Война с НИЧТО
Эта война начинается в детстве и продолжается всю жизнь
Гайк Октемберян

© Гайк Октемберян, 2018

ISBN 978-5-4493-9392-0

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

В о й н а с Н И Ч Т О

Эта жестокая война против фальшивого, бездуховного и мира начинается уже в детстве, и продолжается она всю жизнь. И на этой войне как на войне. И если в мирное время происходит такое, то чего же следует ждать в военное? ПРАВИЛЬНОГО

«Кто смеет думать не о том, что говорят уста,

Моя душа клянёт того, как адские врата!»

Александр Поп

Я встретил осень, не прожив весны.

Все закрома до времени полны.

И, обессилев, облетел как сад,

Где не расцвет я видел, а распад.

И не рассвет сиял мне, а закат.

Я был бы рад не знать того, что знаю.

«горькие воды»

часть первая: Н А Ч А Л О

Ход ОТРАЖЕНИЙ из чрева, из глубокой тьмы, на лицо земли и бросил в  мира ещё одного человека – НИКТО. В самом начале ОН был слишком мал, слаб и беспомощен, чтобы ОТРАЖАТЬ то зло, которое само же и будет ЕГО этому, крепко удерживая его как намеченную жертву в его суровой школе, в которой мать  – это . В самом начале ОН ЗАПОЛНИЛ какую-то слезами плача, и древним криком новорождённого заявил о своём вступлении в ту войну, которая будет длинною в жизнь. НИКТО рос. ВЫТЯНУЛ КРУГОВОРОТ УЧИТЬ УЧЕНИЯ ПОВТОРЕНИЕ ПУСТОТУ

Когда ОН уже мог самостоятельно выходить из дома, то время от времени расслабленное умиление от красоты интересного ЕМУ мира, ОТРАЖАВШЕГОСЯ в ЗЕРКАЛАХ ЕГО глаз, исчезало от чего- то , чего-то враждебного, как нарушавшего что-то и затрагивавшего ЕГО самого каким- то распадом, как бросавшего какую- то тень, шагавшую в НЕГО, которая омрачала ЕГО душу. Ему было зачем было нужно отрывать ноги и головы жукам и смотреть затем как мучаются их тела? Зачем было нужно обрывать крылья бабочкам и смотреть затем на то, как они после того, что с ними , беспомощно трепетали? Ему было и то, что как со всё больше возраставшим воодушевлением некоторые из детишек начинали гоняться за кошками, собаками с дикими криками, бросая в них камни. Хорошими для таких детишек в неглубоких и больших лужах, остававшихся после шедших друг за другом дождей, становились лягушки. Крики радости вырывались у этих детишек, когда брошенные ими камни точно попадали в цель, когда лягушки всплывали брюшками вверх. Во всём этом было что-то другое, какое-то наглое , по которому что-то одно может идти вразрез со всем остальным. Какое-то первобытное чувство заползало в душу НИКТО, когда слабость одних так и  из других это . И чем больше была намеченная жертва, тем больше радости доставляли её муки, тем большее самодовольство мучителей превращалось как в какой-то непробиваемый щит. ОКРУЖАВШЕЙ НЕПОНЯТНОГО НЕПОНЯТНО: СДЕЛАЛИ НЕПОНЯТНО МИШЕНЯМИ ПРАВИЛО ТЯНУЛА ПОКАЗАТЬ ПРАВИЛО

Однажды детишки с радостным волнением загнали одну крупную собаку в угол между стеной и балконом пятиэтажного дома за стоявшую в этом углу скамью и стали забрасывать её камнями. Собака тщетно пыталась защититься за скамьёй от летевших в неё камней. Она вертелась в этом углу как в заколдованном . Её жалобные визги от боли и страха заглушались взрывами радостных криков, когда очередной камень попадал в эту живую . Вид беспомощной дрожавшей собаки просто пьянил детишек, взявших этот угол в , и так и  бросать ещё и ещё, точнее и точнее. НИКТО стоял рядом с этим местом. ЕМУ тогда ещё не было и пяти лет. И ОН не знал, что ЕМУ , как это остановить. В отчаянии та бедная собака взяла и бросилась в ту сторону, откуда в неё летели камни. И детишки тут сами как какой-то трусливой сворой собак разбежались в разные стороны от неё. НИКТО увидел как открылся страх каждого перед этой собакой. Открылся страх, скрытый в . СКУЧИВШИЕСЯ КРУГЕ МИШЕНЬ ПОЛУКРУГ ТЯНУЛ ДЕЛАТЬ ОТДЕЛЬНО КУЧЕ

НИКТО жил на ПЕРВОМ этаже пятиэтажного дома в квартире номер , которая находилась на одном из  углов у проходившей мимо него дороги. За дорогой от этого дома находилось школьное футбольное поле, на котором трава росла только по его краям. Её больше было у  футбольных ворот. За этим почти лишённым травы полем находилась сама школа. Однажды НИКТО играл вместе с  детей, которые жили в этом же доме, на этом поле, на той его длинной стороне, которая прилегала к дороге. Там местами пучками росла трава и цвели одуванчики. Длинной стороны этого поля хватало на ещё одно пятиэтажное здание, которое находилось от него через дорогу. Со стороны этого дома на этой же стороне футбольного поля другая детей. От этой один мальчик, который был выше всех остальных на полголовы. Он как нацелился на НИКТО. Он подозвал ЕГО к себе. И он стал задавать вопросы, которыми как создавал такую , которую нужно было ЗАПОЛНЯТЬ ответами. Это был отработанный и опробованный во множестве набор и опутывавших вопросов. Эти вопросы стали переходить в ругательства. НИКТО не знал как защититься от  власти нарушавших что-то вопросов. В НЁМ что-то противилось и не соглашалось с происходившим. Но опасения что-то ещё самому нарушить мешали ЕМУ даже сдвинуться с места и помогали расти ЕГО растерянности и страху, в котором ОН всё больше и больше увязал. НИКТО стоял с жутким ощущением покинутости и  под ногами и отвечал на вопросы. Но что-то в нём то набегало, то отступало. А тот продолжал задавать свои вопросы завораживающе и властно, не спуская глаз со своей жертвы, холодно и насмешливо наблюдая за её смятением, колебанием, отступлением. При этом он с каким-то удовольствием как отмечал сам себе то, что какой же он сам весь такой ПРА. Его самодовольство служило ему как непробиваемым щитом. От собственной наглости он чувствовал себя каким-то неуязвимым. НИКТО же стал замечать, что ему приходилось соглашаться с происходившим каким-то чужим и безжизненным голосом. ДВА ДВУХ ВТОРЫХ КУЧКОЙ ПОКАЗАЛАСЬ КУЧКА КУЧКИ ОТДЕЛИЛСЯ ПУСТОТУ ПОВТОРЕНИЙ ЗАТЯГИВАВШИХ ЗАТЯГИВАВШЕЙ ПУСТОТЫ ВИЛЬНЫЙ

– Нет, – всё же посмел сказать НИКТО хоть и не очень-то решительно.

– Что-о?! Как «нет»?! – тот хищно встрепенулся и угрожающе подался вперёд, и глаза его при этом недобро блеснули.

– Да, – отступил НИКТО, подчинившись какому-то ЕМУ своим ответом ещё раз, потом ещё раз. НЕПОНЯТНОМУ ПРАВИЛУ

А те трое детишек, которые играли вместе с НИКТО, молча простояли всё это время рядом так, как будто и им что-то мешало сдвинуться с места. Когда тот довольный собой ушёл, они оживились, НИКТО и, утешая ЕГО, подняли осуждавший ропот против ушедшего, : «Какой он плохой!! Какой он хулиган!! НИКТО сошёл с места, чтобы уйти оттуда и поскорее скрыться дома. ОН пошёл домой с горевшими щеками и сам себе был отвратителен за проявленную слабость. Когда он ОТЪЕДИНИЛСЯ, подробности произошедшего были ещё свежи, что только помогало им в памяти, помогало несколько раз пережить дома то, что раз пришлось пережить снаружи. НИКТО переживал и переживал произошедшее, собираясь с тем, чтобы не допустить подобного. Через несколько дней НИКТО один уже находился у того же края футбольного поля. ОН сидел на корточках и возился с гладкими камушками. Вдруг совсем рядом от НЕГО ударились в землю и отскочили камня один за другим. Когда НИКТО повернул голову в ту сторону, откуда кем-то были брошены эти камня, то увидел одного мальчика, чем-то возмущённого и чем-то недовольного, быстрыми шагами направлявшегося в его сторону. Он шёл со стороны той пятиэтажки. И он на ЦЕЛУЮ голову уступал ему в росте. ОКРУЖИЛИ ПОВТОРЯЯ ПОВТОРЯТЬСЯ ПОВТОРЕНИЯ ДВА ДВА ВТОРОЙ

– Уходи отсюда!! – потребовал тот, едва не сбив от набранной им скорости выпрямившегося перед ним во весь свой рост НИКТО.

– Сам уходи!

– «Уходи» тебе говорят!

– Сам уходи!

– «Уходи» тебе говорят!

– Почему это я должен уйти?!

– Это наше поле!

– Почему ваше?

– Вот наш дом! – и тот на пятиэтажный дом, который стоял от них намного того, через дорогу от которого они находились. ПОКАЗАЛ ДАЛЬШЕ

– А вот наш дом! – заявил НИКТО и указал на тот, рядом с которым они находились.

– Всё равно уходи! – продолжал добиваться своего тот.

– Сам уходи!

– Уходи! – потребовал тот и толкнул рукой.

НИКТО совсем недавно пришлось пройти через такое пекло чувств, что ОН не собирался уступать в происходившем, которое чем-то уже стало напоминать ЕМУ о том, что случилось с НИМ. И тем более, обида, сжигавшая ЕГО, ещё не успела остыть.

– Сам уходи! – ответил ОН и оттолкнул того от себя руками. ДВУМЯ

А тот взял и ударил НИКТО по щеке. От удара её как обожгло. Злость так разгорелась в НИКТО, что ОН стал бить кулаками того наглеца. И тот убежал. А НИКТО почувствовал какое-то освобождение и прилив жизни. Радуясь своей победе, ОН снова присел на том же месте и вернулся к прерванному занятию. Но кроме чувства освобождения присутствовало ощущение какой-то , которое, вообще-то, предвещает что-то недоброе. Что-то было и в столь поспешном бегстве того наглеца. Когда НИКТО через несколько минут опять увидел того и ещё четверых, направлявшихся прямо к НЕМУ, ЕГО сердце учащённо забилось, и в мышцах затаилась противная дрожь. Стало ясно, что тот побежал звать себе на помощь. В этой один был на голову выше остальных и года на  старше их. НИКТО уже стоял, когда те приблизились. Колени мелко дрожали. Какая-то слабость охватила их. Но НИКТО не собирался убегать и не собирался , что испугался . ЕГО . Самый высокий из  встал перед НИКТО. И тот, кто позвал , встал рядом с тем перед НИКТО. И тот, кто возвышался над остальными, был из себя весь такой . Он стал задавать вопросы. В его голосе не было враждебности, а было какое-то вежливое ожидание. ЛЁГКОСТИ НЕПОНЯТНОЕ КУЧУ КУЧЕ ДВА ПОКАЗЫВАТЬ КУЧИ ОКРУЖИЛИ КУЧИ КУЧУ ПРАВИЛЬНЫЙ

– Где ты живёшь?

– Вот здесь, – ответил НИКТО и поднял руку в направлении своего дома.

– Зачем ты его побил?

– Он ПЕРВЫЙ начал! Бросал камни и прогонял меня.

– Так и было, как он говорит? – обратился спрашивавший к стоявшему рядом с ним.

А тот как-то потупился и со взглядом, направленным куда-то в невидимую точку, с живостью проговорил:

– Я шёл… А он взял и напал на меня и побил.

Тут НИКТО обернулся на удар кулаком ЕМУ в спину, но те трое, что находились у НЕГО за спиной, стояли как ни в чём не бывало. А тот, кто был на голову выше, развернул ЕГО к себе очередным вопросом так, словно он не заметил: НИЧЕГО

– А он говорит, что это ты взял и напал на него и побил.

– Он врёт! Он ПЕРВЫЙ начал…

Тут снова НИКТО получил удар в спину, и опять опасения что-то самому нарушить, если броситься не на того, кто именно это , помешали ЕМУ сойти с этого места. СДЕЛАЛ

– Что он начал?… – спросил на голову возвышавшийся из  и опять как будто не заметивший, но как будто стремившийся во всём как следует разобраться. КУЧИ НИЧЕГО

– Камни бросать и…

На этот раз НИКТО заметил пнувшего ЕГО сзади и, бросившись за ним, остановился, потому что тот уже успел далеко отбежать, а ЕМУ пришлось развернуться назад на очередной удар в спину. И этот, нанёсший предательский удар сзади, сразу же отбежал. Ещё один удар, который был намного сильнее прежних, заставил развернуться НИКТО назад. Тут ОН оказался лицом к лицу с тем, кто как будто собирался во всём разобраться, от кого тут же получил увесистый шлепок по лицу вместе с угрожающим предупреждением:

– Ещё раз попробуешь его тронуть – как собаку побью! Понял?!

– Понял… – проговорил НИКТО убитым голосом, отвечая тому, кто смотрел на НЕГО холодно и торжествующе.

