Владислав Валериевич Выставной
Месть Зоны. Рикошет

© В. Выставной, 2018

© ООО «Издательство АСТ», 2018

Глава первая
Предложение, от которого невозможно отказаться

Ворон сидел на верхушке потемневшего от времени бетонного столба, контролируя пространство по обе стороны колючей проволоки. Застыл, ощущая себя хозяином положения, не размениваясь на суетливое топтание и вращение черной лоснящейся шеей, как какая-нибудь другая птица. Этого и не требовалось, чтобы обеспечить себе круговой обзор.

У ворона было две головы.

Одна, обращенная в сторону небольшой проплешины в жухлых зарослях, моргнула, внимательно склонилась набок. И вдруг хищно пригнулась, приоткрыв массивный черный клюв. Поверх нее, резко обернувшись, выглянула вторая. Тут же раздался звук – тревожный, нарастающий, низкий. Усилился, превращаясь в рычание, характерное для дизельных моторов. Сквозь малоприметный проезд в нагромождении кривых стволов и ветвей на проплешину вынырнул черный армейский «Хаммер» без опознавательных знаков, вслед за ним – столь же черный тентованный «Урал». Замыкал колонну еще один «Хаммер» – белый, с символикой войск ООН на борту. Машины, как по команде, разошлись в стороны, захватывая пространство поляны, и затормозили, безжалостно сдирая рифлеными колесами дерн и поднимая столбы пыли. Поляна словно втиснулась в железную «коробку»: тремя стенами стали машины, а четвертой – заграждение из колючей проволоки.

На происходящее настороженно таращились четыре колких черных глаза. Они наблюдали, как распахнулись двери внедорожников, выпуская вооруженных людей в темной безликой форме – стремительных и резких, похожих на хищников, вырвавшихся из клеток. Каждый из них четко знал свою роль. Четверо направились к границам поляны, заняли круговую оборону, внимательно вглядываясь в заросли; двое взяли на прицел выход из кузова грузовика, откуда выпрыгнула еще пара бойцов, с лязгом откидывая задний борт. Еще четверо окружили проплешину, но уже изнутри импровизированного железного укрепления.

– Давай их всех сюда, быстро! – глухо приказал командный голос.

Из грузовика в пыльную траву посыпались люди. Разношерстно одетые, потрепанные, растерянные. Многие теряли равновесие и падали в траву – руки у всех были стянуты за спинами одноразовыми пластиковыми наручниками. Вооруженные конвоиры «помогали» упавшим пинками и тычками стволов автоматов, сгоняя всех в центр поляны и опуская на колени.

Пленников было человек тридцать. Испуганные, они, казалось, не вполне понимали, что происходит. Большинство было в потрепанном камуфляже самых разных расцветок и фасонов, словно этих людей отобрали по одному от каждой армии мира. При внимательном рассмотрении, однако, среди потрепанных армейских образцов можно было различить обыкновенное охотничье-рыбацкое облачение, несоответствие обуви, «верха» с «низом» и немногочисленных головных уборов. Да и облик обладателей этой эклектичной формы больше намекал на принадлежность их к партизанским отрядам, чем к регулярной армии. Тут были представители всех возрастов, включая седых стариков, плешивых и потрепанных жизнью. Вид этих людей внушал бы жалость, если бы не их суровые лица, сквозь жесткие черты которых пробивалась тревога, но явно готовая мгновенно смениться дерзостью и даже жестокостью – если представится такая возможность. И потому тугие пластиковые полоски, перетянувшие запястья пленников, не казались уже чем-то излишним.

Из-за рядов сгорбленных спин вышел высокий человек в черной форме и черной же бейсболке, надвинутой на глаза, с нарочито расслабленной, властной осанкой и руками, свободными от оружия. Впрочем, пистолет в предусмотрительно расстегнутой набедренной кобуре у него все же имелся.

Человек неторопливо прошел вдоль скопления пленников. Поднял глаза на двухголового ворона, продолжавшего наблюдать за происходящим. Можно было подумать, что человеку не нравился этот пернатый четырехглазый свидетель.

Ворон словно почувствовал это. Протяжно каркнул. Хлопнув черными, как ночь, крыльями, он тяжело, нехотя поднялся со своего поста и с широким разворотом ушел за Периметр. Как будто понес весть кому-то столь же странному и мрачному, как сама Зона.

– Я не хочу умирать… – потерянно бормотал кто-то. – Я ни в чем не виноват! Отпустите меня! Я буду молчать!

Слова оборвались звуком удара и сдавленным вскриком.

Малец не решился посмотреть в ту сторону, не рискнул даже поднять голову. В затылок ему дышало смертью дуло автомата, а сам пленник пытался осмыслить реальность происходящего.

Получалось с трудом.

Его просто не должно было быть здесь. Его место – в ослепительно чистом помещении лаборатории, по иронии судьбы – совсем рядом с этим мрачным местом. Как так получилось? Он не просто не добрался до Института, он умудрился вляпаться в историю, смысла которой не мог понять до сих пор.

Предложение работы в местном Институте казалось тогда счастливым билетом, мощным толчком для карьерного взлета: кандидатур – не меньше одного на сотню, приличный оклад, солидный пункт в резюме, дарящий перспективу еще более стремительного подъема в научной иерархии. Но главное – возможность работать в авангарде современной науки. Ведь до сих пор Зона оставалась главным поставщиком научных сенсаций. И не зря ревнивцы из Нобелевского комитета старательно игнорировали достижения институтских ученых: любые научные открытия вне Зоны казались бледными, несмотря на любую реальную значимость. Зона была в тренде, и так же востребованы были редкие, а потому безумно дорогие артефакты из ее глубин.

Теперь, однако, все эти возможности оказались под вопросом. Его предупреждали: Зона опасна не только своими аномалиями, мутантами и неизученным воздействием на человеческий организм. Куда опаснее были люди, которых привели сюда мотивы, далекие от тяги к познанию неизвестного. Жадность вкупе с безнаказанностью притягивала сюда мерзавцев со всего мира. Говорили, кто-то тягает из Зоны хабар от безысходности, чтобы свести концы с концами, но правили бал здесь все же люди с оружием, которые плевать хотели на законы внешнего мира.

Был еще один нюанс.

Видения. Скорее, сны, повторявшиеся с пугающей регулярностью. Среди обычных бессвязных сновидений вдруг проскальзывали четкие и почти реальные картины – странные места, наполненные еще более странными образами и предметами. Он уже и сам не помнил, когда это началось, но однажды увидел эти картинки наяву. Точнее, в обрывочных видео и картинках из Интернета. Тогда стало ясно: ему снилась Зона.

Трудно сказать, что стало главным мотивом его извилистого пути сюда – выгодные условия работы или эти манящие образы.

Да, Зона манила его – и вот он перед ней на коленях.

Подписывая контракт, Малец не особо задумывался об этих нюансах и тем более не предполагал сходу окунуться с головой в такое нелепое и страшное дерьмо. Однако вляпался крепко, с размахом, с эдаким смачным «бульком», даже не добравшись до пункта назначения. Просто фантастическое невезение. Настолько нереальное, что он не успел даже испугаться по-настоящему. Так что главными чувствами, переполнявшими его сейчас, были, скорее, недоумение и обида.

Если он за кого и боялся – то вовсе не за себя. Парень осторожно повернул голову влево. Там, так же, как и он, стоя на коленях, дрожала от страха Лапа. Смотреть на нее было невыносимо – душило чувство вины. Она оказалась здесь из-за него, и вот этого он не мог себе простить. Встретив затравленный взгляд ее огромных зеленых глаз, он не выдержал, опустил голову, зажмурился, заставляя себя прекратить перебирать в голове события в поисках точки, в которой он совершил ошибку.

…Дорога петляла среди уродливых зарослей, словно нарочно старалась увести от пункта назначения. Когда разбитый асфальт перешел в гравийку, а затем пыльную ухабистую грунтовку, Мальцев затормозил и пространно выругался. Под ним была стильная, но вполне себе дорожная «Хонда», а не поджарый «Эндуро», созданный специально для подобных трюков. Не хватало только убить мотоцикл и окончательно застрять в этом полудохлом лесу.

Урчал, поплевывая, мотор, медленно опускалась пыль.

– Что за черт…

Он хмуро таращился в смартфон, пытаясь справиться с навигатором, который беззастенчиво утверждал, что его хозяин находится где-то посреди Средиземного моря, между Кипром и побережьем Сирии. «Значит, не сочиняли про здешние места. Электроника тут врет безбожно. А еще говорят, в этих местах пропадают люди, – подумал Мальцев и развернул тяжелый «Круизер». – Два часа потеряны впустую, придется вернуться до развилки и попытать счастья в другом направлении. Срезал дорогу, мать ее… Вот чего было не поставить указатели на Институт? Шут бы побрал этих параноиков с их секретностью…»

Уже поддав газу, сквозь треск движка, он услышал протяжный звук. Сбросил газ, прислушался. Пробормотал:

– Померещилось, что ли?

И тут снова – негромко, с какой-то даже безнадежностью:

– Стойте! Помогите! Не бросайте меня здесь!

Ну, надо же – женский голос. Из самой глубины этой чудовищной чащи.

Мальцеву стыдно было признаться самому себе, но в тот момент он слегка струхнул и едва не газанул, чтобы свинтить отсюда поскорее. Не то чтобы он верил во все эти россказни и слухи, плотно окружившие Зону, но… Он был один посреди мертвого леса, и кто-то шумно ломился к нему через заросли. Рука сама собой потянулась к чехлу за седлом, где лежала монтировка. И так же медленно вернулась на руль.

Обладательницей женского голоса, как ни смешно, оказалась женщина. Точнее, девушка. Худенькая девчонка вполне себе спортивного сложения, но довольно потрепанного вида. Она буквально вывалилась из густого кустарника и не без усилий вырвала из колючих растительных лап приличных размеров рюкзак. Бросила его на дорогу, устало опустилась на него, глядя на Мальцева тоскливо-виноватыми глазами бездомной собаки.

Мотоциклист поморгал, пытаясь осмыслить ситуацию. Девчонка была вполне себе ничего, а растрепанные светлые, почти пепельные волосы и темная полоска сажи на лице только добавляли ей шарма.

– Что, из дома выгнал? – поинтересовался Мальцев.

– Кто? – моргнула девушка.

– Йети, – серьезно ответил тот.

Брови у девчонки полезли на лоб. Мрачную лесную тишину разогнал заливистый беззаботный смех. В эту минуту у парня вдруг екнуло сердце и подумалось: это удача.

Девушка представилась Ириной, зачем-то даже сообщила фамилию – Лаптева, после чего Мальцев мгновенно стал звать ее Лапой. Девчонка оказалась студенткой, отбившейся от экологической экспедиции в окрестностях Зоны отчуждения. Разумеется, экспедицией несанкционированной, иначе ее участница не потерялась бы тут и не бродила уже двое суток кругами. Девушка была уже близка к отчаянию, но тут появился ее спаситель – молодой и дерзкий, на черном мотоцикле. Наверное, для нее это было похоже на сон и девичьи мечты в одном флаконе. А потому, когда они уехали вместе прочь из этого лабиринта, она обнимала его чуть нежнее, чем нужно, чтобы удержаться в седле, и впереди приятно маячили варианты продолжения удивительной встречи. Он вез ее к радости и счастливому будущему.

А привез сюда.

Пожалуй, Мальцев все же был несправедлив к самому себе. За ним это водилось, как и за каждым природным перфекционистом, – иначе он не стал бы самым молодым физиком, направленным на практику в Международный институт при Зоне. Так или иначе, именно он вез на своем байке девушку, когда их тормознули эти ребята в черном.

Вначале Малец и Лапа даже обрадовались, приняв их за ооновский патруль. Не смутило даже отсутствие надлежащей символики на машинах и знаков отличия у бойцов. Известно же было, чтов последнее время ООН не справлялась с попытками незаконного пересечения Периметра и утечки неизученных артефактов в Большой мир. А потому к охране Зоны привлекались частные военные компании. Похоже, это и была одна из них. Только вместо того чтобы указать дорогу и пожелать счастливого пути, парочку жестко скрутили и запихнули в кузов грузовика под душным тентом, где уже сгрудился не один десяток таких ничего не понимавших бедолаг.

Теперь этот мрачный долговязый тип в черной бейсболке наконец решил прояснить ситуацию.

– Слушайте меня, подонки. – Голос его звучал размеренно и хлестко, с эдакой ленивой оттяжечкой. – Каждый из вас знает, как и почему оказался в этом неприятном месте, в этих неудобных позах. Все вы – нарушители особого режима, действующего в Зоне отчуждения, бандиты, мародеры и мрази, тягающие всякое радиоактивное дерьмо в наш светлый добрый мир. Некоторые называют вас сталкерами, я же считаю вас покойниками, так как через минуту вы таковыми и станете.

Кто-то с краю не выдержал и заскулил от тоски и страха. Звук оборвался после короткого удара прикладом. Человек в бейсболке неторопливо закурил, равнодушно оглядел своих «подопечных». Медленно двинулся вдоль рядов, затягиваясь и стряхивая пепел на вжатые в плечи головы пленников. Продолжил:

– Вас стало слишком много, и начальство устало ломать голову: что делать с этим негодным человеческим материалом? Штрафовать? Сажать? Ведь вы каждый раз возвращаетесь в Зону, как конченые наркоманы лезете сюда за новой дозой адреналина. Начальство у нас гуманное, чтит законы и международные соглашения. И это правильно – кому нужно беззаконие и бардак? Но что делать, если дерьмо продолжает переть изо всех щелей, грозя залить собой весь мир?

Он глубоко затянулся, кивнул собственным мыслям:

– Правильно. Нанять нас. С ЧВК какой спрос? Мы не подчиняемся государству, на законы нам плевать. Нас как бы и нет. А значит, нет того, что мы делаем. Короче…

Долговязый остановился, щелчком отправил окурок в кусты, еще ниже надвинул на глаза бейсболку.

– У меня секретная директива: нарушителей, вроде вас, не задерживать. Начальству не нужны суды и забитые тюрьмы, где вы травите свои байки и заманиваете в Зону новых идиотов. Это лишь портит настроение руководству и создает ненужные проблемы. Так что сейчас вы все отправитесь туда, куда так долго стремились, играя со смертью в своей Зоне.

– А зачем ты нам все это рассказываешь, начальник? – прорычал плешивый громила, которого в грузовике кто-то именовал Носорогом.

Там же, в грузовике, получил свое «погоняло» и Мальцев. Малец – так его окрестил какой-то шустрый тип с воровскими замашками. Немного обидно, но все же не худший вариант. Похоже, у обитателей этих мест в ходу были именно клички.

– Что, наслаждаешься властью, извращенец? – оскалился Носорог.

– Заметно, да? – Долговязый приблизился к громиле и присел перед ним на корточки. Носорог не выдержал и отвел взгляд. Губы «начальника» чуть дернулись, означая то ли улыбку, то ли нервный тик. – Запомни: меня не за красивые глаза называют Катком. А за то, что таких умников я закатываю в асфальт пачками. Хотя долго помнить это тебе не потребуется.

Он выпрямился, негромко позвал:

– Эй, парни! Пора сворачивать этот пикник. Приготовиться! Патроны не экономить – чтоб наверняка.

Лязгнули затворы. Малец ощутил, как в затылок больно уткнулся ствол автомата. Тощий мужик по соседству тихо и быстро забормотал молитву. Парень бросил взгляд на Лапу и поразился, насколько спокойной она вдруг стала. Зачем-то он ободряюще подмигнул ей, самому себе показавшись при этом жалким. И девушка улыбнулась в ответ такой грустной и светлой улыбкой, что вдруг невообразимо захотелось жить.

– Суки! Хотя бы ее отпустите! Она здесь вообще ни при чем!

Отчаянно заорав и зажмурившись, Малец вскочил на ноги, развернулся и бросился на того, кто собирался его пристрелить. Все, что он мог со стянутыми пластиковым ремешком руками, – это пробить противнику головой в живот.

Не получилось и этого. Голова поймала пустоту, со спины же догнал такой крепкий удар ботинком, что парень кувыркнулся через голову и уткнулся лицом в твердую почву, на какое-то время потеряв способность дышать.

Его перевернули на спину. Открыв глаза, он увидел лицо человека в бейсболке.

– Пристрелить его, командир? – хмуро спросил боец, очевидно, и приложивший бунтаря прикладом.

– Погоди… – Командир, он же Каток, с брезгливым любопытством разглядывал смельчака. – А ты решительный малый. Что-то я не помню тебя среди всех этих ушлепков.

– Потому что я не из этих ушлепков, – огрызнулся Малец. – Я физик, направлялся в Институт, на работу. И девушка со мной… Мы вообще тут случайно оказались!

