Сила бронхита
Сборник юмористической фантастики для взрослых
Павел Борисович Соловьев

© Павел Борисович Соловьев, 2019

ISBN 978-5-4496-4636-1

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Сила бронхита

Сашка выпил очередную порцию водки и поморщился. Со стуком поставил на стол запотевший стакан. Задержав дыхание, схватил краюху бородинского и шумно втянул воздух, прижав хлеб к дрожащим ноздрям. Откусил шмат сала, который оторвался неровно, и стал вяло жевать, шлёпая по щеке жирной свиной шкуркой. Пить так же, как его отец, принимая горячительное с невозмутимым лицом индейца, он так и не научился.

– Принцесса моя, – жалобно заскулил Сашка, выплюнув, наконец, жилистую кожу и уронил голову к локтям, которыми опирался о столешницу. Потом тяжело вздохнул и закашлялся. Простуда не отпускала уже третий день.

На него накатили воспоминания о безвременно ушедшей Ариэль. Сегодня ровно год, как она исчезла из его жизни, ставшей теперь бессмысленной и пустой. Они встречались недолго и только поженились, как вдруг произошла эта трагическая случайность…

Засаленная газета, на которой Сашка разложил свой нехитрый поминальный ужин, съехала на самый край, рискуя оставить его без сала, сардин в томате и квёлых огурцов. Сашка, не глядя, подтянул её обратно, уронил по дороге стакан и внятно чертыхнулся.

В ту же секунду в открытую форточку, вместе со свежим воздухом мартовского вечера, влетела маленькая женщина. Размером она была не больше таксы. Ловко приземлилась на подоконник и села на край, сложив полупрозрачные крылья за спиной. Спихнув брезгливо носок, который невесть откуда оказался на подоконнике, женщина разгладила на коленях розовое бальное платье и строго посмотрела на Сашку.

«Допился, – подумал он, не сильно удивившись происходящему, – вот и всякие черти теперь мерещатся… давно пора!» Он зажмурился и помотал головой, прогоняя непрошенную гостью. Однако, разлепив покрасневшие глаза, снова увидел её. Сашке стало не по себе.

– Гражданочка, вы… кто вообще?! – хрипло спросил Сашка, не узнав собственного голоса.

Словно не слыша вопроса, женщина молча указала узловатым пальцем на бутылку и неодобрительно покачала головой. Сашка заметил, что гостья выглядела жутковато: морщинистая кожа, дряблая шея, птичий нос и ярко красные напомаженные губы.

«Ну вот, в кои-то веки мне привиделась фея, да ещё и какая-то страхолюдина!» – с горечью подумал Сашка и ущипнул себя за щёку. Получилось не больно, но и гражданка не пропала. Наоборот, она встала, нахмурившись, и топнула ножкой, обутой в белые кожаные башмачки. «Да етить твою, – мысленно взвился Сашка, – будет она мне тут ногами сучить!» Он нагнулся, поднял тапок и запулил в невысокую гражданку.

Мгновенно вспорхнув, она увернулась от летящего стоптанного снаряда и бросилась прямо на Сашку. Он отпрянул и заслонился руками от нападения морщинистого врага. Сашка тут же почувствовал боль в запястье и вскрикнул: перед ним, словно жирная колибри, висела фея и пила кровь из прокушенной руки. Сашка оцепенел: он не мог поверить своим глазам.

– Это чё за ахинея?! – придя в себя взвизгнул он и затряс рукой: фея к тому времени уже насосалась и полетела по направлению к Сашкиной спальне, мягко шурша блестящими крылышками.

Стараясь не упускать её из виду, Сашка схватил газету со стола, мигом свалив еду в кучу и превратив поминки в новогодний утренний стол, и судорожно свернул бумажное оружие в плотный рулон.

«Прибью суку», – думал Сашка, осторожно двигаясь по комнате и держа импровизированную мухобойку высоко над головой. Феи нигде не было. Сашка трижды обошёл свою двухкомнатную хрущёвку, заглядывая везде, где только можно и тыкая газетным свёртком туда, куда заглянуть было неудобно. Кровососка как сквозь землю провалилась.

Сашка настороженно поглядывал на прокушенную руку. Крови не было, и только затянувшиеся ранки напоминали о недавнем нападении. Он вернулся в комнату, кое-как расставил нехитрую закуску, которую уронил, когда в спешке создавал орудие возмездия. Сел и закурил свой любимый «Беломор», привычным жестом выщелкнув из полупустой пачки серую папиросу.

– Курить – здоровью вредить! – проскрипело прямо над ухом, и Сашка шарахнулся со стула, закашлявшись от неожиданности.

– Да ты, я смотрю, совсем зачах, – продолжила фея, усаживаясь на подоконник. – Убиваешь ты себя, Александр, этим никотином.

– Это бронхит, – ответил Сашка и уставился на фею. – А вы кто?!

– Лемурия.

– Это… самка лемура, да?

– Это моё имя, дурень! – женщина гневно посмотрела на испуганного Сашку. – И я эльфийка, а не лемур, – она повернулась боком, прибрала волосы с лица и показала ему остроконечное ухо.

– Я подумал, что вы фея, – Сашка стал потихоньку трезветь. – А откуда знаете, как меня зовут?

– Я всё про тебя знаю! – отрезала Лемурия и кивнула на беломорину, дымившуюся в Сашкиной руке. – И прекрати курить!

Сашка быстро затушил папиросу прямо в сардины, прикрыв место преступления солёным огурцом.

– А почему молчали, когда я вас вначале спрашивал? И вообще, что здесь происходит?! – Сашка криво сел, и под ним громко скрипнул стул.

– Мы не можем говорить по-человечьи, пока не вкусим его крови, – ответила Лемурия и грустно добавила: – Эта способность возникает на короткое время, так что нам надо торопиться.

– А куда мы торопимся?

– Ариэль твою вызволять. Сейчас самое время, – Лемурия схватила недопитую бутылку и быстро отвинтила крышку. – И хватит своё горе заливать! Пора действовать! – с этими словами она быстро присосалась к горлышку и сделала несколько больших глотков.

Сашка поморщился и сунул эльфийке кусок хлеба. Лемурия осторожно понюхала краюху и благодарно откусила кусочек. Водку она пила по-индейски, как Сашкин батя.

– Как… вызволять? Она же того… – Сашка не смог произнести «умерла» вслух.

– Ничего она не того! – Лемурия пощёлкала пальцами, выискивая, чем бы закусить, и, наконец, остановила свой выбор на ломте сала, придавив его, для надёжности, бородинским. – Ты жнаешь, какой шеводня гень? – спросила она набитым ртом.

– Вторник, – ответил Сашка, покосившись на свёрнутую газету «Правда», где кривилась надпись: вторник, 9 марта 1982 года.

– Воть! – Лемурия быстро доедала бутерброд. – У нас ешть только один жавтрашний гень, штобы шправиться ш Мэрлином.

– С Мэрлином Полуэктовичем? – Сашке вдруг показалось, что вся эта фантасмагория превращается в фарс. – А чем вам комендант нашего дома не угодил?

– Дебил, – коротко определив Сашкин диагноз, эльфийка потянулась к водке.

Сашка зло забрал бутылку и вопросительно посмотрел на потеплевшую Лемурию.

– Мэрлин не ваш комендант. Он чародей, – снисходительно ответила эльфийка и мягко вытащила бутылку из Сашкиной руки. – Это он забрал Ариэль, скрыв похищение за вспышкой магического света.

– Она же погибла в автокатастрофе! – Сашка вскочил, сжав кулаки. – Машина взорвалась и…

– Ты видел тело? – спросила Лемурия и отхлебнула из бутылки.