ЕГО как . И  довольная этим ушла. Так НИКТО получил ПЕРВЫЙ урок того, что с места драки при любом её исходе нужно скорее уходить, что не следует оставаться и как себя победителем. Опять с горевшими щеками ОН сошёл с места, на котором был оставлен , и поспешил поскорее скрыться дома. Что-то опять одержало над ним верх. становились для НЕГО олицетворением враждебности. Опять ОТЪЕДИНИВШИСЬ дома, ОН стал просматривать и просматривать то, что с НИМ , снова и снова переживая произошедшее. как не мешало подобным случаям продолжаться . В том, что раз за разом, всё только отчётливее вырисовывалось то, в чём старались поупражняться , и всё яснее становилось, что что-то должно сразу настораживать, что всё лжёт. Но какие-то опасения самому что-то нарушить как НИКТО и продолжали подводить ЕГО, помогали как обезоруживать ЕГО и помогать ЕМУ раз за разом попадать на какую-нибудь нечистоплотную уловку. Но это всё только помогало ЕМУ накапливать жестокий опыт в этой войне. И чем больше он становился, тем больше НИКТО дома начинал себя казнить. Когда ОН, как утрачивал весомость того, что хранила ЕГО память, и в очередной раз позволял себе поверить в то, что ЕГО обидчики решили всё-таки как пойти на примирение, которое как не могло обойтись без в разговор с неизбежными при этом вопросами, и без того, чтобы ЕГО , НИКТО снова получал жестокий урок. Когда ЕМУ приходилось вспоминать о том, как начинали обрушиваться на НЕГО предательские удары после того, как позволил себе поверить в благие намерения своих обидчиков, ОН чувствовал, как ЕГО лицо начинало пылать, а сердце безудержно колотиться о рёбра. ОН злился на самого себя за то, что дал себя и опутать паутиной вопросов и  себя . ПРОУЧИЛИ КУЧА ПОКАЗЫВАТЬ ПРАВИЛЬНЫМИ НЕПОНЯТНОЕ СКУЧИВШИЕСЯ ПОВТОРИЛОСЬ НИЧЕГО ДАЛЬШЕ ПОВТОРЯЛОСЬ ПРАВИЛЬНЫЕ НЕПОНЯТНОЕ НЕПОНЯТНОЕ СВЯЗЫВАЛИ ЗАТЯГИВАНИЯ ОКРУЖАЛИ СВЯЗАТЬ СДЕЛАТЬ МИШЕНЬЮ

НИКТО с каждым разом всё больше начинал верить своему опыту, своей памяти, чтобы какие-то неистребимые опасения самому что-то нарушить  бы ЕГО в очередной раз уязвимым для предательских ударов. Эти опасения продолжали ЕГО подводить, но ПЕРВЫЙ же предательский удар как встряхивал ЕГО память, и ОН уже бросался в сторону из  и сразу срывал с земли камни. Когда ЕМУ в одиночку приходилось как-то справиться с  обидчиков, только камни помогали ЕМУ. После того, как ОН уже сорвал с лица земли несколько камней, чтобы всем хватило, уже напрасными становились попытки ЕГО обезоружить. И  эти попытки так, словно ОН шёл уже против каких-то . «Брось камни! – говорили ЕМУ. – В камне есть кровь!!» НИКТО ни одного камня не собирался ронять на землю, а изо всех сил начинал бросать их в тех, кто, в конце концов, начинал понимать, что им лучше заткнуться и самим спасаться бегством. Когда отец НИКТО, издали замечал уже сына, кричал ЕМУ: « Не стой!!! Не разговаривай!! Бей!!! Не бойся!» Несколько раз голос отца помогал ЕМУ разорвать до начала предательских ударов. НЕ СДЕЛАЛИ КРУГА КУЧЕЙ ДЕЛАЛИСЬ ПРАВИЛ ОКРУЖЁННОГО КРУГ

Мать решила отдать НИКТО и ЕГО сестру, она была младше ЕГО на три года, в детский сад, чтобы ей самой можно было устроиться на работу. Она завела ЕГО в большую комнату с  незнакомых ЕМУ детей и, улыбаясь, оставила ЕГО и ушла, скрывшись в дверном проёме. НИКТО остался стоять как с прилипшими к полу подошвами со знакомым ощущением покинутости и какого-то предательства, продолжая смотреть в тёмный дверной проём. В ту же минуту на ЕГО глазах выступили слёзы. И ОН опять не мог сдвинуться с места и опять не знал, что ЕМУ . Какая-то женщина, то ли воспитательница, то ли нянечка, взяла ЕГО за руку, повела за собой и посадила за столик. Как раз наступило время завтрака, когда НИКТО оказался в детском саду. А ЕМУ не хотелось есть. После завтрака кто был пошустрее, тот и расхватал самые лучшие игрушки. НИКТО не стал играть с неинтересными и со сломанными игрушками. Он опять не знал куда себя деть. ЕМУ было почему ОН не мог оставаться дома? Почему ОН оказался от своих игрушек? И спать ЕМУ не хотелось, когда ЕМУ кровать. ЕМУ пришлось просто лежать в наступившей тишине. Вдруг ЕМУ в голову пришла мысль о том, что можно попроситься уйти из детского сада у сидевшей на стуле другой какой-то женщины. Приподнявшись, ОН спросил с кровати: КУЧЕЙ ДЕЛАТЬ ДАЛЬШЕ НИЧЕГО НЕПОНЯТНО ОТДЕЛЬНО ПОКАЗАЛИ : :

– Можно я домой пойду? :

– Нет. Ты потеряешься?

– Я знаю дорогу.

– Нет. Нельзя, – сказала эта женщина уже так, как отрезала.

Ответить ей как-то иначе, вероятно, мешали какие-то . Уронив голову на подушку, НИКТО печальными глазами стал смотреть на плакавшее дождём окно. Вечером после четвёртого дня, проведённого в детском саду, ОН решил, что с НЕГО этого хватит. В матери тоже было что-то , и поэтому НИКТО обратился к отцу: ПРАВИЛА НЕПОНЯТНОЕ

– Я больше не пойду в детский сад!

– Не хочешь – не иди.

Но такой ответ не давал НИКТО уверенности в том, что ОН и в самом может больше не ходить в детский сад. И ответа отца было как маловато для такой уверенности. У матери же был такой щит, что ей не стоило даже пытаться сказать о своём решении. И НИКТО поздним вечером тайно взял запасной ключ от двери их квартиры. ДЕЛЕ

Отец в ту, следующую, неделю работал на заводе во смену, и он должен был утром отвести детей в детский сад. Он и разбудил НИКТО и ЕГО сестру наступившим утром. И для НИКТО получалось так, что отец всё равно собирался отвести ЕГО в детский сад, несмотря на то, что сказал накануне вечером. НИКТО оделся и положил в карман ключ, чтобы потом, когда убежит, мог попасть домой. По дороге в детский сад НИКТО стал напряжённо думать о том, что когда и где ЕМУ будет лучше всего убежать. Так ОН с отцом и с маленькой сестрой дошли уже до самой ограды детского сада. В надежде на то, что ЕГО маленькую сестру отец не оставит, что вместе с ней он ЕГО не сможет догнать, что она послужит как каким-то препятствием для отца, НИКТО взял и выбежал вперед как будто ко двери в ограде, но тут же резко бросился бежать вправо через дорогу и по другой её стороне изо всех сил побежал домой, не обращая внимания на слова, с которыми отец обращался к НЕМУ. ВТОРУЮ ДВУХЛЕТНЮЮ

Прибежав к двери, ОН сумел до замочной скважины и вставить в неё ключ, но повернуть его не смог. ЕМУ для этого не хватало роста. Пришлось принести три кирпича к двери, сложить их друг на друга, чтобы встать на них и повернуть ключ. Оказавшись дома, НИКТО притащил стул, встал на него и  задвижку накладного замка. Хоть ОН и знал, что если так закрыть дверь, то снаружи ключом уже не получиться открыть замок, но всё равно боялся, что этого будет мало. Дверь открывалась вовнутрь, и НИКТО решил её забаррикадировать. Надёжнее всего было придвинуть стол, из большого листа прессованных древесных опилок и четырёх ножек из строенных стальных прутьев. Каким-то неожиданно тяжёлым оказался этот стол для НИКТО. Его даже с места сдвинуть не получалось. НИКТО даже залез под стол, чтобы, уперевшись в него верхней частью спины с одного его края, попробовать оторвать от пола его ножки и попробовать протащить его по полу на  других. Но со столом у НЕГО так и не получилось. Тогда НИКТО стал таскать к двери стулья. Ещё ОН принёс тяжёлые ватные подушки. Потом принёс ещё пуховые подушки. Когда отец вернулся назад, то не смог ключом открыть дверь. ДОТЯНУТЬСЯ ЗАКРУТИЛ СДЕЛАННЫЙ ДВЕ ДВУХ НИЧЕГО ДВЕ ДВЕ

– Сынок, открой!

– Нет! Не открою!

– Открой.

– Нет!! Я не пойду больше в детский сад!

– Я сказал воспитательнице о том, что ты не хочешь туда ходить. Она сказала, что если он не хочет, то пусть не ходит.

– Я не верю! Я не пойду в детский сад!

– Не хочешь – не иди. И та женщина тоже сказала, что если не хочешь ходить, то можешь не ходить. Открой.

– Нет!!

– Я тебя больше туда не отведу.

– Ты меня обманываешь!

– Нет, сынок. Я тебя не обманываю. Я тебя больше туда не отведу.

чувство продолжало мучить НИКТО. ОН боялся обмана и не хотел держать отца перед запертой дверью. ОН любил отца, и это . И ОН стал оттаскивать от двери всё, что к ней принёс. Потом встал на оставшийся у неё стул и  задвижку замка назад. Когда дверь открылась, и отец зашёл в дом, сердце НИКТО сжалось так, как будто ОН выпустил раз проведённого ИМ джинна, против которого уже не сможет . Но отец не обманул ЕГО. И НИКТО мог уже ЦЕЛЫМИ днями находиться дома, выходить из него и возвращаться тогда, когда ЕМУ было нужно. Кто-то высыпал на ближайшем углу футбольного поля опилок вместе с гладкими обрезками твёрдых дощечек. НИКТО и ещё одного мальчика, ЕГО ровесника, жившего в том же доме, что и ОН, привлекла чистых приятно пахнувших опилок. Когда они возились с этой , к ним подошёл ещё один, живший в другом доме. Он на три – четыре года был старше их. И он взял горсти опилок из  и стал струйкой, как удовольствие, высыпать их на голову именно НИКТО. И лицо у него даже поплыло от такого удовольствия. А отец НИКТО сидел неподалёку и, незаметно и быстро подкравшись, поймал того, у кого лицо сразу исказилось и передёрнулось от страха, кто успел отбежать лишь на несколько шагов, кто пытался вырваться и убежать. Отец НИКТО силой приволок того, к , вжал того в НЕЁ головой и стал горстями брать опилки и втирать тому в голову так, словно собирался искупать того в древесных опилках. Тот при этом кричал как резанный. Его крики заглушались руганью отца. На дороге у того угла футбольного поля собралась детей и взрослых, в которой все стали переговариваться между собой, осуждая отца НИКТО. И дети взрослым. Отец НИКТО словно выглядел для них каким-то чудовищем. НИКТО от всего этого побежал домой. ДВОЙСТВЕННОЕ ПЕРЕТЯНУЛО ОТКРУТИЛ НИЧЕГО СДЕЛАТЬ КУЧУ эта КУЧА ВДВОЁМ КУЧЕЙ ДВЕ КУЧИ РАСТЯГИВАЯ ПРИТЯНУЛ КУЧЕ КУЧА ВТОРИЛИ

Через несколько дней после этого НИКТО играл с одним мальчиком, тоже своим ровесником, прямо перед окнами той квартиры на ПЕРВОМ этаже, в которой жил. других, их ровесников, которые жили на на четвёртом и пятом этажах и поднимались к себе через третий подъезд, ни с того ни с сего стали бросаться камнями, когда пробегали мимо них. Именно НИКТО оказался для них как самой подходящей живой . ОН даже не успел сам схватить подходящий камень, когда один из брошенных в него камней попал ЕМУ в голову у правого виска. И вся правая ЕГО щека вскоре обильно залилась кровью. ЕГО отец опять стал ругаться перед опять собравшейся из взрослых и детей. Но на этот раз не было слышно голосов осуждения в этой . Крови было так много, что никто не смог открыть свой рот. Каким-то начинало выглядеть то зло, которое устойчиво против НИКТО. ОН отличался от  ЕГО большинства. ОН был светлее. ДВОЕ МИШЕНЬЮ КУЧЕЙ КУЧЕ ПРАВИЛОМ ПОВТОРЯЛОСЬ ОКРУЖАВШЕГО

