Шолпан Кабиева
КОНСТАНТИН

Каждый из нас в той или иной степени ещё ребенок.

Эта книга посвящается всем детям.

Даже тем, которые уже давно выросли.

Глава 1

Это был один из скучных унылых дней в приюте.

За окном стояла ненастная осень. Дети на улице резвились: играли, толкались, носились, словно неугомонные, смеясь и веселясь. Несколько пожелтевших листьев, сорванных ветром с огромного старого клёна, плавно планировали по воздуху, приземлившись на окно третьего этажа, из которого было видно просторную комнату одного необычного одиннадцатилетнего мальчика.

Его звали Константин. Взъерошенные каштановые волосы с легким бронзовым оттенком смотрелись немного забавно, а серые глаза, словно зеркало отражающие его комнату, казались чаще грустными, чем веселыми. Одежда у него была самая обыкновенная для детей детского дома – изношенная серая рубашка и брюки на тон темнее.

Воспитательницы детского дома хотели и даже пытались называть его Костечкой, Костей, на что он сразу же им пояснил, что ему нравится, когда его называют полным именем. Правда, его никто не послушал. Тогда, словно в отместку, Константин просто перестал отзываться на любое, по его мнению, «коверкание» его имени.

Сейчас мальчик сидел за небольшим деревянным столиком песочного цвета с самым серьёзным видом.

Константин взял карандаш и детально изучил белый холст.

Мягко надавливая им, он начал рисовать.

Нарисовав контуры различных предметов на своей картине, мальчик стал их дорисовывать, а потом обводить, сильнее надавливая на лист бумаги.

У него вышла прекрасная чёрно-белая картина, нарисованная простым карандашом: высокие чернеющие вдали горы с белоснежными холмами, снизу – полупрозрачная серебристая речка, сверкающая от бликов полной луны, а по берегам речушки раскинулись высокие хвойные деревья.

Незаметно подошедшая сзади воспитательница Татьяна Сергеевна улыбнулась и всплеснула руками в восхищении. Полная женщина средних лет с ярко-золотистыми кудрями в розовом платье, казалось, умилена его творением.

– Костечка, какой же ты у нас гений, – произнесла она, довольно погладив его по голове. – Кому ты нарисовал эту красоту?… Ах, да. Константин… Извини. Так кому ты это нарисовал?

– Никому, – Константин продолжил наносить штрихи, не поднимая головы, и упорно глядя в холст, словно ничего кроме него не видя.

– Не может быть, Кос… Константин.

– Почему?

Воспитательница, поджав губы, внимательно на него посмотрела, не зная, что сказать. Её голубые глаза наполнились печалью и одновременно непониманием.

– Может быть, тебе просто надо с кем-нибудь подружиться, Константин? Здесь много хороших весёлых детей, – скрывая печаль в голосе, осторожно произнесла она и потянула руку к нему, чтобы дотронуться до его головы и погладить, но, однако, ее рука замерла, повиснув в воздухе.

Константин оторвал взгляд от рисунка и посмотрел на шумящую ребятню за окном.

Его много раз переводили из одного детского дома в другой. Он уже привык ни с кем не общаться.

Отчим после смерти его матери отдал его в детский дом в шесть лет. Родственников у Константина не было. К нему никто не приходил, да и он сам уже давно никого не ждал. Его жизнь больше смахивала на существование. Каждый день был похож на позавчерашний, вчерашний, сегодняшний, завтрашний и послезавтрашний. В отличие от весёлой ребятни за окном, он не находил ничего интересного в том, чтобы вести счёт дням до тех пор, пока тебя не заберут отсюда. Мальчик ощущал себя на некоторую долю роботом – ты встаешь, чтобы походить весь день, поесть, поделать что-нибудь, а затем вновь ложишься спать, чтобы затем, когда твои глаза откроются на следующее утро, всё повторилось!

«Да и вообще… Россия – такая скучная страна. Здесь никто ни во что не верит. Ах, да… есть ведь гранёный стакан. Да, в него здесь только и верят. Здесь нет ничего интересного… ни загадок, ни тайн… всё слишком просто… эта та часть нашей планеты, где жизнь течёт самым скучным образом…» – мальчик с хмурым видом изучил пасмурное небо, которое, казалось, смотрит на него с жалостью, а затем перевёл взгляд на детей, звонкий и громкий смех которых проникал в каждое окно на этой улице.

Он не понимал, почему этим детям так весело и беззаботно. У них нет никого, кто бы любил их, дарил им свою заботу. Ни единой родной души.

А им весело. Эти дети словно слепы! Либо они мысленно закрывали глаза на тяжелую и несправедливую правду нашего мира.

«Странные…» – подумал он и, хмыкнув, снова перевёл взгляд на рисунок, продолжив рисовать. Действительно, ну почему, если у тебя нет никого, кто мог бы согревать твоё сердце, читая тебе сказки перед сном, обнимая, говоря, что любит тебя, слушая тебя, когда тебе плохо? Нет, Константин не мог понять их. Но он был более, чем уверен – дети здесь прекрасно умеют скрывать свои чувства. Они словно актеры, не нашедшие место на настоящей сцене, играют здесь, у него под окном, замечательный спектакль, который называется «я счастливый и радостный ребенок, не смотря ни на что».

Хотя… Константин вспомнил, что ведь эта черта большинства взрослых – ты вроде бы один, но играешь другого, чтобы никто не знал, какой ты на самом деле и что ты действительно чувствуешь. А может быть, это и есть взросление – претворяться другим?

Тогда Константин никогда не станет взрослым. Он устал от притворства. Просто когда ты смиряешься с жизнью, ты перестаешь претворяться. Тебе уже не нужно это, ты становишься спокойным. А когда тебе сложно смириться и каждый день боль пронзает твоё сердце, когда ты видишь в окне проходящих мимо детей с их любящими родителями, а сам в это время словно одинокое бездомное животное, нелюдим в душе и глубоко несчастлив, то тебе хочется закричать, догнать их родителей и спросить, а чем ты отличаешься? Что в тебе дурного? Почему ты заслуживаешь такого к себе отношения? Ведь ты ничего не сделал! Но затем ты осознаешь, что так делать нельзя, ведь тогда тебя могут вообще начать бояться, ты можешь потерять шанс стать кому-то нужным в этом мире. И тогда сильный порыв в душе заглушается очередным страхом – остаться одним не на время, а навсегда.

– Мне не о чем с ними поговорить, Татьяна Сергеевна, – сухо и отчётливо произнёс Константин, глядя на лист без эмоций.

– Ну… постарайся найти общую тему, – прошлась по комнате Татьяна Сергеевна и окинула хмурым взглядом детей из окна, так как её настораживали слишком громкие и веселые крики детей, ибо это значило, что наверняка они уже где-то натворили много нехороших дел. – Это легко. Компьютерные игры, например.

– Я не вижу в них смысла.

– Почему? – удивилась воспитательница.

– Пустая трата времени на то, чего не было, нет и не будет никогда, – без особого интереса к ней и к этому разговору произнёс он, сухо улыбнувшись.

– Но многим детям нравится…

Наконец, границы, которые Константин ставил между собою и воспитательницами, были окончательно нарушены. Он резко встал со стола, опершись на него руками и перевёл взгляд на воспитательницу.

Это был взгляд не ребёнка.

Это был взгляд взрослого человека.

– А вы сами-то хоть хотите знать, почему этим детям нравятся компьютерные игры? – процедил Константин, направив указательный палец в сторону окна, за которым игрались дети. – Да потому, что там есть персонажи, которые тебя якобы любят. Потому что там можно создать себе семью. Потому, что там ты сам, а точнее, твой персонаж, кого-то любит. Это не правильно. Надо жить настоящим. Я не хочу делать себе ещё больнее глупым самообманом. Я не хочу привязываться к тому, чего нет, как и все другие. Там можно отвлечься от этой больной реальности. Скучной реальности. Серой реальности. Да, но как бы ты не отвлекался, – он заговорил спокойно, так как всё же смог взять себя в руки, перестав указывать на окно. – Как бы ты не отвлекался от этого мира, чтобы ты не делал… ты всё равно здесь. А компьютерные игры – созданы для отвлечения твоего разума… созданы, чтобы ты забыл. А надо жить сейчас. Хотя… в моём случае… Я лишь существую. Мне хватает этого, – он с самым спокойным видом сел на место, словно у него и не было никакого всплеска эмоций.

Шокированная воспитательница, глядя прямо перед собой, медленно пошла к двери из этой комнаты, не мигая.

– Стойте, Татьяна Сергеевна, – поднял голову Константин. – У меня к вам просьба.

– Эмм… какая? – обернувшись прямо перед дверью, спросила она. Судя по тому, как широко распахнуты были глаза Татьяны Сергеевны, она ещё не отошла от шока.

– Закройте дверь на ключ с той стороны.

Она, немного побледнев, кивнула и вышла.

