Анастасия Пырченкова, Александра Салиева
Друг отца. (Не)люби меня

Глава 1

Вероника

Сегодня. Сегодня я ему всё расскажу. Во всём признаюсь. Наберусь смелости, подойду и скажу: «Я тебя люблю». Не так уж и сложно, если подумать. Всего-то три простых слова. И ни капельки не страшно. А то, что ладошки потеют, сердце кровью захлёбывается и ноги подкашиваются – ерунда. Переборю.

Да, Святослав Киреев старше меня на десяток лет, но папа тоже был старше мамы на примерно столько же, и это не помешало им полюбить друг друга и пожениться. А ещё Святослав являлся давним другом семьи, что тоже хорошо. Благодаря этому я точно знала, что он за человек, и что никогда меня не обидит. Они с папой познакомились ещё в армии, служили вместе в горячих точках, не перестали дружить и по возвращении на гражданку. Папа занялся семейным бизнесом и помог Свету с открытием и развитием его охранного агентства, услугами которого теперь пользуются по всему миру. Так что да, я знаю его очень и очень давно, и бояться мне нечего.

Ай, да кому я вру!

Мне действительно страшно. Только боюсь я не самого признания. Очень страшно получить отказ. Но если не решусь, то так и буду смотреть на него со стороны, а мне это уже порядком надоело.

Поэтому, собрав волю в кулак, я решилась!

Тем более и повод подходящий – моё совершеннолетие. Ради этого я даже оделась сегодня по-особенному красиво. Не в простенькое коктейльное платьице, а в элегантный наряд глубокого изумрудного цвета длиной до самого пола и небольшим шлейфом. Пришлось обуть туфли на высокой шпильке, но что уж теперь. Красота требует жертв, и я готова идти на них (да на что угодно), чтобы получить своё заветное ответное «люблю». Тонкая блестящая ткань красиво облегала все изгибы моего тела, подчёркивая юность и красоту. Вырез сердечком визуально увеличивал грудь скромненького второго размера, приковывая внимание к виднеющейся ложбинке. Тёмно-русые локоны до самой попы я собрала в не менее элегантную причёску. Никаких распущенных и волнистых локонов, всё гладкое и блестящее, собранное в аккуратную ракушку. Делала её не я конечно, а приглашённые для этого парикмахеры. Одна из них и с макияжем помогла: не слишком ярким, чтобы не выглядело вульгарно, но зато теперь мой скучный карий цвет глаз смотрелся куда темнее и насыщенней.

В общем, глядя на себя в зеркало спустя несколько часов, я с уверенностью могла сказать, что выгляжу просто изумительно. Святославу должно понравиться. По крайней мере, я на это надеялась. Если так подумать, сегодня я и с мамой могла посоперничать, а она у меня очень яркая женщина. Жгучая брюнетка с насыщенными зелёными глазами, пышной грудью и длинными ногами, без грамма жира, стройная, как девочка, несмотря на то что ей недавно исполнилось целых тридцать шесть лет. Эдакая клеопатра нашего времени. Насколько знаю, она и платье выбрала длинное чёрное с золотым ободом вокруг шеи. Даже жаль, что папа не увидит нас с ней сегодня. Он умер ещё в декабре, полгода назад, но я до сих пор ждала, что он вот-вот войдёт в мою комнату и с улыбкой скажет, какая же я у него умница и красавица, и как сильно он меня любит.

На мгновение мне показалось, что так и есть, когда дверь и впрямь приоткрылась. Вот только на пороге вместо папы предстала наша экономка.

– Прошу прощения, но вы просили сообщить, когда придёт Святослав Витальевич. Он только что пришёл. Ожидает в малой гостиной, – сообщила она чопорным голосом.

Я ей благодарно кивнула. Хотела ещё и вслух добавить «спасибо», но голос позорно пропал и вышел какой-то невнятный хрип. Только успокоившееся сердечко забилось с новой силой. Пришлось с пару минут вдыхать и выдыхать, прежде чем я смогла хоть немного успокоиться. После чего, ещё раз осмотрев себя в зеркало критическим взглядом, я под аккомпанемент стука своих каблуков всё-таки направилась вниз.

Ох, как же страшно…

Ноги того и гляди подкосятся, и я полечу прямо по лестнице вниз кувырком. Пришлось ухватиться за перила, чтобы этого не произошло.

Бом-бом-бом – билось при этом в груди.

Цок-цок-цок – отражалось от стен.

Шурх-шурх-шурх – шелестел подол платья.

Страшно-страшно-страшно – проносилось в голове.

Ладно, Ники, не дрейфь!

Двум смертям не бывать, в конце концов…

Но в малую гостиную я входила, как если бы с аквалангом на глубину нырнула. Сразу на сотню метров вниз, а то и больше. Уши заложило, дыхание перехватило, перед глазами поплыло.

Вот же!..

Кто ж знал, что признаваться в любви так страшно!

Может ну его?

Нормально же мы со Светом общались до этого. Я была для него милой наивной девчушкой, дочерью его друга, которую он взялся опекать после смерти того. Вдруг я всё испорчу? И он не только не ответит на мои чувства, но и общаться со мной перестанет… Что я буду делать тогда? Это ещё хуже, чем страдать от заочно неразделённых чувств, украдкой любуясь им издалека.

Но какой же он всё-таки красивый!..

Самый красивый мужчина из всех, что мне доводилось видеть!

Высокий, могучий, с короткой стрижкой светлых волос и самыми потрясающими глазами, похожими на пушистые облака в хмурый зимний день. Сегодня на нём был классический костюм с виднеющимся белым воротом от рубашки. Уверена, без галстука. Он их терпеть не мог, поэтому обычно просто расстёгивал две верхние пуговицы.

Свет стоял у окна ко мне спиной, заложив руки за спину, и задумчиво смотрел куда-то вдаль. Моего появления кажется не услышал. Хотя я думала, что моё сердцебиение даже мёртвые сейчас способны уловить. Так сильно, быстро и громко оно стучало.

Я шагнула внутрь.

Вдох, выдох…

– Привет.

Свет обернулся по-военному резко, точно определив моё местонахождение. Серый взор впился в меня сотней тысяч острых ледяных игл. Но вот прошло всего мгновение, и он смягчился, тонкие губы тронула ласковая улыбка. Всё это вместе капелью пролилось на моё израненное страхом сердце, вновь давая ложную надежду на то, что всё возможно.

Мужчина принялся медленно скользить по мне с головы до ног и обратно, и я на эти мгновения даже дышать перестала.

Ему же нравится, да? Я ведь так старалась. Почему он молчит? Может лучше пойти переодеться, пока не поздно? Выбрать что-то привычное попроще? Пальцы принялись нервно теребить ткань платья на бёдрах. А Свет всё молчал и молчал. Даже когда закончил с осмотром, сосредоточившись опять на моём лице.

– Тебе не нравится? – прошептала упавшим голосом.

Чёрт! Ну что за дура! Зачем так вырядилась? Хотела выглядеть в его глазах достаточно взрослой и откровенной, чтобы он увидел, что я уже не та маленькая девочка, какой была, а стоило сразу догадаться, что это проигрышный выбор. Свет же не любит весь этот лоск. Он военный, ему чем проще, тем лучше, а я выпендриться решила зачем-то. Точно дурочка.

– Для кого ты так оделась? – словно и не услышал мой вопрос мужчина, продолжая цепко рассматривать мой облик.

И да, кажется, ему реально не понравилось, судя по промелькнувшему на лице мимолётному недовольству.

Пальцы смяли ткань сильнее, ещё немного и она наверняка затрещит по швам, но разжать ладони не представлялось возможным. Не тогда, когда я едва сдерживала желание расплакаться и убежать.

– Для… п-праздника.

«…тебя», – поправилась про себя.

Вслух язык не повернулся такое сказать после его столь негативной реакции.

– Всё так плохо? – уточнила и в отчаянье уставилась в пол, на виднеющиеся носки бархатных туфель, виднеющихся из-под длинного подола.

– Угу, – как-то не особо уверенно отозвался Свет. – Ужасно просто.

– У-ужасно? – повторила я за ним с не меньшим ужасом. – Но я же… я… Я сейчас! Я быстро! – пообещала.

И тут же развернулась к двери, решив, что время ещё есть, успею переодеться. А сама судорожно вспоминала, что ещё есть такого в моём гардеробе, чтобы я могла использовать для сегодняшнего праздника, и в чём ещё не была на публике.

– Только не забудь учесть, что если следующее платье будет таким же откровенным, лучше просто выбери пижаму, – донеслось мне в спину флегматично-снисходительное от Святослава. – Наступление совершеннолетия не повод выставлять себя напоказ, как на витрину.

Тут я со своими порывами решительно притормозила. Призадумалась. После чего неспешно обернулась обратно к мужчине, глядя на него с сомнением.

– То есть в целом выгляжу я хорошо? Тебе просто степень откровенности наряда не зашла? – уточнила, нахмурившись.

Если уж на то пошло, не настолько он и откровенный. Да, облегает. Да, вырез глубже обычного, но совсем на немного. И зато нет никаких разрезов до середины бедра, как у других, и спина вся почти закрыта. Голые плечи и лопатки не в счёт.

– И почему это звучит сейчас так, словно ты только что передумала насчёт своего «сейчас» и «быстро»? – пытливо уставился на меня Святослав, нагло уйдя от ответа.

– Потому что так оно и есть? – вернула я ему ядовито-обиженно. – Я ведь реально решила, что некрасивая, а ты…

Нет, ну до чего временами всё-таки противный!

– Ты всегда красивая, – улыбнулся мне мягко мужчина.

– Правда? – посмотрела на него с надеждой, вмиг позабыв о злости и обиде.

Никогда не могла долго сердиться на него и его временами колкие шуточки. Тем более, он всегда умело отвлекал меня от этого.

– Я тебя когда-нибудь обманывал? – выгнул он бровь и потянулся к карману из которого вытащил бархатный футляр. – Держи.

Всё вокруг вмиг померкло, сузилось до его рук и продолговатой коробочки.

– Что там? – поинтересовалась, но больше для проформы, сокращая между нами дистанцию, чтобы забрать презент себе.

Подхватила кончиками пальцев тонкую ленту на банте, потянув её на себя, развязывая тот. Алая полоска упала на пол, но я не обратила на это никакого внимания, занятая тем, чтобы открыть крышечку.

– О-о… – протянула восторженно, уставившись на то, что лежало внутри на шёлковой подложке. – Какой красивый, – отозвалась уже шёпотом, аккуратно пробегаясь подушечками по тоненькой полоске золота и бриллиантов разных размеров.

– Примеришь?

Слов не подбиралось, поэтому я просто согласно кивнула, отдавая футляр обратно мужчине. Саму упаковку он оставил в стороне, украшение аккуратно вытащил, затем перевернул свободную ладонь внутренней стороной вверх в своеобразном приглашении. Приглашение я конечно же приняла. И очень постаралась подать свою так, чтобы он не заметил, как она подрагивает от волнения из-за приближающегося прикосновения.

По руке разряд тока пробежал, когда наша кожа соприкоснулась, и я едва не отдёрнула её обратно. Сдержалась. Да и то потому, что Свет сразу же обхватил пальцами моё запястье. Крепко, но не сильно. Его пальцы аккуратно и мягко сжались вокруг него. Всего на мгновение, но этого оказалось достаточно, чтобы тепло его руки впиталось в мою. И снова сердце захлёбывалось кровью, а в ушах шумело, пока он неспешно оборачивал вокруг моего запястья золотую нить в переплетении бриллиантов. Я не особо следила за его действиями, поглощённая больше нахлынувшими на мой разум ощущениями его близости. Такой редкой, но такой желанной.

Подняв взгляд, я пыталась прочесть по его лицу, испытывает ли он хоть немного что-нибудь схожее, но на его лице царило привычное благодушие и ничего кроме. От этого одновременно болезненно кололо в груди и сладко щемило. Пушистые ресницы слегка подрагивали, и мне до безумия хотелось, чтобы он уже поднял на меня взгляд, и я могла бы окунуться в его зимнюю хмурость.

– С днём рождения, звёздочка.

Мне пришлось пару раз моргнуть, прежде чем я поняла, что он закончил со всеми своими манипуляциями. А я даже не заметила. Как смотрела на него, так и продолжила, чувствуя, как меня утягивает в пуховую глубину его мягкого взора.

Так близко…

И в то же время так далеко…

Мы рядом, но при этом будто между нами целая пропасть, и я не знала, как её сократить.

– Спасибо, – прошептала благодарно, но скорее потому, что было надо что-то сказать, а не потому что хотелось.

Всё, чего мне по-настоящему хотелось, это податься вперёд и наконец коснуться этих твёрдых с виду губ, которые он постоянно зачем-то поджимал. Но я не смела. Никогда раньше до этого момента.

– Свет, я…

Собиралась сказать, что люблю его, но все мысли вылетели из головы, когда он едва осязаемо провёл пальцем по моему запястью. Вверх и вниз. Туда и обратно. Продолжая при этом смотреть в мои глаза. И все слова вдруг резко обратились в ком, перекрывший горло, не позволяющий более и звука из себя выдавить.

Божечки, какой же он всё-таки красивый. Я, наверное, никогда не перестану им восхищаться. Такой высокий, что я даже на каблуках едва доставала ему до подбородка. За его спиной было окно, в которое било солнце, но широкие плечи оградили меня от него. Да и зачем мне оно, когда у меня уже есть мой личный свет? Он. Тот, чьё лицо становилось всё ближе. Или мне просто казалось. Не знаю. Я ничего уже не знала, кроме того, что если сейчас что-нибудь не сделаю, буду жалеть об этом всю оставшуюся жизнь. Поэтому, шумно выдохнув, я всё-таки сократила между нами расстояние, оставляя на его губах свой первый поцелуй.

Он вышел быстрым. Невесомым. Будто украденным. Как если бы я это делала, пока он спал. И я почти сразу отстранилась, чувствуя, как густо краснею под пристальным взглядом Святослава, пока меня догоняло осознание произошедшего.

Мамочки мои, я всё-таки это сделала!

И кажется я сейчас умру. Сердце не выдержит. Остановится. Если не умру, так упаду. А если не упаду, то только благодаря ему. Свет держал меня столь крепко, что вряд ли бы я действительно упала, даже если бы ноги и впрямь перестали держать.

В какой момент его ладонь оказалась на моей пояснице?

Прижимая к нему настолько плотно…

Не оставляя ни шанса отстраниться. Пока он всё смотрел и смотрел в мои глаза, тяжело и медленно выдыхая. И…

– Вероничка!

Вот теперь я точно чуть не упала, когда резко рванула прочь из мужских объятий, заслышав мамин голос в коридоре через приоткрытую дверь и её скорые приближающиеся шаги. И тут же оказалась прижата обратно. Резко. Бескомпромиссно. Крепче прежнего. И снова я падала и пропадала в снежном взоре, когда вновь взглянула на Святослава. Опять так близко… И тут же едва не взвыла от несправедливости, когда он всё-таки отпустил и отступил от меня на пару шагов, продолжая при этом прожигать меня своими удивительными глазами.

Почему?

Я бы наверняка спросила. Но не успела. В комнате стало на одну персону больше.

– Пора встречать гостей! – возвестила мама громко и радостно, застыв на пороге во всей своей совершенной красоте.

Что там Свет говорил об откровенности моего наряда? Нормально я одета! У мамы вон какой большой вырез на груди. Вертикальный! Позволял всем видеть отсутствие на ней верха нижнего белья. И это не говоря про открытую спину и разрез до середины бедра. Не платье, а сплошная провокация. Я вообще рядом с ней монашкой смотрелась. Но мама всегда любила публику шокировать, так что я нисколько не удивилась подобному выбору.

– Да, мама, я уже иду, – пробормотала, отводя взгляд от Света, чтобы она не догадалась по моему лицу ни о чём лишнем. – Спасибо за подарок, – тронула браслет пальцами. – Он очень красивый.

И пока никто мне ничего больше не сказал, поспешила покинуть гостиную, направившись в сад, куда вскоре предстояло прибыть всем приглашённым. Фактически сбежала, но да ладно. Тем более мне нужно было пространство и время, чтобы проанализировать всё произошедшее.

Свет же правда ответил на мой поцелуй, мне не показалось? То есть не прям ответил, но принял, не оттолкнул и даже наоборот. То есть у него действительно могут быть ко мне чувства? Или я на нервах опять себе лишнего напридумывала? Всё же надо было прямо сказать и спросить, а не вот так, опять непонятно как. Вдруг он просто побоялся меня расстроить в такой день, вот и не стал сопротивляться?

Вот как мне теперь понять, где правда, а где что?

Гости эти ещё…

Никогда не понимала привычку мамы закатывать огромный пафосный приём со всеми сливками нашего высшего общества на мой день рождения. С этим фактом примиряло всегда лишь то, что на них в обязательном порядке присутствовал Святослав и друзья. Правда от последних сегодня была лишь одна Камилла, остальные ждали дома у Никиты Самойлова. Всех других гостей я бы ещё столько же не видела. А им ещё и улыбаться надо, на вопросы глупые отвечать, будто их и впрямь волнует, кем я хочу быть, с кем встречаюсь и когда выйду замуж.