– Да, вам просто не повезло, – сочувственно кивнул Каток. – Вы оказались не в том месте не в то время. Но теперь уже ничего не поделаешь…

Он не договорил. Потеряв интерес к парню, долговязый поднялся, осмотрел людей, как пастух, пригнавший скот на бойню. Мальца ухватили за шиворот и вернули на место, в ожидающую расправы человеческую массу. Лапа глядела на него с восхищением и болью. Парень пожал плечами и криво улыбнулся: «Прости, я попытался…»

Командир оглядел ждущих своей участи пленников. Походил взад-вперед, словно раздумывая. Заговорил:

– В общем, так, смертнички. У меня к вам деловое предложение.

– Какое, на хрен, предложение? – снова подал голос Носорог. – Мне и не такие ублюдки угрожали. Что, убьешь меня? Валяй!

Он угрюмо глядел в ствол пистолета, персонально направленного ему в лоб. Пожалуй, только этот ствол останавливал громилу от опрометчивого поступка. Хотя по грубо очерченному лицу с парой уродливых шрамов от уха до подбородка не было заметно, что этот малый хоть чего-то боится.

Катку это упорство явно пришлось по душе. Он сухо рассмеялся, сделал знак подчиненному, чтобы тот опустил пистолет.

– Вы же любите азартные игры – вроде игр с законом, в кошки-мышки с патрулями и смертельными аномалиями. Я предложу куда более интересную игру. И приз в ней будет гораздо весомей.

– Это что же за приз такой? – не удержался какой-то вертлявый сморчок с воспаленными, красными, как у крысы, глазами.

Под взглядом ближайшего к нему бойца сморчок потупил взгляд, сжался. Однако командир карателей не стал игнорировать этот вопрос.

– Жизнь, – веско сказал он. – Как вам такой вариант?

– Хороший вариант, начальник, – пробормотал кто-то.

В глазах пленников появилось некоторое оживление. Впрочем, не у всех. Малец наблюдал за Лапой. Та отрешенно ждала неизбежного.

– Проблема в том, что на вас на всех у меня только одна вакансия, – продолжил командир.

– Что за вакансия? – хрипло спросил кто-то.

– Жизнь, жизнь, дурачок, – почти ласково отозвался долговязый. – Жизнь у меня для вас одна, а вас много…

Мальцев с каким-то отстраненным изумлением наблюдал за этим человеком. Просто не мог поверить, что все это происходило здесь и сейчас, при его, Мальца, участии. А этот подлец, видать, наслаждался своей садистской игрой. И верить ему было нельзя. В таких азартных играх всегда выигрывает казино.

– В общем, так, – с расстановкой сказал командир. – Каждый из вас получит шанс. И заметьте – никаких особых условий я не ставлю. Все, что требуется от победителя, – принести кое-что из Зоны.

По рядам пленников прокатилась волна интереса, перемешанная с тревогой. Каждый из них бывал в Зоне – кроме Мальца с Лапой, разумеется. И каждый знал: там, за Периметром, полно штуковин, которые не только принести, к которым даже подойти невозможно. Но любопытство и жадность у сталкера сильнее страха. А потому все вытаращились на командира, ожидая подробностей.

– Мне нужна голова Буки.

Пленники на миг замерли. Кто-то нервно усмехнулся, кого-то передернуло. Раздался ропот.

– Эк, чего хватил…

– А черта лысого в мешке не притащить?

– К Буке подойдешь – костей не соберешь.

– Мне про него такое рассказывали – две ночи не спал.

– Да пусть меня сразу пристрелят, чем я к этой твари приближусь…

– Кто его вообще видел, Буку-то?

Командир послушал, хмуро поглядел на это спонтанное обсуждение, которое становилось все громче и оживленнее. Вытащил из кобуры пистолет – и дважды выстрелил в землю. Первая пуля ушла в песок, вторая отскочила от камня и с истошным визгом пронеслась над головами, заставив всех замолчать.

– Значит, так, – негромко сказал долговязый. – Слушаем внимательно, повторять не буду. Всех вас запустят в Зону…

– Без оружия? – подал кто-то голос. – Без радиометров и датчиков аномалий?

– Жить захотите – оружие добудете себе сами. Оно вам понадобится. Вернуться с трофеем должен только один. Лишних я пристрелю собственноручно. А теперь приятный бонус: за голову мертвого Буки, помимо жизни и отпущения грехов, даю пятьдесят кусков «зеленых». За живого – вдвое больше. Я понятно объяснил?

– Понятно, – мрачно сказал кто-то. – Считай, мы все трупы.

– Так вы и есть трупы, – усмехнулся командир. – Будем считать, все уяснили мои условия. Да, и пусть никто не думает, что сможет перехитрить меня и слинять под шумок.

Он поглядел в сторону, кивнул кому-то. Вперед вышел боец с закатанными по локоть рукавами и синей медицинской маской на лице. В руке он держал хромированное цилиндрическое устройство на рукоятке, в котором угадывался пистолет для инъекций. Боец пошел вдоль рядов пленников, ловко прикладывая к шеям приговоренных «ствол», издававший негромкий щелчок. «Пациенты» потирали ладонями места уколов, а командир пояснял:

– У каждого из вас будет изотопная метка, по которой наша аппаратура будет выдавать ваши координаты. Для нас вы все – как на ладони. Заметим попытку бежать, спрятаться – найдем и прикончим. Хотя этого и не понадобится: у введенного вам вещества есть и другая функция. Без противоядия через неделю в организме начнутся необратимые процессы. Смерть не будет быстрой. – Каток улыбнулся, причмокнул языком, смакуя собственный рассказ. – Сначала выпадут волосы, затем зубы, провалится нос, отсохнут уши, станут отваливаться пальцы – фаланга за фалангой. Следом вывалятся глаза. Вы будете гнить заживо, пока не вытечете полностью через собственные задницы. Так что в ваших интересах обернуться в темпе.

Кого-то шумно вырвало. Каратель рассмеялся, сунул руку в нагрудный карман, извлек плотно сложенный лист бумаги. Встряхнул, разворачивая. Это была карта, на которой, впрочем, было ни черта не разобрать, глядя вверх из коленопреклоненного положения. Командир ткнул пальцем в карту и сообщил:

– У меня для вас есть небольшая подсказка. Недавно Буку видели в районе Гнилого Каньона. Все знают, где это?

Посреди молчания поднял руку только один плешивый мужик с обветренным лицом. Мальца поразила эта рука: на ней было всего два пальца.

– Каньон – гиблое место, – дребезжащим голосом сказал плешивый. – Оттуда мало кто возвращается.

– Ты, наверное, не понял, родной, – чуть склонив голову набок, сказал Каток. – Самое гиблое для тебя место – это здесь, – он указал пальцем себе под ноги. – И самое разумное, что ты можешь сделать, – это бежать отсюда куда угодно, пока я даю тебе шанс.

Пока он говорил, бойцы проделали проход в заграждении, подняв проволоку рогатинами из веток, а снизу придавив бревнами. Получился лаз, достаточный для того, чтобы легко пропускать за Периметр по одному человеку.

– Интересное дело, – процедил сосед Мальцева справа. – Сигнализация, слышь, не сработала, током никого не шарахнуло, да и патруль не примчался. Похоже, у них тут свое персональное окошко в Зону.

– Заявить ооновцам хочешь? – оскалился другой тип, возбужденно хлопавший себя по затекшим коленям. – Самое время, ага!

– А ну, встали! – заорал мордатый, коренастый боец, выполнявший, надо полагать, роль сержанта. – Живо, живо! А теперь по одному – к проходу!

– Э, куда бегом! – возмутился какой-то тощий, поднимая над головой стянутые пластиковым «хомутом» запястья. – А руки освободить? Мы в Зоне так и часу не протянем!

– Бегом, я сказал! – прикрикнул мордатый, беззлобно отвешивая тощему под зад увесистым ботинком. – Наручники снимут у «колючки», перед переходом в Зону. Быстро, кому говорю!

Особо непонятливых подгоняли пинками и стволами автоматов. Малец оказался последним. Щелкнули кусачки для резки колючей проволоки – жесткий пластиковый хомут слетел с рук, оставив на коже багровые следы и неприятный зуд. Растирая запястья и шипя проклятья, парень двинулся вслед за остальными к неровной дыре в проволочном заграждении, за которой начиналась пугающая неизвестность.

Он еще попытался помочь Лапе, но сам оказался куда менее ловким: споткнулся и повис, зацепившись за острые металлические шипы. Высвободился, с треском разрывая куртку, и оказался на одной стороне с остальными «приговоренными». Те топтались на широкой просеке перед жидкой рощицей – внутренней частью контрольно-следовой полосы Периметра Зоны отчуждения.

Бойцы убрали деревянные подпорки, проволока вернулась на место. Что-то щелкнуло – по столбам ограждения пробежали искры разрядов.

– Систему контроля включили, – задумчиво сообщил плешивый.

– А ну, чего встали? – заорал «с той стороны» мордатый сержант. Вскинул автомат от бедра и дал пару коротких очередей над головами растерянных людей. – Внимание, у нас нарушители! Огонь на поражение!

Бойцов в черном уговаривать не пришлось – все разом открыли огонь. Но явно не на поражение – пули свистели над головами освобожденных сталкеров, заставив их осознать свое положение и броситься наутек в сторону редких высохших деревьев.

Бежал и Малец. Он догнал Лапу, успел подхватить девчонку, когда ее нога в кроссовке с розовой шнуровкой провалилась в какую-то яму. Даже крикнул что-то бессвязное о том, как опасно сейчас сломать или вывихнуть ногу. Девушка не спорила – она вцепилась в его руку, как тонущий хватается за случайную ветку на поверхности воды. И он потащил ее вслед за остальными – в неизвестность. Так и бежали, безмозглым стадом, как перепуганные животные, пока выстрелы за спиной не стихли.

Майор запаса, ныне – глава частной военной компании Стас Катков по прозвищу Каток, провожал беглецов взглядом, пока огонек сигареты не обжег пальцы. Окурок полетел вправо, Каток же направился в противоположную сторону, огибая «Урал». Там, чуть поодаль, ждал еще один, уже не бронированный внедорожник, отличавшийся от армейских «Хаммеров» более изысканным дизайном и определенно более высоким ценником. На капоте стояли три пузатых коньячных бокала на низкой ножке. Рядом с машиной тихо переговаривались двое солидного вида мужчин лет пятидесяти в спортивно-охотничьем облачении. На их плечах стволами вниз небрежно висели коллекционного уровня двустволки.

Тот, что был чуть пониже и поплотнее, открывал бутылку двадцатилетнего «Леро Кюве». Он же первым заметил подошедшего долговязого и расплылся в улыбке.

– Видели, слышали, – сообщил плотный, разливая коньяк по бокалам. – Ловко ты с ними, ничего не скажешь.

– Работа такая, – поднимая бокал, сказал Каток, равнодушно понюхал коньяк, выпил, не дожидаясь остальных. Поставил бокал на место, и плотный тут же обновил его содержимое.

– И что, они действительно приведут сюда Буку? – сухим трескучим голосом поинтересовался второй, тот, что был повыше и носил стильные очки в тончайшей золотой оправе.

– Или притащат его, э-э, отрезанную голову? – с детским интересом добавил плотный. Покрутил бокал, заставив густую жидкость забегать по кругу, чуть вдохнул аромат и зажмурился от удовольствия.

– Не думаю, – криво улыбнулся Каток. – У нас с вами другие цели в данном мероприятии.

– И все же? – высокий поправил очки, внимательно разглядывая командира ЧВК сквозь чуть затемненные стекла. – Было бы интересно взглянуть на этого Буку. Правда ли то, что про него рассказывают?

– При всем моем уважении, но… – Каток повертел в руках бокал, подражая плотному, но пить не стал. – Буки не существует.

– Как – не существует? – удивился плотный.

– Это легенда. Байка. Знаете, сколько таких историй бродит по Зоне? Место, где исполняются желания, эликсир вечности, абсолютная батарея… Опытные сталкеры не верят ни в какого Буку. Это так, страшилка для новичков.

– У меня другая информация, – негромко возразил высокий, снимая и протирая очки тонким платком.

– Послушайте, – с напором сказал Каток. – Это не имеет никакого значения. Поставлена задача – утилизировать весь этот мусор, чем моя ЧВК и занимается. А Бука – он вроде блесны для щуки: вроде и рыбка не настоящая, а щука идет за ней, как привязанная. Считайте это моим ноу-хау.

Каток и плотный рассмеялись, выпили. Высокий лишь улыбнулся, глядя поверх очков, поправил на плече ружье. Поинтересовался:

– Все это замечательно. Однако хотелось бы уточнить, когда начнется наше, хм… сафари?

– Не будем спешить, господа, – глаза долговязого сверкнули. – Подождем, когда сработает моя схема и останется самая интересная дичь.

– Думаете? – равнодушно произнес высокий, переломил ружье, на свет осмотрел стволы.

– Уверен. – Улыбка сошла с лица командира. – Я этих сволочей знаю. Закон Зоны – каждый сам за себя. На этом все и построено: никаких разбирательств, судебной волокиты и никакого рецидива впоследствии. Они сами перебьют друг друга, тела сгинут в Зоне. А все, что происходит в Зоне, – остается в Зоне. И мы чисты, и концы в воду. Кроме того, я их отправляю по маршруту в один интересный сектор, где результат практически гарантирован. Впрочем, вряд ли вам интересны технические подробности.

– Интересны, если это повлияет на ставки, – заметил высокий. – Наши клиенты предпочитают чистую игру.

– Чище не бывает, – усмехнулся Каток и поманил пальцем хмурого бойца с небольшим металлическим кейсом в руках. – Давайте посмотрим.

Боец подошел, поставил кейс на капот, открыл. Внутри оказался защищенный ноутбук. На экране рядами расположились «иконки» с лицами, в которых можно было узнать недавних пленников. Рядом с каждым лицом можно было видеть сноску с данными в виде меняющихся колонок цифр.

– Вот данные по нашим «лошадкам», – Каток кивнул в сторону экрана. – Полное досье на каждого: характеристика личности, статистика походов в «Зону», участие в реальных столкновениях, в том числе и убийства. Ставки принимаются полным ходом. И суммы, скажу я вам, приличные.

Он поднял взгляд на собеседников, прищурился:

– От вас поступлений пока не было.

Те вежливо рассмеялись.

– Вы же знаете, мы не играем в азартные игры, – сказал обладатель очков. – Просто помогаем их организации.

– Мы предпочитаем бить наверняка. – Плотный погладил цевье двустволки. – Благородная охота – вот настоящее удовольствие.

– Шучу, – коротко сказал Каток. – Просто хотел показать: ваш тотализатор в надежных руках.

– Не сомневаюсь, – отозвался высокий, пристально разглядывая командира. – Мы полностью вам доверяем.

Это был первый раз, когда Каток невольно отвел взгляд. В этот момент на секунду обозначилась истинная иерархия странной троицы. Похоже, за респектабельным обликом этих двоих стояла сила помощнее частной военной компании. Впрочем, они не считали нужным демонстрировать свое превосходство. Плотный, простодушно ткнув пальцем в экран, поинтересовался:

– А это что за «серые лошадки»?

«Лица» Мальца и Лапы расположились обособленно, внизу. Прямоугольники информационных сносок рядом с ними были пусты.

– Случайные свидетели, – сообщил Каток. – Данных по ним минимум. Но ставки принимаются до самого финала, наши специалисты дополнят информацию и по этим двоим, чтобы все смогли оценить их шансы. Если они не сойдут с дистанции до этого. Так что «забег» получается интересный.

– Но все это направлено на главную задачу? – с расстановкой спросил высокий. Щелкнул, вернув переломленные стволы на место.

– Разумеется, – кивнул командир. – Зачистка свободного от ооновцев коридора через Периметр и гарантия безопасного транзита. Все залетные, кого мои ребята будут ловить в этом районе, отправятся вслед за первой партией.

– За Букой?

– Именно. В никуда.

Звон бокалов чужеродным звуком с трудом прорвался сквозь мрачную лесную тишину. Четыре черных глаза наблюдали за этим сверху, с ветви мертвого дерева, когда-то расщепленного молнией.

Черный страж Зоны вернулся на свой пост.

Глава вторая
Шаг вправо, шаг влево

Когда вслед тебе летят пули, это бодрит почище самого ядреного допинга – хватит сил, чтобы самому переть по изрядно пересеченной местности, да еще и тащить за собой перепуганную девчонку. Но едва мозг получил сигнал о том, что стрельба прекратилась, куда-то делись и силы.

Рухнув лицом в жухлую траву, какое-то время Малец лежал неподвижно, только грудная клетка продолжала судорожно качать воздух. Вдыхая и сплевывая пыль, парень наконец медленно и глубоко вдохнул.

И засмеялся.

Черт, это действительно было смешно. Он всю жизнь считал себя рациональным человеком, оттого и пошел на физмат. Какое-то время воображал себя серьезным ученым, верящим лишь в авторитет науки и подтверждение истины через эксперимент.

