Виктор Буйвидас
Итальянское убийство

Все события и герои этой книги придуманы автором. Любые совпадения случайны.

Пусть меня лучше боятся, чем любят.

Никколо Макиавелли.

Глава первая

За три года до начала событий.

Проспект Дзержинского, город Благодатный, Ставропольский край, Россия.

Во всех странах существует институт секретной спецслужбы. Лучшей доли человеку не найти. Плюсов не сосчитать: здесь тебе и высокая доходность, и возможность проявить незаурядные умственные способности, и адреналин ярко зажигает кровь в рискованной заварухе – кокс отдыхает. Станислав Петрович Букреев трудился в управлении ФСБ по Ставропольскому краю и дослужился до престижного звания – подполковник. Букреев в свои тридцать семь стал начальником оперативного отдела. Станислав Петрович обладал фигурой атлета, под спортивным пиджачком бугрились бицепсы, на бычьей шее 43 размера сидела крепкая булыжная голова, подстриженная в салоне самым дорогим цирюльником города Благодатного. Прическа называлась «Мистер Кул».

Сидя в кафе «Винченцо» на проспекте имени Феликса Дзержинского, Станислав адресовал отрепетированный взгляд исподлобья очередному подопытному – некоему Цалкуни, субтильному мужчине пенсионного возраста в джинсовой паре с изрядно помятым страхами пятилетней отсидки лицом. Авлабар Арташезович Цалкуни попал в поле зрения серьезного ведомства в результате обширной компьютерной прополки под кодом «Террор».

Апперцепция состоит в том, что так называемые ПК (персональные компьютеры) являются источником самой разной информации, полезной для охранителей державы. Индивид ставит бесплатный антивирус Afec Security на свой ноутбук, вместе с программой в девайс попадает очень пронырливый троян – и бинго! – вся переписка Авлабара Арташезовича стала достоянием чекистов. Не нужно специально слать фишинговые письма, чтобы открыть личные данные. Вообще миллионы пользователей в России однозначно находятся под колпаком Конторы. Но как же управиться с таким огромным количеством посланий респондентов? И здесь приходит на помощь мудрый эксплойт «Террор». Мощная платформа государственной системы RSNet пропускает поток перехваченных мейлов через свой фильтр, реагирующий на отдельные слова.

Чайник в сфере Ай-Ти Цалкуни сообщил своему дружку об услышанной сплетне: дескать, в благодатненской колонии можно очень классно устроиться, нужно только знать, кому отстегнуть. И бахвальный старик Авлабар заявил прямым текстом: «Короче, я в курсах, кто там держит мазу. Кинь среди своей братвы маляву. За достойное лавэ я готов слить Крысу».

Станислав проглотил разом миниатюрную чашку эспрессо, запил кофе водой и просверлил визави суровым взором: – Авлабар Арташезович, нам стало известно о вашей осведомленности насчет приватных дел в местной колонии строгого режима. Скажите мне, пожалуйста, кто именно из персонала обслуживает зэков за деньги?

Испуганный Авлабар Арташезович пожал плечами: – Я даже не знаю, что ответить. У меня судимость давно погашена. Я сегодня там ни с кем не знаком…

Станислав терпеливо объяснил: – Авлабар Арташезович, я с вами почему встретился в кафе? Исключительно из уважения к вашим преклонным годам, а еще потому, что проверил вдоль и поперек все ваши контакты. Я уверен, реально вы неопасны, отошли от дел, иначе мы бы с вами беседовали в КПЗ ФСБ. Давайте не будем ссориться. Зачем вам осложнения в 66 лет?

Авлабар взъерошил пятерней седую поросль на виске: – Но мне точно ничего не будет? Я ведь не при делах…

– Расскажите, что вам известно. И я больше ни минуты вас не задержу.

– Ладно. Я сам тут совсем пустой – никакой подвязки в ИК-47 у меня нет. Я как-то недавно зашел в пивную тут на проспекте. Вроде «Вавилон» называется. У меня с собой всегда мерзавчик (четвертинка). Решил вмазать по песярику и пивом отлакировать. А там возле окна уже два «лося» запарковались. Я сел в зале ко всем спиной. Но после крытки у меня слух обостренный. А те кадрилы включили «пионера» – проморгали попадос. В остатке я поимел наколку: «Майор Бауржан Телешов на подсосе у братвы». Больше я разобрать ничего не смог. Контрабасы отвалили. И я очканул их срисовать: они здоровые – запросто могли отфаршмачить.

– Нужно кое-что уточнить. Контрабасы – это контрактники?

– Я так прикинул. Точно не барыги. Бродяги так тупо в пивниках не болтают. А эти вели себя нагло, парафинисто.

– Авлабар Арташезович, подумайте, можете ли вы помочь нам с фотороботом на фигурантов?

– Нет. Что вы? Я потом тихо пробил этого Телешова. Он кум – замначальника по режиму. Большая власть! Да он завтра отмажется, а меня опять заметут… И я вообще нигде ни на кого не смотрю. А то можно попасть под разбор. А так, спиной, – какие наезды? Сейчас на счетчик кто угодно поставить может…

Букреев вынул из портмоне две купюры, сунул двести рублей в книжку меню: – Будем считать, ваша чистуха засчитана – вы свободны. Надеюсь, о нашем разговоре вы не станете распространяться?

Цалкуни приложил ладонь к тщедушной груди и клятвенно заверил: – Вы про меня во всех курсах: я не стукач. И вообще… Да хранит вас Бог!

– Идите, Авлабар Арташезович. Дышите ровно.

– Благодарю, уважаемый!.. Пусть Бог даст Вам счастья! И вашей семье!!.

Цалкуни поднялся со стула и засеменил на выход из модернового заведения с изящной инструментальной музыкой под сурдинку. Сгорбленный седой хрыч с втянутым в плечи черепом, с опущенными глазами, постарался побыстрей преодолеть весь узорный ламинат пола. Но и сойдя по трем ступеням на тротуар, Цалкуни не поднял взгляда. Он напряженно думал: «Вот гунч (сом) чуть не утащил меня на дно. Как гэбист узнал про кидок с ИК? Ты, Авлабар, – старый дурак! Они как-то читают мою почту в интернете – научил племяш быть в ногу с веком… Я ведь об этом только Банзаю написал. Захотел наличмана срубить влегкую! А теперь если выплывет мой прогиб? Эх, сука, не эти, так те уроют!!»

Начало событий, наши дни.

Научное издательство «Гранит», штаб-квартира группы «Сова» на улице Брошевской, Москва.

Горбатая улочка Брошевская затерялась в старой застройке района Нового Арбата. Во дворе под номером «15» стоял трехэтажный параллелепипед-особняк, крашенный когда-то охрой, с облупившейся местами штукатуркой. В грязно-желтом доме все окна были с решетками, стекла в белом пластике просто антрацитовые: что творится внутри корпуса никак не разглядишь. Входная дверь была, конечно, железной, с глазком и камерой над косяком. Рядом на стене блестела латунью скромная табличка: «Издательство научной литературы „Гранит“».

Ровно в 10.00 к «очагу культуры» подъехал белый «мерс» старой модели. Из салона степенно выбралось руководство: Людмила Барышева, Тимур Ваулин и аналитик Света Метлицкая с перцовым псевдонимом «Метла». Триумфатор парижской операции Саша Коротич оглушил дворовых старушек воем и переливистой песней клаксона мотоцикла «Ямаха». Королева гипноза Наталья Зубова примчалась на серой «тойоте». Она походила на иноземный «пятый элемент». Собственно, дворовые тетки на скамейке ждали всегда именно её, они сразу впивались зенками в обворожительное существо. Наташа одевалась очень ярко: в низком декольте сиреневой блузки горел лунный камень на цепочке, мини-юбка блестела золотыми звездами на синей ткани. Глаза старушенций приковывались, как магнитом, к радужному сиянию особы. Наташа тут же исчезала за дверью, а бабули потом долго ахали: «Куда покатилась молодежь? Мы так никогда себя не вели! Всё наружу и еще сверкает!!»

Галя Шеина припарковала во дворике алый хэтчбек «хёндай». Она шифровалась под люмпеншу после досадного крушения европейского дебюта в образе теледивы «Ворлд тудей»: волосы забраны в хвост, на лице очки в роговой оправе без диоптрий, на точеной фигурке мешковато висела туристская куртка, но джины были в обтяжку, а комбинированные кроссовки – от Valentino. Не привлекая внимания, Галя вошла в издательство и прямиком прошагала в кабинет шефов с табличкой «Главный редактор».

Технический Бог Олег Марголин спустился из мастерской по лестнице, и в епархии начальства началась каждодневная планерка.

