Виктория Падалица
Эффект бумеранга. Часть первая

Для создания обложки были использованы фотографии с сайта https://www.maxpixel.net по лицензии ССО бесплатно для личного и коммерческого использования.

Пролог

Сегодня со мной творится нечто невообразимое, все и вся вокруг ополчилось против. С самого утра не заладилось: кошелёк вытащили, пока на работу ехала. Благо, мелочь в кармане водилась, заплатила за проезд. Пока ползала по салону автобуса в поисках кошелька, наивно полагая, что сама его выронила, на часы не глядела. В итоге, работу прошляпила, опоздала на целых полчаса. Разумеется, пришлось писать объяснительную. А днем, после обеденного прорыва, от меня ушел любимый муж.

Прожили с ним в браке четыре года, не помню даже, чтобы когда-то всерьез ругались. Душа в душу жили ведь. А он ни с того ни с сего взял и бросил меня спустя четыре года. Легко и просто оказалось порвать то, что хранили годами. Нельзя сказать, что нам было плохо вместе. Совсем нет, да и поводов для ревности или подозрений он никогда не давал. Задерживался на работе, как и все, но приходил трезвый, никаких следов помад на одежде или чужих духов не находила. Представить не могла, что он хотел уйти от меня уже давно. Думал, думал, как сказать, чтобы не обидеть. В итоге, получилось больно, зато действенно: «Даша, извини, но ты пустышка, поэтому ухожу от тебя. У меня есть другая женщина, и она беременна. На развод можешь не приходить, без тебя все сделаю». Звонить не стал, сообщением с несколькими строчками отделался, швырнул его, считай, в лицо, на другое оказался не горазд. Муж прежде меня не оскорблял, всегда был вежлив, ни разу даже голоса не повысил. А тут взял и пустышкой назвал. Да как ему только позволила совесть написать подобное мне? Видел же, как мучилась, знал, сколько ночей не спала, сколько слез лила над отрицательными тестами. Ревела так, что муж скорую вызывал. Наверное, эту гадость написала его новая любовь. Прочитав сообщение, первое, что пришло в голову – позвонить мужу и устроить истерический скандал, но потом подумала, зачем? Кому нужны выяснения отношений, которых нет? И так все ясно, не имеет значения, он написал это или не он.

У моего мужа появилась другая женщина, и она ждет от него ребенка… Решил сообщить эту новость в середине рабочего дня; нашел лучшее время, чтобы я не сорвалась и не побежала упрашивать его остаться, отбирать чемоданы и загораживать собой выход. А пока меня нет, он вещи свои собрал и съехал с нашей квартиры. Одно успокаивало – квартира принадлежит мне, мама на свадьбу дарила. Верила она жениху, хвалила, но заранее перестраховалась на случай развода: квартиру на себя оформила, чтобы потом дележки не произошло. А мне сейчас жить хотя бы есть где. Боялась ведь остаться одной, а теперь придется привыкать к тишине. А нужно ли пробовать? Теперь и мужа у меня нет. Ушел, и все. А говорят, на чужом несчастье счастья не построишь. Выходит, построишь. Что тут скажешь? Не умолять же его вернуться или попробовать обсудить ситуацию вдвоем в спокойной обстановке и без подсказок любовницы, если я действительно пустышка, не способная родить малыша? Чем его приманивать и как вернуть? Не нужна я ему. И себе я такая не нужна.

С работы вышла и пошла куда-то на автомате. Все равно куда, только бы не домой. Меня там никто не ждет. И ужин некому больше готовить. И поговорить не с кем. Обида душит, сердце на части рвётся, но звонить мужу не буду, гордо напьюсь и сделаю вид, что ни капли не сожалею о четырех годах семейной жизни, прожитых в гармонии.

Ватные ноги, между тем, привели меня в алкомаркет. Руки феерично потянулись к первой попавшейся бутылке, которая стояла у кассы и манила цветастой наклейкой. Вино, красное, сухое. Не люблю сухое вино, лучше уж послаще чего-нибудь выбрать. Но оно по акции, этот аргумент более весом. Возьму, пожалуй, две, коллега заняла тысячу до завтра. Гуляю на все!

Расплатилась, попросила черный пакет, чтобы спрятать вино, затем путь мой лежал в ближайший парк. Уселась на скамейку, пью из горлышка и тоскливо гляжу на пустую детскую площадку. Поздно уже, дети по домам сидят, «Спокойной ночи, малыши» смотрят.

Дети, а вернее, их отсутствие и явилось причиной распада нашего с Колей, на первый взгляд, счастливого брака. Нашей семье многие завидовали, восхищались способностью слышать друг друга, понимать с полуслова… В голос все родственники, и его и мои, твердили, что мы с Колей идеальная пара, удачное сочетание имен «Дарья-Николай», а какие у нас родятся красивые детки… Даже со свекровью дружу, любит она меня, жалела всегда, помогала. Даже больше, чем родная мать прониклась моей «бесплодной» проблемой, поддерживала всячески, не давала падать духом.

Сглазил кто-то нас с Колей, возможно, но бегать и искать виноватых в том, что так сложилось, не позволяет гордость. Мне даже не интересно, как выглядит любовница мужа, лучше меня или хуже, худее или толще, да и знакомы с ней или нет, тоже не важно. Куда важней принять то, что в свои двадцать три года, увы, я бесполезна, как женщина. Жизнь моя бежала сломя голову, а потом вдруг встала и замерла на месте, как перестали тикать мои «женские часы». Только и остается, что взять ребенка из приюта. Да мне его не дадут, если мужа нет. Работа, конечно, хорошая, но зарабатываю недостаточно, чтобы создать необходимые условия для малыша. Теперь для меня и эта возможность закрыта.

Молодая, скажет кто-то, найдет себе другого мужа, а может, и не одного. Легко так говорить. Сейчас понимаю, меня бы спас только ребенок. Мы с мужем несколько лет пытались завести малыша, бегали по клиникам, сдавали кучи анализов, жили мечтой, но… Теперь Коля ушел к другой, пытает свое счастье там, вдали от меня. А я, бесплодная по неизвестным причинам и от этого безнадёжная, стала пятым колесом в его жизненной телеге. А раньше Коля говорил, что любит меня больше всех на свете, что никогда не бросит, что все трудности преодолеем вместе, и будет у нас много детишек, мы ведь желтороты, полные энтузиазма, все еще впереди… Пустые слова.

А нужен ли Коля мне и был ли нужен? По сути, завести малыша было моей главной целью и мечтой, ради которой и поспешила выйти замуж. Не могу сказать, что хотела в девятнадцать получить статус замужней женщины, но Коля всегда был мне интересен, как друг, как человек. Мне нравилось с ним в постели. Идеален Коля… Но и ребенка я хотела именно в браке заводить, потому и спешила получить кольцо, чтобы никто не говорил, что мы поженились «по залету».

Что же получается, это я использовала Колю ради достижения цели и воплощения мечты? Ведь я его отпустила слишком быстро, без скандалов и пьяных разборок с любовницей, даже на сообщение не ответила. Гордость ли останавливает бурное желание высказать в лицо обиды? Была б гордая, не сидела бы сейчас на лавке с бутылкой, как забулдыга, которому некуда идти. Значит, мужа я не любила. Проще думать так. Сразу абстрагирую Колю от себя, чтобы забыть как можно скорее. Либо еще не вечер: доставать его начну, как градус в крови поднимется. Посмотрим…

Сделала глоток побольше, скривилась. Пить я не любила и не умела, всегда искала поводы отказаться, если доводилось что-либо отмечать в компании, где без алкоголя вечеринка не состоялась бы. Открыла сумочку и принялась рыться в поисках конфет. Знаю ведь, где-то что-то вкусное ну точно завалялось. Всегда носила сладкую заначку на всякий случай. Но сегодня ведь не мой день, пора бы уже смириться: в сумке, кроме телефона, косметички, влажных салфеток и ключей ничего нет. Даже чеков с магазинов, которые обычно заполоняют большую часть пространства, не валялось.

Невезучесть – мое второе имя. Кто бы сомневался… Придется давиться голым вином, воздухом закусывать, а слезами запивать.

Воюя с тошнотой от отвратительного вкуса спирта вперемешку с кислотой и не менее отвратительных мыслей в голове, даже не заметила, как быстро подоспела ночь. Темно кругом, деревья еле качаются от ветра, и тишина гробовая. Фонари, которыми утыкана аллея, работают через один, детскую площадку, как и путь обратно, освещают кусками.

Покрывшись мурашками от страха, я огляделась вокруг, крепче сжав сумку подмышкой. Не хватало, чтобы и ее украли, тогда домой вообще не попаду. Чересчур засиделась, надо бы выбираться отсюда, пока и впрямь неприятностей посерьезней не отхватила. В случае чего плохого и позвонить некому. Кроме Коли… А у него дела поважнее есть, чем меня спасать. Ни дай, ни приведи, еще увидит меня в таком виде, жалеть надумает… Не нужна мне жалость. Лучше ударить посильней, чтобы в чувства пришла и перестала сетовать на судьбу. Кого бы только попросить, сама же не решусь зарядить себе промеж глаз?

В том, что я осталась одна в свои неполные двадцать три года, должен быть хотя бы маленький плюс. К примеру, я красивая, видная женщина, кроме того, теперь еще и вольная, независимая, могу за себя постоять. А еще вкусно готовлю и бегаю быстро… Эстафету в школе выиграла однажды, медаль даже есть. Давно это было. Но талант, как говорится, не пропьешь! Думаю, следует будить талант к бегу уже сейчас. Пора проверять собственную прыткость и смелость хотя бы на наличие, не говоря уже об их возможностях.

Полная решимости, наглухо застегнула пальто, поправила юбку и направилась к выходу из парка пьяной ковыляющей походкой. Заметив компанию молодых людей, стоящих в начале аллеи и громко изъясняющихся на неприятном для слуха жаргоне, я струсила и повернула назад. Тут моя смелость и улетучилась сразу, как представила, что мимо них идти придется. Проскачу лучше через весь парк, так показалось безопасней.

Шла по темени довольно быстро, не оборачиваясь назад и не обращая внимания на шорохи. Дрожащие пальцы все крепче сжимали бутылку. В случае нападения грабителя или маньяка, ненароком затаившегося в кустах, ударю его по голове и убегу. Ну или вампира с чупакаброй… Мало ли, кого в кустах можно встретить? Я ничего и никого не боюсь, пусть меня боятся. Не боюсь, не боюсь, не боюсь… Надо бы ключи достать. Где-то читала, что ключи отлично помогают при самообороне. В глаз ткнуть, и все, враг обезврежен.

К счастью, никого по пути, кроме милой пугливой собачки, не встретила. Вот и свет впереди показался. Вижу изредка снующие автомобили. Дорога. Сейчас попробую поймать такси и поеду домой. Не хочется возвращаться в пустую квартиру, но надо, на улице ночевать опасно и холодно. Да и зачем мне это? Я ведь женщина из хорошей семьи, с высшим образованием и достойным видом. Вполне себе приличная мадам. Лишь бы никто из знакомых мужа не увидел, как я пьяная пробиралась сквозь темень, размахивая перед собой бутылкой, будто каратист нунчаками. Вот обсуждали бы меня потом полгода как минимум…

Только предположила, что удача решила сжалиться надо мной, и что на сегодня неприятностей предостаточно, снова-здорово: выходя из ворот парка, споткнулась о камень и упала. Остается только улыбнуться и позавидовать собственной невезучести. С досадным смехом созерцаю порванные на коленке колготки и погибшие туфли. Каблук сломался. Жаль туфли, самые любимые были. Как и муж. Кошелек, туфли, муж… Что еще сегодня у меня отберут? Помяну всех падших оптом, ни про кого не забуду, но дайте добраться до дома. Поднялась с асфальта с громкими причитаниями, приправленными матом, укоризненно поглядела вниз. Во что превратилось белоснежное пальто вместе с коленками… В одной руке каблук, в другой вино… Хороша, ничего не скажешь. Зато смелая мотивация зашкаливает так, что меня качает из стороны в сторону.

Пока шагала вдоль дороги, голосовала мимо летящим таксистам, но те, как назло, не останавливались. Не ковылять же пешком до дома… Ну что за день? Когда же он кончится? Поглядела на телефон, а на часах половина первого ночи. Автобус в такое время не поймаешь. Можно, конечно, найти остановку и подождать на ней часов пять. Если не замерзну насмерть.

Позвонила в службу такси, диспетчер ответил, что все машины заняты. Забрал последнюю надежду очутиться дома как можно скорее. Надо было пить на собственной кухне, обошлась бы без этих проблем. Ну и что делать прикажешь, смелая и независимая Дарья Анатольевна? Довыпендривалась, жалость к себе, несчастной, взыграла, домой не хотела, когда следовало бы. Сама же усложнила себе задачу, а теперь мозгуй, как выкручиваться. Отсюда до квартиры километров восемь, если не больше, да и сломанная туфля не прибавит скорости. Но и выбора не остается. Может, подберет меня кто жалостливый и довезет до подъезда? Желательно, чтобы и в квартиру занес. Очень на это надеюсь. В тепло хочется окунуться и спать, а не вот это вот все…

Позади, спустя несколько минут, притормозил автомобиль. Я же двигалась почти вслепую, глаза полузакрыты, голова прямо не держится. Тянули вперед шаркающие ноги и тягостные мысли о породнившейся со мной никчемности. Не сразу расслышала шуршание колес позади. Мало ли, зачем автомобиль останавливался. А вдруг подкинет до дома?