– Мне сказали, что на месте аварии ничего не осталось, – Сашка окончательно протрезвел.

– Ещё бы. Потому что её там не было… хочешь вернуть Ариэль?

– И вы ещё спрашиваете?! Конечно!

– Тогда пошли со мной. У нас есть только завтра.

– А что будет завтра?

– Парад планет.

– И…?

– В этот день Мэрлин будет слаб… почти как человек. Его сила подпитывается из космоса, а 10 марта у Вселенной будут свои заботы. Ей будет не до Мэрлина.

– А если не успеем?

– Следующий полный парад планет будет в 2161 году. Я его застану, а ты – нет. Так что, сейчас или никогда!

– А зачем Мэрлину нужна Ариэль? И почему ты мне помогаешь? – у Сашки от всего этого шла кругом голова.

– Ты здесь совершенно ни при чём. Впрочем… – эльфийка решительно отодвинула от себя опустевшую бутылку. – Без тебя спасти её будет невозможно.

– Ни хрена не понимаю, – пожал плечами Сашка.

– Потом поймёшь… хотя вряд ли тебя это обрадует. Но только ты сможешь вернуть Ариэль к жизни.

– Так чего же мы сидим? – Сашка вскочил и нервно заходил по комнате. – Где этот Мэрлин?

– Нам нужна команда, – Лемурия встала и сладко потянулась. – Потянушечки-порастушечки, – зевнула она и добавила: – Одни не справимся.

– Тогда пошли за командой, – сказал Сашка и решительно подтянул пузыри на коленях трико.

– Оденься поприличнее, – бросила Лемурия, скользнув взглядом по Сашкиной майке-алкоголичке. – Да и я должна привести себя в порядок, иначе в вашем мире мы и шагу не ступим без ненужного внимания, – добавила она и покачнулась.

Сашка метнулся к шкафу, натянул любимые джинсы и вязаный свитер с зелёными оленями на груди – подарок покойной бабушки. Выглянул в окно и добавил к своему гардеробу бейсболку с надписью: «Не бойся, я с тобой!» Когда он уже зашнуровывал кеды в прихожей, в проёме двери нарисовалась Лемурия. Сашка взглянул на неё и сверзился на пол, прямо на задницу, нелепо раскинув ноги в стороны.

Перед ним стояла девушка ослепительной красоты. Предельно короткое платье из красного бархата обтягивало её стройную фигуру в облипку, подчёркивая все впадинки и выпуклости сочного женского тела. Роскошные рыжие волосы обрамляли глянцево-журнальное лицо, в котором угадывались эльфийские черты. У Сашки от локонов и завитушек на голове девушки зарябило в глазах. Завершали образ женщины-вамп красные туфли на ультравысокой шпильке. Непроизвольно глянув на бёдра девушки, Сашка поспешно отвёл глаза: белья на ней не было.

– Ну, как я тебе? – томно протянула Лемурия и приняла такую соблазнительную позу, что Сашка поспешно сдвинул ноги.

– Нормально, – сипло ответил он, подымаясь на ноги и стараясь не смотреть на глубокое декольте: такие сиськи он видел только в «Плейбое».

– Подглядела в твоём журнале, – равнодушно сказала Лемурия, и Сашка густо покраснел. – Думаю, теперь на меня будут меньше обращать внимания, чем с крыльями за спиной, – добавила она и медленно провела руками по бёдрам.

– Ага, – сказал Сашка, чтобы что-нибудь сказать. Он на мгновение забыл, куда они собрались. – Э-э-э… ну что, двинули?

– Да, теперь пора!

– Дамы – вперёд! – Сашка галантно поклонился в декольте, открывая входную дверь и пропуская Лемурию вперёд. Она оказалась выше его на голову.

Девушка прошла в дюйме от Сашки, окутав его ароматом чувственных духов и слегка задев бедром. Наэлектризованный Сашка вышел следом и через некоторое время они шагнули в черноту ночи.

***

Сашка никак не мог понять, как Лемурия может двигаться с такой скоростью, да ещё на шпильках. Он безнадёжно отстал, задыхаясь и кашляя всё чаще и чаще. Наконец он не выдержал:

– Лемурия! – слабо крикнул он в сторону маячившего красного пятна далеко впереди. – Подожди меня!

Через несколько секунд эльфийка вернулась: она даже не запыхалась.

– Я забыла, что ты обычный смертный, – с сожалением сказала она. – Возьми меня за руку, так будет быстрее.

– Я папиросы забыл, – буркнул Сашка и взял в руку узкую прохладную ладонь Лемурии.

Они пошли вперёд и Сашка испуганно смотрел себе под ноги: он совершенно не понимал, как можно передвигаться так быстро. Ему казалось, что тротуар движется им навстречу, как беговая дорожка, а они просто переставляют ноги. Сашка покосился на спутницу. Платье эльфийки при ходьбе обнажало бёдра выше дозволенного, и она постоянно одёргивала его. Хорошо, что прохожих на улице почти не было.

– Куда мы несёмся? – спросил Сашка, удивляясь, что при такой бешеной скорости ему дышится легко и свободно.

– В Московский зоопарк.

– Куда?! – Сашка даже сбился с ноги. – Вообще-то мы в Ленинграде!

– Не важно, где мы, важно – куда нам надо, – ответила Лемурия и прибавила шагу.

– Это шестьсот километров, не меньше! – не унимался Сашка, глядя, как чаще стали мелькать мимо улицы и дома. – А на автомобиле не быстрее будет?

– Заткнись, – сказала эльфийка и распустила крылья.

Сашка вцепился в неё двумя руками: земли под ногами уже не было. Они неслись над домами и деревьями почти в кромешной тьме. Призрачный свет луны, которая изредка выходила из-за туч, придавал развевающимся волосам Лемурии фантастический блеск. Она летела словно в облаке серебристого-жёлтого света, который переливался и играл на её крыльях. Сашка заметил среди локонов девушки изящное человеческое ухо, которое украшала цепочка из искрящихся драгоценных камней. Он посмотрел вниз и перестал шевелить ногами: это было глупо. Потом они поднялись ещё выше и Сашка зажмурился. Так они и летели в безмолвии ночи, думая каждый о своём.

– Очнись, спасатель, мы прибыли, – сказала Лемурия, и Сашка почувствовал, как они мягко опустились на траву. – Чуть руку мне не вывернул, – пожаловалась она.

– Я что, заснул что ли? – Сашка сделал несколько нелепых телодвижений, стараясь размять затёкшие конечности.

– Дрых как сурок в позе сосиски на высоте птичьего полёта, – эльфийка повернулась к решётке, отделяющей вольеры с животными от парковой зоны. – Нам сюда.

– Кто здесь? – спросил Сашка, подходя к кованному ограждению.

– Вервольф, – коротко ответила Лемурия и что-то крикнула в темноту вольера на непонятном языке.

Сашка тут же услышал глухое рычание, доносящиеся словно из-под земли. Он придвинулся поближе к эльфийке и вцепился в прутья решётки. Впереди загорелись два жёлтых глаза и двинулись к ним, окутанные злобным рычанием и хрипами, словно кто-то прочищал горло. Сашка кашлянул в ответ и хотел дать дёру, но Лемурия придержала его коленом, и Сашка остался, поражаясь своей смелости и отваге. В лунный свет, льющийся из-за стены вольера, вплыл невысокого роста волк и, щурясь, посмотрел на непрошенных гостей.

– Тю! Оборотень, называется, – Сашка повеселел. – Пёсик, как тебя звать? Тотошка?