Даже когда начались эти странные сны, он считал, что это – всего лишь плод воспаленного воображения, побочный эффект напряженных занятий. И вот он влип в самую что ни на есть мистическую историю. Проклятые сны оказались пророческими. Он – в Зоне, как ему снилось десятки раз. А значит, следом начнут происходить и другие вещи, приходившие в тех самых снах. Вещи настолько ужасные, что даже думать об этом не хотелось.

«Чтобы не накручивать самого себя, нужно отбросить лишние мысли и действовать, – попытался он себя успокоить. – Так или иначе, в сложившейся ситуации спасти могут лишь действия, ведущие к спасению».

– О, черт… – он тяжело поднялся на локтях, сел, отплевываясь от пыли.

Огляделся.

Лес остался чуть позади, и вокруг был пустырь, поросший редкой травой. По другую сторону местность скрывали невысокие лысые холмы. На бугре чуть ближе виднелся старый деревянный дом, который Малец мысленно обозначил «избушкой». Рядом с домом – полуразобранный трактор, колодец, стог сена. «Странно. Откуда здесь сено? Неужели кто-то до сих пор крестьянствует в Зоне? Хотя мало ли. Я ведь слишком мало знаю об этих местах, не считая каких-то обрывочных новостных фраз и вполне себе безумных страшилок. Что ж, вскоре придется на собственной шкуре проверить, что из всего этого информационного потока – пустые россказни, а что – суровая действительность».

Что-то заставляло его чувствовать себя особенно неуютно. Не считая, конечно, осознания того факта, что он находился в печально известной Зоне отчуждения, где люди дохли как мухи, но отчего-то продолжали сюда лезть с упорством, достойным лучшего применения.

Малец вдруг понял: он совсем один. Это показалось странным, с учетом того, что сюда загнали целую толпу растерянных людей. Впрочем, на них на всех ему было плевать, особенно если верить мрачному типу по прозвищу Каток: все эти люди заслуживали такой участи.

Не плевать ему было только на Лапу. Девушка исчезла вместе с остальными, хотя он точно помнил, как тащил ее вслед за собой, пока сам не рухнул от усталости. Наверное, он ненадолго отключился и не заметил, как она ушла.

Однако. С ее стороны это как минимум некрасиво. Как максимум – подло. Как-никак, он отыскал ее в лесу, подвез на байке. И пусть даже втянул вместе с собой во всю эту историю, но уж точно не со зла и не умышленно. А бросить его, потерявшего сознание, мордой в песок – это как-то… Он ведь мог попросту задохнуться.

Малец в сердцах сплюнул.

Хотя, возможно, зря он так расстроился из-за неблагодарной девицы. Условие, выдвинутое Катком, звучало вполне однозначно: из всей этой бегущей сломя голову толпы выживет только один. А значит, по большому счету, здесь каждый – сам за себя. С этой точки зрения ему, наверное, даже повезло: девчонка вполне могла прикончить его, беспомощного, чтобы избавиться от одного конкурента. Но как бы он ни примерял такой поступок к Лапе – не стыковалось. Ему казалось, эта девушка не способна на убийство.

– Бред… – пробормотал он, поднимаясь на ноги.

Пожалуй, слишком резко. Качнуло, в глазах на миг потемнело, сердце заколотилось.

Малец прищурился, глядя в сторону дома, к которому вела хорошо вытоптанная в траве, петлявшая чуть в стороне тропинка. Первым порывом было отправиться прямо этой тропинкой. Он успел даже сделать шаг в ее сторону. И вдруг замер, словно наткнувшись на стену, состоявшую целиком из страха. Отшатнулся, задышав тяжело и часто, не понимая, что происходит.

Это ощущение было где-то на уровне инстинкта, вопившего: «Не смей ступать на чертову тропу! Ходи кругами, ползи на брюхе – только не иди проторенным путем. Потому как не может здесь быть проторенных путей и таких вот утоптанных тропинок. Ведь ходить здесь некому. По крайней мере, живому существу из плоти и крови. Живым нечего делать здесь, в этом покинутом доме со слепыми окнами».

– Да что со мной такое? – пробормотал парень, вытирая с лица испарину.

Совершенно непонятно было, действовала ли так на него Зона, или он сам накручивал себя, вспоминая давние сны. Но узнать это, стоя на месте, он не смог бы, поэтому решил преодолеть собственный страх и отправиться вперед. Так он и поступил, неторопливо двинувшись в сторону дома. Через несколько шагов страх отступил, оставив после себя лишь неприятный нервный след.

– Спокойно, приятель, – подбадривал Малец сам себя. – Не так страшна Зона, как сказки про нее.

На тропу он все же ступить не решился, вспомнив давно услышанную байку: те, кто называл себя сталкерами, не признавали проторенных дорог, как и всего, что в Зоне казалось простым и очевидным. Прямые дороги вели здесь к одному – к смерти.

Дом был окружен покосившимся деревянным забором, вид которого Мальца сразу насторожил. Редкие потемневшие колья, скрепленные деревянными же поперечинами, были плотно увиты паутиной. Трудно было представить себе пауков, способных выполнить такую масштабную работу. Во всяком случае, здесь, в средней полосе, таких не могло быть по определению. А если и были… Где-то он читал про летчика, совершившего вынужденную посадку в джунглях. Оказавшись среди деревьев, закутанных в паутину гигантских пауков, бедняга не выдержал и спятил. Вроде даже застрелился от сильных впечатлений. Слава богу, стреляться Мальцу было не из чего. А может, и наоборот – оружие сейчас бы пришлось весьма кстати. Однако тварей, соорудивших это плетение, пока было не видно. Хотелось надеяться, что они давно убрались отсюда.

Осторожно, бочком, чтобы не коснуться тонких серебристых нитей, Малец прошмыгнул в полуоткрытую калитку.

Двор был пустой, если не считать того самого трактора со снятыми передними колесами, вместо которых под стальными мостами высились кривые столбики из ветхих кирпичей. Сами колеса были здесь же – стояли, прислоненные к деревянной стене дома. То, что это именно колеса, понятно стало не сразу: они были странным образом свернуты в подобие детских «вертушек», какие крутятся на ветру. Вид этих искореженных колес поразил Мальца куда больше паутины на заборе. Непонятно, зачем нужно было такое с ними сотворить, и главное – каким образом? Что за силища для этого потребовалась? Гидравлический пресс? Но откуда ему здесь было взяться? Что это взбрело в голову хозяину трактора и куда делся сам хозяин?

Внутренний голос процедил сквозь зубы: «Хозяин тут вообще ни при чем. Если он и был здесь когда-то, то давно сбежал из этих мест или вовсе сгинул».

Обойдя трактор с другой стороны, Малец ощутил, как по спине пробежал холодок. Сначала показалось – обман зрения. Но нет: трактор был словно разрублен надвое, вдоль, чуть по диагонали, но при этом – по идеальной прямой, а если точнее – плоскости. Так, что одна половинка чуть съехала относительно другой, показав верхушку столь же идеально разрезанного двигателя… При этом обе половины продолжали поддерживать друг друга, не давая странному сооружению рухнуть.

Глаза сами собой поползли вверх. Как будто в небесах продолжал висеть нож гигантской гильотины. Но там не было ничего, кроме серой мглы, намекающей на скорый дождь.

Малец подошел к двери, внимательно оглядел ее. Она была массивная, обитая железом, на котором сохранились обрывки сгнившего дерматина. Только теперь молодой ученый подумал: «Чего я вообще, собственно, забыл в этой избушке? Заброшенный дом, наверняка давным-давно разграбленный мародерами. Ничего там нет, кроме какой-нибудь застарелой заразы».

Но рука уже сама легла на ржавую ручку, потянула на себя. Чего ждешь в такой момент? Конечно же душераздирающего скрипа древних петель. Но дверь отворилась легко и бесшумно, что должно было сразу же насторожить любого человека с опытом исследования таких вот заброшенных мест. У Мальца такого опыта не было. И он просто шагнул в прохладный полумрак.

Парень окинул взглядом обширное помещение без отдельной прихожей или сеней, в глубине которого виднелся стол, опрокинутый стул и лавка. Еще – горшок с высохшим растением на подоконнике, висевшую под потолком керосиновую лампу… Просто удивительно, как много способен запомнить человек из увиденного за пару-тройку секунд.

…После которых его грубо свалили на пол, уперев в спину колено и заломив назад голову.

– Кх-х… – прохрипел Малец. – Что… Что происходит?

– Заткни хлебало! – прохрипел грубый голос. Вроде знакомый.

Шея ощутила прикосновение металла. Это был не нож – заточенная крышка от консервной банки с импровизированной ручкой из обрезка пластикового шланга. Импровизированное оружие вполне годилось, чтобы перерезать сонную артерию вместе с горлом.

– Убьете меня? – быстро спросил Малец. – Чего я вам сделал?

– Еще бы ты чего сделал, – хихикнул другой голос, повыше. – Так и так сдохнут все – кто раньше, кто позже. Ты – пораньше, мы попозже.

– Это мы еще поглядим! – процедил ученый, пытаясь вырваться.

Но лишь ощутил, как острый металл еще глубже впился в кожу и как по ней побежала тяжелая горячая капля.

– Дерзит, – с угрюмым удовлетворением произнес хриплый. – Не люблю дерзких.

Тем не менее он убрал от горла Мальца острую железку и рывком посадил парня на пол, уперев спиной в деревянную стену. Теперь молодой физик видел перед собой два темных силуэта, подсвеченных прямоугольником открытого дверного проема. Приглядевшись, Малец узнал одного из них, того, что покрупнее. Это был Носорог. Второй – какой-то вертлявый, суетливый тип, словно его преследовал болезненный зуд.

– Чего вы тут прячетесь? – тупо спросил ученый. – Отсидеться думаете?

Наверное, вопрос поставил эту парочку в тупик. Они переглянулись. Вертлявый неуверенно хихикнул.

– Ты, вообще, кто такой? – поинтересовался Носорог. С наездом, но уже спокойнее. – На стукача уж больно смахиваешь.

– С чего это?

– А ты не отпирайся, это не прокатит, – сообщил вертлявый. – Лучше сразу признайся. Тебя ж, это, приставили приглядывать за нами. Так?

Пришло время удивляться Мальцу:

– Как это вы себе представляете – приглядывать за вами? Вас три десятка мордоворотов, а я один.

– Я в ваших гадских делах не разбираюсь. – Носорог сплюнул. – Откуда мне знать, как стукачи работают.

– Это он о том, что ты среди сталкеров, как пятая нога у псины, – пояснил вертлявый. – Как ты вообще тут оказался? Нечего тебе среди нас делать.

– Я, вообще-то, и не собирался, – огрызнулся Малец. – Пустите – я сам уйду, если мое общество вас раздражает.

– Никакой ты, к чертям собачьим, не сталкер, – проворчал Носорог. Но убивать парня он пока явно не спешил, как будто раздумывал. – По повадкам чужака видать.

– Я и не утверждал, что я сталкер, – осторожно сообщил Мальцев. – Я вообще оказался здесь случайно.

Эти двое расхохотались, как будто их пленник выдал невесть какую шутку.

– Так все тут случайно, – оскалился вертлявый, театрально разводя руками. – Никто не собирался развлекать Катка «забегом смерти».

– Я не о том. – Малец понял, что не в силах подобрать правильные слова, чтобы убедить этих угрюмых, непробиваемых мужиков. – Я вообще никогда в Зоне не был. Только сегодня в Институт приехал… Должен был приехать, точнее. А попал сюда.

– Ну да, научник, – хихикнул вертлявый. – Дурачкам расскажи.

– Я не понимаю… – парень нервно моргнул. – Диплом вам показать, что ли?

– Диплом я тебе сам нарисую. – Носорог сунул под нос парню здоровенную пятерню. – Вот этими изящными пальчиками. Зачем Катку связываться с сотрудниками Института, скажи на милость? Их же искать будут! Так что ты попался, малыш.

– Ни черта я не попался, – злобно бросил Малец. – И в Институте меня не хватятся – я даже доехать туда не успел.

Он мог привести еще кучу аргументов, но его не слушали. Этим двоим подробности были не нужны. Да, его брали «на слабо», но никто из них не верил в собственные обвинения. Дело было не в том, стукач он или нет. Его судьба могла решиться лишь по одному критерию: полезен он им на какое-то время или нет. В последнем случае он не просто являлся обузой, а лишним конкурентом в борьбе за выживание.

– Ну, что с ним будем делать? – Носорог обращался к напарнику, продолжая в упор рассматривать бледного, как смерть, пленника.

– Да кончить его, и дело с концом, – хищно оскалился вертлявый. – Все равно кончать, рано или поздно.

– Рано или поздно мы все друг друга прикончим. Но к чему торопиться?

– Тоже верно. Надо дать друг другу шанс.

– Не свисти. Каждый сам себе шанс дает, и не больше.

– Так-то оно так, но толпой мы протянем дольше, чем поодиночке.

– Вот именно. И не забывай об этом.

– А я помню. Только мы сейчас не про друг дружку трем, а про этого перца. Нужен он нам вообще? На вид не вредный, может вещи тягать, да и «отмычкой» его пускать можно, если что.

– «Отмычка» нам не повредит, – согласился Носорог.

Малец понятия не имел, что такое «отмычка» в понимании этих двоих, но даже намек ему не понравился. Парень осторожно покосился в сторону «ножа» из консервной банки, который лежал на полу у его левой ноги. Если сделать рывок и схватить…

На железку опустилась тяжелая рука Носорога. Сгребла и оттащила на каких-то полметра, которые лишили отчаянную задумку смысла. Громила же глядел на парня, ухмыляясь. Он явно издевался над пленником.

– Эй, молодой! – сказал Носорог. – Ты там не обделался от страха? А ну, объясни-ка нам, зачем нам оставлять тебя в живых?

– Сами же сказали: когда нас больше – то и шансы повышаются.

– Ты чего-то не понял, Малец. Шансы повышаются, когда опытных мужиков больше. А ты – просто груз, балласт. Если, конечно, не засланный казачок и не брешешь, что новичок в Зоне. Так что не факт, что ты нас на дно не потянешь.

– Я ученый. Физик. Прибыл как раз для изучения Зоны. Мои знания могут быть полезны.

– Твои знания – фуфло, – заявил Носорог. – Может, за них медальку или премию в Институте дадут, но здесь, в Зоне, они не стоят и одного патрона.

– Да и то, давай честно: нет у тебя никаких знаний о Зоне, – хмыкнул вертлявый. – Сам же сказал: только приехал. Научники из Института хотя бы за Периметр иногда ходят, а ты здесь – так, мясо.

– С чего это я – мясо?

– С того, что в Зону мало войти, из нее надо еще и выбраться, – прищурился вертлявый.

– Если вы не заметили, я сейчас в Зоне, – стараясь сохранять хладнокровие, сказал Малец. – И единственное, что мне здесь угрожает, – это вы вдвоем.

– Это ты точно заметил. – Носорог придвинул свое мясистое лицо поближе к пленнику, рассматривая парня практически в упор. Теперь молодой ученый смог разглядеть на этой физиономии мелкие крапинки, похожие на застарелые оспины, усеявшие кожу с правой стороны лица. Как будто кто-то швырнул с той стороны в этого громилу пригоршню раскаленного стекла. – Потому что в Зону мы еще и не вошли толком. Периметр окружает ее с запасом. А сама Зона – она вон там, за домом начинается. «Черную колючку» видел?

– Только паутину… – Малец сглотнул. – И трактор, который пополам… А что это за колючка такая?

Вертлявый хихикнул. Носорог снисходительно улыбнулся:

– Полезным он стать решил. Дитя неразумное.

– Похоже, он реально с Луны свалился, – добавил вертлявый. – Хотя для «отмычки» – самое то. Меньше рассуждать будет.

– Так и решим, – кивнул верзила. – Хоть какая-то польза.

Мальцев вспомнил, что слышал краем уха про этих самых «отмычек» – простаков, которых отправляли вперед более опытные сталкеры, чтобы проверить безопасный путь. Вроде карателей, что гонят перед собой мирное население по минному полю. Такая роль физика не устраивала категорически, но это давало хоть какую-то отсрочку и пространство для маневра. «Куда лучше, чем валяться в углу с перерезанным горлом. Надо соглашаться на все – а там уже думать о спасении», – решил он для себя.

– По глазам вижу: удрать задумал, – усмехнулся Носорог. – Только ты это зря. Не таких ломали.

Он говорил еще что-то, но парень его уже не слышал. За приоткрытой дверью виднелся участок холма. Кто-то приближался к дому. Каких-то легких штрихов, особенностей походки было достаточно, чтобы понять: это Лапа.