С надеждой обернулась. Большая черная иномарка стоит в метре от меня, не разбираюсь в роскошных авто, но вижу, что дорогая и, скорее всего, недавно купленная. Сверкает вся, капот, как зеркало блестит, ни единой царапины или пылинки. Вряд ли по мою душу остановился…

Покачала головой, выражая иномарке неподдельное восхищение, затем развернулась и пошла дальше. Джип медленно покатился следом. Как только поравнялся со мной, переднее стекло опустилось.

– Эй, красотка! Садись, подвезу! – водитель шикарного авто, как показалось пьяному слуху, чересчур грубо произнес слово «красотка».

Я не придала его предложению ни малейшего значения, подумала, что мужчина обращается не ко мне. Водители таких авто, как этот дорогущий джип, меня точно никогда не подвезут. Побоятся, что сидение из белой кожи крокодила-альбиноса испачкаю.

Ковыляла себе спокойно, никому не нужная. К сожалению, вторая бутылка вина закончилась; высосала оттуда последнюю каплю, с грустью вздохнув. Пить захочется ведь, путь неблизкий, а денег больше нет. Урны и то не видать поблизости, а ноша тяжеловата, и так себя еле несу. Остановилась и попробовала поставить бутылку на бордюр. Вышло с первого раза, но не так аккуратно, как хотелось бы. Не удержав равновесия, я демонстративно шлепнулась на ровном месте, хоть фары авто и освещали путь, причем не слабо. Не беда! Подумаешь, грохнулась, все равно меня никто не знает. Тут же встала, отряхнулась и пошла дальше, хромая на ногу со сломанной туфлей.

– Эй, я к тебе обращаюсь вообще-то!

Мужчина на джипе не унимался. Значит, ко мне. Может, дорогу узнать хочет? Я подошла к авто, облокотилась на дверь и поглядела на водителя. Не сразу сообразила, что стою сейчас так же, как одна проститутка из фильма. На самом деле, мне просто нужно было за что-то подержаться, чтобы не упасть. Какое облегчение, хоть ноги отдохнут немножко…

– Вы мне?

Мужчина внимательно рассматривал меня с минуту точно, затем поморщился. По всей видимости, я слишком сильно дыхнула в богемный салон переработанным винищем.

– Ты еще кого-то здесь видишь? Садись, сколько можно упрашивать?

Мужчина выглядел солидно, даже привлекательно. Пиджак на нем крутой, золотые часы сверкают, руки ухоженные, пальцы длинные. Видно, что мужчина следит за собой, но немного возбужден или зол, что ли. Взгляд у него странный, прошибает так, будто костей касается. Но в целом, впечатление о нем создалось хорошее. Грубоват, но зато пожалел меня, такую несчастную бедолагу.

Мужчина убрал бутылку чего-то крепкого с сидения и похлопал рукой по обивке. Думал, я настолько смелая, что сяду на перед. Нет, я пока еще в состоянии отличить черное от белого.

Оттолкнувшись от окна, открыла заднюю дверь.

Хорошо, что русский, подумала я и села в машину.

– Как тебя зовут?

Мужчина повернулся, теперь разглядывая меня куда более нагло. Симпатичный мужчина, лет сорок на вид, плечи широкие, волосы черные, как и глаза, типаж восточный, но похож больше на русского. Акцента нет ни малейшего, наверное, мать или отец экзотической наружности. На шее у него родимое пятно размером с довольно крупное яблоко, ворот рубашки скрывает не до конца. Небольшая небритость придает грубому лицу мужчины слегка диковатый шарм. Глаза, как два чернющих угля, бесновато сверкают, косая улыбка едва тронула приоткрытые губы, когда мужчина обратил внимание на мои ноги. Вряд ли следовало ожидать от поездки с похотливым богачом чего-то хорошего… Или мне так кажется? Может, мужчина просто слишком общительный?

– Даша.

– Два рубля, и наша. – улыбка мужчины стала еще кривей. – Пять рублей, и мы на ней… Поближе ко мне сесть не хочешь, Даша?

– Я лучше тут останусь… – опустив глаза, поставила сумочку на колени, которые забыла свести, когда садилась в салон. Мужчина успел разглядеть, что у меня под юбкой, пока ноги враскорячку держала. Надо бы выкрутиться из неловкой ситуации. – А вас как зовут?

Мужчина отвернулся и завел мотор. Наверное, сообразил, что слишком навязчиво себя ведет. Лучше бы выскочить из машины, пока не… Все, поздно. Уже поехали.

– Зачем тебе знать мое имя, Даша?

И снова мужчина поставил меня в неловкое положение. Даже не знаю, что ответить следует на подобную провокацию. Лишь бы ничего гадкого он не задумал, пошлые шуточки – это еще не повод для беспокойства.

– Тебе этого не нужно, моя хорошая.

Моя хорошая? Я уже его хорошая? Что за пошлые подкаты? Надо срочно его осадить, пока наше, с трудом назвать, знакомство не переросло в активные приставания.

– Если оставите номер телефона, вышлю вам деньги за то, что помогли. При себе нет сейчас, простите.

– Деньги? – мужчина рассмеялся и поглядел на меня в зеркале заднего вида. – Думаешь, мне нужны твои деньги? Ха, вот глупышка! – он сделал паузу, пытаясь обуздать собственный смех, который все больше нагонял на меня ужас. – По-другому отблагодаришь, моя хорошая.

Затаила дыхание, сообразив, на что намекает похотливый водитель. В страхе вжалась в сидение, не сразу сообразив, что он везет меня в противоположную сторону от дома.

– Вы пропустили мой поворот.

– Разве сказала, куда тебя вести? Настолько пьяная, что не догоняешь, что к чему? Погоди немного, скоро все поймешь.

– Вы пугаете меня. Это шутка такая, да?

– Пугаю? Хм, всего лишь знаю твое будущее наперед. – мужчина с улыбкой качал головой. – Какие вы все-таки странные, женщины… Расслабься пока, моя хорошая. Подумай о более приятном.

Он даже включил музыку, видимо, чтобы разбавить накалившуюся между нами обстановку.

Джип набрал скорость.

Сижу, смотрю то на мужчину, то на дорогу, и думаю, зачем только согласилась сесть в машину… Вот ясно же было с утра, сегодня не мой день! Как можно быть настолько дурной и ожидать чего-то хорошего теперь?

До последнего надеялась, что мужчина пошутил, и мне не придется с ним заниматься сексом. Но насколько же микроскопически мелкая была эта надежда… прежде ведь в подобное не влипала никогда, потому и не знала, что делать в таком случае.

Джип довольно скоро свернул с главной дороги. Проехал немного по незнакомым моей попе буграм и остановился. Я прижалась плечом к окну, всматриваясь в темноту. Представить не могу, где нахожусь. Деревья кругом, ни одного фонаря или дома. Лес, что ли? Откуда в городе лес? Вывезли меня за город, точно же! Что он будет делать со мной? Лишь бы не убил…

Пока раздумывала, насколько в моем невыгодном положении, пьяной, с поломанной туфлей, безопасно и успешно сбежать, мужчина зря времени не терял. Бросив в меня краткий пугающий взгляд, он оскалился в недоброй ухмылке и вышел из салона. Открыл заднюю дверь, снял с себя пиджак и бросил его на спинку сидения.

Я резво отодвинулась, проскользнув по салону к другому окну. Попыталась открыть дверь и выскочить.

– Иди-ка сюда, красотка! Познакомимся поближе!

Мужчина залез в машину, схватил меня за щиколотку и потащил на себя. Я закричала и упала на сидение, в панике подставив между собой и им раскрытую сумочку, тем самым, не давая лечь на меня.

– Возьмите! Там все, что у меня есть. Телефон новый, модель дорогая. Золото есть и в кармашке, и на мне… Кольцо обручальное, сережки возьмите… Дома еще есть! Пожалуйста, я все отдам, только отпустите!

– Зачем мне твои цацки, глупышка? – всего момент, и сумка отлетела в лобовое стекло, содержимое косметички посыпалось на пол. Мужчина навалился на меня, хрипло прошептав в губы. – А ты и впрямь красивая, моя хорошая. Но слишком тупая и наивная. Это очень большой минус. А ты еще и напилась, в машину к незнакомому дяде подсела. Ожидала веселых приключений? Будут тебе приключения, моя хорошая…

Не успела сообразить, что надо было влепить ему по морде сумкой со всей дури, пока представлялась такая возможность, как почувствовала на губах чужой, непривычный поцелуй, грубый, напористый.

Я не смогла отвернуться, поскольку мужчина держал меня за шею, провоцируя удушье, только предприняла попытку отстраниться. Поняла, что задушит, если буду противиться. Ненасытные губы его, между тем, грубо кусали, язык вел во рту сумасшедшую кривую.

Поцелуем не отделаюсь…

Я понимала, что нужно все равно попробовать сбежать, но слабость и страх перед незнакомцем, способным сделать со мной все, что угодно, сковала по рукам и ногам.

Мужчина отстранился и сорвал с меня блузу одной рукой, другой с силой щупая грудь. Лежу, не двигаясь, глаза выпучила на его пальцы, и молитвы все забылись в одну секунду. Только слышу мужское торопливое дыхание и то, как пуговицы посыпались.

– Ох, какие… думал, они немного побольше.

Тело мое покрылось мурашками от злорадного смеха мужчины. Между тем, пока я переваривала его слова и действия, этот гад порвал бретельки лифчика, обнажив грудь полностью.

Мужчина приподнялся с меня и теперь разглядывал, пальцами водил по соскам, ребрам и животу, издевался, периодически защипывая и щекоча кожу, отчего я вздрагивала и еще больше паниковала.

Какая к черту щекотка может быть сейчас! Он точно больной маньяк, замучает же, а как нравится ему это! Только бы не бил и не резал, пусть до смерти защекочет лучше!

Мужчина, добравшись щипками до пупка, приступил к дальнейшим, более серьезным надругательствам. Рукой заполз под юбку. Задрав ее к попе, разорвал колготки и пробрался в трусики.

– Раздвинь пошире, если не хочешь, чтобы стало больно. – тихий и немного раздраженный хрип донесся до моего слуха.

Мужчина не стал дожидаться исполнения своего приказа, сразу проник в меня пальцем, грубо теребя внутри. Я же, колотившаяся от испуга и неприязни, но не в состоянии оглушить гада и спастись, плотно сжимала ноги, старательно отползая от него, чем делала себе только хуже. Мужчина в ответ все более ускоренно долбил меня там, загоняя палец так сильно, что я не могла понять, кто больше толкает меня, заставляя тереться спиной в сидение: я сама или же он.

– Зачем от меня убегаешь, моя хорошая? Неприятно делаю? Да ты ж шлюха! Вся пыхтишь от кайфа, как тебе может быть неприятно? – мужчина закинул мои ноги на ближайшие сидения, приблизился и продолжил изгаляться над промежностью. Казалось, его ногти раздирают меня изнутри, производя на свет все новые и новые раны. – Ты не женщина, ты обычная тряпка, с которой я слишком обходителен. – томно шептал он, глядя в мои заплаканные глаза. – А знаешь, чего ты заслуживаешь на самом деле? Хочешь узнать? Хочешь или нет??? – он перешел на крик и вытащил из меня пальцы, зажав ими скулы. – Отвечай, шмара позорная!

– Пожалуйста… – истерика меня вот-вот задушит, а когда увидела его пальцы в своей крови, пришла в ужас.

– Достала сопли размазывать! Как насчет отсосать? Любишь сосать? Вижу, глазки твои загорелись…

– Что? Как вы смеете???

– Давай, моя хорошая. Отрабатывай доброе дело.

Я выскользнула из-под него, села и максимально отстранилась к подголовнику, ногами упираясь в переднее сидение. Мужчина сдвинулся ко мне, встал на колени, брюки с торчащими причиндалами нависли перед моим лицом. Достав оттуда член, ткнул им в губы. Я замотала головой, но мужчина больно ухватил за подбородок одной рукой, а другой замахнулся.

– Сосать, сказал! Ты не понимаешь русского языка, шмара?! Бери его и полируй, пока мозги не вышиб!

А следом тяжелый удар по щеке. Еще один. И еще… Голова моя была бы давно не на месте, если б этот гад ее не придерживал.

Слезы разорванными бусами пуще прежнего посыпались с глаз, обида от боли и унижения вылетела из горла. Хоть глаза ничего перед собой не видели, а руки тряслись, я все-таки взяла его член и принялась поглаживать сквозь громкий плач.

– Да, вот так. Умница. Продолжай.

Его ладони легли рядом с моей головой и уперлись на спинку сидения. Мужчина толкнул меня, навалился, вводя член глубже, чем неминуемо вызвал приступ тошноты. Подумала, что он отстранится, побоявшись за неприятные последствия.

Но мужчина только хмыкнул в ответ на вполне ожидаемую реакцию и вставил член еще глубже, больно впечатав мою голову в спинку сидения.

