Сказка о хитром пареньке Алёшеньке и его зазнобушке Любушке
Новелла-сказка
Игорь Дасиевич Шиповских

© Игорь Дасиевич Шиповских, 2018

ISBN 978-5-4493-9172-8

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

1

Эх, сколько же на свете живёт всяких доверчивых людей и разных простаков. Конца и края нет их легковерию и наивности. Они готовы верить кому угодно и когда угодно, порой даже и, не вникая в суть вещей. И, конечно же, как в противоположность им всегда найдутся хитрые и изворотливые лжецы готовые поставить их доверчивость себе во благо, а им во вред. И такое зачастую встречается сплошь и рядом. А доказательством этому может послужить одна очень поучительная и правдивая история, случившаяся ещё в те стародавние времена, когда на Руси-матушке правил царь-батюшка, а люди старались жить честно.

Правда, не у всех это получалось одинаково хорошо. И на этот случай был в те времена очень справедливый, но забавный закон. Если же кого на хитрой лжи или на наглом вранье поймают, то ему на язык, чтобы почём зря не болтал, камень с его именем подвешивали. Так он потом с ним целую неделю по улицам ходил, и снять его не имел права, иначе ему грозила позорная казнь через утопление в нечистотах. А кто этому бедолаге навстречу попадался, тот мог сразу же определить, с кем имеет дело.

– Ага, смотрите-ка… Федот лгунишка, прогуливается… – или же, – Вон глядите-ка Яшка враль, поковылял… – посмеиваясь над лукавцами-обманщиками, говаривали им вслед люди. Однако иных врунов это не останавливало, и они так и продолжали изворачиваться и лгать. Впрочем, таких лжецов не больно-то и опасались, ведь их уже все видели и знали, что от них ожидать. Другое дело те, кто ещё ни разу не попадался. Эти ловкие врали совершенно безнаказанно обманывали и дурачили доверчивый народ.

И вот одним из таких лукавых хитрецов был молодой паренёк лет семнадцати от роду с весёлым и милым именем Алёшенька. Кто он, и откуда взялся, никто особо не интересовался, но только однажды в одно прекрасное утро он взял да и объявился на главной ярмарочной площади столичного города. Внимания на него почти никто не обратил, мало ли всяких пареньков шныряет средь торговых прилавков и лотков. Хотя не заметить Алёшеньку было трудно.

Внешне он выглядел очень даже привлекательно, ростом высок, строен, лицом опрятен и даже смазлив, что не раз помогало ему в его жульническом ремесле. Свежепостиранная красная рубаха, хорошо отряхнутые синие шаровары, и картуз одетый набекрень, в купе с начищенными сапогами довольно выгодно отличали его от прочих посетителей ярмарки. И такой вот парень удалец, разодетый красавец, занимался, к сожалению, лишь лукавым обманом да хитрым враньём. Уж больно он на это счёт смекалист и умён был, и знал, как половчее применить свои незаурядные способности.

Вот только жаль, что применял-то он их не в благих целях, а в низменных. Ходил по ярмаркам да базарам и каждый раз выбирал себе новую ничего неподозревающую жертву своего обмана. Высмотрит из толпы человека, что посолидней да поприличней выглядит, заметит чего тот понакупил, сделает выводы, да тайком проследит за ним, узнает, где и в каком доме он живёт. И если вдруг выясниться что дом тот зажиточный, а его хозяева состоятельные, то им уж теперь никуда не деться, попали они на заметку Алёшеньке, такую добычу он не упускал.

Уж у него были свои хитрые премудрости как с таких богатых горожан побольше денег стрясти. То он забытым бедным родственником из далёкой деревни представиться, и навяжется к сердобольным хозяевам пожить недельку другую. То накинет на себя старые лохмотья, да бродячим страдальцем-юродивым прикинется, и, давя на жалость, на ночлег напроситься. Ну а там глядишь, а он у них уже целый месяц живёт. Отъестся, деньжат у наивных домочадцев повыманивает, и был таков, ищи его свищи. В общем Алёшенька к каждому зажиточному индивиду свой подход имел.