В этот момент страх за собственную жизнь резко сменился беспокойством за эту малознакомую девушку. «Чего ей здесь надо? – запаниковал Малец. – Вот чего она не унеслась куда глаза глядят, а крутится здесь, у самого старта кровавого забега? И главное – что теперь делать? Позвать ее на помощь? Но как девчонка сможет помочь, против двух-то крепких мужиков? Закричать, чтобы она убегала прочь? Но так я выдам ее».

Он торопливо отвел взгляд от двери – но поздно: Носорог заметил его взгляд и быстро обернулся.

– Оп-па… – с легким удивлением произнес громила. – Баба.

– Где? – засуетился вертлявый, шустро подобрался к двери, осторожно выглянул. – Точняк, девка. Она ж с тобой вроде была, Малец? – Глазки его забегали еще быстрее, пальцы суетливо теребили пуговицы на выцветшей камуфляжной куртке. – Сама идет в гости – вот это подарок!

– Не трогайте ее, – проговорил парень, понимая бессмысленность своего призыва. – Я буду «отмычкой», кем угодно, только не причиняйте ей вреда.

– Да брось, – ухмыльнулся вертлявый. – Мы ж не звери. Мы очень любезные и обходительные. Ей понравится.

Носорог хмыкнул, масляно прищурился, облизнулся. Нетрудно было догадаться, что задумали эти двое. Взгляд Мальца заметался по дощатому полу в отчаянном стремлении хоть за что-то зацепиться и выхватил торчавшую над темным деревом шляпку гвоздя, аккурат под левой рукой. Пальцы сами ухватились за ржавое железо, потянули… Получилось не сразу – пришлось приложить усилия, расшатывая гвоздь, при этом в кровь сбивая не приспособленные к такой работе пальцы. Благо дерево успело изрядно рассохнуться от времени, и парню хватило сил, чтобы вытащить острый металлический штырь сантиметров восьми в длину.

Пленник переложил в правую руку добытый гвоздь, сжал «оружие», скрипнул зубами, понимая, что слабовато оно будет даже против отточенной баночной крышки. В конце концов, он был не спецназовец и не ниндзя, чтобы с размаху вбивать гвозди в лоб врага.

Пока он примеривался, Лапа уже приблизилась к дому. Она спокойно шла по тропинке, вокруг которой он сам натерпелся столько страху. Что-что, а тропа не причинила девушке никакого вреда. В другой момент ему стало бы стыдно за собственную трусость, быть может, он даже посмеялся бы над собой. Но Ирина определенно направлялась к дому, и тут уже было не до смеха.

Двое мерзавцев тихо прижались к стене по обе стороны от дверного проема – так же, видимо, сталкеры подкараулили и молодого ученого. Носорог сгреб пленника в охапку, обхватил ему шею рукой, сдавив горло так, что не пикнуть было. Вдобавок снова уткнул ему в висок «нож» из «консервы». С противоположной стороны вертлявый показал напарнику недвусмысленный знак, проведя ладонью по горлу.

Но Малец уже почти не боялся – как будто не гвоздь был у него в ладони, а отточенный, как бритва, боевой нож. Можно подумать, боевой нож чем-то помог бы неподготовленному к таким ситуациям парню в стычке с двумя матерыми уголовниками – а в том, что у них были нелады с законом, сомневаться не приходилось. Применить оружие против живого человека – это надо иметь решимость. А такого опыта у Мальца не имелось. И, честно говоря, не хотелось ему его приобретать. Но жизнь не спрашивает, хочешь ли ты остаться праведником, с ног до головы укутанным в белое. Иногда судьба прижимает к стенке и вынуждает пойти на самое худшее. Некоторые, говорят, предпочитают скорее умереть самим, чем лишить жизни ближнего. У этого есть и оборотная сторона: они, конечно, праведники, но не оставляют потомства. Отсюда следует еще один любопытный вывод: все ныне живущие, в том или ином поколении, – потомки тех, кто выбрал другой вариант.

Убил себе подобного.

Все эти моральные вопросы Малец разрешил для себя в течение полусекунды, в тот момент, когда девушка осторожно заглянула через порог в темную глубину дома, вертлявый приготовился наброситься на нее, а Носорог на миг ослабил хватку. И тут же парень, коротко замахнувшись, со всей дури вонзил гвоздь в руку, обхватившую его за шею. При этом он рисковал задеть собственное горло, но времени на сомнения не было.

Носорог издал хриплый возглас, в котором было больше удивления, чем боли. Но руку при этом инстинктивно отдернул – и пленник выскользнул на волю, в сторону центра комнаты. Кувыркнулся, успев схватить за ножку валявшуюся под столом табуретку, и заорать:

– Лапа, беги!

Развернулся, держа табуретку двумя руками, как странную счетверенную дубину и щит одновременно. И с ужасом увидел: Лапа и не думала никуда бежать. Напротив, она бросилась в глубину дома на его крик – и полетела кубарем, споткнувшись о подставленную вертлявым ногу.

– Держи ее! – рявкнул Носорог. – Я разберусь с засранцем!

Парня спасла реакция: он вскинул табуретку одновременно с замахом рябого громилы. В деревянное сиденье увесисто воткнулось острое лезвие импровизированного ножа из консервной банки. Носорог явно целился противнику в голову и теперь намеревался исправить промах, добив дерзкого пленника собственными руками. Малец краем глаза успел заметить отчаянное сопротивление Лапы наседавшему на нее вертлявому упырю.

Носорог заслонил собой все пространство. Запоздало замахнувшись, ученый попытался ударить верзилу табуреткой. Но та просто разлетелась в щепки, наткнувшись на увесистый кулак, из которого продолжал торчать гвоздь. Носорог, казалось, только сейчас заметил в своей ладони инородное тело. Выдернул гвоздь, с удивлением осмотрел руку. Стряхнул кровь. Перевел тяжелый взгляд на парня.

– Тебе конец, крысеныш! – пообещал громила, сжимая кулаки до хруста в суставах.

Малец отшатнулся, коротко, в пару шагов разбежался – и в отчаянном прыжке попытался свалить Носорога ударом обеих ног.

С тем же успехом он мог попытаться опрокинуть дом. Небрежным ударом растопыренной пятерни по уху этот амбал снес физика, словно горшок с цветами со стола. Парень ощутил себя тряпичной куклой – он взмахнул в воздухе ногами и мешком рухнул на пол. Сознание не потерял, но ощущение было такое, словно мозг сорвало с креплений, и теперь он безвольно перекатывался внутри звенящей черепной коробки, пока его хозяин безуспешно пытался подняться на ноги.

Встать не удалось. Войдя во вкус, Носорог схватил парня за одежду и швырнул в стену. Это было по-настоящему больно. Малец понял: еще одного такого броска будет достаточно, чтобы он больше никогда не поднялся на ноги. Верзила склонился над ним, разглядывая, как поверженный противник ползает по полу, отплевываясь от крови и в последний раз пытаясь подняться. О том, чтобы продолжать на равных биться с этим здоровяком, не могло быть и речи.

– Зря ты попер на меня, козявка, – смачно сплюнув, сказал Носорог. – У тебя был шанс еще немного покоптить небо. А теперь ты мне надоел. Видел когда-нибудь, как раскалывается череп? Сейчас я тебе покажу. Но для этого надо вынуть глаза. Я положу их на стол, чтобы тебе было виднее.

Хихикая собственной шутке, он схватил жертву за голову и уткнул большие пальцы ему в глазницы. Ощущая нарастающую боль, Малец повис на его запястьях. Он понимал, что ему уже «крышка».

Но внезапно раздался глухой удар, и давление на глазные яблоки ослабло. Носорог с тяжелым звуком повалился на бок. Ученый отчаянно моргал, пытаясь сфокусировать взгляд на силуэте, видневшемся в светлом прямоугольнике дверного проема. И не сразу осознал, что там с молотком в руке стоит Лапа.

– Ты… цела? – прохрипел Малец.

– Я в порядке, – глухо отозвалась Ирина. – Ты как?

– Бывало и лучше, – признался парень, пытаясь подняться. На этот раз получилось. Он поглядел на застывшее рядом здоровенное тело. – Ты его насмерть?

– Не знаю, – равнодушно ответила девушка. – Идем отсюда. Как бы еще кто сюда не пожаловал.

– А где этот, вертлявый?

– Сбежал, – сообщила Лапа. – Кажется, я ему руку сломала. А ты как?

– А я… Я совсем пропал, – разглядывая девушку, сказал Малец. – Рука у тебя тяжелая… А я, кажется, в тебя влюбился. Вот поженимся, а ты меня со скалкой каждый день встречать будешь. Что делать, а?

– Болтать поменьше, – с трудом сдерживая улыбку, сказала девчонка. – Идем, времени мало.

Похоже, слова парня были ей приятны. Он и сам не понимал, с чего это понес всякие глупости. Наверное, Носорог действительно что-то повредил ему в голове. Чтобы избавиться от нарастающего чувства неловкости, Мальцев спросил:

– А молоток откуда?

– У дома нашла. Как чувствовала, что понадобится.

– Да, вещь в хозяйстве полезная, – признал ученый. – Надо и себе что-то подобрать для самообороны, пока чего-нибудь посерьезнее не отыщем. А то места здесь и впрямь суровые.

Так, болтая ни о чем, они миновали двор. Причем вышли с противоположной стороны, где в покосившемся заборе имелась еще одна калитка, замаскированная под секцию забора. Отсюда начиналась новая тропа, и Лапа, не раздумывая, на нее ступила.

– Смело ты, – заметил Малец. – Не боишься в Зоне по проторенным дорожкам бродить?

– В смысле? – не поняла девушка. – А что такого?

– Ты и правда не знаешь? – медленно спросил парень.

И вдруг снова ощутил приступ неведомой угрозы.

– Нельзя по тропинкам ходить? – Лапа недоуменно пожала плечами. – Впервые слышу. А он об этом знает?

Посмотрев туда, куда указала девчонка, он увидел: впереди, поднимаясь из-за холма, ковылял, придерживая поврежденную руку, вертлявый. Видать, ему здорово досталось, раз он решил удрать так быстро, бросив приятеля, и теперь, не мучаясь сомнениями, двигался по тропе.

Малец еще успел подумать, что у страха глаза велики и не всем сталкерским байкам следует верить, как вдруг что-то тихо хлопнуло – и над местом, где только что двигался мерзавец, полыхнула небольшая молния.

Вертлявый исчез. На его месте над тропинкой вился легкий синеватый дымок.

И все.

Запоздало вскрикнула Лапа. Ошарашенно произнесла:

– Наверное, он тоже не знал.

– Знал он все, – мрачно сказал парень. – Со страху растерялся. Здорово ты его, видать, приложила.

– Он сам виноват, – резко ответила девушка. Жалость ее куда-то улетучилась.

– С этим не спорю, – кивнул Малец. – Но тропу придется обходить стороной.

И только потом вспомнил: такую вот молнию, убившую человека, он уже видел – в своих снах. Он все больше убеждался в существовании некой связи между его видениями и наступившей реальностью. Но боль во всем теле и навязчивый шум в голове мешали рассуждать логически. Наверное, раздумья стоило оставить на потом, сосредоточившись на процессе выживания.

Про себя ученый отметил, что даже не удивился, увидев первую смерть в этих мрачных местах. Скорее, воспринял ее как должное: Зона приняла первую жертву и теперь на какое-то время отстанет от них. Чтобы позже вернуться за новой порцией человечины.

– Смотри, – Лапа указала на забор. – Что это?

Только теперь Малец разглядел необычную растительность, напоминавшую узкую полосу мха необычайно глубокого черного цвета. Сам он никогда такого раньше не видел, но догадался сразу:

– Черная колючка. Вот тут и начинается настоящая Зона.

Черная колючка шла с этой стороны забора – прямо по его верхней кромке, справа и слева зигзагами уползая вдаль. Стараясь не коснуться этой экзотической растительности (если это только действительно была растительность), они переступили через условную границу.

И тут же начал накрапывать дождь, словно отделенный от внешнего мира невидимой стеной. Не очень приятное явление в этих местах: дождь мог быть радиоактивным.

– Надо найти укрытие, – сказал Малец. – Чтобы отдохнуть и не мокнуть.

– Только не в этом доме, – решительно сказала Лапа.

Парень кивнул. Он ее прекрасно понимал.

Шли вперед осторожно, тщательно избегая возвышенностей и впадин. Это было то немногое, что Малец помнил о правилах безопасности в здешних местах – если вообще уместно было говорить о каких-то правилах. Где искать неведомого Буку, они не знали. Сейчас они просто хотели забиться в безопасную щель, чтобы перевести дух.

Пейзаж вокруг был уныл и однообразен, ничто не намекало на то, что они находятся в самом опасном на планете месте. Разве что странный лес с желтой, несмотря на лето, листвой в отдалении да покосившиеся мачты линии электропередачи с провисшими проводами. Казалось, что провода на этой мертвой линии продолжают гудеть, словно по ним продолжает бежать электричество. Это было бы действительно странно: зачем гнать ток в Зону? Не говоря уж об обратной возможности – извлекать энергию в большой мир из этого безлюдного пространства.

Какое-то время шли молча. Малец косился на спутницу, наблюдая, как по ее осунувшемуся, но по-прежнему привлекательному лицу стекают дождевые капли. Девушка не жаловалась и не показывала виду, как ей тяжело или страшно.

– Прости, что втянул тебя в эту историю, – сказал он. – Лучше бы уж ты продолжала бродить по лесам. Глядишь, тебя подобрал бы настоящий ооновский патруль.

– Не извиняйся, – Лапа покачала головой. – Ты не виноват, что так вышло. Ты меня спас, и я этого не забуду.

– Спасибо, – пробормотал Малец. – Скажи тогда, куда ты делась после забега от колючей проволоки? Я, наверное, вырубился от усталости, а когда очнулся – тебя уже не было.

– Я за помощью пошла, – ответила девушка. – Испугалась, что ты сознание потерял. Думала, может, случилось чего.

– За помощью? – парень удивленно поглядел на спутницу. – От кого ты ждала помощи?

– Ну, мало ли… – Лапа пожала плечами. – Нас же много было, кого сюда загнали. Вдруг среди них врачи есть…

– Ты разве не поняла? Здесь все, кроме нас, – подонки!

– Кроме нас?

– Ну, ты тоже не мать Тереза – лихо дядю молотком огрела. А потом второго – видать, во вкус вошла.

– Дурак! Я же тебя спасала!

– Вот за это тебе мой низкий поклон. Я даже поцелую тебя, если ты возражать не будешь.

– Буду! Ты меня обидел.

– Да я не обидеть тебя хотел, а только сказать: все наши собратья по несчастью ничем не лучше тех, кто сюда их загнал. Разница только в том, что сейчас сила оказалась на стороне тех, в черном. А эти, как ты сама могла убедиться, на все готовы, лишь бы спасти собственные шкуры. Так что искать у них помощи – наивное занятие.

– Наверное, ты прав. Тогда я об этом не подумала. Просто не могу привыкнуть к тому, что люди могут настолько потерять человеческих облик.

– Не хочу тебя пугать, Лапа, но все только начинается.

– Что ты имеешь в виду?

Парень остановился. Девушка тоже замедлила шаг, обернулась, пристально глядя Мальцу в глаза. Она все понимала, только боялась себе в этом признаться.

– Сколько времени нам отмерил этот трепач в бейсболке?

– Неделю.

– Вот именно – неделю, после которой всех ждет неминуемая мучительная смерть. И ради того, чтобы выжить, люди пойдут на все. Не сегодня – так завтра, но они начнут действовать. Но выполнить задание, а значит, получить антидот и выжить, сможет только один. Поэтому впереди нас ждет страшное. – Парень облизал пересохшие губы. – Ненависть. Кровь. Смерть.

Сказав это, он поежился. Это были не пустые слова, и туманные картины из давних снов служили тому подтверждением. Начинало казаться, что происходящее в реальности не берется ниоткуда – он как бы «вспоминал» все то, что уже было в ночных кошмарах. В них не было только этой девушки. Еще некоторых деталей, подробностей. Но эта липкая атмосфера страха и постоянной угрозы была хорошо знакома.

– И в итоге кто-то из нас с тобой тоже должен остаться один, – медленно произнесла девушка. – Или я, или ты.

Однако. Об этом он даже не подумал. Даже если допустить, что из всей этой злобной толпы выживут лишь они двое – легче ли станет дилемма? Готов ли он был отдать ей собственную жизнь? Или, напротив: готов ли он был убить эту малознакомую девушку? А она сама – что сейчас происходило в ее голове? А что будет происходить, когда лимит отпущенного им времени подойдет к концу?

Хорошие вопросы, на которые лучше было не искать ответа. Поэтому он не ответил. Только кивнул и двинулся дальше.

Минут пять шли в тишине. Молчание нарушила девушка:

– Надеюсь, он там живой.

– Кто? – не понял Малец.

– Ну, тот, здоровенный, которого я молотком ударила.

