунда, которую мы потратили на бесполезные разговоры, – это секунда, которую мой друг провел, как в тюрьме, в теле жителя деревни. Я проскользнула мимо Антона и бросилась в пустыню, в направлении лесного биома, где пришла в игру.

– Вы понятия не имеете о том, что произошло! – закричала я. – Просто хотите кого-то обвинить. А по мне, так это вы двое все мне портите!

Нет, я сама разберусь во всем. И, прежде всего, найду Лонни. Мы с ним всегда были против всего мира. Мне нужен только мой Лонни – и больше никто!

Глава 7

Эсме с Антоном пошли за мной в пустыню, и в конце концов я позволила им догнать меня. Они заговаривали, я не отвечала. Конечно, я знала, что тот житель – Лонни, но этого не докажешь, пока они его не увидят. Я не отвечала на вопросы, поэтому мы шли в полной тишине, иногда останавливаясь, чтобы поохотиться на встречных нейтральных мобов. Потом стемнело, и мобы практически исчезли.

– Послушай! – снова начала Эсме.

– Не-а, – отрезала я.

– Я просто хочу подготовить тебя.

– Эсме, она не хочет слышать, – заметил Антон. – Пусть выяснит сама.

– Было бы лучше, если бы Бьянка…

– Эсме! – перебила я. – А можно сперва прийти в лесной биом, а потом делать выводы?

Она пошла медленнее, будто хотела, чтобы мы двое ушли вперед.

– Что бы мы ни делали, надо держаться вместе, – сказал Антон. – Мы справимся с чем угодно, если будем в команде.

Эсме фыркнула и ускорила шаг.

Я заметила волка за деревьями. Он зарычал на меня, но, похоже, это лучший компаньон, чем два человека, которых я встретила в игре. Я вытащила кость от побежденного скелета и протянула волку. Тот отбежал на холм – недалеко, на пару уровней. Тогда я предложила больше костей. Волк подошел, посмотрел на меня, на кости, прыгнул на них – и они исчезли. Я добавила костей. Волк тихонько и визгливо заурчал, потерся о мою ногу.

– Я думал, мы ищем твоего друга, а не домашнее животное, – заметил подошедший сзади Антон.

– А мы ищем, – огрызнулась я. – Но ведь ты сам сказал подготовиться. Поддержка в бою не помешает.

Я пошла дальше. Волк плелся следом. Мы быстро спустились с холма и подошли к моей хижине. Большая ее часть была развалена – словно от взрывчатки. Две стены снесены, дверей нет, и внутри никого. Даже в полу оказались дыры – ямы в земле.

– Да, это, в сущности, навес, – без тени юмора изрек Антон.

– Он не всегда был такой, – сказала я. – Это было простейшее убежище. Я хотела достроить его потом.

– Да я не ругаю его.

– Все это не важно, – отмахнулась Эсме. – Давайте найдем того жителя.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Игрок на всю жизнь (англ.).

Вернуться