Но сначала он такого богатея обязательно выследит, всё подробненько про него узнает, и только тогда за дело возьмётся. Вот и сейчас, он, ловко обрядившись в заурядный наряд ярмарочного гостя, чинно прогуливаясь по торговым рядам умелым и намётанным взглядом, выискивал для себя очередную жертву. Прошёл уже час, как он, обойдя почти всю площадь, так никого и не приметил. Но вдруг, откуда не возьмись, прямо ему навстречу отделившись от колбасной лавки, выплывает степенная барыня, загруженная с ног до головы котомками наивкуснейшего и дорогого провианта. Увидев такой аппетитный корабль, Алёшка аж слюной изошёлся, так ему сразу кушать захотелось.

– Вот это по мне дамочка,… вот это недурной уловчик будет… – облизываясь, смекнул он, и тут же пристроился наблюдать, куда она двинется дальше. А двинулась она на выход. Алёшенька быстро кинулся за ней, и уже через пару минут они, следуя друг за другом, благополучно покинули ярмарку. А вскоре барыня, тяжело ступая и глубоко дыша, медленно, но верно вышла на одну из самых удобных и обустроенных улиц города. Здесь жили почтенные господа, богатые купцы, зажиточные домовладельцы, а так же некоторые преуспевающие в своём ремесле мадам-ворожеи и прорицательницы-гадалки.

Впрочем, это они только так назывались, на самом же деле то были простые помещичьи вдовы, в своё время перебравшиеся из опостылевших им вотчин-имений на городское проживание. И вот эти бывшие деревенские барыни, а ныне мадам-ворожеи, от нечего делать, занимались карточными пасьянсами и гаданьем на кофейной гуще. А уж в этих делах им равных не было. Понабравшись, в своих провинциальных, скучных, земельных вотчинах неоценимого опыта в раскладки пасьянсов, они теперь очень ловко применяли его в городских условиях, и надо отметить, что иные с большим успехом. Разумеется, у эдаких барынь водились приличные средства и жили они безбедно.

Вот как раз на одну из таких вдов, а по совместительству псевдо ворожею и напоролся наш Алёшенька. По её развалистой и всеобъятной походке он сразу понял, что барыня эта, состоятельная и обеспеченная женщина, вполне уверенная в своей доброте, хотя и прижимистая. Последнее он определил безошибочно.

– Раз уж столь пышная дама пришла на ярмарку одна и без прислуги, то она явно экономит и скопидомничает,… а значит, как хозяйка – прижимистая. Ну а с другой стороны, понабрала же она всего дорогого и вкусного,… а это значит, что денежки-то у неё водятся… – ступая за ней следом, пытливо рассуждал он. Но вот они подошли к её дому, и все его сомнения мгновенно улетучились. Прекрасно отделанный, облицованный дорогим карельским шпоном, с резным витым балкончиком, дом выглядел небольшим, двухэтажным дворцом, благородным и зажиточным одновременно.

– Ух, ты… ну наверняка за этими стенами таяться изрядные богатства,… а это значит, мне надо ими заняться… – суетливо потирая руки, с готовностью заметил Алёшенька. Решение было принято, и он, аккуратно запомнив расположение дома, поспешил ретироваться, дабы тут же начать готовить костюмированный спектакль кой он обычно разыгрывал для хозяев намеченных им жилищ.

Ну а барыня, ничего не подозревая о готовящейся для неё ловушке, безмятежно скрылась за дверьми своего цветущего особняка. Зря она, пока шла, не обернулась и не взглянула на вольготно идущего за ней паренька в красной рубахе. Иначе бы запомнила его, и вечером когда он, подготовившись, объявился у её дома, устроила бы ему достойную встречу. Но что уж теперь говорить, как вышло, так вышло.

2

А меж тем, Алёшеньке хватило всего несколько часов, чтобы хорошенько обдумать и приготовить свои лукавые каверзы, при помощи которых он рассчитывал влезть в душу вдовушки-хозяйки и проникнуть в её роскошный дом. Вернувшись на ярмарку, он без труда завоевал доверие торговца колбасной лавки, и как бы невзначай порасспросил его о недавней покупательнице. Тот ему быстро и с большим удовольствием рассказал, что это была за барыня, и чем она занимается.