– Тьфу ты. Нашла о ком беспокоиться. Вот про молоток – это ты хорошо вспомнила. Оружие хоть какое-то нужно. А то, кроме твоего молотка, и нет ничего. Эти уроды из консервы нож сделали. А тут, говорят, мутантов запросто встретить, и все они, как один, лютые. А ты про Носорога вспомнила. Что ему сделается, животному…

– А я, глупая, беспокоюсь, – сказала Лапа, как показалось, с некоторым даже вызовом. – Он, конечно, подонок. Но если он и сдохнет – то пусть не от моей руки. Убивать – это не мое.

– Еще поговорим об этом, – мрачно усмехнулся Малец. – Лично я об одном жалею – что мотоцикл отобрали. Не то мы бы тут лихо промчались и не устали бы как собаки…

Он замер, вглядываясь вперед. Схватил девушку за руку, чуть оттащил назад, за себя. Сделал знак: «Тихо!»

Они поднялись в небольшую седловину между двух лысых бугров. Внизу, за буграми, была небольшая плоская впадина. И там, посреди этой впадины, стоял вертолет.

Здоровенный, транспортный. Ми-26, если Мальцеву не изменяла память и не особо глубокие познания в технике. В первый момент показалось, что вертолет сел недавно – мало ли для каких-то нужд сил ООН или для ученых, проводящих здесь исследования. Но это противоречило обрывочным сведениям о Зоне, согласно которым полеты в пределах Периметра давным-давно были запрещены. Просто потому, что летать здесь – самоубийство из-за многочисленных гравитационных аномалий.

Странно было и то, что никого не было рядом – ни пилотов, ни техников, ни пассажиров, не говоря уж о грузе и наземном транспорте, на который этот груз следовало перемещать. Сам собой рождался ответ: вертолет стоял здесь давно. Возможно, с самого первого радиоактивного выброса. И вряд ли здесь находилась специально подготовленная вертолетная площадка. Скорее всего, посадка была вынужденная. И машину бросили, как и все, что оказалось в Зоне в те странные и страшные времена. Тогда было принято категоричное решение: не тащить в Большой мир радиацию и прочую заразу, названия которой тогда еще не придумали. Задумано было верно. Жаль только, всем было плевать на это решение.

Зараза потекла в Большой мир потоком, вопреки всем решениям, в виде контрабандного хабара усилиями десятков отморозков, получивших таинственное и гордое имя – «сталкеры».

Удивительно, насколько хорошо сохранилась машина. Опытного сталкера данное обстоятельство бы насторожило, но Малец пока не был из их числа. Чего у него было в избытке – это везения. Вот и на этот раз необдуманное решение не привело к неминуемой гибели. Что-то или кто-то хранило парня в тот момент, когда он поманил за собой девушку, бодро сказав:

– Ну что ты смотришь? Вертолета не видела? Идем!

И, уже не особо заморачиваясь безопасностью, зашагал вниз.

Винтокрылая машина – именно так хотелось называть эту громадину – и вблизи смотрелась неплохо. Красные звезды на бортах намекали на воинскую принадлежность, что, в общем, и не вызывало сомнения: в момент катастрофы все без исключения вертолеты этого класса принадлежали военным. Мутное от пыли остекление было в полной сохранности. Восемь мощных лопастей винта прогнулись под собственной тяжестью, но выглядели вполне работоспособными и готовыми вновь рубить воздух, поднимая всю эту массу металла вопреки силе притяжения. Эта махина вроде бы способна была когда-то поднять груз, превышающий ее собственную массу.

Впрочем, летные характеристики Мальца интересовали мало. Вертолет рассматривался им исключительно в качестве помещения, способного дать укрытие от дождя и ночлег. Осталось проникнуть внутрь. Бортовые люки были плотно задраены. Однако путников ждал сюрприз: створки грузового люка оказались распахнуты, на землю опущена погрузочная рампа.

Недолго думая, молодой ученый обошел машину широким полукругом и ступил на рампу. Лапа, которая двигалась за парнем, как тень, придержала его за руку:

– Не боишься, что история с домиком повторится? Вдруг там уже есть кто?

– Волков бояться – в лес не ходить, – задумчиво произнес смельчак. Покосился на спутницу. – Дай молоток.

Нелепо держа рабочий инструмент перед собой, Малец стал подниматься по рампе. Со стороны могло показаться, что этот рабочий инструмент – некий аналог креста в руках экзорциста, которым парень изгоняет из грузовой кабины вертолета то ли вампиров, то ли злых духов. Вроде и наивно, однако, как показала практика, хороший удар молотком вполне способен изгнать злого духа из самого злобного человека. Правда, вместе с сознанием.

Внутри грузовой кабины царили запустение и беспорядок. Обломки каких-то ящиков, обрывки мешков и веревок – все истлевшее и источавшее запах затхлости. Впрочем, не слишком навязчивый и не мешавший нормально дышать. Похоже, здесь когда-то поработали мародеры, выпотрошившие содержимое мешков и ящиков. С потолка свисал на тросе мощный крюк, производивший в этой обстановке не очень приятное впечатление. Легко было представить себе пытку с подвешиванием на этом крюке и валявшимся здесь же мешком на голове. Что-то похожее видел Малец в одном из своих снов.

Но абстрагировавшись от этих навязчивых картин, можно было вполне комфортно провести здесь ночь. Не жить же они здесь собирались, в самом деле.

– Миленько, – вслух сказал парень.

Эхо заметалось в металлических переборках. Что-то зашуршало под обрывками мешковины и, дробно стуча маленькими лапками, метнулось к выходу. Лапа сдавленно ахнула и прижалась спиной к стенке кабины.

– Я бы так не сказала, – произнесла девушка. – Как-то здесь неприятно.

– По крайней мере, лучше, чем на воздухе, в грязи и под дождем, – примирительно сказал Малец и указал вперед. – Вон там можно расположиться и отдохнуть. Я бы сейчас с удовольствием вздремнул минут эдак шестьсот.

– Как ты можешь говорить об отдыхе? Каждая минута приближает нас к смерти. Разве время сейчас спать?

– Скоро стемнеет, так что самое время. Утро вечера мудренее, слышала? Все равно мы сейчас не в силах ничего изменить. Так что лучше набраться сил и прояснить голову.

– А если сюда полезут ночью какие-нибудь твари? Что это там шуршало под тряпками?

– Наверное, крыса. Или еж.

– Ежик симпатичнее, – по-детски вздохнув, сказала Лапа. – Пусть лучше еж, чем крыса.

– Хотя это Зона, – Малец скосился на спутницу. – Так что, может, это вообще – крысоёж.

– Чего? – Девчонка аж закашлялась от неожиданности.

– Мутант такой, – не моргнув глазом, пояснил парень. – На вид милый ежик, по сути – злобная крыса. Возьмешь на руки, думая, что милая зверушка, а у той сзади – хвост как у змеи и морда длинная, вот с такими зубами. И ка-ак цапнет!

– Ну тебя! – рассердилась Лапа. – Зачем пугаешь? И без того страшно.

Расположились ребята в глубине грузовой кабины, у самой переборки, отделяющей пространство большого отсека от кабины пилотов. Открыть дверь в пилотскую не удалось – та была наглухо заблокирована. Здорово было бы закрыть и внешний широкий вход для пущей безопасности, но Малец понятия не имел, как это сделать. Поэтому договорились спать по очереди.

Темнело.

Малец открыл глаза, резко сел, судорожно глотая ртом воздух. Сердце бешено колотилось, ужас ночного кошмара медленно отползал куда-то в глубину грудной клетки. Было темно, но парень отчетливо видел белки вытаращенных на него глаз Лапы.

– Я что, кричал? – пробормотал он.

– Не то слово, – отозвалась девушка. – Я думала, случилось что-то. Может, на тебя напал этот… крысоеж.

– Нет никакого крысоежа, я его выдумал.

– Знаю. Но ты напугал меня сильнее какого-то там мутанта.

– Со мной бывает. Прости.

Уснуть он больше не смог. Да и не хотелось снова оказаться наедине с кошмаром. Так и сидели, глядя в квадрат грузового люка, за которым была тьма, чуть подсвеченная лунным светом. Когда молчание стало невыносимым, Мальцев спросил:

– А что это за экспедиция была, во время которой ты потерялась? Чего вы возле Зоны шарили? Не знали, что ли, как это опасно?

– Я же говорила – экологическая, – неохотно отозвалась Лапа. Голос ее был сонный. – У нас на факультете тема – исследование последствий экологических катастроф.

– Так целый специализированный Институт этим занимается. – Малец пожал плечами. – И лаборатории при нем, на самой границе Зоны. Зачем изобретать велосипед?

– Знаем, чем вы там у себя занимаетесь, – с неожиданной неприязнью откликнулась девушка. – Пудрите общественности мозги и скрываете правду.

– Ты это серьезно?

– А куда серьезнее? Вы исследуете артефакты из Зоны и не понимаете, что уже само изучение этих штуковин несет угрозу планете. А потом еще в производство наработки внедряете, даже не понимая толком, с чем конкретно имеете дело. Вся эта дрянь расползается по планете и незаметно нас убивает. А вы у себя в Институте радуетесь: ах, какие мы открытия совершили! ах, дайте нам Нобелевскую премию!

– Ты, значит, из этих… – усмехнулся парень.

– Каких – «этих»? – огрызнулась Лапа.

– Ну, типа «зеленые», борцы за экологию, за мир. Одним словом, за все хорошее против всего плохого.

– А ты против чистоты своей планеты? Ты за то, чтобы эта язва, – студентка обвела пространство вокруг себя руками, – чтобы она разрасталась и захватывала новые территории, убивала природу и людей?

– Да нет, – Малец пожал плечами. – Я ничего не имею против усилий всяких энтузиастов. Но считаю, что Зону надо изучать профессионально. Если кому и удастся справиться с последствиями катастрофы, так это ученым, целенаправленно изучающим Зону с ее артефактами и аномалиями.

– Значит, ты у нас профи, а мы – «всякие энтузиасты»? – холодно сказала Лапа. – Отлично. Я поняла твое ко мне отношение.

Малец удивленно поглядел в ее сторону, но увидел лишь темный силуэт, принявший независимую и отчужденную позу.

Забавные существа эти женщины. Ребята были знакомы всего сутки, а уже умудрились устроить настоящую семейную ссору. Это не особо напрягало, скорее забавляло. Но в данной ситуации любая размолвка была опасна: только держась друг друга, можно было выжить. А потому парень первым пошел на примирение:

– Я не то сказать хотел, Лапа. Вы делаете не менее важное дело, чем сотрудники Института. Вы независимы и позитивно заряжены. От вас люди узнают правду. От кого они еще ее узнают? В Институте-то вся инфа засекречена…

– Ну да, ну да, – проворчала девушка. Впрочем, уже не так сердито. – Можно подумать, ты действительно так считаешь.

– Так и считаю. Понимаешь, я… – начал было он, но какой-то странный звук заставил его замолчать на полуслове – протяжный скрип, переходящий в вибрацию и скрежет. Рифленая палуба под ногами мелко задрожала.

– Что происходит? – испуганно спросила Лапа.

– Хотел бы я знать, – отозвался Малец. – Сейчас схожу посмотрю…

– Стой! – Тонкие пальцы девушки вцепились ему в предплечье. – Никуда не ходи! Я не хочу оставаться одна, с меня хватит!

– Надо же разобраться, что происходит.

– Тогда пойдем вместе…

Внезапно что-то щелкнуло – и грузовая кабина осветилась электрическим светом. Встроенные плафоны не были особо яркими, скорее наоборот, но после кромешной тьмы свет показался просто ослепительным. Малец даже вскинул руку, заслоняясь от пыльного плафона, как от солнца.

– Что за… – пробормотал парень. Прислушался. – Не понял… Он что, двигатели запустил?

– А здесь каждую ночь так. Только не двигатели – топлива нет. Просто лопасти крутятся. И никто не знает почему.

Чужой голос прозвучал просто и естественно, безо всякого намерения напугать. Но Лапа вскрикнула, а Малец ощутил, как душа ушла в пятки.

В черном квадрате входа стоял незнакомец.

Глава третья
Глаза в глаза

Человек этот был невысокий, лет сорока, подтянутый и жилистый, в стандартном сером облачении, какое обычно носят грибники, рыбаки и охотники. Только вместо удочки или ружья в руках у него был длинный деревянный шест из ствола грубо обработанного молодого деревца, отчего незнакомец чем-то напоминал шаолиньского монаха. Мужчина легко крутанул шест, резко отправив его под мышку и за спину, чтобы не мешал, и неторопливо прошел в центр грузовой кабины.

Звук над головой перешел в мерный гул. Свет стал стабильнее и ярче.

– Когда лопасти крутятся, включается генератор, – пояснил человек. – Оттуда и свет.

В подтверждение его слов вибрацию сменил ровный свист рассекаемого воздуха. Трудно было поверить, но мертвый вертолет действительно ожил. Наверняка действовала какая-то аномалия из тех, что были разбросаны по Зоне, как грязные брызги гигантской чернильной кляксы. Редкий случай, когда деформация пространства-времени в Зоне отчуждения имела положительный эффект.

Но хоть Малец и был молодым пытливым ученым, аномалии сейчас его мало интересовали. Он настороженно разглядывал незваного гостя.

– Кто вы? – спросил парень.

– Надо же – это был мой вопрос, – усмехнулся незнакомец. – Но я не стану его задавать, потому что в этом нет смысла. Какая разница – кто вы, кто я, если финал для всех нас одинаков. Самое время вспомнить о том, что все рождаются и подыхают одинаково. Да еще о том, что все, по сути, предопределено. Не мы руководим судьбой, а как раз наоборот. Так что можно расслабиться и поглядеть спокойно, чем все закончится. В философском смысле, конечно.

– Не могу оценить ваши высокоинтеллектуальные выкладки, – проворчал Малец. – Я физик, привык доверять точным расчетам.

– И что тебе показывают твои расчеты?

– Что крути, не крути – нам крышка.

– Вот, а говоришь, не философ.

– Я вас вспомнила, – сказала Лапа. – Вы впереди, с левого края стояли. Когда мы там все, на коленях… Я вас только со спины видела, мельком, но запомнила. У вас еще на спине какой-то черный иероглиф. Наверное, китайский?

– Точно, – улыбнулся человек. – Означает «удача». В идеале его бы золотом на красном написать, но сильно демаскирует. Кстати, можете так меня и звать – Удачник. Друзья прозвали, да так и прилипло. Звучит коряво, зато оптимистично.

– Это Лапа, – парень кивнул в сторону девушки. – А я…

– А ты Малец, – кивнул Удачник. – Еще с грузовика помню. Ты там давеча такую бучу поднял…

– А чего меня хватать без повода, куда-то запихивать? Я просто мимо проезжал, да еще вот с ней… И мотоцикл отобрали, сволочи.

– Мотоцикл – пустое. – Мужчина зевнул. – Это особенно четко понимаешь сейчас, на грани. Самое время подумать о вечном.

– Рано нам о вечном думать, – буркнула студентка.

– О вечном думать никогда не поздно. – Удачник расплылся в улыбке, напоминая Чеширского кота из известной книги. – Особенно в Зоне, где время течет по своим законам.

– А вы, видно, не особо переживаете, что тут оказались? – поинтересовалась Лапа.

– Переживания не имеют смысла. – Он продолжал улыбаться, но теперь улыбка казалась какой-то искусственной, словно застывшей. – Но только психи ходят в Зону исключительно для своего удовольствия. И, кстати, ненадолго. А тот, у кого в Зоне кровный интерес имеется, не может не переживать. Зона терпеть не может тех, кто к ней равнодушен. Люби, ненавидь, а лучше всего – бойся. Страх – самое здоровое чувство в здешних местах. Поверь все еще живому сталкеру.

– Значит, мы с вами теперь как бы в одной лодке, – констатировал Малец.

– Ключевое слово – «как бы», – заметил Удачник. – Ты же понимаешь, к чему все движется? Когда в одной лодке толпа посреди океана и лишь один глоток пресной воды на всех – как думаешь, чем дело кончится?

Улыбка сползла с лица мужчины, в глазах сверкнула сталь. Малец невольно сделал шаг назад, ощутил в ладони рукоять молотка, который сунула ему Лапа. Удачник это заметил, рассмеялся:

– Не суетись, я не собираюсь нападать. По крайней мере, пока.

– А какие гарантии? – мрачно спросил парень.

– А никаких.

Это был новый голос. И новый визитер, тихо вышедший из-за спины Удачника. Последний тихо и быстро ушел в строну, будто от предполагаемого удара. Этот гость был высок, но удивительно нескладен на вид. С маленькой для такого роста головой, некрасивым лицом и странной походкой, он вызывал бы улыбку, если бы не отрезок металлической трубы, который он со скрежетом тащил за собой. Человек явно обладал недюжинной силой, и Удачник, надо думать, признавал это.