– До скольки ты сегодня несёшь свою повинность? – поинтересовалась подруга первым делом, когда мы с ней остались относительно одни в собравшейся толпе.

– До восьми. Но ради этого мне придётся снова изображать из себя великую скрипачку, – шепнула я ей в ответ, улыбаясь мимо проходящей парочке.

Вообще играть на скрипке я любила, но только не на публику. Или по крайней мере, не на такую.

– Отлично, – обрадовалась Ками.

Ещё бы. Обычно это всё затягивалось до полуночи всегда, и я постоянно пряталась где-нибудь, чтобы поменьше контактировать с присутствующими. Иногда мы со Светом запирались в кабинете отца и играли в шахматы.

Свет…

Он, как и остальные неспешно перемещался среди цветущих пионов и накрытых столов, общаясь то с одним гостем, то с другим, но куда бы я ни пошла постоянно натыкалась на его задумчивый взгляд, отчего щёки снова полыхали от смущения.

Из головы не выходил наш поцелуй. Точнее мой. Губы от одних воспоминаний загорелись, будто их кипятком ошпарило, и сколько бы холодного шампанского я не пригубила, жар не отпускал. Вот и Ками заметила, что со мной что-то не так. Два бокала спустя.

– Ты будто нервничаешь, – заметила она вопросительно.

Ещё как!

И чем дольше Свет смотрел на меня, тем больше.

Вот зачем он так смотрит?

Раздумывает над тем, как объяснить мне глупой, что между нами ничего не может быть, и мне нужно забыть о своих чувствах? Я всё-таки всё испортила, да? И он больше никогда не захочет меня видеть…

Не нужно было его целовать!

– Кого? – уставилась на меня подруга, округлив глаза.

– Я вслух сказала, да? – промямлила убито.

– Да. И да, колись теперь, кого ты там по…

Я не дала ей договорить, накрыв рот ладонью. Уж слишком громко она решила переспросить.

– Тише ты! Не кричи так! – прошипела, уводя её подальше ото всех, в уголок, где нас бы никто не мог подслушать.

Ответом мне стал выразительный взгляд.

– Так кого? – уточнила она повторно, как только я убрала ладонь от её лица.

– Святослава, – призналась едва слышно, бросив взгляд на того, о ком шла речь.

Он опять смотрел. Пристально. Внимательно. Словно искал что-то во мне. И чем дольше смотрел, тем страшнее мне становилось. Нехорошие мысли роились в голове одна за другой, и их становилось всё больше и больше. Ещё немного и просто сбегу с этого праздника жизни.

– И что он? – продолжила допытываться Камилла.

– Ничего. Пришла мама, и я сбежала. И теперь вот… Здесь, с тобой.

Хожу и пялюсь на него, как идиотка какая-то.

– Понятно, – решительно оборвала мои мысленные стенания она. – Идём! – заявила следом, подхватила под руку и потащила в сторону, где находился объект нашего обсуждения.

– Ты что задумала? – напряглась я.

– То, на что не решаешься ты.

Уточнить, о чём она, не успела. Мы подошли к Свету и его собеседнику. Им оказался Денис, его заместитель в охранном агентстве. Такой же высокий и крепкий брюнет с голубыми глазами и безумно вредным, хоть и добрым характером. Мы с ним давно и хорошо были знакомы, да и Камилла не раз с ним встречалась, так что обошлось без лишних расшаркиваний.

– Прошу нас простить, господа красивые мужчины, но как насчёт составить компанию в танце двум очаровательным девушкам? – проворковала она с самой милой из всего своего арсенала улыбкой.

Адресовалась та, понятное дело, совсем не моему Святославу.

– Сложно отказать таким несомненно очаровательным девушкам в их просьбе, – без раздумий отозвался Денис на такое нетривиальное приглашение на танец.

Также недолго думая, предложил Камилле локоть. Та его конечно же приняла, и оба отправились на специально отведенную для этого поляну тихо кружиться под одну из классических композиций, которую извлекали из своих инструментов приглашённые музыканты. Я проводила их взглядом, безучастно отмечая про себя, что эти двое со стороны смотрятся довольно красиво вместе. Высокий и широкоплечий брюнет, одетый во всё чёрное, и хрупкая блондинка в голубом наряде под цвет глаз. А вот Святослав следовать их примеру не спешил. Стоял и разглядывал меня своим до странного задумчивым взглядом, слегка прищурившись, пока я опять под ним краснела.

И вот чего мне не стоялось в том углу? Ну, Ками!

Явно же ему совсем не хотелось со мной больше общаться.

Зря поцеловала.

Нужно всё исправить.

– Послушай, я должна…

«…извиниться…»

Но не смогла. Он протянул мне ладонь в приглашающем жесте, и я опять позабыла обо всём на свете, глядя на неё, чувствуя, как снова начинает грохотать в груди и пульсировать в висках. А уж когда перевела внимание на его лицо, воздуха вовсе стало не хватать. Как я с ним танцевать-то такая буду? Но свою ладошку в его конечно вложила. Разве могла я отказаться от возможности быть к нему ближе хоть ещё на немного?

Кожу жгло от нашего соприкосновения, но я крепко держалась за его руку, боясь, что если хоть на немного ослаблю хватку, он исчезнет.

Бом… Бом… Бом…

Я больше не слышала мелодию, только эти звуки сошедшего с ума пульса, когда Святослав, развернувшись, повёл меня вслед за нашими друзьями на отведённое для танцев пространство. Спину жгла сотня любопытных взглядов, заставляющих чувствовать себя неуверенней прежнего. Хотя вроде бы с чего? Не первый раз танцуем на виду у всех. Но никогда прежде на меня это так не давило. Я едва проталкивала загустевший воздух в себя, вместе с которым в лёгкие попадал свежий аромат его парфюма. И я снова и снова вдыхала их в попытке хотя бы так сохранить рассудок в реальности. Получалось плохо, но я старалась. Пусть и очень хотелось прижаться к мужчине ближе, уткнуться носом в его шею и замереть так на долгие мгновения.

Я даже не заметила, когда мои видения стали реальностью. Когда мы дошли до нужного места, а я оказалась в кольце его рук. Точнее одной руки. Вторая так и продолжала удерживать мою.

И снова я задыхалась…

Беспрестанно кусая губы, уговаривала себя не смотреть на Святослава, чтобы снова не сотворить какую-нибудь глупость вроде той, где я его поцеловала. Если до этого во мне теплилась надежда на то, что всё может быть, то теперь его молчание казалось предвестником апокалипсиса. И что, что он сам по себе не особо многословен? Его девушка поцеловала, а он вёл себя так, будто ничего особенного и не произошло! Или я опять себя накручивала? Но как ещё я должна интерпретировать его поведение?

– Так что ты там должна? – нарушил первым молчание Святослав. – И кому?

Споткнулась. Не ожидала, что он заговорит, вот и сбилась с шага. Мужские руки тут же усилили хватку, прижав меня ближе к сильному телу. Покоящаяся на его плече моя собственная ладонь тоже сжала его крепче.

– Я…

Что я должна ему теперь сказать?

Растерялась. И почему всё вдруг так сложно сделалось? Наше общение. Ещё пару часов назад я могла ему позвонить по телефону, а то домой или на работу без приглашения заявиться, а сейчас и двух слов связать не получалось. Дурацкая ситуация. В которой я сама же виновата.

– Ты?.. – приподнял бровь Святослав.

– Я… Я хотела извиниться, – выдавила всё же из себя. – За то, что произошло в гостиной. Я… не хотела. То есть хотела, но… не так. То есть так, но… иначе. В смысле…

Блин!

Что я несу?

И сбежать нельзя. Вон как крепко сжимает талию его рука. И не только её. Ладонь в его плену сжата не менее крепко. До такой степени, что можно с лёгкостью заметить проступившие вены по жгутам мышц.

– И как же ты тогда хотела?

– Как?.. – переспросила, растерявшись.

В первое мгновение. Во второе в очередной раз за вечер покраснела под его пристальным взглядом. Хотя всё же больше от тех мыслей, что родились в голове на его вопрос.

– Я… – отвела взгляд.

Сосредоточилась на его шее, на том как двигался его кадык, как быстро бился пульс под кожей, как вздымалась и опускалась его грудь, затянутая белой тканью.

– Я… – повторила.

Господи, Ника, да возьми ты себя уже в руки!

Тебе и надо-то всего сказать три простых слова.

Я тебя люблю.

Не так уж и сложно.

Мужские пальцы разжались, выпуская мои, а затем я почувствовала их на своём подбородке. Свет чуть надавил снизу, вынуждая запрокинуть голову и взглянуть на него. В серых глазах застыл вопрос, в моих наверняка надежда и страх.

– Малыш, если… – тихим вкрадчивым тоном начал он.

И тоже всё оборвалось на недоговорённости. Окончание фразы перекрыло зычное и весёлое:

– А чего лица такие траурные? Чего не поделили?

Мысленно взвыла. Да что ж такое-то! Не день, а дребедень какая-то. Постоянно кто-то мешает нашему разговору. Была бы суеверной, приняла за знак судьбы. До чего не вовремя явился дядя Глеб – шумный и невероятно весёлый брюнет сорока лет с карими глазами, которого я видела не сказать чтоб часто из-за его вечных разъездов, но когда он являлся на наш порог о спокойствии можно было забыть до тех пор, пока он снова не уезжал куда-нибудь.

– Привет, дядя, – поздоровалась я с ним, вынужденно отстраняясь от Света, чтобы с улыбкой шагнуть навстречу родственнику для обнимашек. – Я очень рада тебя видеть, правда думала, что ты уже не придёшь. Где опять пропадал?

Мужчина габаритами был не меньше Святослава, а потому ему пришлось хорошенечко наклониться, чтобы обнять меня в ответ.

– То тут, то там, сама знаешь, забот полно, – улыбнулся он широко и добродушно. – Но хорошо, что я успел, да? А то кто бы тебя ещё спас, если бы не я? – лукаво подмигнул мне, прежде чем покоситься на Святослава.

Я на него вовсе старалась не смотреть больше, продолжая с энтузиазмом улыбаться дяде, впервые в жизни желая, чтобы он пришёл как можно позже. Но дядя здесь, а значит пообщаться со Светом точно больше не получится. Уж не знаю, что мужчины не поделили между собой, мне не говорили, но ладили они так себе, а дядя вовсе постоянно разделял нас, если видел вместе.

– Мой герой, – поддержала я его по-своему. – Чтобы я без тебя делала!

– Если герой, тогда мне и награда положена, – театрально приосанился мамин брат, так и не выпустив меня из своих объятий. – Потанцуешь со мной, да?

– Конечно.

Считанные секунды, а вслед за моим согласием меня оттащили подальше от Святослава, я только и успела бросить на него взгляд, после чего дядя склонился к моему уху и тихонько прошептал:

– И за что ругался на этот раз?

Я снова посмотрела на Святослава, но того отвлекла подошедшая мама, и он теперь стоял к нам спиной.

– Да всё то же, – грустно вздохнула. – Платье слишком открытое, нужно быть скромнее, – припомнила заявление Света в первые минуты нашей встречи.

На мои слова родственник демонстративно закатил глаза, изобразив мировую скорбь по вселенской несправедливости. Повздыхал так несколько раз. И достал из кармана брюк брелок с иммобилайзером.

– Тогда им мы пока не скажем, да? – подмигнул мне заговорщицки прежде чем вложить автомобильный ключ мне в руку.

О-о…

Это что?..

– Правда мне? – уточнила недоверчиво, сжимая подарок в руке, всё ещё не веря, что такое возможно. – Машина?

– Я ж не такая обломщица, как твоя мать, – фыркнул дядя.

– И-и-и! – заверещала счастливо и бросилась дяде на шею, крепко обнимая обеими руками, оставляя на чуть колючей щеке несколько благодарных поцелуев. – Ты самый лучший дядя в мире!

Тот довольно заулыбался. Но ненадолго.

– Но только учти, пока права не получишь, катаешься только вместе со мной, – изобразил строгий вид.

– Да, мой капитан, – шутливо приставила ладонь к голове, выпрямившись по струнке.

Мысленно уже представляла, как рассекаю по ночным дорогам на своём новом транспорте. Интересно, что за марка и модель? Надеюсь, это что-то крупногабаритное и белое. Хотя о чём это я? На брелке же указана марка.

– И твоему новому отчиму об этом, кстати, знать не стоит, особо злой и нервный он какой-то в последнее время, – добавил дядя Глеб, потрепав меня по волосам.

– Ага, – согласилась, с восторгом глядя на значок известного немецкого автопрома.

И только потом до меня дошло, что именно он сказал.

Уставилась на него округлившимися глазами. В голове услышанное никак не складывалось в цельную картину. Он же не серьёзно? У мамы же даже нет никого! Да и папа только полгода назад умер.

– Какой ещё нафиг отчим?! – выразила вслух всё своё негодование.

– Тот, который реально капитан, – хмыкнул дядя, но через короткую паузу добавил, уже утратив всё своё былое веселье: – Они что, тебе ещё не сказали?

Я отрицательно качнула головой.

– Что не сказали? Кто? Что за капитан?

Но сегодня вечер обрывочных разговоров, не иначе, потому что только дядя открыл рот, чтобы ответить, как со стороны импровизированной сцены, где находились музыканты, донёсся усиленный микрофоном голос мамы.

– Раз-раз, дорогие гости, меня всем слышно?

Ответом ей стал нестройный гул согласных голосов.

Мама улыбнулась и, кивнув, продолжила:

– Что ж, всем доброго вечера. Хочу поблагодарить вас всех, что нашли время прийти и поздравить мою дочь с её совершеннолетием. Спасибо вам всем за прекрасные подарки. Мы их обязательно все откроем завтра и поблагодарим вас каждого по-отдельности. А пока я хочу ещё раз поздравить свою дочь с этим знаменательным днём.

Послышались вялые аплодисменты. В том числе от стоящего рядом дяди. Я это отметила отстранённым сознанием. Смотрела на маму и пыталась понять, правда или нет про отчима-капитана. Никаких перемен в её поведении я не заметила. Если бы она с кем-то встречалась, это бы наверняка было видно. Цветы там, и всё такое. Но я ничего такого не замечала. На свидания по вечерам она тоже никуда не сбегала. Ночи опять же дома проводила. Так что я была уверена, что у неё не то что парня, но и любовника нет. А тут сразу целый жених?!

– Знаете, когда я была только беременная ей, я представляла, какой она будет, на кого из нас с Алексеем будет больше похожа, как я буду делать ей причёски, гулять везде за ручку в одинаковых платьицах, – продолжала мама вдохновлять толпу своей речью, не подозревая, в каком раздрае сейчас пребывала та, кому она посвящала свою речь. – И когда моя Вероничка родилась, в тот миг, когда я впервые взяла её на руки, я поняла, что у меня не просто сбылась давняя мечта, а что я стала по-настоящему счастливой. Самой счастливой женщиной на свете.

Мама нашла меня в толпе взглядом и нежно улыбнулась. А я всё ещё едва осознавала, что в нашей семье скоро станет на одного человека больше.

– Она росла, а вместе с ней росла и я. Она болела, болела и я. Она грустила, злилась, радовалась, и я вместе с ней. Она стала моим смыслом жизни. И сегодня, когда она перешагнула порог детства и вступила одной ногой во взрослую жизнь, мне хочется ей кое-что сказать.

И я затаила дыхание…

Неужели правда вот так при всех поставит перед фактом?

– Вероничка, дочка, несмотря на то, что теперь ты стала относительно самостоятельной, я бы хотела, чтобы ты не забывала, что я по-прежнему твоя мама, которая тебя очень-очень любит и всегда поддержит, чтобы ни случилось. И если у тебя что-то случится, я по-прежнему буду рядом. Даже когда ты переедешь и заведёшь свою семью, я всё равно буду твоей мамой, готовой всегда прийти на помощь. Помни об этом, Вероничка. И спасибо тебе, что ты у меня есть. Ты – мой самый лучший подарок, какой бы я могла себе загадать. Поэтому сегодня я хочу исполнить твою мечту. Выйди на сцену, дорогая.

Слава богу, нет!

Не представляю, чтобы я сделала, реши она вот так при всех познакомить меня с будущим отчимом.

Поэтому к ней на подмосток я поднималась хоть и напряжённая, но всё же с улыбкой на лице. Стоило мне к ней приблизиться, как она взяла меня за руку, заставив приблизиться и встать вплотную к ней.

– Святослав, ты тоже поднимайся, – добавила мама. – Подарим вместе. Всё же ты тоже приложил руку к этому подарку.

Мужчина на её слова слегка прищурился и явно был не согласен с данной характеристикой, но спорить не стал, вскоре и правда оказался рядом с нами. А в качестве помощи подержал для Сафроновой старшей микрофон, в который она говорила, пока вручала мне небольшую квадратную коробочку, перевязанную подарочным бантом.

