Олег Агранянц
Неуловимая блондинка

Глава первая. Убийство в отеле

1. О пользе смотреть утром новости по телевидению

– Сегодня ночью в отеле Marriott Convention Center скончалась гражданка Франции Брижит Дюма. Причина смерти и личность умершей уточняются.

Обычная текучка. Я смотрю «Доброе утро, Америка» на канале ABC каждое утро.

Белокурая Лара Спенсер продолжала:

– Пока неизвестно, находится ли умершая в каком-нибудь родстве с famous french author мистером Дюма. Marriott Convention Center, где умерла Дюма, располагается всего в одном квартале от Эдгар-Гувер-билдинг, штаб-квартиры ФБР.

И она повторила не без иронии:

– Всего в одном квартале от штаб-квартиры ФБР.

При встрече с политическим директором ABC News Риком Кленом я ему напомню, что нападение на чернокожего разносчика пиццы по фамилии Вашингтон произошло на углу Безейлс и Семнадцатой, в одном квартале от здания ABC News. И повторю: «Всего в одном квартале от здания ABC News». Тогда белокурая спикерина не обещала разобраться, является ли разносчик пиццы родственником первого американского президента.

Но через две недели та же Лара Спенсер:

– Сегодня ночью в отеле Marriott Convention Center скончался гражданин России Федор Колмогоров. Причина смерти и личность умершего уточняются.

Еще несколько фраз – и про господина Колмогорова всё… На экране возникает улыбающийся менеджер Neiman Marcus:

– Сегодня мы начинаем распродажу…

Утро. У всех должно быть хорошее настроение.

Но у меня настроение испортилось. Я отправилась на работу, будучи готовой сразу же оказаться в кабинете шефа. Так и получилось.

– Зайди ко мне.

– Это по поводу русского в «Марриотте»?

– Ты догадлива.

– Опять в «Марриотте»!

– В том же.

– Они что, сговорились?

– Прилетел из Москвы десять дней назад. Сразу остановился в «Марриотте», номер был заказан из Москвы.

– Причина смерти?

– Пока есть только первичный диагноз: сердечный приступ.

– Может быть, умер сам по себе, без посторонней помощи? – осторожно предположила я.

– Будем надеяться. Если бы в этом «Марриотте» две недели назад не умерла француженка, я бы на этого русского господина не обратил никакого внимания. А пока… Отправляйся в отель. Там его делом занимается детектив отеля Крис Паркер. Потом возвращайся и к вечеру подготовь справку, кто такой этот русский. Насколько мне известно, он журналист.

Криса Паркера я нашла в баре на первом этаже отеля. Здоровый и сытый, как и все детективы, работающие в отелях. Увидев меня, он расплылся в улыбке:

– Мне сказали, что вы специалист.

– Вас обманули. Что известно о русском? Сколько дней он жил отеле?

– Пять дней.

Он продолжал улыбаться, хотя ничего веселого в том, что клиент умер на пятый день пребывания в отеле, я не находила.

– В какое время приехал?

– Вечером. Около девяти часов.

Это понятно. Самолет Аэрофлота из Москвы прилетает в Вашингтон около семи вечера, и он приехал в отель прямо из аэропорта.

– У него было много вещей?

– Один чемодан.

– Что в нем?

– Ничего особенного. Можете посмотреть.

– Посмотрю. В каком номере он жил?

– В 1424.

Он продолжал улыбаться. Так улыбаются при виде детей и девушек, с которыми не прочь завести знакомство. Я вспомнила госпожу Дюма.

– А в каком номере жила госпожа Дюма?

– Это та, что умерла?

– У вас часто умирают француженки с фамилией Дюма?

– Нечасто.

– Так в каком номере она жила?

– В 1224.

– То есть в таком же номере, но двумя этажами ниже.

– Одним, – поспешно поправил меня улыбающийся детектив. – У нас нет тринадцатого этажа.

– В вашем отеле часто умирают клиенты в номере 24?

Тут уж точно надо перестать улыбаться. Но он улыбался.

– Совпадение. В мире очень часто бывают совпадения. Если хотите, я вам могу привести ряд примеров.