– Какие могут быть гарантии, если каждый сам за себя? – продолжил незнакомец с трубой. Он медленно прошел вглубь вертолетного нутра, с отвратительным звуком волоча за собой трубу. Один ее конец был срезан наискось, образуя острие наподобие иглы гигантского шприца. – Но тут не как в шахматах: белые начинают, но не всегда выигрывают. Скорее наоборот.

– Тот, кто начнет первым, первым и подставится. Настроит против себя всех остальных, – кивнул Удачник. – Потому пока все осторожничают. Эй, Краб, не поздно ли ты начал тяжести таскать? Мышцы, может, и накачаешь, но они тебе уже не помогут.

– Очень смешно, – отозвался вновь прибывший. – Особенно когда землерот под тебя копает.

– Кто? – переспросила Лапа, округлив глаза от удивления.

– Ну, землерот… – Краб болезненно поморщился, как делают обычно те, кому приходится описывать труднообъяснимые вещи. – Тварь такая, в земле живет. По сути – одна здоровенная пасть, как дырка в земле или нора, но с зубами.

– Типа норки муравьиного льва? – вставил Малец.

– А? Ну да, вроде того. Только пасть эта не на месте стоит, а перемещается по поверхности – фиг убежишь.

– Как это возможно? – усомнился молодой ученый. – Нора передвигается?

– Хрен его знает как. Да только остановить землерта можно, только воткнув ему в пасть приличных размеров кол. Желательно еще и пошерудить в ней как следует, чтобы свернулся. Потому как, не дай бог, провалишься – мгновенно ногу оттяпает. Так что лучше я трубу поношу, раз тут без оружия оказался.

– Все это здорово, – оглядев незваных гостей, сказал Малец. – Но чего вы сюда приперлись? Вам что, других мест мало?

– А все дороги сейчас ведут сюда, – сказал Удачник. – Думаешь, Каток зря загнал всех в Зону именно с этого направления?

– Не понимаю…

– Это потому, что ты новичок в Зоне, – заметил человек с трубой. Он выпустил из рук свое странное оружие, и то, с грохотом подпрыгнув, упало на металлический пол. – Здесь узкий коридор: справа радиоактивные поля, слева гравитационные ловушки. И узкое горло прохода, посреди которого этот брошенный вертолет. Странно, что ты еще живой, салага.

– Сам удивляюсь.

– Ничего, это ненадолго, – сообщил обладатель трубы.

– Спасибо, успокоил, – отозвался Малец.

– Нас просто гонят вперед. Как скот на бойню, – пояснил Удачник. – По узкому коридорчику между двух плетней. Впереди – эдакий веселый забойщик. И остается только гадать, чем он нас прикончит: пневматическим пистолетом, электрическим разрядом или просто зарежет как свиней. Сейчас и остальные сюда пожалуют. Как только поймут, что к чему.

– Это будет интересная встреча, – оскалился высокий незнакомец. – И, наверное, последняя.

Мужик с трубой, носивший прозвище Краб, оказался прав. К вертолету со всех сторон сползались участники смертельного аттракциона – как зомби, идущие на запах живой крови. Если подумать, они и были живыми мертвецами, разве что с отсрочкой окончательного разложения.

Люди поднимались по рампе, и каждому, несмотря на тесноту, находилось место в обширном грузовом отсеке. Пришедшие стали кучковаться небольшими группками, очевидно, по знакомствам и интересам. Тихо переговаривались, шутили. Кто-то даже ел, вызывая недобрые и завистливые взгляды. Ощутить голод успели все: с момента захвата людьми из ЧВК никто не имел возможности нормально пожрать. Не имевшие еды курили, передавая друг другу сигареты.

Происходящее казалось противоестественным и странным. Эти люди были смертельными врагами друг для друга, каждый знал, что в скором времени ему придется сделать выбор – прикончить ближнего или сдохнуть самому. И в том, какой вариант предпочтет большинство, можно было не сомневаться: все они были прожженными циниками, давно уже продавшими душу мрачному божеству по имени Зона. Многим не раз приходилось ставить на кон собственную жизнь или жизнь другого. Кое-кто имел за душой грехи и посерьезнее. Зона есть Зона – она таила в себе страшные тайны, которые никогда не станут уликами в судебном процессе.

С одного взгляда становилось ясно: каждый из этих «счастливчиков» рассчитывал на победу в предстоящей схватке. И в этом не было ничего личного – одно лишь банальное выживание. В других местах такая постановка вопроса вызвала бы озлобление или взаимную подозрительность. Но только не у тех, кто называл себя сталкерами. По сути дела, данная ситуация для них являлась привычной: смертельная угроза, преодолеть которую можно было, только переступив через труп противника. Разве что противников было сейчас многовато, учитывая цейтнот, в который всех загнали обстоятельства.

Сейчас смертельная схватка всех против всех была как будто «поставлена на паузу». Словно каждый из присутствующих чувствовал: нужно уточнить условия. Одно дело ультиматум под дулами автоматов, и другое – реальность, вставшая перед каждым почти непреодолимой стеной.

Трудно скрываемое напряжение висело в воздухе. Это невозможно было скрыть за сальными шуточками и смешками. Наверное, не только ночлег и желание укрыться от дождя свели столь разных людей под одной крышей – точнее, в одной дюралюминиевой коробке. Все чего-то ждали, наверное, даже не особо представляя, чего именно. Вряд ли отмашки в смысле: «а давайте-ка начнем убивать друг друга». Но какой-то триггер, толчок в ту или иную сторону напрашивался.

– Сползлись, как тараканы на сладкое, – сквозь зубы процедил Малец. – Теперь даже не знаю, где лучше ночь переждать – под дождем или в такой вот приятной компании.

– Смотри! – тихо сказала Лапа, схватив его за руку и кивнув в сторону входа.

По наклонной рампе тяжелым шагом поднимался Носорог. Ученый нервно хмыкнул, сказал с иронией:

– Ты хотела узнать о его состоянии. Как видишь, дядя огурцом, здоров и в хорошей физической форме – снова может убивать и насиловать.

– Дурак, – коротко отозвалась Лапа.

Громила обвел взглядом присутствующих и впился глазами в парня с девушкой. Иронию как ветром сдуло, вместо нее снова пришла тревога. Ребята понимали, что вряд ли этот амбал простит им тот удар молотком и унижение. Но сейчас ничего не произошло – Носорог отвел взгляд и прошел вдоль ряда усталых людей, развалившихся у борта. Кто-то то ли из уважения, то ли из опасения подвинулся, освобождая место. Верзила тяжело уселся, привалился спиной к борту. Тут же к нему подползли двое, навязчиво выражая радость от встречи. В этот момент старый знакомый напомнил Мальцу акулу, вокруг которой неизменно кружат прихлебалы, вроде рыб-прилипал и рыб-лоцманов. Однако выяснять отношения Носорог не спешил, и это еще раз подтвердило предположение о некой молчаливой договоренности: время схватки всех против всех еще не пришло.

Явление здоровяка – как фигуры весомой в прямом и переносном смыслах – послужило, наверное, последней каплей в чаше молчаливого ожидания. На середину кабины неторопливо вышел сухощавый, седой мужик в штанах цвета хаки, потрепанных берцах и столь же затасканной коричневой кожанке, непривычно выделявшейся на фоне более практичного и куда более распространенного околоармейского «камуфляжа». Лицо мужика было изрезано морщинами, и с бескомпромиссной ядреной сигариллой в зубах он чем-то напоминал легендарного ковбоя Мальборо. Седой оглядел с прищуром присутствующих, черканул колесиком потемневшей серебряной «Зиппо», прикурил. И произнес трескучим, но вполне отчетливым голосом:

– Я вижу, все собрались?

– А у тебя, Сухарь, есть что сказать? – насмешливо поинтересовался толстяк с болезненно-багровым лицом.

Удивительно, как человек с такой комплекцией затесался в сталкеры. Вылазки в Зону подразумевали не пешие прогулки с лыжными палками в стиле «скандинавской ходьбы» для жирдяев. Девяносто процентов времени – это ползание на брюхе и стремительный бег от патрулей или мутантов. С другой стороны, имелись и удивительные примеры прямо противоположного свойства: когда неподъемный с виду толстопуз легко делал сальто, недоступное и хорошо тренированным «качкам». В этом смысле подобная внешность, скорее, была преимуществом, так как маскировала истинные возможности ее обладателя.

– А ты, Пузырь, как думал, – отозвался седой. – Я зря чесать языком не привык. В общем, такое дело, мужики. Раз уж получилось, что почти все собрались здесь, надо определиться.

Шум, пробежавший поначалу по рядам слушателей, стих. То ли авторитет у Сухаря был весомый, то ли остальные достаточно прониклись темой и теперь ждали первого «вброса», чтобы ввязаться в спор.

– Я понимаю, что все тут себе на уме. Есть одиночки, а кто-то предпочитает лишь со своими корешами действовать. С этим не спорю, я и сам никогда не рвался в главари, и банды своей у меня нет. Но есть кое-какой опыт, и я так понимаю, он будет побольше, чем у каждого из вас.

– К чему ты клонишь, старый? – подал голос Носорог. – Решил под занавес податься в боссы?

– А может, тебе есть что сказать, Носорог? – поинтересовался Сухарь. – Так давай, говори – я подожду.

– Пусть сначала Сухарь договорит! – мрачно бросил крепкий мордатый парень в мешковатом брезентовом комбинезоне. – Мы тебя слушаем!

– Пусть каждый скажет, – добавил кто-то. – Чем черт не шутит – может, так и решение какое родится…

– Может, и так, – кивнул седой. – Но я вижу только одно решение: объединить усилия. Чтобы мы не болтались, как дерьмо в проруби, на потеху чевэкашникам.

– Я же говорил, – зло усмехнулся Носорог. – Власти ему захотелось.

– Объединиться! – повысил голос старик. – Чтобы вернуться – и ударить по Катку и его выродкам. Взять этого гада за задницу и силой забрать антидот. Если мы пойдем у него на поводу и полезем все глубже и глубже в Зону – мы проиграем и поляжем тут все до единого.

Предложение седого вызвало среди сталкеров оживление. Однако на единодушное одобрение это не было похоже. Первым подал голос Удачник:

– Как ты себе это представляешь, Сухарь? Народ здесь разный и не привык подчиняться, пусть ты даже ходок в Зону авторитетный. Без обид, но против ЧВК с автоматами – мы просто безвольный сброд. Во-первых, у нас нет оружия. Да если бы даже и было… Кто здесь служил в армии?

Поднялось не более пяти рук. Удачник развел руками:

– Вот видишь! Никакое единство нам не поможет. Мы привыкли ползать на брюхе да рыть носом землю в поисках хабара, а не воевать с профессионалами. К тому же те наверняка предусмотрели такой поворот событий.

– Не забывайте, нас отслеживают по изотопному следу, – подал голос Малец. – Увидят у себя на экранчике, что мы толпой ломанулись к Периметру – выкосят пулеметами, да и дело с концом.

– Вот, даже новичок понимает! – кивнул Удачник. – Предложение твое, Сухарь, интересное, но нереализуемое на практике.

Старый сталкер слушал, насупившись, оглядывая остальных исподлобья. Малец даже посочувствовал ему: командовать таким человеческим материалом – дело неблагодарное. Каждый из этих ребят наверняка считал себя знатоком Зоны, умеющим ловко обходить посты и ловушки. Только интерес у большинства был чисто корыстный. Так что настоящих бойцов здесь нашлось бы не так уж и много.

– Хорошо, – с презрительной усмешкой сказал Сухарь. – В принципе, я и не ждал другого. Из вас бойцы – как из говна конфета.

– За себя говори! – запальчиво выкрикнул тощий рыжеволосый дрыщ, которого до этого вообще не было заметно. – Неизвестно еще, кто из нас уцелеет и посмеется последним!

– Тоже верно, Ржавый, – не стал спорить Сухарь. – Но чтобы у этого последнего появился шанс, надо, чтобы он нашел Буку, одолел его и приволок целым или по частям заказчику. То есть Катку. Можно ли это сделать в одиночку?

– А почему бы и нет? – насмешливо спросил Удачник.

– Можешь попытаться, – спокойно сказал седой. – Но мой опыт подсказывает: у группы больше шансов. Кто там врал, что бывал в Гнилом каньоне? Артишок, ты вроде?

Вперед выдвинулся и уселся по-турецки тот самый плешивый с недостатком пальцев на руках. Сказал:

– Ну, я. Только я не говорил, что в самом Каньоне бывал. Так, рядом топтался. На моей памяти никто оттуда еще живым не возвращался. Вот и я не стал пытаться поломать традицию.

– То-то и оно, что место гиблое, – кивнул Сухарь. – Но дорогу туда знаешь?

– Приблизительно, – Артишок пожал плечами. – С этой стороны заходить в Зону мне еще не доводилось.

– А никому не доводилось, – заметил Краб. – Нас специально через эту «кишку» запустили, чтобы не сильно рыпались. И есть ощущение: хотят, чтобы мы сами по себе «на тот свет» запрыгнули.

– Ощущение верное. Только мы туда не торопимся, верно? – сказал седой. – Поэтому вот мое второе предложение: на начальном этапе держаться вместе, пока не найдем этого проклятого Буку. А там уже решим, что делать дальше. К тому времени нас уже будет меньше, и вопросы решать легче станет.

Сталкеры негромко рассмеялись. От этого смеха по спине Мальца пробежал неприятный холодок. Шутка не понравилась и Лапе – она еще сильнее сжала руку парня, неуверенно прижалась к нему мелко дрожащим телом.

– Временный союз? – оживился Удачник. – Любопытное предложение. Хотя здесь, в Зоне, некоторые союзнички похуже врагов на дно тянут.

– А я согласен, – заявил Краб, поднимая свою длинную корявую лапу. – Я не гордый. Если выгодно держаться вместе – будем держаться вместе. Никто не мешает потом сыграть в свою собственную игру.

– Все это здорово, только до Гнилого Каньона нам все равно не добраться, – сказал Артишок. – Толпой даже меньше шансов: по-тихому проскользнуть не получится в кое-каких местах. Никак.

– Это еще почему? – Сухарь подошел к плешивому, заложил руки за спину, разглядывая его сверху вниз, отчего стал похож на оккупанта, допрашивающего военнопленного.

– Оружия у нас нет, – сказал Артишок. – А там, вокруг Каньона, мутантов – целый зоопарк. Я уж молчу, что в самом Каньоне делается. Да, говорят, людишки там, по соседству, нехорошие шалят. Никто не знает, что за группировка, но я сам видел…

Он замолчал.

– Ну? – нетерпеливо произнес старый сталкер.

– Ну, вы меня сейчас еще психом назовете, – буркнул Артишок. – В общем, что-то там с людьми делают. К примеру, такое, что они там без кожи ходят. Недолго, правда, но выглядит это… Ну и все такое в том же духе.

– А эти, без кожи… умирают? – зачем-то спросила Лапа.

– Ага, как же, – огрызнулся плешивый. – Никто там своей смертью не подыхает – сжирают их. Без кожи – это вроде как приманка для мутантов. И это еще цветочки… – Он смачно сплюнул. – Ну вас, не хочу говорить об этом! Лучше без антидота сдохнуть, чем так, как эти…

– Так дело только в оружии? – спокойно спросил Сухарь.

– Если бы, – проворчал Артишок. – Там еще Знойное болото и Лабиринт Психов на пути. По уму туда путь месяц разведывать надо. А у нас меньше недели осталось туда-обратно сгонять. Не говоря о том, что до этого с голоду свалимся.

– Я знаю, где взять оружие, – подал голос невзрачный человек, до этого наблюдавший за разговором с такой неподвижностью, что его можно было принять за манекен. – И жратву, кстати, тоже.

Он и был чем-то похож на манекен: совершенно лысый, лишенный бровей и при этом бледный, словно его отлили из белого пластика. Можно было подумать, что он болен, только глаза у него были огромные, беспокойные, живые. Он даже на ноги поднялся странным движением, как инопланетянин, кустарно смоделированный в 3D.

– Ну, поделись с нами, Торчок, – предложил Сухарь.

– Скажем так, – сказал лысый. – Есть некий забытый склад, похоже, армейский. Видимо, его не успели эвакуировать, когда там земля вокруг вспучилась и болото образовалось. Туда до сих пор никто не ходит, думают, пути нет. А я таки дорожку отыскал, хоть двоих ребят потерял по пути. Думал, там что-то ценное – но ничего, кроме оружия, амуниции, кое-какого оборудования и консервов, там нет. Хабара – ноль, аж обидно. Но я это местечко решил не разорять. Оставил, как говорится, «на черный день».

– Поздравляю, твой черный день настал, – сообщил Удачник. – Самое время сказать, где находятся эти райские кущи.

– Да, где он, этот склад? – спросил Сухарь.

– Вы меня, наверное, за дурака держите, – усмехнулся лысый. – Ничего я вам не скажу, пока сам ствол в руки не возьму.