Шея затекла, ломота, идущая от затылка, продолжала усиливаться. Я замычала, схватившись за его бедра и тщетно толкая их от себя. Мужчина же продолжил мучить мое горло, вытаскивая член наполовину и снова засаживая до самого основания. Медленно двигался, неторопливо, растягивал собственное насильственное удовольствие.

– Терпи, моя хорошая. Папочка будет дрючить тебя долго и мучительно. А потом, так и быть, отвезу хоть до самих ворот рая, но только в том редком случае, если удовлетворишь меня по полной программе. А я очень прихотлив, предупреждаю сразу…

Слюни мои текли на грудь стабильным ручейком, рвотный рефлекс не прекращался, нестерпимо ныла область затылка, глаза хлопали, до сих пор не принимая, что это происходит со мной наяву. Мужчина не обращал внимания на безутешные истерики и физические страдания, не говоря уже о моральных; ему было абсолютно наплевать даже на то, что я вот-вот испачкаю рвотой его солидного и сидение джипа.

– Ручками себе помогай, моя хорошая. – прошептал он, аккуратно поглаживая меня по волосам. Жалел, как отец ребенка.

Ничего мне не оставалось, кроме как покориться его воле. Я послушно погладила напрягшуюся мошонку, хоть и была готова орать от унижения. Мучитель взял меня за голову и насадил на себя, не давая отстраниться. Некоторое время он стоял, не шевелясь, пока член пульсировал в моем горле, рывками выбрасывая сперму.

Со мной никогда так унизительно не обращались… Я даже мужу подобного делать не позволяла, считая оральный секс постыдным и неприятным занятием, которое можно потерпеть, но только в его день рождения. А тут меня использует, как хочет, незнакомый гад, маньяк, которому и слова против не могу сказать, иначе изобьет и выбросит полуживую. Если не убьет.

– Спасибо за маленькую приятность. Умеешь сосать, моя хорошая. А теперь держи. – постучав по моему лицу членом и измазав его остатками спермы, мужчина достал из кармана презерватив. – Надевай его быстренько, но без помощи ручек. Буду тебя трахать.

Мучения еще не закончены. А я так надеялась, что он меня отпустит… Я ведь переступила через себя и сделала все, чтобы ему было приятно. Стерпела, хоть и мечтала откусить его член! Но все ужасное только начинается…

Не готова я другого мужчину в себе чувствовать, от мужа отвыкнуть не успела. Но разве маньяка волнуют мои личные драмы? И заикнуться бы, а вдруг он не настолько плох и проникнется, но боюсь, что снова ударит.

Только я справилась с задачей, натянув резиновое изделие губами, что оказалось очень даже нелегко, мужчина торопливо развернул меня спиной к себе, наклонил. Рука его легла на мою попу, пальцы другой сдвинули край белья.

– А трусики-то лишние здесь. Да и мокрые, к тому же. Что скажешь, моя хорошая? Кончить успела даже?

– Не надо, пожалуйста.

Мне стало стыдно. Тело совсем не понимает, что его насилуют? Я, скорее всего, замокрела еще тогда, когда ощутила поцелуй, дикий и более приятный, чем все остальное, что стерпела потом. Все то гадкое вино в голове спутало грешное с праведным! Представить мужа хотела, дура!

Не успела и отругать себя, как закричала от боли. Мужчина вошел в меня грубо и сразу. Его член был слишком большой, чтобы поместиться во мне безболезненно. А чтобы я не удрала, этот урод держал меня за волосы, при этом с силой их дергая в такт собственным движениям.

– Узкая ты. – с насмешкой цедил он сквозь зубы, на миг оказавшись у моего уха. – Меня ждала, значит. Молодец, моя хорошая!

Рука тут же переместилась с волос и легла на мой рот, другая плотно прижимала к себе, пока мужчина жестко и размашисто насиловал меня. Мне казалось, что он меня порвал, ведь зашел так далеко, что уже тыкает в желудок чем-то острым, но никак не членом, настолько было больно.

– Садись на меня. Твоя очередь стараться. – прохрипел он спустя некоторое время. – Хочу видеть твое красивое личико, моя хорошая.

Как я не сопротивлялась и не умоляла дать мне уйти, пришлось сделать все в точности, как он хотел. Насадилась и принялась скакать, с открытой ненавистью глядя в его жестокие черные глаза. Мужчина довольно улыбался, трогал мою грудь, целовал шею, вытирал слезы со щек вместе с потекшей косметикой, которые лили, не переставая… А я двигалась на нем, мерзопакостном извращенце, испытывая лишь острую боль. Только и мечтала о том, чтобы этот кошмар поскорее закончился.

***

Насытившись вдоволь, он высадил меня рядом с перекрестком, откуда забрал, и сказал, чтобы валила подобру-поздорову. Сумочку, как и одежду, выбросил из окна. И это невзирая на холод под утро. Голой меня выпер из машины! Не понравилось ему со мной, видите ли, таких до дома не подвозит. Мол, слишком много дрыгалась, когда не надо, и ленилась, когда надо было проявить чувственную активность.

А если кому расскажу об изнасиловании или пойду в полицию, его люди меня найдут и прирежут. И он будет первое время напоминать о себе, чтобы не расслаблялась. Сказал, что знает, как меня зовут, адрес и где работаю. Придет обязательно!

Мог бы и не предупреждать, я все равно не стану распространяться об этом. Вынести такое издевательство, стерпеть унижение – это ад, но еще полбеды, но рассказать об этом не смогу никому и никогда.

Заплаканная, в порванной блузе, в юбке набок под грязным пальто, без туфли, без колготок и трусов, я доковыляла до квартиры и тут же набрала ванну. Сняла с себя все и легла в горячую воду, завопив так громко, что собственные уши заложило. Теперь могу спокойно себе кричать, пока голос не сорву. Можно делать все, обидчик не слышит и не услышит. Пока стирала запекшуюся кровь с промежности и бедер, раздиралась от воплей.

Как жить с этим? Как справиться? Как забыть? Как спастись? К кому броситься, чтобы помогли и не дали вскрыть вены прямо сейчас???

***

Провыла волком неделю, затем не выдержала и позвонила маме, попросила ее срочно приехать. Самочувствие оставляло желать лучшего, не только душевное, но и физическое: вероятно, от стресса поднялась температура и стабильно держалась на высокой отметке на протяжении нескольких дней. Вдобавок к бредовому состоянию, усилились боли внизу живота, а нужных лекарств в доме, как назло, не оказалось. На улицу не выйду ни под каким предлогом, даже если пистолет ко лбу приставят. Так и помру от болей, сожжет меня температура заживо, но не покину пределов квартиры.

Даже отключила телефон, чтобы с работы не доставали, а коллеге тысячу перевела с карточки на следующий же день после адской ночи. Боялась к окну подходить, не то, что двери открывать. А вдруг насильник следит за мной прямо сейчас? Сказал же, что знает, где я живу, и придет. Или уже пришел, за дверью стоит? Я не смогу вынести этих чудовищных испытаний дважды, позора хватит на целую жизнь вперед. Лучше умереть сразу. Поначалу, как вернулась домой, пришел в голову именно этот способ избавления от душевных страданий. Забудусь раз и навсегда, и не будет меня завтра. Но потом осознала, что мама пойдет следом за мной. Не вынесет ее слабое сердце моей смерти. Не могу так поступить с мамой… А вдруг не умру, а муж ведь подумает, что из-за него хотела с жизнью покончить. Мама все равно бы ему сообщила, поскольку не в курсе, что мы с Колей разошлись.

Скорый переезд мамы в мою квартиру на долгое время подарил маленькую, но стабильную надежду выкарабкаться из психоза и страшной депрессии. Мама с порога поняла, что-то со мной случилось, но подробно расспрашивать не стала.

Ухаживала за мной, как за ребенком, чай с медом в кровать приносила каждое утро, а молоко по вечерам. Пяти минут не проходило, настолько часто мама целовала меня в лоб, беспокоилась. Для нее причины моего заболевания оставались загадкой, ведь никаких простудных симптомов она не замечала.

Мне было нужно почувствовать тепло и заботу от близкого. И мама это знала. На работу меня не гнала, сама предложила уволиться, чувствовала, что мое отречение от общества и привычной жизни связано с чем-то куда серьезным, чем бытовая ссора с мужем или какая-то болячка, о которой стеснялась говорить. Предлагала даже пойти к психологу, уговаривала меня проверить здоровье и у остальных врачей. Я же отнекивалась, только попросила маму купить антибиотики на всякий случай, если болезнь не пройдет сама по себе. Откуда мне знать, может, этот урод меня заразил неизвестно чем, а я не лечусь. Последствия, ни дай Бог, будут страшные. Понимала рассудком, что не стоит так халатно относиться к собственному здоровью, но не могла переступить через боязнь выйти за пределы квартиры.

Мама не давила на меня, не ругала, молча наблюдала за мной и изменениями в поведении. Не предлагала позвонить Коле. Лишь убеждала, что все вскоре наладится. Но, вопреки ее словам, дальше стало только хуже. Через два месяца меня замучили адские боли внизу живота. Они стали просто нестерпимыми. Менструации не было по неизвестным причинам, но я предположила, что это все – результаты изнасилования.

Все-таки решилась выйти из квартиры, чтобы попасть к гинекологу. Наверное, тот гад что-то во мне порвал, думала я, пока ждала очереди на прием. Врач осмотрел меня, сообщил о наличии внутренних повреждений, которые необходимо было лечить сразу, чтобы не ухудшить и без того тяжелое положение, назначил уколы и предупредил, что теперь грубый секс мне противопоказан, поскольку ношу ребенка.

Вышла я из кабинета на ватных ногах и тут же припала к стене, закатившись громким ревом. Ко мне подошли беременные мамочки, ожидающие узи, пытались ободрить, говорили, что в следующий раз у меня с мужем обязательно все получится. Они, наивные, думали, что я расстроена по причине отсутствия беременности. Но ведь я беременна. Но, к сожалению, не могу радоваться тому, что ношу малыша. От насильника же ношу малыша! Больше не от кого было беременеть! Но как так вышло? Ведь тот урод насиловал меня с презервативом, да и после месячных прошло всего пять дней, ранней овуляции быть никак не могло. Нет, наверное, это Колин ребенок. Может быть…

Понимала, что обманываю себя. Но совсем не хотела принимать, что главную мечту моей жизни исполнил изверг. Тот, кто зверски надругался надо мной. Отец моего ребенка – самое настоящее чудовище. Не смогу это проглотить. Вернулась к врачу, потребовала сделать аборт. Врач разубедил меня тем, что мой организм пока не готов к хирургическому вмешательству. Если я не хочу остаться бесплодной, лучше подлечиться сначала, а через недельку-другую прийти снова. Если не передумаю оставлять.

***

Через две недели я не пришла на аборт. Немного очухалась, осознала, что моя заветная мечта, по сути, сбылась. У меня будет ребенок. Мой ребенок. Наполовину мой, но это не настолько важно. Важно, что я не пустышка. И не одна. Никогда больше не буду одна.

Для нас с мамой наступило трудное время, как в финансовом плане, так и моральном. Денег катастрофически не хватало, ведь с работы я уволилась почти сразу. Вернее, меня выперли за прогулы. Искать новую работу не было никакого смысла. Куда меня, беременную, да еще и с болячками, возьмут? На самом деле, может, и взяли бы, но я попросту боялась выходить из дома.

Так и просидела взаперти остальные месяцы, не считая нескольких походов в больницу. Анализы у меня брали на дому, но чтобы попасть на узи, необходимо было покинуть квартиру. Когда же узнала, что у меня в животе сидит девочка, и она развивается хорошо, на душе немного отлегло. Пришла домой, похвасталась маме, что она станет бабушкой. Солгала, что ребенок от мужа. Зачем ей лишние вздергивания? Пожалела маму, но не жалела себя.

Коле пришлось сообщить, что нашла себе другого мужчину сразу после нашего расставания. Бывший муж пришел ко мне спустя несколько месяцев, принес бумажку о разводе. Увидел меня с животом, удивился. Конечно, спросил, где же отец ребенка, почему его нет рядом со мной. Я солгала, заявив, что жених мой уехал на вахту. Но ложь, с виду правдивая, просуществовала недолго.

Мы с Колей остались в дружеских отношениях, он помогал мне втайне от новой жены. Не знаю, что со мной было бы, если не мама и не Коля. Однажды я призналась ему, при каких обстоятельствах получился мой ребенок и спросила совета, как жить с этим дальше. Коля, выслушав меня, однозначно сказал, что я поступила правильно, надумав рожать. Ребенок – это святое, бесценный подарок, данный свыше. Тем более мне, которая всегда грезила о малыше, делать аборт или бросать кроху на произвол судьбы после рождения непростительно. Другого шанса забеременеть может не представиться, особенно после того чудовищного сношения, ведь я стала опасаться любых мужчин. Стерпев изнасилование, твердо решила, что останусь одна и никого к себе не подпущу.