– Если ваши примеры мне понадобятся, я попрошу вас изложить их в письменном виде. Посторонние бывали у него в номере?

– Нет. Насколько мне известно, нет. В вестибюле он ни с кем не встречался.

– Завтракал в отеле?

– Да.

– Потом?

– После завтрака сразу уходил. Возвращался к пяти часам. До ужина сидел в номере. Ужинал в ресторане, после ужина возвращался в номер и никуда больше не выходил.

– Заказывал спиртное?

– Только пиво.

– Много?

– Одну кружку.

Детектив подошел к пульту администратора, и на мониторе возникли счета, которые в ресторане подписывал Колмогоров.

– Как видите, он заказывал в основном рыбные блюда. У нас хороший ресторан. Вы у нас бывали?

– Нет.

– Если вас кто-нибудь вечером пригласит сюда, не отказывайтесь.

Если он спросит, что я делаю сегодня вечером, я отвечу, что иду на соревнование боксеров, где выступает мой друг. После этого он перестанет улыбаться и наши отношения станут стопроцентно служебными.

– Такси вызывал?

– Нет.

– Я хотела бы посмотреть записи с видеокамер.

Мы поднялись в кабинет Криса, большой с массивным столом, на котором стояли два монитора. Крис уселся в кресло и смотрелся в нем, как президент фирмы по производству игрушек. Он начал мне показывать записи. Я смотрела «кино» почти час. Ничего интересного.

– Приду завтра.

– Завтра в ресторане на обед скидка 10 процентов.

Я вернулась в офис и села за справку.

Билл не ошибся. Колмогоров действительно был журналистом.

При Советах он слыл диссидентом, с оптимизмом встретил приход Ельцина, пару месяцев издавал газетёнку с оптимистическим названием «Назад». Потом был обозревателем на телевидении, а в последнее время писал обзорные статьи на самые различные темы. Я нашла в Гугле несколько его последних статей. Никакой политики: гибель «Титаника», подготовка к бегству фашистских лидеров после взятия русскими Берлина, захоронения в Древнем Египте. Везде он подвергал сомнению официальные версии. Насколько серьёзными были его доказательства, судить мне было трудно.

Позвонил Билл:

– Каково первое мнение?

– Думаю, мы с ним повозимся.

– Согласен.

– Вскрытие производили?

– Да. Первый диагноз подтвердился: сердечный приступ. Более точный анализ займет три-четыре дня, а то и больше.

– В посольство сообщали?

– Да. Но большой заинтересованности там не проявили.

2. Увидеть Вашингтон и умереть

Утром я скачала из Гугла три фотографии Колмогорова и отправилась по кафе и ресторанам рядом с отелем.

Сначала «не видели», «не заходил». Потом Oyamel Cocina Mexicana, что на углу Седьмой и D. Стоящая на раздаче девица его узнала:

– Был такой.

Вполне приличное заведение. Кухня, скорее всего, мексиканская, но обе девицы на раздаче – типичные американки. Весёлые и жизнерадостные. Я давно заметила, что в этнических заведениях почему-то персонал, как правило, не имеет никакого отношения к национальности заведения. Наверняка эта девчонка по-испански знала только пару слов.

– Был такой. Заказал milanesa de pollo con chipotle.

И дальше отчеканила заученный текст:

– Это хрустящая панированная куриная грудка с мороженым, сыр Оахака, авокадо и крем Mexicana. Очень вкусно. Хотите попробовать?

– Потом. Он был один?

– Почти.

– Почему почти?

– К нему подсела женщина, и он с ней беседовал около часа.

– Описать эту женщину можете?

– Нет. Она сидела ко мне спиной. Блондинка, волосы до плеч. Кофта синяя, в обтяжку. Не толстая. Фунтов 130 фунтов, не больше. Да еще туфли какие-то странные, без каблуков. Я таких не видела.

– Камера у вас есть?

– Есть. Но два месяца как сломалась.

И снова кафе и рестораны. И снова «не был», «не видели».

* * *

А потом повезло.

В ФБР позвонил официант из Joe's seafood и сказал, что у него обедал человек, которого показывали по телевидению. Мы любим ругать наше телевидение. Но его всё-таки смотрят.