Докладывала обычно всегда собранная, элегантно одетая, Света Метлицкая. В её обязанности входил сбор информации со всех уровней, кроме шефского – с начотделом Руфиновым контачили непосредственно Барышева и Ваулин.

Светлана заглянула в блокнот: – По инфе ФСБ, у нас опять прокол по части «герыча». Дело старое: из Афганистана в страну просочились в совокупности где-то около двух тонн героина.

Ваулин захрустел пакетиком с мармеладом: – Если бы одна, а то две – совсем пушеры озверели. Расследованием трафика займется МВД. У нас образовалась проблемка более высокого порядка…

– Господа агенты, вынуждена напомнить, – Людмила Александровна зажгла сигарету «Ротманс». – Вы все получили допуск «А», это документ с секретностью почти наивысшей 4-й степени.

Она обвела присутствующих холодным взглядом и умолкла.

– Мда, наш Руф вызвал меня вчера ночью, – Тимур Георгиевич стал аппетитно хрумкать конфеткой в сахаре. – По некоторым данным, в Штатах сработала электромагнитная локальная бомба, которой на вооружении у Дяди Сэма нету. Подобный, более мощный излучатель у них работает с самолета. А компактный прибор есть сегодня только у нас. Это совершенно случайно опытные образцы. Причем новая наркоатака никаким образом не связана с похищением бомбы, ибо испытательный стенд находится аж под Архангельском. Вот где собака!

– Что думаем, братцы? – Барышева запустила в потолок кольцо дыма идеальной формы.

– Надо проехаться на полигон, – Саша Коротич пробежал пальцами правой руки по коленке Зубовой и тут же получил оплеуху по суетливой кисти.

Тимур Георгиевич недовольно просопел: – Поедете вдвоем. Расхолаживание пора прекратить.

– Ну, дома я как-нибудь и один справлюсь, – бесшабашно заявил Коротич.

Барышева переглянулась с Ваулиным. Она помахала в воздухе чадящим окурком: – Вдвоем. Это не обсуждается. На всё про всё три дня. Найдите ОПГ, продавшую ЭМЗ на сторону. Дальше в дело вступит спецназ Ясенево. Всё.

– Что такое ЭМЗ? – Галя спросила предельно строго, чтобы её слова не были расценены как издевательство.

Олег Семенович спокойно выдал: – Электромагнитное оружие бьет по цели импульсом мощного электромагнитного излучения. ЭМЗ сжигает микросхемы, которыми напичканы все современные компьютеры.

– ЭМЗ является совершенно секретным ноу-хау нашего ВПК, – пояснил Ваулин. – Что такое ВПК, ты знаешь? – вроде дружелюбно осведомился он.

– Да, конечно! – поспешила объявить Шеина.

Наташа зарядила в серьезной интонации: – Я компетентно предлагаю вариатив. ВПК – это Внезапно Полученный Комплекс. То есть, говоря простым языком, это пробивший индивида депрессивный психоз, от воздействия на него крутого хай-фай в оружии.

Коротич, хоть уже и обветренный на опасных заданиях по всему миру, не смог сдержать полузадушенный смех.

– Очень смешно, – Людмила Александровна раздавила окурок в пепельнице самым зверским образом. – Ты, Наташа, мыслишь в правильном направлении. Но для большей точности знания вопроса я накладываю на тебя епитимью – прочтешь книжку «Оружие будущего». Олег, выдай ей фолиант.

– Слушаюсь, – недовольно промямлила Наташа.

– Все остальные вопросы вам разъяснит Светлана, – зачастил Тимур Георгиевич. – Ну, действуете там, как обычно: Коротич впереди, Зубова – координатор и в качестве прикрытия. У тебя, Шеина, будет задание в другой плоскости и географической точке. Получишь инструктаж позже. Позывные оставим те же: Фрост, Хот и Пэйстри.

– Так, Тимур Георгиевич, там же наша территория! – Наташа не удержалась от возражения. – К чему столько перестраховки?

– Территория там не совсем наша, и вы оба в этом быстро убедитесь! – Барышева резко осадила агентессу Фрост. – Там территория криминала, причем живут на поселении одни «отморозки». Ни в какое сравнение с вашим курортным Парижем зона Самодед не идет!

Поселок Щемилово, Московская область.

После трудового будня в липовом издательстве «Гранит» Зубова и Коротич помчались в «тойоте» по Горьковскому шоссе. По дороге Саша пил пиво «Туборг» прямо из горла бутылки. Фрост за рулем быстро промахнула насквозь Балашиху. Вскоре они въехали в обычный поселок Щемилово. Наташа остановила хэтчбек возле огороженного забором двухэтажного кирпичного коттеджа, увитого декоративными растениями.

Увидев вполне зачетный особняк, красиво подсвеченный галогенными лампами, с широким балконом и спутниковой антенной на черепичной крыше, Саша ошарашено спросил: – Твоя фазенда, темнила?

– Да, это моё жилье, чуть не сказала «Петя», – Наташа хмуро ответила, отпирая входную дверь. – Теперь попробуй отвыкни от наших имен в Париже.

Мускулистый бультерьер встретил агентов в холле. Пес уставился на незнакомца красными глазами, утробно зарычал, готовясь прыгнуть на грудь чужака.

Наташа взялась за ошейник и вытащила злобную псину за порог: – Маркиз! Фу! Иди погуляй!

– А почему он Маркиз, а не Лорд?

– По кочану. Я его завела после резни в Павлике.

– Тогда надо было назвать – Краш.

– Хочешь сказать, мы там прошли краш-тест?

– Типа того.

Подобное вельможное благолепие Коротич видел в американских сериалах. Зал представлял собой неф католического собора в уменьшенном масштабе: два стрельчатых витражных окна доходили до самой крыши, сверху свисала сталактитом хрустальная люстра. На аэродромном ковре с восточным орнаментом громоздился немецкий гостиный гарнитур, две белоснежные лестницы уходили на второй этаж, видимо, к уютным спальням.

Саша стоял посреди роскошной гостиной, вертел головой, рассматривая картины с пейзажами.

Коротич пьяно повертел пальцами в воздухе: – Что-то я раньше не замечал у тебя наклонности к искусству. Особенно удивляет, что к мазне Васнецова и Куинджи!

– Это дом моего бывшего, картины тоже его, – Наташа насильно стянула пиджак с хмельного гостя. – Его расстреляли прямо у меня на глазах. Я поэтому и пошла служить – хочу отомстить за Серегу…

Зубова крепко ухватила Коротича за локоть и повела толчками в спину наверх.

Саша театрально развел руки: – Нет повести печальнее на свете…

– Саня, такими вещами не шутят, – Наташа грустно сказала, запихнув явно нетрезвого Коротича в спальню. Интерьер был решен в холодноватых серо-голубых тонах. – Сергей был мировой парень… И самое противное – гад крикнул: «Пригнись!». И я послушно согнулась…

– Царство небесное… – Саша тяжело вздохнул, жалея, что такое лучезарное романтическое приключение накрылось черным минором. – И чем он занимался?

– Драгоценными камнями, – Наташа спокойно ответила, сбросив юбку на очередной арабский ковер. – Он был связан со Смоленским алмазным комбинатом. Поставлял необработанные камни из Якутии.

– Кто его заказал, известно? – Саша снял брюки, повесил их на венском ореховом стуле, принялся расстегивать пуговицы на рубашке.

– Перед смертью он успел сказать, что ему предложили открыть левый канал сбыта бриллиантов, серую схему. Он был правильный, отказался. – Абсолютно обнаженная Наташа легла на белоснежное мохеровое покрывало, два раза ударила кулаком по подушкам, чтобы они стали повыше. Голый Коротич улегся рядом.

– Его убрали, и левые камни пошли через другого человека, так?

– Наверное. Как же иначе?

– И этот другой, кто он?

– Я пока его не нашла.

Наташа вдруг быстро поднялась и пошла к белой двери с яркой картинкой: тонкий девичий силуэт посреди диска ослепительного солнца.

Она задержалась на входе в бело-кафельную ванную комнату: – Сань, давай закончим с нашим дельцем в Архангельске, потом будем думать дальше. Хорошо?

– Финита, если такой расклад, – Саша еще раз тяжко вздохнул и забросил сильные руки за голову. – Раскрыть мокрое можно в первые сорок восемь часов, а после шести лет – нереально.

Здание управления ГРУ ГШ, улица Гризодубовой, Москва.

Кабинет начальника ГРУ ГШ генерал-майора Ивана Ильича Кораблева был похож на огромную рубку космолета из фантастического блокбастера: стеклянные матовые столы, хромированные конструкции книжных полок, галогенные светильники. Только разноцветный яркий портрет президента страны на снежно-белой стене выбивался из светлого дизайна, как клумба фуксий посреди пустыни.