Когда родилась Арина, я не пожалела, что сказала Коле о том, что ребенок не от него. Опасения о его непричастности сразу подтвердились, как только в палату принесли малышку. Девочка была похожа на отца как две капли воды. Не на меня, не на бывшего мужа, мы с ним оба светловолосые и голубоглазые. Надеялась, что ребенок возьмет от меня хоть немного больше, но нет… Арина родилась брюнеткой со смуглой кожей и черными глазами-угольками. Его глазами. Дочка смотрела на меня этим чернющими угольками, в которых и зрачков не видно было, нахмурила еле заметные бровки. И я смотрела на дочку со злостью и отчаянием. Даже родимое пятно на ее маленькой шейке имеется. Такое же пятно и у него. Исчадие ада, а не ребенок. Забеременела от дьявола, вот и получила результат.

«Отец моей дочери – насильник. Я ненавижу этого ребенка.» – бесперебойно звучало в моей голове и долго, до сумасшествия и преступления довело бы с легкостью. Я проклинала себя, но понимала, что сама подписала себе смертный приговор и даже выбрала наказание, с которым буду жить все двадцать четыре часа в сутки каждый день, каждый год… Пока не умру, это наказание будет ходить рядом со мной.

Смотрела с неприязнью на Арину поначалу: не брать бы ее на руки, не подходить вовсе мечтала, но приходилось переступать через себя и заботиться о крохе. Я, как мать, делала все, что нужно, ведь была обязана, но хотелось выть от неизбежности, особенно, когда прикладывала Арину к груди. Не поступила иначе, сохранила беременность, а ведь склонялась к аборту. А теперь дочка родилась, и не выбросишь, и не оставишь, отвественность за ее жизнь целиком лежит на мне. А я доказала этим поступком самой себе, что ничего хорошего от жизни и судьбы ждать не придется. И пусть до конца дней своих в своем же ребенке я буду видеть ненавистное лицо обидчика, хищные глаза и пятно на шее, которые не дадут забыть того страшного дня, когда малышка была зачата. В том, кто стал для меня единственным смыслом жизни, я вижу и буду видеть отражение маньяка. Это чувство не пройдет никогда. Я сама выбрала этот трудный путь и должна идти по нему, не имею права сдаться. Ничего уже не изменить. Жизнь продолжается, несмотря ни на что. И моя жизнь, и Арины.

В итоге смирилась с неизбежным уже через две недели после выписки из роддома, приняла Арину с большой теплотой. Кроха ведь ни в чем не виновата и не может отвечать за поступки биологического отца. По сути, отец ее стал всего лишь донором, а я, настрадавшись сполна, все же получила в награду желанного, здорового ребенка. Это моя дочь, и ничья больше. Я сама подниму ее на ноги и воспитаю в любви и в достатке. Клянусь перед Богом.

Глава 1

Прошло немало лет, и я смогла побороть собственный страх, свыклась с униженностью и обидой. Не простила, конечно, не забыла того, через что пришлось пройти. Просто притерпелась жить с душевной раной, взяла себя в руки и попробовала начать жизнь с чистого листа. Я поверила в себя, и все получилось. Пока сидела дома, помимо заботы о дочке и лечения собственного здоровья, чтобы не отупеть и не замкнуться в себе, совершенствовала собственные знания и изучала новые, тем и отвлекалась от печали. Трудилась за гроши то там, то тут, параллельно подыскивая более высокооплачиваемое место работы.

А когда в объявлениях появилась долгожданная вакансия с вполне себе реальным продвижением по карьерной лестнице, да еще и по моей специальности, попробовала устроиться туда. Меня приняли без всяких разговоров, немного побеседовали, правда, но опыт работы и рекомендации от прошлого работодателя сыграли свою роль. В итоге прошла конкурс, и теперь имею престижное место в крупной кампании по продаже и ремонту сельскохозяйственной и строительной техники, производимой в США и поставляемой в Россию.

Вот уже несколько месяцев, как я заняла высокую должность. Дослужилась до начальника отдела запчастей, выбила это место у других, не менее талантливых конкурентов. А ведь когда-то мне казалось, что никогда не смогу добиться высот. Поначалу, как пришла в компанию, не смыслила ни черта в тракторах, бульдозерах, грейдерах и прочем, всегда считая, что копаться в машинах – это удел мужчин, их привычная среда. Работа здесь мужская, но никак не для женщин. Но с другой стороны, нельзя было сдаваться, раз уж посчастливилось поймать удачу за хвост. Старалась понять все, и как можно быстрее. Желание обеспечить себе и дочери хорошее будущее – вот он двигатель моих возможностей: задерживалась допоздна часто, стремилась выдавать работу быстро и качественно, всячески пытаясь услужить и обратить на себя внимание начальства. Кроме того, работа попалась не пыльная, бумажная, оклад хороший, премии достойные, полный соцпакет, ребенку билеты на елку, подарки на Новый Год дарят, утренники заказывают, раз в год даже путевки в санаторий на морях предоставляют.

После того, как выбилась в начальники отдела запчастей, совсем скоро приобрела машину с завода, абсолютно новую, правда, в кредит. Зато теперь не придется просить старую больную маму в гололед или дождь забирать Арину с музыкальных, танцевальных и художественных кружков.

Кроме того, появление собственного транспорта дало мне большую возможность спокойней переносить дорогу с работы до дома. Прошлое аукалось каждый раз, когда мне приходилось идти в потемках. Молодежь по пути, сигналы автомобилей автоматически возвращали в ту страшную ночь. Даже люди на улице, кто спрашивал время или же искал нужный номер дома, вызывали у меня опасение и паническую боязнь стать жертвой насильника в очередной раз. А теперь вроде и бояться нечего, у меня есть надежные колеса, но… Признаться, в каждом человеке, которого встречала на улице, я подсознательно искала ненавистные черты и родимое пятно, хоть и боялась встретиться с ним в толпе даже глазами.

Я хорошо помнила лицо насильника, не забывала. Хотела бы выбросить и забыть, но обстоятельства не давали. Рисовала его часто, приходилось. Поначалу криво, по-детски неказисто. Но потом, спустя год, у меня получилось воссоздать его портрет, который вышел настолько реалистичным, будто срисовала с фотографии или с натуры.

Не могу сказать, что мне было приятно глядеть на чудовище, а уж тем более, каждый выходной день старательно совершенствовать его звериный облик, и без того дерущий сознание. Я бы никогда не стала тратить на это время, но Арина меня сподвигла на моральное издевательство над собой: попросила нарисовать ей папу, а я не смогла отказать. Но лучше бы придумала ему другую внешность, срисовав черты лица с какого-нибудь известного актера или певца, да вот не смогла, решила, что дочку этим предам. Пусть знает, как на самом деле выглядит ее отец.

Однажды кто-то в садике спросил Арину, где ее папа и почему он ее не забирает по вечерам и никогда не приходит на утренники. Ариша пришла вся в слезах и спросила об этом меня. Такое и раньше случалось, дочь допытывала меня часто, где на самом деле потерялся папа. Я все отнекивалась, сочиняла про него всякие небылицы. Но в тот день Ариша попросила его фотографию, хотела взять ее с собой, потому что девочка из садика обидела ее, указав на родимое пятно и обозвав плохим словом. Каким, Ариша мне не призналась. И так понятно, каким. Меченая безотцовщина.

Чтобы еще больше не расстраивать ребенка, пришлось придумать легенду о папе-летчике с не менее легендарной фамилией Чкалов и именем Валерий, и очень редкой родинкой, которая передается по наследству только членам его благородного рода. В тот же вечер нарисовала первый портрет насильника с большим родимым пятном. В военной форме нарисовала этого монстра, наградами всю грудь усыпала. Затем отдала портрет Арише, пообещав, что в свободное время перерою всю кладовку и найду фотографии.

Тогда я еще не соображала, что, стараясь как лучше, перескакиваю с одной «лживой» грабли на другую, при этом активно набивая шишки себе же. Не хотела, чтобы так получилось, но Арина после рассказа о храбром папе, погибшем на войне, гордилась им, вовсю хвасталась перед подружками, даже показывала рисунок воспитательницам. Я понимала, почему дочь так делает. Она больше не чувствовала себя не такой, как другие. У нее тоже есть папа. И этот папа лучше многих других пап. Утерла моя дочка нос своим обидчицам, но родимое пятно все равно скрывала: носила водолазки, которые прячут шею.

На одной картине с папой дело не закончилось. Дочь снова и снова просила меня рисовать, то в самолете папу изобразить, то на танке, то стоя, то сидя. Улыбающегося, грустного, задумчивого… Я шла у дочери на поводу, и каждый раз портрет монстра, завуалированного под героя, получался все качественней и живей. Арина все рисунки забирала себе и вешала на стену в комнате. Мечтала, чтобы папа ее всегда был рядом. И пусть он не настоящий, а бумажный, но он есть. Арине хотелось думать именно так.

Конечно, настоящего папу никто не заменит. Но не такого папу, как у Арины. Зря я врала и продолжаю врать дочери о том, что ее отец герой, каких мало. Чего я добилась в итоге? Сама же привила дочке безразмерную любовь к тому, кто и капли ее не заслуживает. Но разве я могла рассказать Арине, при каких обстоятельствах она появилась? Сесть и выдать ребенку настоящую правду? Ни за что и никогда. Пусть Арина лучше думает, что ее папа благородный, и погиб он в бою, защищая наше Отечество, а не изнасиловал маму, а потом выбросил ее голиком на перекрестке.

Меня же никогда не волновало, кто такой отец Арины, как звать его, чем живет, есть ли у него жена и дети. Искренне надеялась, что он подох где-нибудь в канаве или пожизненный срок давно мотает, и мы уже никогда не повстречаемся. Хоть и помнила его автомобильные номера наизусть.

Порой, не знаю зачем, представляла, как бы он отреагировал, узнав нас в толпе. Даже не меня узнав, дочь свою родную. Сгрызла бы его совесть живьем? Подошел бы, попросил прощения? Конечно, нет. Что за глупые мысли стали меня посещать в последнее время? Перерисовала портретов? Смотри не влюбись в чудовище, идиотка! Не забудь, что он сделал с тобой. Ни в каком самолёте и танке он не сидел, и никакой он не горой. Пора бы заканчивать с художественным сумасшествием, иначе я действительно перестану отличать черное от белого.

Не удивлюсь, что я не первая и не последняя жертва этого монстра. К чему надеяться на человечность, тем более, прикрываться ребенком, если в нем она отродясь не водилась? Это же зверь, а не человек. Он использовал меня и выбросил, как мусор. Тогда ведь я испугалась, не обратилась, куда следовало. Подумала, человек серьезный, солидный, большой босс или даже криминальный авторитет, а я мелкая сошка по сравнению с ним была. А теперь очень сильно жалею. Хотела бы видеть его в клетке, мечтала, что сижу в зале суда и слушаю, как ему зачитывают приговор. Смертный приговор! Надеюсь, что его постигла кара сразу же после того, что он сделал. А мне раньше надо было думать, идти в полицию, регистрировать изнасилование. Не знал этот урод, ни кто я, ни адреса моего, просто припугнул, чтобы успеть уйти и остаться безнаказанным. А сейчас все равно никто не поверит, начни я вещать о нем правду всем и каждому.

И зачем только лишнее в голове своей держать? Забыть бы пора об этом инциденте, зачеркнуть прошлое и идти дальше. Ведь есть куда идти и к чему стремиться, жизнь не остановилась, она все равно продолжается. Все хорошо сейчас вроде бы… Но плохое предчувствие почему-то не отпускало моих мыслей. Ощущение такое, что скоро увижу его, либо я попросту помешалась на портретах, висящих повсюду. Глядит на меня, сволочь, со всех углов глядит. Хорошо, что не настоящий хотя бы. А что случится, если действительно столкнусь с ним на улице? Скорее всего, убегу. Не хватит смелости даже в глаза его звериные посмотреть издалека, не то, что подойти близко и разодрать в ошметки его ненавистную рожу.

***

По крайней мере, в случае непредвиденно-шокирующего обстоятельства, которое вполне может поджидать меня за очередным поворотом неудачной судьбы, нас с Ариной теперь есть кому защитить. Ведь у меня появился любимый человек. Евгений Яковлевич Быков, или для меня сейчас уже просто Женечка. Новый директор кампании, его перевели к нам совсем недавно из другого филиала. Красивый, подтянутый мужчина, видный, немного старше меня, черты лица восточные, волосы чёрные, глаза большие и темно-карие.

Добрый взгляд, обаятельная улыбка и мягкий голос Евгения Яковлевича располагали к себе с первых же минут. Пришел он к нам взамен до тошноты чопорной директрисе, которую все всегда не устраивало.

В отличие от прежнего шефа, зацикленного лишь на себе, Евгений Яковлевич активно следил за коллективным климатом самой фирмы. Помимо того, он, как надежный и понимающий руководитель, всегда войдет в положение, отпустит с работы пораньше, а если нужно, обязательно предложит свою помощь.

Узнав о том, что я мать-одиночка, и на тот момент дочка моя лежала с сильной простудой, Евгений Яковлевич вообще заявил, чтобы я шла домой и, пока не вылечу ребенка, на работу он меня не ждет. Мол, здоровье малыша куда важнее какой-то там фирмы, которая все равно никуда не убежит. А потом, когда я вышла из отпуска, приятно удивилась, что Евгений Яковлевич, как оказалось, провел мне выходные дни как рабочие. Будто я не уходила в отпуск. Свой поступок он объяснил тем, что хорошо понимает, что болезнь и, как следствие, вынужденные прогулы бьют по и без того худому карману. Ну а мне, как одинокой матери, бьют тем более, потому он не стал создавать дополнительных проблем.