Волк вопросительно посмотрел на Лемурию и та коротко кивнула. В то же мгновение волк закрутился на месте, словно пытался поймать себя за хвост, и стал расти прямо на глазах. Сашка почувствовал, как волосы на его теле встали дыбом. Он был не в силах разжать руки и так и остался стоять, вцепившись в прутья побелевшими костяшками пальцев.

Над ним стоял на задних лапах исполинский зверь, гораздо выше крыши вольера, рядом с которым произошло превращение. Из клыкастой пасти капала слюна и доносился такой низкий рёв, что Сашкино тело завибрировало от звука и ужаса. Оборотень посмотрел на Сашку и тихонько гавкнул. Сашка выпустил нежданчик, но сделал вид, что это не он.

– Познакомься: Тотошка, – сказала Лемурия, улыбнувшись уголками губ, и сделала знак оборотню.

Оборотень тяжело опустился на четыре лапы и завертелся в магическом ритуале. Через несколько секунд перед притихшим Сашкой в клубах пыли стоял неказистый волк со свалявшейся шерстью и подслеповатыми глазами. Эльфийка бросила ему несколько фраз на абракадабрском языке.

– Он пойдёт с нами? – уточнил Сашка, не сводя взгляда с животного.

– Да, его звериная сила пригодится нам в нужный момент, – ответила она, и оборотень кивнул, словно понимал, о чём идёт речь. У него был сонный вид, как будто он не зависал над ними чудовищем всего минуту назад.

– Он не может говорить, потому что… – Сашка выразительно посмотрел на Лемурию.

– Ага. Так это работает.

– Тебе тоже надо э-э-э… вкусить? – Сашка повернулся к волку-оборотню. Тот вежливо кивнул.

– А вот, накося выкуси! – закричал Сашка, просовывая через прутья ограждения победный кукиш.

Оборотень преобразился в мгновение ока – его сонливость как рукой сняло. Он пружинисто вскочил и бросился к Сашкиному кукишу, словно это было последнее лакомство на Земле. Кукишист не успел опомниться, как его запястье пронзила острая боль: волк с жадностью лакал кровь, струящуюся из раны, которая постепенно затягивалась на глазах.

– Да вы вообще тут все озверели! – Сашка выдернул руку и для верности сунул её за спину. – Это что ещё за каннибализм?! Нам разве говорящей феи недостаточно? Зачем ещё оборотню этот навык? О чём он собирается поведать миру?

– Слышь, баклан, не бухти, – оборотень счастливо облизывался. – У нас тут баба вертухай, а ты больше похож на зашквар. Молчи, пока не форшманулся.

Сашка отшатнулся от решётки и в ужасе посмотрел на Лемурию:

– Это что сейчас было? – прошептал он. – Это он с кем так разговаривает?

– Это не каннибализм, а обмен внутренней энергией, – ответила Лемурия. – А я тебе не баба! – добавила она, возвысив голос, и бросила стальной взгляд на враз присмиревшего оборотня. Затем снова повернулась к Сашке. – Поверь, так будет лучше. Немые помощники нам ни к чему.

– Можно я буду называть тебя Мурка? – сказал оборотень голосом альфонса, ощупывая Лемурию похабным взглядом.

– Пасть порву, – спокойно ответила эльфийка и неуловимым жестом превратила его в человека.

Оборотень оказался высоким господином в смокинге на босу ногу. Он тут же бельмондой перемахнул через кованое ограждение и шагнул к Лемурии. Протянул руки и сжал сочные груди девушки, эффектно подчёркнутые соблазнительным платьем.

– Убери грабки, локш потянешь, – устало произнесла Лемурия и сверкнула взглядом.

Господин как-то весь сник и стал ниже ростом.

– Обувку бы мне, – буркнул он и заискивающе уставился на эльфийку.

– Хлебало завали, я кому сказала! Будешь говорить, когда тебя спросят.

Лемурия щёлкнула пальцами, и через мгновение чёрные лакированные туфли с белыми гамашами украсили когда-то жилистые лапы оборотня. Он восторженно хрюкнул и лихо отбил короткую чечётку. Сашка переводил взгляд с одной на другого и был в ужасе от происходящего.

Лемурия пошла вперёд, вихляя бёдрами, и её тут же нагнал смокинг, галантно подхватив под ручку, не спуская взгляда с полуобнажённой груди, вздрагивающей при каждом шаге прелестницы.

– Как звать-то тебя, страстотерпец? – спросил Сашка, держась от магических существ на почтительном расстоянии.

– Бонд. Джеймс Бонд, – бросил господин в смокинге, не оборачиваясь, и собачьим движением быстро почесал рукой за ухом.

– Его зовут Космодемьян, – повернувшись, сказала Лемурия. – Но откликается и на Демьяна. Да и на Космо тоже.

– Откликается на Космо. Охереть, – пробормотал Сашка, быстро семеня сзади сладкой парочки, которая двигалась вперёд неестественно быстро. – А теперь куда? За принцессой?

– Нет. Нам нужен ещё один человек, – сказала Лемурия. – Да не мельтеши ты, рядом иди.

– Вы быстро ходите, – Сашка стал кашлять и задыхаться. – Кто ещё нужен? Какой-нибудь упырь?

– Гном, – коротко ответила эльфийка и звонко дала по рукам Космодемьяну, который, под шумок, пощупал упругий лемуристый зад.

– А гном зачем? – Сашка поравнялся с эльфийкой и схватил её свободную руку, выровняв скорость. – Вы ещё хоббита позовите…

– Цыц, малявка! – Космо строго глянул на Сашку поверх рыжих кудрей Лемурии. – Твоё место у параши.

– Мальчики, не ссорьтесь, – мягко сказала эльфийка и наступила Космо на ногу каблуком. – Вы все нужны и дороги команде, и для каждого из вас наступит своё время, когда… правда, Тотошка? – не договорила она и потрепала по короткостриженому загривку господина в смокинге.

– Век волка не видать! – прошипел смокинг, прыгая на одной ноге.

– Вот и славно, – Лемурия прищурилась. – А теперь – в центр! На Большую Садовую!

– Это в Москве? – уточнил Сашка.

– Ага, – ответила эльфийка и подхватила компаньонов под руки.

– Как-то подозрительно, что гном оказался там же, где и оборотень – в Москве! – Сашка с недоверием посмотрел на эльфийку.

– Ничего подозрительного: Москва просто кишит гномами, а уж оборотней тут – пруд пруди! – Лемурия нагнулась к Сашке, положив грудь ему на плечо и прошептала: – тем более, один из них мне должен.

Троица убыстрилась с нечеловеческой скоростью и вскоре пропала вдали.

***

Лемурия притормозила около старинного особняка, скрывавшего своё прошлое и настоящее в глубине древних улочек Москвы. Войдя в широкий и гулкий подъезд, компания поднялась на третий этаж, и эльфийка изобразила на зелёной массивной двери сложный дробный перестук. С минуту была тишина, потом заскрежетали и защёлкали многочисленные засовы, и дверь, наконец, отворилась.

Сашка с удивлением рассматривал хозяина квартиры, появившегося на пороге с канделябром в руках, в котором горела настоящая свеча. В колеблющемся свете он разглядел человека невысокого роста с окладистой седой бородой и густыми усами. Если бы не ночной колпак и короткая пижамная сорочка кремового цвета, кургузо торчащая на его обширном животе, можно было подумать, что перед ними Санта Клаус, забывший про парикмахерскую и приличия. На вид ему было не меньше ста.

– Мастер Шпакенштирст, – Лемурия склонила голову и приложила руку к груди, а Космодемьян почтительно встал на одно колено. – Прошу простить наше вторжение, да продлятся годы твои! Да будет вселенная твоей мудрости безгранична, а путь к всемирному богатству овеян…

– И вам не хворать, – перебил гном и посторонился. – Так и будете вечно стоять на сквозняке, чтоб ви были все здоровы, или пройдёте уже вовнутрь? – ворчливо добавил он.