* * *

Свои рисунки Константин не особо прятал. В основном он перепрятывал рисунки своей матери, чтобы детдомовские дети не нашли их. Ведь, какими бы весёлыми и жизнерадостными они не казались, они умели отменно завидовать, ненавидеть и мстить. Мальчик объяснил для себя это тем, что у каждой медали есть две стороны.

Как-то Константин задумался, а существует ли Бог вообще.

Он долго думал, несколько дней. А потом, как-то пролистав учебник по математике, подумал о доказательствах той или иной теоремы.

«Есть же «метод от противного»… – размышлял мальчик, глядя на белую стену своей комнаты. – «Тогда… тогда, получается… Нужно думать немного по-другому… Я верю в Дьявола… По крайней мере, он никогда не давал мне повода сомневаться в своём существовании…Но он – противопоставление Богу… То есть, если есть Дьявол, то есть и Бог…».

Потом Константин решил закрыть эту тему для себя.

Он обладал величайшей способностью в мире – способностью к глубоким раздумьям.

Пока проходили однообразные дни за окном, он искал себе какой-нибудь вопрос, который бы мог обдумывать, чтобы найти ответ. А так как разговаривать с самим собою было скучно, мальчик нарочно вырезал из фантастического журнала картинку с седовласым и длиннобородым друидом. Обычно это были вопросы о смысле жизни, истине, уме и так далее.

За некоторое пребывание в этом детском доме, Константин уловил негласную дисциплину, которую установил высокий толстый мальчишка, которому было пятнадцать лет. Его называли «Скала». Здесь он был самым старшим и самым сильным. Его все боялись. Константин относился к нему весьма холодно и безразлично.

Мальчик, положив перед собой лист, начал вновь рисовать.

* * *

– Такой маленький, а уже какой самостоятельный, – довольно на него глядя, произнесла библиотекарша. Это была старушка лет шестидесяти с добрыми сияющими глазами и в блестящих круглых очках. – Мама с папой, наверное, гордятся тем, что ты много читаешь?

Если честно, это и вправду был далеко не первый его приход сюда. Мальчик постоянно брал книги из библиотеки. Константин любил разнообразить свою жизнь. При этом, мультфильмы он не смотрел никогда, как и фильмы. Он не признавал телевизор.

В книгах всё было интересно. Мир не был таким скучным и серым, как вокруг.

Там мир резко преображался – принцесс спасали от драконов принцы; высокие мрачные замки величественно возвышались практически до небес; среди людей было множество нечистой силы – вампиры, оборотни, ведьмы, колдуны, великаны…

Каждый раз подходя к окну своей комнаты, Константин лишь вздыхал: здесь этого нет, нет ничего сверхъестественного, ничего интересного, нет загадок, мистификаций… И люди живут при этом совершенно спокойно. Каждый день Константин видел, как проходят мимо его окна на работу люди. Их жизнь однообразна, однотипна, скучна.

На секунду мальчик не знал, что ответить доброй старушке. Сдержанно улыбнувшись, он опустил взгляд.

– Да. Им нравится, что я читаю, – Константин и сам не мог понять, почему он ей врёт. Возможно, потому, что солгать было гораздо легче, чем сказать сложную правду, которую потом придётся долго объяснять. Тем более, огорчать добродушную старушку его не слишком счастливой жизнью было бы очень неудобно.

– Сестра или брат есть? – с интересом спросила она, смотря на него с улыбкой.

– Нет, – несмело смотря на неё, словно боясь, что его поймают на лжи, сказал Константин и снова осторожно улыбнулся.

– Ну ладно, не буду отвлекать, – приятно улыбнувшись, старушка махнула рукой. – Иди почитай.

Константин медленно пошёл вперёд по коридору. За холодным стеклом окна библиотеки в воздухе вальсировали снежинки, плавно кружась и опадая на землю. Мальчик подумал, что, скорее всего, этот снег белее даже его холстов и альбомных листов. От дыхания Константина стекло окна покрылось испариной, и мальчик, весело улыбнувшись, пошёл дальше, вглубь библиотеки, ходя мимо высоких мрачных полок, на большинстве из которых, как ему иногда казалось, лежала чуть ли не вековая пыль.

Снег продолжал падать бесконечными хлопьями на вытоптанную дорожку к библиотеке, и губ Константина коснулась улыбка – он вспомнил, как играл с мамой в снежки. А о своём родном отце он ничего не знал. Да мальчику и не было интересно. Ему было плевать на своего отца. Но, как думал Константин, раз его отец оставил её мать одну, позволив ей выйти замуж за вечно раздражительного и противного Александра, который не выносил Константина, да и не особо заботился о его матери, то его настоящий отец был просто недостоин её.

Выбрав книгу «Мастер и Маргарита», мальчик уселся за столик и начал читать. Так прошло несколько часов в полней тишине, так как Константин обычно был единственным посетителем этой библиотеки. За окном подвывал холодный ветер, кружащий снежные хлопья. Уже вечерело.

– Интересный выбор книги, – прокомментировал в тишине тихий звучный мужской голос. Оторвавшись от чтения, мальчик поднял голову. Напротив него сидел широкоплечий мужчина в тёплом синем свитере и джинсах. Коричневая шляпа на его голове удачно скрывала своими широкими полями большую часть лица таким образом, что видно было лишь подбородок и губы, рассечённые посередине шрамом.

– Почему? – надо сказать, что Константин никогда не замечал, что именно этот его вопрос обычно ставил в ступор всех взрослых.

– В этой книге много правды, – губы мужчины дрогнули в легкой улыбке, словно ему было смешно. Константин нахмурился.

– Почему вы так думаете? – поразмышляв, мальчик решил, что у мужчины странная манера общения.

На губах мужчины заиграла добродушная усмешка. Он поправил шляпу.

– Ты задаёшь слишком много вопросов, – тихо произнёс незнакомец, скрестив пальцы рук и облокотившись о стол. – Скорее всего, ты часто ставишь взрослых в тупик.

Константин опустил взгляд в книгу, не решаясь взглянуть ещё раз на загадочного незнакомца.

– Вам что-то нужно от меня? – мальчик вспомнил, как воспитательницы приглашали милиционеров, рассказывающих о детских маньяках и убийцах. Он подумал о том, что должен был взять с собой ножик, который у него всегда был в кармане (стоит добавить, что тот нож, о котором подумывал Константин, был плохо заточен), но вместо него там лежал простой карандаш со сломанным носиком. Мальчик почувствовал сильное напряжение и опустил взгляд.

– Нет. Я зашёл в библиотеку лишь на пару минут, и сейчас уйду. Ты не знаешь, сколько времени? – у незнакомца была пара книг в руках, а на указательном пальце блестело золотое кольцо-печатка с огромной буквой «М».

– Разве у вас нет телефона или часов? – осторожно и внимательно его рассматривая, спросил Константин.

– Нет, – мягко произнёс мужчина.

– Извините, но я не ношу часы, – отчётливо произнёс мальчик.

– Почему?

– Они всё время у меня ломаются…

– Гм, – только и произнёс мужчина и бесшумно выскользнул из читательского зала.

Схватив книгу, Константин выбежал вслед за тем странным мужчиной. Он не знал почему, но ему надо было узнать, кто это. Да и тем более, если это – и в правду маньяк, то за ним обязательно надо издалека осторожно приглядеть, вдруг он нападет на кого-нибудь. Константин почувствовал себя отважным героем из книг, который гонится за злодеем, чтобы остановить его. Однако мальчик всё же думал, что этот мужчина не маньяк. Казалось, что он вообще из другой страны, но точно не из России, где большая часть людей похожа друг на друга.

Этот человек был… другим, уж точно не один из тех, которые каждый день с хмурыми лицами проходили мимо его детского дома, уныло спеша на работу или за детьми в садик.

Редкие фонари на тёмной улице, будучи единственными источниками света, казались Константину молчаливыми свидетелями его слежки за странным собеседником. Снег бесшумно и даже немного тоскливо падал на землю в абсолютной тишине, которая редко бывала на улицах шумной Самары. Благодаря темноте мальчик был практически незаметным. Константин пробежал за незнакомцем пару кварталов. Мужчина не оглядывался, шёл медленно и спокойно, непринуждённо куря сигарету, но мальчику казалось, что он его слышит. Хотя Константин передвигался очень тихо, настолько тихо, что сам не слышал собственных шагов.

Резко свернув за поворот, мужчина исчез из поля зрения мальчика.

Константин заглянул туда, куда повернул незнакомец. Там был тупик.

Казалось, мужчина просто растворился на ровном месте. Мальчик растерялся, так и не поняв, куда исчез его странный собеседник из библиотеки.

Повернувшись, было, назад, Константин получил сильный удар по виску.

Упав на холодный заледенелый асфальт, мальчик ударился затылком. Кровь ручейком полилась из затылка, создавая свой алый узор на белом снежном холсте.

Высокая тёмная фигура зловеще выросла над ним. Свет уличного фонаря словно нарочно слепил глаза, что раздражало Константина. Некоторое время пощурившись, мальчик уставился в ночное небо.

