Мориан
Нина Шаг

Редактор Анастасия Васильевна Дурягина

Дизайнер обложки Ольга Анатольевна Метелёва

Иллюстратор Ольга Анатольевна Метелёва

© Нина Шаг, 2019

© Ольга Анатольевна Метелёва, дизайн обложки, 2019

© Ольга Анатольевна Метелёва, иллюстрации, 2019

ISBN 978-5-4496-1746-0

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Посвящается Эмилю и всем жителям Мориана

Вдох

Потоки ветра, расточая аромат чего-то нежного, необычно сочного и свежего, врывались в комнату. Так начал говорить со мной воздух, проникающий сквозь легкие занавески приоткрытых окон. Я вдыхал аромат утра на неизвестном мне континенте. «Даже странно, – подумал я. – Такой невероятный запах воздуха, а окна так похожи на наши. Кажется, что в этом месте оконные проемы должны раскрывать иную суть и представлять собой сложную форму или сочетание форм, подобных музыке».

Пора было открыть глаза, подняться с постели и, наконец-то, в полной мере ощутить место, в котором я оказался. Иначе мое появление здесь не назовешь: я не прилетел, не приехал на поезде, мне не пришлось даже крутить педали велосипеда. Я здесь в буквальном смысле оказался. Осталось понять – где я и что тут делаю.

В моей голове еще три часа назад звучала фраза: «Сейчас ты уснешь. Сейчас ты уснешь, сейчас ты ус…». В тот момент у меня не было ни сил, ни желания выяснять – почему это, собственно, я должен спать и кто это мне нашептывает. Я просто как будто провалился на самую глубину океана, а сейчас проснулся в огромной спальне с тремя окнами.

Обстановка и интерьер были похожи на очень ухоженный отель в стиле прованс с чертами современного минимализма, то есть все здесь было как-то со вкусом. Светлое пространство с яркими и насыщенными акцентами, а освещение – с пеленой восходящего солнца. Каждое окно обрамляли деревянные балки, которые спускались с потолка, продолжая свой размеренный ритм. Они были покрыты белым маслом, в глубоких слоях дерева светились голубовато-серые оттенки. Легкие занавески на окнах колыхались от дуновения ветра и спокойно скользили по светлому дощатому полу. Над кроватью между балками висели огромные плетенные из лозы светильники, покрытые белой краской. В такой атмосфере хотелось задержаться, поиграть в «потягушки» и еще раз заснуть. Но любопытство не дало мне валяться в постели, и я пошел в поисках какого-то объяснения.

Складывалось впечатление, что я приехал в отпуск или с какой-то миссией, о которой не помнил. Я увидел удобный рабочий стол и кресло, с накинутым мехом. На столе была куча бумаги разной фактуры и размеров. Кому это могло принадлежать – я не догадывался. Ярко синяя дверь с состаренной медной ручкой и стеклянным набалдашником вывела меня в фойе. Ни в коридоре, ни в фойе я никого не встретил и вышел на улицу. В этот миг я полноценно ощутил волшебный запах свежести, словно оказался в абсолютно комфортном для меня климате, поэтому кроме блаженства во мне ничего не возникало. Пейзаж превзошел все ожидания: вокруг была роща деревьев, цветущих розовыми и лиловыми цветами, а в глубине я увидел дорогу, ведущую, как мне показалось, к морю.

Пока шел – нигде не встретил зеркала, чтобы увидеть себя; но, насколько я мог судить, на мне была удобная одежда простого кроя. В памяти остались какие-то обрывки того, что я писал важную для меня книгу, какая-то очень мудрая истина скрывалась в моем существовании. Это было не конкретным воспоминанием – на уровне ощущения. Так, проматывая обрывки чувств и увиденного мною, я постепенно вышел на дорожку, которая вела к морю. По крайней мере, озером этот водоем точно не назовешь – в пустынной дали не было видно берега.

Передо мной возник выбор – пойти чуть левее или прямо. Я огляделся. Дорожка, которая, изгибаясь, вела налево, была длиннее, но зато на ней я мог различить человеческие фигурки. А это сейчас главное – понять и разузнать, где я нахожусь.

Приближаясь к фигурам, я смог различить в них двух женщин. Вернее – женщину с девочкой лет десяти. Они сидели на песке спиной ко мне, поэтому я постарался их слегка обойти, чтобы не напугать.

– Доброе утро! – обратился я.