Весь наш малый женский коллектив души в нем не чаял, лучшего директора было и не сыскать. Такие хорошие попадаются отнюдь не часто. Я тоже обратила внимание на Евгения Яковлевича. Человек он хороший, отзывчивый, добрый, со всей душой к нам относится.

Кроме того, наш Евгений Яковлевич до сих пор не женат. Сплетничали мы о нем часто. Мы же женщины, отчего бы не посплетничать в свободное время? Евгений Яковлевич и сам был не прочь поговорить о себе: два-три раза в неделю заходил к нам в кабинет с предложением отставить рабочие дела и попить кофе. Пусть отчеты в сторонке себе полежат, мол, смена деятельности пойдет нам, великим труженицам, на пользу. То тортик принесет с собой наш директор, то конфетки шоколадные, да как начнет шутки травить и до шести вечера не прекращает.

Нескучно с ним никогда, компанейский он мужик, милый весельчак. А мы всем женским коллективом слушаем Евгения Яковлевича и завидуем его будущей жене черной завистью. Вот же классный он, и почему до сих пор свободен? Мне поначалу непонятно было, как человек с настолько мягким характером и шебушным восприятием серьезных вещей не мог быть кем-то окольцован и мог получить директорское кресло. Наверное, и те, кто выше, не устояли перед обаянием нашего Евгения Яковлевича, он и впрямь настоящий очаровашка.

Из всех работниц фирмы он сразу выделил меня. Уже через неделю от начала наших дружеских отношений, предложил поужинать с ним в ресторане, якобы, обсудить что-то важное по работе. Ну а там и цветы подарил, и Арине куклу фарфоровую, и я позволила себя поцеловать в итоге. Так все и закрутилось.

Наличие Арины не мешало ему ухаживать за мной, наоборот, Евгений Яковлевич всячески стремился найти с моей дочерью общий язык. Тем и взял меня со всеми вытекающими, покорил, заставил отбросить негативное восприятие мужчин, с которым я давно как срослась. Любовные отношения между нами начались довольно стремительно, даже я не поняла, как быстро смогла забыть о былом ужасе и подпустить к себе мужчину, да потом еще и полюбить его, в принципе. Видимо, страшный жизненный этап мой пройден с большим успехом, и теперь бояться нечего, можно доверять не только женщинам. Можно и нужно стать счастливой. И Арине нужен хороший, а главное, реальный папа.

Да, и в моей серой жизни нежданно-негаданно случился бурный и красочный служебный роман с вполне себе возможным продолжением, но пока что негласный. Мы с Женей проявляли большую осторожность, ведь о наших чувствах не должна пронюхать кампания. Избегать сплетен нам следует хотя бы первое время, ведь счастье, как известно, любит тишину.

Глава 2

Сегодня я вернулась с работы пораньше и снова не с пустыми руками: Женя передал Арине большого белого медведя, опоясанного шикарным розовым бантом со стразами, и пожелал выздоровления.

Да, снова болеем мы, в садик не ходим вот уж неделю как. И это перед Новогодними праздниками… Угораздило же нас подхватить простуду.

– Я пришла! – крикнула с прихожей, наспех скидывая пальто.

Мама и Арина что-то мастерили на кухне. Дочка оставила дела и тут же бросилась ко мне.

– Опять она игрушку приволокла! – заворчала мама, только увидев медведя. – Разбалуешь же! Зачем столько тратиться?

– Это от Жени. Что надо сказать, зайка?

– Спасибо дяде Жене.

Арина поцеловала меня, мигом схватила игрушку и помчалась в свою комнату.

– Если от Жени, то можно. Ужинать будешь?

– Я хорошо пообедала. Женя заказывал на всех сегодня еду из ресторана.

– И тебя балует, и ее. – мама убрала пластилин на подоконник, поставила чайник и потянулась за чашками. – Но мне этот Женя не нравится. Ненадежный он какой-то. Чувствую, что не твой он мужчина. Не будет вам счастья.

– Да неужели? Почему?

– Угодить тебе чересчур пытается. За Ариной прям насается, хочет ее привязать к себе.

– И правильно, что насается. Вполне возможно, папой ей станет.

– Твою дочь не купить подарками. Ты и сама знаешь, если Арина не воспринимает Женю больше, чем дядя Женя, и надеяться на чудо не стоит. Взрослая она, не убедишь и не заставишь.

– Арина упертая, но с этим ничего не поделаешь. Может, на спорт ее отдать?

– Ей и так тяжело. Куда еще спорт в ее-то график вставить? В школу скоро, на уроки времени хватать не будет. А еще отдыхать нужно ребенку. Подожди, пока еще подрастет, и сама решит, что ей нравится.

– Дети быстро растут. – надо бы свести на нет наш с мамой спор.

Моя девочка и впрямь сильно подросла, последний год в садике остался, на носу выпускной балл, утренник со сказкой для родителей, которые помнят текст не хуже самих детей, а потом мы втроем, мама, я и Арина, едем отдыхать на море, ну и в первый класс с новыми силами. Поздновато в школу пойдет, в восемь лет, но ведь Арина у меня осенняя, восемь как раз стукнет в сентябре. Такая взрослая уже, всего недавно под столом ползала и на обоях восковыми мелками рисовала. А теперь и школа не за горами…

Вот вспоминаю сейчас, оборачиваюсь назад и не представляю, как смогла бы поднять ребенка без маминой поддержки. А ведь раньше ругалась на нее, не слушала советов, принципиальная была, молодая. Самая умная, всегда знаю, как лучше. А ведь мама говорит толковые вещи. Плохого для своего ребенка не посоветует. А ребенок твоего ребенка для мамы куда более любим. Мама забыла о себе, о проблемах со здоровьем, забросила любимый огород в деревне, продав домик, в котором родилась и прожила большую часть жизни, и полностью посвятила себя внучке.

Но ее предвзятого отношения к Жене я не понимала и не хотела понимать. Чем он ей не угодил?

– Коля звонил. Хочет Арину отвезти в другой город на праздники. Елка там шикарная будет.

Мама склонялась к тому, чтобы мы с Колей возобновили отношения. Но ведь мы просто друзья с ним, любимый мужчина у меня другой. Но мама считала, что лучше Коли я никого никогда не найду, хоть и знала, что Арина не от него. Поначалу мы много скандалили по поводу отца Арины, мама желала посмотреть в глаза тому ублюдку, что сделал ребенка и смылся. Ведь ни разу мама ничего о нем не слышала от меня. Я же подумала, что будет лучше выставить виноватой себя в этом случае, ведь об изнасиловании рассказать не могла. Пусть лучше будет так, как есть. Незачем ей знать, что я не изменяла мужу. Это ведь он ушел от меня.

– А почему Коля меня не предупредил?

– Еще неизвестно, состоится ли поездка. Аринка, видишь, сопливит. – мама приготовила чай, села рядом со мной и заговорила тише. – Чего ты так с ним? Для тебя же одной старается, личную жизнь тебе дает устроить. Арину возьмет с собой, а ты тут счастье семейное создавай с другим. Пусть дружит с Ариной, любит он ее. И тебя, если бы не любил, никогда не поддержал. Ну не сложилось у вас тогда, ошибок наделали, но ведь Коля не оставил тебя в беде, несмотря на то, что ты изменила ему и нагуляла ребенка от другого. Ты против их общения, что ли?

– Пусть общаются, но муж у меня будет другой. Не хотелось бы, что Арина слишком привыкла к Коле.

– Коля ее многому научил, а вот Женя только и делает, что новых кукол подсовывает. Скоро в спальню ее не зайти будет. Какой из него папа? Думала над этим? Чему он твою дочь научит? И мамаша его терпеть не может Арину. Не нужны ей чужие дети, понимаешь, Даша? Вот увидишь, Женя откажется от тебя, потому что против матери никогда не пойдет.

– Мама, перестань. – с такими разговорами и чай с плюшками, пусть самыми сладкими и вкусными в мире, не лезет. Отвернулась к окну, давая понять, что не желаю обсуждать подобные темы.

– А я не начинала. Думай сама, голова на плечах есть. Не девочка уже. – мама обиделась и вышла из кухни.

Ситуация не из простых, и сама это понимаю. Но никто не говорил, что будет легко. Коля действительно повлиял на воспитание Ариши, он был рядом и многое сделал для нее. Именно его, как единственного дядю, Арина видела у нас дома, не каждый день, но часто.

Благодаря нашей любви и заботе, дочка выросла очень даже способным ребенком, добрым, но капризным. К счастью мои опасения по поводу наследственной жестокости от папочки-монстра не подтвердились: Арина ни подружек, ни животных никогда не обижала. Кроме того, по настоянию Коли, она с удовольствием попробовала и быстро увлеклась музыкой, а следом и танцами. Рисовала Арина много – любовь к творчеству привила ей я. У самой когда-то мечта была поступить на дизайнера. Но не срослось. Может, Арина и пойдет по моим стопам… Хотелось бы, чтобы она добилась того, чего не смогла достичь я. В основном, она малевала принцесс, котиков и папу. Его портреты, цветные и черно-белые все больше заменяли обои в нашей квартире.

Потому я стеснялась приводить в дом Женю, хоть он и рвался принимать по-отцовски активное участие в воспитании Арины и налаживании отношений с ней и моей мамой. Дочь охотно принимала от Жени подарки, складируя их на полке, ходила с ним в аквапарк, посещала цирки, музеи, кинотеатры, однако, не воспринимала его ближе, чем дядя Женя.

Однажды Арина сболтнула при Жене, что ее папа Валерий Чкалов, она любит только его и никогда не променяет на другого папу, хоть он уже никогда не вернется. На войне же погиб ее папа доблестный… У нас с Женей состоялся серьезный разговор после того заявления, конечно же. Я пояснила Жене снова, в сотый раз, что отец ребенка, на самом деле, очень плохой человек, он бросил нас, когда Арина была еще крошечным шариком в животе. И он никогда не станет помехой нашим с Колей отношениям, ведь о том, что у него есть дочь, тоже не догадывается.

Женя настаивал на том, чтобы я поговорила с дочерью и убедила ее изменить мнение и впустить дядю Женю в свое сердце. А я все кормила его обещаниями, но не знала, как заставить ребенка полюбить постороннего дядю, хоть и прекрасно понимала, что мои отношения с Женей именно по этой причине не способны сдвинуться в сторону более серьезных. Наши с ним отношения так и останутся на стадии любовников, если дочь не примет Женю, как потенциального отца.

Обещала я Жене, обещала, а сама упорно тянула время. Возможно, когда-нибудь наступит нужный момент, и ситуация разрешится сама собой. Как и тот момент, когда я решусь рассказать дочери правду об ее отце. И тогда либо она поймет меня, либо отвернется. Пока рано травмировать Арину. Да и не зачем. Придется еще долгое время мириться с тем, что мой любимый человек для Арины – просто дядя Женя, мамин друг.

Как и Коля, тоже мамин друг. Коля с Ариной контактировал много и с самих ее пеленок. Развелся он с женой довольно скоро; оказалось, никакого ребенка она не ждала, надеялась его провести и потом забеременеть. Но передумала, игра свеч не стоила: вернулась к бывшему, когда тот поднялся по карьерной лестнице и стал богаче самого Коли. А Коля, как дурак, будучи уверенным в том, что его жена действительно беременна, переписал на нее и машину, и дом за городом. В итоге, остался Коля с голой задницей и большой обидой на весь мир. Вот и выкинула его жена за ненадобностью. Коля не расстроился, по крайней мере, делал вид, что не страдал.

Колину жену я видела дважды. Ничем примечательным мамзель по имени Мария не отличалась, к примеру, от меня, разве что кроме рыночной наглости и чванства, которыми гордилась и активно показывала. Маша после нашей с ней первой встречи впечатление о себе оставила нулевое. Не знаю, чем она вообще могла Коле понравиться.

Наверное, Коля жалел, что бросил меня когда-то и ушел к ней. Но прошлого не вернуть. Одно радовало, Коля не оставил меня в беде, наша дружба прошла сквозь годы и, несмотря на препятствия, только окрепла. Да, мы были женаты когда-то, но теперь любовь ушла, а что-то большее осталось.

Коля после второго развода закопался в любимой работе, которая вскоре ответила ему взаимностью: он получил возможность разрабатывать компьютерные программы – дело, конечно, прибыльное, но требует много времени и внимания. Тем он и выжил, поборол собственное ощущение обношенности. По Коле было видно, что он чувствует себя использованным.

А я, как ни старалась внешне показывать при нем и других людях, что набралась сил, переполнилась мужеством, да и жизнь моя после тридцати только начинается, давно как породнилась с табличкой «изношена полностью и восстановлению не подлежу».

За годы одиночества мы оба сильно изменились. Коля потолстел, надел очки, но не стал хуже, как человек. Ни разу не слышала, чтобы он кричал на кого-то. Казалось, мой бывший муж совсем разучился говорить громко. Только ласково и вполголоса. Очень добрый Коля, миловидный очкарик, но слишком неконфликтный, немного даже жалко его сейчас. Не способен ведь отличить правду от лжи. Еще одна такая, как его Маша, попадется, Коля и сгинет.