– Запомни, мелочь, – сухо и злобно произнёс юный мальчишеский голос. «Скала…»– закатив глаза, с досадой догадался Константин, чувствуя сильную боль в затылке. – «Как не вовремя!». Скала тем временем, засучив рукава и глядя на Константина свысока надменным и насмешливым взглядом, продолжил. – Ты должен делать как все – бояться меня. Я здесь главный. Ты меня понял? – последняя фраза звучала угрожающе.

Константин холодно смерил его безразличным взглядом и снова посмотрел на небо.

– Да он, похоже, сумасшедший, – указав на него пальцем, весело крикнул один из мальчиков, на год постарше Константина. – Посмотри на выражение его лица! – разбежавшись, Скала пнул Константина со всей силы в бок так, что тот согнулся от боли. Громила плюнул ему в лицо и, смотря на него с отвращением, вытер рукавом рот. Маленькие поросячьи глаза на квадратном лице толстого и сильного мальчика сузились от ненависти к Константину.

– Толик, ты у нас новенький. Давай-ка попинай этого урода… считай, что это своеобразный ритуал. Пнёшь – значит, станешь одним из нас, – хищно улыбнулся Скала, сверкнув глазами на новенького в приюте.

Анатолий появился у них только вчера вечером в приюте. Рыжеволосый худенький мальчик, с веснушками и в очках, казалось, совершенно не вписывается в компанию Скалы, в которую входили обычно только крепыши.

Новенький в группе хулиганов выглядел растерянным. Он не очень хотел делать то, что ему велели.

– А знаешь, что говорят о тех, кто не является частью нашей команды? – опасно усмехнулся Скала, с громким хрустом разминая толстые пальцы. – Обычно такие хлюпики бывают на месте этого полумёртвого урода. Бей, Толик, иначе ты будешь валяться рядом с ним, – хмуро смотря на Анатолия, Скала ещё раз показательно пнул Константина, который мысленно уже проклял весь детский дом. Хулиганы начали громко и воодушевлённо кричать что-то, но от боли Константин уже не различал ни слова.

Наконец, Анатолий решился и начал пинать его.

– Давай ещё, – весело кричали все.

Последовала серия пинков, с каждым разом становившиеся всё сильнее и сильнее.

– Думаю, Толик нам подходит. А теперь быстро валим отсюда, пока нас никто не увидел с этим трупаком, – осторожно оглянувшись, сказал Скала и, развернувшись, ушёл вместе со всеми, громко и немного неуклюже топая толстыми ногами по снегу. Анатолий, уходя, обернулся и бросил на Константина взгляд, полный вины и раскаяния. Константин встретился с ним взглядом. Но затем один из ребят дёрнул новобранца за рукав, и тот больше не оглядывался.

Константин долго смотрел на небо. Всё казалось ему бессмысленным, безжизненным.

Фонарь, одиноко светивший на Констатина, казалось, единственный, кто жалел его в этом холодном и бесчувственном мире, полном зла.

Через какое-то время Константину захотелось спать. Он прикрыл глаза, надеясь, что эта жизнь на самом деле обычный сон, и скоро он проснётся, а рядом будет его мама, целая и невредимая, и всё будет как раньше – он будет рисовать её портрет, они будут вместе смеяться и вместе грустить, не будет больше никакой боли, ни физической, ни душевной…

Всё будет так, как должно быть.

Кровь медленно текла на снег из его затылка. Теперь снег под головой казался не холодным, а тёплым.

Мальчику никогда не было так хорошо.

Ему хотелось умереть. Какой смысл гнить в этой стране, одному? Его мама умерла. Его здесь ничего не держало. Отца он не знал, а если бы даже и знал, хорошим бы это явно не закончилось.

Константин открыл глаза.

Снежинки так походили на маленькие белые звезды, плавно падающие с неба из далеких галактик…

– Только их нельзя взять в руки, они тают, – раздался звонкий весёлый голос его мамы из воспоминаний.

Холод медленно сковывал всё тело и действовал на болевшие места как обезболивающее.

Ещё немного, и весь мальчик будет заметен снегом. Кровь струилась нескончаемым потоком. Глаза Константина непроизвольно начали закрываться. Он медленно терял сознание.

Кто-то наклонился над ним, заслонив свет тусклого фонаря.

– Прости меня, – тихо и печально раздалось в воздухе. Глаза мальчика закрылись и больше он ничего не слышал.

Открыв глаза, Константин долго не мог понять, где он и что происходит.

Вокруг было бело и светло, но это не был снег. Похлопав некоторое время глазами, мальчик смог лучше разглядеть место, в котором он находился.

Это была больница. Константин лежал один в палате.

Небольшое кресло для родственников и тех, кто переживает за больных, рядом с кушеткой, на которой он лежал, пустовало. Это, собственно, его не удивило.

К нему подходили врачи, спрашивали о состоянии. Его нашли лежащим в кресле коридора больницы. Никто не знал, откуда он там появился. Пролежав там полтора месяца, мальчик вернулся обратно в детдом. Его и в больнице, и в детдоме спрашивали о том, кто его избил. На что Константин отвечал, что не знает, кто это был, так как было темно и мало что возможно было разглядеть. Он не знал, почему он лгал. Возможно, потому, что, может быть, один из компании Скалы и спас его. Возможно… скорее всего. Мальчик лишь предполагал это, но уверен не был.

* * *

– Константин, к тебе пришли, – сияя, сказала Татьяна Сергеевна.

Мальчик удивлённо поднял брови и, промолчав, кивнул. Внутри Константина появилось странное волнение, и он заерзал на стуле. За окном после недавно окончившегося дождя громко чирикали воробьи на клёне, словно бы пытаясь друг друга переспорить.

– Заходите, Сальватора, – пропустив её в комнату, с восхищением сказала воспитательница и вышла.

В комнату абсолютно бесшумно зашла высокая смуглая девушка с красивой восточной внешностью. На её шее блестело золотое украшение в виде обвивающихся вокруг друг друга змей. Длинные распущенные каштановые волосы с рыжим оттенком до пояса покоились на её спине. Голубые, слегка зауженные глаза смотрели на Константина доброжелательно и с интересом. Её полноватые губы дрогнули в мягкой улыбке, и девушка присела на стул перед ним. На вид ей было двадцать пять – двадцать семь лет. Чёрный мокрый от непогоды плащ и сапоги того же цвета хорошо смотрелись на худенькой стройной фигуре девушке. Константину она напомнила немного принцесс из восточных сказок, которые он читал несколько лет назад.

– Меня зовут Сальватора Дарк, – загадочно сверкнув глазами, сказала она, соединив пальцы рук и внимательно на него глядя. – Ты хочешь, чтобы я стала твоим опекуном?

Константин ещё раз внимательно на неё посмотрел. «Какая прямолинейность…» – мелькнуло у него в голове. За окном выглянуло наконец-то солнце, в первый раз за эту неделю, а лучи светила жизнерадостно устремились в комнату к мальчику.

– А вы сами хотите, чтобы я стал вашим сыном? – спросил он.

Нет, всё же, хоть и иногда он и думал, как взрослый человек, этот мальчик оставался ребёнком.

Она улыбнулась так, будто бы это была шутка.

– Константин, я хочу забрать тебя с собою в Бухарест, в Румынию. Я там живу. Я много чем увлекаюсь, у меня не пыльная работа.

– Но если вы живёте в Бухаресте, зачем вы приехали в Россию, чтобы взять себе приёмного ребенка? – удивился Константин.

– Ответ на этот вопрос слишком сложен, Константин, чтобы ты понял его.

– Я попытаюсь понять, – настойчиво сказал мальчик.

Она опустила взгляд, а затем подняла глаза на него вновь.

– Когда-то я тоже была в русском детдоме, – скрывая печаль в голосе, произнесла девушка, опустив взгляд на его стол и еле заметно проведя подушечками пальцев по столу.

– Именно поэтому вы выбрали меня? – спросил Константин, которому показалось, что этого недостаточно, чтобы выбрать именно его. Для всего нужные более веские основания, более конкретные причины.

Девушка слегка улыбнулась, сдержав смех – уж очень смешно мальчик с взъерошенными волосами заваливал её вопросами.

– Нет.

– А почему?

– Не стоит искать причины везде, мой друг, – улыбнулась Сальватора, вновь блеснув глазами. – Ты мне просто понравился. Если хочешь, ты можешь уехать со мною из России.

Восемьдесят процентов его самого с радостью кричало, что да, поскорее бы он отсюда уехал. А остальные двадцать процентов с подозрением смотрели на эту девушку, ища подвоха и обмана, не желая верить ей.

Что-то было в ней… не так. Или же этого его страхи играют с ним злую шутку?

– Да, я хочу уехать отсюда. Очень далеко, – сказал он спустя три минуты. Константин прикусил губу, чувствуя себя сильно взволнованным.

– Хорошо, – она улыбнулась и устало встала, поправив пальто. – Я вернусь за тобою через месяц.