– На самом деле это не единственный сюрприз, которым я бы хотела поделиться, и наверное, пока ты распаковываешь этот, я расскажу про другой, – заметно нервничая, прокомментировала свои действия родительница, как только мои пальцы сжали подарок. – Или нет, – передумала. – Сперва открывай, – исправилась.

Вдруг стало страшно. Интересно, если не открою, она второй подарок оставит при себе? Или это не то, о чём я подумала? Да и под многочисленными заинтересованными взглядами деваться было особо некуда, так что, чуть помедлив, я исполнила её просьбу. Внутри оказались ещё одни ключи, но эти точно не от машины. От… квартиры? Которую я просила с прошлого года, чтобы в будущем не кататься в университет через весь город. Вот только до недавнего времени мама была против, сетуя на то, что одной в огромном доме жить не слишком целесообразно.

– Это… – начала и замолчала.

Я действительно столько мечтала об этом, но получив, вдруг остро захотелось плакать. В голове снова зазвучал голос дяди про отчима-капитана.

– Да, я решила прислушаться к тебе. Это и впрямь ключи от твоей новой квартиры, Вероничка. Нет, вообще-то технически она моя и моей останется, – хихикнула, а за ней и некоторые гости, – но я купила её для тебя, доченька, – улыбнулась мне. – К тому же, даже если ты переедешь, я больше не буду в этом огромном доме одна, – заулыбалась шире.

Но только уже не мне. Святославу. Его же взяла за руку, придвинувшись к нему так близко, словно собиралась повиснуть на нём. А мне в голову пришла нелепая мысль, что Святослав тоже вроде как капитан, и…

Да нет! Быть не может! Ведь не может? Или…

– Мы уже подали заявление в ЗАГС, в следующем месяце мы распишемся, – подтвердила все мои самые худшие опасения мама.

Она говорила что-то ещё. Долго. Много. Но где-то здесь мой слух мне всё-таки отказал. В момент, когда Святослав повернулся взглянуть на меня, а в серых глазах светился мой приговор.

Правда. Всё правда. Это он. Свет. Тот самый отчим-капитан. Мой отчим…

Глава 2

Дурной сон!

Всё это просто дурной сон!

Не могло быть на самом деле.

Не со мной.

Я же… Я…

Но мама и Святослав по-прежнему стояли рядом, трогательно держась за руки, улыбались радостно хлопающим их гостям, пока моё сердце трескалось и взрывалось множеством острых осколков, каждый из которых вонзался в мои внутренности, раня до такой боли, что у меня едва получалось её сдержать. Та же коробочка с ключами от квартиры выпала из рук, что я пусть и заметила, но как-то отстранённо. Бездумно смотрела на неё у своих ног, а в голове до сих пор слышался звонкий голос мамы, сообщающий всем, что вскоре она станет госпожой Киреевой.

Я не знаю, сколько прошло с момента, как мой мозг зафиксировал эту информацию. Я потерялась. Во времени, в пространстве, в той боли, что волной цунами обрушилась мне на голову, погребая под собой без возможности всплыть на поверхность. Хотелось побежать быстро-быстро, а затем на всей этой скорости врезаться в бетонную стену. Или сигануть с крыши ближайшего небоскрёба. Или моста. Да что угодно подошло, лишь бы уже наконец оказаться как можно дальше отсюда и ничего не чувствовать. Но я стояла здесь, смотрела себе под ноги и если и умирала, то только мысленно.

Вокруг моей шеи сомкнулись чьи-то руки. Их владелица что-то радостно кричала мне в ухо, трясла меня, пытаясь расшевелить. Я не реагировала. Она куда-то меня повела, я не особо замечала. Передвигала ногами машинально.

– Ну же, Ника, приди в себя, давай, подруга, нужно идти.

Я и шла. Что ещё надо?

– Жесть, просто жесть…

Девичий голос причитал и причитал, я не слушала. В себя пришла, когда на меня сверху полилась ледяная вода. Мозг неохотно, но выходил из коматоза. Моргнула. Всхлипнула. Раз, другой, третий… А затем сползла по стеночке и всё-таки разревелась.

Камилла (а это была именно она) снова чертыхнулась и выключила воду, накинула на мои плечи подогретое на сушилке полотенце и присела рядом. Больше ничего не говорила, а я всё ревела и ревела, даже когда слёзы закончились, тело продолжало содрогаться.

Не верилось. До сих пор не верилось.

Всё это время подруга тихонечко ждала, когда я успокоюсь.

– Ну ты как? – поинтересовалась, когда я, судорожно вздохнув в последний раз, принялась утираться полотенцем.

– Тебе честно? – откинулась на стену душевой и крепко зажмурилась на мгновение.

– Не уверена.

– Вот и я. Не уверена.

Между нами воцарилось новое молчание. Я же зачем-то смотрела на намокшую ткань своего платья. Надеюсь, ткань не настолько же нежная, как я, и произошедшее ей не навредит. Всё-таки красивое. Ну и дорогое. Хотя вряд ли я его надену теперь ещё когда-нибудь. При взгляде на него теперь будет всегда вспоминаться этот вечер. И Святослав.

Ну вот как? Как такое возможно? То есть как, я представляла, что ещё хуже, но почему – не понимала. Их обоих.

Допустим, мама захотела построить новые отношения, это я могла понять. Но не с лучшим же другом отца?! И не спустя какие-то полгода после его смерти! А Святослав? Как давно у них вообще это всё зародилось?

Бред какой-то! Просто невозможно!

– Ну плюсы всё же есть, – подала голос подруга.

– Это какие?

– Тебе теперь не обязательно жить вместе с ними.

А я… я рассмеялась. Хотя это больше походило на очередную истерику.

– Эй, ты чего? – заволновалась Камилла.

– Так потому и подарили, – пояснила я, продолжив давиться смехом. – Чтобы не мешала.

А что, очень удобно!

Им обоим.

«Всё же ты тоже приложил руку к этому подарку», – вспомнились слова мамы.

Вот и ответ на мой вопрос, которым я страдала уже долгое время. Я ему не нужна. Как и мои чувства.

«Мы уже подали заявление в ЗАГС, в следующем месяце мы распишемся», – снова зазвенел в голове голос мамы.

В следующем месяце…

Уже так скоро.

А значит их отношения точно зародились задолго до сегодняшнего дня. А вот когда… очень интересный вопрос!

– Предатели, – выплюнула зло, поднимаясь на ноги.

Отчаяние сменилось гневом, который с каждым пройденным мгновением захватывал меня всё больше. И, пожалуй, хватит сидеть и страдать, пора действовать.

Камила мои изменения заметила, тоже на ноги подскочила, кажется собиралась что-то сказать, но промолчала.

– Дай мне полчаса, ладно?

– Ладно, – кивнула она. – Ты точно в порядке?

– Точно. Мне просто нужно привести себя в порядок. Не могу же я вернуться ко всем в таком виде? А то ж мне счастливую парочку поздравить надо, я же не успела.

– Ник…

– Полчаса, Ками, и я к тебе вернусь.

– Угу, – протянула подруга несогласно.

Кажется говорила что-то ещё, но я уже не слушала. Разделась, избавилась от причёски, приняла душ, а вот после…

Я застряла возле шкафа, раздумывая, что же такого мне надеть взамен испорченного наряда. Что-то такое же яркое и заметное. Мне же теперь и на отчима надо впечатление произвести помимо мамы. Взгляд наткнулся на пижаму, и на моих губах расплылась полная предвкушения усмешка.

– Значит не повод выставлять себя напоказ, как на витрину, да? А почему собственно нет?

Руки сдёрнули с дальней вешалки платье, которое я ещё ни разу не надевала. Оно присутствовало в моём гардеробе чисто номинально, потому что вроде как должно быть у каждой девушки. Да и то благодаря маме, которая настояла на его покупке в своём время. Вот и порадую её им.

В общем, в уложенные полчаса я кое-как, но вписалась. Опоздала буквально на пять минут. Камилла ждала меня на выходе в сад, прислонившись плечом к косяку, вертела в руках бокал шампанского и задумчиво смотрела в глубину сада, где небо за прошедший час успело потемнеть и повсюду теперь горели гирлянды, освещая округу мягким жёлтым светом.

Заслышав цокот каблуков, подруга оглянулась посмотреть, кто это, и тут же застыла, некрасиво открыв рот при виде меня.

– Охренеть, – выдохнула, позабыв о шампанском. – А не перебор?

– Ну что ты? – улыбнулась я ей мило. – Наоборот. Новость же такая чудная! Надо соответствовать! Так что идём, найдём ещё шампанского и навестим моих родственничков, – подхватила её под руку и потянула на улицу. – Да и ключики надо забрать у них. А то я вместе с квартирными и от машины уронила.

– От машины? – удивилась Ками.

– Точно, ты же не в курсе. Дядя подарил мне машину. Так что я теперь не только при квартире, но и колёсах. Как считаешь, хороший откуп, чтобы я не сильно на них злилась из-за новостей?

– Ну… скажем так, неплохой.

– Вот и я так считаю, – кивнула, осматриваясь.

Неподалёку как раз проходил один из нанятых на этот вечер официантов с полными бокалами вина, и я свернула в его сторону.

– Теперь идём поздравим наших голубков, – сообщила, когда заполучила нужное.

– Надеюсь, ты шампанское взяла не для того, чтобы вылить его им на голову? – осторожно уточнила Ками, чем вызвала у меня искренний смех.

Он привлёк ближайших гостей, а те при виде меня в свою очередь замолкали от неожиданности, что веселило меня ещё больше.

– Нет, конечно, ты за кого меня принимаешь? – укорила я её. – Это было бы слишком мелодраматично.

А шампанское я выпила. И это. И ещё одно. И третье. Последнее, правда, едва ли на треть. Откровенно не лезло больше. Хотя это не помешало Камилле заметить:

– Ну вот, теперь мне ещё страшнее, – пробормотала она тихо.

Я бы ей ответила, но впереди показались те, к кому мы шли, и я прибавила в шаге. Какая-то пара лицемерно выговаривала им свои пожелания счастливой жизни, делая вид, что действительно рада за них, а мама и Святослав благодарно кивали им в ответ. Точнее кивала мама, а Киреев как обычно цепко и хмуро сканировал толпу, стоя рядом. Я дождалась, когда в их беседе случится передышка, чтобы вставить свои пять копеек.

– Думаю, теперь мой черёд наконец вас поздравить.

Ни мама, ни Свет точно меня уже не ждали. Или ждали, но не так. Потому что обернулись излишне резко, а только что открытая улыбка мамы сменилась нервной. То ли от того, что она опасалась возможного скандала, то ли от моего вида. Ну да, платье и впрямь отпадное. Чёрная ткань облепила мой силуэт похлеще прошлого, ничего не скрыла, даже отсутствие нижнего белья. Самой минимальной длины, оно едва прикрыло мои бёдра, а глубокий вырез сверху позволял видеть грудь почти до самых сосков. Гладкие прямые волосы я зачесала назад с помощью пенки, на глаза нанесла яркий макияж и шлифанула это всё алой помадой. Чёрные лабутены на красной подошве завершили образ. Так что предстала я перед новыми родителями во всей своей сногсшибательной красе.

– Достатка вам в дом и долгих лет жизни, – пожелала от всей своей израненной души.

Мама в очередной раз улыбнулась. Явно собиралась отпустить какой-то комментарий по поводу моей изменившейся внешности, но не стала. Зато обняла. А потом аккуратненько поправила моё декольте. А вот Святослав отличился постоянством этого вечера. Ничего не сказал, лишь в очередной раз плотнее сжал губы.

– Платье ключом порвала, вот и пришлось срочно уходить и переодеваться во что-то другое, – отозвалась на действия мамы. – Увидела его, вспомнила, что ты давно сетовала, что я редко надеваю твои подарки, вот я и подумала, почему бы не порадовать тебя наконец? Вроде и момент подходящий. Такой праздник для семьи. У меня снова появится папочка, – улыбнулась. – Мне ведь можно звать тебя папочкой? Папочка, – обратилась к Святославу.

Того на последних моих фразах практически перекосило. Но только почти. Вполне возможно, мне вообще показалось. Я всего лишь моргнула, а выражение его лица, как и в большинстве своём, выглядело непроницаемым.

– Кстати, о ключах, – подхватила мама. – Кто ж такими подарками разбрасывается? – укорила меня.

И тоже на своего жениха посмотрела. Многозначительно. Оба подаренных мне за этот вечер ключа были в его руке. Их он и сжал в кулак.

– Заберёт, когда протрезвеет, – бросил небрежно.

– Ой, да и пожалуйста, – повела плечиком, снова улыбнувшись ему. – Я в любом случае не против пожить в этом доме ещё немного с вами вместе. Уверена, из нас получится просто замечательная семья.

Кажется, меня уже лишнего несло, но остановиться тоже не получалось. Стоящая рядом, усердно делающая вид, что её не существует, Камилла ткнула пальцем в бок. Пожалуй, пора и правда заканчивать с этим балаганом. Жаль, что сказать проще, чем сделать. Не тогда, когда Святослав продолжал строить из себя ледяную глыбу. И не тогда, когда мне хотелось вцепиться ногтями ему в лицом, оставив на нём глубокие и незаживающие царапины. Прям как мои раны на душе.

– Да? – заинтересовалась мама. – Вот и замечательно! – обрадовалась и придвинулась ближе к своему будущему мужу, заодно подтянув туда же и меня. – В квартире всё равно сперва нужно сделать ремонт, это дело не быстрое, а вдвоём мы с тобой уговорим Свята быстрее переехать!

– Несомненно, – снова улыбнулась я им, аккуратно отодвигаясь. – И раз уж всё так хорошо, мы пойдём. Всё равно нам здесь делать уже нечего.

Им до меня изначально дела не было, как оказалось. Причём всем. Мой же праздник использовали для своих целей.

Что сказать…

С днём рождения меня!

Мама на это благосклонно улыбнулась. Она всегда поощряла моё общение со сверстниками, особенно если те противоположного пола. Но не Святослав.

– Куда собрались? – сухо поинтересовался он.

– К Никите Самойлову, – пожала плечами.

Развернулась, чтобы уйти наконец с этого праздника жизни, но вспомнила ещё кое о чём.

– Ах, да, чуть не забыла…

Под пристальным вниманием трёх пар глаз сняла с себя подаренный Святославом браслет и ему же его протянула.

– Вот. Заберу, как протрезвею, вместе с остальным.

Тут я безбожно врала. Не заберу. Не нужно мне ничего больше. Ни от него, ни от неё. Пусть себе оставят. Всё.

– И пойдёшь ты, так понимаю, в этом? – уточнил мужчина, проигнорировав мой жест, да хмурый взгляд цвета стужи, вопреки вопросу, плавно сместился от браслета к шампанскому в моей руке, а не к платью.

– Нет, – снова улыбнулась я ему.

Я, блин, ему никогда в жизни столько не улыбалась, если уж на то пошло. По крайней мере, не так, как сейчас. Того и гляди щёки треснут.

– Куртку накину, – добавила следом. – А то излишне прохладно что-то к вечеру стало.

В мужских глазах мелькнуло что-то нехорошее и колючее, но в итоге браслет Святослав забрал. И сообщил:

– Чтоб в десять вернулась домой.

Вот тут моя выдержка мне почти отказала. Не знаю, каким чудом я сдержалась, чтобы не послать его. Да и то, потому что мама вмешалась.

– Свят, Вероничка теперь совершеннолетняя, – заметила она, также несогласная с его мнением, – к тому же…

– К тому же, – перебил её мрачно Святослав, – мы с тобой это уже обсуждали. И с тех пор ничего не изменилось. Вряд ли изменится и в будущем.

– Да ты…

Собиралась напомнить ему, что он мне даже не отец, чтобы командовать, но в итоге ограничилась коротким:

– Ладно.

В конце концов, мне сейчас главное уйти, а там я уже сама решу, во сколько мне возвращаться. Но сперва я и правда заглянула обратно в комнату, чтобы надеть-таки злополучное нижнее бельё: и верх, и низ, накинуть куртку на голые плечи и сменить каблуки на кроссовки. Кричащую помаду тоже стёрла с губ. Поигрались и хватит. Хорошего помаленьку. Чуть подумав, и телефон оставила дома.

– Ну слава богу, одумалась! – обрадовалась такому повороту Камилла, и я грустно улыбнулась.

И сама уже не знала, зачем устроила весь этот спектакль. Легче всё равно не стало. Злость, обида и разочарование клокотали в груди в прежнем объёме. Я ведь так надеялась, а он… Хоть бы другую какую жену себе выбрал, а не мою мать! И хорошо, что я ему в любви признаться не успела, а то бы совсем по-идиотски выглядела по итогу. Вовремя и мама, и дядя нам помешали оба раза.

– Ладно, идём. Хочу забыть весь этот кошмар хотя бы на пару часов.

К тому моменту, как мы дошли до нужного дома на соседней улице, из отведённого времени мне оставался всего лишь час. Изнутри доносились громкие басы тяжёлого металла, смех и визг плещущихся в бассейне с подогревом девчонок и парней, спорящих о чём-то пьяных ботаников, мимо которых мы прошли с подругой как можно быстрее. С них станется втянуть тебя в свои разборки. Нет уж. Я один раз так по-глупости влезла, чуть без глаза не осталась.