– Доброе морианское! – ответила женщина. – Меня зовут Эльза, давно Вы здесь?

– М. Простите… Меня зовут Эмиль.

Эта фраза словно выпала из меня, до этого я никак себя не идентифицировал. Она возникла как отголосок из прошлого.

– Давно ли я здесь? Не знаю, кажется, что с сегодняшнего утра. Я, собственно, не совсем понимаю, где я. Что это за курорт? Индия? Мальдивы? Греция? Простите, но я совсем ничего не помню.

Девочка улыбнулась и тоже поприветствовала меня. Эльза посмотрела на нее, кивнула с каким-то понимающим видом и ответила:

– Мы называем это место Мориан.

Ее глаза с зеленоватым оттенком слегка блеснули в улыбке. Казалось, что она рада меня видеть. Но я не понимал причины этой радости – я просто стоял и задавал нелепые вопросы.

– Эй, Эмиль, меня зовут Эрика, мне десять лет. А ты умеешь делать колесо?

Такой живой эмоциональный всплеск девочки меня обескуражил. Я еще не понял, на каком континенте нахожусь, а меня уже просят сделать колесо.

– Эри, успокойся, дай человеку прийти в себя и немного оглядеться, – сказала Эльза.

– Эмиль, Эмиль, а мое имя тоже начинается на «Э»!!! Ура! – не успокаивалась девчушка.

Я слегка нелепо ей улыбнулся – просто не хотел обидеть; пока мне не удалось, так сказать, найти себя на карте этой местности, поэтому было не по себе. Казалось, что я забыл огромный кусок своей жизни.

– Эмиль, Вам предстоит узнать некоторые особенности пребывания здесь. Пока я могу сказать лишь то, что это не Индия и не Мальдивы; более того – Вы не найдете здесь привычные земные континенты. Вам следует пойти и поговорить с Павликом или с Ромарио, они смогут кое-что объяснить. Их можно найти неподалеку, Вам нужно пойти вдоль берега и повернуть направо. Увидите сооружение, похожее то ли на обсерваторию, то ли на пантеон.

Все эти слова были для меня сплошным бредом. Меня похитили инопланетные существа? Я сплю? Это рай с обсерваторией? Что за черт.

– А пока наслаждайтесь местным воздухом, до встречи! Мы еще увидимся, – ответила Эльза, уводя от меня Эрику; наверное, она немного испугалась моей реакции и пожелала поскорее отделаться от меня.

Погода была прекрасной, и я быстрым шагом пошел в указанном направлении. Мне не терпелось встретить людей, которые бы все прояснили. За время пути я постарался собрать в кучу свои мысли и немного покопаться в памяти. Я вспомнил, что родители дали мне имя Эмиль, нежно называли Микой. Вспомнил день своего рождения и врачей, принимающих роды; моего отца-музыканта и маму, которая говорила о том, как они вместе с папой меня любят. Это все пролетело в одну секунду. Я лишь разок взглянул на маму, внимательно слушая ее слова.

Еще в памяти всплыло, как мама кричала, очень сильно. После того, как я родился, ей делали больно; она просила унести меня, чтобы я этого не слышал и не пугался. А потом мама пришла ко мне, потому что меня не оставили с ней в палате.

Это те воспоминания, которые звучали отчетливее всего, а потом – лишь обрывки: я рос, у меня была прекрасная полная семья с родителями, бабушками и дедушками. Все меня учили чему-то: кто-то – любви и ласке на своем примере, кто-то – рассказывал все о мире, религии, о земле и космосе. Я получал эти знания и составлял их у себя в голове, словно мозаику.

Мама занималась со мной, играла, рисовала. Она была архитектором. Когда я подрос, мой папа стал уделять мне все больше времени, мы говорили с ним о философии, о музыке; я въедливо спрашивал все, что могло прийти в голову. Все эти воспоминания промелькнули, как слайды, в моей голове, перемежаясь с пустотой, с паузой. Я закрывал глаза и больше ничего не мог вспомнить…

Вот еще кусочек из моей уже юношеской жизни – как я путешествую и пишу какую-то книгу. Потом голос: «Сейчас ты уснешь…» Или это уже в нынешнем мире кто-то шептал мантру… Я не знаю.

С такими мыслями я подошел к зданию, напоминающему пантеон, но какой-то более камерный и уютный, чем тот, который я знал в Риме.