– А почему так долго? – немного нахмурившись, спросил Константин.

– У меня есть некоторые дела, которые надо уладить. Главное, дождись меня, – она подошла к нему и, наклонившись, поцеловала его в лоб. – Я обязательно вернусь.

У неё были теплые мягкие губы.

Она быстро и так же бесшумно вышла из комнаты, оставив в мальчике надежду.

Большую надежду.

* * *

Впервые в жизни Константин чувствовал себя окрылённо.

Весь этот месяц он перебирал портреты своей матери, нарисованные им самим простым карандашом, и её рисунки, нарисованные яркими красками. Он искал сходства между Сальваторой и его мамой.

Светлые волосы Светланы, мамы Константина, напоминали ему пшеничные поля, в которых они летом любили гулять; а серые глаза мальчик любил сравнивать с дождливым небом за окном приюта. И имя такое подходящее у его мамы – Светлана. У неё были полноватые красивые губы, острый подбородок, тонкая лебединая шея, стройное телосложение.

Мальчик вспоминал свою маму всё это время.

– Ты у меня самый лучший, Костя. Когда-нибудь ты станешь знаменитым… я это чувствую… я в тебя верю, – улыбаясь, говорила пять лет назад ему его мама. Голубое платье Светланы раздувалось от ветра. Лесная поляна была полна звуков, сладких пьянящих ароматов цветов. В воздухе сновали пчёлы, то и дело прыгали сверчки. Солнце жизнерадостно сияло над головой счастливого Константина.

…А он ведь тогда ещё не понимал, насколько он был счастлив. Мальчик нарисовал свою маму, сидящую в траве и смотрящую на солнце.

– А вот какой у меня рисунок… смотри, Костя, – Светлана показала ему свой рисунок. На ней был он, с серьёзным лицом рисующий на листе бумаги.

Её телефон зазвонил.

– Алло, да, Саша, – с улыбкой смотря на солнце, сказала она, поправив пряди светлых волос, раздувающиеся ветром. – Я с Костей… Мы на лесной поляне… Он вообще-то мой сын, Саша… – улыбка начала пропадать. – Не разыгрывай спектакль… Что?!.. Причём здесь это!? – в её глазах заблестели слёзы, и она отвернулась. – Не смей так говорить о Косте…

Мальчик смотрел на неё, не мигая, забыв о рисунке. Карандаш выпал из его рук, затерявшись в траве.

Константин сильно зажмурил глаза и вернулся из своих воспоминаний в реальность.

Контролировать душевную боль он за эти пять лет научился.

Он просто сумел подавлять плохие воспоминания в себе, контролировать ход своих мыслей, чтобы не уйти обратно, в прошлое. А это получалось у него довольно реалистично с его отличной памятью.

Поразмыслив, Константин понял, что искать сходства между матерью и Сальваторой – бессмысленно. Надо привязываться к ней не из-за сходств или отличий от его матери, а как к кому-то родному, близкому. Тогда он спрятал подальше портреты своей матери, на дно чемодана болотного цвета, который уже собрал. Дети смотрели на него с завистью. То, что немного аутичного и странного мальчика по имени Константин забирают отсюда, облетело уже весь приют.

Константин оторвал маленький листочек из календаря. Сегодня Сальватора должна прийти и забрать его.

Был обед. Он стоял в коридоре.

Обернувшись, мальчик медленно пошёл вперёд по коридору, в сторону своей комнаты.

Вдруг, он увидел, как оттуда выбежали дети и, громко и надменно смеясь, скрылись в другом конце коридора.

Его сердце сжалось. Константин быстро забежал внутрь своей комнаты и закрылся изнутри.

Его чемодан был раскрыт.

Все вещи были раскиданы, а портреты, на которых он рисовал свою мать, были изорваны.

Но больнее Константину стало, когда он увидел, что и то, что было нарисовано его мамой, тоже было порвано, скомкано и потоптано.

Константин с бессилием опустился на колени.

Часть его жизни, счастливая часть его жизни была только изорвана в клочья. Хотя… почему часть?… Это лишь доказательства существования той части.

Сдержав все эмоции внутри, Константин собрал все клочки бумаги, одежду, и убрал их обратно в чемодан.

Походя вечером по приюту, он увидел, как Анатолий стоит один и смотрит в окно. Полумесяц отражался в стеклах его очков, и казалось, что глаза маленького худенького мальчика светятся в темноте.

– Спасибо за… то, что спас мне жизнь, – произнёс Константин неуверенно, осторожно глядя на него.

– Что? – не понял Анатолий.

– Спасибо, что спас мне жизнь. Не мог же я сам появиться тогда в больнице.

Взгляд Анатолия был крайне удивленным.

– Константин, ты серьёзно это мне говоришь или шутишь?

– А что такое? – теперь удивляться начал Константин.

– Я не спасал тебя тогда… так вот почему ты нас со Скалой не выдал, – глаза рыжего мальчика стали веселыми. Ему было смешно.

– Стоп. Как это не был ты?

– Я ушёл вместе со всеми. Рядом с тобою тогда никого и не было.

Константин молча развернулся и пошёл в обратную сторону, к себе в комнату.

Кто же тогда его спас?… Некоторое время спустя мальчик понял, что чувствует сильный гнев.

Скоро он уберётся отсюда навсегда.

Надежда ещё теплилась в нём.

Но никто не пришёл, хотя Константин не спал всю ночь, смотря из окна на сияющие звёзды.

Он ждал так месяц.

Потом ждал ещё один месяц. А затем ещё один.

Так прошла половина года.

Константин не чувствовал эмоций. Они как-то покинули его сами собой. Странное чувство, когда тебе всё равно, когда тебе ничего не нужно. Ты, словно робот, ничего не чувствуешь и существуешь лишь для того, чтобы каждый день был бесцельно убит.

Его воспоминания – растоптаны. Его надежда – убита.

А за окном всё та же скучная Россия, хоть ты убейся. Дети так же веселы. Он больше не рисовал. Не видел ни в чем смысла.

* * *

– К тебе пришли, – сказала Татьяна Сергеевна, открыв дверь в его комнату.

Константин обернулся в пол оборота, кинул на неё ничего не значащий взгляд. Воспитательница восприняла этот взгляд как кивок.

К нему подошёл старый высокий и широкоплечий мужчина пятидесяти-шестидесяти лет. Он смахивал чем-то на военного, но мальчик не был в этом до конца уверен, так как нечто строгое, много видавшее, сдержанное и сильное словно у офицера, было в глазах у этого человека, и потому мальчик и сделал такие выводы. Этот мужчина был очень высоким, наверное, метра два, как подумал мальчик. На нем была чёрная рубашка, застегнутая на все пуговицы, и чёрные брюки с чёрными лаковыми туфлями. У него были светло-карие глаза.

Он шёл быстрым шагом, сел перед ним и, посмотрев на какой-то листочек (что это было, документ, фотография или что-то ещё, Константин не знал, так как видел лишь обратную сторону, абсолютно белую, в то время как лицевая сторону листа смотрела на старика), кинул на него быстрый взгляд и спрятал листочек.

– Да, я согласен, – без особых колебаний произнёс Константин. – Только заберите меня отсюда.

– Я мистер Спотс, Константин, – сухим и строгим голосом представился старик. – И да, сегодня мы уже с тобой уезжаем. Собирай вещи. Я подожду.

Что-то внутри Константина впервые за всё это время оживилось, зашевелилось, словно росток, пробивший твёрдую каменную бесчувственную ограду, которой он защищал себя от этого злобного мира.

Мальчик вскочил с места, добежал до своей комнаты, быстро собрал все вещи, и вернулся обратно, боясь, что старик, решивший забрать его, растворится в воздухе.

– Пошли за мной, – мистер Спотс взял его за руку, и они вышли. Воспитательница их проводила, облегченно вздохнув.

В такси Константин заснул у старика на плече.

Мальчику снилась его мама. Она была счастливой и с венком из цветов на голове. Они сидели на поляне, и маленький мальчик облокотился о её плечо. Улыбнувшись, Светлана уткнулась носом в его волосы, а затем наклонилась к его уху.

– Проснись, Константин… – шёпотом просила она, перебирая пальцами его волосы. – Проснись… тебя ждёт ещё много сюрпризов.

Константин открыл глаза, вырвавшись из сновидения.

Это была огромная комната. Множество картин, шёлковое постельное белье красного цвета… Мальчик немного испуганно зажмурил глаза, решив, что это продолжение сна, и вновь их открыл.

Нет, ему не кажется. Судя по всему, хозяин этого дома очень богат.

А где же мистер Спотс?

Константин был в той же одежде, в которой и заснул. Только ботинок его нигде не было, видимо, кто-то их снял, пока он спал. Константин надел тёплые тапочки, стоявшие на полу возле кровати, и вышел из комнаты. Перед ним был коридор, ведущий в различные комнаты, а в конце коридора лестница. Он спустился по лестнице вниз и увидел мистера Спотса, который забрал его. Здесь был длинный стол, как будто для множества гостей. Старик наливал чай в две фарфоровые чашечки.