Когда НИКТО пошёл в школу, где , конечно же, было матерью , всё ещё только больше усложнилось. Ходил ОН не в ту школу, что находилась рядом, а в ту, что находилась . И в той школе часть классов на другом языке, на языке огромной страны. на этом языке можно было надеяться на то, что затем будет . Поэтому в классе, где оказался НИКТО, светлых было меньше, чем местных. родители старались, чтобы их дети в таком классе и  отвечали на вопросы , старались, чтобы эта их детям больше внимания и  их отличниками. « – человеком будешь!» – говорили они своим детям. И  они это говорили, точнее, ? Конечно же, !  – человеком будешь! , чтобы не остаться в дураках! чтобы лучше и в  мере затем понять, что как будут затем раз за разом оставлять в дураках. Из- за всё тех же опасений что- то самому нарушить НИКТО старался . В ПЕРВОМ классе из всех цифр ЕГО внимание больше остальных к себе, почему-то, . Что- то было в этом . ПОВТОРЕНИЕ УЧЕНИЯ ДАЛЬШЕ ОБУЧАЛАСЬ ОБУЧАЯСЬ ЛЕГЧЕ УЧИТЬСЯ ДАЛЬШЕ ПРАВИЛЬНЫЕ УЧИЛИСЬ ПРАВИЛЬНО УЧИТЕЛЬНИЦЫ УЧИТЕЛЬНИЦА УДЕЛЯЛА ДЕЛАЛА КРУГЛЫМИ УЧИСЬ ПРАВИЛЬНО ПОВТОРЯЛИ ПРАВИЛЬНО УЧИСЬ УЧИСЬ УЧИСЬ, ПОЛНОЙ УЧИТЬСЯ ПРИТЯГИВАЛ НОЛЬ НЕПОНЯТНОЕ ПУСТОМ КРУЖЁЧКЕ

Цветы и подарки были как обязательными для и на праздники, и в день её рождения, о котором всем родителям детишек из этого класса должно было быть обязательно известно. В обычные дни некоторые из родителей друг от друга носили копчённые колбасы , а конфеты – кульками, и всё согласно по тому же какому-то негласному Одна из родительниц не имела достаточных материальных возможностей, и она просто заходила к этой и занималась уборкой квартиры. УЧИТЕЛЬНИЦЫ ПРАВИЛЬНОЙ УЧИТЕЛЬНИЦЕ ОТДЕЛЬНО СВЯЗКАМИ ПРАВИЛУ. УЧИТЕЛЬНИЦЕ ЕЁ

Не столько напряжёнными были проводимые занятия, сколько перемены между ними. Только через много лет НИКТО стал понимать, что за одним злом может скрываться большее зло, что одно как заслоняет собой другое, что из- за этого очень многие могут выглядеть лучше своих обидчиков. И светлая часть класса выглядела какой-то безобидной. И из-за того множества, которое постоянно стремилось её подавлять, она была заражена какой-то боязливостью. Заразительным и каким-то липким был их страх. Многие из них стали бояться выходить во время перемены из класса. А , которая словно могла чуть ли не всю оставшуюся жизнь испортить и перечеркнуть своими замечаниями, записанными в дневник, «», угрозами вызвать родителей в школу и оставить на  год, старалась обязательно выгонять всех из класса в коридор, чтобы помещение проветривалось, чтобы было дышать во время очередного урока. Неужели не понимала того, что почему же как попавшие к  в зависимость детишки старались не выходить из класса? всё прекрасно понимала. не нужно было что-то против той силы, которой пользовалась сама. УЧИТЕЛЬНИЦЕЙ ПРАВИЛЬНАЯ УЧИТЕЛЬНИЦА ДВОЙКАМИ УЧИТЬСЯ ВТОРОЙ ЕЙ ЛЕГЧЕ ОНА НЕЙ ОНА ЕЙ ДЕЛАТЬ

Тот полусветлый класс, в котором НИКТО, оказался как между огней. А НИКТО на переменах, несмотря на заразительный страх ЕГО одноклассников, несмотря на то, что ЕМУ опять и опять пришлось бы испытывать мучительное ожидание драки на следующей перемене или после уроков, когда ЕГО одного возле школы уже будет ждать ЦЕЛАЯ , бил в ответ. Каждый раз после произошедшего на перемене ОН чувствовал какой- то ослаблявший ЕГО холодок в животе и как сжимавший ЕГО желудок. И в ногах у НЕГО появлялась противная мелкая дрожь. На последнем уроке пульс становился учащённым. А от прозвеневшего последнего звонка сердце начинало гулко биться о рёбра. ОН старался как можно скорее выбраться из школы, чтобы избежать . Если же последний урок , то это давало время собраться той , которая будет ЕГО поджидать. В таком случае НИКТО старался выбраться из школы с другой стороны, через дверь в буфете. На полпути к школе приходилось переходить через железные дороги. Выбравшись из школы, НИКТО часто спешил к этим железным дорогам, к бесконечному множеству гранитных камней, насыпанному под ними, потому что там ОН мог справиться с ЦЕЛОЙ , потому что ЕМУ удавалось уворачиваться от летевших в НЕГО камней и мало промахиваться самому. УЧИЛСЯ ДВУХ ПОВТОРЕНИЯ КУЧА ПОВТОРЕНИЯ ЗАТЯГИВАЛСЯ УЧИТЕЛЬНИЦЕЙ КУЧЕ КУЧЕЙ

Однажды то, как НИКТО с  ЕГО одноклассниками, с которыми стал ходить из школы домой, и  из их же одноклассников после уроков на железных дорогах стали бросаться друг в друга камнями, заметила . На следующий день глаза и  драчунов, которых вывела и поставила у доски перед всем классом, что на свете нет такой вещи, о которой нельзя договориться, что если всё обсудить, то спор можно разрешить словами, а не кулаками и, тем более, не огромными камнями. Камни, и в самом , были не маленькими, потому что все старались хватать камни покрупнее. Но такими крупными и тяжёлыми камнями трудно было в кого-то попасть. Их трудно было даже до кого-то добросить. Такими камнями бросались совсем недолго. НИКТО стоял и слушал всё то, что ВПОЛНЕ выглядело , что вызывало в НЁМ горечь и усмешку. ОН больше верил своей памяти. ДВУМЯ КУЧА ЗАВУЧ ОНА ДЕЛАЛА КРУГЛЫЕ УЧИЛА ДЕЛЕ ПРАВИЛЬНЫМ

В то время дом как давал НИКТО какую-то опору в ходе той войны, которой не видно было конца, и, довольно-таки, чувствительный удар был нанесён как раз по нему и не откуда-то со стороны, а как-то по-предательски и как-то неожиданно со стороны ЕГО матери. Может, всё это произошло оттого, что она принадлежала ко половине человечества? Или потому, что очень многие отдают предпочтение тому, чтобы быть и  жизнь для себя согласно торжествующим ? Школа помогла ей расширить свой общения. Через некоторых родителей она только ещё больше расширила этот . Сама стала её подругой. Тщеславная и завистливая она, стараясь за другими, стараясь не отставать и  за  жизнью. И, конечно же, она всё больше и больше начинала наглеть и  себя . Щит её самодовольства становился всё более непробиваемым. Она стала покупать и покупать себе разные наряды, стала приходить домой пьяной. И деньги стала тратить так много, что часто становилось то, что на что же они в таком количестве уходили. Она стала залезать в долги. Она как упражнялась в какой-то наглой правоте, как нисколько не собираясь считаться с тем, что как и чем оборачивалось для кого- то из её семьи. И с этим как нельзя было . Власти как будто ей. Закон мог быть только , а не каким- то другим. И он таким и был. И она стала позволять себе разные нечистоплотные уловки, стала устраивать сцены, стала грозить разводом и даже самоубийством тому, кто ей мог помешать что-то . Она же сама звонила . Ей же было у кого тому, как и чем запугивать мужа. ВТОРОЙ ПРАВИЛЬНЫМИ ДЕЛАТЬ ЛЁГКОЙ ПРАВИЛАМ КРУГ КРУГ УЧИТЕЛЬНИЦА ЛЕГКО УЧИЛАСЬ ПОВТОРЯТЬ ТЯНУТЬСЯ ЛЁГКОЙ ПОКАЗЫВАТЬ ПРАВИЛЬНОЙ НЕПОНЯТНЫМ НИЧЕГО СДЕЛАТЬ ВТОРИЛИ ПРАВИЛЬНЫМ СДЕЛАТЬ НОЛЬ-ДВА УЧИТЬСЯ

НИКТО ЦЕЛИКОМ и ПОЛНОСТЬЮ был на стороне своего отца. Без НЕГО отец выглядел бы как совершенно одиноким в таком противостоянии. Всё яснее становилось, что ему не избежать развода. Суд детей. И продолжать жить с такой женщиной в одной квартире становилось небезопасным. Она продолжала свои попытки посадить уже бывшего мужа. После развода ей даже стало это . имущества, заработанного в основном не её трудом, всю её мелочность. И, в основном, почти всё ей и осталось. квартиру разменяли на однокомнатную и деньги. Отец собрался взять деньги, забрать детей и уехать от того места, где стал нести потери за потерями. Бывшая жена с  отдала ему дочь после того, как всеми силами старалась до суда оставить по закону её за собой. Она приложила усилия, чтобы дочь даже не присутствовала на суде. Ей очень не хотелось платить алименты. РАЗДЕЛИЛ ДАЛЬШЕ ЛЕГЧЕ СДЕЛАТЬ РАЗДЕЛ ПОКАЗАЛ ДВУХКОМНАТНУЮ ПОДАЛЬШЕ ЛЁГКОСТЬЮ ОПРЕДЕЛЁННЫЕ

Но в тех далёких краях многое только больше обещало продолжение тех потерь, которые понесли, и отцу с  детьми опять пришлось отступать. Он вернулся с ними обратно в дом к своему самому младшему брату, у которого недели пожили после утраченной квартиры номер . Отца НИКТО стали одолевать сомнения не поспешил ли он возвратиться. Он во Й раз за то лето он поехал с детьми туда, откуда решил вернуться. И опять какой- то холод почувствовал там. Там в школе, где пришлось бы продолжать НИКТО, с каким-то сопротивлением взяли ЕГО документы, объясняя это тем, что ОН – «не их уроженец». Может, эта школа оказалась чересчур ? Или там боялись испортить какие-то ? К началу осени отец с детьми вернулся обратно. Получалось так, что он как переоценил свои силы в противостоянии миру. Оказалось, что его тётка, с виду тоже вся такая , залезла в их вещи и вытащила его плащ, чтобы, скорее всего, пропить, как нисколько не считаясь с тем, что в каком трудном положении оказался отец с детьми. ДВУМЯ ДВЕ ДВА ВТОРО УЧИТЬСЯ НЕПОНЯТНЫМ ПРАВИЛЬНОЙ ПОКАЗАТЕЛИ ПРАВИЛЬНОМУ ПРАВИЛЬНАЯ ДВУМЯ :

Они снова приютились у его младшего брата. Когда во  раз они вернулись, НИКТО почувствовал, что как в НЕГО стал пробираться страх с какой неведомой до тех пор силой. ОН почувствовал беспощадную жестокость их мира. Город, в котором они все родились, выглядел чужим, холодным, пугающе равнодушным. Они ему как будто были совсем не нужны. Как будто для них в нём не осталось места. Становилось страшновато до жути. Вскоре мать всё же решила забрать дочку к себе. Хорошо, что, спустя девять месяцев отцу удалось снова устроиться работать на том же заводе на том же самом месте. Ещё ему пообещали дать комнату в общежитии, которое должно было быть готово где-то через год. И война с , которые всю жизнь мстят за свою , только продолжалась ВТОРОЙ ОКРУЖАВШЕГО НИЧТОЖЕСТВАМИ НИЧТОЖНОСТЬ ДАЛЬШЕ.

Это случилось, когда НИКТО уже в пятом классе. На перемене ОН стоял рядом с одноклассниками и одноклассницами у стены с большими окнами. Знакомая одного из параллельных классов стала свой обычный обход, чтобы в очередной раз собирать дань страха. Совершавшие обход пускали в ход толчки, бросались бумажками, могли как-то обозвать и посвистеть кому-то в лицо, обзывали. Замеченное у кого-то малейшее проявление недовольства от происходившего или возмущение тут же в  счёта выбивалось шлепками по лицу или ударами по груди или по животу. УЧИЛСЯ КУЧКА ДЕЛАТЬ ДВА

Полусветлый класс жался к стене и хранил молчание перед тем, что своим завораживающим действием как сливалось с властью , против которой тоже лучше было молчать и не восставать. полусветлого класса жались к стене и беспокоились о сохранности собственных шкур. Заразительный страх стал корёжить , передёргивая с ног до головы. НИКТО старался лишний раз не тратить свои силы в таком . До наступления этого дня на НЕГО эта КУЧКА как-то не нацеливалась. Но НИКТО прекрасно понимал, что всё же настанет тот день, когда этой будет чего-то мало, и  зайдёт слишком далеко. И на этот раз сама дрожь предчувствия стала говорить ЕМУ о том, что этот день уже настал. От ощущения неизбежности того, что должно произойти участился пульс. ПРАВИЛЬНОЙ УЧИТЕЛЕЙ УЧЕНИКИ ИХ ОКРУЖЕНИИ КУЧКЕ ОНА

В спину кто- то так сильно толкнул, что всё равно, что ударил. НИКТО развернулся с лицом, вспыхнувшим от гнева.

– Ты чего толкаешься?!

– Э… Эй!… Ты кто такой?!

– Тот, кто спросил!

– Эй! Ты посмотри на него! Ты как разговариваешь?!

С этими словами ударивший в спину прямо в лицо НИКТО руку с чуть растопыренными пальцами. ВЫТЯНУЛ

– Убери руку!

– Я так буду разговаривать!

– Я тоже так буду разговаривать!

И НИКТО тоже свою руку тому в лицо, едва не касаясь его пальцами. ВЫТЯНУЛ

– Руку!

– Убери свою!

– Я так буду разговаривать! – заявил тот и чуть не ткнул пальцами в лицо НИКТО.