Компания гуськом просочилась в квартиру и замерла в безразмерной прихожей, вежливо ожидая, пока гном не запрёт все дверные замки и засовы.

– Муря, иди уже на кухню и сделай себе чай без сахара, и прохвостов своих забирай! – гном направил канделябр на Лемурию и присвистнул: – Нет, вы только посмотрите, какая у неё тазобедренная композиция!

Лемурия одёрнула платье и пошла по коридору, покачивая бёдрами, зная, что на неё смотрят три пары глаз. Люди и нелюди двинулись за ней и затем расположились на уютной кухне Мастера Шпакенштирста. Эльфийка хлопотала за столом, а гном достал с дальней полки маленькую баночку наполовину съеденного варенья, потом подумал и убрал сладости обратно.

– Так что ви хочете от меня в столь поздний час? – гном обвёл всех пронзительным взглядом и добавил, глядя Лемурии в декольте: – Только из-за тебя, милочка, я готов послушать за вашу просьбу.

– Мы отправляемся к Мэрлину, и вполне возможно, что потребуется твоё искусство торговаться и… – Лемурия запнулась и добавила с придыханием, наклонившись поближе к Шпакенштирсту: – И возможно придётся заплатить. Или откупиться.

– Муря, я тебя уважаю, хотя уже забыл за что, – гном не сводил взгляда с прелестей эльфийки. – Но ви только посмотрите на эту патриотку за мой счёт! А я таки буду иметь свой маленький гешефт?

– Ты можешь забрать всю коллекцию Мэрлина, – Лемурия покосилась на Сашку. – Нам нужна только Ариэль.

– Это моя жена, – встрял Сашка и тут же пожалел об этом: гном сердито посмотрел на него.

– Евонная жена умерла, – неожиданно поддакнул Космодемьян и втянул голову в плечи.

– Её Мэрлин забрал, – уточнила Лемурия и взяла Шпакенштирста за морщинистую кисть. – Я очень переживаю, чтобы мы не опоздали: у меня прямо сердце выскакивает! – с этими словами она прижала руку гнома к своей груди, – чувствуешь?

– Ой, не делай мине беременную голову! – поморщился гном, но руку не убрал. – И не надо меня уговаривать, я и так соглашусь. Коллекция Мэрлина! – гном зацокал языком. – Это же чёрт знает, что такое!

– Надо только взять с собой побольше бабла! – ляпнул оборотень и его глаза сверкнули нехорошим огнём.

– Ой, вэй зе мир! Как вам это нравится? – гном наконец убрал руку с груди Лемурии и встал в позу кастрюли. – Я пошёл собираться. Дайте десять минут, и ви меня не узнаете!

Шпакенштирст прошлёпал к громадному сейфу, который занимал добрую половину квартиры и открыл его маленьким ключиком, висевшим у него на груди. Войдя в хранилище, гном достал из ящика чековую книжку, завернутую в пергамент, затем в газетку, и только потом уже, в перетянутый резинкой, мытый целлофановый пакет. Заперев должным образом святая святых, он пошёл одеваться и собираться.

– Хорошо, что Шпакенс… Шпакер… Мастер гном уже сам по себе говорит, – сказал Сашка, прихлёбывая холодный чай без сахара и заварки. – И ему не нужно пить ничью кровь.

– Шпакенштирст за свою жизнь выпил столько крови должников, что ему хватит да скончания веков, – ответила Лемурия, тревожно глядя в окно: на улице уже занимался рассвет.

– Где сейчас Мэрлин? – голос гнома донёсся из недр квартиры.

– В Лондоне! Позаботься, кстати, о транспорте, Мастер Шпакенштирст! – крикнула Лемурия и встала, поправив платье. – Пора в дорогу, друзья: начался парад планет!

– Мы что же, в Англию полетим?! – опешил Сашка, тоже поднимаясь с места.

– В натуре, фраер, – Космодемьян вылез из-за стола. – Смотри, по дороге фанеру с зелёными оленями не сломай.

На пороге кухни появился Мастер Шпакенштирст. На нём были новый лапсердак и хромовые сапоги, на голове канотье, а в руке небольшая пёстрая коробочка, перевязанная крест-накрест ярким бантиком. Гном был похож на купца первой гильдии, собравшегося на ярмарку.

– Вы идёте, слава богу, или остаётесь, не дай бог? – спросил гном.

– Мы идём, – ответила за всех Лемурия и двинулась за гномом. – Спасибо тебе за помощь, Мастер Шпакенштирст. Будем в расчёте.

– Вот малахольная, – пробурчал гном не оборачиваясь, – ты думаешь, что всё уже таки да, так ещё нет!

Они вышли в сереющее утро и взялись за руки: гному и оборотню досталась эльфийка, а Сашке – древняя кисть Шпакенштирста. Он же всучил Сашке коробочку, которая оказалась на удивление тяжёлой.

– Смотри, не урони его! – напутствовал гном.

– Кого его? – спросил Сашка, покосившись на коробку: в ней что-то возилось и шуршало.

– Давай, Муря, неси нас на Николо-Архангельское кладбище, – пожевав губами, сказал гном, не обращая внимания на Сашкин вопрос. – Там сейчас меньше всего любопытных глаз, оттуда сразу в Англию стартанём… да не беги ты, как паровоз, а то, не дай Бог, я догоню свой инфаркт!

– Зачем нам на кладбище? – струхнул Сашка и попытался вырвать руку у гнома. – А почему не сразу в Англию?

– Я вам не ломовая лошадь, – Лемурия хмуро посмотрела на Сашку. – До кладбища, может, я вас и допру, а до Англии – категорически не ручаюсь.

– Что значит «может»? – запаниковал Сашка, но компания уже двинулась по пустынной улице, постепенно набирая скорость и скрылась за ближайшим поворотом, приближая внезапное приключение к долгожданной развязке.

***

Это был какой-то безумный полубег-полуполёт, Сашку несколько раз мутило по дороге. При свете дня такое перемещение выглядело более жутким, чем ночью: Сашка видел по мельканию домов, с какой скоростью они неслись, и ему было не по себе. Отчаянно хотелось курить, но он терпел.

Лемурия сбавила обороты уже на территории кладбища – на широкой аллее, выложенной тротуарной плиткой. Вокруг не было ни души. Чахлый газон по сторонам дороги уже кое-где зеленел, и Сашка отбежал полить траву к ближайшему фонарному столбу, предусмотрительно вернув подозрительную коробку её низкорослому владельцу.

– А что это за дом? – спросил он, вернувшись в компанию и показывая на приземистое здание, к которому вела длинная аллея.

– Мне таки стыдно ходить с вами по одной Москве! Это крематорий! – ответил гном и дёрнул за тесёмки, которыми была перевязана коробка. – Вот наш транспорт до Лондона! – торжественно провозгласил он и снял картонную крышку.

Коробка мелко задрожала, будто её поскребли изнутри, и на поверхности показалась маленькая голова ящерицы. Она была покрыта зазубренными пластинами, которые уходили дальше, в невидимую зону.

– Ха! Да это же поясохвост! – воскликнул Сашка. – Я таких ящерок по телевизору видел, в передаче «В мире животных»!

– Таких ты не видел, – заметила Лемурия и посмотрела на крематорий, приставив руку ко лбу козырьком. – Думаю, что аллеи для разбега должно хватить, – добавила она.

– Мы, что, на нём полетим? – засмеялся Сашка. – Вот на этой карапулечке?