– Есть здесь кто-нибудь? Тук—тук, – сказал я.

Там не было ни дверей, ни звонка.

– Здравствуйте! Меня зовут Павел! – появился из глубины сначала голос, а потом очертания довольно крепкого молодого человека.

– Добрый день! Меня отправила к Вам Эльза, Вы ее знаете?

– Конечно, здесь все друг друга знают, – ответил Павел.

– Ооо!!! Еще один новичок со своими вопросами? Лучше бы искали ответы, чем шляться по морю, – раздался другой резкий голос мужчины постарше.

«Должно быть, это Ромарио», – подумал я.

– Давай, давай закатывай рукава! – достаточно резко заговорил со мной Ромарио.

Я испугался – может, он хочет надрать мне задницу или… как бы это помягче выразиться… морду. Выглядел он как южный житель – нос с горбинкой, кудрявые черные волосы и слегка худощавая прыткая фигура. Я немного напрягся, ожидая худшего.

– Ромарио, прекрати, ты же пугаешь его, – перебил Павел.

Своим добрым тоном он снял мое напряжение, и, поскольку Ромарио больше ничего не сказал, я понял, что в безопасности.

– Давайте присядем, как Вас зовут?

– Меня зовут Эмиль. Я очутился здесь сегодня и совсем не помню, что было до этого утра, и не понимаю, где нахожусь, – ответил я.

Павел понимающе покачал головой:

– Это, как Вы уже поняли, Ромарио; он немного нервный и уставший, потому что давно не спал. Обычно он не такой дерзкий, не пугайтесь.

– Чай с мятой и земляникой, прошу, милейшие, – язвительно произнес Ромарио и сел за большой прямоугольный стол, приглашая нас своими жестами.

Стол был из красивого, очень темного дерева, похожего на макасар или эбен. Эти названия тоже как-то неожиданно всплыли из моего подсознания. Я молча осмотрел обстановку.

Интерьер так называемой обсерватории слегка напоминал научную лабораторию. Здесь не было компьютеров, колбочек и сложных технических приспособлений, но валялись кучи исписанных бумаг, висели листочки с какими-то расчетами и формулами, кое-где стояли макеты из дерева. На другом, таком же большом столе лежал огромный лист бумаги, и на нем была начерчена схема, похожая на генеалогическое дерево.

«Чай с мятой и земляникой» оказался настоящим чаем с мятой и земляникой. Приношу извинения за тавтологию, но мне казалось, что они здесь вообще не едят или питаются воздухом.

Павел предупредил, что будет длинный разговор. Я сказал, что не тороплюсь. А куда мне было спешить? Особой цели в моей голове не наблюдалось.

– Еще бы. Мы здесь все зависли «в неспешке», – в привычной манере заметил Ромарио.

Затем начал свое повествование Павел:

– Эмиль, мы не сможем ответить на все вопросы, но расскажем то, что знаем. Мы находимся не на Земле, а на Мориане. Это условное название, его придумали те, кто был здесь до нас. Хочу обрадовать, что здесь клево. Мориан всегда радует прекрасной погодой, кормит нас, у каждого жителя есть свой дом, но… – здесь Павел сделал длинную паузу и задумался.

Я в это время уже снова срывался на вопросы: «Как это может быть? Если не на Земле, то где? На Марсе? Что за ерунда?»

– Поднимите, пожалуйста, рукава, закатайте их.

Ничего не оставалось, как подчиниться ему. На левой руке, чуть ниже локтевого сгиба, я увидел какие-то цифры. Они были словно впечатаны в меня, как в фантастических фильмах: 65074012. И вдруг заметил, что цифра изменилась на 65074011, а затем на 65074010.

– Они меняются каждую секунду, – заговорил Павел.

В моем взгляде было столько вопросов, что слов уже не требовалось.

– Приблизительно каждую секунду они отсчитывают что-то…

Павел закатал свой левый рукав – на циферблате были цифры 98766345.

– Мы называем это таймером. Таймер каждого человека уникален – словно время, написанное для каждого из нас. Но это не секунды нашей жизни, мы уже это выяснили. Это что-то другое, – вкрадчиво и медленно проговорил Павел. – На Мориане никто не стареет и не растет, здесь нет болезней, и потому здесь никто не умирает. Изменяются только числа на наших руках.

Как хороший актер, Павел выдержал паузу, зная, что мне нужно переварить информацию.