НИКТО же своей рукой отбил немного в сторону направленную ЕМУ в лицо руку. А тот, возвращая её, нанёс ЕМУ пощёчину. НИКТО ответил тому кулаком по лицу и  старался уже не отставать в числе ударов, которые посыпались на НЕГО со стороны этой . Драка быстро, за минуту, как выпила силы с обеих сторон, как раз к тому времени, когда прозвенел звонок и как властно позвал всех разойтись по  классам. – Ну, погоди же!… После уроков увидишь… – погрозил один из  удаляясь. «Подумаешь, новость… Это в ПЕРВЫЙ раз, что ли…» НИКТО и на этот раз собирался избежать драки, во время которого силы обещали быть ещё более неравными. Обращаться в постыдное трусливое бегство НИКТО, конечно же, не собирался. ОН собирался просто незаметно уйти из школы, просто стараясь избежать встречи с теми, чьё число намного могло быть превосходящим. Сразу же после звонка могла не успеть собраться перед школой, и можно было избежать драки, если не станет задерживать. Но  же была . Можно было сбиться со счёта относительно того, что сколько раз : «Звонок – это не для вас. Он для меня. Пока я не скажу „Урок закончен“, – вы должны оставаться на своих местах». А пока это скажет, уже может быть слишком поздно, и уже нужно будет искать другой выход из школы. Например, попробовать выйти через заднюю дверь буфета. Но  директор, как назло, стал требовать, чтобы её закрывали, чтобы ни один не смог покинуть школу через другую дверь, чтобы все выходили через те двери, через которые входили в школу. Если пару раз удавалось избежать нежелательной встречи, то у собиравшихся в  обычно остывало желание драку. Если удавалось ускользнуть из школы, то уже нужно было как можно скорее добраться до железных дорог. Каждый раз для НИКТО вся та толща времени, которая ЕГО от железных дорог, становилась как какой-то уплотнившейся преградой. До самих железных дорогах численность враждебной могла быстро вырасти. Много раз уже НИКТО приходилось спешить к железным дорогам вместе с одним светлым товарищем, с которым ЕМУ было по пути. ДАЛЬШЕ КУЧКИ УЧЕБНЫМ КУЧКИ ПОВТОРЕНИЯ КУЧА ПОВТОРЕНИЯ УЧИТЕЛЬНИЦА ОНА ПРАВИЛЬНОЙ ОНА ПОВТОРЯЛА ОНА ПРАВИЛЬНЫЙ УЧЕНИК КУЧИ ПОВТОРЯТЬ ОТДЕЛЯЛА КУЧИ :

– Сегодня после уроков будет субботник! Кого не будет – в понедельник с родителями в школу! – заявила классная руководительница так, как «растоптав надежды чахлый всход».

Избежав встречи с  в субботу, можно было надеяться на то, что в понедельник желания драку уже ни у кого не будет. С этим субботником все надежды на это как перечёркивались. КУЧЕЙ ПОВТОРЯТЬ

– Опять субботник?! Сколько можно?! Уже в четвёртый раз подряд! – недовольно зашумели в классе.

– Не я же это решаю. Я и сама хотела сегодня пораньше уйти домой, – как бы недовольство класса, сказала УЧИТЕЛЬНИЦА. РАЗДЕЛЯЯ

Когда началась очередная уборка пришкольной территории, НИКТО стал надеяться на то, что их класс закончит свою часть работы раньше других. Но эта надежда стала мучительно погибать. Полусветлый разобщённый класс, как разбавленный детишками Х родителей, всё ещё продолжал уборку, когда неподалёку стала собираться , которая не собиралась расходиться. Когда уборку закончили, НИКТО почувствовал как внутри у НЕГО похолодело. Сердце ЕГО тревожно забилось. оставила свой класс и направилась в школу. А класс стал разбирать сумки со сменной обувью и портфели, сложенные у школьной ограды. Тут на НИКТО и на ЕГО светлого товарища набросились шестеро. А их одноклассники и одноклассницы вели себя так, словно им не было и не могло быть никакого до происходившего. Отбиваясь от нападавших на дороге, НИКТО и ЕГО светлый товарищ старались оторваться в ту сторону, где находились железные дороги. А их одноклассники и одноклассницы с предательской безучастностью брели рядом с одной и с другой стороны от них какими- то овцами. Молчание ягнят было их . ПРАВИЛЬНЫ КУЧА УЧИТЕЛЬНИЦА ДЕЛА ПРАВИЛОМ

Тут совершенно неожиданно появилась . налетела так, что разогнала в разные стороны, успев схватить и надавать затрещин. Но  решающего для НИКТО в этом не было и не могло быть. По-прежнему им нужно было как можно скорее добраться до железных дорог. Не теряя времени, ОН с товарищем бросились бежать, опасаясь того, что та , которая набросилась на них, уже через несколько минут может стать в раза больше. Не успела ещё закончиться школьная ограда, как бросившаяся врассыпную от  собралась и снова набросилась на них. Опять НИКТО и ЕГО товарищ выронили свои сумки и портфели из рук себе под ноги, чтобы ответными ударами кулаков не дать сломить своё сопротивление. Опять их одноклассники и одноклассницы каким-то стадом шли мимо них. УЧИТЕЛЬНИЦА ОНА КУЧУ ДВОИХ ИМ НИЧЕГО КУЧА ДВА УЧИТЕЛЬНИЦЫ КУЧА

Тут снова налетела на эту . успела схватить одного из  и как следует отлупить. Опять НИКТО и ЕГО товарищ бросились отрываться. НИКТО успел заметить, как что-то стала говорить обступившим их одноклассникам и одноклассницам, которых , по всей видимости, подозвала к себе. Когда они добрались до железных дорог, НИКТО, обернувшись назад, никого из преследовавших их не увидел. Никто из той преследовавшей их ещё из-за небольшого поворота дороги. «Бежим к автобусу! Может, успеем от них уехать!» – обратился ОН на бегу к своему товарищу. Они перебежали ту полосу земли, которая вдоль железных дорог с другой стороны. На этой полосе вдоль шоссе росла трава и росли в один ряд деревья. Перебежав шоссе, они забежали через открытые задние двери в автобус, который стоял на конечной остановке и уже было начал трогаться с места. КУЧУ УЧИТЕЛЬНИЦА ОНА НЕЁ УЧИТЕЛЬНИЦА ЕЁ ОНА КУЧИ НЕ ПОКАЗАЛСЯ ТЯНУЛАСЬ

Но когда НИКТО и ЕГО товарищ забежали в автобус, он не поехал. Скорее всего, водитель, заметив бегущих школьников, подумал, что в это время закончились какие-то занятия, и вот-вот должны ещё кто-то из-за железных дорог, что ему лучше немного подождать и заработать немного больше монет. Прошло минуты , и автобус начал всё же трогаться с места, но тут же остановился. НИКТО посмотрел в окно, в сторону железных дорог, и увидел, как бежали к автобусу их враги. Они тоже ворвались в автобус через заднюю дверь. Восстанавливая дыхание после бега, они довольно заулыбались друг другу, уже предвкушая желаемую расправу. Их глаза уже блестели торжеством. НИКТО стал напряжённо думать о том, что где же, на какой остановке, им лучше сойти, чтобы не дать себя одолеть. Им было не под силу побить шестерых, но можно было отбить у них желание в будущем их трогать. Автобус так медленно тронулся с места, как будто водитель продолжал мучиться сомнением: поехать ему или не поехать, и опять остановился. НИКТО опять посмотрел в сторону железных дорог и увидел то, чего никак не ожидал увидетьчерез шоссе неслись их одноклассники и одноклассницы. Их было больше десятка. Они большой забежали в автобус через заднюю дверь и встали рядом с той . Наверное, водитель остался доволен тем, что так с тем, чтобы поехать. ПОКАЗАТЬСЯ ДВЕ ВДВОЁМ КУЧЕЙ КУЧЕЙ ТЯНУЛ :

Хулиганистый К, которому нужно было сходить на той же остановке, что и НИКТО, как возглавлял ту большую , сама численность которой просто подавляла другую. Все в этой были радостно возбуждены, многозначительно переглядывались и улыбались друг другу. А в той другой все как-то неожиданно сникли, переменились в лицах. Они побледнели и стали выглядеть какими-то жалкими. «Ребята, только не бойтесь! Ребята, только не бойтесь!» – стал один из той , чтобы как-то поддержать и приободрить остальных при том, что его самого стала одолевать робость от того, что как с ними могла позволить себе поступить другая . НИКТО почувствовал, как ЕМУ стало . ОН сказал своему светлому товарищу, чтобы тот вышел на следующей остановке, на той, на которой ему и нужно было выходить. Его присутствие было уже необязательным. Было ясно, что будут выходить у кинотеатра, до которого нужно было проехать ещё четыре остановки. ДВОЕЧНИ КУЧУ КУЧЕ КУЧЕ ПОВТОРЯТЬ КУЧИ КУЧА ЛЕГЧЕ ДВЕ КУЧИ

Когда вышли из автобуса, повёл за собой к кинотеатру, к стоявшим там знакомым ЕМУ ребятам, которые на три- четыре года были старше подошедших и которые обрадовались той важной роли, которая им отводилась. Они стали задавать вопросы, чтобы во всём произошедшем как разобраться. Они не смогли удержаться от того, чтобы вслух не выражать своего удивления тем, чего они никак не ожидали увидеть. Их сильно удивляло то, что в такой большой , которая как встала на защиту НИКТО, оказалось так много девочек. Никого из той никто даже пальцем не тронул. В конце концов, всем всего навсего было предложено прекратить вражду и разойтись по домам. Как-то не так закончилось это «разбирательство». ДВЕ КУЧИ ДВОЕЧНИК ИХ КУЧЕ КУЧИ

В понедельник вся та большая , которая словно бросилась выручать НИКТО и ЕГО светлого товарища, обступила , которая сидела в классе за столом и и с одобрительной улыбкой слушала всё то, о чём ей по очереди рассказывали, как о каком-то совершённом ими в субботу выдающемся подвиге. И в этой не было ни НИКТО, ни ЕГО светлого товарища. Кто получил от  как какое-то задание, те и стали рассказывать о том, как оно было ВЫПОЛНЕНО. подобного больше , потому что таких заданий никто больше не получал. всё шло по-прежнему. ВЫПОЛНЕНИЕ таких заданий не закладывалось в школьную программу. КУЧА ПОЛУКРУГОМ УЧИТЕЛЬНИЦУ КУЧЕ УЧИТЕЛЬНИЦЫ НИЧЕГО НЕ ПОВТОРЯЛОСЬ ДАЛЬШЕ

На следующий год, когда наступил один из тёплых весенних дней и закончились занятия в школе, НИКТО шёл домой и увидел, что одного из ЕГО одноклассников сильно стал бить по лицу один из тех, кто был на год старше их. ОН не смог пройти мимо, потому что ОН тем самым как уже оставлял себя соучастником происходившего. Чтобы остановить происходившее, ОН схватил руку, наносившую удары. И тем самым ОН уже своё лицо подставил под удары. А тот ЕГО одноклассник как сразу оказался в стороне и каким-то совершенно непричастным к тому, что стало происходить. Отвечая тем же намного превосходившему ЕГО по силе, НИКТО только ещё больше стал злить того, кто и на следующий день не мог успокоиться, не сломив ЕГО сопротивления. Тот прямо в школе, прямо в полусветлый класс на переменах стал заявляться. НИКТО пришлось в одиночку отбиваться прямо в классе. ЕГО мог поддержать только один ЕГО светлый товарищ, но тот болел, и его в школе не было. Все оставались каким-то безучастным молчаливым стадом. Никто из тех которые пасли это стадо, об этом словно так и не узнал. вид, что не было известно о таких вещах, потому что это помогало оставаться безучастными. Тот приходил потом ещё и ещё. И тот ЕГО одноклассник, вместо которого ОН себя подставил под удары, продолжал оставаться как в стороне от происходившего. НИКТО не собирался сдаваться, и кость нижней ЕГО челюсти с левой стороны, по которой в основном и наносились удары, больше недели оставалась намного толще, чем с другой. Какое-то повреждение с правой стороны челюсти ОН получил, потому-что когда ЕМУ приходилось что-то разжёвывать, с этой стороны ЕГО челюсть с какими-то щелчками вставала на своё место. ВОКРУГ УЧИТЕЛЕЙ, НИЧЕГО ОНИ ДЕЛАЛИ ИМ НИЧЕГО ИМ