– Здравствуйте, – радостно сказал мальчик, чуть ли не светясь от счастья.

– Здравствуй, Константин, – сказал старик, кинув на него беглый взгляд, и посмотрел на свои наручные часы. Накинув на себя серое пальто и шапку, он немного напряжённо обернулся у двери выхода из огромного дома, держась за ручку.

– Вы куда? – удивлённо спросил Константин.

– Я домой, – отозвался мистер Спотс.

– Как это – домой? – не понял Константин.

– Привет, Константин, – раздался знакомый женский голос.

Мальчик на пару секунд замер, пытаясь понять, откуда он его знает. Затем, Константин обернулся. Дверь сзади него хлопнула, так как Мистер Спотс ушёл.

Перед ним была Сальватора Дарк, одетая в красный шёлковый халат.

– Сальватора? – удивлённо произнёс Константин. – Но… меня же забрал мистер Спотс…

Она уселась напротив своей чашки чая на другом конце стола, закинув ногу на ногу.

– Да, – улыбнулась она. – Он мой дворецкий. У меня было много дел, и сложно было оформить документы, чтобы забрать тебя. Поэтому пришлось задержаться.

Константин медленно опустился на своё место и так же медленно отпил чай, пытаясь прийти в себя. В его голове была сплошная путаница.

– Как ты всё это время был? – спросила она с интересом.

Константин молчал. Он долго думал. Всё перемешалось в голове. Всё было так странно и непонятно.

– Почему мистер Спотс так быстро ушёл? – неожиданно спросил мальчик.

– Потому что у него есть свой дом, – с теплотой глядя на него, сказала Сальватора.

– Почему ты за мной не пришла через месяц?

– Я уже отвечала на этот вопрос.

– Мне было плохо, – опустив взгляд на пол, сказал Константин, потеребив края своей серой футболки.

Выражение лица Сальваторы смягчилось. В её взгляде проступила вина, сменившаяся жалостью.

Она встала и подошла к нему. Сев перед ним на колени, она крепко обняла его.

– Прости меня, Константин, – сказала она, думая, что зря не смогла настоять на мгновенном оформлении документов, из-за чего началась волокита.

Константин закрыл глаза. Но при этом не знал, зачем именно: чтобы подавить эмоции, скрыть их или для чего-то другого?… На секунду Константин даже подумал, что на самом деле он гораздо старше своих лет.

– Можешь называть меня Костей.

– Нет. Я уже привыкла к Константину. Тем более так намного красивее, – она немного отстранилась и красиво улыбнулась, рассматривая его лицо. – Ты простил меня?

– Да, – внутри всё улеглось на свои места. Он наконец-то почувствовал себя абсолютно спокойным, что было впервые за пять лет. Это было то состояние, которое ощущают призраки в различных сказках или мистических книгах, когда они освобождаются от долгих и мучительных терзаний на земле, уходя на покой. Впервые Константин почувствовал себя кому-то нужным, и от этого ему становилось хорошо. Словно в долго непроветриваемой комнате, пыльной, серой и тоскливой кто-то резко зажег свет и впустил свежий воздух, открыв оконца. – А как мне тебя называть?

– Сальватора… или как тебе будет удобнее.

– Ясно, – сказал Константин, улыбнувшись.

Она встала.

– В моём поместье девяносто три комнаты, Константин, – наклонившись, сказала Сальватора, достав из кармана шёлкового халата серебряный ключ. – Вот тебе ключ, – она протянула ему его. – Этот ключ открывает все двери, – улыбнувшись, почти шёпотом произнесла она.

– Все двери? – удивлённо переспросил мальчик.

– Да, – улыбнулась она и села на своё место. Взяв чашку чая, Сальватора начала пить. – Только будь осторожен: в те комнаты, которые он не откроет, лучше не заглядывать.

– Но ты же сказала, что он открывает всё комнаты, – ещё раз удивился Константин. – Ты противоречишь самой себе.

– Не всё сразу, друг мой, – улыбнулась она, довольно сверкнув в его сторону голубыми слегка прикрытыми веками глазами.

– А кем ты работаешь? – спросил с интересом Константин, забыв о том, что надо позавтракать.

Сальватора снова мягко улыбнулась.

– Не всё сразу… – повторила она и отпила чай, довольно закрыв глаза.

Глава 2

За эту неделю Константин узнал много нового.

Ну, во-первых, это то, что поместье расположено на склоне Карпат в Румынии.

А во-вторых, в школу его возил мистер Спотс. Оказалось, что этот старик совершенно не разговорчив. Из него невозможно и слово вытянуть!

В-третьих, мистер Спотс открыто недолюбливал Сальватору Дарк.

И, что самое главное, в-четвёртых, здесь было очень и очень красиво. Даже люди здесь были совершенно другие… большинство из них верило во что-то хорошее и светлое.

Мальчик даже не стал сравнивать эту страну с Россией. Он просто понял, что серятина и скука, преследовавшая его там, в этой стране, где большинство не верят ни во что светлое, наконец, исчезла из его жизни.

Началась новая жизнь. В этой загадочной и красивой стране.

Константин зашёл к себе в комнату и вытащил учебники из рюкзака. Солнечные лучи проникали в комнату сквозь полупрозрачные оранжевые занавески, окрашивая всё в тёплые оттенки. Положив груду учебников на стол, он начал учить уроки. У мальчика была отличная память, и он быстро запомнил то, что задали учить устно. Письменные задания он тоже выполнил легко, хотя делал гораздо дольше, чем устные задания. Выглянув в окно, Константин удивился: оказалось, солнце уже давно село. На одинокое поместье на склоне заснеженной горы светила полная луна. Небо было безоблачным. Множество звёзд ярко сияло. Хвойные деревья приобрели голубоватый оттенок в свете луны.

Константин спустился вниз, усевшись за большой стол.

Вечно мрачный мистер Спотс судорожно посмотрел на лестницу, ведущую на второй этаж, а затем опустил взгляд, поставив перед мальчиком тарелку с едой и разложив кухонные принадлежности. Все действия старика происходили в абсолютной тишине, без единого слова.

– Мистер Спотс, – позвал Константин. – Почему вы ненавидите Сальватору? По-моему, она хорошая.

Старик, побледнев, кинул на него ничего не выражающий взгляд.

– Вы никогда не отвечаете на мои вопросы. Вы не хотите отвечать или вам нельзя? – продолжил мальчик. На секунду у Константина мелькнула мысль, что лучше не выводить старика из себя. Но любопытство мальчика было гораздо сильнее страха.

– Ужин подан, молодой джентльмен, – без эмоций произнёс мистер Спотс.

– Вы меня игнорируете? Вы всех игнорируете? – спросил Константин, подумав, что мало вероятно всё же, что старик сделает ему что-то плохое.

Наконец, терпение престарелого мужчины кончилось.

– Мисс Дарк спасла мне жизнь, – сказал он хрипловатым голосом. – Я стараюсь не вмешиваться в её дела.

– Но вы не ответили на мой вопрос.

– Я её не ненавижу, – нахмурился мистер Спотс. – Я… просто привык так реагировать на то, что происходит в доме.

– Как реагировать?

Мистер Спотс нахмурился.

– А ты любишь завалить взрослых сложными вопросами, – заметил он, указав на него пальцем, и втихаря для себя отметив, что на самом деле это не так уж и сложно заметить. – У тебя ещё не прошёл возраст почемучки? – сварливо спросил старый мужчина.

– Не знаю. Так что происходит в доме?

– Рано или поздно вы поймёте меня. Передайте мисс Дарк, что сегодня я ушёл раньше, – мистер Спотс накинул на себя пальто, надел шапку и, кинув мрачноватый взгляд на лестницу, ведущую на второй этаж, пошёл к выходу.

– А почему вы живёте отдельно? – громче сказал Константин, привстав на высоком стуле.

– Доброй ночи, молодой джентльмен, – дверь громко захлопнулась. Видимо, мистер Спотс разозлился на мальчика из-за допроса.

Со второго этажа раздался громкий выстрел.

Мальчик от неожиданности подпрыгнул, чуть не упав вместе со стулом на пол.

Встав из-за стола, он направился к лестнице. Константин начал подниматься наверх, осторожно глядя по сторонам.

«Случилось что-то плохое? Или это нормально для… Сальваторы?» – он осторожно вытащил у стоящего вдоль стены рыцаря, а если точнее, у его доспехов, меч. Орудие оказалось тяжеловатым, весом примерно около пяти килограмм. Тихо вышагивая вперёд, мальчик дошёл до спальни мисс Дарк. Сняв с себя цепочку с ключом, который дала ему Сальватора, он попытался вставить его в замочную скважину, но ничего не вышло, он не подходил. К тому же, дверь оказалась не заперта. Константин осторожно толкнул её. Дверь скрипнула и на миллиметр приоткрылась. В комнате было темно. Лунный свет, проникающий сквозь синие, подбрасываемые в воздух ветром, полупрозрачные занавески, окрашивал всё вокруг в различные оттенки темно-синего цвета. В темноте мелькнула тень, как будто кто-то бесшумно спрыгнул с кровати.