В космический ангар энергично вошел шеф отдела «С» Степан Петрович Говоров. Молодцеватому полковнику недавно исполнилось сорок восемь лет.

– Разрешите доложить?

– Докладывай, Степан. Что нам стало известно по Сереброву?

Говоров раскрыл перед шефом красную кожаную папку с внушительной пачкой скрепленных листов с грифом «конфиденциально»: – Аналитик капитан Градусникова из отдела «П» СВР раскопала на сайте газеты «Лас-Вегас Таймс» любопытную серию заметок двухмесячной давности. Она подготовила дайджест. Выжимка может иметь отношение к действиям группы Сергея.

– Подробно проштудирую после. Давай распиши всё вкратце.

Говоров прочистил горло и зарядил бойкую лекцию в стиле нон-фикшн: – В середине мая сего года в офисе налогового управления США на Восток-Твейн-авеню в Лас-Вегасе произошла нештатная ситуация – сработала аварийная сигнализация. Шериф Вилмар Адамс высказал предположение: дескать, случилось короткое замыкание в электросети. Оно спровоцировало возникновение мощного кратковременного электромагнитного поля. В природе примерно так возникает молния. Это мгновенное излучение сожгло микросхемы в электронном оборудовании. Некоторые компьютеры управления вышли из строя. Только и всего. Базы данных на жестких дисках в защищенной серверной не пострадали. После небольшого ремонта офис налогового управления в Лас-Вегасе прекрасно продолжит взимать налоги с населения и корпораций. Вилмар Адамс подчеркнул непостижимую деталь. Камеры слежения Internal Revenue Service также вышли из строя. Пока приехали ремонтники и копы из местного отдела полиции, прошло полчаса. Шериф не зафиксировал никаких особых происшествий или нарушений. По уставу в помещении управления должно было быть двое охранников. Первый бдит на пульте, второй совершает обход. Оба были в наличии. Однако секьюрити Рафаэль Рафферти оказался тихим наркоманом. Он принял пару таблеток экстази и отрубился в туалете. Когда парень очухался, то ничего не смог рассказать. Нет, он никогда не баловался наркотой. Шериф ему не поверил. Служитель закона уверенно заявил: «Мистер Рафферти найден под амфетамином. Он безбожно врет. Да, раньше за ним ничего такого не замечалось. Но однажды всё происходит впервые».

Дотошная Градусникова привела свое видение. Домысел первый. Сейчас имеются сверхтонкие иглы. Препарат можно ввести в складку на коже или в заросший участок шеи. Охранник Рафферти носит усы и шкиперскую бородку. Например, налетчик ввел ему доозерин. Бородатый сторож помнит только время, когда заступил на службу. Но это нормально. Человек после наркотического опьянения всегда плохо помнит то, что случилось с ним накануне.

Прозрение номер два. Вся подоплека события укладывается в совсем иной ракурс, отличный от интервью копа Адамса. Елизавета Градусникова считает, что произошло дерзкое проникновение в налоговую контору некими неизвестными. В атаке было задействовано устройство по нейтрализации электронной техники ЭМЗ. Излучатель совершенно неизвестен в Америке. У нас над ЭМЗ работает КБ «Квант» в Архангельске. Подобное американское оружие либо ставится на самолеты, либо работает как мощная бомба. Прототипов малой локальной силы в Штатах нет.

– Это всё? – нетерпеливо перебил Кораблев.

– Если бы. – Степан Петрович воздел палец в знак важности реплики. – Ретивая Градусникова прямо указала, что налицо налет банды русской мафии, похитившей секретные агрегаты из бюро «Квант» в России. Уже назначена проверка. Также суматошная аналитичка высветила мотив действий отморозков. Мол, мекка азартных игр Лас-Вегас славится не только своими казино и роскошными отелями. Начинающие предприниматели охотно регистрируют здесь свои компании. Налоги в Неваде самые щадящие. Если в Пенсильвании или Калифорнии вы платите 800 баксов, то в Неваде всего 125. Наши урки просочились туда именно с целью скрытно всунуть в реестр свои однодневки для некой масштабной аферы. Теперь всё.

Иван Ильич соорудил на лице гримасу недовольства: – Видишь, Степан, информация проскочила незамеченной мимо нашего центра по анализу событий, попавших в мировые СМИ. А упёртая девица из СВР подняла хайп!

Говоров резко кивнул: – Мы пропустили. Я виноват, Иван Ильич.

– Это не твоя область. Я наведу сейчас порядок в войсках! – Кораблев нажал клавишу на селекторе и рявкнул прямо в микрофон: – Надежда, вызови мне Собина! Срочно!!

Затем спокойно спросил у Говорова: – Кого Молочков зарядит на поиск в Архангельске?

– Скорей всего Молочков включит особый отдел Руфинова.

– Иди держи руку на пульсе.

– Слушаюсь.

Говоров торопливо покинул просторный начальственный кабинет. Мягко закрыл за собой двойные двери.

Щемилово – Домодедово.

В салоне такси они сидели, прижавшись, на заднем сидении и шепотом обсуждали предстоящую операцию в захолустном поселке Самодед, в запретной зоне, окруженной тремя защитными линиями с колючей проволокой и вышками с бойцами внутренних войск.

– Слушай сюда, – Саша говорил ей в самое ухо. – А если, например, в Штатах нашу игрушку применила цэрэушная фирма «Стратфор»? И они вообще обвели вокруг пальца ФБР и АНБ, а? Сейчас агенты их ЧВК могут напортачить чего угодно!

Наташа высказала сомнение: – Появление излучателя в Неваде значит только одно – опытный образец ЭМЗ украли «братки» из мафии. Третья сила. Спук в криминальной зоне Самодед? Это нереально!

Коротич загорелся развить мысль: – Офигенно рассуждаешь! А смог бы американо-русский синдикат из Бруклина спереть ЭМЗ без помощи местных урок?

Зубова холодно озвучила свою точку зрения: – Однозначно, нет. Поэтому мы по приезде в Архангельск, идем и трясём пахана местной братвы. Тот раскалывается. Мы получаем адресок и летим в Америку. Всё!

Коротич отрицательно помотал головой: – У меня чуйка! Ни хрена вроде детской прогулки там не обломится. Вот увидишь!

Зубова вполголоса протараторила: – Справедливо. Что-то у нас всё слишком легко. Конец в Самодеде мы найдем, я за это не парюсь, а вот выйти на настоящего заказчика нам скорей всего не удастся. Такие сделки осуществляются обычно вслепую. Исполнитель получает половину бабок на счет. Кладет товар в тайник. А кто получатель, зачем ему знать? Совсем лишняя инфа!

– Что так – еще не факт! Когда в деле «отморозки», они хотят получить максимум: и свою долю в данном дельце, и заказчика с потрохами, чтобы потом его доить.

– Ладно, Санек, разберемся на месте, – Наташа примирительно потерлась щекой о шершавую после бритья скулу героя-победителя. – Гипноз поможет.

– Да, мудрейший Мессинг, на тебя все надежды, но когда ты без одежды! – Саша поцеловал её в губы.

Наташа отвела в сторону его подбородок: – Пошел в будку! И слюней на людях мне не надо. Итак мне все время хочется с тобой согрешить, а секс сбивает с делового настроя. Надо было нам с бэд не спешить. Занялись бы любовью на пенсии.

– Да ну тебя! – Саше не понравилось её брюзжание. – Нельзя быть такой жестокой, Наталья Вольфовна!!

– Наоборот, это забота о тебе, дорогой, – Зубова назидательно сообщила. – Вот мы переспали с тобой, стали ближе некуда, ты теперь все время лезешь на рожон, прикрываешь, опекаешь… И чем всё это может закончится? Провалом! Так что, Сань, договорились – на работе держим дистанцию. – Наташа сняла его руку со своей талии и переместила её на колено кавалера. – Вот так! Врубон?

– Так точно, – Коротич и вторую ладонь положил на колено, изображая примерного ученика.

– Не юродствуй! – Наташа посмотрела на него с укором. – Думаешь, мне приятно было наблюдать за твоими шашнями с пассиями в Эквадоре?

– В корне неправильно! Нельзя рассматривать связь разведчика для дела как истинную страсть.

– Но в Сэм Дисперадо ты был втрескан по самые уши. Это факт!

– Её любил, но это было давно! – Он яростно прошипел. – А ты у меня щас!

– Ладно, поэт из деревни Гнилые Враки, замнём для ясности, – Зубова улыбнулась и строго пояснила: – Один взгляд налево – и гудбай, не скучай! Снять мужика для меня не проблема.

– Отлично уверен, – кивнул Коротич. – Но я буду верен!