Когда НИКТО уже в седьмом классе, когда утром ОН зашёл в школу и поднялся на третий этаж, и когда ЕМУ оставалось шагов , чтобы зайти в класс, сидевших на диване подозвали ЕГО к себе, обозвали и отослали прочь от себя. Когда эти заметили, что это ЕМУ не понравилось, вскочили и начали ЕГО бить. Схватив одного левой рукой за грудь и перемещаясь него так, чтобы эти оставались перед НИМ и начинали мешать друг другу, НИКТО успевал одним правым кулаком отвечать одному и . Но ОН, всё равно, получал больше ударов, чем они, потому что этим стали помогать ещё , один постарше, а другой помладше. И эти наносили, в основном, предательские удары сзади. Когда из разбитого носа НИКТО тёплыми струйками обильно побежала кровь, сбегая ко рту, заливая подбородок, крупными каплями падая на пол, державший ЕГО за одежду на груди разжал свою руку и стал пытаться как-то вырваться. Но НИКТО не собирался отпускать его. ОН стал вытирать кровь у себя на лице рукой, которой бил, и размазывать её по лицу того, кто пытался вырваться и освободиться от ЕГО хватки, которая стала какой-то мёртвой. НИКТО вытирал кровь у себя и размазывал её, вытирал и размазывал, вытирал и размазывал, ведь крови было много. У измазанного кровью всё не получалось вырваться, и трое других ему в этом не стали помогать. НИКТО сам отпустил того, кого держал. Чтобы скрыть измазанное кровью лицо, тот низко опустил голову и поспешил поскорее уйти, чтобы смыть её. пошёл с ним рядом, как прикрывая его сбоку. Когда они скрылись за углом длинного коридора, из-за него вдруг появился директор, который пристальным взглядом принялся просматривать всё то, что висело на стене. НИКТО находился у противоположной стены и сразу же отвернулся к окну, расположенному в этой стене. УЧИЛСЯ СДЕЛАТЬ ДВЕНАДЦАТЬ ДВОЕ ДВОЕ ВОКРУГ ДВОЕ ВТОРОМУ ДВОИМ ДВОЕ ДВОЕ ВТОРОЙ

Однажды в начале пятого года НИКТО сначала пришлось в одиночку отбиваться от восьмерых в галерее, которая проходила между корпусами школы, потом на НЕГО напало почти у школьной ограды. В такой большой уже больше мешали друг другу бить ЕГО и наносить предательские удары. НИКТО не успевал отвечать всем, находившимся рядом. ОН повалил одного самого гадкого и вредного и принялся изо всех сил молотить того кулаками, не обращая внимания на град ударов, которым ЕГО осыпали сзади по спине и голове. ЕМУ хотелось только того, чтобы хоть один из  получил от НЕГО СПОЛНА. Верхняя губа НИКТО была разбита в кровь. Она настолько сильно распухла, что этого нельзя было не заметить. УЧЕБНОГО НИЧТОЖЕСТВ ДВУМЯ ДВАДЦАТЬ НИЧТОЖЕСТВ КУЧЕ ДВАДЦАТИ

И директор школы заметил ЕГО разбитую и распухшую губу. Он отвёл НИКТО в медпункт, потом на следующий день вызвал в свой кабинет. Там оказались только из тех, кто избивал ЕГО накануне. И это были не те, кто всё начал. И это были не те, кого следовало бы туда привести. В этом кабинете не хватило бы места для всех тех, кого следовало бы туда привести. Туда зашёл и после пары строгих вопросов, заданных с какой-то гладкой бесчувственностью, ОН предложил друг к другу руки и пожать их в знак примирения. НИКТО и этих привели туда словно для одного лишь этого. Даже заметно было, что никому не нужно было как следует разобраться в произошедшем. После полученной предательских ударов НИКТО пришлось стать ещё и соучастником того, что было организовано в этом кабинете. ОН даже не собирался что-то, что только ещё больше стало бы задерживать ЕГО там. ОН молча пожал руки тем для того, чтобы поскорее выйти оттуда. Где-то через месяц после этого НИКТО решил как следует ответить тому , который постоянно к НЕМУ придирался, потому что само нежелание доводить всё до драки только помогало этим придиркам до бесконечности. Как какая-то стена отчуждения вырастала между теми, кто подрался друг с другом. НИКТО решил отгородиться такой стеной. истории увидела их, взяла и сдала их директору школы. «А-а!… Это опять ты?! Так, значит, ты сам драчун!» – директор сразу такой вывод, как только увидел НИКТО. И он сразу же превратился в какой-то непробиваемый щит с  глазами. Но тут уже истории поторопилась вмешаться: директор не на того набросился. стала защищать получавшего «пятёрки» так, словно НИКТО и для их получал. ДВОЕ ВТОРОЙ ЗАВУЧ ПРОТЯНУТЬ ДВОИХ КУЧИ СДЕЛАТЬ ДВОИМ ДВОЕЧНИКУ ПОВТОРЯТЬСЯ УЧИТЕЛЬНИЦА ПРАВИЛЬНЫЙ СДЕЛАЛ ДЕЛАННЫМИ ОКРУГЛИВШИМИСЯ УЧИТЕЛЬНИЦА ОНА НЕЁ

На третий этаж НИКТО поднялся не один, а с одним одноклассником. Этот одноклассник постарался ускорить шаг, чтобы поскорее скрыться в классе, кабинете математики, когда услышал, что НИКТО подозвали , сидевших на диване. Несмотря на то, что в кабинете математики к этому времени уже могла собраться почти половина класса, никто даже . Было похоже на то, что класс оставался совершенно . ДВОЕ ПОКАЗАЛСЯ ПУСТЫМ

– Смотри у меня! Только попробуй что-то сказать! – угрожающе зашипел рядом один из  оставшихся. Один из тех, кто наносил предательские удары сзади. Он был года на  старше НИКТО. ДВУХ ДВА

– А не заткнулся бы ты, скотина! – с ненавистью выпалил НИКТО губами, заливавшимися кровью. ЕМУ не хватало ещё и  с директором. СВЯЗЫВАТЬСЯ

ОН быстро схватил портфель и сбежал вниз по лестнице. Крупные капли крови капали у НЕГО с подбородка. ОН прикрыл окровавленной ладонью нижнюю часть лица, и каплями своей крови отметил путь от школы до общежития. Там ОН заметил, что у верхнего переднего зуба сколот угол, что этот зуб загнулся немного назад от удара. Верхняя губа сильно распухла. Когда кровотечение прекратилось, НИКТО вернулся в школу. Вернулся ОН к началу урока. И в этом классе на этот раз каким-то особенно заметным стало это знакомое для НЕГО молчание. И , чей урок ОН пропустил, так ЕМУ и не сказала, несмотря на то, что даже опоздание на урок на какие-то несколько минут могла раздуть до размеров какого-то преступления. И очень заметным было то, что о чём молчала на очередном уроке. Не всегда же УЧИТЕЛЯ были ?  же когда-то были точно такими же, какими себя одноклассники и одноклассницы НИКТО. Слова в этом их мире придают реальность явлениям. Если о чём-то говорят, значит, это существует. Если промолчать о чём-то, то этого как нет и даже не может быть. И кому же нужно было превращать в реальность всё то, что происходило даже с одним НИКТО? В самом полусветлом классе стала какая-то самодовольная . И эта нуждалась в . НИКТО не трогала. Но всё же такое положение не могло дать этой чувства ПОЛНОГО своего превосходства над остальными. И пришло время, когда НИКТО всё же пришлось отправиться после уроков для выяснения отношений с  самыми из этой , из самой верхушки. По пути к тому месту выяснения отношений один из этих , высокий и грузный, вдруг словно вспомнил о каком-то неотложном и сказал, что ему нужно зайти в одно место, что он ВПОЛНЕ успеет догнать остальных. Он догнал, но не один. С ним шли ещё . И никто его о причине появления этих не стал спрашивать. Никто и не собирался спрашивать. Он сам стал говорить о том, что этим просто по пути с ними, что никакого отношения к происходящему не имеют и не будут иметь. Но эти ПРИСОЕДИНИВШИЕСЯ не оставили их и не пошли Е своей дорогой. Предательское избиение НИКТО остановила какая-то проходившая мимо женщина. Она не смогла пройти мимо происходившего на том , где выяснялись отношения. ВТОРОГО УЧИТЕЛЬНИЦА НИЧЕГО ОНА ОНА ЕЁ УЧИТЕЛЯМИ ОНИ ПОКАЗЫВАЛИ ВЫДЕЛЯТЬСЯ ПРАВИЛЬНАЯ КУЧКА КУЧКА МИШЕНЯХ ОНА ДЕЛ КУЧКЕ ДВУМЯ ПРАВИЛЬНЫМИ КУЧКИ ЕЁ ДВОИХ ДЕЛЕ ДВОЕ ДВУХ ДВОИМ ОНИ ДВОЕ ДАЛЬШ ПУСТЫРЕ

НИКТО шёл туда не в ПОЛНОМ одиночестве. За НИМ шли ЕГО светлый товарищ и один несветлый одноклассник. Эти были сыновьями прапорщиков. Этот всегда выглядел безобидным, ни разу никого не защитил, ни за кого ни разу не заступился, ни разу не подставил свою шкуру под удар. как прикрывался теми, с кем вместе ходил. И эти встали как вкопанные рядом друг с другом и шагу , чтобы помешать происходившему. НИКТО заметил, когда поднялся с земли, что ЕГО светлый товарищ как остался довольным самим собой. Он остался доволен тем, что оставил себя стоять в стороне, что один только НИКТО получил всё то, что заслужил. Он всё , и поэтому остался доволен собой. И остался доволен тем, что его как возвысило над такими как НИКТО, и тем, что не дал себя за собой куда-то не туда. На этот раз он позаботился о сохранности собственной шкуры и словно оказался умнее. Когда НИКТО направился в ту сторону, где жил, сыночки прапорщиков за НИМ. Для НИКТО важнее было то, что с чем ОН себя оставляет. И ЕМУ было не до того, что с чем предпочли себя оставить эти . Это была заботой прежде всего самих. ДВОЕ ВТОРОЙ ОН ДВОЕ НЕ СДЕЛАЛИ ВПОЛНЕ СДЕЛАЛ ПРАВИЛЬНО ПОТЯНУТЬ ПОТЯНУЛИСЬ ДВОЕ ИХ

Когда уже заканчивался восьмой год, шла подготовка к экзаменам, большая часть полусветлого класса после занятий стала задерживаться на пару часов для того, чтобы поиграть в волейбол на школьном дворе. Уже на третий или на четвёртый день он стал одну детей младшего школьного возраста одного из параллельных классов бросаться и камнями, и камушками. Сначала все в полусветлом классе старались не обращать на бросавшихся камнями и камушками никакого внимания в надежде на то, что тем самим это, в конце концов, надоест и они отстанут. Но те всё не унимались. С ещё большим воодушевлением они стали бросаться дохлой крысой, которую где-то нашли. Этой крысой они, в основном, стали метить в девочек. Продолжать не обращать внимания на тех, кто бросался камнями и дохлой крысой, уже не получалось. И НИКТО вместе с тем одноклассником, который приносил мяч для игры, в  счёта разогнали этих каких-то гадёнышей, надавав кое-кому пинков под зад для большей скорости. Что-то и на этот раз НИКТО не обратил особого внимания на то, что как-то быстро эта скрылась из виду. После этого ни у кого уже не осталось никакого желания продолжать играть . Решили расходиться по домам. Рядом с НИКТО шли ЕГО светлый товарищ, сынок прапорщика, и сынок подполковника, тот, из-за которого пострадала ЕГО челюсть. На полпути к железным дорогам НИКТО взял и оглянулся назад, и увидел, что их догоняет из восьми человек вместе с той из детей младшего школьного возраста. Сразу стало ясно, что почему эта так быстро исчезла. побежала звать другую КУЧУ. УЧЕБНЫЙ ТЯНУТЬ КУЧКУ ДАЛЬШЕ ДВА КУЧКУ КУЧКА ДАЛЬШЕ КУЧА КУЧКОЙ КУЧКА ОНА

«Бежим!» – позвал НИКТО за собой тех , которые как прилипали к НЕМУ после школы по пути домой. ЕГО удивило то, что не последовали за НИМ, а продолжали идти так, как ни в чём не бывало, и так, словно не имели к НЕМУ никакого отношения были словно от НЕГО. НИКТО обратил внимание на то, что как ЕГО светлый товарищ пытался удержать свой взгляд повыше, который, как всё равно, соскальзывал вниз. По всей видимости, он уже решил, что всё-таки нужно быть умнее и ему будет, если упражняться в предательстве. НИКТО не мог забыть того, что сколько раз он помогал ЕМУ отбиваться, и это продолжало помогать сохраняться их отношениям. Он помогал НИКТО, когда они были , когда с ними больше никого не было. Но стоило оказаться вместе с ними ещё кому-то из тех, кто собирался быть умнее и заботился о сохранности собственной шкуры, то этого светлого товарища как начинало на другую сторону. догнала их, и драка началась с мясного шлепка по лицу светлого товарища НИКТО. В этой драке им пришлось отбиваться от восьмерых, не считая ту . Самым удивительным оказалось то, что этого сыночка подполковника, будущего курсанта-артиллериста, никто так и не тронул за всё то время, которое он простоял как вкопанным каким-то и каким-то заворожённым. Драка быстро истощила силы обеих сторон, и это её остановило. Тут уже подошли ещё , тем самым ещё больше увеличивая собой и без того уже большую . ОНИ стали звать продолжить «разговор» в другом месте. И этот сынок подполковника ПЕРВЫМ сошёл с места и послушно направился в ту сторону, в которую позвали идти, как какой-то паршивой овцой. И светлый товарищ НИКТО чем-то заразившимся, каким-то уже заворожённый следом. И пошли они такими покладистыми, что НИКТО поразился этому. ОН не понимал тогда, что очень многие уже в эти годы быть такими, у кого будет оплачиваемое будущее. ОН со злостью закричал на них «Эй, вы! Куда вы пошли?! Куда вы как бараны пошли?! Они зовут вас туда, где к ним может прибавиться ещё столько же, где вас изобьют! Бараны!! Пошли домой!!!» И эти опять послушно поменяли направление. Эти после окончания школы пойдут . станут курсантами военных . Наверное, в общей стоять на защите ЦЕЛОГО отечества, чем самому встать на защиту кого-нибудь одного? Вообще-то, тут себя что-то другое. Этот мир всегда будет стремиться загасить то пламя, которое будет гореть не по его . И когда весь мир против нас, то очень многие предпочитают становиться на его сторону, против самих себя. ДВОИХ ОНИ ОНИ . ОНИ ОТДЕЛЬНО ЛЕГЧЕ ВДВОЁМ ПЕРЕТЯГИВАТЬ КУЧА ДВОИМ КУЧКУ ДВОЕ КУЧУ ПОТЯНУЛСЯ УЧАТСЯ ДВОЕ ДВОЕ УЧИТЬСЯ ДАЛЬШЕ ОНИ УЧИЛИЩ КУЧЕ ЛЕГЧЕ ПОКАЗАЛО ПРАВИЛАМ :