Народа собралось немало. Человек пятьдесят, не меньше. И это только на первый взгляд. Так что вечер обещал быть весёлым.

– А вот и наша именинница! – выкрикнул выпрыгнувший из толпы Никитка, хозяин дома, сходу приобняв нас с Камиллой за плечи. – Мы вас уже заждались надо сказать.

– Небольшой форс-мажор случился. А что, так не терпится снова торт в моё лицо впечатать? – усмехнулась.

В прошлом году он именно это и сделал, только не дома, а в школе, на перемене.

– Обижаешь, я в сюрпризах не повторяюсь, – протянул Никита, сверкнув в мою сторону своими хитрющими светло-зелёными глазами из-под длинной светлой чёлки.

Улыбнулась ему.

– Ну ладно, показывайте ваш сюрприз.

Тем более, судя по виду Камиллы, она уже знала, чего ждать.

– Ты будешь в полном восторге! – пообещала подруга.

Вот теперь точно заинтриговали. Но самое главное, на эти мгновения я позабыла обо всём плохом, пока мы шли под аккомпанемент дежурных комплиментов в одну известную им сторону.

А когда пришли…

– Сюрприиииз! – донеслось со всех сторон под звуки взорвавшихся хлопушек.

Я даже почти не испугалась, как обычно, их внезапного громкого выкрика. А ведь всего десять человек с нами тремя, но почти оглушили своими голосами. Как же приятно было их всех видеть! И не важно, что мы в школе встречаемся пять раз в неделю. Это другое. Если уж на то пошло, с некоторыми мы ещё с садика знакомы, как например с Камиллой и Никитой. И кажется именно его они и решили воспроизвести для меня сегодня в этом дворе.

– Что. Это? Это точно для меня? – уставилась я на свой сюрприз в настоящем шоке.

И не знала, то ли ужасаться, то ли всё-таки смеяться. Потому что эти ненормальные, они и правда воспроизвели на заднем дворе детскую комнату! Здесь даже качалка в форме лошадки была!

– Мы подумали и решили, что с детством надо прощаться правильно! Поэтому собрали для тебя все наши детские игрушки, какие нашли, в итоге у нас получилось это, – гордо возвестил Никита, подталкивая меня вперёд, потому как я поражённая увиденным перестала двигаться ещё минуту назад.

– И что нам с этим делать? – уточнила не особо поняв, к чему весь этот сбор.

– Как что? – посмотрела на меня Камилла не менее хитро.

– Крушить, конечно, детка, – протянул Никита мне топор.

Самый настоящий!

Где он его только взял? Только что ничего же в руках не было.

М-да… такого дня рождения у меня ещё точно не было!

Чтобы топором крушить детские вещи. Здесь даже пеленальный столик нашёлся в дальнем углу.

Но как же это всё вовремя!

И повеселилась, и душу отвела. Правда так намахалась, что выпитое ранее шампанское дало о себе знать заметным головокружением. Кажется, зря я начала тот последний бокал, пока шла к маме и Свету поздравлять их с будущей свадьбой.

– Поберегись! – донеслось сзади, и я, чуть пошатнувшись, обернулась, чтобы со смехом проследить, как мимо бежит одноклассница Женя, а затем со всего маху всаживает топор в огромного плюшевого медведя, ростом со взрослого мужчину.

– О, не-ет! За что ты так с Тедди! – донеслось со всех сторон наигранно расстроенное.

А затем к ней присоединились я и все остальные, и мы принялись тянуть его каждый на себя, разрывая на части. Во все стороны полетела набивка. Вокруг царил хаос из разбитых вещей, но все были счастливы до одури. И на этом ещё не всё, как оказалось!

– Глаза! Глаза! Закрывай глаза! – принялись выкрикивать друзья хором, когда решили, что хватит уже здесь всё уничтожать.

Тем более что и нечего уже было. Всё покромсали топорами.

– О, боже! Что ещё вы придумали? – рассмеялась весело.

Но глаза послушно закрыла, ещё и ладошками сверху накрыла.

Никита, как наш негласный лидер, взял меня за плечи и заставил пройти ещё несколько шагов вперёд.

– Стой, не шевелись, – велел.

Я согласно кивнула и замерла. Очень хотелось подсмотреть, но я решила не лишать себя удовольствия.

Зря!

Потому что эти… эти… эти нехорошие люди, именуемые моими друзьями… они… всё-таки опять впечатали мне в лицо торт!

Ну не гады ли?!

– И за что, спрашивается, я вас люблю? – задала больше себе этот риторический вопрос, стирая с лица массу крема.

Ну просто…

Ну а что тут ещё скажешь?

Злиться бесполезно, да и не злилось, они ведь так старались ради меня. Да и стоило догадаться, что так будет. Так что я только вновь весело рассмеялась. К тому же новый торт не заставил себя ждать. И его мы даже съели. Прямо руками отламывали куски и засовывали в рот.

– Я пошла умываться, – сообщила всем, когда от праздничного десерта почти ничего не осталось.

За пределами двора по-прежнему грохотала музыка, бродила толпа пьяного народа, кто-то громко поприветствовал меня, отпустив пару шуточек по поводу моего вида, за что был послан всемирно известным жестом.

Свободная ванная нашлась на втором этаже в комнате Никиты, куда я без зазрения совести и ввалилась. Не потому что не уважаю чужое пространство, а просто он из тех, с кем я знакома почти столько же, сколько с Камиллой, так что я точно знала, что он не будет против. Да и сюда точно никто лишний не войдёт. А то ж мне не только лицо отмывать надо, часть крема попала и на грудь. Так что первым делом я помыла руки, затем стащила с себя куртку, бросив её на кровать, а после принялась умываться уже нормально, чувствуя, как голова кружится всё сильнее. Кажется, меня запоздало догнал градус.

– Слушай, а ты когда такой красивой стала, а, Сафронова? – донеслось в какой-то момент от хозяина дома, оказавшегося за моей спиной.

Смотрел не совсем на меня. В зеркало. Вернее, на моё отражение в нём. Очень заинтересованно смотрел и жадно.

– Видимо за те пять дней, что мы с тобой не виделись, – усмехнулась я, выпрямляясь. – В школе надо чаще бывать, Самойлов.

Вместе с кремом пришлось и весь макияж смыть, так что, что именно он счёл во мне красивым внезапно, оставалось только догадываться. Я ухватила за полотенце и аккуратно промакнула оставшиеся на коже капли воды. Собралась уже уйти, но Никита преградил собой путь, не пройти.

– Никит? – посмотрела я на него. – Ты может меня пропустишь?

– Я бы с радостью, но не могу, Вероничка, – выдохнул он. – Кажется, я прилип. Сильно. К тебе.

Эм…

– Ты пьян? – озадачилась искренне.

Просто никогда до этого Никита не говорил мне подобных вещей. И это, мягко говоря, очень странно. Да он вообще не смотрел на меня до этого момента, как на девушку!

– Ага, – не особо осмысленно отозвался парень, помолчал немного, за это время вдоволь исследуя взглядом ту часть меня, что ниже шеи и до уровня живота. – Тобой.

И вот где справедливость?

Я ждала таких взглядов и слов совершенно от другого человека, а его никак не тронул мой внешний вид. Зато Никита вдруг меня заметил, хотя раньше и не смотрел особо в мою сторону, если только не нужно было домашку списать.

С губ сорвался горький смешок, а на глазах выступили слёзы.

– Ника? – заметил изменения в моих эмоциях Никита. – Ты чего? – позвал обеспокоенно.

В одно мгновение оказался не просто близко, притянул к себе, внимательно разглядывая меня сверху-вниз, вынудив запрокинуть голову.

– Ничего. Просты ты пьян мной, а я кажется просто пьяна уже, – заставила себя ему улыбнуться.

– Ты же не пьёшь, – улыбнулся он по-доброму, коснувшись сгибом указательного пальца моего подбородка.

– Не пью, – слегка кивнула. – Но сегодня моя мама обрадовала меня тем, что снова выходит замуж, через месяц, и у меня появится новый папочка. Я немного разозлилась.

Зачем я ему это всё сказала? Не знаю. Глядя в светлую зелень его глаз я почему-то не смогла промолчать. А может это всё то же шампанское говорило во мне. С каждой минутой в голове становилось всё туманнее.

– Тогда, выходит, мы оба неадекватные сейчас, получается? – усмехнулся он.

– Выходит, что так, – отозвалась я негромко, продолжая зачем-то любоваться его глазами. – У тебя такие красивые глаза, – призналась.

– Не настолько, как твои, – отозвался Никита почему-то совсем тихо, одновременно с тем склонившись ко мне ещё ближе.

Так близко, что никакого расстояния между нами и не осталось вовсе, а я ощутила привкус мятной жвачки, конфет и чего-то алкогольного на своих губах. Я замерла. Всего на мгновение.

В следующее – вскрикнула от испуга!

Никиту от меня отшвырнуло с такой силой, что парень пролетел всю комнату и ударился об стену, а вместо него надо мной возвышался…

– Святослав?

Злющий, как тысяча чертей.

Глава 3

Ох ты ж, ё-моё!

Кого-кого, а Света я здесь увидеть не ждала. Да вообще нигде и никак. По крайней мере, не в такое ближайшее время. Разве он не должен сейчас составлять компанию моей маме на празднике, раз уж они теперь вместе? Тогда почему он здесь? Да ещё настолько злющий. Если уж на то пошло, злиться нужно мне, а не ему. Внутри при этом вновь принялся распускаться цветок надежды, пока я всматривалась в снежный взор, полный непонятной мне ярости, которую хотелось стереть из него, заменив прежним теплом. Например, податься вперёд и обнять его, да сразу обеими руками, сильно-сильно. Глупость, от которой остановил болезненный стон Никиты. Он же привёл меня в чувства.

– Ты что творишь?! – поспешила я оттолкнуть от себя Святослава.

Но едва ли будущий муж моей матери обратил на это внимание, продолжая нависать надо мной скалой незыблемого возмездия. Как и новый стон Никиты совершенно не заметил. Стоял и прожигал яростным взглядом исключительно мою персону. А стоило мне попытаться отойти, как я тут же оказалась перехвачена им за плечо и перенаправлена в сторону выхода из комнаты. За порог меня банально выставил. И дверь закрыл. На ключ.

Конечно, я тут же затарабанила в эту самую дверь!

– Святослав! Святослав, открой! Не трогай его, слышишь? Святослав! – пнула дверь ногой для весомости своих слов.

Мне никто не ответил. Зато с той стороны двери раздался очередной приглушенный болезненный стон и грохот.

Твою ж дивизию!

– Святослав! – с новой силой затарабанила в дверь. – Не смей! Не трогай его! Свет!

Бесполезно.

Только ладони зря отбила в бесполезной попытке достучаться до мужчины.

Вот же!

С чего только так взбесился?

Никогда прежде не видела, чтобы Свет так злился. Он, бывало, ругался на подчинённых, но опять же спокойным, пусть и излишне холодным тоном. А чтобы вот так… И из-за чего? Из-за того, что я не пришла в назначенный срок? Или из-за того, что застал меня наедине с Никитой? Но если так…

– Не буду я с ним больше оставаться наедине, – пообещала, продолжая колотить ладонью в дверь. – Я тебе клянусь! Только не трогай его! Ну, Свет, ну пожалуйста, – перешла на слезливый уровень, раз прошлый не помогал. – Это просто недоразумение, слышишь?!

Услышал. Дверь открылась. Правда, как открылась, выпустив в коридор по-прежнему злющего Святослава, так и закрылась. Что там с Никитой, мне увидеть не удалось. А мужчина не оставил возможности на что-либо иное. Подхватил за локоть и потащил за собой на выход из дома. Я едва не споткнулась от неожиданности, в последний момент выровняв равновесие. Дальше я за ним почти бежала, настолько скоро он переставлял свои длиннющие ноги. Попыталась вырваться, но мужские пальцы вцепились в моё плечо над локтем так крепко, почти до боли.

– Эй, помедленнее, я за тобой не успеваю, – пожаловалась на такое грубое обращение.

– Выбор того, каким темпом тебе возвращаться домой, ты уже упустила. Теперь ты пойдёшь так, как удобно мне, – огрызнулся Святослав.

Но скорость шага сбавил. Немного.

– Ещё скажи туда, куда тоже удобно тебе, – скопировала его тон, дёрнув руку на себя в попытке вырвать её из хватки.

Знала, что не получится, но не могла не показать, как мне не нравится такое его поведение. Чего, правда, явился? Ну опоздала я, и что такого? Я ж не вот где-то, сразу сказала куда и к кому пошла. Тоже мне блюститель морали нашёлся. Когда сам на жене друга спустя полгода после смерти того женится! Лицемер несчастный!

– Какая тебе вообще разница, где я, с кем и как провожу своё время? Разве ты не должен сейчас развлекать мою мать, раз уж вы с ней теперь такая ладная пара? – продолжила возмущаться, хотя вырываться прекратила.

Понятно же, что всё равно по его всё будет.

Заметила в толпе обеспокоенное лицо Камиллы и махнула рукой наверх, чтобы она пошла и посмотрела, как там Никита. Искренне надеюсь, что Святослав не сделал ему ничего плохого.

Из-за того, что отвлеклась, снова споткнулась. На этот раз устояла на ногах только благодаря поддержке Света. Рука на моей талии практически обожгла кожу через тонкую ткань платья, и я, вздрогнув, поспешила отойти. Правда, как отступила, так и оказалась притянута обратно к крепкому мужскому телу. Подняв взгляд, хотела высказать ему всё, что думаю о таком произволе, возможно напомнить о том, что так обнимать он имел право только свою невесту, но все слова застряли в горле, как только я столкнулась с ним взглядом. И снова я падала и пропадала в снежной бездне его пристального взора.

Ну почему всё именно так?..

Пришлось постараться, чтобы на этот раз не поддаваться собственным иллюзиям очарования момента. Вновь толкнула его от себя.

– Пусти меня. Мать мою будешь так обнимать, – добавила вслух, отступая.

Зря. Новый шаг назад привёл к тому, что я снова чуть не запнулась. Рука на моей талии сжалась крепче, а после Святослав и вовсе приподнял меня и в таком положении понёс меня дальше на выход, как куклу какую-нибудь.

Прям издевательство какое-то!

– Да что ты творишь? – возмутилась я тут же, на что в ответ получила лишь крепко сжатые губы и молчание.

Вот же! Зараза бесячая!

Отпустил он меня только возле припаркованной перед крыльцом его машины. Да и то очень своеобразным способом. Наполовину обойдя транспорт, Святослав остановился перед капотом, на него же меня и усадил. Но прежде чем я снова успела возмутиться, подался вперёд, упираясь кулаками в железо по обе стороны от меня.

– Что я творю? – переспросил вкрадчиво, делая ударение на втором слове. – А ты? Что ты творишь, Вероника? – склонился ещё ближе, тем самым вынудив отклониться назад, хотя и в таком положении я всё равно не только слышала, но ощущала каждое слово на своих губах, так близко оказавшихся рядом с его губами. – Ты хоть на минуту задумалась о том, что будет, если запереться с пьяным идиотом, у которого вместо мозгов сперматоксикоз в голове сплошной?

Если я о чём-то сейчас и думала, то лишь о том, насколько же близко он ко мне находился. Почти целуя. Грохот биения сердца отозвался в голове оглушающим набатом. Ему вторил небесный гром. Порыв прохладного ветра породил сотню мурашек на коже. Именно он, да, ничто иное. Вовсе не в нашей близости дело. И не в том, какое обжигающе горячее дыхание у него.

– Никита бы никогда меня не обидел, – заставила себя ответить ему.

В отличие от тебя…

– И вообще: тебе-то какая разница? Я достаточно взрослая! С кем хочу, с тем и закрываюсь! И тебя это никак не касается! – добавила следом не менее возмущённо под новый грохот над головой.

Последующая яркая вспышка почти ослепила. Как и ответ Святослава.

– То есть решение лечь под этого оболтуса ты приняла самостоятельно и обдуманно, потому что ты вся такая взрослая? – недобро прищурился мужчина. – Всё это было совсем не случайностью. Ты сама так захотела, я всё правильно услышал?

Последнее – вроде бы вопрос, но почему-то прозвучало совсем как угроза. Как и упавшие с неба на нас первые капли дождя. Наверное, это должно было меня остановить, заставить призадуматься над последующим ответом или опровергнуть вынесенный итог моих ранних слов. Но… Да какое он имел право вообще мне что-то выговаривать, после всего содеянного им самим?! Вот и…

– Да! Да, представь себе! Я сама решила, захотела и сделала! Доволен?! – почти прокричала в его лицо.

Из глаз всё-таки покатились слёзы, которые скрыл расходящийся дождь. Он падал с неба косым хлёстким потоком, но кажется, только мне одной было до него хоть какое-то дело. Святослав застыл, с яростью взирая на меня, не обращая внимания на то, как быстро промокла его рубашка без плотной ткани пиджака, облепив руки, как вторая кожа.