Он подошёл к Шпакенштирсту и протянул руку, чтобы погладить ящерку. Поясохвост ничтоже сумняшеся тут же впился в мякоть Сашкиной кисти и повис на руке чешуйчатой гроздью, свернувшись в клубок.

– Мля! – вскрикнул Сашка и затряс рукой, но гадина не отцеплялась, цепко держась маленькими острыми зубами.

– Эй, чушкан, ты думал – в сказку попал? – к Сашке вразвалочку подошёл Космодемьян, осторожно разжал челюсти ящерки и положил её на землю. – Знай мою добрость. Должен будешь.

Сашка с изумлением осматривал мелкие ранки на руке, которые затягивались буквально на глазах. Боль от укуса ушла так же внезапно, как появилась.

– Ну давай, скажи теперь что-нибудь, – обиженно буркнул Сашка, потирая раненую руку. – Не зря же куснул меня, гадская рептилия!

Поясохвост поднял голову и посмотрел на Сашку мудрыми глазами.

– В крови твоей намешано немало чувствую я мой временный друг, – густым басом выдала ящерка и подняла маленькую лапку к небу: – сейчас лететь должны мы опасно промедление!

– Всем отойти! – вдруг крикнула Лемурия и, придерживая подол, побежала в сторону газона.

– А что случи… – начал было Сашка и тут заметил, что ящерка завертелась на месте, как веретено.

Все бросились наутёк, Сашка бежал последним, испуганно оборачиваясь через плечо. В том месте, где начал своё магическое превращение поясохвост, заклубилась чёрная туча, изредка разрываемая фиолетовыми молниями и голубыми электрическими разрядами. Зрелище было настолько захватывающим, что Сашка остановился, забыв, что нужно бежать. К нему рванул Космодемьян и с рёвом сшиб его с ног.

– Лежи, дурень, пока в воронку не засосало! – крикнула Лемурия, пригибаясь к земле.

Гном, зажмурившись, лежал ничком на траве, прижимая к груди заветный целлофановый пакет с чековой книжкой. Все замерли, заворожённые фантастическим зрелищем. Постепенно туча рассеялась.

На её месте стоял исполинский дракон.

Частокол острых пластин на спине с коричнево-зелёным отливом переходил на желтоватую грудь, покрытую жёсткой чешуёй. Дракон расправил кожистые крылья и захлопал ими. Сашка инстинктивно пригнулся: их размах был огромен. Ящер вытянул шею, раскрыл пасть и дохнул струёй пламени в сторону приземистого здания. Сразу запахло палёной курицей.

– Ну вот, ещё один крематорий, – Лемурия поднялась на ноги и отряхнулась. – Только летающий. Похоже, сжёг кого-то ненароком.

– Судя по представлению, настройка всех систем завершена, – пробормотал Сашка, тоже поднимаясь с травы.

Все отряхивались и приводили себя в порядок, с осторожностью подходя к дракону.

– Не знает пока Мэрлин сейчас уже лететь нужно, – пробасил дракон, и тембр его голоса звучал теперь вполне уместно.

– Может быть, вы как-нибудь справитесь без меня? – Сашка испуганно смотрел вверх, на возвышавшегося ящера, от которого шло жаркое марево. – Я-то вам зачем? – малодушно добавил он.

– У каждого из нас своя роль в этой миссии, – сказала Лемурия, подходя к Сашке. – Потому что у каждого есть сила, недоступная другим, – она обвела взглядом притихшую компанию, впечатлённую размерами рептилии и продолжала: – Космодемьян силён, как оборотень и отважен, как волк: мы с ним под надёжной защитой.

– Ну дык, ясен пень! – Космо приосанился, выпятив грудь, и одёрнул смокинг, который давно уже потерял парадный лоск.

– Мастер Шпакенштирст – это хитрый ум и немалые средства: ведь мы не знаем, что нам больше поможет вызволить Ариэль из плена – сила или деньги. Я владею магией и… – эльфийка замешкалась. – И я главное заинтересованное лицо, собравшее всех.

– А я? Чем владею я? – жалобно спросил Сашка, всё ещё пребывая в приступе трусости и слабоволия.

– У тебя есть самая главная сила, – мягко сказала Лемурия, и её глаза впервые потеплели. – Вот здесь, – добавила она и прикоснулась к Сашкиной груди.

– Эм… сила бронхита? – Сашка вежливо кашлянул.

– Ага. Прибудем на место и обкашляем это дело! – Космодемьян сплюнул сквозь зубы и недобро посмотрел на Сашку.

– Дурень ты, – беззлобно сказала Лемурия. – Полетели уже, а то я тебя снова укушу!

– И я тоже! – пророкотал дракон над Сашкиным ухом, и он со страху чуть не взлетел самостоятельно.

– Раз вы все считаете, что моё присутствие необходимо… – начал было Сашка, но его оборвал гном:

– Ну так ви будете лететь, или мине забыть вас навсегда?

– Простите мне минутную слабость, – грустно улыбнулся Сашка и шагнул к дракону.

– Я нисколько в тебе не сомневалась, – сказала Лемурия и кивнула остальным.

– От винта! – заорал Космодемьян и выдал замысловатое па.

Ящер опустил голову к земле, и диковинная компания устроилась у него на спине с тем максимальным удобством, который позволяет средней комфортабельности дракон. Сашка уселся между двух плотных пластин и вцепился в третью, торчащую перед ним. Дракон был горячий и шершавый на ощупь. Остальные сидели рядом, кто как закрепившись на спине рептилии.

Дракон вырулил к началу дороги, вытянул голову вперёд, распахнул кожистые крылья и тяжело побежал по аллее в направлении крематория, словно по взлётно-посадочной полосе. «Только бы не врезался в дом», – думал Сашка, тревожно глядя вперёд. Когда до здания осталось пару десятков метров, Сашка зажмурился и вжался в спину ящера.

– Йо-ху-у! – вдруг завопил Космодемьян, и Сашка почувствовал, что они летят.

Он осторожно открыл глаза и замер в восхищении: город остался далеко внизу, а дракон продолжал стремительно набирать высоту.

***

Томас Теодор Меррилин или Мэрлин, как его знали жители Средиземья, сын богатого аристократа и чародей; владелец потрясающей коллекции криптидов, насчитывающей более пяти тысяч экземпляров фауны и флоры, большинство из которых неизвестны современной науке; собиратель древних манускриптов, документов, фотографий и дневников; обладатель чучел и скелетов поразительных существ, явившихся то ли с других планет, то ли из иных измерений, лежал на кровати с альковом в своём Лондонском особняке и тихо стонал: его настигла инфлюэнция.

Как ни старался Мэрлин обезопасить себя в такой тяжёлый день, когда сама Вселенная словно отворачивается от тебя, какой-то вирус всё же достал его, проник в его плоть и кровь и заставил постанывать самым неприличным образом. Магу и чародею не пристало вести себя столь по-человечески, но экономка покинула его неделю назад по причине болезни своей дочери, и Мэрлину не перед кем было держать своё реноме – вот он и стонал, приложив носовой платок, размером с небольшую скатерть, к разбухшему носу.

В дверь осторожно постучали, и Мэрлин замер: он совершенно не ждал гостей. Попытался сконцентрироваться, чтобы разглядеть через стены незваного посетителя, но обречённо махнул рукой и, кряхтя, встал с кровати.

– Кому я понадобился? – пробормотал чародей, и даже в этой болезненной гнусавости угадывалось его величие и великолепие.

Кутаясь в парчовый малиновый халат, Мэрлин прошаркал в гостевую прихожую и негромко крикнул, стоя перед входной дверью:

– Внемлю!

За дверью послышалось шуршание, короткая перебранка и глухой удар. Через мгновение перепуганный голос пискнул:

– Телеграмма!