НИКТО уже в девятом классе, когда, переодевшись в спортивную одежду на урок физкультуры, вошёл в зал с площадкой для игры в баскетбол и увидел одного одноклассника, стоявшего каким-то одеревеневшим, каким-то вкопанным столбом. И взгляд у него был какой-то погибший. Он стоял с бледностью больного или отравленного. И этот ЕГО одноклассник, сынок военного, офицера, старался как удержаться взглядом за какую-то невидимую точку перед собой и где-то в какой-то вдали и время от времени начинал судорожно переставлять ноги, чтобы устоять перед каким-то пятиклассником из одного из параллельных классов, который едва доставал ему до подбородка. Этот пятиклассник был как уверен в своей неуязвимости и, задавая очередной свой вопрос, сопровождал его ударом тому в живот, чтобы добиться от того какого-нибудь ответа. А тот тупо молчал и смотрел куда-то вдаль поверх его головы. В этом зале находилось уже полкласса, но никто не вмешивался в происходившее. А НИКТО не смог пройти мимо этого. ОН и не собирался быть умнее настолько, насколько старались остальные. И то, что ОН увидел, было настолько отвратительным и отталкивавшим для НЕГО, что ОН взял и оттолкнул того наглеца от своего одноклассника, сказав ему: УЧИЛСЯ

– Ты, чего это, к человеку пристал? Тут с этого ЕГО одноклассника как сразу спали какие-то чары, и он сразу же сошёл с места и отошёл в сторону. ПОДАЛЬШЕ

– Ты… Ты… ме-ня у-дарил?…Посмотрим… Ладно… Ну, погоди же!…Ещё увидишь… – судорожно глотая, чуть не плача и чуть не захлёбываясь как от какой-то чудовищной обиды, которую посмели ему нанести, проговорил этот пятиклассник, грозя какой-то неминуемой расплатой.

Он исчез в тёмном дверном проёме. НИКТО подошёл к скамье, приставленной к стене, и сел на неё. К НЕМУ подсел один из тех, кто находился в зале.

– Зачем ты его тронул?

– А что случилось?

– Ты знаешь, что кого оттолкнул?

– Нет.

– Зря ты это он ЦЕЛУЮ приведёт. СДЕЛАЛ КУЧУ :

– Ну и чёрт с ним.

нового или чего-то неожиданного для НИКТО в этом не было. ОН стал держаться от полусветлого класса на переменах, чтобы избежать встречи с теми, кого тот гадёныш мог привести. К началу очередного урока ОН появлялся с некоторым опозданием, где-то через пару минут после того, как звонок властно начинал требовать разойтись по классам. раза приходили и искали ЕГО, и уходили ни с чем. На следующий день НИКТО продолжал держаться от своего класса. Опять те, кто приходил за НИМ, уходили ни с чем. Неужели об этом никому не было известно? Неужели после того, как становилось известно даже про какие-то подробности чего-то совершенно незначительного, можно было поверить в то, что оставались в каком-то неведении относительно происходившего? Все отмалчивались. НИЧЕГО ПОДАЛЬШЕ ДВА ПОДАЛЬШЕ УЧИТЕЛЯМ ОНИ

Один раз НИКТО пострадал очень сильно. Это случилось уже после окончания школы. От трёх сильных ударов одного в одно и то же место, ЕГО левого глаза так сильно всё распухло, что сам глаз ПОЛНОСТЬЮ закрылся. Сама кожа ВОКРУГ глаза стала красной-прекрасной. Опухоль глаза начала спадать где-то через неделю. Но ещё больше недель НИКТО не мог держать глаз открытым больше минуты из-за начинавшейся сильной рези. Белок глаза с внешней стороны ПОЛНОСТЬЮ окрасился в сочный цвет крови. Всё же сильнее НИКТО пострадал, когда в десятом классе, когда огромная стала избивать ЕГО. Град ударов по спине, по голове с такой силой гнул ЕГО и давил к земле, что ОН изо всех сил старался устоять на ногах. ОН почувствовал как от града ударов заболело у НЕГО в коленях. Для НЕГО самым главным было удержаться на ногах. Но ОН всё же упал на одно колено под таким тяжёлым грузом ударов. Но ОН всё равно сумел подняться. Когда ОН уходил, собрав последние силы, ЕГО глаза не видели. ОН уходил, различая только мутную границу между серым и светлым. Светлым был просвет улицы между рядами домов, а серым – ряд одноэтажных домов с правой стороны. Сил было так мало, что просто лечь. Сильно тошнило. ОН не лёг, а заставлял себя идти. ДВАДЦАТИШЕСТИЛЕТНЕГО ВОКРУГ ВОКРУГ ДВУХ УЧИЛСЯ ТОЛПА НИЧЕГО ДВУМЯ ТЯНУЛО

Когда НИКТО появился с распухшим глазом, отец страшно на НЕГО разозлился «Сколько раз я тебе говорил?! Сколько раз я тебе рассказывал про ДВУХ товарищей, ушедших в лес?! Когда на них вышел медведь, один бросил другого и залез на дерево! А другой!… не знал, что ему , взял лёг на землю и притворился мёртвым! Медведь подошёл, обнюхал его и ушёл. Когда тот, спустился с дерева, подошёл и спросил: „А что тебе медведь на ухо сказал?“ -, тот, кто лежал, ответил „Не ходи в лес с такими друзьями“. Понял?! Не ходи! Для чего это рассказывают? Для чего об этом пишут?! Не ходи с такими! от таких! !!» : : ДЕЛАТЬ , ВТОРОЙ ДАЛЬШЕ ДАЛЬШЕ

НИКТО и так стал держаться от всех. Когда ОН закончил школу, ЕГО . УЧИТЬСЯ ДАЛЬШЕ оказалось для . НИКТО так устал от  в школе, которая как подрывала ЕГО силы, что прежде всего ОН почувствовал необходимость отдохнуть. Месяца через три ОН пошёл работать на завод рядом со своим отцом. ПОДАЛЬШЕ НЕ ТЯНУЛО УЧИТЬСЯ ДАЛЬШЕ ЛЕГЧЕ ПРАВИЛЬНЫХ УЧЁБЫ

Часть вторая: А Р М И Я

На следующий год, поздней осенью, НИКТО забрали на года служить в армии. Группу из  трёх человек, в которой ОН находился, к месту назначения сопровождал один прапорщик. С самого начала пути НИКТО заметил, как этот прапорщик стал как-то старательно около тех, кто мог оказать какое-то влияние на остальных. Он как стремился завоевать их расположение. ПЕРВЫЙ отрезок пути на самолёте. На железнодорожном вокзале Ленинграда этот прапорщик оставил их, чтобы сходить и получить билеты на ВТОРОЙ отрезок пути. Когда он вернулся, ему как будто уже не оставалось как с теми, которых он с самого начала словно тёрся, о том, что ему из-за каких-то возникших трудностей пришлось доплачивать, отдавать свои деньги за все билеты из своего кармана. И те, кому он рассказал как о своих потерянных деньгах, решили ему помочь и собрать по три рубля и отдать ему. Прапорщик при этом стоял с каким-то товарным выражением лица. С таким же товарным выражением лица он положил в свой карман собранные деньги. НИКТО заподозрил прапорщика во лжи, всё лжёт, но всё же решил отдать эти три рубля, чтобы себя каким-то мелочным, чтобы не слышать и не видеть что-то ещё. НИКТО как подводило ещё и то, что ОН имел весьма поверхностные представления о том, что ЕГО, на самом , могло ждать в армии. Если бы ОН и все остальные знали о том, что в каком вагоне и как им придётся ехать , этот прапорщик не получил бы того, что взял. Все, кроме него, в этот путь отправлялись в ПЕРВЫЙ раз. Да и одного раза, как , часто как не хватает совершить что-то в ответ. ДВА ДВАДЦАТИ КРУТИТЬСЯ ПРОДЕЛАЛИ НИЧЕГО ПОДЕЛИТЬСЯ ВОКРУГ НЕПОНЯТНОЕ НЕ ПОКАЗАТЬ ДЕЛЕ ДАЛЬШЕ ПРАВИЛО

Весь этот день им пришлось ждаться нужный им поезд. Когда уже совсем стало темно, они стали выходить из вокзала к прибытию поезда. Когда вагоны останавливавшегося поезда проходили мимо них, обнаружилось то, что до какой-то отвратительнейшей тесноты они были забиты теми, кого тоже забирали на службу в армию. В этих вагонах ПОЛНЫМ-ПОЛНО было тех, кого забирали служить в армии. Через большие окна вагонов было прекрасно видно, как они до самого верха были ЗАПОЛНЕНЫ уже стриженных под «». Такого НИКТО никогда прежде ещё не приходилось видеть. По всей видимости, это уже не один прапорщик мог деньги. В том плацкартном вагоне, в который они стали заходить, им с таким трудом пришлось пробираться и протискиваться через лысоголовых, что само такое продвижение только больше и больше начинало помогать вызывать в них силу внутреннего сопротивления. Это внутреннее сопротивление стало набирать такую силу, которая заставила развернуться в обратную сторону и выходить из такого вагона. Неужели за такой проезд прапорщику из собственного кармана отдавать деньги? Ни один из  трёх человек в этом вагоне не задержался. НОЛЬ ДЕЛАТЬ КУЧИ ДВАДЦАТИ

«Что это такое?!! Мы так не поедем!!» – с такой силой запротестовали большинство из них, что уже начинало казаться, что они и в самом в таком поезде никуда не поедут. Но они продолжали оставаться рядом с этим вагоном. И прапорщик стал хватать своими руками самых крайних, самых молчаливых, самых нерешительных и как в этот вагон. Он как будто принялся грузить как каких-то баранов. При этом принялся старательно уверять остальных в том, что для них будет место. Видимо, он это уже не в ПЕРВЫЙ раз, потому что что-то недолго ему пришлось думать, что ему в вагон часть как за собой и остальных, и  три человека вместе с прапорщиком разместились на шести полках, на  противоположных верхних, на противоположных нижних и  боковых, верхней и нижней. И чего же следовало ожидать? Очень часто, уже само начало может то, что каким будет продолжение ДЕЛЕ ЗАТЯГИВАТЬ ВЫДЕЛЕНО ОТДЕЛЬНОЕ ПРОДЕЛЫВАЛ ДЕЛАТЬ ДАЛЬШЕ. ВТЯНУТАЯ ПОТЯНУЛА ДВАДЦАТЬ ДВУХ ДВУХ ДВУХ ДАЛЬШЕ ПОКАЗЫВАТЬ ДАЛЬШЕ.

Ранним утром, когда было ещё темно и холодно, поезд остановился. Когда эти Дтри человека стали выходить из поезда, какой-то полковник, видимо следуя «запуганные думать не способны», запуганными  же управлять, какой-то взбесившейся собакой стал бросаться на выходивших из вагона и срывать их со ступенек. Он стал кричать, чтобы все торопливо построились в  шеренги. И брызги его слюны, когда он кричал, каким-то праздничным салютом искрились в зыбком свете электрических фонарей вокзала. Затем эти три человека на автобусе привезли в какую-то часть. Их в ПЕРВЫХ же день , разбросали по ротам и придавили и занятий, чтобы до  лишить их свободного времени. Из этого времени было оставлено только ДВАДЦАТЬ минут. В течение дня через отрезки времени их перемещали, переводили с места на место, как не давая опомниться и собраться с мыслями. От постоянного напряжения за день накапливалась такая усталость, что даже сна не хватало, чтобы восстанавливались уходившие куда-то силы. И что-то очень часто там и РЯЛИ, что восьми часов ВПОЛНЕ должно хватать для сна. Зачем это ? ВАДЦАТЬ ПРАВИЛУ ЛЕГЧЕ ДВЕ ДВАДЦАТЬ УЧЕБНУЮ РАЗДЕЛИЛИ КУЧЕЙ ПРАВИЛ ПРЕДЕЛА ОПРЕДЕЛЁННЫЕ ВПУСТУЮ ПОВТОРЯЛИ ПОВТО ДЕЛАЛОСЬ