– Ты это сейчас, млять, серьёзно? – практически прорычал. – Ты собралась сломать себе жизнь, потому что, как маленькая капризная девчонка обиделась на всех и вся, когда тебе что-то вдруг не понравилось в этом мире? – перехватил меня за плечи, слегка встряхнув. – Серьёзно, Ника? – повторил требовательно.

Не менее требовательно уставилась я на него в ответ. Он значит может на маме моей жениться, а я значит будущее своё ломать собралась, вступая с кем-то в отношения, так что ли?

– Знаешь, что!.. – начала и замолчала. – Да пошёл ты! – ограничилась коротким и новым толчком его в грудь.

Что толку ему объяснять, если он всё равно не поймёт? Если ему на деле плевать на меня. И здесь он только из чувства долга и обещания моему отцу позаботиться, а теперь, возможно, ещё и вины перед ним. И из-за мамы, раз уж жениться на ней собрался. Это я, глупая, всё это время принимала все его слова и действия за что-то большее, когда на деле ничего и не было. Никогда.

Слёзы из глаз покатились быстрее прежнего вместе с тем, как усиливался ливень. Над головой больше не сверкало и не гремело, разве только музыка из дома, всё затмил шум дождя и последующие слова Святослава:

– Пошёл я? – переспросил он неверяще и удивлённо, совсем не заметив моего рукоприкладства, взирая на меня, как на нечто непостижимое, хотя удивлялся недолго. – Ты настолько взрослая стала, да, малыш? – добавил обманчиво мягко и ласково.

– Да! И не тебе мне указывать, как мне вести себя с моим же парнем!

Сказала и замерла в ужасе от самой себя. Боже, что я только что ляпнула?! Но слова сказаны. А ответ… Ответ не последовал. Хотя Святославу явно очень хотелось что-то мне сообщить, судя по тому, как дёрнулся кадык и затанцевали желваки. Одарив меня очередным недобрым пристальным взглядом, он молча сдёрнул меня с капота, после чего усадил на переднее пассажирское сиденье. И даже пристегнул. До того маниакально-заботливо, что я невольно напряглась. Явно же что-то задумал…

– Куда мы? – спросила, как только мужчина уселся за руль.

– Ты же уже взрослая и самостоятельная, подсказки и чужое мнение тебе ни к чему, ты и сама всё лучше всех знаешь, – съязвил он, трогая автомобиль с места.

Нервничать я стала ещё больше. Особенно, когда мы проехали мимо родительского дома, к тому же на высокой скорости, словно Свет даже не думал о том, что нам стоит свернуть в том направлении. Не то, чтоб я верила, что он мог меня как-то обидеть. Но раньше он и не злился на меня никогда, да ещё так сильно. И я по-прежнему не понимала, что именно его так взбесило. Моя обида на них с мамой? Глупость какая. Тем более, я же сама им всего хорошего пожелала перед уходом к Никите. То, что я с обиды собралась с тем переспать, по его мнению? Похоже на то. Но почему? По крайней мере, я не с чужой женой это делать собралась. То есть мужем. В общем, не важно! Его проблемы. Вот ещё бы они не касались меня… Ведь приехали мы не куда-то там, а к нему домой.

– Да ты верно шутишь!

– Думаешь?

В голосе слышалось лишь холодное безразличие, как если бы за время нашей поездки Святослав успел успокоиться, вот только я не обманывалась на сей счёт. Мужские руки по-прежнему сжимали руль слишком крепко, до побеления пальцев, а широкие плечи пронизывало напряжение. Машина свернула на подземную парковку жилого комплекса, но даже тогда скорость не стала особо ниже. И не знай я о его умениях прекрасно водить автомобиль даже в самой экстренной ситуации и при плохой погоде, я бы уже начала молиться, так лихо и резко он вписался в ближайший поворот. Но за ручку над дверцей на всякий случай вцепилась покрепче. Всё-таки странный он сегодня…

– Зачем мы здесь? – поинтересовалась, как только автомобиль замер на положенном ему месте с цифрой сто тридцать два.

Водитель шумно выдохнул сквозь зубы и отстегнул ремень безопасности со своей стороны. Подумала, так и не ответит, проигнорирует меня, но он всё же сказал:

– Мне рано вставать, а от вас ехать гораздо дальше, да и пробки будут утром, как обычно, – и вышел наружу.

Неожиданно безобидный ответ вызвал в первое мгновение некоторую растерянность. Как и открывшаяся с моей стороны дверца, а за ней поданная в приглашении рука, которую я решила не принимать так сразу.

– Поэтому ты, вместо того чтобы завезти меня домой по пути и ехать дальше одному, притащил меня к себе? Ты это серьёзно? – посмотрела на него снизу-вверх.

– Я же сказал, мне рано вставать, – отозвался в скупом напоминании Святослав.

– А я здесь причём?

Ну серьёзно! Что за бред?

– Притом, что так я точно буду знать, что ты больше не натворишь никаких новых глупостей на фоне обиды на меня, – вздохнул и склонился ко мне ближе, так и не дождавшись, когда я последую его приглашению. – К тому же по ночам я предпочитаю спать, а не разыскивать одну взбалмошную девчонку, которой нравится испытывать меня на прочность, – добавил ворчливо.

Чего?!

Как подумала, так и забыла, когда он склонился и потянулся внутрь салона прямо через меня. В нос проник аромат его цитрусового парфюма, и я сильнее вжалась в спинку кресла, ощутив на губах жар его кожи на лице.

Нет, он точно надо мной издевается! Кто ещё чью выдержку испытывает…

Втянув в себя ставший слишком раскалённым воздух, я замерла, стараясь вовсе больше не дышать.

Нехитрые мужские манипуляции сопроводил тихий щелчок ремня безопасности, которым я была пристёгнута. Вот только отстраняться Свет так сразу не спешил. Задержавшись в согнутом положении, он повернул голову ко мне. Так близко, что я могла отлично рассмотреть каждую длинную ресничку. Прямые и колкие, как его морозящий взгляд и весь он, они тёмным веером раскинулись сверху и снизу, оставляя в неярком свете ламп через лобовое стекло длинные тени на скулах.

Опять так близко…

Мне и раньше тяжело давались подобные моменты, а сейчас и вовсе.

– Почему именно мама?

Вопрос сорвался с губ против воли и вынудил не просто замереть и затаить дыхание, но и прикусить щёку изнутри до крови. Металлический привкус разлился во рту, перебив опять подступающие к глазам слёзы. В следующий момент Святослав отстранился, напрочь игнорируя мои слова. Выпрямился и сухо сообщил:

– Выходи из машины, Вероника.

То есть отвечать не собирался?

Ну ладно.

– Спасибо, мне и здесь неплохо, – устроилась в кресле поудобнее и сложила руки на груди, глядя исключительно перед собой.

Хватит с меня нашего общения на сегодня. В машине тоже удобно спать. Она у него большая, задний диван как раз мне по росту будет. Всё лучше, чем остаться с ним наедине в его квартире. Хотя он сам как раз так не считал. На мои слова прищурился и поджал губы, развернувшись ко мне немного иначе, шире распахивая дверцу.

– Не вынуждай меня применять силу, – произнёс, положив одну из ладоней поверх крыши автомобиля. – Мы оба знаем, насколько тебе это не понравится.

Одарила его в ответ полным ненависти взглядом и промолчала, продолжив сидеть, как была.

– Вероника… – сквозь зубы позвал мужчина.

– Я. С тобой. Никуда. Не. Пойду, – отозвалась как можно безразличней, глядя по-прежнему исключительно перед собой.

На этот раз он ничего не сказал. Вместо этого ухватил меня за локоть и вытащил из машины, а когда я попыталась вырваться из его цепких пальцев, шагнул вперёд, тем самым прижав меня спиной к боку автомобиля рядом с открытой дверцей. Теперь я, захоти, не смогла бы и шага в сторону сделать. Пошевелиться и то с трудом удавалось, так плотно он ко мне прижался сам, вновь разрывая моё сознание на тысячу острых осколков от того, как близко опять ко мне находился, сверля меня своим невероятным взором, полным стужи и чего-то ещё, непонятного, отчего по телу мурашки бегать начинали. Какое-то скрытое пламя, что заставляло моё сердце стучать всё быстрее и быстрее.

– У тебя два варианта, малыш: ты либо сейчас идёшь к лифту самостоятельно, либо я тебе с этим помогаю. Но итог всё равно будет одним и тем же. Сегодня ты ночуешь со мной. Ещё вопросы и возражения будут?

– Да! С чего вдруг тебе так важно стало, где я, с кем и как провожу своё время? Не припомню, чтобы тебя раньше это волновало.

Как спросила, так и пожалела об этом. Пространства между нами словно стало ещё меньше, когда его пальцы вдруг коснулись моей щеки, провели сверху-вниз вдоль скулы и задели мои пересохшие губы, а я услышала:

– Потому что прежде эти губы были более избирательными в вопросах, кого им целовать…

Вдох и никакого выдоха. Лишь ощущение жара на этих самых губах от невесомого прикосновения. Перед глазами встал наш поцелуй в гостиной. Такой же нереальный, как и происходящее сейчас.

– Может потому что им прежде просто не доводилось кого-то целовать? – прошептала ответно.

Где-то там снаружи город всё ещё утопал в ливне, а здесь время словно замерло, пока я всматривалась в темнеющий снежный взор напротив.

– Странное заявление для той, у кого вроде как есть парень, – почему-то вдруг охрипшим голосом отозвался Святослав, продолжая смотреть на мои губы.

Сказано было достаточно тихо, но мне словно пощёчину зарядили, напоминая о том, что всё происходящее неправильно. Невидимый пузырь дрогнул и лопнул, а взамен ему в груди принялась шириться пустота.

– Тебя в любом случае это не касается. Отпусти меня, – уже который раз за вечер толкнула его от себя.

На удивление в кое-то веке даже получилось в самом деле возвести дистанцию. Мужчина отступил назад, хоть и всего на полшага. Жаль, о былом тоже вспомнил:

– Лифт, Вероника. Или ты туда сама идёшь. Или я тебя туда сам запихну, – кивнул в сторону обозначенного.

Ага, как же!

– Не запихнёшь! Потому что ты мне не отец, не муж, не брат и даже не друг, чтобы так поступать. Ты мне вообще никто, Святослав! Никто! И я не обязана тебя слушаться и куда-то с тобой идти! Понял?

– Понял, – спокойно отозвался Святослав, а затем вновь оказался чрезвычайно близко. – Я всё понял, малыш, – ловко поймал меня одной рукой и резко подкинул выше, перебросив через своё плечо.

– Ты что творишь? – вцепилась в рубашку на его спине покрепче. – Святослав! Ты с ума сошёл? Поставь меня на землю!

Ответом стал хлопок дверцей. Он её ногой закрыл. Следом раздался звук включенной сигнализации, под аккомпанемент которой он и понёс меня к лифту.

Псих ненормальный!

Глава 4

Святослав

Кто ты такой, когда спишь в своей мягкой уютной постели? И кем станешь, если отобрать твою зону комфорта? Все мы рождаемся невинными безгрешными детками. Но кто сохраняет эту невинность до конца своих дней? Она быстро теряется в рамках жестокой реальности. Очень удобно рассуждать о нормах святости и морали, когда ничего этому не мешает. Неспроста говорят, человек – такая сволочь, приспосабливается ко всему. И то, что неправильно для одного, становится совершенно нормальным для другого. Вот и я приспособился. И не считал нужным притворяться кем-либо иным. Если я в чём-то нуждаюсь, я просто беру это.

Примерно так я всегда рассуждал…

Прежде.

До того, как в моей жизни появилась Вероника Сафронова – дочь моего лучшего друга и сослуживца, того, кому я неоднократно обязан не только своей жизнью, но и многим из того, что у меня было сейчас. Если бы не его поддержка и вера в меня, вряд ли бы у меня появилась своя охранная контора, вряд ли бы я вообще приспособился к жизни после службы. Он умер около полугода назад, на гражданке, и самой заурядной смертью из всех, которые только существуют. Своей.

Что за нелепая усмешка судьбы?

Пройти столько горячих точек, выжить там, где умирает большинство даже самых опытных бойцов, а потом тупо не проснуться на утро в своей кровати, потому что вдруг перестал дышать. Я потратил не один месяц, чтобы выяснить, как так получилось на самом деле. Основания не верить до последнего у меня имелись не только в плане личных домыслов, семья Сафроновых владела большим количеством собственности, приносящей стабильный и очень солидный доход, дед Вероники оставил сыну всё в полном финансовом расцвете, и смерть моего друга вполне могла бы помочь кому-то нехило обогатиться. Но в итоге моё любительское расследование зашло в тупик. Все запрошенные мной экспертизы до единой не выявили ровным счётом ничего, что могло бы сымитировать или спровоцировать ту болезнь, из-за которой он не проснулся. Впрочем, совершенно бесследно моя деятельность тоже не прошла. В процессе этих своих поисков я слишком часто общался с оставшейся частью семьи Сафроновых. Я и без того обещал Лёхе, что присмотрю за ними… но в какой-то момент всё стало слишком… слишком. Иначе. Будто Вера и Вероника уже не только его семья, и я забочусь о них, потому что должен, но и потому, что они моя семья тоже.

Я и сам не понял, когда именно это случилось…

Мир вокруг меня вдруг просто взял и изменился. Полностью. До такой степени, что изменился не только мир, но и моя полярность его восприятия. Наверное, для пацана, выросшего в детдоме, было чрезвычайно заманчиво знать и чувствовать, что ты кому-то нужен, что кто-то ждёт тебя и нуждается в тебе, чтобы вовремя опомниться и пресечь, сохранить здравую дистанцию.

И я увяз по полной.

Так, что хрен теперь выберешься…

То и привело меня в настоящий момент. Туда, где я раз за разом упорно сжимал зубы покрепче, заставляя себя не реагировать на девичьи вопли, полные гнева, пока нёс свою отчаянно брыкающуюся ношу по подземной парковке к лифту, и не помнить полный обиды и разочарования взгляд, которым теперь она на меня смотрела. Ведь именно в её глазах мне всегда хотелось выглядеть лучше, чем я есть. Реально быть лучше, чем мог бы в принципе.

Почему для меня это стало настолько важно, что превратилось в жизненный приоритет? Каждый раз, когда я задумывался об этом, я запрещал себе вообще думать дальше. Может быть разница в возрасте между мной и Вероникой не так уж и велика (тот же Лёха старше меня на пятнадцать лет, но это не помешало нам стать друзьями), но она всё-таки дочь моего друга, к тому же мёртвого друга, и я не должен был смотреть на неё по-другому. Если бы я встретил какого-нибудь мудака, который вот точно так же пялился бы на её чётко очерченные, порой искусанные губы, тонкую шею, изящные изгибы хрупкого девичьего стана, я бы однозначно набил ему морду и сломал парочку рёбер.

Ну а что?

По крайней мере, всё это являлось неплохой установкой в целях собственного утешения к тому, почему мне следует засунуть все свои вспыхивающие по отношению к ней инстинктивные желания как можно глубже, а затем раз и навсегда их забыть.

И это работало!

Работало, чтоб меня, не один год!

Но перестало работать сегодня. Тогда, когда она сперва вырядилась, словно богиня, чуть не разрушив мой мозг вместе со всеми выставленными там установками, а затем доверчиво прижалась ко мне всем телом и позволила ощутить вкус её губ на моих губах, вызывая временную амнезию по поводу всего, что не являлось бы ею. Тогда, когда я уже смирился с тем, что мне не дано испытать ничего подобного. Тогда, когда я сделал всё для того, чтобы ничего подобного не произошло. Тогда, когда… это стало окончательно невозможным. Ещё ведь была и Вера. Её мать.

Кто-то скажет, одна совместная ночь, когда вы оба вдрабадан пьяны – не повод жениться, но для той, кто до сих пор хранила траур по мужу и смеялась только в присутствии дочери, чтоб та не знала, как сильно до сих пор грустит её мать, это возымело значение и стало реально важным событием, а я не смог отказать, вот и переступил очередную ступеньку, которая дополнительно отделила меня от никому ненужных чувств к Веронике.

Хотя то, что они никому не нужны…

Тоже изменилось сегодня.

Ведь, получалось, не так и не нужны?

Ей нужны.

И это, кстати, жутко злило.

Может, мне тупо показалось? Может, это просто идиотская случайность? И не стоило мне так остро реагировать. Не стоило думать о том, что было бы, если б нам не помешали потом. Дважды. И за ней в дом к её однокласснику идти тоже не стоило.

Стоило или нет, я всё это сделал…

А засранцу вообще тупо повезло, что выжил!

И я ему даже ничего не сломал…

Едва ли я был в ту минуту в себе, когда застукал этих двоих не в самой приглядной и приличной позе, наедине. Весь её дальнейший оправдательный лепет злил не меньше. Особенно, когда она наврала про то, что этот сопляк её парень, то ли чтоб снова меня позлить, то ли в жалкой попытке таким наивным образом его защитить.

Я ведь еле удержался, чтоб не вернуться к нему в тот же миг!