– Эмм… – Константин громко постучал по двери. – Сальватора, всё в порядке?

Ответом ему была тишина. Потом раздались еле слышные шаги в сторону двери.

Константин в это время споткнулся о порог. Падая вперед, мальчик толкнул дверь, до конца распахнув её. Упав на четвереньки, мальчик поднял взгляд. Его глаза широко распахнулись от шока и страха. Константин смотрел в оскаленный рот, полный острых, словно бритва, зубов.

Мальчик старался не дышать. Он замер, не зная, как действовать дальше.

Перед ним была оскаленная чёрная пантера, в бешенстве водившая хвостом в разные стороны.

Из её пасти донеслось тихое рычание.

– Хорошо… – закрыв на пару секунд глаза, тихо произнёс Константин. Мальчик никогда ещё не испытывал такого ужаса. – Я зашёл не во время, верно?

Хищница продолжала водить хвостом в разные стороны.

Взгляд мальчика упал на меч, который он с собой взял. В нём отражался яркий свет из коридора, а в комнате было темно. Осторожно развернув меч, он пустил «солнечный» зайчик в комнату, где была пантера. Внимание хищницы на миг переключилось, и Константин захлопнул дверь. Ноги мальчика были ватными и дрожали. В это время раздался второй выстрел. Однако, он уже не так напугал Константина, зато дал понять более точно, из какой комнаты из множества других этот звук доносится. Дойдя до двери, за которой, вероятно, будет источник шума, мальчик открыл её.

Дверь скрипнула, и он увидел Сальватору Дарк, стоящую в белом халате, очках и перчатках. В комнате был дым.

– Привет, Константин, – она улыбнулась ему, размахивая в воздухе рукой в перчатке, чтобы разогнать клубы дума вокруг себя. – Да, я знаю, я, как всегда, забыла об ужине. Что-то случилось? – девушка подошла к окну и открыла его, видимо, чтобы противный запах гари ушел. На первой половине стола у неё стояла куча пробирок, маленьких баночек, коробочек и много различных вещей, названия которых мальчик не знал.

– А… – мальчик почесал затылок, не зная, что сказать. – Ты учишься готовить? – это было первое, что пришло ему в голову. Он присмотрелся внимательнее. Тем временем вторая половина стола была накрыта белой тканью, из-под которой торчала что-то чёрное и склизкое, похожее либо на пиявку, либо на чей-то отвратительный хвост. Вернувшись обратно, девушка, резко взмахнув ножом, который незаметно достала из кармана халата, отрезала неприятный и начавший шевелиться хвост неизвестного создания и мигом положила его в свой карман. Затем она взяла в руки пробирку и внимательно на неё посмотрела, постучав по ней ногтем указательного пальца.

– А ты умеешь шутить, – сверкнув глазами в его сторону, произнесла Сальватора.

– Я слышал выстрел.

– Это результат неправильной концентрации одного из веществ в растворе. Целиком и полностью моя вина.

– Пробирка, наверное, взорвалась у тебя в руках… ты цела?

Она улыбнулась и, подойдя к нему, погладила его по голове.

– Я в порядке, не волнуйся, Константин. Какой же ты у меня милый мальчик. Оу, – она обратила внимание на меч в его руках. – Эпоха возрождения. А ты знаешь, символом чего является меч? – Сальватора присела перед ним.

– Нет.

– Меч – символ силы, справедливости, мужества, достоинства, всепроникающего разума и интеллекта. А ещё, – она поправила воротник его рубашки. – Меч издревле наделяли волшебными свойствами. Считалось, что меч может отражать силы тьмы. У алхимиков волнистые мечи являлись символами очищающего огня, который убивает и воскрешает к жизни. По крайней мере, так говорит мифология мечей у людей. Хочешь, можешь взять его себе.

– Пожалуй, я верну его обратно, – сказал Константин с натянутой улыбкой.

– Извини, что не так часто, как мне хотелось бы, появляюсь рядом, – улыбаясь, сказала ему Сальватора. Она решила, мальчик недоволен, что её нет всегда рядом, как в нормальных семьях. – У меня слишком много работы.

Константин подумал, что не будет ей рассказывать про пантеру у неё в спальне. Ведь, скорее всего, мисс Дарк знала о ней. Теперь мальчик раздумывал о том, что неплохо бы узнать о ней, кем она работает. «Возможно, она работает химиком… наверное. Я не уверен», – подумал он.

Мальчик заметил у неё татуировку на правом запястье. Она была похожа на английскую букву «I», только с короной над ней, и по обе стороны которой были две буквы «ё», смотрящие в противоположные друг от друга стороны.

– А ты была когда-нибудь замужем? Или ты в разводе? – вдруг спросил Константин. Он сам не понимал, зачем он у неё это спросил. Это было первое, что пришло ему в голову.

– Я?… – похоже, она не ожидала этого вопроса. Натянув рукава халата, Сальватора задумчиво нахмурилась, смотря в другую сторону. Татуировка больше не была видна. – Я… была… то есть, я уже замужем, – на пару секунд она потупила взгляд, а потом снова на него посмотрела.

– Но кольца же нет, – заметил Константин.

– Я его не ношу, – ласково на него глядя, произнесла Сальватора.

– А почему?

– На некоторые вопросы даже сами взрослые не могут дать чёткого ответа. Я не могу тебе этого объяснить.

– Гм, – брови Константина взметнулись вверх. Он посчитал, что у неё уж слишком много тайн. – Почему-то ты всегда говоришь загадками. Обычно люди так не делают. Они либо врут, либо молчат, когда что-либо скрывают. А ты вроде говоришь правду… но она всё время у тебя завуалированная.

– Если бы я давала людям прямые ответы на их вопросы, они разучились бы думать. А так… в их головах начинают происходить различного рода мыслительные процессы, эмоции, – Сальватора облокотилась о стол, ласково гладя его по голове. В руках у мальчика была фарфоровая статуэтка мужчины из одного африканского племени, которую он задумчиво вертел в руках. Свет в её кабинете исходил лишь из одной неоновой лампочки, и он был тусклым.

– Значит, ты думаешь, что все люди – тупые? – оторвав взгляд от статуэтки, поставил её на стол Константин.

– Большинство. Я разноображу свою жизнь, когда заставляю людей думать. Это одно из моих развлечений последние много лет, – она засмеялась над концовкой своей фразы – То есть, в последнее время.

– Значит, загадывать людям загадки и смотреть, как они пытаются их разгадать, – это твоё хобби? – спросил Константин, подумав, что ему будет нескучно на этих выходных. Уж точно не здесь.

– Ну… не единственное, но да. Порою результаты, к которым они приходят, весьма забавны, – Сальватора хотела проверить, насколько Константин любопытен. Ей нравилось смотреть, как он пытается додуматься сам до чего-либо. Девушка сидела на столе, свесив вниз ноги и глядя на мальчика, присевшего на пол с очередной статуэткой, привезённой из Африки. Это был худощавый мужчина с копьём и в маске.

– Получается, теперь я должен узнать, кем ты работаешь на самом деле и почему ты не носишь обручальное кольцо? – с любопытством спросил Константин, взглянув на Сальватору.

Она усмехнулась.

– Нет, это ничего не значит. Ты сам должен решить, что ты хочешь знать, а что нет, – сказала девушка со смехом в глазах.

– Сальватора, я тебя вообще не понимаю! – воскликнул Константин. Она добродушно улыбнулась ему.

– Но ты ведь не боишься, верно? Обычно люди боятся, когда чего-то не понимают.

– А это к чему? – мальчик очень редко злился на кого-либо, но сейчас именно это и происходило. – Почему нельзя говорить прямо? Я пытаюсь понять, но всё равно не понимаю.

Она поцеловала его в лоб и, сняв с себя перчатки и очки, открыла дверь.

– Пошли, покушаем. А то получится, что мистер Спотс зря старался, готовя нам еду.

* * *

За столом на первом этаже они говорили уже на другую тему. Константин, надевший на себя уже пижаму, рассказывал свои впечатления о новой школе. Потом Сальватора проводила его до двери его комнаты.

– Моя мама перед сном всегда рассказывала мне что-нибудь интересное, – задумчиво сказал Константин, глядя на белую дверь в свою комнату. Он не заметил, как у него это вырвалось вслух. – Мы с ней всегда очень долго разговаривали перед сном.

– Если хочешь, я останусь, и мы с тобой обязательно поговорим, – мягко улыбнулась Сальватора.

– Тогда останься, пожалуйста, – попросил Константин.

Он удобно устроился на кровати, накрывшись одеялом. В комнате его было тихо.

Сальватора, приоткрыв занавеску, впустила лунный свет в тёмную комнату.