– Ну… Это не плохо, – начал говорить я. – Замечательно, что здесь никто не болеет и не умирает. Значит – здесь нет страданий? Вот Будда с Иисусом бы удивились, не так ли?

Я сам заметил, что уже шучу. Мне казалось это игрой, звучало вполне увлекательно. А пахло еще лучше – я снова почувствовал вкусный сочный воздух.

– А как же вы сюда попали? Как я здесь оказался? Я ведь помню, что родился на земле, во Франции. Ну, знаете, такая страна в Западной Европе?!

– Он думает, что мы с другой планеты. Ха-ха. Я, между прочим, из Греции родом, мистер француз, – сообщил в своем прежнем тоне Ромарио.

– Я родился в России, – спокойно сказал Павел и продолжил: – На самом деле, это не столь важно. Сейчас мы находимся здесь, говорим на ранее не известном языке. Мы такие разные, но друг друга слышим и понимаем – соответственно, нас что-то объединяет. Не знаю, правда, что…

Павел задумчиво поглядел на формулы, которые висели на стенах, встал и подошел ко второму столу, приглашая меня за ним.

– Это то, что нам удалось с Ромарио выяснить о людях, которые здесь живут. Они помечены цифрой с буквой и обведены в кругляшки синего цвета. Само собой, о тех людях, с которыми мы так или иначе где-то встречались. Это не полная карта. А вот видите эти цифры, которые потом помечены красным квадратом? Это те люди, которые уже исчезли.

– Ммм… не понял? Что значит «исчезли»? Вы же сказали, что здесь никто не умирает, не болеет даже…

– Да, и даже сохраняет тот возраст, в котором человек сюда попал. Но люди рано или поздно исчезают! Просто растворяются, как в матрице, раскалываются на пиксели, на частицы и пропадают. Я не знаю, как объяснить иначе. Я не физик и не химик, у нас нет фотоаппаратов и видеомагнитофонов, но это факт: иногда люди исчезают у нас на глазах, не испытывая при этом ни боли, ни мучений. За доли секунды. Знаете, как волшебница палочкой махнула! И все. И на нашем «генеалогическом» дереве появляется кружок, заключенный в красный квадрат. Понимаете?

– Вы чего тут – свихнулись и думаете, что люди исчезают по мановению волшебной палочки колдуньи? Пропадают, как капля воды испаряется на солнце? Это я должен понять? И никаких тебе крематориев, кладбища. Черт знает что. Красивая идея – не более того.

Я кричал как идиот. Когда я поднял глаза и увидел Павла, который ни словом, ни делом меня не обидел, я понял, что ору только потому, что не могу в это поверить. Я начал извиняться и просить прощения. Сказал, что мне нужно остыть, пока не могу принять эту информацию.

Потихоньку я вышел на улицу, меня никто не стал удерживать. Через какое-то время я посмотрел на свои цифры: 6507017. Прошло около часа, наверное. Я не помнил, какие точно были цифры, когда увидел их впервые. Наверное, нужно было их запомнить, чтобы знать хоть что-то о себе в этом мире. Я считал секунды, как баранов, время утекало сквозь пальцы. Метафора превратилась в наглядный пример.

Я провалился в крепкий сон прямо там, на берегу моря. Мне приснились какие-то мужские руки, они держали мое тело, я был очень маленький. «Дыши, дыши, не спи… Не спи, давай дыши». Я очнулся весь мокрый от пота, это был страшный сон. Какие-то люди реанимировали меня. Вокруг я видел высокие стены, уложенные белым кафелем от пола до потолка. Металлический холодный стол; я ощущал, как мне в рот запихивают пластиковые трубочки, сжимают мою грудь, чувствовал прикосновение чего-то холодного. Я видел мужчину в медицинской одежде, который раз за разом склонялся надо мной или брал на свои руки. Резкий свет лился откуда-то сверху. Чувствовался запах резиновых перчаток.

Я проснулся и начал перебирать все свои мысли. Я умер? Я в аду? В раю? Нет, я ведь помню, как я рос, помню своих родителей, как проводил с ними время – мы даже пускали воздушного змея. Я не мог тогда умереть, у меня есть другие воспоминания.

Что происходит? В той жизни, которую я помню, люди умирают – это правда, но там я был уверен в себе, понимал, как все устроено. Я точно помню это обрывками чувств.