Хорошо, мне не привыкать к жёстким ограничениям себя самого во имя необходимого благоразумия. То помогало и прямо сейчас, пока Вероника продолжала снова и снова извиваться на моём плече, ругая меня почём свет стоит, совершенно не думая о том, насколько минимальна длина её насквозь промокшего платья.

– Святослав, отпусти меня! Ты что творишь? – ударила она меня по спине, когда я остановился и нажал кнопку вызова кабины.

Поморщился, но и тогда не отпустил. Разве что ладонь, невольно соскользнувшую на обнажённый участок девичьих бёдер, сдвинул повыше. Последнее, кстати, тоже была так себе идея. Теперь моя рука фактически накрывала часть её попы, и одна только мысль об этом отозвалась вполне однозначной теснотой в паху.

Блядь!

– Я тебя предупреждал, – отозвался с фальшивым спокойствием, которого на самом деле и не было вовсе.

– Да ты с ума сошёл! Отпусти меня! Я хочу домой!

Звонкий голос резанул слух, добавил к пронизывающему меня напряжению ещё больше высоких градусов. Хорошо, что лифт прибыл, не то и не знаю даже, как бы поступил в ином случае. А так…

– Мы туда и идём, – шагнул в раскрывшиеся створки.

– К себе домой! – огрызнулась Ника.

Невольно покосился на упругие округлости, которые так и напрашивались на то, чтоб их отшлёпали.

– Об этом надо было думать раньше. Я предупреждал, – напомнил, нажимая нужную комбинацию кнопок кабины, чтобы та тронулась вверх.

– Ты не имеешь никакого права так со мной поступать! Пусти меня!

Отпустил. Поставил на ноги, а сам отошёл к противоположной стене лифта. Вовсе не потому, что наконец проникся степенью её не особо обоснованного негодования. Просто так оставался хоть небольшой, но шанс завершить эту поездку в небольшом замкнутом пространстве на двоих без дополнительных приключений. Я же, в противном случае, ещё немного, и точно сорвусь.

Вызывающий макияж, наличие которого я оценил ещё перед тем, как она отправилась гулять вместе со своей подругой, Вероника успела смыть, что заметно смягчило черты симпатичного личика, и я с жадностью вглядывался в них, лишь бы не замечать всё остальное. Например, отсутствие куртки, в которой девушка вышла за порог родительского дома, и где-то оставила после. Без куртки короткое чёрное платье на тоненьких лямках выглядело на ней так, что лучше вовсе не смотреть. В памяти слишком свежа была до сих пор недавняя сцена с чужим слюнообменом, а недавнее ощущение стройных изгибов точёного стана под моими ладонями лишь обостряло желание всё-таки вернуться назад и что-нибудь сломать тому сопляку, чтоб уж точно больше не повадно было.

Впервые на моей памяти лифт ехал так долго!

За время пребывания головой вниз Вероника вся раскраснелась, волосы растрепались, она тяжело дышала, от чего грудь в вырезе маняще приподнималась и опускалась. Затем время и вовсе растянулось в настоящую бесконечность, когда я всё-таки скользнул взглядом ниже, застыв в моменте, где девичьи пальчики принялись поправлять задравшийся подол недоразумения, именуемого платьем, слегка покачивая бёдрами из стороны в сторону, вряд ли подозревая, что тем практически приговорила мою выдержку к падению.

Чтоб мне сдохнуть!

Повезло, лифт всё-таки наконец завершил свой подъём, и моя безжалостная пытка закончилась.

– Дамы вперёд, – деланно любезно взмахнул рукой.

Двухуровневый пентхаус был куплен мной ещё на стадии строительства фундамента здания, так что квартира получилась именно такой, какой я хотел: большая гостиная соединялась с кухней лишь барной стойкой, пространство заставлено минимум мебели, в гостиной кроме кругового дивана со столиком посередине и большой плазмой на стене ничего не было, из гостиной тянулся длинный круговой переход из комнаты в комнату, двери отсутствовали, зато панорамных окон существовало полно, всё обозреваемое пространство выполнено в светлых тонах. Единственное, всё никак руки не доходили доделать ремонт.

– В душ сходи, я пока поесть что-нибудь соображу, – велел, скидывая с себя обувь, как только мы оба оказались в зоне прихожей. – Можешь взять одну из моих футболок, любая из них всё равно длиннее этого твоего платья будет, – скривился, стараясь больше в сторону девушки вовсе не смотреть, взяв направление в кухню.

Аппетита особо не было, но ел я сегодня в последний раз в обеденное время, и надо бы это исправить, к тому же готовка вполне могла бы помочь отвлечься от того, что меня переполняло сейчас. Да и моей вредной подопечной явно на пользу пойдёт. Вот только сама она была явно не согласна с таким раскладом, даже разуваться и проходить никуда не стала, оставшись стоять, где была.

– Спасибо, не голодна.

В карих глазах сверкнула злость, а мне и без того было сложно сдерживаться. Вот и не удержался:

– Я спрашивал у тебя, голодна ты или нет?

Злость во взоре напротив стала ярче.

– В душ тоже у себя схожу, – будто и не слышала меня девушка, продолжая упрямо гнуть свою линию. – И чем тебе не нравится платье? По-моему, оно шикарное, – демонстративно обвела ладонями изгиб талии и бёдер. – Никите вот тоже очень понравилось.

Да твою ж мать!

– Никите без платья бы ещё больше понравилось, так может снимешь тогда, следуя этой твоей логике? – брякнул прежде, чем сообразил, что именно сказанул.

Конечно, ей это не понравилось. Вон как гневно прищурилась.

– Да ты!.. – не сразу со словами нашлась от возмущения, а после и вовсе: – А знаешь что? Вот и сниму! Уверена, Никита и правда оценит. Вот завтра же перед ним и сниму его! – закончила язвительно.

И после такого она ещё злится на меня и удивляется, что я её забрал с собой и сюда привёз?!

– Ведёшь себя, как маленькая девочка, – покачал я головой, отворачиваясь.

– А ты – как взрослый мудак! Верни меня домой!

– Поори тут ещё немного, и это место станет для тебя домом не только на сегодняшнюю ночь, – усмехнулся, складывая руки на груди.

И даже нисколько не преувеличил. Чем дольше она упрямилась и провоцировала меня, тем всё соблазнительнее становилось именно так и поступить. В идеале вообще запереть её здесь раз и навсегда, чтоб уж наверняка никаких глупостей больше не натворила, заодно и моему спокойствию поспособствовала. Глядишь, я бы и сам тогда возвращался сюда ночевать почаще.

– Да что тебе надо от меня?! – возмутилась Вероника, топнув ногой.

– Я уже говорил, – напомнил укоризненно.

– А я непонятливая. Повтори ещё раз. А лучше верни домой, – не сдалась она.

– Верну. Завтра, – отозвался напоказ невозмутимо, помолчал и добавил: – Если будешь примерной девочкой.

Вероника открыла рот, но так ничего и не сказала. Кажется, её возмущение достигло пика. Руки снова сжались в кулачки. Взгляд прожигал насквозь своей злобой.

– А если не буду?

– Значит, не верну, – пожал плечами.

– Что, вообще? – уточнила Ника ядовито, склонив голову набок. – Может тогда и женишься на мне вместо мамы?

Ох, если бы она только знала, что сотворила со мной одним этим своим вопросом!

Будто земля разверзлась под ногами вплоть до самой преисподней, чтоб мне туда провалиться. Первый же последующий вдох – сущее пекло, пока вскипала моя кровь, а маленький дьявол в голове тихо нашёптывал: «Обязательно так и сделай. Она сама захотела и попросила», поэтому неимоверных усилий стоило сказать:

– Душ. Ужин. А затем мы идём спать.

– Что? Прям вместе идём? – снова съязвила.

– Ну, если ты так настаиваешь и твой парень не против, – вернул ей в том же тоне.

– Ты… мерзкий, гадкий, отвратительный…

– Душ. Ужин. И спать, – перебил я её повтором.

И да, наконец пошёл в сторону кухонной зоны. Вероника за спиной всё ещё продолжала ругаться на меня, но уже себе под нос, попутно пиная стену, если правильно понял по звукам. Зато итогом стали всё-таки скинутые кеды и намеренно громкий топот в сторону лестницы.

Вздохнул.

Это будет долгая ночь.

Пока же я сосредоточился на будущем ужине…

Когда живёшь один и редко бываешь дома, обычно набор продуктов в наличии выглядит самым минимальным или вообще отсутствует, но в моём случае это не так. У моего заместителя очень деятельная и инициативная жена, раз в неделю она заказывала сюда клининг и забивала все полки едой. Часть, к слову, портилась быстрее, чем я успевал до неё добраться, но кого это останавливало? Уж точно не моих подчинённых, пытающихся задобрить меня всеми возможными способами. Но зато в любое время суток у меня никогда не возникало проблемы с тем, чтобы приготовить поесть. Вот и сейчас, пока моя гостья смывала с себя чужие слюни и остатки непростого вечера, я управился без проблем. Готовить я не то чтоб любил, но обычно предпочитал самостоятельно. По крайней мере, для себя. К тому времени, как девушка спустилась обратно, я как раз закончил, осталось только на стол накрыть.

– Всё? Так лучше? Доволен? – послышался за спиной ехидный голос, на который я обернулся.

Да чтоб меня!

Ибо лучше точно не стало…

Только хуже…

Я же не просто так именно про футболку говорил!

Но вряд ли она увидела разницу, когда предпочла ей мою майку. Майку, которая теперь облепила стройную фигурку ничуть не менее вызывающе, чем то же её треклятое вымокшее под дождём платье. Как и вряд ли девушка поняла, почему на стол теперь накрывать исключительно ей. А я вряд ли в ближайшие полчаса в принципе сдвинусь с места, пока не договорюсь со своим вновь возникшим стояком. Да и как с ним договориться, если по мере приближения девушки мой член лишь утвердился во всех своих намерениях?

Надо купить фен!

Возможно, если б он у меня имелся, тогда бы с длинных русых волос не капала сейчас влага, тем самым пропитывая слишком тонкую майку, а её низ не прилип к прикрытым лишь на верхнюю четверть бёдрам на фоне того, как скудно прикрытая грудь выглядела так, словно никакого прикрытия на ней вообще нет в помине.

О том ей и сообщил. Вместо того, чтоб на вопрос ответить. Я про него вообще забыл, если честно.

– Купишь завтра сюда фен, зубную щётку, и что там тебе ещё может понадобиться, – проговорил, отодвинув от себя стеклянную миску с приготовленным салатом.

Как только не выронил!

Ника замерла на следующем же шаге, уставившись на меня в ужасе.

– З-зачем? – сперва спросила, затем ещё больше ужаснулась: – П-погоди… Ты же не серьёзно? – уточнила негромко, проведя причинно-следственную связь моего заявления с нашим ранним разговором у лифта.

– Я когда-либо страдал склонностью к шуткам? – вопросительно выгнул бровь.

На лице девушки выражение ужаса сменилось полнейшей растерянностью, но совсем ненадолго, после чего она поспешно заявила:

– Я не буду с тобой жить! Ни за что!

Мысленно ухмыльнулся. И оставил при себе все свои мысли по поводу её очередной категоричности. Если уж на то пошло, мы с ней оба прекрасно знаем, что в конечном итоге всё всегда идёт так, как хочу я.

Вслух же:

– На стол накроешь? – перевёл тему, кивнув на полупустую столешницу из мрамора, где кроме миски с салатом больше ничего и не было, поскольку я только её и успел переставить до появлении Вероники.

Девушка поджала губы, но согласно кивнула. В мою сторону правда больше не смотрела, хоть и крутилась в непосредственной близости. Её руки мелькали то с одной моей стороны, то с другой, когда она выставляла на стол наполненные едой тарелки, а следом столовые приборы и хлеб. Когда ко всему этому прибавился чайничек с фруктовый чаем, лично я сильно пожалел, что это не водка. Вероника, пока крутилась туда-сюда, целых четыре раза случайно задела меня, и даже близко не подозревая, что именно вытворила этими своими действиями.

Ещё чуть-чуть и вместо ужина на столе будет она сама!

Зря я её сюда привёз. Хотя именно потому и привёз. Пусть лучше перед глазами будет, чем я реально сойду с ума, всю ночь представляя где и с кем она может находиться, чем станет заниматься в том своём проклятом мини-платьице, раз уж решила, что в честь своего совершеннолетия может целоваться со всеми подряд, без разбора. Хотя сама Ника восприняла моё молчание как очередное равнодушие в свою сторону.

– И всё же: как давно это у вас с мамой? – поинтересовалась несколько минут спустя, вяло ковыряясь в тарелке, сидя напротив меня.

На хорошеньком личике сохранился отпечаток обиды и досады, она явно нервничала и избегала встречаться со мной взглядом. Не в первый раз она задавала этот вопрос. Но если прежде я промолчал, то теперь почему-то решил сознаться. В конце концов, стоит нести ответственность за свои поступки не только ей одной.

– Недавно. Я перебрал, – сказал честно. – Алкоголь – зло, как видишь. Так что лучше тоже больше не пей, – добавил с сарказмом.

Перед глазами встала та пасмурная ночь, воспоминания о которой были слишком скудными, но я этому оказался даже рад по итогу. Рука, в которой Ника удерживала вилку, замерла. Она подняла на меня свои глаза, полные неприкрытой растерянности и удивления.

– Напился и… решил жениться на моей маме? – явно не так восприняла поступившую информацию.

– Напился и… проснулся с ней в одной кровати, вот что я имел в виду, – отозвался, хоть и неохотно.

Вероника окончательно растерялась. В первое мгновение. Во второе – поспешила вернуть внимание обратно своему позднему ужину, хотя я всё равно заметил блеснувшие в её красивых глазах очередные слёзы. И дальше расспрашивать не стала. Я и не сомневался, что не станет, с её-то скромным, порой слишком наивным и мягким характером, да в текущей ситуации. Зато наконец принялась за поздний ужин. Старательно. Явно чуть ли не давилась, но упорно запихивала в себя еду. Я и сам постарался уделить всё своё внимание стейку средней прожарки, что тоже оказалось довольно непросто, учитывая мой грёбанный непроходящий стояк даже в такой ситуации. Из-за него, когда она доела, я и велел:

– Крайняя левая дверь на втором этаже – твоя спальня. Иди спать, Вероника. Сейчас же.

Вышло слишком резко, но да и чёрт с ним. Пусть уже скроется с глаз моих, тогда я смогу подняться, не посвящая её в свой физиологический нюанс, всё тут убрать, а затем найду способ, как бы снять это мешающее жить напряжение. О том, чтобы уснуть, и речи не шло. Не в первый раз страдал подобным, знал о последствиях.

Ника и в этот раз безмолвно подчинилась. А я почти выдохнул с облегчением, но у лестницы она замерла.

– Я ненавижу тебя, – бросила едва слышное, прежде чем поспешно взбежать наверх.

Выдохнуть пришлось в любом случае. Разве что теперь этот выдох сопровождало не облегчение, скорее обречённость. Просто потому, что…

– Я знаю.

Заслужил.

Глава 5

Вероника

Хотелось кричать. Так громко, как только позволяли лёгкие. Вопить от гнева, ужаса, обиды, боли, что сжигали изнутри подобно самому яркому пожару. Перестать зажимать себе рот и дать наконец выход эмоциям не только через жалкие слёзы, что текли по щекам, и которые я не в силах была контролировать и остановить.

Почему? Почему всё так? Почему именно сегодня, когда я решилась открыться ему? Почему не раньше? Почему именно Свет? Это мог быть кто угодно, но только не он. Кто угодно, но не он. Плевать, с кем моя мать ещё решила быть, это никак не должно было касаться меня. Ни меня, ни Света. Но она почему-то выбрала именно его и даже не поняла, что тем самым буквально уничтожила собственную дочь. Приговорила к вечным мукам. До основания разрушила её мир. И как его собрать обратно воедино, я не имела понятия. Да и зачем он мне, если в нём больше не осталось смысла? Лишь жалкие осколки от разбитых грёз одной маленькой девочки, что ранили так сильно, что терпеть едва удавалось.

Я ненавижу тебя…

Сказала я ему.

Тогда почему у этой долбанной двери сижу и реву я, а не он? Почему именно мне сейчас так плохо, что впору из окна выбрасываться? Или крушить всё вокруг. Уничтожать подчистую. В первую очередь всё то хорошее в себе, что заставляло тянуться к Свету. Стереть из души, как не было, лишь бы больше никогда даже близко не ощущать ничего подобного. Забыть его и всё, что с ним связано. Навсегда вырвать с корнем из сердца. А затем запечатать эту дыру таким непробиваемым барьером, чтобы никто в будущем не мог сквозь него проникнуть.

Из горла всё-таки вырвался вскрик, который я поспешила заглушить собственным кулаком, оставляя на нём следы от зубов. Но даже эта боль была и в тысячу раз не такой болезненной, как осознание, что тот, в кого я так по неосторожности влюбилась, никогда моим не будет. Не будет!

Больно. Как же больно.

Лучше бы я вместо папы умерла.

Или вслед за ним.

Но я жила и, что хуже всего, чувствовала.