Когда те, кто стал курсантами, постепенно стали понемногу осваиваться на новом месте и  минуту за минутой отвоёвывать то свободное время, которого их старались лишить, то ими стало не так управлять в этой какой-то чересчур части. В этой части НИКТО стал лучше понимать, что за одним злом может скрывается большее, что какое зло могло скрываться за тем злом, которое было направлено со стороны параллельных классов на тот класс, в котором ОН в школе. После поступавших сначала обещаний ЕГО «морально » с помощью постоянных насмешек и едких замечаний по каждому поводу и без повода на каждом шагу ЕМУ всё-таки стали грозить применением силы. И ЕМУ пришлось без лишних свидетелей самому постараться у желавших превратить ЕГО в какую-то отбить всякое желание нацеливаться на НЕГО. Когда миновали шесть месяцев зимнего полугодия, опять стали группами увозить из этой части. И это так, чтобы убывавшие не встречались с начавшими прибывать туда. НИКТО случайно услышал как командир их роты, объяснял происходившее: «…чтобы не испортили». Как это «чтобы не испортили»? Чем это можно испортить? Передать что-то из своего опыта? НАУЧИЛИСЬ ПРЕДЕЛЬНО ЛЕГКО ПРАВИЛЬНОЙ УЧЕБНОЙ УЧИЛСЯ УНИЧТОЖИТЬ МИШЕНЬ ОТУЧИВШИХСЯ УЧЕБНОЙ ДЕЛАЛОСЬ

Из ленинградского военного НИКТО попал в душанбинскую бригаду войск противовоздушной обороны. А в Душанбе ОН узнал о том, что куда ЕГО, на какую «точку», отправят . «Точкой» оказался ОТДЕЛЬНЫЙ радиолокационный батальон в городе Керки, расположенный на берегу очень широкой реки Амударья. ПЕРВОЕ же утро в этом батальоне оказалось для НИКТО. «Батальон, подъём!!» – прокричал дневальный, но мало кто из тех, кто лежал на кроватях, даже пошевелился. Стало ясно, что там уже так отвоёвывали своё время. Дневальный продолжал выкрикивать команду «подъём» каждую минуту по -три раза. Кое-кто стал вставать и одеваться под настойчиво команду. И НИКТО решил, что лучше встать и одеться. Потом ОН сел на стул в ожидании того, что будет . ОН не собирался ОПЕРЕЖАТЬ событий. Он решил, что лучше будет следовать за теми, кто уже находился в этой части, а НЕ ОПЕРЕЖАТЬ их. «Батальон, выходи строиться!» – стал кричать дневальный. ОКРУГА ДАЛЬШЕ ПРАВИЛЬНЫМ ДВА ПОВТОРЯВШУЮСЯ ДАЛЬШЕ

Выходившие из казармы стали скапливаться перед узким дверным проходом, стоя один за одним в одной большой гусенице, которая выходили наружу. И все те четверо прибывших накануне вечером вышли в самом хвосте этой гусеницы, вышли самыми последними и встали в строй. Какой-то лейтенант, дежурный по части, из четырех незнакомых ему лиц вывел из строя троих и объявил, что они не встали по «подъёму». Черноволосого кавказца он решил оставить в покое. А троих он отправил в разные места на уборку в наказание за совершённое ими. НИКТО отправился убирать клуб, который, как оказалось, уже был убран и его не нужно было убирать. Но ОН напрасно понадеялся на то, что назначенное наказание как снимало уже обвинение за то, за что последовало это наказание. И совсем скоро ЕМУ стало ясно, что обвинения там могут изобретаться, что там ВПОЛНЕ могут не только наказывать за что-то , но и  это наказание постоянным. Тот лейтенант на очередном построении, на разводе, доложил, что трое не встали по «подъёму», и ни один из майоров и капитанов даже не засомневался в том, что те, кого они ВПЕРВЫЕ увидели, в наглости посмели превзойти остальных в ПЕРВОЕ же утро. Все вид, что всё шло . И никто из этих троих даже и не пытался что-то объяснять, как-то оправдываться, потому что им уже стало ясно, что им придётся говорить как на другом языке, и не будет услышано, что говорить нужно только на М языке. Им стало ясно, что их в ПЕРВОЕ же утро в этом батальоне принялись . ДВАЖДЫ ДЕЛАТЬ ДЕЛАЛИ ПРАВИЛЬНО НИЧЕГО ПРАВИЛЬНО ИЗНИЧТОЖАТЬ

В солдатской столовой находилось четыре десятиместных стола. Каждый «призыв» садился за свой стол. Полгода один «призыв» от другого и ставило как на одну ступеньку выше другой. Из четырёх ступенек НИКТО самая последняя, с которой словно оставалось один шаг прочь оттуда. «Дембеля» были ближе всех к тому, чтобы вернуться домой, и НИКТО садился с ними. Самыми несчастными выглядели «духи». Они и в самом были какими-то тихими, бесшумными, с бескровными лицами и с погасшими глазами. Так велик был в этих «духах» отлив жизни, что они казались блёклыми и потускневшими. Их в основном и «припахивали». «Дембелям», отслужившим года, и «дедам», отслужившим только полтора года, «не положено» было убирать посуду со столов, за которыми они ели. Убирать за ними должен был кто-то из «духов» или «черпаков». «Дембель» или «дед» только поворачивал голову в сторону стола, за которым сидели «духи», или, в крайнем случае, в сторону стола, за которым сидели «черпаки», отслужившие всего лишь год, выбирая кого-нибудь крайнего, подзывал и требовал: «А ну-ка…» Оказавшийся крайним сразу всё понимал и убирал всё, что было нужно. Получалось так, что и НИКТО должен был себя «припахивающим» или же самому начать убирать посуду со стола за других и, значит, ПОКАЗАТЬ себя каким-то . А ОН как и не собирался ни того, ни другого. Из-за всё тех же опасений что-то самому нарушить ОН не мог заставить себя подчиниться этим . ОТДЕЛЬНО ОТДЕЛЯЛО ТЯНУЛА СДЕЛАТЬ ДЕЛЕ ДВА ПОКАЗЫВАТЬ НИЧТОЖЕСТВОМ ДЕЛАТЬ ПРАВИЛАМ

Один ЕГО земляк из ЕГО же «призыва» решил исправить такое положение и после обеда стал НИКТО:«Слушай!…Вот, ты садишься за стол с „дембелями“…Они своё уже отслужили. Они почти „гражданские люди“. Тебе служить! И ты должен „припахивать“, а не они. Ты ни разу не заставил убрать посуду. Всегда кто-то из них это ДЕЛАЕТ. А им скоро домой уезжать. Им сейчас нельзя „залетать“. „Припахивай“! Или ты сам хочешь убирать посуду? Если не собираешься убирать сам, то, значит, должен заставлять это других. То, как ты поступаешь, нехорошо. Ты нехорошо . „Припахивай“!!» ДЕЛ УЧИТЬ ДЕЛАТЬ ДЕЛАЕШЬ

Всё сказанное земляком выглядело . НИКТО так и не смог себя пересилить и отдать себя в подчинение этим . Но принимавших все эти , следовавших , было ВПОЛНЕ достаточно для того, чтобы и без НИКТО продолжали действовать. Случалось и так, что «припахивать» было некого, и, уходя из столовой, «дембеля» оставляли посуду неубранной. Тогда только наряду по столовой приходилось её убирать. Несколько раз старшина замечал неубранную посуду, и в наказание за это НИКТО вместе с «дембелями» приходилось заниматься строевой подготовкой на плацу. Старшина, чтобы бороться с «дедовщиной», часто оставался в столовой до самого окончания «приёма пищи». Когда «духи» и «черпаки» в присутствии самого старшины убрали свои столы и вышли строиться, «припахивать» было уже некого. «Деды», «дембеля» и НИКТО продолжали сидеть за своими столами и не могли из столовой до тех пор, пока посуда не будет убрана. Старшина всё настойчивее начинал требовать, чтобы посуда была убрана. Такое сидение за  столами уже явно начинало и не могло обещать хорошего. ПРАВИЛЬНЫМ ПРАВИЛАМ ПРАВИЛА ИМ ОНИ ДВУМЯ ЗАТЯГИВАТЬСЯ НИЧЕГО

«Как же они выйдут из такого положения?» – думал НИКТО.

«Я уберу только свою посуду!» – решительно заявил один «дембель», вставая из-за стола, забирая с собой только свою миску, свою ложку, свою кружку, чтобы отнести всё это к окошку в посудомойку. Все остальные последовали его примеру. Каждый убрал за собой только свою посуду. Когда «дембеля» уехали, НИКТО пересел к «дедам», к тем, кто ближе остальных находился к тому времени, когда и ЕМУ можно будет убраться оттуда.

Из-за своих способностей к рисованию НИКТО оказался в распоряжении замполита батальона. И когда этот «товарищ капитан» спрашивал«?», НИКТО приходилось каждый раз отвечать «нет». Когда тот спрашивал:«Почему?», то получал один и тот же ответ:«Я в наряде был». Эти вопросы и всё те же ответы на них продолжали даже тогда, когда «товарищ капитан» стал освобождать НИКТО от наряда. В наряд НИКТО заступал в шесть часов вечера, а капитан узнавал об этом на следующее утро и «освобождал» ЕГО от наряда где-то в обед, где-то около часов дня. А в шесть часов вечера НИКТО опять оказывался в наряде. ОН не вылезал из нарядов. Наряд по роте только назывался «суточным», потому что, на самом , было как каким-то оставлять тех, кто в нём оказался, на  сутки. Когда НИКТО оказался в армии, то ОН с самого начала почувствовал себя таким угнетённым, словно всё это время толщиной в  года как придавила ЕГО. Когда же ОН попадал в «суточный» наряд по роте, то этот гнёт сразу как . В наряде ОН чувствовал оказавшимся в меньшей клетке, которая находилась внутри большей. ОН чувствовал себя как с  запертой душой и чувствовал себя большей для придирчивых глаз. Несмотря на то, что весь наряд по роте каждый раз оставляли на  сутки, НИКТО, когда в очередной раз попадал в наряд, продолжал надеяться на то, что на этот раз, может быть, всё обойдётся одними сутками. Когда до окончания наряда оставалось три-четыре часа, эта надежда ещё жила. Но каждый раз к этому времени старшина начинал с какой-то настойчивостью убивать её. Сразу убить её у него не получалось. Убийство каждый раз начинало мучительно . Просто невыносимо было смотреть на то, как старшина, задавшись всё той же целью – оставить наряд на  сутки, начинал опять ходить там, где уже проходил так, как будто что-то потерял и никак не мог найти. Было заметно то, что как тяжело становилось ему в его поисках и то, что он испытывал какое-то , когда, наконец-то, находил какую-нибудь подходящую соринку, брошенную, может быть, кем-то минуту назад. С  улыбкой он подзывал к себе и  на неё. Его лицо светилось от такой радости, что ему всё же удалось найти подходящее пятно для всего наряда. Когда он снова начинал убивать эту надежду, когда ему нужно было оставить наряд на третьи сутки, это становилось невыносимо. Для тех же, кто оказывался в наряде по столовой, для этого старшины было уже совершенно излишним искать какое-нибудь пятно. В наряде по столовой можно было остаться и на четверо суток, и на ЦЕЛУЮ неделю, и на недели. НИКТО был родом из Армении, и поддержка ЕГО земляков помогала ЕМУ держаться. ОН просто удивлялся тому, как всё приходилось выдерживать «духам», у которых земляки были похожи на тех, кто больше думал о сохранности собственной шкуры. На них было просто больно смотреть. Бледные, какие-то сгорбленные, они гнулись как надломленные, постоянно одни и те же с утра до вечера где-то что-то мыли, чистили, подметали и за себя, и за «дедов». И каждый из них не мог не нести в себе всё росший и росший страшный груз озлобленности. И что им помогало держаться? Надежда дождаться следующий призыв, на который можно будет всё разом сбросить с такой силой накопившейся злобы, что мало кто сумеет против неё устоять. : : СДЕЛАЛ ПОВТОРЯТЬСЯ ДВУХ ДЕЛЕ ПРАВИЛОМ ВТОРЫЕ ДВА УДВАИВАЛСЯ ДВАЖДЫ МИШЕНЬЮ ВТОРЫЕ НЕПОНЯТНОЙ ЗАТЯГИВАТЬСЯ ВТОРЫЕ ОБЛЕГЧЕНИЕ РАСТЯНУТОЙ ПОКАЗЫВАЛ ДВЕ

«Деды», на которых старались сваливать все обвинения в «дедовщине», не трогали НИКТО и поэтому оставалось не заслонённым от НЕГО то, что от кого она, на самом , исходила. «Деды» просто себе жизнь, просто то, что прапорщики, старшина, лейтенанты, капитаны и так далее, и  себя такими же. ДЕЛЕ НАУЧИЛИСЬ ОБЛЕГЧАТЬ ПОВТОРЯЯ ДЕЛАЛИ ПОКАЗЫВАЛИ