– Хочешь, я расскажу тебе одну интересную историю? – загадочно усмехнулась она, слегка сощурив глаза.

– Да.

Она подошла к нему и села рядом, хорошенько заправив одеяло.

– Когда-то жил один мальчик на нашей земле. Он был очень одинок, и ему было не с кем поговорить. Но один раз случилось такое, что он подружился с тигрицей, – начала она.

– Маугли? – вдруг спросил Константин. А затем нахмурился. – Ах, да. Там была пантера Багира… эмм. Да. Это вообще не похоже на Маугли, – разговаривал он сам с собою, не замечая этого.

Сальватора, улыбаясь, выслушала его и продолжила.

– Он привязался к ней, а она привязалась к нему. Кроме этого мальчика у храброй хищницы никого не было. Она защищала его от других хищников, кормила, растила.

– А тигрят у неё не было?

– Нет.

– А почему?

– Не судьба.

– Может, отсутствие полового партнера?

Сальватора подавилась смехом, опустив голову.

– Я могла ожидать таких слов от кого угодно, но не от такого маленького мальчика, как ты.

– Почему?

– Эхх, Константин, Константин, – она заботливо убрала волосы с его лба. – Какой же ты у меня почемучка.

– Забавно. Слышу это уже не в первый раз, – мальчик задумчиво отвёл взгляд в сторону. – Пора задуматься, наверное, почему все так говорят.

– Не вникай в причины, Константин. Их у людей может быть слишком много. Причинам не стоит уделять внимание, как и искать виноватых.

– А ты умная.

– Ну, спасибо, молодой джентльмен. Не знаю даже, как я бы смогла жить, если бы ты это не сказал.

– Так что дальше в истории?

– Один раз на неё напали охотники, – продолжала Сальватора, низко наклонившись к нему и рассказывая историю полушепотом. – Они хотели убить её, а мальчика забрать. Люди с ружьями думали, что из шкуры прекрасной хищницы можно сделать товар… она рычала, не отдавая ни себя, ни мальчика. Но они становились всё ближе и ближе. В тигрицу попали пули, но мальчик остался жив. Она, сражаясь сильными клыками и когтями, победила охотников в честном бою, однако, это было не последнее испытание, которое ей вместе с её новым другом нужно было пройти.

– А мальчик что, молчал? – с интересом спросил Константин, натянув до подбородка одеяло.

– Он был сильно напуган. К тому же, он умел разговаривать только с тигрицей, а языка, на котором разговаривали охотники, он не понимал.

– А такое возможно? – скептически изогнул бровь Константин.

– Всё в этой жизни возможно.

– В «Маугли» маленький мальчик понимал язык диких волков.

– Да.

– Я считаю, что у животных действительно есть свой язык, только мы его не понимаем, – решил признаться мальчик, подумав, что врядли Сальватора его будет осуждать за такие мысли.

– Кто знает, может, ты прав, – её губ вновь коснулась мягкая понимающая улыбка. Голубые глаза девушки блестели. Глаза Константина в это время начали закрываться – он сильно хотел спать. Сон медленно брал его в свой плен.

Сальватора медленно наклонилась и поцеловала его в лоб. Поправив его одеяло, девушка бесшумно встала. Подойдя к двери, она приоткрыла её и бросила ещё один взгляд на кровать, где мирно спал маленький мальчик.

Константин сонно приоткрыл один глаз.

– А если на чистоту, то тигрица – это ведь ты, верно? – спросил он с интересом. – А тот мальчик, получается, я. Почему ты сравнила себя с хищницей? – любопытство даже сейчас не покидало его, хотя он и сильно хотел спать.

– Спи, Константин, – улыбнулась Сальватора. На секунду Константину показалось, что в её глазах мелькнуло сожаление. Но он не был до конца уверен, правильно ли он заметил или нет.

– В любом случае, завтра перед сном я хочу услышать продолжение, – как только он сказал это, его глаза закрылись, и он уснул.

– Продолжение обязательно будет, – мягко улыбнулась девушка и скрылась.

* * *

В несколько часов ночи, однако, Константин живо вскочил с кровати.

Надев тапочки и накинув на себя тёплый махровый халат бардового цвета, мальчик взял в руки ключ, который ему дала Сальватора.

Взяв фонарик, спрятанный под подушкой, мальчик внимательно осмотрел ключ, светя на него.

«Она сказала, что ключ открывает все двери. А если я не открою какие-нибудь двери им, то следовательно, мне нельзя видеть то, что находиться за этими дверьми… Хм, – думал Константин. – Разгадка, скорее всего, в самом ключе… – пару минут он провёл в раздумьях. Весь ключ был идеально гладким, будто бы до мальчика им никто никогда не пользовался. – Видимо, мистер Спотс тоже им не пользовался. Странно… Может, стоит сравнить ключ мистера Спотса и мой?».

Константин нахмурился, вспоминая, где мистер Спотс хранил ключи.

Тихо выскользнув в коридор, мальчик направился к кладовке под лестницей. Повернув тихо ключ в замочной скважине, он зашёл внутрь и осмотрелся. Эта была маленькая комнатка, стены, потолок и пол которой были из дерева. Множество полочек, на которых лежали моющие средства, средства от тараканов, мышей, старые телефонные справочники, множество тряпочек, различные губки, а по углам стояли швабры. На некоторых вещах была вековая пыль: видимо, мистер Спотс никогда не трогал их.

Здесь был только один ключ.

Константин посветил на него фонариком.

Ключ мистера Спотса и его ключ были внешне идентичны.

Но всё же, что-то подсказывало, нашептывало мальчику, что на самом деле они различаются.

– В чем же дело? – шепотом спросил Константин у самого себя. Положив ключ мистера Спотса на место, он снова достал свой ключ. Только теперь мальчик прикрыл дверь в кладовку.

Вертя ключ в руках, Константин просидел более получаса, детально его рассматривая под светом фонарика, который мальчик разместил на потолке рядом с люстрой.

Ключ был из чистого серебра. На нём были выбиты инициалы Сальваторы – «S. T. D.».

Английская «S» была похожа на извивающуюся змею, «T» на меч и, одновременно, крест, а «D» было выгравировано как лук.

– Может, они что-то значат? – спросил тихо у себя Константин. Встав, мальчик ещё раз оглянулся. Подойдя к старой швабре, покрытой пылью (скорее всего, ею мистер Спотс никогда не пользовался и даже не передвигал), мальчик осторожно передвинул её и осмотрел пол.

– Хм, вроде всё совершенно обычное. И даже никаких потайных ходов нет, – задумчиво и невзначай пробормотал он себе под нос. Он постучал по деревянному полу в этом углу девять раз, где стояла швабра, и наклонился.

Вдруг, словно в лифте, кладовка быстро начала спускаться куда-то вниз. От неожиданности Константин свалился на пол. Несколько моющих средств свалились ему на спину, а фонарик, прикреплённый к люстре, упал и ударил мальчика по голове.

– Ай, – потирая больное место, произнёс Константин. Ему было очень интересно и немного страшно, так как он совершенно не знал и не мог даже придумать, что увидит внизу.

Кладовка замерла, перестав трястись.

Мальчик встал и отряхнулся. Взяв фонарик в руки, Константин открыл скрипучую и развалистую дверь из кладовки. Перед ним была огромная библиотека. Свет фонарика освещал очень большое тёмное помещение. Вместо обычных деревянных или бетонных стен, здесь были стены из горных пород. Это была как своего рода пещера, только с огромными книжными шкафами по четыре метра и небольшими тусклыми лампами для света.

Константин чувствовал радость. Он нашёл потайной ход! Мальчик ощущал себя героем какой-нибудь приключенческой саги.

Константин начал ходить между полками. Наконец, он дошёл до огромного письменного стола. На нём лежала кучу открытых на разных страницах книг. Заглянув в одну из них, Константин понял, что не знает того языка, на котором она написана, и что скорее всего такого языка уже нет. Мальчик был более, чем уверен, что эти книги были написаны на уже давно мёртвых языках.

В гигантской банке, стоящей перед книгами, плавал человеческий рот. Этот рот сам собой то закрывался, то открывался, словно рыба. Развернув банку, мальчик с еще большим изумлением замер. Сзади той стороны, где были губы, зубы и подбородок (в общем, внешняя сторона рта), был рыбий хвост. А обычная человеческая кожа медленно переходила в ядовито-зеленую чешую. Шевеля хвостом и плавниками по бокам, полурот-полурыба мирно плавала у себя в банке с водою… либо прозрачной жидкостью неизвестного происхождения. Константин не знал, что именно это было.

– Это рыба?! – шокировано спросил он сам у себя.

Мальчик совершенно ошеломленно опустился на стул, который стоял рядом со столом. Похлопав глазами пару минут, он всё же пришёл в себя.

Перед ним лежала маленькая книжка.