Сидя на полу, прижимаясь спиной к двери, я слышала, как Свет ходил туда и обратно, втайне надеясь, что вот сейчас его шаги остановятся у моей комнаты, а затем он войдёт и скажет, что он передумал. Да пусть что угодно скажет, или даже соврёт, обманет, я на всё согласна. Но он проходил мимо, а затем и вовсе перестал давать о себе знать. Я всё сидела и сидела во тьме спальни, ощущая себя невероятно одинокой, потерянной и никому ненужной.

Так и заснула по итогу прямо на полу.

А проснулась на удивление в мягкой постели, укрытая по самый подбородок, совершенно не помня того, как перебралась в неё. Да и чёрт с ним. Не важно. Всё не важно.

Судя по расположению солнца за окном, время едва перевалило за девять утра. Совсем рано для воскресенья, но спать больше не тянуло, поэтому я, чуть подумав, поднялась с кровати, заправила её и потопала умываться.

Выйдя в коридор, первым делом отметила неестественную тишину в доме.

Свет ушёл? Или спит?

Лучше бы первое, но что-то мне подсказывало, не будет мне такого счастья, проверять тоже не решилась. Правда ровно до момента, как, умывшись, не поняла одну важную вещь: оставленное накануне на сушилке в ванной платье исчезло, не трудно догадаться чьими руками. Свет явно позаботился о том, чтобы я никуда не свалила из его пентхауса раньше времени. Или…

Он же не решил реально оставить меня жить у себя?!

Вчера я подумала, что он, как и я, просто на эмоциях наговорил всё это, а теперь… Вдруг и правда? Да нет, не мог он! Это же неприлично в конце концов, раз уж он на маме моей женится. Или мама тоже сюда переедет? Представила, как она здесь хозяйничает, и сразу захотелось сжечь к чертям весь этот пентхаус, чтобы наверняка такого не произошло.

Да, я прекрасно понимала, что не имела права даже на мгновение так реагировать, но злость, порождённая её вчерашним заявлением, так никуда и не исчезла из меня. Она ведь даже не подумала сперва мне лично сообщить такую важную новость, поставила перед фактом вместе со всеми остальными, как если бы меня это никак не касалось, а я была для неё чужим человеком. Хотя может оно и так, не зря же она мне вдруг квартиру подарила. Но уж тогда бы сперва и избавилась от меня, а после крутила свой роман.

Да и вообще… Почему именно Свет?!

Мама не могла не понимать, как люди отреагируют на такую новость. И полгода не прошло, а она уже за лучшего друга почившего мужа замуж выходит. Наверняка начнут болтать, что он у неё в любовниках ходил задолго до смерти папы. Пусть Свет и заверил, что это не так… но он и не сказал, когда именно у них случилась та ночь. И была ли она единственной. А я вчера так растерялась от того, что он ответил правдиво, что не расспросила никаких подробностей. Мне хватило того, как ярко воображение нарисовало их близость. Едва удержалась, чтоб снова не психануть, отправив тарелку прямо ему в лицо, и не сбежать в свою комнату. Да и…

К чёрту всё! И её, и его, и то, что там у них творится! Если уж на то пошло, у меня и без них двоих есть, о чём подумать. Например о том, чтобы поскорее вернуться домой, где я вчера специально оставила свой телефон, и позвонить Никите, узнать, как он там, заодно забрать оставленную у него куртку. Вряд ли Свет согласится одолжить мне свой мобильный для такого случая, с учётом его вчерашней реакции на Самойлова, которую я до сих пор не понимала. А ещё у меня выпускные экзамены на носу, нужно к ним готовиться. Не до чужой личной жизни.

Да, именно так!

Поэтому, развернувшись, я покинула ванную и направилась в комнату к Святославу требовать вернуть меня домой.

И вообще…

Может мне в Лондон уехать учиться, как папа хотел?

Восемнадцать лет мне исполнилось, и я теперь могу самостоятельно управлять открытым им на моё имя накопительным счётом, так что мамины подачки в виде отдельной квартиры мне и правда больше не нужны. Пусть на нового мужа тратит семейные ресурсы, если хочет. А я выучусь, устроюсь на работу и заживу счастливо вдали от них. Как по мне, идеальный план.

Кроме одного…

Свет, если узнает о моём желании уехать, да ещё и настолько далеко, может быстренько пресечь это всё на стадии хотения, а после и правда запереть в своём доме. Вчерашняя его выходка это наглядно доказала. Значит уезжать придётся тайно, но что уж теперь. Как-нибудь переживу. До тех пор же мне предстояло куда более сложное испытание – новая встреча с ним.

Видеть его не хотелось, но и ждать у моря погоды тоже глупо, так что, вобрав в себя побольше воздуха, я коротко постучала в его дверь. Глупое сердце вопреки всему разумному тут же ускорило свой ритм, предвкушая новую встречу с тем, кого было бы лучше никогда не встречать. Вот только ответом мне стала неожиданная тишина…

Неужто и правда спит ещё? Или действительно ушёл и запер меня в своём доме без права его покидания? С него станется…

– Да пусть только попробует! – проворчала, хватаясь за ручку.

Та привычно легко поддалась, позволяя войти в святая святых.

Первой в глаза бросилась до сих пор неубранная с ночи постель в тёмно-синюю клетку, что резко контрастировала с монохромным убранством всей спальни. Значит точно дома. Свет бы никогда не вышел из спальни, не заправив кровать. Следом до слуха донёсся шум льющейся воды из его личной ванной комнаты, подтверждая мои догадки.

Что ж, ладно, я не гордая, могу и подождать. Заодно, пожалуй, раз такое дело, займусь нашим завтраком. Глядишь, мужчина проникнется, подобреет и у нас с ним таки сложится какой-нибудь конструктивный диалог. По крайней мере, я очень на это надеялась.

Я уже развернулась, чтобы выйти из спальни, как на глаза попалась прикроватная тумбочка, а на ней телефон, часы, портмоне и… ключ-карта от лифта. Она же помогла принять другое решение.

Зачем договариваться, когда можно просто тихо уйти? Да, Свет наверняка разозлится, но да и пусть. А то вдруг беседа не получится, и он и правда запрёт меня в своём пентхаусе? Нет уж, лучше перестраховаться, если есть такая возможность.

Из ванной комнаты по-прежнему доносился шум льющейся воды, но я всё равно на цыпочках прокралась до тумбочки, рваным движением стащив с неё свой ключ к свободе. Тут же прижала руки к груди, со страхом глядя в сторону прохода в ванную, чувствуя, как ускоренный пульс грохочет в ушах, затмевая остальные звуки.

Спокойней, Ника, спокойней! И так же спокойно теперь уходи…

Переодеваться естественно не стала. Чёрт с этой майкой! Тем более в чём-то Святослав прав, я в ней куда приличней выгляжу, чем во вчерашнем мини-наряде. Поэтому аккуратно притворив за собой дверь, я опрометью бросилась вниз. Прямо к лифту. По пути хватая с пола свои кеды, решив, что обуться я могу и прямо в лифте, чтобы не терять драгоценное время.

Руки откровенно дрожали, пока я подносила карту к панели вызова лифта и почти возблагодарила бога, когда он начал своё движение наверх.

– Ну, давай же, давай, – причитала едва слышным шёпотом, нервно отсчитывая уходящие секунды.

Двери открылись, и я чуть не взвизгнула от радости.

Удалось!

Даже не верилось!

И всё-таки взвизгнула. Ровно в момент, когда, шагнув в спасительное нутро пустой кабины, оказалась перехвачена за талию и одним рывком притянута назад.

– Далеко собралась? – прозвучало над моим ухом тихим вкрадчивым голосом, несущим угрозу.

Чёрт!

Не успела.

Ну что за невезение?

Прикрыв глаза, вдохнула и выдохнула, прежде чем повернуть голову и посмотреть на Святослава. Лучше бы не делала этого! И дело не в том, сколько обещания скорой расправы светилось в сером взоре. Это бы я не только пережила, но и не особо переживала. Но всё оказалось куда как хуже. Стоило только опустить взгляд ниже, на его руки, удерживающие меня, как мозг пронзила новая мысль.

Голый!

Святослав был голый!

Кеды выпали из рук…

– В таком виде, – мрачно добавил он, окончательно разворачивая меня к себе лицом.

Да кто бы говорил!

На мне хоть майка и бельё есть, а на нём… одно полотенце! Да и то не сказать что большое. Едва бёдра прикрывало.

Он точно надо мной издевается!

Я даже ответить ему не смогла. Взгляд сам по себе заметался по обнажённой груди со светлыми вьющимися волосками, по которой стекали капельки воды. Они падали с его головы, врезались в твёрдые мускулы и скользили по ним вниз, впитываясь в ткань надетой на мне майки, отчего ещё немного и моя собственная грудь будет выставлена напоказ хуже, чем если бы вообще была ничем не прикрыта, несмотря на наличие лифа-топа. Стыдобища полная! Теперь в ней вот точно лучше никуда не выходить.

– А разве не ты говорил вчера, что лучше так, чем в том платье? – кое-как всё же выдавила из себя.

– Не настолько, чтоб свалить отсюда, не прощаясь, как какая-нибудь воришка, – мужчина сурово посмотрел на меня, аккуратно отбирая у меня ключ-карту.

Он посмотрел, я отвела взгляд. Не говорить же ему, что мне рядом с ним даже просто находиться больно после всего, не говоря обо всём остальном?.. Хотя я совру, если скажу, что не желаю его больше видеть. Меня будто на две части поделило: разумную и влюблённую. Первая велела нагрубить и уйти, вторая – ещё немножечко побыть с ним рядом. С первым правда теперь возникала проблема. Карту Свет отобрал, а следом и лифт закрыл свои двери, отрезав мне все пути к отступлению. А как только я попыталась создать себе новые, вырвавшись из его хватки…

– Вчера я обещал вернуть тебя домой в случае твоего примерного поведения. Помнишь? – прижал он меня обратно к себе ближе. – По-твоему, происходящее можно счесть за нечто подобное? – вопросительно выгнул бровь, выдержал короткую паузу, а затем добавил язвительно: – Начинаю думать, идея жить со мной на самом деле пришлась тебе по душе, да, звёздочка?

Издевательский тон быстро прочистил мне мозги.

– А то как же! Так мечтала, так мечтала, теперь вот не знаю куда себя деть от радости! – отозвалась не менее ядовито.

Самое ужасное, что ведь действительно мечтала. Ещё вчера утром. А сегодня… По губам собеседника скользнула ласковая улыбка.

– А-аа… так ты просто за салютами вниз спуститься решила, чтоб отметить своё новоселье, – протянул всё тем же издевательским тоном он.

– Шампанским, – внесла поправочкой.

Мужчина тут же убрал руки. Показательно так. Ещё и обе ладони приподнял в воздухе, отступая от меня на полшага назад.

– Может, и друзей в таком случае тоже позовёшь? – продолжил фальшиво улыбаться.

Вот только взгляд остался колючим и тяжёлым. Не сказать, что я смотрела на него лучше.

– А можно, да? Ты такой щедрый! – похлопала ресницами, сложив ладони вместе у груди.

Наверняка выглядела идиоткой, но да ладно. На что не пойдёшь, чтобы получить свободу!

– До тех пор, пока я точно уверен в том, что с тобой всё в порядке, можешь…

Не договорил. Именно в этот момент я выхватила карту из его рук, пока он отвлёкся. Но вот чего не ожидала, что вместе с тем случайно задену злосчастное полотенце. А оно вдруг непонятно с чего решило, что хватит ему заниматься работой по прикрытию, пора уже отдохнуть, и под мой обалделый взгляд буквально рухнуло к ногам. Моим.

Да чтоб меня!..

Точнее его! Святослава! Который вот не мог нормально одеться, прежде чем пойти за мной?!

Вслед за его полотенцем на пол полетела и карта-ключ. Она банально выпала из моих вмиг ослабевших пальцев, как только я сместила свой взгляд ниже. Туда, где всё было неожиданно большим и твёрдым.

Мамочка моя…

Это что?!

Это из-за меня?!

По-прежнему обалдевая от происходящего, вернула взор к серым глазам.

– А-а…

И это всё, что я смогла из себя выдавить. При этом очень старалась больше не опускать взгляд ниже его подбородка.

Не опускать, я сказала!

Но тот нет-нет, да и съезжал обратно.

И это я молчу про все те идиотские мысли, что принялись роиться в моей бедовой голове по этому поводу. Начиная от «Он на меня возбудился» и заканчивая «Интересно, какой он на ощупь».

Бли-ин, ну за что мне это?!

Лучше бы я из комнаты сегодня вовсе не выходила!

Последней моей мысли вторил звучный, хоть и тихий мат куда быстрее отошедшего от шока Святослава. Он же привёл и меня в чувства. Ладони сами по себе легли на глаза, после чего я и вовсе повернулась к нему спиной. Но поздно. Всё что надо и не надо я успела разглядеть за эти считанные секунды и теперь прямо чувствовала, как лицо заливает краска смущения от того, сколь ярко в мозгу отпечаталась сия неприличная картина.

Кошмар! Просто ужас!

– Прости, – пропищала тихонько, продолжая жмуриться. – Прости, пожалуйста. Я… Я не хотела. Я просто… Я…

Слов не подбиралось, одни междометия. Не облегчало задачу и то, что мужчина никак не отреагировал на мои слова. По крайней мере, не словесно.

А я всего-то хотела пойти домой без лишних проблем. Ага, ушла. Три раза! Теперь вот от стыда сгорала, стоя посреди коридора его пентхауса, пока он за моей спиной голый пребывал.

Я так и не рискнула на него заново взглянуть, но ощутила, как поднятое с пола полотенце хлестнуло мне по щиколотке, а в следующую секунду последовал новый рывок, благодаря которому я оказалась вздёрнута над полом и перекинута на мужское плечо.

– Свет, – позвала я. – Свет, ты что делаешь?

– А ты как думаешь? – поинтересовался он встречно, вместе со мной на плече направившись куда-то.

А я думаю, да?

Перед глазами до сих пор увиденная картина стояла, а наяву – его обнажённая задница, сводя все мои мысли к одному-единственному. Вот уж не думала, что окажусь в подобной ситуации с ним когда-либо. Да ещё в таком положении.

– Свет? А давай не надо? – попросила. – Я всё поняла, честное слово, и больше так не буду.

На самом деле я сейчас готова была пообещать, что угодно, только пусть он не делает того, что он там задумал. Не была уверена, что готова к последствиям.

– Да? И что же ты поняла, интересно знать? – заинтересовался он, стремительно взбираясь по лестнице.

То есть мы ещё и в спальню идём?

Вот тут и впрямь стало не по себе. Особенно с учётом его возбуждённого состояния.

Что он задумал?!

– Я больше не буду от тебя никуда сбегать. Правда-правда. Ничего не буду. Отпусти, а? – взмолилась.

Ступени заканчивались, а Святослав не спешил отвечать, явно обдумывая мои слова. И я почти поверила, что он ко мне прислушается. Но нет. Ошиблась.

– Что-то не припоминаю в тебе прежде такой покорности, – насмешливо прокомментировал мою просьбу мужчина. – Это ты так сильно всеми моими анатомическими особенностями впечатлилась, да, малыш?

– Ну-у… – протянула смущённо. – Они у тебя и правда очень… хм… впечатляющие, да.

В жизни ещё ни разу так не впечатлялась, если уж на то пошло.

– Ничего. Привыкнешь, – пинком открыл дверь в свою спальню.

Ещё один пинок сопроводил грохот закрытия деревянного полотна. А я аж икнула при новом вдохе.

– В-в-с-смысле? – выпрямилась на его руках.

Лучше бы и дальше висела, как была…

От неожиданности Свет ослабил хватку, и я буквально съехала по нему вниз. Не удержи он меня под попу, так бы и упала к его ногам. Но он удержал. Вот только теперь наша поза стала совсем бесстыдной, ведь для равновесия не только мне пришлось руками за его шею схватиться, и ноги вокруг талии обернуть, но и ему меня удобнее перехватить, и теперь его ладони бесстыдно покоились на моей полуголой попе. Едва ли трусы можно счесть за достаточное прикрытие.

Могла ли эта ситуация стать хуже…

Могла.

– В прямом, – беззаботно отозвался Свет.

На этот раз я не сразу со словами нашлась. Недоверчиво всматривалась в серый взор, пытаясь отыскать в нём хотя бы малейший намёк на шутку. И не находила!

– Свет… – протянула дрожащим голосом. – Ты же не серьёзно, да? Ты ведь на маме моей женишься. Ты не можешь ещё и со мной…

Ведь правда?

– Да что ты? Ты ж сама захотела приключений с утра пораньше, разве нет? – отозвался он невозмутимо.

– Да не хотела я никаких приключений! Я просто хотела вернуться домой! – почти вскричала, начиная по-настоящему нервничать.

И ещё больше, когда он промолчал. Легче не стало, даже когда Свет прошёл мимо кровати и вошёл в смежное помещение, где до сих пор лилась вода в душевой. Я сильнее вцепилась руками в его шею. Ни за что меня от себя не отдерёт!