Казармы находилась «внизу», а чтобы оказаться «наверху», нужно было подниматься на крепость, на которой располагалась позиция с радиолокационными станциями. На крепости несли постоянное боевое дежурство. И вот после того, как жизнь НИКТО «внизу» была превращена как в сплошное наказание, командир роты «» позвал ЕГО к себе и  ЕМУ предложение на дизелиста и подниматься «наверх» на «смену». «А что ему мешало это предложение раньше? Зачем он больше месяца с этим предложением? Он ждал всё это время, чтобы ему было получить от меня согласие? Для этого так стараются изводить в нарядах? И в нём всё это время жила какая-то надежда?…» НИКТО относился к роте «Узел» и должен был иметь отношение к ремонтным мастерским после проведённых шести месяцев в  части. ОН решил, что раз больше месяца и «Узел», и «» обходились без НЕГО, то могут и  без НЕГО обходиться. Опять начинать на кого-то ОН уже не собирался. ОН с земляком с тем, что какое предложение ЕМУ было . И земляк, ходивший на «смену», сказал ЕМУ: «Поднимайся „наверх“. Там тебе будет. И в наряды будешь ходить, может, раз в месяц. Дизелист – это одна из лучших работ. И времени свободного ПОЛНО будет. И на арык купаться каждый день можно ходить. И в самоволку можно сходить. А „внизу“ куда ты сможешь пойти? Там постоянно одно контрольное построение за другим. Там и штаб. Там и вся эта начальства. Начальство „наверх“ только утром на развод поднимается. Потом там остаётся только один оперативный-дежурный. Бывает ещё кто-то там остаётся, но это тогда, когда что-то приходится ремонтировать. На крепости спокойнее. Главное ты там эту сволочь, старшину, не будешь видеть… Будешь работать дизелистом – капитан для тебя и отпуск домой и в увольнения по выходным будешь ходить. Вот один уже раза дома побывал. А что твой замполит до сих пор ? Увольнение объявил? А ты вместо увольнения в наряде гнил? И потом ты же в увольнение так и не сходил? И этот капитан об этом как будто забыл. „Наверху“ . Поднимайся „наверх“.» Что-то внутри у НИКТО как-то не принимало того, что наговорил ЕМУ земляк, что ВПОЛНЕ выглядело разумным. СВЯЗЬ СДЕЛАЛ УЧИТЬСЯ СДЕЛАТЬ ТЯНУЛ ЛЕГЧЕ УЧЕБНОЙ СВЯЗЬ ДАЛЬШЕ УЧИТЬСЯ ПОДЕЛИЛСЯ СДЕЛАНО ЛЕГЧЕ КУЧА СДЕЛАЕТ ДВА СДЕЛАЛ ЛЕГЧЕ : :

«А что такое отпуск?…Зачем он мне нужен, если после него опять придётся возвращаться сюда. Сама мысль о возвращении сюда настолько невыносима, что никакой отпуск не нужен. И что-то не заметно, что эти отпуска стараются давать. Они выглядят чем-то таким, чего, скорее всего, не стоит даже дожидаться. Больше разговоров про эти отпуска. Если тебя как стараются чуть ли не израсходовать, надо же что-то обещать за это. Отсюда лучше убраться и больше сюда не возвращаться. Мне не хватало ещё и самому стараться заработать этот отпуск. Я и так как одной ногой в дерьме оказался. Мне не хватало ещё и самому ногой встать в него, чтобы только больше в нём увязнуть.» ВТОРОЙ

Через пару дней из Душанбе пришло распоряжение отправить НИКТО в ташкентскую бригаду, на одну из подчинённых ей группу дивизионов. В той образцово- части, где ОН оказался, всё выглядело намного лучше, чем то, что осталось в военной части, расположенной в Керках. НИКТО прибыл в эту часть в числе самых ПЕРВЫХ из тех, кого собирались использовать на каких-то строительных работах. Их было человек четырнадцать. ПЕРВЫЕ недели они были свободны от нарядов. Ни к уборкам и ни к каким-нибудь работам их не привлекали. После испытанного напряжения от пребывания в состоянии какого-то постоянного наказания такое ощущение свободы только продолжало удерживать в напряжении. Когда затем чуть ли уже не каждый день стали прибывать такими же группами или чуть большими такие же застёгнутые в солдатскую форму, всех прибывших в  строительную роту, в которой пошло вплоть до ОТДЕЛЕНИЙ. С началом работ и в этой роте стали кого-то на уборку территории казармы и в суточные наряды. И это пошло ещё . И когда подобные тем, кто в  части нацеливался на НЕГО, стараясь ЕГО , и тем, за кого ОН ещё в школе подставлял себя под удары, стали превращаться в жалкие , то никакого сочувствия они у НЕГО уже не вызывали. НИКТО уже старался держаться от таких. Некоторые из таких даже стали опасаться ложиться спать в казарме, уходили на всю ночь в самоволку. После этого участились построения. А когда уставшим от работы вместо заслуженного отдыха приходилось стоять в строю неизвестно сколько времени, то это не могло их не злить. Раз сразу после ужина взяли и ушли в город в самоволку. На вечерней поверке их отсутствие было замечено, и подполковник, который был ответственным в тот день, всю строительную роту взял и оставил стоя дожидаться возвращения тех . Освещённая зыбким электрическим светом рота молча стояла на плацу рядом с  штабом, переминаясь с ноги на ногу. После часов ночи она оживилась от слабого ропота недовольства, который прошёл по ней. НИКТО же отвлекал себя разглядыванием того, как большие чёрные сверчки ползали по земле на границе света и темноты. ПОКАЗАТЕЛЬНОЙ ДВЕ ВЫДЕЛИЛИ ОТДЕЛЬНУЮ РАЗДЕЛЕНИЕ ВЫДЕЛЯТЬ ВОКРУГ РАЗДЕЛЕНИЕ ДАЛЬШЕ УЧЕБНОЙ СДЕЛАТЬ МИШЕНЬЮ МИШЕНИ ДАЛЬШЕ ДВОЕ ДВОИХ ДВУХЭТАЖНЫМ ДВУХ

– Сколько можно так стоять?! – вырвалось из строя.

– Сколько нужно столько и будете стоять, – отозвался подполковник, который тоже, видимо, устал от уже слишком мёртвой тишины. ЗАТЯНУВШЕЙСЯ

– Как это «сколько нужно»?!! Мы ЦЕЛЫЙ день работали!!! Мы имеем право на отдых?! Нам же завтра опять на работу! – кто-то ещё оживился в строю.

– Уже сегодня, – ещё один заговорил в строю, чтобы  уточнение. СДЕЛАТЬ

– Будете стоять до тех пор, пока не придут ваши товарищи, – заявил подполковник.

– Какие они нам «товарищи»?! – заявил в ответ голос из строя.

– Они ушли – с ними и разбирайтесь! Их и наказывайте! А мы тут причём?! Разве от того, что мы здесь стоим, эти быстрее вернуться?! – ещё кто-то заявил о своём недовольстве происходившим. ДВОЕ

– Нам, что, так до утра стоять?! – ещё кто-то не выдержал.

– Да. Если нужно, то вы будете стоять до самого утра.

– И почему это мы должны стоять?! Кто нарушает – с теми и разбирайтесь!

– Вы один коллектив! – заявил подполковник вплоть до  и не имевшим даже права подавать коллективные письменные заявления, словно никому из них, ни ему самому не было известно о принципе « и властвуй». РАЗДЕЛЁННЫМ ОТДЕЛЕНИЙ НИЧЕГО РАЗДЕЛЯЙ

– Какой ещё «коллектив»?! Где вы его видели?!

– Вы должны как-то подействовать на них, чтобы они так больше не поступали, – сказал подполковник.

– Выходит вы сами провоцируете нас на ваши «неуставные взаимоотношения»! – ответил ему кто-то из строя. :

– Ищите другие методы, – в свою очередь ответил подполковник.

– Какие у нас могут быть «методы»?! – воскликнул кто-то из строя.

– Вам нужно – вы и ищите!! А мы весь день работали и устали, и хотим отдохнуть, а не «методы» искать! – кто-то другой заявил о себе.

– Воспитывайте!! – заявил в ответ подполковник, как будто всем могло стать ясно и понятно то, что же именно имел он в ввиду. Скорее всего, у него самого не было ясного представления о том, что он сказал.

– Как?! Кулаками, что ли?! Вот они вернуться, и мы их «воспитаем»! Спать-то теперь можно идти?! Мы уже больше четырёх часов стоим на ногах!

– Если вы их не можете воспитать, то как мы сможем это ? Они, скорее всего, только утром вернуться. А мы, что, совсем из-за этого не будем спать?! СДЕЛАТЬ

– Зачем же обязательно бить? так, чтобы такого больше , – продолжал подполковник. СДЕЛАЙТЕ НЕ ПОВТОРЯЛОСЬ УЧИТЬ

– Мы обещаем с утра заняться их «воспитанием»!! Спать-то теперь можем идти или нет?!

– Да ладно тебе! Перестань… С ним же бесполезно о чём-то говорить. Не ясно, что ли? – сказал один другому в строю.

Опять повисло молчание. Все уже устали и от бесплодности своих слов. Когда осталось где-то полтора часа до «подъёма», подполковник отправил строй в казарму, так и не дождавшись тех . А те опоздали даже к «подъёму» и потом узнали о том, что кто на них больше всех разозлился. ДВОИХ ДВОЕ

Перед началом строительных работ, за быстрое их ВЫПОЛНЕНИЕ, были обещаны отпуска домой тем, кому ещё нужно было отслужить год или полгода, и увольнения, чуть ли не на день после приказа, тем, для кого срочная служба в армии осенью этого года должна была закончиться. Для НИКТО эти обещания выглядели чем-то из области многообразия звона, и ОН не собирался стараться себя чем-то утруждать. В этой военной части, расположенной в Янгиюле, ЕМУ не раз приходилось слышать заявления о том, что их строительная рота была набрана из тех, кто оказался как не очень-то и нужным в тех частях, из которых их отправили в это место. А в Керках ЕМУ не раз приходилось слышать заявления о том, что людей не хватает, и поэтому одним и тем же сутками приходилось оставаться в нарядах. Эти заявления друг с другом никак не согласовывались. Это же о чём-то говорило. Само по себе происходившее каждый день тоже не могло о чём-то говорить. И опыт пережитого вместе с происходившим каждый день говорил о том, что когда всё будет и работавшие после этого перестанут быть нужными, ожидать следует чего-то обратного тем обещаниям, которые сыпались. И ощущение подступавшей , говорило об этом, когда работы стали подходить к завершению, когда командировка на четыре месяца в эту часть в Янгиюле уже заканчивалась, когда большую часть строительной роты после работы стали отвозить в Ташкент. НИКТО оказался в числе тех, кого пока оставляли ночевать в этой части. В ПЕРВЫЙ же вечер, когда большую часть строительной роты отвезли в Ташкент, замполит дивизиона позвал ЕГО на  этаж и  на кровать, на которой НИКТО мог переночевать. Утром НИКТО узнал, что оставшиеся на ПЕРВОМ этаже спали без одеял, простыней и наволочек. Им ставшим как уже ненужным, оставили только голые подушки и матрасы. На  вечер замполиту, которому до остальных не было никакого ДЕЛА, пришлось как напомнить НИКТО о том, что ЕМУ уже нечего на ПЕРВОМ этаже, что ЕМУ нужно подниматься на  этаж. По всей видимости, замполит собирался оставить ЕГО у себя, во  дивизионе, потому что НИКТО оставался ему нужен. НО НИКТО отказался подниматься на  этаж, решив остаться вместе со ставшими какими-то ненужными. Опыта прошлой ночи на ПЕРВОМ этаже у НЕГО не было, и поэтому ОН остался на одном матрасе с  подушками. А те, у кого был уже опыт ПЕРВОЙ ночи с одними голыми подушками и матрасами, постарались обзавестись и  матрасом из оставшихся лишними, чтобы им было чем накрываться. Как только НИКТО засыпал, какой-то неотступный и пронизывавший холод начинал прогонять сон. У НЕГО никак не получалось заснуть из-за того, что холод пробирался сверху в ничем не накрытое тело. НИКТО пробовал лежать то на спине, то на животе, но заснуть всё равно не получалось. Когда ОН стал одной подушкой накрывать ноги, а другой спину, ЕМУ удавалось засыпать и оставаться во сне уже дольше. Но ЕМУ, всё равно, приходилось просыпался, когда спина начинала мёрзнуть. А спина начинала мёрзнуть из-за того, что подушка раз за разом не держалась на ней и сваливалась со неё. ОНА и на животе как-то недолго держалась, когда НИКТО пробовал заснуть лёжа на спине. ОН просто замучился переворачиваться с живота на спину и обратно. В конце концов, НИКТО решил встать с кровати, чтобы снять с себя верхнюю часть одежды, разложить её на матрасе так, чтобы можно было лечь на неё спиной и просунуть руки в рукава, и перед этим положить на неё подушку. ОН лёг спиной на подушку и постарался продеть руки в рукава, затем застегнулся на те пуговицы, на которые у НЕГО получилось это . НИКТО заснул, только закрепив таким образом на спине подушку. Утром ОН почувствовал, что не выспался. Наступившим вечером уже и ЕГО, и тех, кто ещё оставался, отвезли вместе с другими в Ташкент. Утром привезли обратно то, что ещё оставалось . Ещё пару недель их привозили и увозили. А потом, когда их возвращение было уже ни к чему, НИКТО в числе тех, с кем был отправлен из Душанбе, поехал уже в обратную сторону. А в Душанбе перед шеренгами прибывших из Ташкента какие-то майоры с каким-то удивлением стали выкатывать свои глаза и лица, когда им сказали, что многим из них были объявлены отпуска за те четыре месяца работы, за то, что заливали бетон, укладывали асфальт, выкладывали кирпичи. Как что-то было для этих майоров и что-то совершенно неожиданное в том, чтобы кого-то из прибывших куда-то отпускать. А ведь, и в самом , не за отпусками же их, застёгнутых в солдатскую форму, отправляли в ташкентскую бригаду! Застёгнутым было заявлено, что раз они не занимались в течение этих четырёх месяцев ни боевой, ни политической, ни физической подготовками, то всем им придётся пойти в наряд по столовой. НИКТО вместе с одним «отпускником» оказались в посудомойке, в самом трудном месте. После наряда всем было объявлено, что они оставлены на сутки. Вообще-то, после наряда им нужно было дать возможность отдохнуть. ВТОРОЙ

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.