«От кого бы это?» – пожал плечами Мэрлин и зашумел открываемыми засовами массивной двери. За ней оказалась разношёрстная компания, состоящая из ослепительной красотки, потрёпанного господина в смокинге, деда и перепуганного парня в зелёном свитере, потирающего зад. Бородатый дед быстро спрятал за спину пёструю коробку и смело покосился на девичье декольте.

Мэрлин прищурился, потом водрузил себе на нос пенсне, которое захватил по дороге со стола, и довольно улыбнулся.

– Лемурия, душа моя, вы опять взялись за старое! – Мэрлин кивнул девушке и добавил: – Но на этот раз вы упакованы необычайно! Лично я экзальтирован вашей инвенцией! Браво, душенька! Вы просто радуете глаз нашего старого гнома, не так ли, Мастер Шпакенштирст?

С этими словами Мэрлин громко высморкался в свою скатерть-платок.

– Простудилися? – участливо спросил человек в смокинге и незаметно встал позади гнома.

– Космодемьян, вам-то, сударь, какая печаль? – добродушно ответил Мэрлин и повернулся к зелёным оленям. – Милейший, я не узнаю вас в гриме!

– Александр, – представился Сашка и замолчал.

– Так вы пришли за Ариэль? – спросил Мэрлин, глядя на Лемурию пронзительным взглядом: простуды словно не бывало. Лемурия не ответила и коротко кивнула.

– Перестаньте мокнуть носом и впускайте уже в дом! – сухо сказал гном. – Сколько можно держать нас пешком в парадной?

– Проходите, господа и дамы, – Мэрлин посторонился. – Однако, не ждал вас так скоро, да и не рад совсем вашему визиту. – И добавил фразу, от которой у Александра всё внутри оборвалось: – Признаться, мне надоело вас всё время убивать.

Компания тихо прошла в обширную прихожую, и не успел Мэрлин запереть дверь, как всё пошло не так, как предполагалось. Космодемьян вдруг завертелся волчком, и через мгновение исполинский оборотень заполнил собой добрую половину пространства прихожей. Он зарычал и двинулся на Мэрлина.

– Голубчик, не утруждайте себя в поисках преференций. – Мэрлин коротко крутанулся на месте и превратился в рыцаря в сверкающих доспехах. – Я с удовольствием уничтожу вас снова! – Его голос, доносившийся из шлема, инкрустированного камнями, звучал уверенно и глухо.

Лемурия топнула ногой и взвилась вверх в своём волшебном образе. Эльфийка стремительно облетела рыцаря, занёсшего меч для удара, и тут же из-под его доспехов повалил фиолетовый дым. Мэрлин пошатнулся и обрушил меч в дюйме от Космодемьяна, срезав клок шерсти с его тела. Оборотень бросился на чародея и чуть не сбил с ног, но Мэрлин стоял как скала. Он сделал пальцами замысловатый жест, стальная перчатка звякнула, и шкура оборотня загорелась. Космодемьян завыл от боли и стал кататься по дубовому паркету, оставляя на нём тёмные подпалины. Завоняло жареной плотью.

– Лемурия! Что нужно делать? – закричал Александр, вжимаясь от ужаса в стену. – Где Ариэль?!

Эльфийка неопределённо махнула рукой и зло посмотрела на растерявшегося Сашку. Потом круто развернулась в воздухе и снова бросилась на Мэрлина.

– Она не ответит! – крикнул гном и побежал вглубь апартаментов чародея. – За мной, молодой человек, если хотите, чтобы этот путь-таки мы проделали не напрасно!

– А почему не ответит? – спросил Сашка, догоняя Мастера гнома.

– Ой вэй, не надо делать удивленных движений! – Шпакенштирст не сбавлял шаг, прекрасно ориентируясь в чужом доме. – Просто закончилось действие вашей крови, – быстро добавил он и свернул к лестнице, ведущей вниз.

– А если… ещё раз укусить?

– Не сработает, – гном на минуту остановился. – Больше на человеческом языке она не заговорит, пока не укусит кого-нибудь другого, чтоб он был здоров. Но понимать её сможет только укушенный, а не вы. – Он побежал по ступеням вниз и крикнул через плечо: – Это таки сейчас не самое главное! Спасите Ариэль, пока не поздно!

Из глубины дома донеслись жуткие крики, Сашка втянул голову в плечи и бросился за Мастером гномом вниз. Они неслись по сумрачному подземному коридору, уставленному деревянными ящиками, картонными коробками, статуями неизвестных людей и чучелами таких чудовищных животных, что Сашка, пробегая мимо некоторых из них, зажмуривался от страха.

Шпакенштирст уверенно двигался почти в полной темноте, словно знал, куда нужно идти.

– Откуда вы знаете, где Ариэль? – спросил Сашка на бегу, кашляя и задыхаясь в очередной раз за время этого удивительного путешествия.

– Не кидайте брови на лоб, молодой человек! Это магия, – сказал Мастер гном, словно это всё объясняло. – А вам пора бросить курить, а то не добежите до своей любви.

– А далеко ещё? – сдавленно спросил Сашка, прислушиваясь к звукам, доносящимся сверху.

– Уже, – ответил гном и внезапно остановился.

Сашка глянул туда, где стоял Шпакенштирст, и обомлел.

В золотом гробу, прислонённом к стене, стояла высохшая мумия. Её глазницы ввалились внутрь, жёлтая кожа пожухлым пергаментом обтягивала острые скулы и челюсти, словно раскрытые в последнем крике. Потускневшее платье ещё несло отпечаток роскоши, но больше всего бросались в глаза пышные волосы, обрамляющие смертельный оскал: они совершенно не изменились. Страшный истукан замер, прижав костлявые руки к груди, словно держался из последних сил, так и не отдав никому своё сердце.

Сашка содрогнулся: это была Ариэль.

***

– Ну идите уже, шо ви мне сердце рвете! – гном попятился, уступая Сашке место перед гробом.

– А что я должен делать? – шёпотом спросил Сашка, боясь, что мумия его услышит и накостыляет за незнание основ реанимации.

– Тут я вам не советчик, – ответил гном и отвернулся. – Делайте что-нибудь: у нас осталось не так много времени. Если оно вообще осталось…

Сашка шагнул к мумии и осторожно прикоснулся пальцем к впалой щеке. Кожа была сухой и холодной на ощупь. Тысячи мыслей пронеслись в Сашкиной голове и отчаяние наполнило его душу: он не знал, что от него требуется. Или знал?

Решившись, Сашка откашлялся и, зажмурившись, прикоснулся губами к развороченному оскалу. Пахнуло сандаловым маслом, и Сашка торопливо прервал свой шершавый поцелуй. Он отпрянул от мумии и тревожно посмотрел в её мёртвые глазницы. Ничего не произошло. Совсем.

Сашка заскулил. Он вдруг вспомнил, как они ласкались на сеновале в деревне, и Ариэль пахла не сандалом, как сейчас, а свежескошенным сеном и утренней зарёй. Её поцелуи были такими сладкими, такими чувственными… Тоска накрыла его, щемящей болью отозвавшись где-то в груди, Сашка наклонился и обнял сухое воплощение его потерянного счастья.

– Принцесса моя, – прошептал он бескровными губами и припал к ней настоящим поцелуем, полным нежности и любви.

Прошла целая минута вечности. Сашка не отрывался от Ариэль, витая в своём мире грёз, то ли пытаясь оживить любимую, то ли прощаясь с ней навсегда. И не замечал, как стали наполняться жизнью её чресла, как возвращалась плоть, как розовела кожа, как дрогнула и задышала грудь, как забилось её горячее сердце.

– Любимый мой, – прошептала Ариэль, на мгновение оторвавшись от его губ. – Я знала, что ты найдёшь меня! – и ответила на поцелуй.