Выдох

Я проснулся следующим утром в своем уютном домике, не помня, как сюда вернулся. Как только открыл глаза – обнаружил на столе кучу бумаги. Похоже, ночью я что-то писал. Вокруг все было так же умиротворенно и красиво, как и в первое утро. Но в голове оставался сумбур – куча вопросов без ответов. Ночь не добавила ни толики смысла во вчерашние слова, сказанные Павлом; подтвердилось только то, что цифры тикают быстрее, чем бьется сердце, и что здесь всегда прекрасная погода. Это были уже три пунктика, которые я точно знал. Третьим был мой дом, похожий на гостиницу.

Я решил пойти на улицу и продолжить изучать обстановку. Интернета здесь не было, поэтому фраза «Google вам в помощь» здесь не имела смысла. Как только я вышел в фойе, сразу увидел там Эльзу. Она ждала меня с подносом фруктов и чаем.

– Доброе морианское! – с невозмутимым видом объявила Эльза. – Я принесла Вам поесть, позже я покажу, где Вы сможете найти это самостоятельно.

– Спасибо, Эльза. Я уже и забыл, что нужно еще и питаться. Можно я задам Вам вопрос?

– Да, конечно.

– Вы верите в чудеса?

– Я верю в то, что вижу. А что Вы, Эмиль, называете чудом?

– Ну, например, то, что люди исчезают, испаряются, как это здесь принято говорить.

– Да. Я видела это совсем недавно. До этого мне тоже не верилось: пока это не произойдет на твоих глазах – невозможно такое вообразить. На самом деле, на Мориане есть еще более интересные вещи!

– Например?

– Например, то, что каждый человек оказывается здесь в абсолютно разных условиях. Кто-то, как Вы, например, живет в уютной гостинице. Кто-то имеет свой двухэтажный особняк, а кто-то располагается в домике на дереве, как Эрика. Помните девочку?

– Эрику, да, конечно, классная девчоночка! Надеюсь, я ее не обидел своим рассеянным поведением? Вы ее мама?

– О, нет, что Вы. Мы появились с ней в разное время, она – совсем недавно. Все здесь просто друзья.

Эльза рассказала мне, что детям, с одной стороны, проще – они мало что знали о жизни на Земле, но, с другой стороны, им нужна забота и любовь больше, чем нам. Дети воспринимают здесь все как игру и практически ничего не помнят из прежней земной жизни, поэтому получается наслаждаться моментами, не думая о том, что будет дальше.

– Вкусные персики? – неожиданно спросила она.

– О! Очень. Невероятно насыщенный вкус и аромат. Спасибо большое за Ваше внимание.

– Хорошо, я тогда пойду к Эрике, она уже должна проснуться, мы обычно с утра идем гулять и купаться. Присоединяйтесь, если будет желание. Море здесь, как колыбель, успокаивает и манит.

От этой женщины исходило столько доброй энергетики и положительного настроения, что на некоторое время я забыл о своих мыслях. Мне захотелось, чтобы утро и для меня стало добрым морианским.

Сегодня я направился вверх, чуть выше моего дома, на горизонте вырисовывался силуэт небольшого города. Интересно, кто там живет, кто его построил? Идти пришлось около двух часов: казалось, что вот они, эти небоскребы, совсем близко, но, поднимаясь, я вновь и вновь видел перед собой следующий горизонт холма, который нужно было преодолеть.

На самом деле, там было только два высотных здания, а остальные были похожи на загородные коттеджи; вместе они составляли некий городок. На улицах было пустынно, даже около небоскреба, это меня очень удивило. Я осматривал местность, словно инопланетянин, попавший в незнакомый мне мир. И вдруг примерно на девятом этаже я увидел на балконе мужчину, он приветливо помахал мне рукой. Через несколько минут мужчина догнал меня, стукнув по плечу:

– Здорово, приятель! Я мистер Ноулт-младший.

Этот человек странно выглядел по сравнению с теми, кого я здесь видел. У него был очень строгий шерстяной костюм. Под пиджаком виднелась атласная оранжево-коричневая жилетка с вышитой монограммой на кармане. Как у настоящего состоятельного джентльмена, на кармане висела цепочка от часов. И на рубахе были отличные золотые запонки с такой же монограммой. Я подумал, что он здесь важная «птица».

– Здравствуйте, мистер Ноулт! Я Эмиль. Как поживаете? Похоже, что Вы – мэр этого города?