– Нормально! – медленно поднялся со своего места Пузырь. Теперь он казался не просто толстым, а зловеще-огромным, вроде жирного мутанта из какого-нибудь мутного болота. – Мы тебя, значит, проводим, а ты возьмешь ствол – и всех положишь, пока у нас руки пустые?

– Дело ваше – доверять мне или нет. – Торчок развел руками. – Только я поведу вас туда исключительно на своих условиях. Это будет гарантией, что меня не прикончат по пути – ведь без меня вы склад не найдете.

– А что за оружие и сколько? – подал голос Носорог, до этого хмуро молчавший.

– На всех не хватит, если ты об этом, – сказал «манекен», беспокойно глянув на громилу. – В подробности вдаваться не стану, чтобы сохранить интригу.

Здоровяк неприятно рассмеялся. Торчок надул губы – если так можно было описать гримасу бледного тонкогубого рта.

– Ну что ж, условия нормальные, – сказал Сухарь. – Как вам?

Он оглядел присутствующих. Многие одобрительно загудели, закивали.

– Оружие – это уже что-то, – сказал Краб. – А то мне как-то неуютно с железной трубой по Зоне скитаться.

– Со стволом-то веселее смотреть в будущее, – сказал Удачник. – Глядишь, и мысли дельные появятся.

– Если эти мысли о том, чтобы там же перестрелять друг друга, – не думаю, что оно того стоит, – сказал седой. – Впрочем, я предлагаю решать проблемы по мере возникновения. Сейчас у нас задача добыть продовольствие и оружие. Если этот склад – не глюки Торчка, а реальность, мы двинемся туда все вместе, отыщем схрон, а там уже будем думать, что делать дальше. Как вам мое предложение?

Сталкеры принялись негромко обсуждать сказанное между собой, активно жестикулируя и яростно доказывая друг другу что-то. И тут медленно поднялся Носорог, небрежно, носком ботика откинул чью-то ногу, преграждавшую ему дорогу, вышел вперед.

– А у меня другое предложение, – криво улыбаясь, сказал он. – Найти этого Буку – и притащить заказчику. Раз он готов раскошелиться – я готов рискнуть. Это единственное, что имеет смысл обсуждать. Все остальное – нытье сопливых слабаков.

– К чему ты клонишь? – Сухарь заметно напрягся. Видимо, он хорошо знал Носорога и не ждал от него ничего хорошего.

– К тому, что нам не нужна толпа. Бука – не безмозглый поросенок. Охотиться за ним могут лишь те, кто знает вкус крови. – Громила пристально посмотрел на старого сталкера. – Понимаешь, о чем я толкую?

– Продолжай.

– Мне плевать на всех. Пусть каждый спасается, как хочет. А я возьму только тех, кого знаю и кто мне будет реально полезен. Торчок пойдет со мной – стволы нам понадобятся. Ну, и мозги тоже. Пойдешь со мной, Сухарь?

Седой с мрачным любопытством разглядывал верзилу. Как будто не мог поверить, что такое явление природы действительно существует.

– С тобой рядом я и нужду справить не рискнул бы, – веско сказал Сухарь. – Ты предашь всех, кто пойдет с тобой, при первом же удобном случае.

– Ты хочешь меня обидеть, старик? – Носорог широко улыбнулся. – Ну да ладно, неволить не буду.

– Я тоже с тобой не пойду, – подал голос Торчок. – Я тебе не верю.

– Дерзкий, да? – Громила продолжал улыбаться, но его взгляд налился свинцом. – Ну, мое дело предложить. Я все равно узнаю, где ты стволы прячешь. А вас всех я вычеркиваю.

Он обвел пальцем тех, кто продолжал таращиться на него. Не похоже было, что его особо боялись. Было больше недоумения, чем страха.

– Но ты же понимаешь, что против всех попер? – поинтересовался Удачник. – Хочешь своего добиться – придется убить всех остальных.

– А вас не так уж и много. – Трудно было понять, всерьез Носорог говорит или шутит. – И настоящих противников среди вас я не вижу. Тем более оружия у вас нет.

– Пока нет! – отдуваясь, выкрикнул Пузырь.

– Вот именно! – Громила ткнул в его сторону пальцем. – Кстати, толстый, в тебя будет трудно промазать.

– Зря ты так, Носорог, – сказал Сухарь. – Нас все равно больше – не справишься.

– А нет никаких «вас», – странным голосом сказал здоровяк. – Есть кучка перепуганных кроликов, которых я передушу поодиночке. Если кто и мог собрать всех в кулак, так только ты, Старик. Но ты сделал свой выбор.

Он развернулся и направился к выходу.

– Покеда, папаша! – Мерзко хихикнув, за спиной Сухаря появился один из парней, крутившихся до этого рядом с Носорогом, похлопал старого сталкера по плечу и шнырнул вслед за удалявшимся громилой. За ним потянулись еще двое.

Седой со странным выражением лица смотрел им вслед.

И тут Малец с изумлением заметил, как из уголка рта Сухаря побежала струйка крови. Старик качнулся, неловким жестом провел рукой по груди, будто пытался что-то нащупать.

– Что с тобой? – крикнул Торчок.

– Не понял… – проговорил Удачник. – Эй, Седой! Слышишь?

Сухарь замер на миг, упал на колени – и повалился лицом вперед на рифленую палубу. Из его спины, аккурат под лопаткой, торчал тонкий штырь из проволоки с неряшливо накрученным подобием рукоятки.

– Вот с-суки! – выдохнул Удачник. Вскочил на ноги, хватая шест. – Не дайте им уйти!

Сталкеры разом повскакивали с мест с явным намерением броситься в погоню. Но тут что-то небольшое влетело в кабину со стороны рампы. Подскочило, завертелось, стуча по металлу.

– Граната! – заорал Пузырь.

Все посыпались на пол – еще быстрее, чем до этого поднялись. Все – кроме Мальца и Лапы. То ли опыта не хватило, чтобы принять другое решение, то ли сработал какой-то инстинкт, но сработал удачно, только не успел затихнуть вопль Пузыря, как Малец уже в два шага подскочил – и ударом ботинка послал гранату, словно мяч, в сторону выхода. Наверное, это было самое яркое «пенальти» в жизни людей, набившихся в злосчастный вертолет. Потому как граната успела вылететь за створки грузового люка, прежде чем рванула.

По ушам ударило прилично, даже с ног сбило. Но каким-то чудом не посекло осколками, забарабанившими по металлическим стенкам. Только теперь Малец ощутил смрадное дыхание смерти, успевшей коснуться его, но давшей еще один шанс.

– Наступательная, – как будто прочитав мысли парня, сообщил Удачник. – Радиус разлета осколков – пара десятков метров. Будь это «эфка» – нам бы не так весело было.

– Да мне и с наступательной нифига не весело! – сообщил распластавшийся на палубе Краб, осторожно поднимая голову.

– Откуда у них, мать их, граната?! – срывая связки, заорал рыжий. – Кто там говорил – оружия нет?!

– Я видела, как он стянул ее у охранника, – подала голос Лапа. – Но не думала, что он против нас ее…

– Чего? – возмутился Пузырь. – Ты видела? И промолчала? Ты же слышала, что мы тут оружие обсуждаем!

– Во-первых, я забыла, – резко ответила студентка. – А во-вторых… Откуда мне было знать, что вы так ненавидите друг друга, придурки?!

Последний выпад был довольно резок, и толстяк заткнулся. Малец взял девушку под руку, оттащил назад, проворчал:

– Могла бы хоть мне сказать. Тогда бы, может, и Сухаря не завалили…

Он замолчал. И тут же как-то обмяк, осел рядом с телом седого. В глазах потемнело, стало дурно. Наверное, догонял стресс. Сознание он при этом не потерял, только задышал часто, пытаясь привести состояние в норму.

– Ну, ты красава, – сообщил подсевший рядом Удачник. – Я твой должник, как и многие здесь. Может, и не убило бы всех, но посекло бы многих. А в Зоне это жесть.

Малец не слушал. Он смотрел на тело старого сталкера. Удачник проследил за взглядом парня, кивнул:

– Ловко он его на шампур насадил. Чисто уркаганский прием. Но Сухарь сам виноват, что на Носорога наехал. Не та ситуация.

– За что он его? – глухо произнес Малец. – Старик же хотел как лучше.

– Кому лучше? Носорогу? – Удачник покачал головой. – Ты еще не шаришь в наших раскладах. Носорог – он не из простых сталкеров, что тягают для других каштаны из огня. Он блатной, понимаешь?

– Слово смешное, как из старого фильма.

– Ага, смешнее некуда. Носорог у бандитов в авторитете. Те сами хабар не ищут – с рядовых сталкеров налог берут. С тех, за кем нет реальной силы. А Сухарь решил в оборот его взять, вместе со всеми. Может, старик и думал, что доброе дело делает, а для Носорога это минус сто к авторитету.

– И это повод, чтобы убить человека?

– Конечно, не только это. Сухарь решил власть под себя подмять. А это снижало шансы Носорога взять главный приз.

– Он действительно думает найти этого, как его…

– Буку.

– Да, Буку. Но чтобы получить приз, он должен…

– Перебить конкурентов. Верно.

– А Сухаря они убили, как самого опасного?

– Не только. Суть в том, чтобы развалить компанию. Сухарь еще мог собрать это стадо в кучу, но теперь этого не сделает никто. И теперь все расползутся по интересам, а Носорог с корешами будет разбираться с каждым по отдельности.

– И что теперь делать?

– Как что? То, что помешает Носорогу прикончить нас. Собрать тех, кто еще готов держаться в команде, и первыми найти Буку.

В разговор вмешалась Лапа:

– А вам не жалко его?

– Кого? – не понял Удачник.

– Буку.

Мужчина изумленно вытаращился на девчонку. Подслушивавшие разговор, на нее уставились и Краб с Торчком.

Лапа пожала плечами:

– А чего я такого сказал? Носорога вы во всех грехах обвиняете, а сами собираетесь за другим человеком охотиться.

– Он не человек, – сказал Краб. – Точнее, не совсем человек. Мутант, и очень опасный.

– И что это меняет? – твердо спросила студентка. – Кто-нибудь его вообще в лицо видел?

– Думаю, никто из присутствующих его не встречал. – Удачник пожал плечами. – Иначе наверняка сообщил бы. Но это не важно.

– Чего тебе не понятно, мать твою?! – взвизгнул Пузырь, ткнув в сторону Лапы жирным пальцем. – Тут одно из двух: или мы уцелеем, или Бука, которого никто знать не знает! Лично я выбираю себя! Какое мне дело до Буки, про которого я ничего хорошего не слышал?

– А я бы выбрала Буку, – тихо сказала Лапа.

– Почему это? – удивленно спросил Удачник. – Ты же ничего про него не знаешь.

– Зато я теперь все знаю про вас. – Девушка опустила взгляд. – Не уверена, что вы заслуживаете лучшей участи, чем он.

– Вот потому девчонок редко встретишь в Зоне. – Мужчина покачал головой. – Там, где головой думать надо, они думают сердцем. Простите за неуместный пафос.

– И что, женщины всегда проигрывают? – с вызовом спросила Лапа.

– Не всегда, красавица. Но исключения только подтверждают правило. – Удачник по-отечески потрепал Лапу за щеку. Оглянулся. – Ну, что я говорил? Половина уже разбежалась. Сейчас и остальные расползутся.

И точно: сталкеры потянулись к грузовому люку, осторожно выглядывая и спрыгивая на землю. Малец заметил, что уходили небольшими группами по три-шесть человек. Еще несколько толклись возле Торчка, убеждая его в чем-то. Тот явно не спешил поддаваться уговорам.

На все это Удачник посмотрел с нескрываемой тоской, заметив:

– Сухарь пытался дать нам шанс, а мы его упустили.

Прошло немного времени, и в грузовой кабине, кроме Мальца с Лапой, остался только этот философ с шестом. Сталкер огляделся, виновато развел руками:

– Ну, вы сами все видели.

– И что теперь? – спросила Лапа.

– Теперь – каждый сам за себя, – сказал мужчина. – Ладно, ребята, счастливо оставаться.

– А… – Малец сглотнул. – Я думал, вы с нами пойдете…

– Что? – Удачник удивленно поглядел на парня. – Нет, это вряд ли. Ничего против вас не имею, но вы – опасные попутчики.

– Это потому что мы впервые в Зоне? – хмуро спросил ученый.

– Зришь в корень, – усмехнулся тот. – Может, вы и «прушники», да только времени нет проверять. А если «непрушники» – то и сами гробанетесь, и попутчиков за собой утянете. Так что прощайте. Удачи не желаю – желаю не попадаться на моем пути.

Лапа с оторопью провожала Удачника взглядом. Такого прощания она явно не ожидала. Девушка устало опустилась на палубу, прижалась спиной к стенке, обхватив ноги, притихла. Малец присел рядом.

Вой лопастей над головой стал стихать. Мигнул и стал медленно затухать свет, пока не погас вовсе. Ребята остались в полной темноте.

– Дела, – в полной тишине тихо произнес Малец. – Как будто и не было здесь никого. Словно все это нам приснилось.

Лапа не ответила. Она смотрела на неподвижное тело Седого, в темноте похожее на брошенный рядом кусок брезента. Поднявшись, парень оттащил труп к выходу, аккуратно уложил на рампе, накрыл куском пыльной пластиковой пленки. Помолчал, подумав, что старик погиб, пытаясь спасти их всех, а они этого даже не оценили. Скорби, однако, не было, как и других чувств, – ничего, кроме усталости. Мальцев вернулся, подобрав по пути широкий кусок брезента, чтобы укрыться. Повалился на прохладную металлическую поверхность. Приобнял девушку за плечи, мягко прижал к себе. Она устало положила голову ему на плечо.

– Спать, – сказал Малец. – Завтра у нас тяжелый день.

Ночью снова пришел кошмар. Что-то бессвязное, мутное, начисто лишенное сюжета, но вызывавшее беспредельный ужас. Как будто неведомое чудовище пыталось прорваться сквозь пленку, отделявшую разум от мира инфернального мрака.

– Тихо, тихо… – услышал он голос Лапы. – Что с тобой?

– Я кричал во сне? – сухими губами спросил парень, пытаясь разлепить тяжелые веки.

– Ты не кричал. Ты… даже не знаю…

– Что?

– Выл. Я чуть с ума не сошла от страха.

Открыл, наконец, глаза.

– Смотри, – завороженно глядя в сторону выхода, сказал Лапа. – Ты это видишь?

Малец молча кивнул. В квадрате люка висели две Луны. Одна – привычного размера, другая – вдвое меньше, наполовину перекрывая ту, что побольше. Поражало и то, что увидеть даже одно ночное светило отсюда представлялось физически невозможным: вертолет стоял в низине, геометрия не позволяла видеть небо. «Но вот же оно, небо! И две луны… Черт, и это только первая ночь в Зоне…», – поразился молодой ученый.

– Погоди… – Он приподнялся на локтях. – А где Сухарь?

Тела старика на рампе не было.

Малец спиной ощутил неприятный холодок. Словно желая усилить неприятное впечатление, две луны медленно слились в одну – крупную, тут же налившуюся кроваво-красным.

– Забрал кто-то?… – неуверенно проговорила Лапа. – Может, звери какие?

– Или сам ушел, – мрачно пошутил Малец.

И вдруг подумал: не так уж это и смешно. Слыхал он о ходячих мертвецах в этих местах. Только не помнил, при каких условиях мертвые восстают здесь из могил и насколько они опасны.

Так или иначе, уснуть теперь было непросто. Лапа через какое-то время все же притихла и мирно засопела. Малец же так и сидел до рассвета.

Глава четвертая
У порога

Из своего металлического убежища они вышли, едва бледные утренние лучи разогнали сумрак. Малец тупо глядел на то место, где накануне оставил мертвого Сухаря, как будто тело могло вдруг возникнуть там же из воздуха. Этого, конечно, не произошло, хотя от Зоны можно было ожидать любых, самых омерзительных чудес.

Ступив на рампу, огляделись. И тут их ждал сюрприз.

Шагах в десяти, по левому борту от вертолета, горел костер. Вокруг сидели несколько человек, знакомые уже лица. Подойдя ближе, ребята узнали Краба, Торчка, Пузыря и того рыжего парня, которого они сами звали Ржавым. Явление парня и девушки сталкеры восприняли без особых эмоций, как будто экономили силы. Куда больше их интересовало булькающее варево в черной от гари армейской каске старого образца, превращенной в импровизированный котелок. Торчок, облизываясь от предвкушения, помешивал содержимое котелка корявой веткой. Пахло, как ни странно, довольно вкусно. Малец даже ощутил, как в животе глухо заурчало от голода.

Заметив подошедших, только Краб сделал вялое движение рукой, очевидно, символизировавшее приветствие.

– А вы почему не ушли? – вместо приветствия спросил Малец.