Joe's seafood – это на углу Пятой и H, почти напротив Белого дома. Заведение солидное. Рассказывают, что когда президент Трумэн относил личную почту в почтовое отделение, которое тогда находилось рядом с Joe's seafood, он потом заходил туда на ланч. В те далекие годы президент не мог понять, почему личные письма должна оплачивать администрация, и относил почту в ближайшее почтовое отделение сам. Почтового отделения уже давно нет, а в Joe's seafood иногда заходят вполне узнаваемые люди. Официант ждал меня у столика менеджера.

– Вы запомнили этого человека?

– Да. Но не очень. Знаете, у нас всегда много народа.

– Он был один?

– Нет. К нему подсела леди.

– Что за леди?

– Я ее плохо запомнил. Блондинка, волосы до плеч, в джинсовой кофте.

– Можете помочь составить ее портрет?

– Попытаюсь.

– О чем они говорили?

– Я не слышал, но у нас есть микрофоны.

– Я это знаю. Но вы что-нибудь слышали?

– Нет.

– На каком языке они говорили?

– Мне кажется, на русском.

– Вы говорите по-русски?

– Нет. Но так говорят в кино, когда изображают русских.

– Каков был характер разговора?

– Что значит характер?

– Дружеский. Деловой. Любовный…

– Нет, нет. Не любовный и не дружеский, скорее, деловой.

– Они говорили оба или в основном кто-то один?

– Они говорили оба. Да, вот еще. Эта дама вынула из сумки карту и показала ее этому мужчине.

– Что за карта?

– Небольшая, а что на карте, я не разглядел.

– Вы нелюбопытны. Обычно люди вашей профессии любопытны.

– Вы правы, мисс, я действительно любопытен, но посмотреть, что это за карта, я не смог.

– Они долго рассматривали карту?

– Рассматривал он. Мне показалось, что он хотел более внимательно рассмотреть карту, но она забрала ее.

– После того как она забрала карту, характер разговора изменился?

– Пожалуй, нет.

– Они еще долго беседовали?

– Нет. Она сразу ушла.

– Когда вы сможете прийти к нам в офис составить портрет этой дамы?

– Либо сегодня после десяти вечера, либо завтра.

Следующим был детектив ресторана. Я нашла его в кабинете менеджера.

– У вас есть записывающие аппараты?

– Да, инспектор.

– У каждого столика?

– Да, инспектор, сами понимаете, Белый дом рядом. Но…

Я знаю, что такие аппараты запрограммированы на «опасные» слова: стоит произнести, например, слово «взрыв», как включается система, полностью записывающая разговор.

Мы посмотрели все записи того дня, никаких «опасных» слов посетители, сидевшие за интересовавшем меня столом, не произнесли, и система во время их беседы не включалась.

– У вас список «опасных» слов только по-английски? – спросила я.

Детектив развел руками:

– Этого я не знаю.

Я вернулась к себе в офис, зашла к Биллу, попросила проверить, на каком языке «опасные» слова в Joe's seafood.

Через час Билл мне позвонил:

– На многих языках и по-русски тоже. Причем, по-русски самое большое количество таких слов. Почему-то даже «болото» и… – он начал с трудом что-то произносить.

Я попросила сказать мне слово по буквам и поняла, что это «чащоба».

– Идиотизм, – прокомментировал Билл.

– Идиотизм, – согласилась я. – Наверное, какой-нибудь шутник когда-то сказал, что прячет взрывчатку в чащобе.

Через час Билл вызвал меня:

– У меня есть идея.

Я очень боюсь его идей. Обычно они оборачиваются заданием на пару дней. Я не ошиблась и на этот раз.

– Надо посмотреть камеры на улицах около ресторанов, где этот русский встречался с блондинкой, и попытаться её найти. Около Joe's seafood камер много, но по Пятой народ идет толпами, и различить блондинку ты не сможешь. Иное дело Oyamel Cocina Mexicana.

И я отправилась смотреть записи камер на улицах вблизи Oyamel Cocina Mexicana.