Ноулт рассмеялся:

– Ха, как же… Я, скорее всего, мэр этого небоскреба, – он показал рукой на один из них с медными колоннами, в котором было не меньше пятидесяти этажей. – Вы, мистер Эмиль, должно быть, тут совсем недавно, раз полагаете, что здесь есть мэры, президенты и тому подобные классовые неприятности. Это не так. Я не знаю, какой у Вас дом, а мой вот этот. Я живу на девятом этаже, там отличные апартаменты. В спальне этого жилища я проснулся, этот металлически-стеклянный монстр оказался моим домом. Я, кстати, там единственный жилец!

– Ничего себе! Вы живете в небоскребе один?

– Да, на данной момент один, но не исключено, что у меня появится сосед или соседка, а пока приходится мириться с одиночеством. В этих коттеджах тоже живут люди, хотя и не во всех, кое-кто уже исчез.

В моей голове опять зазвенели колючие слова: «исчез», «исчезновение», «появление».

– М. И давно Вы здесь, так сказать, в ожидании соседа?

– Да, очень давно, по местным меркам я тут один из старейшин, подзадержался, иначе не сказать. Наверное, мой живот слишком большой, чтобы запросто исчезнуть, – сказал довольный собой мистер Ноулт.

Мне импонировал его ироничный юмор по поводу этой ситуации.

– Я здесь второй день хожу, пытаюсь выяснить, как я сюда попал. Вчера я был в обсерватории у Павла с Ромарио, они мне рассказали о том, что здесь происходит.

– О, да! Эти мальчишки не успокаиваются, все пытаются выяснить, зачем они здесь и почему люди исчезают, даже если у них на таймерах остались еще миллионы секунд. Раньше мы полагали, что люди здесь находятся ровно столько, сколько отмерено в их внутренних часах. Но оказалось, что это не так. Ромарио почти не спит, он не может успокоиться, в своих снах он ученый-физик, и это не дает ему покоя. По своей природе он искатель.

– А Вы как относитесь ко всему этому? Как долго Вы здесь живете?

– О, милейший, Вы все хотите узнать за раз? Что же Вы потом будете делать? Здесь нет ничего интересного кроме одного – возможности разбираться в «сюрпризах».

Он рассказывал обо всем этом, как о своем любимом домашнем питомце, который вытворяет разные вещи, чтобы его рассмешить. Мистера Ноулта-младшего ситуация забавляла. Являлось ли это его личной нирваной – я не знал.

В тот день он много говорил о том, как проводит здесь время, о людях, которые живут неподалеку. Продвигаясь по городу без названия, он продолжал свой рассказ, со свойственной для него харизмой и самоиронией.

– Здесь нет часов, – он полез в карман своей жилетки и с легким побрякиванием цепочки вытащил карманный циферблат в золотой оправе; стрелки стояли на без пятнадцати пять. – Видите, это аксессуар, не более того. По-настоящему ведут счет в этом мире только наши личные таймеры, встроенные в тела. Я здесь уже 473040450 секунд, но, может быть, и больше, я уже сбился со счета. Сейчас посмотрим … 24921000… оп, оп… 24921098… Так что, молодой человек, время здесь тикает. Пока я снова застегну свои запонки и одерну костюм – цифры изменятся.

– Какой смысл следить за ними… Я не слежу.

– Я здесь динозавр, если так можно выразиться, население «моего города» меняется на глазах. Кто-то исчезает, кто-то появляется, тем и развлекаюсь.

Я не нашел, что сказать, все это для меня было новостью, как новенькая сказка для маленького ребенка, я просто слушал.

– Кстати, о «птичках»: я не всегда такой пафосный. В этом костюме я здесь очутился, он уже довольно поистрепался, но я его берегу, ношу не всегда. В нем я чувствую себя на своем месте почему-то. Такие вот дела, молодой человек!

Мистер Ноулт сказал, что очень редко выходит к морю и предпочитает гулять, отражаясь в своем стеклянном доме.

Показав все свои «владения», он помог мне почувствовать и материально ощутить действительность этого мира. В мини-городе не было выбоин, трещин, ржавчины – складывалось впечатление, что за ним хорошо следят. Если и были какие-то потертости, то это служило передаче определенного образа. Все дома отличались по стилю, и каждый из них олицетворял мир своего жильца.

– Приходите, поспорим о жизни! Мне нужно идти, у нас тут с синьором Антонио недоигранная партия, я ему обещал.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.