Сашка, онемевший от счастья, не выпускал из рук любимую, словно боясь, что она пропадёт, растает в сумрачном подвале чародея.

– Я не сильно умею сказать, но хочу, – проговорил гном. – Ви таки молодцы! Но не пора ли таки нам убраться отсюда подобру-поздорову?

Сашка не помнил, как они дошли до чародея: он не спускал влюблённых глаз со своей счастливой жены, держа её за руку…

Мэрлин полулежал на паркете в своём парчовом халате, прислонившись к Космодемьяну. Голова Мэрлина свешивалась под неестественным углом, а оборотень окровавленной пастью держал его за горло. Помятая, но гордая эльфийка, сидевшая на кресле, устало подняла голову и посмотрела на Ариэль. Их взгляды встретились.

– Мама! – прошептала Ариэль и бросилась к ней навстречу.

Сашка ошарашенно смотрел, как его жена, легко оттолкнувшись от пола, вспорхнула маленькой прелестницей и завертелась в воздухе с Лемурией в радужном танце. Две пары серебристых крыльев словно звенели в унисон.

– Мама?! – изумился Сашка и сполз по стеночке на пол.

– Таки да, – кивнул гном и достал целлофановый пакет с чековой книжкой. – Лемурия – эльфийская королева, а твоя Ариэль – принцесса эльфийского королевства. Ты разве не знал об этом?

– Таки нет, – в тон ему ответил Сашка и заулыбался. – Значит, я не напрасно называл её принцессой?

– Пока вы тут целуете друг друга в пупок, мне нужно закончить то, для чего, собственно, я тут собрался, – сухо заметил гном и повернулся к оборотню. – Оно ещё живо?

Вместо ответа Мэрлин захрипел и приподнял голову. Взгляд его был подёрнут свинцовой плёнкой.

– Дружище, да не будет тебе в тягость… – сипло сказал Мэрлин, и Космодемьян отпустил его горло.

Чародей сел и потёр шею. Потом посмотрел на окровавленную руку и спокойно вытер её о малиновый халат.

– Вижу, вы забрали Ариэль, – тихо сказал Мэрлин, глядя на счастливого Сашку, у которого на коленях уютно устроились две царственные особы. – Значит, Эльфийское королевство мне теперь не принадлежит.

– Щоб вы так жили, как прибедняетесь! – гном раскрыл чековую. – Скажите, почём стоит Ваш подвал с сокровищами? Мне обещали между здесь полный гешефт.

– Ваши слова, уважаемый, бурлеск чистой воды. Равно как и вы – акциденция древности, – Мэрлин тяжело поднялся на ноги и добавил: – Нет.

– Почему нет, когда да? – Гном сделал знак оборотню, и тот угрожающе зарычал.

– Я недосягаем для ваших дерзновенных аргументов и дедукций, но… – Мэрлин с опаской посмотрел на оборотня и повернулся к гному. – Ох, и плутоват же ты, шельма!

Сашка перестал вслушиваться в бормотание двух магических существ, которые всецело погрузились в цифры и расчёты под неусыпным контролем Космодемьяна. Сашка влюблённо смотрел на двух эльфиек, старую и молодую, которые ворковали между собой на птичьем языке. Он ни черта не понимал. Наконец, все договорённости были достигнуты, и Мэрлин поплёлся вглубь дома восстанавливать своё здоровье и подсчитывать убытки.

Не успел Сашка опомниться, как Ариэль щёлкнула пальцами, и все вмиг очутились на берегу какого-то моря. Ветер пошевелил Сашкины волосы и ему стало… хорошо.

Шпакенштирст уселся прямо на песок и углубился в расчёты, делая пометки в маленьком блокнотике и улыбаясь в усы. Космодемьян уже в образе человеческом приводил в порядок свой смокинг, а Лемурия настороженно смотрела на Сашку.

– Странно, что ты можешь говорить, а твоя мама – нет! – весело сказал Сашка. – Щёлк! И мы на месте, а не тащимся гуртом с неприличной скоростью…

– Мама на пенсии, а я – царствующая принцесса, и у меня есть свои привилегии, – ответила Ариэль, отводя глаза.

– Раз так, принцесса моя, может пойдём уже домой? – сказал Сашка и подмигнул: – Как-нибудь доберёмся с твоей помощью.

Ариэль взглянула на него с такой болью, что у Сашки остановилось сердце.

– Мне нельзя с тобой, любимый, – глаза Ариэль были полны отчаяния и слёз. – Мама не справится с королевством без меня. Меня и так не было больше года, и пора приводить королевство в порядок. Я влюбилась в тебя и сбежала, а теперь… я должна вернуться.

– А… мне с тобой? – упавшим голосом прошептал Сашка.

– Тебе нельзя со мной, – еле слышно ответила Ариэль. – У нас волшебное королевство, а ты – простой смертный… – по её лицу побежали слёзы. – Даже если бы ты смог проникнуть к нам, ты всё равно не стал бы моим мужем: ты не королевской крови…

Сашка замер и посмотрел на Ариэль странным взглядом. Потом вдруг стал вертеться на месте, разбрызгивая песок, летящий из-под ног во все стороны. Вокруг него сгустились тучи, и с ясного неба ударила молния в песочную круговерть.

Когда всё рассеялось, на берегу моря стояло странное существо: приземистый, не больше таксы, дракон с вытянутыми эльфийскими ушами и телом, покрытым волчьей шерстью. Расправив кожистые крылья и помахав ими в воздухе, Сашка повернул к Ариэль изумлённое человеческое лицо.

– Охереть не встать, – сказала Лемурия, и Сашка понял её с полуслова.

– Его-таки покусали все, кому не лень, – гном оторвался от расчётов и посмотрел на остолбеневших эльфиек. – Теперь это такой суржик, что ему прямая дорога в ваше волшебное королевство.

– Любимый! – завизжала Ариэль и бросилась на шею волосатому мутанту. – Мой ласковый и нежный зверь, – проворковала она и звонко чмокнула Сашку в губы, – у тебя теперь королевская кровь, значит…

– Ничего это не значит, – с болью в сердце перебила Лемурия свою дочь. – Разве ты забыла, что, помимо королевской крови, принц должен быть богат? А чем богат твой Сашка? Сардинами в томате?

Ариэль отпустила любимого и с тоской посмотрела на мать.

– Погодите! – Сашка так разволновался, что не знал, к кому обращаться. – Я люблю тебя, принцесса! Лемурия, я люблю её, слышите?! Я заработаю! Я… я… возьму ипотеку!

– Богатство должно быть не социалистическим, а волшебным, – грустно ответила Лемурия. – Вот если бы ты укусил какого-нибудь…

Ни слова не говоря, гном вскочил на ноги и быстро побежал, как подорванный, по берегу неизвестного моря.

Первой зашлась от хохота Ариэль. Космодемьян тоже повалился на песок, давясь от смеха и не обращая внимания на только что вычищенный смокинг. Лемурия, рискуя поломать свои крылья, каталась по песку, икая и захлёбываясь.

Сашка прищурился, определил направление и, взяв поправку на ветер, побежал в сторону улепётывающего Шпакенштирста. Набрав скорость, он легко оттолкнулся от земли и заработал крыльями, летя навстречу новой волшебной жизни, надежде и любви.

Хроники Харона. Аттракцион

Буханкин больше всего на свете любил ужасы и женщин. И если с ужасами в его жизни было все в порядке – чего только стоило имя Марлен, которым нарекли его идеологически выдержанные родители – то с женщинами творилось форменное безобразие: их не было. Не то чтобы вообще, но они как-то не забредали в Марленову жизнь, предпочитая пастись где-то на окраине, за пределами его холостяцкой квартиры. Поэтому рассказать о яркой жизни отечественного архивариуса было некому.