Она ласково ему улыбнулась и вдруг неожиданно тепло прижалась губами к крылу его носа.

– Твоя главная задача всегда одна – остаться обязательно живым…

Таксомотор остановился перед широченным стеклянным фасадом терминала аэропорта «Домодедово».

Саша бодро выскочил на асфальт, извлек сумки из багажника «ниссана»: – Ну, ударим по глобусу!

– Шагай бодрей, бамбино! – Наташа сзади слегка огрела носильщика по ягодицам дамским клатчем.

Улица Большая Ордынка, объект «Черника», Москва.

В голубом московском небе полыхал красный сегмент закатного солнца. Летний липовый сквер внизу искрился ярко-зелеными листьями. За высокими окнами третьего этажа серого помпезного здания располагался просторный кабинет, обитый дубовыми панелями. Штаб Службы внешней разведки РФ (СВР) находится в огромной лесопарковой зоне на северо-западе столицы в Ясенево. Но сегодня шеф эсвээровцев Геннадий Молочков заседал в кабинете на конспиративном объекте «Черника» по улице Большая Ордынка. Геннадий Михайлович восседал в кожаном кресле «президент», за массивным двухтумбовым столом. Вообще-то это было рабочее место начальника особого отдела Ефима Петровича Руфинова. Грузный мужчина в темно-синем мятом костюме, при белой батистовой рубашке с красно-кобальтовым галстуком, полковник Руфинов обосновался за столом попроще, приставленным перпендикулярно к начальственному монументальному антиквариату. Здесь же сидели на твердых неудобных стульях с синей партократической обивкой Людмила Александровна Барышева, похожая на строгую школьную училку, и Тимур Гергиевич Ваулин, напротив, выглядевший весьма легкомысленным пухлым субъектом, как бы немного осоловевшим после сытного обеда с фуа-гра и трюфелями. Забавная, в общем, была компашка.

Директор СВР Молочков сцепил руки в замок, медленно провел взглядом по всем трем собеседникам и выдал длинную монотонную проповедь:

– Наверху принято решение по Сереброву. Генерал окончательно признан вполне живым – факт установлен серией медэкспертиз и оперативных мероприятий. Обрисую нашу сложную ситуацию наглядно. Астрофизики абсолютно уверены, что имеются внеземные цивилизации, подобные нашей, и таких должно быть много. Итальянец Энрико Ферми сказал: «Мы знаем, они есть, но у нас нет ни одного факта, нет оттуда никакого сигнала. Парадокс!» Мы с вами, все тут присутствующие, также теперь точно знаем, что Серебров и его команда существуют. Где-то на планете эти наши «орлы» окопались и адаптировались. С момента исчезновения генерала прошло два года, однако никакой инфы по теме у нас так и не появилось. Где он? Где его люди? Сколько их? Чем они занимаются? Никакой конкретики нет.

– Почему? – Ваулин кашлянул, прочищая горло. – Некоторые мысли у нас возникли. Советник Сергей Сергеевич Петров поручил нам установить место дислокации Сергея Сереброва. Но связь оборвалась.

Молочков презрительно скривился: – Да. Первый бросил бывшего советника Петрова на защиту природы. Беда у нас с экологией! Частная компания «Скипетр» расформирована. Вам удалось расшифровать данные «Скипа»?

– Никак нет. Массив по-прежнему не открывается без ключа. Нам нужна санкция на допрос Паршиной.

– С сего дня я веду операцию «Феникс». Сейчас Паршина является сотрудником ФСО. Я думаю, директор Бородулин пойдет навстречу.

Пыхтя сигаретой, как скороварка, Людмила Александровна процедила сквозь зубы: – Танцевать надо от печки – а у нас нет даже досье Сереброва. Проклятая ведомственность достала!

Молочков посмотрел на Барышеву с таким выражением лица, как будто увидел её впервые: – Ефим, пусть твой Егор подготовит мне перечень всего по «Фениксу».

Руфинов отрапортовал с руководящим нажимом: – Есть! Не вопрос!

– Что еще можете добавить кратко на словах?

Ваулин доложил скороговоркой: – Петров надавил на Покатышева, мы получили досье группы прикрытия. История на шоссе А-13 в Сен-Клу представилась совсем не так, как мы думали, исходя из отчетов Хот, Фрост и Пэйстри.

– Нашли неадекват?

Барышева резко полоснула гелиевой ручкой по листу, зачеркнула строчку в блокноте: – Похоже на то. После ознакомления с профилями бойцов, стало ясно, что Мина – это крайне строгий актив. Если бы она получила приказ на ликвидацию, то исполнила бы Хот прямо в минивэне. Но произошел нонсенс! Мина вытащила Хот из машины и стала зачем-то избивать. Значит, изначально капитан Караваева должна была заполучить Хот живой, чтобы не дать возможности контрам допросить агента под химией.

– А почему погиб зять Покатышева?

– По ошибке… Но главный вопрос без ответа следующий: как вообще Сергей и его три-четыре агента смогли гладко проскочить? Ведь они чисто пересекли границу. Здесь не обошлось без крыши в Управлении разведки генштаба, ФСО или ФСБ: только эти службы могли выдать ксивы.

– Ефим, организуй все соображения в письменном виде.

Ефим Петрович покрутил в воздухе ножницами, что было знаком о некой угрозе для подчиненных: – Слушаюсь! Будет исполнено!

Молочков ласково улыбнулся: – Надеюсь, на этом нескладухи закончились?

Тимур Георгиевич сделал квадратные глаза: – Наоборот! У нас сложилось впечатление, что Лэмпри Сергея действовали нелогично. Их поступки не укладываются в схему «Генерал – изменник».

– Например?

Людмила Александровна разволновалась, словно мама разведчиков: – Минога на мощном внедорожнике вытолкнул седан «пежо» с трассы в заповеднике «Фос Репоз». Два наших агента были в отключке более десяти минут. Лэмпри спокойно утащил с собой Кодера, его рюкзак с девайсами. Фрост и Пэйстри были без сознания. По идее мокрушник должен был их завалить, но он этого не сделал. Он был обязан расстрелять две цели в таком глухом месте. Значит, приказа на зачистку у него не было.

Молочков согласно кивнул: – Да, странно. Жду от вас полные материалы. Что-нибудь из Самодеда уже получено?

– Здесь пока докладывать нечего, – Барышева бросила взгляд на часы. – Посланцы сейчас еще в полете.

Ваулин сухо заявил: – Мы предлагаем кое-что поменять в нашей теме. Предлагаем название «Астероид».

– Почему?

Людмила Александровна скептически хмыкнула: – Мы ни разу не в курсе, куда направит удар Сергей. Вполне возможно, «снаряд» пролетит мимо России, то есть траектория будет совсем не в нашу сторону. Феникс или Сергей ведет неведомую нам свою игру. Поэтому операцию зовем «Астероид».

– Сергей постарается оставаться невидимым как можно дольше, – добавил Тимур Георгиевич. – Генерал вообще должен затаиться, уйти на пару лет из всякой активности, чтобы мы забыли о нем под натиском новых событий. Он точно надолго упадет на дно: не буди лихо, пока оно тихо.

Молочков неожиданно посмотрел на часы: – Хорошо. Принято. Я ушел. У меня совещание наверху.

Геннадий Михайлович необыкновенно воодушевился от перспективы большой шпионской игры и стремительно вышел из кабинета.

Руфинов переместился в пространстве быстрой трусцой, уселся в свое кожаное, идеально подогнанное по фигуре кресло «президент». Ефим Петрович сдвинул кустистые брови, запульнул ножницы в стакан с ручками и карандашами и громко рявкнул: – Про субординацию опять забыли! Какая вам польза от этой дурацкой смены названия?

Барышева убежденно воскликнула: – Как корабль назовешь, так он и поплывет!!

Ваулин поддержал своего зама: – Феникс – сказочная птица. Она умеет возродиться из огня. Конечно, аналогичный трюк Сереброва имел место. Но это уже прошлое, а нам предстоит заглянуть в будущее. Нам нужно прежде всего ответить на вопрос: что замышляет генерал, ушедший в тень? Поэтому тему называем «Астероид», а беглый генерал пусть будет «Феникс».

– Вот это правильно! – Ефим Петрович протянул палец, нажал клавишу на селекторе и сказал: – Егор, возьми диктофон. Я продиктую протокол.

Троицкий проспект, 52, отель «Двина», Архангельск, Россия.

В 13.23 пузатый самолет компании «Нордавиа» А-321 промчался по полосе бетонки. В архангельском аэропорту Зубову и Коротича должен был встретить майор местного управления ФСБ Костовой. На базе «Совы» перед вылетом агенты СВР ознакомились со всеми личными делами сотрудников, имевших прямое отношение к транспортировке и испытаниям свойств ЭМЗ на полигоне.