Если только не произойдёт что-то такое, и я сама захочу от него уйти. Ведь этот… этот… ненормальный! Он меня под воду засунул! И ладно бы просто это, но вода там оказалась ледяная! Обрушилась на нас с ним сверху рассеянным потоком, отчего я вмиг продрогла до костей. Взвизгнув, попыталась уйти из-под струй, но Свет не позволил. Мёртвой хваткой удержал около себя.

– Свет! Ты что делаешь? Пусти! – упёрлась ладонями в его плечи.

В отличие от меня Свет по-прежнему оставался горячим. В то время как я уже дрожать от холода начала. Зато как плюс разум быстро очистился от всяких ненужностей. Я снова попыталась отодвинуться от града морозящих тело капель, и конечно же у меня снова ничего не вышло.

– Отпущу. Как остынешь и глупости всякие перестанешь творить, – низким, чуть хриплым голосом отозвался он, буквально впечатывая в себя.

– Да я уже!

Отморозила себе всё на свете. Та же попа оставалась тёплой благодаря тому, что её его огромная ладонь защищала. И мне даже стыдно больше не было за нашу позу. А вот Свет наоборот, будто и не замечал совершенно льющегося на нас сверху потока, с каждой пройденной секундой становясь только горячее, кажется.

– Зато я нет, – подтвердил мои выводы вслух.

И я замерла, перестав сопротивляться. О холоде и том позабыла. Как и обо всех своих возмущениях. Серые глаза были прикрыты, а сам мужчина глубоко и шумно дышал, пока его ладонь до хруста сжимала ткань на моей пояснице, задирая её всё выше, в то время как его возбуждение, упирающееся в ягодицы, становилось заметно больше и твёрже.

Бли-ин…

То есть всё-таки из-за меня?

И вот вроде мечтала о таком моменте, а на деле в полнейшем замешательстве пребывала. Он же на маме моей женится, а возбуждается на меня? Что вообще происходит?!

– Свет, ты…

– Я бы отпустил. Но не могу. Не сейчас. Ты же сбежишь. Особенно теперь, после того, как… – замолчал.

Договаривать не стал. Да и выглядел так, будто вёл какую-то одну ему известную борьбу с самим собой, а я была его якорем, за который он цеплялся изо всех сил. Или может, мне лишь казалось, я сама хотела так думать, ведь прошло всего ничего, а он посмотрел на меня привычно насмешливо и поинтересовался:

– Завтракать будешь? – вместе со мной шагнул из душевой.

Кивнула скорее бездумно, чем понимая, на что подписалась. Мысли продолжали крутиться вокруг того, что всё ещё оставалось большим и твёрдым. И что, кроме меня, здесь и сейчас Свету больше не на кого возбуждаться… Хотя он же только проснулся, почему я сразу решила, что из-за меня? У мужчин по утрам это вообще нормальное явление, насколько знала. Да, точно. Вовсе не то, что я подумала.

Конечно это не отменяло того, что всё происходящее – просто одна огромная ошибка. И не только там, где мы вместе принимали душ, но и там, где меня вообще в этом доме быть не должно. Не успокаивало и то, что всё творящееся происходило не по моей воле. Потому что в глубине души я хотела, чтобы это продолжалось.

Я не понимала, что заставляло мужчину так себя вести, но и отказаться от крох его внимания тоже не могла. Даже после того, как Свет поставил меня на гранитный пол, и тогда ведь не отпустил. Зато издевательски заботливо закутал в одно большое полотенце, затем вытер мне волосы другим, попросту растрепав те и превратив в спутанное гнездо. Ей-богу, как маленькую девочку. И кто бы знал, чего мне стоило не показать ему, как это меня ранило.

Третьим полотенцем он прикрылся сам. Да и то ненадолго. Как только мы вернулись в спальню, взял из гардеробной себе серые спортивные штаны, а в меня кинул своей белой футболкой, после чего скрылся обратно в ванной и вернулся уже после того, как убедился, что я тоже вновь одета.

– Десять минут на завтрак, – заявил уже по выходу из комнаты. – Потом продолжим работать над осознанием твоей вины и исправлением, а то мне ещё нужно вернуться в офис, я не все дела на сегодня уладил.

Я как шагнула из двери первой, так и остановилась. К нему обратно обернулась.

– Что это значит? – поинтересовалась настороженно.

– Забыла? – усмехнулся Святослав. – Я же тебя предупреждал, что рано утром мне нужно быть на работе. Не хотел оставлять тебя тут одну взаперти, поэтому и вернулся. Не стоило?

Понятно. Опять ушёл от ответа. Ну ладно…

– Не стоило, – заявила со всем нашедшимся у меня равнодушием, развернулась и возобновила приостановленный путь до кухни.

Вообще лучше было бы свалить от него на крышу, на свои любимые качели, но он же опять придерётся к такому непослушанию, поэтому я продолжила идти вниз. Завтрак, так завтрак. Хотя это не помешало мне вернуться к изначальному.

– Так что там за работа такая над осознанием моей вины? – поинтересовалась, заглядывая в холодильник, делая вид, что очень сильно занята его содержимым.

Что угодно, лишь бы не смотреть на него лишний раз. Он же кроме спортивок так и не надел ничего больше, позволяя любоваться его обнажённым торсом. Шикарным таким торсом. Которому любой рестлер позавидует. И после этого он ещё что-то про мой внешний вид говорит?! У меня хотя бы все стратегически важные места прикрыты. Не то, что у него. Всё наружу!

– Помимо того, что ты украла ключ-карту, пока я мылся, а потом ещё и полотенце с меня стащила? – уточнил Свет.

Моё лицо тут же вспыхнуло румянцем стыда и смущения. Не мог что ли промолчать?! Я и без того никак не могу перестать думать об этом, а он ещё и добавляет!

– А нечего было, как полоумный, спешить догнать меня, позабыв об одежде, – парировала ворчливо.

– Я бы успел в ином случае? – нисколько не проникся Свет. – Или ты так намекаешь, что было бы гораздо веселее носиться за тобой по нижним этажам?

Представила и невольно заулыбалась.

– Сам всегда говорил, что утренний бег полезен для здоровья. Я просто о тебе забочусь, – отозвалась важным тоном, принимаясь доставать из холодильника и выкладывать на ближайшую поверхность яйца, бекон, овощи и зелень для нашего общего будущего завтрака.

Мужчина включил кофеварку и остался стоять рядом, сложив руки на груди.

– Вот и я о тебе, малыш, – вернул мне деланно любезным тоном.

Ага… Именно поэтому смолчал и ничего не рассказал мне об их с мамой романе. Забота сверхуровня. А это его обращение и вовсе теперь воспринималось какой-то насмешкой надо мной.

– Хватит меня так называть, – отвернулась я от него в поисках сковороды.

Та нашлась висящей над кухонным островком. Правда тянуться к ней самой не пришлось. Стоило лишь немного приподняться в намерении достать посуду, как Свет оказался за моей спиной, сам снимая с крепления необходимое мне. Всего несколько мгновений, а чугунное изделие оказалось поставлено передо мной.

– Спасибо, – прошептала.

С места правда так и не сдвинулась. Положив ладони на стол, я искренне старалась не обращать внимания на то, насколько близко теперь находился он ко мне, буквально вжимал меня в гранитный край столешницы, пока я судорожно пыталась заставить себя дышать как прежде: ровно и спокойно. Получалось плохо. Сердце захлёбывалось кровью, отчего перед глазами чёрные точки танцевали.

– Что-нибудь ещё нужно? – отозвался он также тихо.

Вместо словесного ответа я смогла лишь слегка качнуть головой. На что-то полноценное сил не осталось.

Вот зачем он так поступает? Почему не отпустит? Я бы побесилась и успокоилась. Да, скорее всего стала бы избегать нашего общения в будущем, но зачем оно ему теперь? Только мучал меня снова и снова. Будто наказывал за что-то, а я не знала за что. Бесил прям! Шёл бы к маме, да её так радовал, раз уж они теперь вместе.

– Малыш…

– Да хватит ты меня так называть! – не выдержала и хлопнула ладонями по столу, оборачиваясь к нему. – Я тебе никакой не малыш, понятно? Маму мою хоть как угодно можешь называть, а меня – не смей!

Заметила, как его ладони с хрустом сжались в кулаки. Левый дёрнулся навстречу моей талии, но замер, уперевшись в столешницу.

– Хорошо, Вероника. Я тебя понял, – глухо проговорил Святослав, прежде чем отступить в сторону.

Вернулся к кофемашине. Я тоже отвернулась, стараясь не обращать внимания на то, что мой взгляд снова застилают слёзы. Схватившись за ручку сковороды, я упорно пыталась удержать их в себе, цепляясь за неё с такой силой, что пальцы сводить начало.

Я ведь права, не мой он, так пусть и не делает вид, что это не так. Пусть прекратит давать мне эту никому ненужную надежду. Прижиматься ко мне, называть ласково, смотреть так, будто я одна единственная в его жизни. А ещё лучше – вернёт домой и больше никогда не появляется на моём пути. Но он снова и снова зачем-то делал всё для того, чтобы она не умирала. И пусть он сам не знал о моих чувствах, но мне легче от этого не становилось. Понятно ему, видите ли…

– Что тебе понятно? – произнесла с горечью. – Ни черта тебе не понятно, – скривилась. – Было бы понятно, меня бы здесь не было, – закончила совсем тихо.

Схватив сковороду, я переставила её на варочную поверхность на всё том же островке. Правда включить ту вышло не с первого раза. Проступившие слёзы размазали реальность, мешая полноценной видимости. И сколько бы я не моргала, пелена с глаз никуда не исчезала. Самой от себя тошно было из-за этой слабости, но и избавиться от неё никак не получалось.

За спиной раздался шумный выдох, стук двух вытащенных из верхнего шкафчика, поставленных на стол кружек и негромкое:

– И где бы ты тогда была?

«Там, где я больше бы никогда не смогла встретиться с тобой».

Но то про себя. А вот вслух:

– А есть какая-то разница?

«Главное, что не здесь, не с тобой и не рядом».

– Считаешь, нет? – донеслось тихое из-за спины.

– Считаю, что тебя это никак не касается, – принялась вскрывать упаковку с беконом. – Как я и сказала, у тебя без меня теперь есть о ком заботиться, вот ей и занимайся, а меня оставь в покое. О себе я и сама в состоянии позаботиться.

Сигналы нажатия клавиш на аппарате по приготовлению кофе отозвались характерными звуками.

– В тебе говорит обида. Никак не здравый смысл.

Чем только повысил градус моего раздражения.

Надо же, догадливый какой! А то я не знала. Вот только это ни черта не оправдывало его собственные деяния. Так к чему теперь вся эта показная забота? Если бы по-настоящему заботился обо мне, то я бы не узнала о них с мамой подобным образом. Не поставил бы он меня перед фактом, будто я чужой ему человек. Им обоим. Не стояла бы я перед кучей народа в полнейшем оцепенении. И если бы не своевременная находчивость Камиллы, то неизвестно, чем бы вообще закончился вчерашний праздник. Между прочим, мой праздник. Моё совершеннолетие. Но ему плевать на мои чувства. Так почему я должна заботиться о его? Слушаться, делать, как он говорит, строить вид, что всё хорошо. Не хочу и не буду!

– Ну а в тебе его полно, надо думать, – отозвалась язвительно, продолжая дёргать упаковку от бекона, которая никак не желала поддаваться всем моим манипуляциям, отчего я только сильнее раздражалась. – Именно поэтому я здесь с тобой, чужим женихом, да ещё и полуголым, готовлю завтрак, да? Ну просто верх здравого смысла.

– Предпочитаешь оставаться голодной? – в тон мне ответил Святослав. – Так хоть какая-то польза есть. Хотя бы твоему желудку. В том, что ты собиралась вытворить вчера без меня, пользы не было вообще ничему.

Упаковка бекона полетела на стол и кажется, проскользив до конца края столешницы, упала, но едва ли я это заметила в полной мере, когда, развернувшись всем корпусом к Свету, зло уставилась ему в спину.

– И что же такого я собиралась вчера вытворить? Просвети меня, а то я, похоже, явно чего-то не знаю о себе.

Кто бы знал, чего мне стоил этот спокойный тон, когда внутри всё буквально горело от его полнейшего безразличия к сложившейся ситуации.

– Сама ты уже забыла? Ты вроде не настолько много выпила, чтоб не помнить, – тоже развернулся он ко мне лицом, пока в поставленную на специальную подставку кружку лился кофе.

– И что именно в моём поведении тебе так сильно не понравилось? Лично я вот не припоминаю ничего такого, за что меня можно было ругать и во что тыкать.

В отличие от него с мамой!

– Я тебя и не ругаю. И не тыкаю. Всего лишь хочу уберечь от опрометчивых решений, – снова сложил руки на груди, глядя на меня сверху-вниз.

С таким видом, будто перед ним неразумное дитя, за которым реально нужен глаз да глаз.

Снова бесил, в общем.

– Я не настолько бестолковая, как ты с чего-то решил, – сжала ладони в кулаки. – А если бы даже и была, это моё право, и уж точно не тебе меня судить за это.

Кофемашина закончила свою работу, наполнив кружку, но едва ли он о ней вспомнил.

– Это твоё право конкретно в данном случае касается и меня тоже, так что судить и впрямь не буду, но это не значит, что останусь в стороне. И ты сама это превосходно знаешь. Так к чему тогда этот демарш?

– Да вот именно, что ни к чему. Ни это, ни всё остальное. И не столько с моей, сколько с твоей стороны. Но ты никак не желаешь этого понять. А если ты опять намекаешь на Никиту, то не было там ничего такого, из-за чего стоило устраивать весь тот концерт. Уж кто-кто, а Никита бы никогда меня не обидел, в каком бы состоянии не был. Если он что-то и делал, то исключительно с моего на то согласия. С моего, понятно тебе? Я сама этого хотела. Сама.

На этот раз Святослав улыбнулся. Хотя в глазах застыло что-то зловещее и давящее. Оттолкнулся от столешницы, бедром о которую опирался прежде, тоже обманчиво мягко.

– Мы вернулись не только к обсуждению произошедшего вчера, но и к той теме, где ты сама хотела, чтоб тот сопляк засунул свой язык тебе в рот, правильно?

– Да! Да! Я хотела! Хотела! Ясно тебе? – почти прокричала.

И снова меня почти трясло от переизбытка эмоций рядом с ним. И мне действительно хотелось. Хотелось вцепиться в его лицо ногтями и оставить на нём самые глубокие раны, какие только я смогла ему нанести ими, чтобы хотя бы на миг ему стало также больно, как мне. Я буквально взмолилась небу, чтобы он сказал мне что-нибудь, что позволило бы мне это совершить. Но, к сожалению, на этот раз Святослав ничего не ответил, а потом и вовсе отвернулся, сосредоточившись на том, чтобы убрать из кофемашины наполненную ароматным напитком кружку и поставить вместо неё вторую. Его последующие манипуляции сопроводил писк прибора, начавшего приготовление новой порции.

Ну и хорошо. Просто отлично. Пусть его себе дальше кофе готовит. И я буду. Тем более сковорода за это время раскалилась до предела. Да и упаковка бекона валялась теперь где-то там на полу. Забила на неё, решив сперва поджарить яйца. Заодно больше не придётся смотреть на Святослава.

Я успела разбить одно яйцо, когда на талию скользнули мужские ладони, но прежде чем я успела хоть как-то среагировать на такой вольный жест со стороны их обладателя, оказалась лежащей спиной на свободной половине стола. Где-то в процессе этого внезапного перемещения футболка успела задраться практически до самой талии, и прохладная гранитная поверхность подо мной породила мириады мурашек на коже на контрасте с тем, каким обжигающим показалось мужское дыхание, задевающее мои губы, когда Святослав склонился надо мной.

– Что ты…

Всё возможное продолжение с моей стороны оборвалось и исчезло вместе с ощущением шероховатых мозолистых пальцев, коснувшись меня чуть выше полусогнутого колена. Вздрогнула от неожиданности. И ещё раз, когда они плавно и медленно двинулись вверх по внутренней стороне бедра.

О. Мой. Бог. Что он задумал?!

Меня буквально парализовало его действиями, пока он, ласково поглаживая, создавал незримые узоры на моей коже, заставляя меня дышать через раз, не в силах запретить ему продолжать.

А ведь ещё недавно сама же вещала ему о том, что больше не желаю иметь с ним ничего общего. Но стоило ему снова ко мне прикоснуться, и мой мозг опять ушёл в несознанку, оставив меня одну расхлёбывать происходящее. А оно не расхлёбывалось! Наоборот, с каждым пройденным его пальцами сантиметром, я только больше захлёбывалась в этом безумии. Сердце билось уже где-то в горле. И чем ближе мужские пальцы становились к краю моего белья, тем чаще я вздрагивала и тем сложнее было дышать спокойно и размеренно, чтобы не выдать своего волнения.

– Если судить по точно такому же отсутствию сопротивления с твоей стороны, ты и сейчас не против, – выдохнул Свет хрипло и тихо мне в губы. – Получается, тоже сама этого очень хочешь, да, звёздочка моя? Может, и меня тогда своим любимым признаешь? Также назло всем.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.