По сути, теперь Коля встал на мое прежнее место. Но у меня ведь была дочь, в которой я нашла свое утешение, а у него, как оказалось, никогда не появится своих детей. Коля признался однажды, что в детстве перенес тяжелое заболевание, из-за которого теперь бесплоден. Не хотел меня терять, когда в браке с ним жили; знал ведь, как я мечтала о детях, потому и скрывал правду.

Ребенка от второй жены Коля очень ждал. В итоге, она обманула его, ребенка не родила, да и Коля совсем раскис. Надеялся ведь, что диагноз докторов, с которым он жил, но не мирился, каким-то чудом не подтвердился. А по поводу меня наивно полагал, что мы с ним просто не совместимы.

Жалел Коля, что своих детей не имеет, очень жалел. Сейчас бы Арина и его ребенок были бы одногодками, дружили, в гости бы друг к другу ходили, игрушками менялись бы. Было бы их двое. И мы бы дружили семьями.

Я не обиделась на Колю, напротив, предложила еще чаще ходить к нам в гости, чтобы он мог общаться с Ариной, тем и компенсируя собственное одиночество. Коля с радостью согласился еще несколько лет назад и до сих пор нам помогает. Любит он Арину несмотря на то, что она рождена от маньяка. Коля, наверное, видит в ней вовсе не условную племянницу, а желанного ребенка, которого у него не было и никогда не будет. Пусть так, если ему проще жить с этой мыслью и воспринимать Арину своей дочкой. Хотя он после развода с Машей не намекал, что рассчитывает на что-то большее со мной. Просто друзья мы. Более того, когда я рассказала Коле, что встречаюсь с мужчиной, он за меня только порадовался, даже попросил познакомить.

Я не увидела в этом ничего зазорного и вскоре устроила им встречу. Женя и Коля довольно быстро нашли общий язык. Женя предложил Коле место сисадмина в фирме с привлекательным окладом и не менее завидными премиями. Коля ответил, что подумает, но уходить со своей работы не спешит. В общем, отказался он вежливо, чтобы меня не обижать, по всей видимости. Но и я все понимала и не настаивала на том, чтобы Коля работал в одной кампании со мной. И причина того была даже не в конфузливости сложившейся ситуации, а в том, что у Коли свободный рабочий график сейчас, и, если что случается у меня или у мамы, он всегда может забрать Арину из садика и отвезти ее на кружки.

Скорее всего, я пользовалась Колей всегда. Эта тяжкая мысль периодически посещала голову и не давала рукам набирать его номер и просить о помощи чаще двух раз в неделю. Но ведь иначе я пока не могу. Пользуюсь Колей, как раньше, так и продолжаю делать это по сей день. Но и причина тому есть, ведь надеяться, кроме как на Колю, больше не на кого.

Я тоже изменилась за эти годы: взрастила в себе способность переть напролом, не обращая внимания ни на какие проблемы или заторы. Просто обозначить цель, брать и идти по головам, ни о чем не жалея. Яркий пример тому – Женя. Многие ведь из нас, женщин, хотели привлечь его внимание, но я всех обошла с вполне завидным отрывом.

Но способен ли Женя также существовать, забывая о собственных нуждах, как поступает Коля? Сомневаюсь, конечно, ведь Женя пока не знает, что такое пренебрегать личным комфортом ради ребенка. У него никогда не было семьи, опыта жить в гражданском браке тоже не имелось. Женя очень тщательно следит за внешностью, фигурой, сон у него здоровый, существует в свое удовольствие, ничем и никем не обремененный. В чем-то Женя даже перегибает палку; нарциссизм, порой, зашкаливает за пределы допустимого. Не испугается ли Женя того, как мы с Ариной дружно прыгнем ему на шею со своими запросами и проблемами? Пойдет ли Женя на такие жертвы ради чувств ко мне? Если да, то как скоро ему надоест? Если вообще надоест. Не попробую, значит, не узнаю. Но как быть со мной и с Ариной, если Женя, предположим, бросит нас спустя месяц семейной жизни? Мешать ему будем, он начнет гулять от меня, под утро домой приходить.

Что за глупости собрались в моей голове? Откуда только эти подозрения берутся? Похоже, я слишком накручиваю себе. Женя ведь не бабник, зачем мне придумывать то, чего нет? Надеюсь, что у нас троих все сложится. Очень надеюсь. Не хотелось бы обжигаться во второй раз. Счастья бы семейного мне и Жене, попробовать бы жить вместе, но и Арину под удар подставлять тоже не имею права. А вдруг она к Жене привыкнет, начнет его папой называть, а в Жене весь запал воспитывать чужого ребенка исчезнет? Да, сейчас Женя говорит, что хочет стать Арине отцом. А что будет потом? Возможно, я уже не смогу родить ребенка. Еще несколько лет назад мне об этом говорили врачи, и дальнейшие попытки забеременеть до сих пор остались под большим вопросом. А Жене вскоре захочется именно своего малыша, годы-то идут, почти сорок ему же. И мама его, как противник чужих детей, будет частенько об этом напоминать.

***

Мама со мной тем вечером больше не разговаривала. Схоронилась, умница, в компании с телевизионной передачей и сковородкой, полной семечек, и сидит лузгает с обиженным видом. Управилась, значит, испортила мне настроение и пошла. Ни слова, ни полслова от нее не дождусь сегодня. Даже не спросила, как мой день на работе прошел. Ну и пусть себе обижается. Я тоже человек, хочу счастья, как все люди.

Я быстро переоделась в домашнее, прошла мимо зала, посмотрела, чем мама занята, постояла немного у двери, созерцая ее чванную обиду, затем направилась к Арине.

Дочка сидела на кровати и рисовала. Рядом с собой портреты папины разложила, а медведь от Жени валяется на полу. Приоритеты Арины расставлены, с этим ничего не поделаешь…

Я, устало вздохнув, подняла медведя и оглядела комнату. А ставить его и некуда… Действительно, игрушки вот-вот все пространство заполонят. Надо бы сказать Жене, чтобы притормозил с подарками. А ведь скоро Новый год, Рождество… Ой, точно не войдем в спальню к Арине после праздников!

– Зайка, как себя чувствуешь? – я нашла игрушке место в углу рядом с другими и подошла к дочке.

– Нормально. – прогундосила моя зайка, не отвлекаясь от любимого занятия.

И дочка меня игнорирует сегодня. Похоже, я никому не нужна в этой квартире. Только и делаю, что мешаю.

– Температурка была? – хоть Арина и сильно занята сейчас, я все равно уселась к ней на кровать и погладила лоб.

– Утром немножко была. – Арина отстранилась от меня и продолжила портить листы, которые я тайком приношу с работы пачками специально для нее. – Не мешай, мам. Я рисую папу.

– Ладно, рисуй. Пойду тогда, займусь чем-нибудь. О, посуда немытая стоит, кажется. Но через полчаса я все равно приду и позову тебя купаться.

– Ладно. Мам, – я остановилась у двери и повернулась. – а бывает бумага, которая в воде не портится?

– Не знаю, наверное, такую еще не придумали.

Одно для меня успокоение: в ванной комнате и кухне портреты папочки Арины не висят по причине того, что могут раскиснуть. Хоть там можно побыть наедине с собой и не думать, что монстр с портрета на тебя глазеет. Я бы все их в унитаз спустила, но нельзя. Ценны они для Арины. Не простит мне этого никогда.

– Зайка, а что бы ты хотела на Новый Год? У тебя столько кукол, мишек… Нам всем и представить сложно, что дарить.

– Я уже написала письмо Дедушке Морозу. Мне одна девочка из садика сказала, что он все-все-все желания исполняет.

– А что ты пожелала? Маме скажешь по секрету?

– Только бабушке не говори. – Арина подняла на меня глазки и заговорила шепотом. – Хочу, чтобы мой папа вернулся.

– Гм-гм… – желание дочери заставило меня поежиться. Только представила, что этот урод под дверью топчется в Новогоднюю ночь, аж праздновать расхотелось. Как хорошо, что Деда Мороза не существует! – а папа же не может к тебе с пустыми руками прийти? Что бы ты хотела получить от него? – спросила и только потом поняла, что не смогу снова солгать дочери, сказав, что папа ее приходил волшебной ночью и так торопился, что ушел, но оставил подарок под елкой. В этот раз я уже не надеялась, что вранье прокатит. Моя дочь взрослеет слишком быстро, это раньше ее можно было дурить по-всякому. А сейчас и сама, кого хочешь, надурит.

– Просто папу видеть хочу, без подарков. Хочу обнять его. Вот, что я попросила у Дедушки Мороза. – ответила Арина и уткнулась в рисунок.

Глава 3

– Эээ, Дарья Анатольевна, вы собираетесь идти домой? – Женя вломился в кабинет как к себе домой, надеясь, по всей видимости, застать меня одну, но заметив мою запоздавшую напарницу, которая вальяжно крутилась перед зеркалом и застегивала шубу, с виноватым видом замешкался в дверях. – Или вам предпочтительней достать раскладушку?

– Увы, сегодня я здесь не ночую, Евгений Яковлевич. – с улыбкой отозвалась я, торжественно закрывая ноутбук. – Обещала Арише купить искусственного снега и блесток, пока магазин не закрылся. Будем с ней лепить снеговика. Конкурс поделок в садике намечается, а мы не можем пропустить такое событие и отдать главный приз кому-то другому.

– До свидания, Евгений Яковлевич! – коллега почтительно кивнула и поспешила удалиться.

– Пока, Ирина Георгиевна. Не опаздывайте завтра. Обещали метель, выезжайте пораньше, чтобы не проворонить время! – Женя закрыл за ней дверь и вальяжно подошел к моему столу. – Ты меня, как понимаю, опять к себе не пригласишь? – получив мой ответ в виде опущенной головы, он продолжал. – Как всегда, мама плохо себя чувствует, у Арины нет настроения, не ошибаюсь? Но сегодня же среда. Не забыла, что по средам у меня ночуешь? Которую среду уже динамишь меня, негодница… Че за дела, м?

И впрямь, когда в последний раз я оставалась у Жени с ночевкой? Давно это было. И даже не задумывалась ни разу над тем очевидным, что Арина умудряется придумывать для меня всякие дела, а то и вовсе выдергивает по пустякам, причем в среду. Неужели, она специально поступает так, чтобы я ночевала дома и не устраивала личную жизнь? Нет, моя девочка не будет строить козни против мамы. Скорее всего, она просто сильно скучает, и так по вечерам только видимся.

Я же, как вижу Женю близко, сразу теряю контроль над своим телом.

Но только не сегодня. Поделка для конкурса гораздо важнее маминой любви. Эх…

– Понимаю тебя, Жень. И сама бы не прочь остаться, поверь. Но, к сожалению, снеговик не может подождать…

– Мою любимую украдет какой-то снеговик, а я буду лежать один в постели и мерзнуть. Вот так, да? Хороший у тебя план. – Женя прильнул сзади и поцеловал меня в шею. Руки его щекотливо пробежались по моим плечам, намекая на то, что сегодня я все равно должна задержаться, хочу того или нет. – Может, нам съехаться, а? Как ты на это смотришь?

– Сам знаешь, Арина может устроить скандал…

– Сколько можно, Даш? – Женя остановил ласки и посмотрел на меня. – Арина все поймет. Не сейчас, так потом, но поймет обязательно. Тебе уже тридцать. Пора, Даш, пора… И мне давно как пора семьей обзавестись.

– О чем это ты, Жень? – я спрятала улыбку и внимательно поглядела на своего босса.

– Один маленький, но очень приятный сюрприз уже ждет тебя под елкой в нашем доме. Мама устраивает праздничный ужин, приглашает тебя присоединиться к нам. Брат даже обещал приехать. Новый Год – семейный праздник, и отмечать его надо в кругу родных и близких. – Женя слегка стукнул меня по носу кончиком указательного пальца. – А ты и Ариша тоже относитесь к нашей семье, потому будем рады, если вы составите нам компанию.

– Но ведь мы с Аришей не настолько близки твоей семье, чтобы вы нас приглашали в такой праздник. Да и твоя мама против, ты же знаешь, как она относится к чужим детям.

Разговор этот всегда задевал Женю за живое. Я видела тому причину, ведь та лежала на самом виду и маячила между мной и им все время, но не пыталась ничего изменить. И не давала Жене забывать о том, что с него тоже причитается убедить маму принять Арину, а не только с меня, получается, и маму свою перепрограммировать, чтобы Женю полюбила, и Арину в довесок. Нельзя так безалаберно игнорировать столь явное препятствие нашим отношениям, прекрасно это понимаю. Нужно же искать пути как-то сладиться нашим семьям. Да, Женина мама не признала Арину сразу и никогда не звала ее в гости, потому что мой ребенок не имеет к ней никакого отношения. А меня это, прямо сказать, коробило.

– Да плевать на то, как она относится сейчас, Даш. Мама моя ведь даже с Ариной не говорила ни разу. Обещаю, она изменит свое отношение, как только увидит нашего с тобой ангелочка.

Что значит, плевать? Не плевать! Мы бы с Женей давно бы вместе жили, если бы не препятствия со стороны наших мам. Про то, как моя мама относится к Жене, я молчала. Но это несложно увидеть и ему самому. Уверена, он тоже понимает, что не угодил потенциальной теще.