Выйдя из прилетной зоны в холл для встречающих, Наталья сразу заприметила Николая Ивановича Костового в довольно густой толпе. Соракалетний крупный мужчина был одет в двубортный пиджак и старательно выглаженные брюки, белел свежей рубашкой с синим галстуком, на ногах блестели начищенные черные туфли. Остальные встречающие выглядели не столь официально: разноцветные майки и сарафаны, бермуды и джинсы, кроссовки и летние сланцы.

После обычных рукопожатий майор Костовой хмуро попросил предъявить документы. Видно, ему совсем не нравилась секретная инспекция из Москвы. Зубова и Коротич открыли свои удостоверения офицеров ФСО, сотворенные в специальном отделе епархии Молочкова. На глаз определить подделку было невозможно. При агентах были и настоящие «корочки» от СВР, но их демонстрировать можно было только в самом крайнем случае.

Троица с сумками быстрым шагом пересекла многолюдный зал аэропорта. Сразу за терминалом они расселись в просторном салоне черного «мерседеса», и машина покатила по улицам города.

– Куда мы едем? – улыбчиво спросила Зубова.

– В управление, – коротко ответил с переднего сидения майор Костовой.

– Нет, так не пойдет, – еще веселей заявил Коротич.

– Пока, кроме вас, никто не должен знать о нашем прибытии. – Смотрясь в зеркальце, Наталья поправила перманентную челку. – Гоните сразу в отель.

– В «Двину», там забронированы номера.

– Как скажете.

Гостиница на центральном проспекте была построена в урбанистическом стиле, модного в середине XX века. Троица серьезных сотрудников собралась в люксовом сьюте Зубовой на третьем этаже. Наталья достала из сумки пластмассовую коробочку, щелкнула тумблером, поставила предмет с сигаретную пачку на полированном столе рядом с вазой. В ней стояли живые красные тюльпаны в белую крапинку.

– Это скэллер. Теперь можно говорить, – Наташа пояснила майору.

– Николай Иванович, расскажите нам, пожалуйста, всё, что вам известно о транпортировке ЭМЗ, – присаживаясь, вежливо попросил Александр.

Костовой грузно опустился на мягкий стул, сложил тяжелые руки перед собой на столешнице, прокашлялся, и начал медленно вещать, как бы взвешивая каждое слово:

– Обычно пару раз в месяц мой зам Храмцов получает партию из 4–5 приборов. Мы их так называем. Получает здесь на «почтовом ящике», который называется НИИ «Цветметавтоматика». Но вообще-то это КБ «Квант». Впрочем, вы знаете. Затем ЭМЗ под усиленной охраной доставляются на испытательный стенд на территории в/ч 61708 в зоне Самодед. Храмцов их сдает по описи начальнику испытаний полковнику Барятину. Тот проводит испытания вместе с двумя наблюдателями конструкторского бюро, они записывают потом произошедшие явления, и с этими материалами выступают на коллегии КБ, естественно, после проведения всей серии. Я курирую всю вот эту часть программы «Аккорд». Так это у нас называется.

– Николай Иванович, – Наталья сделала паузу и посмотрела на майора своим особенным пристальным взглядом, – если допустить пропажу нескольких ЭМЗ, на каком этапе, по-вашему, это наиболее вероятно?

– Этого просто не может быть! – горячо заявил Костовой. Его мужественное лицо крупной лепки покраснело, на лбу выступили бисеринки пота.

«Вот дождался наконец причины „наезда“ москвичей».

Дальше майор заговорил предельно собранно: – Во-первых, приборы перевозятся в закрытом контейнере. Я всегда лично присутствую при закладке в контейнер всей партии зарядов. Сдаются они по описи, в которой прописаны все индивидуальные свойства каждого опытного образца. Ведь они немного разные по параметрам: мощности, объему силовой установки, электрическому заряду. Да и по форме иногда чуть изменяются.

– Ну, это понятно. Допустим, с доставкой всё в порядке, – Коротич сказал доброжелательным, врачебным тоном. – Но как все-таки один, два или три ЭМЗ смогли исчезнуть, испариться из зоны Самодед?

– То есть это факт? – Костовой в замешательстве поскреб висок.

– Да, к сожалению, кража ЭМЗ – бесспорный факт, – Наташа подтвердила скорбным голосом. – Скоро начнется официальное расследование. Приедет полномочная комиссия и тэ-дэ.

– Но на моем участке кража невозможна! – Николай Иванович хлопнул ладонями по столу в возмущении. – Вы поймите, три линии проверки и досмотра, там работают асы! Потом, я же вам объяснил, каждый прибор имеет свой порядковый номер, всё строго фиксируется. На данный момент все 126 опытных образцов, полученных полковником Барятиным, опробованы, последствия облучений скрупулезно описаны, о них доложено на коллегии КБ. На каждый опыт строилась примитивная модель: частный дом, промышленный объект, даже зал в помещении. В эпицентр ставились манекены людей, автотехника, емкости с горючими материалами. Отрабатывались другие варианты, но все 126 испытаний прошли под наблюдением минимум трех специалистов, они полностью описаны и проанализированы. На моем участке, это дорога от КБ до стенда и сам полигон, незаметно умыкнуть ЭМЗ никак невозможно! Все заряды мы довезли и все затем вернули на склад.

– Минуточку, – Саша поднял ладонь в успокоительном жесте. – Мы должны представить, утвердить вероятные варианты исчезновения зарядов, поэтому, давайте исходить из того, что кража произошла. Так сказать, априори.

– Хорошо. Давайте допустим. Но тогда надо допустить, что было выдано зарядов больше 126-ти, и я при погрузке отключился. Но я не пью и не курю. Уже лет двадцать! – Майор упрямо продолжал гнуть свою линию обороны.

– Нет, выдано было 126. Это проверено, – возразила Зубова.

– Есть описания всех испытаний, на каждом присутствовала комиссия из трех человек. Это полковник Барятин и два представителя конструкторского бюро. Их подписи стоят под каждым актом. Все трое отчитывались после испытательной серии перед коллегией.

– А сколько опытов проходило в день? – неожиданно спросила Наташа.

– Два-три-четыре. Не больше. Нет, на нашем отрезке кража ЭМЗ невозможна. Если утечка ЭМЗ и случилась, то только непосредственно со склада КБ «Квант». Вот мое категоричное мнение! – Костовой с треском всадил правую пятерню в стол.

Коротич вставил в рот электронную сигарету «Vardex» и произнес с иностранным прононсом: – По нэшим данным, кэк раз из Кы-Бэ нэльзя спэмидорить ЭМЗ.

– Скорей всего, кража произошла в один конкретный день. Ведь именно три-четыре заряда испытывали в один день, – задумчиво добавила Наташа.

Майор Костовой саркастически хмыкнул и развел богатырскими ручищами в стороны, собираясь опять выпалить ряд непробиваемых аргументов своей невиновности, но вдруг заиграл бравурную мелодию мобильный телефон.

– Да, Костовой! – грянул в трубку Николай Иванович. – Кто говорит?… Да, я слушаю…

Наташа и Саша переглянулись и состроили друг дружке насупленные рожи.

«Началось самое интересное, не так ли? Кто бы спорил!»

Затем они воззрились на майора, лицо которого стало теперь густо-багровым. Он дрожащими пальцами отключил смартфон и мрачно сообщил: – У нас ЧП. Два парня из бюро не вышли сегодня на работу. Десять минут назад их нашли мертвыми.

– Поехали, – Саша энергично подскочил. – Это звено искомой цепи.

– А как же наше инкогнито? – усомнилась Наташа.

– Ну его к лешему! – Коротич резко махнул рукой. – Нам результат через два дня рожать!

– Ну, полетели. – Зубова метнулась к дорожному баулу, побросала в женскую сумочку тубу помады, диктофон и айфон. – Я готова.

– Вперед! – Сунув скэллер в карман, Саша Коротич возглавил бодрый исход из гостиничного сьюта.

Глава вторая

За три месяца до начала событий.

Лас-Вегас, штат Невада, США.

Двое работяг с выбритыми до синевы лицами, в оранжевых комбинезонах известной фирмы «Эс-Си» неспешно прикатили в намеченную точку по ночному городу развлечений и азарта. Столица лудомании сияла огнями башен казино и отелей в центре, а здесь, на периферии, было абсолютно безлюдно. В бардачке лайбы корешей валялись водительские права штата Невада на имена Леонард Сэймер и Кристофер Мадано.

– Почти год мы только держали фасон, – буднично сказал крепыш Лео. – Сейчас мы уже делаем первый шаг на пути судьбы.

– Принято, – Крис приложил руку к униформе в районе груди.