Узнав всё, что ему надо было, Алёшенька как обычно сделал должные выводы и, обрядившись в старые лохмотья под видом дряхлого бродяги, приплёлся к её дому. Хитрец определённо надеялся на вдовью сердобольность и жалостливость. Глубоко вздохнув и перекрестившись, он

негромко, но так чтобы его было слышно в любом уголке дома, постучал в дверь. Хозяйка к тому времени уже давно приготовила обед, и теперь отведав его, возлегала в гостиной на диване, сладко подрёмывая в предвкушении вечернего визита своей постоянной гостьи.

А той гостьей была молодая воспитанница её кузины, которая частенько наведывалась к ней на пасьянс с пытливым желанием узнать имя своего будущего избранника. Вот и сегодня вечером она должна была прейти. А потому, услышав стук в дверь, хозяйка ничему не удивилась и спокойно пошла отворять. Однако увидев на пороге оборванного и дряхлого нищего, вместо молодой опрятной девушки она резко отшатнулась в сторону, и чуть было даже не закрыла пред ним дверь. И лишь только светло-голубые глаза бродяги полные отчаянья, мольбы и боли остановили её.

– Чего тебе бедолага? – невольно пробормотала она.

– О, хозяюшка, мне ничего от тебя не надо,… скорее наоборот, это я хочу поделиться с тобой,… а вернее, поведать тебе то, что сегодня ночью мне привиделось! Страшная беда грозит тебе и твоему дому! Всё твоё благополучие в опасности, если ты не прислушаешься к моим предостережениям и не выполнишь всех мер для собственного спасения! Именно это и привело меня сюда к тебе,… сам же я человек божий, живу лишь благостью небесной, и корысти у меня нет… – печально склонив голову, размеренно и плавно, словно молитву, пропел Алёшенька. И такое сообщение произвело на вдову потрясающее впечатление. Как истово верующая женщина она была чрезмерно восприимчива к заявлениям подобного рода.

– Ух-ху-ху… и что же такого тебе привиделось, мил человек,… чего такого страшного ты увидел в своём сне?! – ухая как сова, спросила она, ступив всей своей мощной фигурой ему навстречу.

– Ох, неладное я видел, нехорошее,… всего сразу и не рассказать. Ну да бог с ним, попробую,… был я вчерась на дальней монастырской пасеке, братья во Христе меня мёдом угощали,… разморило меня, и уснул я вечерком крепким сном,… прямо там же в стогу сена. А ночью спустился ко мне ангел и возвестил,… живёт, мол, во столице одна вдовая барыня, добрая душа,… и грозит ей напасть неминуемая,… а так как ты есть божий человек и бессеребрянник, то должен ты пойти к ней и предупредить её о године тяжкой. Благословил он меня, и указал где искать тебя, и как от беды грядущей уберечь… – склонившись ещё раболепней, протяжно произнёс Алёшенька.

– Ах, божешь ты мой! Да что же это я тебя на пороге-то держу,… проходи быстрее в дом,… небось, долго шёл, устал, и голодный! Я тебя касатика сейчас накормлю-напою, а ты уж мне поведай, что за беда такая мне грозит и как её избежать… – схватив его за рукав и чуть ли не насильно затащив в дом, запричитала барыня.

Дело было сделано, Алёшенька, ловко подобрав ключик к вдовьему сердцу, быстро открыл себе дверь в её хоромы, а значит и к кладовым. Ну а дальше всё пошло как по маслу. Хозяйка, а звали её Матрёна Кузьминична вмиг перестав причитать, проводила его на кухню, усадила за стол, выставила целое блюдо всяких вкусностей и даже про свою знаменитую наливочку не забыла. Ходит возле него словно квочка перед цыплёнком и ласково так кудахчет.

– Накось милый, это съешь,… а вот тебе ещё кусочек сладенький,… да испей наливочки, она у меня на малиновом нектаре настояна,… и грибочков с хренком томлёных отведай… – обхаживала она его, дожидаясь пока тот отъестся и начнёт ей рассказывать. Это она всё по порядку, как полагается, сделала. Сначала напоила-накормила, а потом уже и к расспросам приступила.