– Ты прав, Новый год нужно встречать с семьей. Мы с мамой планировали посидеть вдвоем, выпить шампанского вприкуску с мандаринами, поесть оливье, посмотреть «Новогодний Огонек» и лечь спать.

Говорю ему, что не смогу, а сама чуть ли не плачу, ведь так хочется побыть с любимым в Новогоднюю ночь. Как говорится, с кем Новый год встретишь, с тем и проведешь. Надеюсь, это не сбудется, и я не останусь жить с мамой, а все равно перееду к Жене.

– В таком случае, почему бы вам не присоединиться к нам 1 января?

– Моя мама стесняется, да и…

– Ладно. Не хочешь, так не хочешь. Тогда я заеду за тобой 1 января. Утром. А возьмешь ты с собой Арину и маму, сама решишь. Потом, время подумать ещё есть. Давить не буду. Но настаиваю на знакомстве твоих с мамой и братом. Это нужно устроить как можно быстрее. Тебе ясно?

– Лучше заедешь за мной ближе к обеду. Утром мы, наверное, будем спать еще.

– Подарок долго ждать не будет, Даш.

– Утром так утром! Я согласна!

– Это ответ авансом? – промурлыкал Женя мне в губы. Похоже, он действительно собирается сделать мне предложение 1 января при всех. С ума сойти, я выйду за Женю замуж!

– Может быть…

Я улыбнулась и поднялась с кресла, чтобы обнять Женю. Он же усадил меня на стол и обезоружил крепким умопомрачительным поцелуем.

– Уделите немного внимания влюбленному в вас начальнику, Дарья Анатольевна?

– Если только мой начальник действительно влюблен… – играючи увернулась от его губ и запрокинула голову, чтобы дать Жене намек целовать меня чуть пониже.

– Действительно, Даша. – прошептал Женя, поглядев в мои глаза, а затем, прижав к себе, тут же жарко набросился поцелуями на мою шею. – Я люблю тебя и Арину, и очень жду того момента, когда смогу заменить ей отца. Даже не заменить. Я им стану. Обязательно стану. Ради вас и вашего будущего я пойду на все. Только и ты должна немного помочь мне. Сам я не справлюсь.

– Уверена, все у нас получится. Просто Арина пока к этому не готова, понимаешь?

– Подождем, пока Арине стукнет восемнадцать, и она уедет от тебя? – отвечал Женя, не отрываясь от ласковых поглаживаний моей спины. – Хм, нет уж. Возьмем ее с нами жить, а там она быстро привыкнет.

– Куда возьмем?

– Как куда? Ко мне. Я вас официально приглашаю жить вместе со мной. Иначе никак, Дашуль.

– Это так… – хотела сказать неожиданно, но потом поняла, что получится смешно. Женя намекает на будущее и не делает из этого тайны. И так все ясно, скоро я и Арина будем носить его фамилию. – предсказуемо.

– Окей, пусть предсказуемо. Однако, придется подождать еще немного. А сегодня я хочу побыть с тобой. – Женя стащил с себя галстук и принялся быстро расстегивать рубашку, губами кусая меня в область ключиц. – Завтра уезжаю в другой филиал и приеду аж через три дня.

– Как же мы будем без тебя три дня? Разойдемся всем отделом, начнем отмечать заранее… – мои руки нетерпеливо гладили его грудь и бедра, ожидая, когда Женя освободится от одежды.

– Можете гулять, но в меру. Брат мой за вами присмотрит. Поступило такое предложение от главного, что он приедет проверять, как мы работаем. Мой брат – один из замов нашего гендиректора. Я не говорил тебе об этом, что ли? Только ты это… – Женя на миг притормозил с раздеванием. – Не смейся над ним. Он немного не такой, как мы. И всем скажи, чтобы не глазели на него лишний раз.

– В каком смысле не такой? Почему мы должны на него глазеть?

– Поймешь сама. Мы с мамой привыкли его видеть другим. Не сразу, конечно, это было очень трудно. Его трагедия подкосила и наше здоровье. Но мы не делаем акцента на дефекте, делаем вид, что не замечаем этого. И ты постарайся не пугаться, а то он очень комплексует по поводу внешности и сразу вспыхивает, чуть что. Ладно?

Ну и черт с его дефектным братом в такой редкий и сладкий момент! Мне уже не терпится получить дозу любви от обожаемого секси-босса. Мои руки от нетерпения сами полезли к нему в штаны и главенствовали там все время, пока Женя нытливо разглагольствовал о брате.

– Будет сделано, босс. Приступим к более интересному занятию?

– Отлично! А теперь иди ко мне, моя шалунья. Хочу тебя взять с самого утра. Для кого ты надела такую откровенную блузу, позволь спросить? Для своего любимого босса или же нет?

– Вполне приличная блуза, босс. Что вас не устраивает?

– Через нее видно вашу грудь, моя дорогая.

– А вы, мой дорогой, смотрите на глаза, а не на грудь. – я кокетливо улыбнулась и пробежала пальцами по своей груди, нарочно задевая пуговицы. Совсем скоро я избавилась от блузы и кинула ее за спину.

– Дашенька, да как же не смотреть на твою великолепную грудь? Она заводит меня вполоборота даже под тулупом! Хочешь, чтобы я трахнул тебя на столе? Давай, как в первый раз, а?

Я кивнула и покорно откинулась назад, продолжая поглаживать грудь и отодвигая кружевной лифчик песочного цвета, который приобрела специально для своего любимого босса. Целуя мои оголенные соски, Женя бегло расстегнул ширинку на брюках.

– Какие на тебе трусики сегодня, Дарья Анатольевна?

Забавный вопрос, поступивший от Жени, заставил меня рассмеяться.

– Черные с розовой полоской.

– Сними их немедленно, они противоречат правилам дресс-кода. – страстно прорычал он, прильнул к моим ногам и принялся целовать колени.

Я послушно стащила с себя колготки вместе с трусиками и охотно облокотилась на стол. Женя взял меня за ноги и придвинул ближе к себе. Я сладко вздохнула, ощутив внутри себя его горячую и твердую плоть.

Без всяких прелюдий, Женя просто взял меня, как дикарь. Как и в первый наш раз, на рабочем столе, без всякой тени стеснения и боязни, что нас могут застукать за неприличным делом. Одна мысль об этом заводила меня еще сильней.

– Хочу тебя все время, Даша. – шептал Женя сквозь поцелуи, удерживая меня за талию и отрывисто толкая к себе. – Люблю твою грудь, твою попку люблю. Губы твои, глаза… Ты с ума меня свела, как только я тебя увидел. Не могу без тебя жить! Будь моей. Скажи, что ты принадлежишь мне и только мне. Скажи, что я у тебя один!

Ох, такой ответственный момент, а Женя опять за свое собственническое взялся… Нашел же время подумать о конкурентах! Он считал, что папа Арины достает меня звонками и посещениями. Да, еще и бывший муж не дает прохода. Ревнивый Женя, что тут скажешь… Однако, я устала доказывать, что он для меня один-единственный. Решила смолчать, чтобы подогреть его любопытство и страсть еще больше.

– Моя ты, Даша! – Женя потрепал меня за попу и ускорил толчки. – Моей навсегда будешь! Поняла? Не отпущу!

Я приподнялась и откликнулась на его заявления глубоким поцелуем. Обвила его шею, с силой прижимаясь к широкой груди.

И похоже, мой секси-босс не был готов к тому, что я тоже захочу действовать. Быстро он управился…

– На второй заход! А ну быстро пошла!

Женя рыком развернул меня спиной и толкнул на стол, затем вошел в меня сзади чуть ли не с разбегу. Это было слишком неожиданно, и я не смогла сдержать эмоций, громким стоном вылетевших из груди.

Надеюсь, никто из коллег ничего не забыл и не вернется прямо сейчас. А если и вернется, то пусть смотрит и завидует, ведь самый лучший в мире босс, на удивление, оказался к тому же очень пылким и страстным мужчиной.

Такой вот идеальный мой Женя, а в постели тот еще ненасытный мерзавец с особой перчинкой. Это еще одно супер-качество моего супер-босса. Он знал, что делать, чтобы заставить меня трепетать от одного его вида, когда он открывает дверь в мой кабинет. А его взгляд, темно-карий, доводил мое тело до кипения всякий раз, когда пристально сновал по нему, пробуждая во мне самые постыдные желания.

Женя своим натиском и дьявольским обаянием довольно быстро меня, давно позабывшую, что такое секс, раскрепостил; на следующий же день после первого похода в ресторан позвал меня к себе в кабинет и отодрал так бешено, что я неделю не могла в себя прийти от удовольствия и шока. Не могла спокойно на босса смотреть, одно ноги стыдливо сжимала, пытаясь обуздать желание, когда он приближался ко мне.

Так и понеслось у нас с Женей, бурно, горячо и ненасытно. До него у меня несколько лет не было секса, а сейчас я уже не представляла, как жила без мужчины столько времени. Мало мне теперь, не могу удовлетвориться в полной мере. Скорее всего, дело в моих чувствах к Жене. Кажется, я влюблена. А хотя нет, я не испытываю любви, всего лишь безумно помешана в сексуальном плане на своем боссе, но с таким сильным помешательством и про себя забыть недолго; одни животные инстинкты мною и руководят пока что, а вот разум на втором плане где-то возмущается.

Но такого допускать нельзя. Я уже не настолько молода и беспечна, чтобы терять голову из-за страстных порывов. Тем более мне, наученной горьким опытом, вообще нельзя вестись на мужчин. По крайней мере, раньше я была уверена, что никто из них не найдет путь к моему сердцу и, уж тем более, в трусики не заберется. Однако, в мою жизнь в один прекрасный день пришел завидный самец по имени Женя, который с легкостью выгнал годами сидевшую во мне непоколебимость. С ним я захотела почувствовать себя любимой женщиной, забыться, уйти от насущных проблем. С Женей и взмыть от наслаждения в небо оказалось проще простого…

Только вот плохое предчувствие, будто невидимый груз, который как однажды привязали к ноге, так и до сих пор на ней болтается, упорно держит меня на земле, не дает взлететь, хоть и крылья успешно починены. Этот груз и отдаляет от меня счастье, по необъяснимой причине удерживает, не дает сделать шаг и представить себя в роли Жениной супруги. Не знаю почему, но вижу его только в образе жгучего любовника, но никак не мужа, и, тем более, не представляю его в роли папы для своей дочери. Мама моя, кажется, снова оказалась права. На сексе далеко не уедешь.

А груз тот взялся неспроста. Это и есть мой здравый смысл, похоже.

Глава 4

– Кто из вас Дарья Анатольевна? А ну живо со мной! – громко слышится с другого конца коридора. Высокий плечистый мужчина в черном костюме заглянул в мой кабинет.

– Она еще не пришла… – доносится плачевный ответ от моей коллеги Ирины Георгиевны.

Ну зачем Ирка это сказала? Солгала бы, что я в туалет вышла! Вот черт, нельзя так просто взять и сделать красивый финт перед вышестоящим руководством, надо же в корне все испортить излишней и никому не нужной честностью!

Да, я снова опоздала. Все бы ничего, опаздываю, то есть, по-начальски задерживаюсь почти всегда, но сегодня это было недопустимо. Понимаю, что проверяющий уже недоволен; и прийти не успел, как обозрел мой косяк.

Ревизор выискался, понимаешь ли, приехал контролировать работу филиала, и это под конец года. Нашел для того самый неудачный момент.

Я же, хоть и ругаю его в душе, невозмутимо бегу так быстро, насколько позволяет узкая юбка и ботфорты на тонком каблуке. Хорошо, что на среднем хотя бы покупала, а не во все пятнадцать сантиметров, как мои невероятно неудобные туфли для соблазнения босса, что стоят под столом. Женя мой сегодня рано утром уехал в другой филиал, предупредил же вчера, чтобы все прибыли на работу пораньше, но метель именно меня застала врасплох.

Ну что за невезение!

– Звоните ей сейчас же, и пусть пишет объяснительную, почему до сих пор отсутствует на рабочем месте.

Мужчина поглядел на часы, сунул руки в карманы и быстро двинулся в кабинет Жени. По всей видимости, это и есть его брат Роман, который обещал приехать к новогодним каникулам, чтобы испортить всем нам праздничное настроение.

Уже чувствую, что моему отделу придется несладко.

– Роман Яковлевич, подождите! – кричу ему наугад и ускоряюсь, насколько могу. Еще немного, и порвется моя юбка по швам.

Ну обернись же, козел! Ты Роман Яковлевич или не ты? Может, это его помощник, а я тут голос срываю. Вроде черный весь. И рубашка, и костюм, и волосы. Похоже, это Женин брат. Не услышал, как я позвала его, что ли? Он глухой? Это и есть его дефект? Может, громче крикнуть стоило?

Не успела я за ним. Как обычно, если невезение постигло меня с утра, значит, ничего хорошего ждать не придется до конца дня. Ну ничего, еще не все потеряно. Влетела в свой кабинет, быстро кивнула коллегам, скинула вещи на стол, схватила отчет и ринулась к новому боссу.

По привычке забыв постучать, я вломилась бы в кабинет, если бы дверь не распахнулась раньше, чем я успела дотронуться до ручки.