Мужчины-коллеги сидели в салоне «форда-мондео» на Восток-Твейн-авеню против магазина электроники «Best Buy», в ста метрах от офиса налогового управления в Лас-Вегасе. Часы на приборной панели показывали 03.21.

– Пора.

Двойка налетчиков синхронно натянула на головы яркие бейсболки с логотипом «SC». Ремонтники в куртках компании «Supertek Computers» вышли из машины, неся в руках кофры с инструментами. За двадцать метров до входа в одноэтажное здание с табличкой Internal Revenue Service молодой Крис сунул ладонь в свой кейс и щелкнул тумблером на приборе размером с литровую коробку сока. ЭМЗ издал тихий зуммер и устойчиво загудел. Стрелка на тахометре резко отклонилась вправо. Тут же светофор на перекрестке загорелся сразу тремя фарами и погас.

Пожилой крепыш Лео с удовлетворением хмыкнул: – Сработало.

Секьюрити Джеймс Олдридж готовился к солидному перекусу в аппаратной комнате управления. Он развернул на пульте чизбургер, налил из термоса кофе в фарфоровую кружку и вдруг проворчал в сердцах: – Что за хрень?…

Большой экран компьютера с изображениями картинок камер слежения ярко заполосил и обреченно почернел. Джеймс пощелкал клавишей Enter, пытаясь оживить технику. Тщетно – все восемь видеоглаз внезапно перестали функционировать.

«Какое-то долбаное говно!..»

Джеймс поднес ко рту передатчик и крикнул напарнику: – Рафаэль, иди сюда! У меня нештатная!

Уоки-токи при переключении режимов с «приема» на «речь» не ответил миганием сигнальной лампочки. Обычно цвет огонька менялся с зеленого на синий. Сейчас светились обе кнопки.

Джеймс совсем потерял покой.

«Передатчик сошел с ума… Это какая-то чертовщина! Но свет есть… Очень странно…»

Джеймс вынул из заднего кармана брюк мобильный телефон, стукнул по надписи на дисплее «Рафаэль Рафферти» – мелодичный голос пропел ему в ухо: «Абонент вне зоны покрытия или не отвечает».

На всякий случай Джеймс проверил наличие кольта в кобуре.

«Слава Богу! Хоть ствол на месте…»

Секьюрити решил поискать напарника, чтобы вместе разобраться в творящейся вокруг небывальщине. Джеймс выскочил в коридор и зычно крикнул: – Рафферти! Грязный клоун! Где носит твою сраную жопу?!

Сторож, ушедший десять минут назад в плановый обход, не отозвался. Зато со стороны центральной парадной раздался настойчивый стук. Джемс тяжелой походкой протопал по холлу и остановился перед наполовину стеклянной зарешеченной дверью. За ней он обнаружил двух ремонтников компании Supertek Computers в форменной одежде. Молодого и пожилого. Тридцатилетний худой мелкий парень поднял вверх свой кофр и бумагу, похожую на квитанцию. Он пропищал совсем юношеским дискантом: – Сэр, ваш шеф мистер Старридж прислал нас починить неисправность.

Пожилой напарник устало зевнул и смачно плюнул: – Пропади пропадом эта работа! Опять не дежурство, а ботва.

Джеймс был почти на голову выше и намного шире в плечах обоих ночных посетителей. Он не увидел в них хоть какой-то угрозы. Охранник отодвинул стальную задвижку и приоткрыл тяжелую дверь. Джеймс высунул масластую руку по локоть наружу: – Давай свой наряд. Я должен всё проверить.

Дальше произошло совсем невозможное. Крепыш схватил запястье секьюрити и очень резко вывернул кисть вверх. У Джеймса от вспышки острой боли потемнело в глазах. Он завыл, почти теряя сознание.

– Спокойно, дамочка!

Лео вошел внутрь, повел охранника с вывернутой дланью по коридору и втолкнул в аппаратную. Юный сопровождающий также вскочил в налоговое управление, закрыл за собой дверь и припустил вслед за командиром. Крепыш Лео завернул сторожу за спину и вторую руку. Он усадил рычащего от боли Джеймса в кресло перед пультом.

– Потерпи, кролик. Не надо буянить, уже скоро конец.

Крис достал из кармашка комбеза матовый пенал, снял колпачок с одноразового шприца. Длинная сверхтонкая игла мягко вошла куда-то в ткань под мочкой уха Джеймса Олдриджа. Плунжер двинулся внутри пластикового цилиндра и вогнал в грузного человека смесь двух препаратов: секобарбитала и доозерина. Через полминуты напряжение покинуло члены охранника, он впал в безмятежное забытьё, откинув на спинку кресла гривастую башку.

Крис взял связку ключей с панели пульта, два незваных гостя налоговой конторы пробежались по коридору до двери с табличкой «Запасной трансфоматор».

Лео шепнул: – Я в подвал, отключу второго.

И стал спускаться вниз по ступенькам лестницы. Два пролета, и он оказался на освещенном цокольном этаже…

Крис с третьей попытки подобрал ключ, повернул два раза в скважине. Здесь был еще цифровой замок. Крис достал из кармана свинцовый пенал, извлек из него скример – устройство, считывающее код. Он поднес два раза скример к табло, на экране высветились шесть зеленых звездочек, громыхнул щелчок и раздался механический зуммер. Крис с трудом открыл дверь из толстого стального листа, вошел в слегка гудящее помещение-сейф, уставленное рядами матовых металлических шкафов, соединенных между собой связками разноцветных проводов. Крис быстро нашел шкаф с литерами «SC». Айтишник открыл прозрачную пластиковую створку, выдернул красный кабель из блока защиты, затем он распахнул свой лэптоп, вставил приготовленный штекер в разъем USB, на дисплее девайса отобразилась плашка шпионской программы PGP. Белый цилиндр на синем фоне стал неспешно зеленеть. Через две минуты процесс закачки в систему вредоносного трояна завершился. На синей платформе появилась белая надпись на английском: «Программа успешно активизирована в неизвестном устройстве». Крис довольно кивнул: «Троян въехал. Теперь можно снова врубить защиту».

Крис выдернул штекер из разъема USB, сунул ноутбук в кофр, воткнул красный кабель в панель блока, внимательно огляделся…

«Вроде всё прошло нормально…»

Лео в подвале достал из кармана «глок» и сразу ощутил легкий запах дезодоранта. Крупный латинос Рафаэль Рафферти вышел из туалета, застегивая ширинку. Здоровяк курил на ходу сигарету, дым попал в глаза, он зажмурился, громко ругнулся: – Cagada! Eres muy feo! (Дерьмо! Дальше скабрезное выражение.)

Лео со всей силы шваркнул беспечному стражу в промежность рукояткой волыны. Рафаэль дико вскрикнул, упал на пол и сложился пополам от боли. Парень прижал обе ладони к яйцам и потерянно заскулил. Лео резко оседлал поверженного бугая и вонзил шприц-пистолет в шею, заросшую шкиперской бородкой. Рафаэль еще секунд пятнадцать издавал стоны и наконец погрузился в крепкий химический сон. Лео проделал в темпе последние манипуляции. Он затянул верзилу в кабинку туалета, не без труда усадил его на унитазе, прислонив спину спящего к стене. Затем, надавив пальцами на щеки в щетине, раскрыл ему пасть и забросил в горло таблетку амфетамина. Лео рукой в латексной перчатке защелкнул челюсть подопытному, но рот опять открылся. Из него вырвался богатырский храп. Лео чуть поправил тело, чтобы охранник не сполз с унитаза, и заспешил наверх.

Крис как раз выскользнул из серверной. Подельники обменялись жестами «всё о’кей». Вскоре липовые сотрудники компании «Supertek Computers» Леонард Сэймер и Кристофер Мадано деловито покинули офис налогового управления, прошли по пустой ночной улице до своего автомобиля. Коллеги не опасались видеокамер Internal Revenue Service, поскольку все они вышли из строя. Лео и Крис побросали ящики с инструментом на заднее сидение, сели в «мондео» и умчались по Восток-Твейн-авеню в сторону города-спутника Вегаса Уинчестера.

Начало событий, наши дни.

Улица Приречная, дом 23, Архангельск, Россия.

Смерть приходит всегда внезапно. Два старших научных сотрудника КБ «Квант» умерли ночью при странных обстоятельствах. От передозы какого-то сильного наркотика, хотя прежде никто не замечал за ними пристрастия к «тяжелому кайфу». По выходным закладывали за воротник регулярно, но тоже без особого фанатизма.