Ну а Алёшенька грибочков-то откушал, наливочки испил, и тут ему от сытости-то сразу похорошело. Язычок у него развязался и давай он Матрёне Кузьминичне придумки свои говорить. Дескать, велел ему ангел не торопиться с рассказами, а докладывать всё постепенно, день за днём, по порядку, по одной истине за вечер. Мол, только тогда он её от беды убережет, и туман напасти развеет. И лишь после столь длительного заговора заживёт она вновь, как и раньше, тихо и безмятежно. Вот ведь какую каверзу удумал хитрец.

Ну а Матрёна делать нечего, раз велено не сразу всё говорить, так велено. Возражать не стала, возьми и предложи Алёшеньке остаться у неё покуда он ей всё не расскажет. А тому-то только того и надо. Хотя он конечно для блезиру немного поломался, посопротивлялся.

– Ну что ты Кузьминична,… я, небось, тебе в тягость буду… уж лучше я на улицу пойду… там ночевать останусь. А вечером к тебе приходить стану,… чтоб откровенье рассказывать… – слукавил он. А она и слышать ничего не хочет.

– Нет, никуда не пущу тебя, никуда не пойдёшь! У меня останешься,… ну не дай бог на улице с тобой что случиться,… что я тогда без тебя делать буду! Ты уж давая, устраивайся,… вон в гостевую комнатку ступай,… я тебе там уже и постелила,… перину пышную взбила, подушки на лебяжьем пуху уложила. Живи, сколько хочешь, только убереги меня от напасти… – говорит она ему, за руку берёт, в комнату ведёт, и сама лично спать его кладёт. Ну а Алёшенька как до перины добрался, так сразу же глазки закрыл и уснул крепким сном. И только он засопел, как в дверь постучались. Это молодая воспитанница кузины пришла, как раз настало время вечернего пасьянса.

А надо отметить, что воспитанница та никогда не опаздывала, и вообще была девушкой пунктуальной, прилежной и приличной. Ну а эти вечерние гадания с пасьянсами были для неё скорее каким-то аттракционом с ярмарки, чем серьёзным занятием. Просто уж так вышло, что ведя благообразный и целомудренный образ жизни, соблюдая все правила хорошего тона, она никуда лишний раз не выходила и прочих развлечений не признавала. Для неё, прежде всего, были важны честь и репутация, иных мерил она и знать не хотела.

И её можно понять, ведь она обладала весьма привлекательной внешностью, а поэтому постоянно подвергалась всякого рода соблазнам и искусам. Бывало, идёт она на прогулке, а за ней уже и хвост ухажёров разных мастей выстроился, и каждый из них норовит отличиться. Кто ей леденец-петушок предложит, кто ватрушку подаст, а кто и расписной платочек на плечи накинет да на вечёрку пригласит. Но только Любушка, а девушку звали именно так, никаких подарков не принимала и соблазнам не поддавалась. Косу свою русую тугую поправит, бровью крутой поведёт, глазами карими укоризненно взглянет, губами алыми гордо усмехнётся и дальше пойдёт.

Неприступная Любушка была аки крепость прочная, и непристойностей всяких не приемлила. Вот и сейчас пришла она к Матрёне Кузьминичне скорей ради отдыха от приставаний ухажеров распутных, нежели про судьбу свою спрашивать. И войдя в дом, она прямо с порога радостно приветствовала хозяйку.

– Доброго вам вечера Матрёна Кузьминична,… как здоровье,… как настроение? – учтиво спросила она.

– Ах, спасибо милая, хорошо,… а ведь вечер-то и вправду добрый. Мне сегодня ангел, гостя необычного послал,… чтобы тот меня от скверной напасти уберёг. Вот ты послушай-ка, что я тебе порасскажу… – начала разговор Матрёна и, приложив палец к губам, дабы соблюсти тишину проводила Любушку на кухню. Усадила её там за стол, налила ей чаю и продолжила начатое.