Все свободное время Буханкин проводил за телевизором, компьютерными играми и книгами. Они заменяли ему жизнь, секс и давали пищу для ума. Ему с детства нравились кошмары: будь то фильм ужасов, готический роман или какой-нибудь хоррор-квест. Они заставляли его сердце сжиматься, и он на время забывал о своей скучной и никому не нужной жизни. Да и кому нужен сорокалетний мужчина, давно не подающий надежды и пальто женщинам, по причине их полного отсутствия?

Когда дома становилось тоскливо, Марлен выползал из своей берлоги и шёл в Луна-парк, который гостил в городе бог знает сколько времени. Разукрашенные вагончики были видны из кухонного окна его квартиры. Обычно Буханкин покупал билет на аттракцион «поезд ужасов», на котором давно уже не было страшно. Марлен с интересом наблюдал за реакцией публики, особенно девушек. Некоторые визжали от страха при виде, например, скелета с косой, у которого вместо позвоночника торчал черенок лопаты и к нему скотчем был примотан череп из папье-маше.

Но сегодня вечером, направляясь к любимому аттракциону, Марлен заметил рядом с ним фургон, которого раньше не было. Перед входом висела табличка с текстом, стилизованным под арабскую вязь: «Верный выбор». Марлен усмехнулся и решил зайти: любопытно, что предложат выбрать в этом шарлатанском вагончике.

Длинное помещение состояло из единственной комнаты, заставленной рухлядью: старой аппаратурой, полуразбитой мебелью, выцветшими картинами, затянутыми паутиной, и фотографиями в рамке, покрытыми толстым слоем пыли. Никого не было, кроме рыжего ободранного кота, сидящего на куче чего-то древнего. Животное с независимым видом вылизывало себя, высоко вытянув лапу над головой. Марлен многозначительно кашлянул, озираясь по сторонам.

– Sind Sie krank, Herr Dietrich?

Буханкин вздрогнул и замер. Он так и не нашёл, кому мог принадлежать голос, прозвучавший в голове. «хер Дитрих», – мысленно повторил Марлен и поёжился. Немецкий язык всегда вызывал у него стойкую неприязнь из-за ассоциаций с войной.

– Ладно, беру хер обратно. Привет, Хуциев.

Буханкин втянул голову в плечи и поискал глазами администратора аттракциона. Взгляд его упал на кота, который в упор смотрел на него: даже розовый язычок убрал не до конца. Так и сидел с высунутым языком, задрав лапу вверх.

– Э-э-э… простите, это не вы сказали? – спросил Буханкин и почувствовал себя ужасно глупо.

– Чем?! Чем я могу сказать, ирод ты, бородатый! – ответил кот и уронил лапу вниз, не сводя взгляда с ошалевшего Буханкина.

Марлен попятился и сел в какую-то ветошь, собрав бородку в кучу. Он во все глаза таращился на кота. Никакой артикуляции у него не было и в помине: хрипатый голос, смахивающий на телевизионную бабку Авдотью Никитичну, просто звучал в голове Буханкина, без всяких вспомогательных средств. Кот мягко спрыгнул на заваленный мусором пол и продефилировал к двум дверям в конце фургона, на которые Буханкин не обратил внимания. На одной из них значилось: «Шерше ля фам», на другой – «Ля-ля, фа». И больше ничего.

– Аттракцион «Верный выбор»! Граждане, занимаем места, согласно купленным билетам! – вдруг заорал кот в голове, и Буханкин затосковал по выходу.

– Ну, Марлон Брандо, ты идёшь, или нет? – нетерпеливо спросил кот и распушил хвост трубой.

– Куда? – упавшим голосом спросил Буханкин, поднимаясь на ноги.

– Et si tu n’existais pas, dis-moi pourquoi j’existerais? – в голове Буханкина зазвучал голос Джо Дассена и кот лапой указал на первую дверь, затем повернулся ко второй: – Или сюда: Ля-ля-фа, эти ноты, ля-ля-фа одиноки, нам уже ничего не успеть, – рыжий удивительно точно пропел шлягер Варум хрипатым голосом солиста «Океана Эльзы» и вопросительно посмотрел на Буханкина.

– Я не понимаю, зачем это всё, – Буханкин сделал несколько робких шагов в сторону выхода. – Какой в этом смысл?

– А в твой жизни какой смысл? – парировал кот и Буханкин пошатнулся: вопрос пришёлся по больному месту. – Здесь есть шанс его обрести, – сухо добавил рыжий и нервно дёрнул ушами. – Свою жизнь ты можешь прожигать сколь угодно долго, а здесь – аттракцион! Длится десять—пятнадцать минут, две из которых ты уже благополучно просрал.

– Выбираю первую дверь! – быстро ответил Буханкин и двинулся к коту. Пойду искать женщину, – пошутил он, слабо улыбнувшись. – Или нет? Как лучше, кот?

– Здесь ты – босс, я – только проводник. И у меня имя есть. Я же тебя человеком не называю, сразу по имени обращаюсь: Марлен Жобер.

– И как тебя зовут?

– Харон.

– А! Это же…

– Да-да, – кот скорчил недовольную гримасу и почесал за ухом. – Кончай проявлять чудеса эрудиции в отдельно взятом фургоне и делай уже выбор, мать твою распротак!

Буханкин задумался на мгновение, затем решительно шагнул к первой двери и толкнул её. Харон просочился мимо Буханкина и быстро юркнул в образовавшиеся проём.

***

«Странно, – подумал Буханкин, дико оглядываясь по сторонам, – судя по размеру фургона мы должны были выйти прямиком на территорию Луна-парка, а тут…» Харон сидел на булыжной мостовой и щурился на яркое небо, играющее облаками в лучах восходящего солнца. Вокруг кота – столики летнего кафе, вдалеке – силуэт Эйфелевой башни, подёрнутый дымкой рождающегося утра. Буханкин нервно вздохнул: в воздухе уютно пахло молотым кофе и свежей выпечкой.

– Люблю бывать здесь, – промурлыкал кот и покосился на Буханкина.

– Это что, Франция?!

– Тю! Бери выше: это Париж!

– Значит ты тут не первый раз? – уточнил Буханкин, всё ещё не придя в себя от изумления.

– Каждый дебил вроде тебя прётся за феминой, – Харон вылизал несуществующие пылинки на груди. – Никто не выбирает «ля-ля фа». А ведь там – ужин со звездой! Правда, Анжелика уже не та, – кот вдохнул и махнул лапкой в сторону кафе. – Вон идёт гарсон, закажи мне сметанки.

– Зачем мы здесь? – спросил Буханкин, делая знак официанту.

– Всё просто: делаешь правильный выбор, и мы перебираемся на следующий уровень. Делаешь неправильный выбор – я теряю одну жизнь, а потом…

– Что потом?

– Потом – суп с котом. Мы оба несёмся в тартарары на радость соответствующей администрации Тартара.

– Мне не нравятся такие условия! Поворачиваем обратно.

– Здесь нет обратно. Есть только выбор. Про сметанку не забудь.

Буханкин заказал сметаны и чашку кофе у официанта, который, не моргнув глазом, принял заказ на русском языке.

– А почему за мои ошибки отвечаешь ты, да ещё и жизнями?

– Кто-то должен отвечать за ошибки. Обычно страдают близкие люди. Тебе крупно повезло: за твои ошибки будет отвечать левый кот, – Харон кротко взглянул на Буханкина. – И потом, осознание того, что проводник теряет жизненные силы, должно стимулировать дармоедов делать правильный выбор.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.