В частном доме № 23 по улице Приречной работала следственная группа убойного отдела областного управления внутренних дел. В гостиной большого пятикомнатного дома старой постройки, на высоком фундаменте, эксперты собирали следы, отпечатки. На монументальном мягком диване полулежали, привалившись спинами к узбекскому ковру на стене, холодные трупы двух примерно 35-летних мужчин. Оба были с обнаженными торсами, только в трусах. Геннадий Черный и Андрей Федоровский. Первый являлся хозяином довольно уютного жилища. Особняк достался ему в наследство от родителей, уехавших доживать свой век в США. Второй был примерным семьянином, отцом двух детей.

Черный «мерседес» промчался по старинной улице Приречной, за которой обрывался вниз крутой берег Северной Двины. От реки веяло прохладой. Наталья Зубова натянула белую спортивную куртку фирмы «Найк». Александр Коротич открыто любовался своей подругой. Та больно ткнула ему в бок локтем, призывая к соблюдению правил приличия.

– Здесь, – коротко бросил водителю майор. Рядом с домом № 23 были припаркованы уже три полицейские машины, ошибиться все равно бы не получилось.

Сержант встретил вновь прибывших у зеленой калитки домовладения. Николай Иванович Костовой показал раскрытое удостоверение. Коп вяло козырнул.

– Двое со мной, – мрачно сказал чекист.

– Я понял, – безразлично откликнулся полицейский. Он явно недолюбливал могущественную элитную спецслужбу и ничуть этого не скрывал.

Костовой покосился на постового с раздражением, но промолчал, и вся троица прошла бодрым шагом по гравийной дорожке к резному деревянному крыльцу. На веранде курил начальник службы безопасности КБ «Квант» Анюков.

Увидев людей в дорогой цивильной одежде, он бросил окурок, растоптал его каблуком и громко заговорил, нервно крутя в воздухе руками: – Николай Иванович, просто наказание с этими раздолбаями! Нажрались водки и закинулись какой-то гадостью. Результат – два холодных!

Костовой кисло поморщился: – Кто тут уже работает?

Анюков доложил с подобострастием: – Паша Лукьяненко из убойного.

– А-а, неплохо, – Костовой прошел в гостиную. Там поздоровался с пожилым седовласым майором и представил свое сопровождение: – Павел Ефимович, а это уже комиссия из Москвы. Так сказать, первые ласточки, завтра будут вторые, поважнее.

– Понято. Завидная оперативность, – Майор просипел без радости, но руки всем пожал крепко, даме поцеловал кисть. – Не волнуйтесь, я к мертвякам не прикасаюсь, – пробормотал совсем уж добродушно. – Это прерогатива нашего патологоанатома Алеши. Что скажешь, эскулап?

Возле трупов сидел на корточках белобрысый вихрастый парень в очках, казалось, лет тридцати, не больше. Он распрямился и продемонстрировал всем целофановый пакет с одноразовым шприцем внутри.

– Пока, до вскрытия, могу сказать немного, – Медэксперт Алексей Холин вкрадчиво заговорил. – Время смерти примерно двенадцать часов ночи. Окоченение полное, несмотря на 20 градусов в помещении. Вот на этом шприце ясные отпечатки. Видимо, кололи друг друга по очереди. Следы на сгибах рук имеются у обоих. Но сразу настораживают слишком большие, обширные гематомы, как будто уколы делал очень неумелый человек, либо уколов было несколько, либо они не могли попасть сразу, либо от опьянения у них была нарушена координация, либо инъекции им делал кто-то третий, но не один раз и весьма непрофессионально. А уж потом подушечки их пальцев были придавлены к шприцу. Точная картина будет после детальной экспертизы.

– А, может, они кололись ещё вчера, позавчера, – сделал допущение Костовой.

– Исключено, – твердо отрезал эксперт. – Следы все свежие, кололи их примерно в одно время, в двенадцать ночи. Если это сильный наркотик типа героина, то летальный исход после принятия спиртного им был обеспечен.

– Спасибо, – поблагодарил Костовой. – Что добавишь? – повернулся к Лукьяненко.

Начальник убойного отдела почесал лоб: – Вопросов тут возникает много. Практически нет следов дикой оргии, как это бывает, когда два мужика привозят на дом баб, то есть женщин.

Павел Ефимович приложил ладонь к груди, извиняясь за грубую оговорку.

Увлеченно разглядывая посинелые тела на оранжевом диване, Зубова пробормотала: – Ничего, я давно школу закончила.

– Следов на гравии, естественно, никаких, – продолжил вещать старый опер. – В комнате зато нашли след от кроссовки 42 размера. Убитые наши – крупней. Женщины – если они были, естественно, близко не гулливерки. Короче, надобно обработать все полученные материалы. Вот тогда всё более-менее прояснится.

Наташа достала из сумочки айфон, стремительно настрочила и отправила короткую sms-ку.

Скрипя половицами, в комнату вошел Артем Бакаев, молодой напарник Лукьяненко. Рыжеволосый, 26-летний, с модной стрижкой, он сразу «распустил хвост» при виде красивой незнакомки. Рослый и сильный парень явно искал вторую половину.

Веселый Бакаев зарядил мелодично, с тайной в голосе: – Шеф, разрешите доложить? Или в письменной форме?

– Гуди – не кривляйся, – бросил ему Лукьяненко.

– Есть, товарищ майор! – Бакаев вытянулся по стойке «смирно», развернув перед дамой всю свою кавалергардскую стать. – Замки нигде не повреждены. Следовательно, входили-выходили все свободно. На асфальте за два дома вниз есть интересный протектор. Машинка, видимо, навороченная.

– Почему вы так решили? – строго спросил Костовой.

– Так ширина и рисунок резины нестандартные, – Бакаев кивнул, нажимая на последнее слово. Причем отвечал он почему-то Зубовой, а не грозному эфэсбэшнику. – Я поговорил с соседкой из третьего дома напротив. Очень замечательная свидетельница с прекрасной бессонницей! И фамилия еще та – Коблова. – Он быстро раскрыл блокнот с пометками и включил цифровой диктофон.

В гостиной зазвучала слегка пафосная, народная речь соседки: – Знаешь, милок Артемка, что-то в них мне показалось не то… Не наши это люди! Припёрлись не знаю сколько в огромном, как его, джипере. И пошли пёхом дале. А навстречу из калитки выскочила одна эта девица путанная. Потом мужик и шалава взошли к Генке в хату, а один урок на стреме за забором застрял. Я углядела да испужалась идти. А то я хотела уже пойти в окно к ему заглянуть. Там есть щелка в этих жалюзятах, помятые они трохи… А потом я придремала. А проснулась, всё тихо, подошла всё же… Бессонница меня аккурат с трех часов одолевает. Больше спать не могу… А свет в окне у Генки так и остался. Я глянула – они как мертвяки… Я позвонила по «02». Говорю, приезжайте по адресу, а назвать себя испужалась…

– Стало быть, мы имеем двойное убийство, – мрачно заключил Костовой.

– Дело забираешь? – обреченно спросил Лукьяненко.

– Зачем? Пока это криминал, ограбление. Так что трудись, Паша. Отзвони потом, скажи, кто следователь. Вообще держи в курсе. – Костовой немного развел пятерни перед Коротичем и Зубовой. – Вы приехали очень вовремя. Ну что ж, общая картина ясна. Будем двигаться дальше?

– Будем, – Зубова вежливо ответила и одарила присутствующих голливудской улыбкой. – Всем до свидания!

– Паша, звони. Жду все двадцать четыре, – Смурной Костовой деликатно дотронулся рукой до плеча полицейского майора, и приезжая троица молча вышла из дома с двумя мертвыми научными сотрудниками. Для чекиста дело приняло совсем скверный оборот. Прилетели какие-то блатные фэсэошники из Москвы, и сразу приключилось двойное убийство. Невезуха!

Улица Брошевская, дом 15, Москва.

Пятничное утро выдалось на славу. День обещал быть погожим и даже жарким. После езды по грохотливым улицам в тихом здании издательства «Гранит» собралась группа «Сова» в усеченном виде. Барышева в неизменных очках поморщилась на сверхкороткую юбку Гали Шеиной, но только выбила резким щелчком из пачки сигарету «Винстон».

В кабинете с табличкой «главный редактор» началась планерка. Неожиданно ВАБы довели до сведения своих подчиненных новую вводную.

Окутавшись сигаретным дымом, Барышева зачастила своей скороговоркой: – Вчера у нас поменялся статус. Наша группа переподчинена главному управлению разведки генштаба. Сейчас мы с Тимуром Георгиевичем отбываем на улицу Гризодубовой для получения указаний. Поэтому вы, Олег и Галя, проведете допрос в форме интервью с Паршиной. Просто запишете ее показания. Мы думаем, Феникс не посвящал свою пассию в какие-то настоящие роковые подробности. Но что-то необычное она могла узнать случайно.