Сначала камеры у входа в «Шекспир-театр». Это почти напротив. Ничего интересного. Потом камера у Naval Heritage Center – ничего. У Wooly Mammoth Theatre – потерянное время. Почему-то самые мощные камеры стояли у входа в театры, хотя уж там-то, на мой взгляд, публика должна быть приличной.

Потом камера напротив метро. И тут мне повезло. Я сразу же увидела блондинку с волосами до плеч.

Я сделала фотографию и направилась в Oyamel Cocina Mexicana. На раздаче работала та же девушка.

– Это она?

– Точно она! Я ее хорошо запомнила.

– Но в прошлый раз вы отказывались делать фоторобот.

– Отказывалась, – согласилась она. – Знаете, у нас хозяева не любят, когда мы много говорим о клиентах. Они у нас мексиканцы. Не то чтобы горячие, но с характером.

– Она к вам еще раз не приходила?

– Нет, не приходила. Но если придёт, куда мне звонить?

Я продиктовала номер нашего дежурного.

– Может быть, что-нибудь закажете? У нас сегодня Ensalada de sandia. Спрессованный арбуз с измельченным сырным соусом, мятой, кинзой и маринованным халапеньо, обжаренный с маслом ходжа-сенты и изюмом.

Спрессованный арбуз с кинзой в сырном соусе!

– А кетчуп туда можно добавить? – как можно более ядовито спросила я.

– Sure! – весело ответила моя собеседница.

– А майонез?

– Sure!

И со словами Next time я удалилась.

* * *

Придя в офис, я внимательно рассмотрела фотографию блондинки. Роста выше среднего, походка уверенная, волосы цвета сливочного масла с темными корнями. Глаза серые. Рот большой, губы слегка накрашены. Лёгкое светло-серое платье, легкие туфли.

Я распечатала фотографию и направилась в Joe's seafood. Официант сразу её узнал:

– Да, это она.

И обрадовался:

– Теперь я не должен составлять ее портрет?

– Не должны.

– Это очень хорошо. Я волновался. У меня очень плохая память на лица.

Все волнуются. У многих очень плохая память на лица.

– Но я еще вспомнил. На карте был изображен большой город.

– Почему вы так решили?

– Прямые улицы, много прямых улиц.

– Вы узнали город?

– Нет, но… сбоку была река.

– Река или океан?

– Скорее, река, но…

– Вашингтон?

– Может быть.

Дальше спрашивать бесполезно, начнет придумывать.

* * *

Позвонил Билл:

– Сегодня придет русский консул. С ним будет беседовать Ред Стивенс.

Ред Стивенс – наш непосредственный босс.

– Хочешь поприсутствовать?

– Нет. Пришли мне запись беседы.

Вечером у меня на столе лежала флешка с записью беседы.

Ничего особенного. Ред выразил соболезнование. Консул поинтересовался результатами вскрытия. Ред сообщил, что первый диагноз – сердечная недостаточность. На дальнейших исследованиях консул не настаивал. Он рассказал Реду о том, каким замечательным человеком был покойник. Но, судя по тому, как спокойно он излагал жизненный путь покойника, большой скорби он не испытывал, явно читал текст, присланный из Москвы. Потом шли вопросы о транспортировке тела в Россию. Все проблемы были улажены.

– Большое горе, – сказал на прощание консул.

– Большое горе, – согласился Ред.

– Люди все смертны, – сказал консул.

И снова Ред согласился:

– Все люди смертны.

Всё. Ничего интересного. Просто «увидеть Вашингтон и умереть». Но это про Неаполь.

3. Об интересе к старым картам

Итак, в течение пяти дней Колмогоров выходил из гостиницы после завтрака и возвращался к пяти. Что он делал в это время? Гулял по улицам? Встречался с кем-нибудь? С кем? Мог, конечно, сидеть в парке. В эти дни температура была подходящей, по Цельсию около двадцати шести, но не прилетал же он сюда из-за того, чтобы посидеть в парке. Вашингтон – не Рим и не Париж.

На всякий случай я дала фотографии его и блондинки ребятам из охраны Белого дома. Через день мне позвонил парень оттуда и доложил, что такие люди вблизи Белого дома не засветились.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.