Судя по всему, это было старинное руководство по эксплуатации какого-либо прибора или ещё какого-нибудь предмета. Вся хорошенько изорванная, потрепанная… никто бы не стал даже открывать эту отвратную книгу с настолько разодранной обложкой. Хотя, как подозревал мальчик, в мрачную кладовку тоже мало кто заглянул бы, так что попасть сюда невозможно. Поэтому, вероятность найти эту книгу вообще равна нулю.

Хотя…

В его случае эта вероятность не прокатила.

– Чувствую себя Шерлоком Холмсом, – тихо пробормотал себе под нос Константин и сунул свой ключ в рот, будто бы это была трубка. Попустив пару несуществующих струек дыма в воздух, мальчик открыл ту потрёпанную временем книгу и начал листать.

Оказалось, это был чей-то неподписанный дневник. У него было просто две обложки: наружная – скучная и потрёпанная, и внутренняя – красивая и, кажется, кожаная.

– Зачем кому-то прятать здесь свой дневник? – спросил у себя мальчик. – Ах, да. Сюда же практически никому невозможно попасть.

Теперь он чувствовал себя не только Шерлоком Холмсом, но и Гарри Поттером, ему не хватало только очков и двух друзей. На секунду ему стало жалко, что друзей у него нет. Хотя, в принципе, у него в классе были хорошие дети. Но всё же, им бы он не стал рассказывать о старом дневнике на нижнем этаже. Мальчик поревновал и эти тайны в поместье Сальваторы Дарк настолько, что решил никому их не рассказывать.

Положив дневник обратно, Константин нечаянно выронил маленький листочек, в котором было написано следующее:

Ключ имеет две формы: внешнюю и внутреннюю.

Чтобы выявить внутреннюю наружу, надо сунуть ключ в подогретый солевой раствор.

«Так-с, сейчас лучше поискать солевой раствор», – подумал Константин. Пройдя через пару огромных книжных шкафов, мальчик удивлённо замер.

Перед ним на привязи стояло странное существо: совершенно без шерсти, волчья морда со змеиными глазами, тело как у кенгуру, только передние маленькие лапки – копии человеческих рук, а огромные задние лапы копии человеческих ног, всё тело голубого цвета. Хвост больше походил на змеиный и, видимо, служил балластом.

Из всех фантастических газет, различных книгах о мистике, Константин вспомнил, что именно такой облик был у… Чупакабры.

– Мама мия, – пробормотав это, он потерял сознание.

Через некоторый неизвестный Константину промежуток времени, он очнулся.

Существо, нагнувшись, смотрело на него, высунув язык и шумно дыша, словно собака, которая забегалась.

– Только не ешь меня, – попросил мальчик. По всем рассказам очевидцев, которые он когда-либо читал, это существо могло издавать звуки, напоминающие истерические рыдания женщин.

Чупакабра шагнула к нему и наклонила над ним свою страшную бесшёрстную волчью морду со змеиными глазами.

Константин закрыл глаза, ожидая, когда зверь откусит от него достаточно огромный кусок мяса. Вдруг, мальчик почувствовал, что его облизали с головы до ног.

– Ты любишь чистую еду, да? – безжизненно спросил Константин.

Он уже мысленно написал завещание. Сальваторе Дарк посвятилась бы первая строчка его завещания, которая в принципе одновременно и являлась последней. Чемодан болотного цвета и был его завещанием.

Чупакабра облизала его ещё раз, а затем ещё раз. А потом пошла в тёмную сторону библиотеки. Она казалась совершенно добродушной, словно обычная милая дворняжка.

– Похоже, мне повезло, и это существо уже что-то до меня пожрало, – облегченно вздохнув, заметил мальчик, сев на пол. Встав, он с отвращением начал стягивать липкие слюни чупакабры, больше напоминающие сопли.

Вдруг, кто-то взял Константина за шкирку и поднял над своей головой, строго рассматривая.

Это был очень высокий (чуть более двух метров) мужчина в очках с настолько затемнёнными стеклами, что глаз видно не было. У него были очень красивые черты лица, особенно выделялись выступающие вперёд скулы. На правой щеке была татуировка короны (Константин вспомнил, что на запястье среди всех татуировок у Сальваторы тоже была корона). На вид ему было примерно тридцать лет. У него была белоснежная кожа, как холсты, на которых мальчик рисовал портреты простым карандашом. Русые волосы были зачёсаны назад. Вместо обыкновенной одежды – чёрный балахон, расшитый, видимо, золотом. На балахоне было множество каких-то символов и закорючек, значения которых Константин не знал.

– Здравствуй, воришка тайных знаний. Где Сальватора? – у него был красивый бархатистый голос. Однако, он немного растягивал буквы «Ш» и «С», будто шипел. Похоже, мужчина не обратил внимания на то, как детально рассматривал его странную одежду мальчик.

– Она спит, – ответил Константин с изумлением. Его ещё никто и никогда не называл «воришкой». А уж «воришкой тайных знаний» – тем более!

– Приведи мне её, – властно потребовал мужчина.

– Я не могу, – пожал плечами Константин, медленно покачиваясь и крутясь вокруг своей оси в воздухе.

– Рано или поздно всё тайное становится явным, маленький воришка знаний, – раздражённо заметил мужчина, всё ещё держа его за шкирку. – Мне нужна она, и именно сейчас!

– Почему? – упрямо скрестил руки мальчик, делая уже третий оборот вокруг своей оси. Константин решил, что этот мужчина наверняка ветреный, а раз так, то ему не следует вообще знать, где Сальватора. Мальчику не нравился этот незнакомец.

– Потому, – сказал ревниво мужчина.

– Почему «потому»? – упрямо спросил скрестивший руки мальчик, сделав уже пятый оборот. Он решил, что его уже точно не отпустят никуда. И не видать ему больше новых тайн Сальваторы Томпсон Дарк. И вообще ему уже ничего, наверное, больше не видать.

– Потому что, – сквозь зубы прошипел мужчина. Ему не нравилось, что у Константина нет желания ему помогать.

– Бальтазар, отпусти Константина, – раздался на всю библиотеку знакомый женский голос.

На лице мужчины появилась радостная улыбка. Мальчик благополучно опустился на землю.

Константин и Бальзатар обернулись и увидели Сальватору в красном шёлковом халате.

– Тебе надо следить за своим приёмным мальчиком. Он спустился в твою тайную библиотеку, – осматривая её с головы до ног, произнёс мужчина. Константин был счастлив увидеть Сальватору, так как не знал, что бы было, если бы она вовремя не зашла сюда.

– Лишний здесь не Константин, а ты, Бальтазар. Который раз ты взламываешь мою личную библиотеку, – фыркнула девушка. – Эти книги тебе не принадлежат. И людям не принадлежат.

– Да, но они и твоими не являются, хотя ты их и пишешь.

«Этот мужчина что, немного шипит, произнося букву «Ш»? Или он просто шипит? Что это значит? – подумал мальчик, почесав затылок. – И как это так бывает, что книги не принадлежат тому, кто их написал?»

Сальватора тихо выдохнула, слегка сузив глаза и чуть-чуть приоткрыв губы. Затем её губы закрылись. Константин очень остро почувствовал, что на самом деле девушка хотела вовсе не выдохнуть, а сделать что-то другое, но что именно, он не знал.

– Я не являюсь их автором, но только я могу их писать. Уходи, Бальтазар, и оставь в покое мою библиотеку и моего сына, – произнесла она, задрав подбородок.

Константин, которого она всё время незаметно для себя и для него обнимала за плечо, задрал голову, чтобы видеть её лицо. Он хотел понять, что она чувствует и искренна ли девушка сейчас. Мальчика очень удивили и одновременно заставили почувствовать что-то более родное и близкое к ней всего два слова, произнесённые ею совсем недавно: «мой сын». Никто за последние пять лет ни разу так его не называл. Сальватора была рада, что Константин не сказал ей, что он ей неродной.

– Какие слова! – Бальтазар улыбнулся и зааплодировал. – А ты случайно не забыла, кто я тебе?

– Как же забыть? Конечно же, не забыла, – наигранно радуясь, произнесла Сальватора, всплеснув руками, а затем она мрачно на него посмотрела. – Ты мне никто. Убирайся из моего дома.

Мужчина повёл указательным пальцем в разные стороны, отрицая её слова.

– Я – твой муж, Сальватора! А ещё, получается, и приёмный отец твоего маленького воришки знаний, – жизнерадостно сказал он, раскрыв объятья для Константина. Мальчик был в шоке и с удивлённым видом взглянул на Сальватору…

Девушка снова выдохнула ртом, сдерживая внутри накипающие эмоции и сузив глаза.

«Похоже, чаша её терпения скоро переполнится, и будет плохо всем», – мелькнула мысль у Константина.

– Как ты проник в мою библиотеку? – спросила с негодованием девушка, поставив руки в бока.

– Так он и в правду твой муж?! – удивлённо спросил Константин, поняв, что она не отрицает слова незнакомца.

– К сожалению, да, – ответила девушка, мельком поглядев на мальчика.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.