Ваулин захрустел орешком во рту и добавил: – Нас интересуют вовсе не мотивы его мнимого ухода из жизни. Эту информацию мы наверняка получим сегодня от Кораблева. А вот особенности его характера, детали поведения она должна знать. Что нам, безусловно, пригодится для формирования методы поиска ушедшего с радаров актива.

Людмила Александровна выпалила заключительную тираду: – Руководство Паршиной дало «добро» на беседу. Все формальности соблюдены. Действуйте.

Олег Семенович и Галя представляли из себя колоритную пару: крепкий возрастной мужик в старомодном темно-сером костюме и броская фигуристая девица в алой синтетической куртке с сотней молний, в ярких цветных кроссовках и джинсовой мини-юбке. Когда они уже двинулись на выход, Барышева подняла вверх палец с острым ногтем: – Так, стоять! Шеина, по дороге в «Чернику» заскочи в ЦУМ и замени нижний этаж экипировки. Я думаю, к твоему топу бордо вполне подъедут черные брючки.

Галя согласно кивнула: – Сейчас всё исправлю, Людмила Александровна. Я просто не просчитала, что на стрелку с Таней пойду я. Конечно, имидж должен быть строже. Я сменю шузы и скэт.

Тимур Георгиевич вставил свои пять копеек: – Галя, ты всегда должна быть «на чеку» в одежде. И тут дело даже не в сегодня. В любой момент нас могут вытянуть наверх, может нагрянуть и сам Молочков. Поэтому не стоит облачаться в слишком экстравагантный прикид. Мы с Люсей тут, конечно, не ханжи, но наше глобальное реноме требует все-таки более минорной подачи.

Галя опять тряхнула обесцвеченным снизу вихрастым каре: – Я всё зафиксировала. Разрешите идти?

Барышева вдруг расхохоталась: – Ой, я вспомнила, как целый год отучала Сашу от его пахучего мотака! От той проклятой «ямахи» в вестибюле до сих пор бензином воняет!!

Все коллеги дружно рассмеялись. Света Метлицкая даже застучала на столешнице ладошкой: – Я тоже всегда хочу там попрыскать «свежестью» от Гарнье!

– Не советую, – Олег выдал авторитетное мнение. – Дезодорант – это вредная для легких химия.

– Идите уже!

Марголин и Шеина вышли из тайной епархии СВР. В солнечном дворике они загрузились в серый хэтчбек «тойота» и помчались по Брошевской в сторону торгового колосса ЦУМа.

Архангельск, институт «Цветметавтоматика».

В два часа дня черный «мерседес» остановился возле блочного пятиэтажного здания с вывеской: «Научно-исследовательский институт „Цветметавтоматика“». Костовой, Зубова и Коротич вошли в стеклянные двери и остановились перед решеткой с узким проходом, перегороженным турникетом в виде столба с тремя поперечными отростками, которые проходящие на территорию КБ граждане поворачивали своими телами, производя точный отсчет пропущенных охраной на секретный объект. За вертушкой гостей уже встречал опередивший высокую комиссию Сергей Анюков. Начальник безопасности радушно простер руки в сторону сумрачного коридора:

– Проходите, Николай Иванович! И вы, дорогие коллеги! Иммануил Викторович всех вас ждет!

На стенах висели древние стенды, густо обклеенные поблекшими от времени плакатами: «Не стой под стрелой!», «Не влезай – убьёт!», «Пользуйся ремнем безопасности!», «Спортсменом можешь и не быть, но физкультурником – обязан!», «Мне не страшен солнечный удар!» На последнем баннере солнце метало лучи-молнии в веселого мальчугана, но острые стрелы отскакивали от его пробкового шлема.

Наташа и Саша были просто заворожены этой своеобразной выставкой билборда 50-60-х годов прошлого века. Наконец в лифте Коротич не выдержал и спросил: – А откуда у вас все эти антикварные раритеты?

– Это я распорядился развесить для конспирации, – Начальник охраны КБ с удовольствием пояснил. – Нашли как-то в подвале. А, правда, забавно смотрятся? Я ещё школьное знамя хотел поставить в углу, но Иммануил Викторович не разрешил. Сказал, это лишнее. А, по-моему, получился бы отличный музейный уголок. Знаете, сейчас некоторые ВИПы очень увлекаются стариной, родословные свои раскапывают…

На третьем этаже коридор сверкал современным ламинатом, на стенах громоздились портреты президента и министра обороны России. В просторной приемной секретарша с чуть не выскакивающей из выреза платья грудью вытянулась по стойке «смирно» и сделала жест изящной ручкой: – Пожалуйста, сюда.

– Спасибо, Раечка! – Анюков расплылся в улыбке. Пожилой начальник благоговел перед розовыми прелестями аппетитной барышни.

– Сергей, ты разыщи нам непосредственного шефа убитых, – Костовой приказал и закрыл кожаную дверь перед носом Анюкова, не позволив безопаснику вскочить в кабинет.

В огромном помещении стол для заседаний походил на аэродромную взлетную полосу и упирался в двухтумбовый монолит красного дерева. Из-за него поднялся высоченный дядька с чадящей папироской в руке. Профессор Иммануил Викторович Вяльбе был известным корифеем мировой науки, сколько-то раз лауреатом госпремии, членом-корреспондентом пяти зарубежных академий.

– Прошу, садитесь, – Вяльбе указал чинариком на стулья с готическими спинками. – Времени у меня минут двадцать, ваш допуск к гостайне мне подтвердили, задавайте свои вопросы. Постараюсь ответить вполне объемно.

Прокуренный баритон разлетелся по просторному кабинету. Могучий голос закачал портреты представителей верховной власти: президента страны, спикера парламента и премьера.

– Мы бы хотели, для полной ясности, в первую очередь, точно представить, что такое ЭМЗ? – панибратски спросил Коротич. Саша предпринимал усиленные попытки развалиться поудобней на жестком стуле, но слишком короткое сидение немецкой мебели этому успешно препятствовало.

– Сначала вы должны понять, что ЭМЗ не взрывное устройство, – Профессор заговорил лекторским тоном. – Седьмого февраля произошло сражение в сирийской провинции Дейр-эз-Зор. Там американцы задействовали электромагнитную бомбу. Она взорвалась перед боем над землей, и в долю секунды электромагнитное излучение сожгло все микросхемы в средствах связи. Все рации и сотовые телефоны вышли из строя. Командиры батальонов не предусмотрели данного варианта, поэтому личный состав был почти полностью выбит артиллерией, а затем вертушки с тепловизорами расстреляли убегающих в темноте. Таковы реалии сегодняшней войны. Наш прибор – это не оружие в прямом смысле. Официальное название блока – ЭМУПСС: электромагнитное устройство подавления средств связи. Радиус поражения электронной техники сегодня составляет 500 метров на открытой местности, 300 метров – при наличии препятствий в виде стандартных стен из кирпича и бетона. Прибор индуцирует во все стороны мощное электромагнитное поле, оно вызывает необратимые изменения в кремниевых микросхемах. Говоря простым языком, расплавляет сверхтонкие каналы в современных схемах, что приводит к коллапсу всей системы связи противника на театре военных действий. В настоящее время проект ЭМУПСС или ЭМЗ – электромагнитный заряд – заморожен из-за его малой эффективности. Мы не смогли довести прибор до запланированной мощности, поэтому наша ведомственная комиссия посчитала нужным прекратить финансирование. Сегодня мы перешли на разработку нового изделия. В ваш допуск сия информация не вошла.

Увлеченная рассказом Зубова резко подалась вперед бюстом и слегка шевельнула упругими сосками, нагло торчащими из-под прозрачной блузки.

– А, Иммануил Викторович, можно как-то попроще? И размер… гаджета вообще какой? – Она попросила сконфуженно, но очень трепетно, поедая глазищами светило науки.

Иммануил Вяльбе послушно уставился на очаровательные полукружья грудей и после внушительной паузы заговорил более мягким тоном, уже не менторским, а дружественно-доверительным. Да, Наташа могла легко покорить любого мужчину. Даже 65-летнего ученого сухаря!

– По размеру все приборы идентичны – примерно с литровую коробку сока. Я не имею права разглашать детали, схема в общих чертах есть в справочниках и даже в интернете.

– Ну, такие уж подробности про продукты вашего центра нам не важны, – Саша пробубнил, насупившись. – Скажите, пожалуйста, зачем в состав ЭМЗ входит конденсатор?

– Там нет никакого конденсатора. Есть аккумулятор, который питает электромагнит.

– То есть, когда заряд аккумулятора ослабнет…

– Естественно! Произойдет самовзрывание прибора. На складе, конечно, все ЭМЗ подпитываются от сети. Через специальный зарядной модуль.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.