– А мы как раз ушли, – сообщил Краб. – Но вот решили вернуться. За вами, ребятки.

– Не совсем так, – отдуваясь, сказал Пузырь. – Случайно в кучу сбились. А тропинка привела обратно.

– Значит, сама Зона к вам привела, – настойчиво сказал Краб. Кивнул Мальцу с Лапой: – Присаживайтесь, закусим, чем Зона послала.

– Зачем мы вам? – спросила девушка, усаживаясь на бревно рядом с Торчком. – Удачник вот не уверен, что мы хорошая компания. Не хочет, чтобы мы его за собой утянули в могилу.

– Так то Удачник, – хмыкнул рыжий. – Он-то «прушник» по жизни. А мы народ попроще, таким везеньем похвастаться не можем. А потому ты, Малец, для нас пока что самый удачливый.

– От гранаты-то ты нас спас, – кивнул Краб. – А не Удачник какой-нибудь или еще кто. Так что все относительно. А раз так – предлагаю идти с нами.

– Ну, мы-то, в общем, не против, – поглядев на Лапу, сказал молодой ученый. – А то я понятия не имею, куда идти и что делать. Да еще вот девчонка со мной…

– Можно подумать, я тебе обуза, – немного обиделась студентка. – У меня экспедиционного опыта побольше твоего будет.

– Да я и не спорю, – примирительно ответил Малец. Даже руки поднял, как бы «сдаваясь». – Просто ответственность за тебя чувствую, что бы ты там себе ни думала.

– Ответственность он чувствует… – проворчала Лапа, хмурясь больше для вида. Слова Мальца ей явно понравились. Поглядела на Краба. – Так что, теперь мы что-то вроде отряда?

– Отряд – сильно сказано, – усмехнулся тот. – Скорее, что-то вроде исследовательской экспедиции. Давайте не обольщаться, а считать себя кем-то типа геологов.

Ржавый фыркнул, Пузырь заколыхался от беззвучного смеха. Один Торчок остался серьезным, заявив:

– Это пока мы до оружия не добрались. С хорошими стволами можно смело переходить в статус боевой группы.

– Ну а пока не перешли, давайте пожрем, что ли, – предложил толстяк, поглядывая в сторону котелка с кипящим варевом.

Похлебка из тушенки, еще по ту сторону Периметра припрятанной в кармане штанов запасливым Пузырем, и невесть откуда взявшихся овощных консервов несколько взбодрила участников группы. Не тратя лишнего времени на обсуждение и сборы, двинулись в путь. Проводником сейчас выступал Торчок, но неформальным лидером негласно признали Краба. Малец был мало знаком со сталкерскими традициями, но предположил: жесткая иерархия и единоначалие у них не в чести. На боевое подразделение их отряд походил мало. Скорее, отношения в группе напоминали временный союз совершенно самодостаточных боевых единиц – если так можно было говорить про этих ребят. Все они имели представление об оружии и самообороне, но прямое столкновение для них представлялось крайне нежелательным. И в Зону все они пришли не за острыми ощущениями, а с желанием нажиться в условиях баснословного спроса на артефакты с необъяснимыми наукой свойствами. Так и тягали бы потихоньку хабар за Периметр, кабы не встреча с ЧВК «Мираж» под руководством лютого засранца по прозвищу Каток.

Пока осторожно продвигались вперед и присматривались друг к другу, о спутниках удалось выяснить немного. Краб, продолжавший упорно волочь за собой металлическую трубу, был здесь самым опытным. Вроде бы происходил он из местных, буквально вырос на границе Зоны и даже помнил саму катастрофу на ядерной электростанции, из-за которой начался весь этот сыр-бор. При этом своим опытом он не злоупотреблял и в Зону ходил только по крайней необходимости – как раз в силу опыта понимая, чем грозят такие похождения. Но осторожность, как оказалось, не особо помогла, и он оказался в одной лодке с ребятами попроще.

Хотя эта простота, конечно, была кажущейся. Тот же Пузырь только с виду казался неповоротливым тюфяком. По факту же пережил не одного компаньона, с которыми совершал рейды за драгоценной добычей. Отчего со временем его стали бояться, и в товарищи набиваться решались немногие. Ходила даже байка о том, что Пузырь, мол, потому такой толстый, что впитывает жизненную силу угробленных им спутников, как гигантский клещ, напитавшийся кровью. Однажды он лопнет… Ну и так далее. Забавно, что эту страшилку с удовольствием поведал Мальцу с Лапой сам Пузырь. Возможно, он же ее и придумал, кто знает.

Вот со Ржавым все действительно было просто. Он был учеником Удачника. Точнее, думал, что Удачник взял его в обучение, Позднее стал подозревать, что «учитель» использует его в качестве «отмычки», проверяя опасные пути на предмет всякого рода аномалий. Обидевшись на «педагога», Ржавый соскочил с такой сомнительной дружбы на вольные хлеба.

Самым загадочным персонажем оставался Торчок. Молчаливый, погруженный в себя, время от времени совершавший странные телодвижения и невнятно разговаривавший сам с собой. Хотя, может, и не было в нем ничего загадочного – просто он ничего про себя не рассказывал.

Торчок вел группу странной извилистой дорогой, обводя вокруг невидимых препятствий, порой возвращаясь назад и подолгу топчась в глубоком раздумье. При этом он отрешенно теребил ухо и таращился вдаль бессмысленным взглядом. Могло даже показаться, что он просто морочит спутникам голову. Но, к удивлению Мальца, остальные участники группы воспринимали это поведение вполне себе с пониманием.

– А он точно знает, куда нас ведет? – тихонько спросил парень Краба. – А то ходим кругами…

– Ну да, ты же впервые в Зоне, – спокойно ответил тот и уткнул в землю трубу, которую продолжал тащить на плече. – Тут нет прямой дорожки, и нормальная геометрия не работает. Кратчайшим расстоянием между двумя точками здесь не прямая является, а хитро вывернутая загогулина с проходом через игольное ушко. Уж и не знаю почему, но даже знакомая дорога никогда здесь не повторяется.

– Отдает мистикой и предрассудками, – сварливо заметил Малец.

– Ну, да, – охотно отозвался Краб. – Так и ваши, из Института, говорят. Потому каждую вылазку в Зону по полгода готовят, а все равно назад трупы уносят. Если находят, конечно. А простые темные мужики, что во все эти суеверия верят, годами хабар тягают. Такой вот парадокс.

– Не может такого быть, – покачал головой парень. – Этому должно быть какое-то объяснение.

– Так оно есть. Только ученым жутко не нравится.

– Какое?

– Одних Зона принимает, других нет.

– Глупость какая-то.

– Ага. Только институтские что-то не брезгуют внештатников из наших на договор брать. Потому что нет проводников в Зону лучше природных сталкеров. Ведь материал для работы Институту нужен? Нужен. А для этого можно свои научные измышления и засунуть куда подальше. И следовать старому доброму методу, лучше которого еще не придумали.

– Что же это за метод? – с любопытством спросила Лапа, до этого равнодушно слушавшая разговор.

– Чуйка, – хитро прищурившись, сказал Краб. – Шестое чувство, третий глаз. Или, по-научному выражаясь, интуиция.

– Не очень надежный метод, – нервно хохотнул Малец. Кивнул в сторону Торчка. – Вон, похоже, чуйка ему не особо помогает. Уже час на месте топчемся.

За спиной тихо возник Ржавый.

– Народ, – негромко сказал он. – Не хочу показаться параноиком, но, кажется, за нами следят.

– Кто? – быстро спросил Пузырь. Развернулся, переваливаясь подошел поближе. – Видел кого?

– Не видел. – Рыжий покачал огненной шевелюрой. – Но это… Как бы сказать…

– Чуйка? – не без ехидства поинтересовался Малец.

– Точняк, – серьезно кивнул тот. – Спиной чувствую – смотрят. Сказать, что неприятно, – ничего не сказать.

– Люди или зверье? – быстро спросил Краб.

– Шут их разберет. – Ржавый растерянно пожал плечами. – Как только прислушиваться начинал – замирают, не распознать.

– Ну, рано или поздно кто-то должен был напасть на наш след, – задумчиво произнес Краб. Люди ли, мутанты – для всех мы враги и пища.

– Пища? – переспросила Лапа. – Для людей тоже?

– Это Зона, детка, – ласково ответил сталкер. – Здесь несколько другие законы действуют. Вроде как на Эвересте, в «зоне смерти», что выше восьми километров: там ни от кого хороших манер не требуют. И здесь та же история.

– Ничего плохого в человечинке не вижу, – добавил Пузырь.

Даже причмокнул с аппетитом. В свете историй об этой персоне данное заявление прибрело особо пикантный смысл. Поймав настороженный взгляд девушки, толстяк смущенно ухмыльнулся:

– Это я так, к слову. Мало ли какие обстоятельства бывают.

Тем временем Торчок, перестав крутиться на месте, сел на землю. Неопределенно покрутил над головой ладонью, указал в сторону проплешины в неряшливых зарослях:

– Куда-то туда идти надо. Но я не уверен…

– Так никто не уверен, – проворчал Краб. – А все же местонахождение склада ты один у нас знаешь. Если только этот склад тебе не причудился.

Торчок поднял голову, выразительно поглядел на Краба. Тот отмахнулся:

– Ладно, молчу. Только рассиживаться у нас тоже времени нет.

– Да не хотелось бы с пустыми руками в этот лесок соваться, – отозвался проводник. – Я же вам говорю – места гиблые…

– Так за оружием и идем, – буркнул Пузырь. – Придется рискнуть.

Малец огляделся. Советовать что-то опытным сталкерам он не мог, но что-то надо было делать. Взгляд зацепился за бесформенную кучу металлического хлама в отдалении. Туда парень и указал:

– Смотрите, а это что?

– Свалка какая-то. – Ржавый пожал плечами. Скосился на ученого. – Э, ты что задумал?

Малец уже шел по направлению к этой куче. Идея быстро трансформировалась в решение, отчего сразу на душе стало спокойнее. Осмысленное действие всегда рождает уверенность. В отличие от действия ради действия, которое запросто перерастает в панику.

– Оружие, – коротко сообщил парень. – Надо хоть что-то подобрать, на время. Мало ли – может, за нами действительно следят. Видели, чем Сухаря убили? Кусок заостренной проволоки – и ты уже можешь диктовать условия тем, у кого руки пустые.

Вслед за ним к свалке подошли и остальные.

– Дельная мысль, – сказал Краб. Отбросил свою трубу, и та со звоном откатилась в сторону. – Подберу себе что-нибудь полегче.

– Не знаю, что из этого хлама сойдет за оружие, – с сомнением произнес Пузырь. – Скорее, это дерьмо само нас прикончит – если, к примеру, «фонит» остаточной радиацией.

– Быстрее нас прикончит изотоп в крови, – проворчал Ржавый. – Ну, что встал? Пусти, дай погляжу, что там сойдет за режуще-колющее.

– А если аномалия какая в этой куче спряталась? – с опаской поинтересовалась Лапа.

– Верно мыслишь. Но это вряд ли, – осторожно прикасаясь к мятому железному листу, сказал Краб. – Видишь – ржавчина, окислы. Аномалии обычно консервируют свойства материалов.

– В любом случае выбирать не приходится, – подытожил Малец, внимательно вглядываясь в кучу обломков. – Кажется, я кое-что придумал… Эй, Краб, труба тебе уже не нужна?

– Уже нет, – откликнулся тот из глубины свалки. – У меня тут кое-что поинтереснее отыскалось.

Он поднял над головой метровый кусок арматуры.

– Нормальное «пырялово», – одобрил Ржавый. Рукой поманил Торчка, продолжавшего сидеть в сторонке в позе медитирующего буддистского монаха. – А ты что, с голыми руками от мутантов отбиваться будешь?

– Я предпочитаю старое доброе автоматическое оружие, – сказал Торчок. – Его и возьму, как доберемся до места. А пока в ваших же интересах, чтобы я на рожон не лез. Так что я налегке пойду, а вы меня прикроете, если что.

Это было довольно нахальное заявление, Ржавый даже рот открыл, собираясь ответить. Но промолчал, понимая, что крыть, в общем-то, нечем: потерять единственного проводника группе и впрямь было не резон.

Около часа потребовалось на «перевооружение». Теперь отряд напоминал банду средневековых мародеров.

Самое легкое, но при этом дерзкое оружие оказалось в руках Ржавого. Это была лопата из титана на длинной ручке. Вряд ли кто выкинул бы ценный инструмент, если бы ее ковш не лопнул пополам под воздействием какой-то загадочной силы. Однако уменьшившись в площади вдвое, лопата приобрела опасное острие, еще больше заточенное рыжим на обнаруженном неподалеку массивном булыжнике. Теперь она напоминала старинный бердыш или алебарду.

Из найденной арматурины и массивной ветки Краб соорудил некое подобие гарпуна, который с легкостью шагов с десяти всаживал в дерево. Гарпун можно было притянуть обратно в случае промаха, для чего сталкер привязал к древку найденный здесь же капроновый шнур.

Самое экзотическое оружие себе смастерил Пузырь, подвесив на длинную ржавую цепь здоровенную шестерню – то ли от автомобильной коробки передач, то ли еще от какого экспоната политехнического музея. Уже сам вид этой шестерни с торчащими острыми зубьями внушал трепет, не говоря уж о виде самого Пузыря, с неожиданной ловкостью вращающего на цепи это зверское сооружение. Кустарник и ржавый металл разлетались в труху, легко было представить себе на месте этого хлама неудачно подвернувшуюся голову врага. Все это действие сопровождалось зловещим свистом, способным отпугнуть противника еще до начала схватки.

Даже Лапа умудрилась вооружиться: к ее молотку добавилось подобие кортика – тонкое лезвие из полотна пилы по металлу, заточенное на том же булыжнике, с рукояткой из плотно намотанной изолированной проволоки, извлеченной из распотрошенного кабеля.

Однако дальше всех в техническом плане продвинулся Малец, чего не ожидал от себя самого. Ту самую трубу, брошенную Крабом, он приспособил в качестве ствола самодельного аркебуза, стреляющего всем, что в этот самый ствол помещалось. Труба оказалась не так тяжела, как казалась на вид. Пара мощных пружин неизвестного происхождения заменила лук. Вдоль трубы, ценой кровавых мозолей, удалось проточить прорезь с выемкой для зацепа толкателя, который натягивали пружины. Благо металл трубы оказался податливым воздействию все того же «точильного» булыжника – то ли латунь, то ли алюминий. Помог Пузырь, хорошенько налегший сверху – так, что аж стружка летела, а труба чуть не согнулась в баранку. Вид получился жуткий, но бил аркебуз неплохо. Удалось даже сделать механическое приспособление для облегчения взвода – примитивный рычаг, вполне достойно выполнявший свою задачу. Оставался вопрос самого метательного снаряда. Неплохо летали обрезки арматуры, правда, точность оставляла желать лучшего. А потому выбор пал на «картечь» из ржавых болтов и гаек, в изобилии обнаруженных здесь же. Бешеный разлет «боеприпасов», таким образом, компенсировался количеством.

Краб критически оглядел группу, усмехнулся:

– Нам только доспехов из мусора не хватает.

– И времени, – заметил Торчок. – Вы два часа провозились, а толку от всего этого – меньше, чем от одного «макарова».

– Ты это мне скажи, когда дойдет до рукопашной, – проворчал Ржавый, поигрывая заточенной «полулопатой».

– Надеюсь, до этого не дойдет, – сказал Пузырь, кивком предлагая Торчку идти вперед. – Давай, веди, Сусанин.

Проводнику удалось, наконец, вырваться из замкнутого круга, по которому он упорно водил группу до этого. Перевалили за холм, стали спускаться в низину. Пейзаж впереди не внушал доверия. Это был лес, но довольно странный. Деревья, перекрученные и изломанные, как на картинах сюрреалистов, были начисто лишены листвы. Можно было решить, что они мертвы, но вблизи не создавали впечатление иссохших. Но своим видом невольно рождали мысль: лучше бы они были просто головешками.

– Не нравится мне это место, – опасливо озираясь, сказал Ржавый. – Деревья-мутанты, неизвестно, кто среди них водится. Вряд ли пушистые зайки.

– Если мутанты – то без радиации не обошлось, – заметил Краб. – Как бы нам тоже дозы не хватануть.

– Не время бояться радиации – нам и без нее жить недолго осталось, – угрюмо возразил Пузырь. – Я больше людей боюсь – здесь есть где спрятаться.

– Это, наверное, Лысый лес, – сказал Торчок. – Сам я тут не бывал, но рассказывали кое-что.

– И что рассказывали? – спросила Лапа.

Проводник покосился на девушку, промычал что-то невнятное. Вместо него ответил Краб:

– В таких местах важнее не знать, а чувствовать. А лишние знания – лишняя паника.

– Вот это прямо здорово, что так сказали, – проворчала студентка. – Теперь я совсем не буду паниковать.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.