– Простите за опоздание, погода совсем нелетная. Снега навалило столько, что еле выкопала машину из сугроба.

Брат Жени стоит передо мной, читаю его имя на бейджике. «Быков Роман Яковлевич.» Точно он, сомнений никаких. А я не знаю, то ли отойти, то ли продолжать оправдываться. Он же выходить намеревался из кабинета, а я, получается, ему помешала. Неловкая ситуация, однако…

– Дарья Анатольевна, – от его замедленного скрипучего баса мурашки по телу забегали. Знакомый голос, знакомая интонация, и такое ощущение, будто прежде я уже испытывала на себе его тяжелый взгляд. Снова животная паника барабанной дробью молотит по вискам. Словно тень из прошлого накрыла меня с головой, того неприятного и слишком болезненного прошлого, что кислотой въелось в сознание, оставив навсегда пораженными воспаленные участки, неизлечимые язвенные очаги в душе, которые опять и опять ощутимо пульсируют. Чувствую даже слишком сильно, как давяще Роман Яковлевич смотрит на меня, но пугливо гляжу вниз, с бейджика плавно переместилась на последнюю пуговицу теперь уже застегнутого пиджака. Только и наблюдаю, как Роман Яковлевич прячет руки в карманах брюк и как его колено подергивается. Нервно подергивается. Злится он, ну точно же. – где объяснительная?

– Но я ведь объяснила… на словах. Я не хотела, это все непогода виновата… Врасплох застала.

Кое-как выговорила свое оправдание, затаила дыхание и медленно подняла глаза на Романа Яковлевича, надеясь, что внутренний голос, неустанно предостерегающий об опасности, ошибочно принял Жениного брата за другого человека.

В тот же момент показалось, что на голову с бешеной скоростью рухнула планета и сплющила меня в лепешку. Не в силах пошевелиться, я смотрела на него и чувствовала, как мои глаза становились все шире и шире. Все вокруг поплыло; даже почудилось, что лицо Жениного брата перекошено на одну сторону, уголки губ в левой части неестественно приподняты, в то время как его ненавистная физиономия, в целом, не выражала никаких эмоций. Ни малейших. Кроме глаз его черных, адских пугающих глаз, в которых мигом утонула моя надежда вместе с желанием жить. Как тогда, так и сейчас утонула безвозвратно, захлебнулась в жестокой черни его глаз. Чувствую знакомый запах, дорогой мужской парфюм, который моментально вернул воспоминания о том, что произошло семь лет назад. Перед глазами проплыла зверская картина собственных многочасовых страданий и мучений, и его руки в крови, и удары по щекам, и многое другое, что никогда не забудется…

Это он, тот самый насильник. Но я продолжала по-дурацки себя уверять, что передо мной стоит сейчас совсем другой человек. Этого просто не может быть. Это не он. Мне всего лишь кажется!

Да, мне стало страшно. Ожидала, что он причинит мне боль снова, как и тогда, на заднем сидении его машины.

– Выговор вам, Дарья Анатольевна. Первый, или уже нет? Давайте посмотрим ваше дело. Пойдемте со мной.

Роман Яковлевич вернулся в кабинет и прошел к картотеке, находящейся слева от стола. Мне показалось, что и с походкой его что-то не так: прихрамывает немного, волоча за собой ногу, и скрип то ли от пола, то ли от обуви его слышится, причем, достаточно отчетливо. Или это все мое волнение заставляет воображение видеть и слышать то, чего нет на самом деле. Не могу никак прийти в себя, в голове туман, виски сдавило настолько сильно, что дышать стало больно.

Удерживать тело в вертикальном положении выходило так тяжело, словно тонну раскаленного железа держала в руках вместо отчета, и ноги вот-вот подкосятся, не выдержав того веса. Чтобы не упасть, я оперлась плечом в дверную раму, продолжая наблюдать за тем, что делает Женин брат.

– Таак, Дарья, Дарья… А вот и вы, Дарья Анатольевна Разумовская. Правильно? Попалась, которая кусалась. Простите, не удержался. Мгм… – он достал мое дело и открыл его. – Что мнетесь? Присаживайтесь.

Роман Яковлевич стоял ко мне спиной и листал дело, но сообразив, что я не слушаюсь, повернулся. Родимое пятно на его шее выглянуло из-под черного воротника. Черные, как уголь, глаза смотрели на меня с придиркой.

Я же, невзирая на приказ, не могла и с места сдвинуться. Пальцы дрожали, глаза выпучено наблюдали за братом моего Жени. Жениха моего любимого… И как я могла быть настолько слепа, что не заметила их сходства между собой ранее?

Сопоставив, что не сплю, и передо мной действительно тот самый монстр из прошлого, которого надеялась больше никогда не встретить, я разжала руки и рвано выдохнула, отпустив непосильную тяжесть. Бумаги посыпались на пол и легли в хаотичном порядке. Я, унимая дрожь, в бессилии опустилась вслед за ними. Подобрать отчет или бежать отсюда подальше? Не знала только, что лучше сделать в моем случае? Не получится убежать, только уползти смогу, и то не факт. Скорее всего, сердце мое возьмет остановится.

– С вами все хорошо?

Не успела я понять, почему слышу его голос слишком близко, как Роман Яковлевич уже сидел передо мной на корточках и вглядывался в лицо. Пялился на меня, сверлил чернью сверкающих глаз, да так сверлил, что насквозь, казалось, дырявил. Я замерла, так и не взяв листок, за которым потянулась.

– Вы, наверняка, запыхались. Воды принести?

Я взглянула на Романа Яковлевича с непониманием и паникой, но до его глаз добраться не решилась. Заметила лишь глубокий корявый шрам от губы к виску на правой половине его лица, по диагонали деливший пополам щеку. Уродливый шрам такой величины не мог не броситься в глаза, чем и отпугивал от его чудовищного обладателя еще сильней. Вот о каком дефекте говорил Женя.

Роман Яковлевич, заметив, по всей видимости, что я неподобающе долго смотрю на его шрам, опустил голову и резко прокашлялся в руку.

Похоже, теперь не я одна в шоке пребываю от нежданной встречи. Роман Яковлевич Быков… Тот самый подонок. Насильник. Чудовище. Отец Арины. И почему он не сдох, когда можно было? Когда ему сама судьба дала шанс сдохнуть, зачем он выжил? А вдруг я все-таки ошиблась, и этот человек просто сильно похож на него?

Я осмелилась и поглядела на Романа Яковлевича снова. Те же черты, которые успела выучить наизусть миллион раз и столько же раз возненавидеть, созерцаю теперь уже не с портретов, а вживую. Все пропорции в моих попытках изобразить чудовищный оригинал якобы положительного героя войны соблюдены в точности до последней его морщинки. Кроме шрама, его не было в тот страшный день. Я бы порадовалась собственной завидной способности запоминать лица людей, будь это любое другое лицо, и даже бы похвалилась, показала бы рисунки, подарила бы несколько… Но именно его облик я мечтала забыть раз и навсегда.

Кто же порезал лицо этому уроду? За дело искалечили, точно же! Мало ему, надо было еще и голову отрубить, чтоб знал, как на женщин бросаться!

– Отвернись. И чтобы я больше не видел, что ты меня разглядываешь, иначе пожалеешь. Сильно пожалеешь. Уяснила? – грубо и тихо прошипел он, затем вернулся к столу. Подошел к месту, по праву принадлежащему Жене, уселся в кресло, по-хозяйски откинувшись на нем и развернувшись в сторону окна. – Марш отсюда. Отчет сам подберу.

Глава 5

Еле справившись с волнением, кое-как отработала на автомате до половины шестого вечера и принялась в спешке собираться домой. Все самое важное успела сделать за день, стол, считай, чистый. Осталось только несколько необработанных заявок, поступивших от клиентов на продажу запчастей в долг, но они уж как-нибудь подождут до завтра.

– Ариша, я уже иду. – говорила с дочкой по телефону, пока застегивала сапоги. – Да, сегодня обязательно куплю блестки. Конечно, и пироженку твою любимую. Ага, жди и скажи бабушке, чтобы разогревала ужин.

Окончив беседу, подскочила с кресла и двинулась к шкафу, одеваясь так быстро, как только могла. Хватит с меня работы и переживаний на сегодня. Завтра придется все равно идти к монстру-директору и согласовывать эти чертовы заявки. Еще вчера проблем с этим не было, Женя быстро решал подобные вопросы. Но с этим уродом, и моральным, и физическим, братцем его, страшно было даже стоять рядом, не то, что заказы обсуждать.

Только подумать, брат моего жениха – биологический отец моей дочери… Что же получается, Женя для Арины дядя; как был и есть сейчас, так пожизненно дядей и останется. Родной дядя моей дочери и мой будущий муж… Да к черту эти угнетающие мысли! С чего бы эта тварь по имени Роман будет отцом моей Арины? Не заслуживает того звания, и волосинки ее пощупать не дам. И никогда он не узнает о том, что сделал мне дочь. Донор он, и точка.

Но, как бы там ни было, с Романом Яковлевичем придется контачить, поскольку сейчас он директор. И будет директором до тех пор, пока Женя не вернется. Быстрее бы уже этот день наступил. Еще завтра осталось потерпеть, и в отпуск бежать.

Надеюсь, после новогодних праздников Жениного брата тут не будет. И так в последний рабочий день года, вместо ожидаемого фуршета с коллегами и ухода на час раньше, придется терпеть его общество полдня, и это как минимум. Не мешало бы хорошенько подготовиться к завтрашней встряске морально и физически, чтобы не грохнуться в его кабинете, как сегодня, хоть и не представляю, как смогу на время выбросить из головы прошлое и вести себя непринужденно в его присутствии. Кроме того, с ним вообще невозможно сладить ни одному нормальному человеку, не только мне. Женин брат не просто ужасен, он самый настоящий монстр. Ну точно же, дотошный до омерзения монстроид, который будет придираться ко всему, что видит, и подолгу полоскать мне мозг за каждого клиента. А я буду стоять с ним в одном кабинете и заговаривать потолок, чтобы тот рухнул ему на голову и зашиб, да чтобы уж наверняка.

Ладно, об этом и многом другом я подумаю завтра. Еще надо купить Арине подарок. И маме с Женей тоже. А сегодня надо валить отсюда вместе с коллегами, а лучше первее всех.

– Дарья Анатольевна. – скрипучий бас, принадлежащий главному монстру кампании, застал меня врасплох. Роман Яковлевич вошел в кабинет как раз перед тем, как я почти успела застегнуть пальто. – Куда это вы улепетывать собрались?

– Домой, Роман Яков…левич. – еле выговорила отчество без рвотного позыва. Называть его не Валерием Чкаловым и не уродом, растоптавшем мою жизнь, оказалось гораздо труднее, чем предполагалось в теории. – Рабочий день окончен. Всего хорошего!

– Я вас не отпускал. Вернитесь на свое место и продолжайте трудиться. – он скрестил руки на груди и важно вздернул кверху подбородок, намеренно показывая свое директорское превосходство. Его глаза глядели на меня так, будто их обладателя вот-вот вывернет наизнанку от моего вида. – Вы начальник отдела, Дарья Анатольевна. Знаете, что это значит? Это значит, пока я, временно исполняющий обязанности Евгения Яковлевича, нахожусь на рабочем месте, вы тоже находитесь на рабочем месте. Раздевайтесь и пашите. Остальные могут быть свободны.

Роман Яковлевич высказался и покинул мой кабинет, а я не нашла смелости пойти следом и спросить его в лоб, до скольки же наш новый директор, переведенный не менее чем из преисподней за отличительные заслуги перед дьяволом, собирается торчать на работе. И по какому такому праву он меня заставляет задерживаться, собственно? Если его никто не ждет, потому что такой гад, как он, никому не нужен и даром, это не значит, что я не спешу домой.

Но кто бы занял мне немного храбрости, чтобы пойти к нему и устроить скандал; коллеги мои, получив дозволение от руководства, мигом оставили меня одну в кабинете, и запал дергаться против воли директора погас.

В итоге, целый час я просидела в компании кофе и качавшейся ноги в ожидании разрешения от руководства свыше покинуть рабочее место. И черт, да я опять не успела купить все необходимое для поделки, магазин закрылся. Написала маме, что меня задержал новый директор, и чтобы объяснила Арине, что я снова не куплю блестки. Мама ободрила меня и даже вдохновила пойти к Роману Яковлевичу и по-человечески объяснить, что меня дома ждет ребенок, а потому я не могу пахать сверхурочно. Мол, скажу ему обо всем, брат Жени войдет в мое положение, все поймет и отпустит.

Ага, я может и пойду к Роману Яковлевичу, только скажу совсем не ту речь, что за меня придумала мама. Терпение мое кончилось, сейчас начну рвать и метать.

Не выдержала и написала Жене о том, что его братец меня не отпускает домой. Спустя несколько минут в кабинете раздался телефонный звонок.

– Дарья Анатольевна, зайдите ко мне. Сейчас же. – слышу в трубке размеренный бас Романа Яковлевича, а затем отрывистые гудки.

С каких пор кабинет моего жениха стал твоим кабинетом, мудак??? Так и ляпнула бы без прикрас, да не успела, трубку он бросил.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.