1

Начальник пионерского лагеря требовательно постучала карандашом по столу, призывая к тишине собравшихся воспитателей и вожатых. До отбоя оставалось менее получаса, но вечерняя планёрка была в самом разгаре и с каждым мгновением перерастала в пустую дискуссию вокруг надуманных, а потому и неразрешимых проблем. И это настолько раздражало начальника, что она, наконец, потеряла терпение:

– Прекратите этот базар, товарищи! Довольно! – и её командный возглас восстановил тишину. – Я понимаю вашу озабоченность, – продолжила Ольга Осиповна, заметно смягчаясь, но демонстрируя всем своим видом крайнюю усталость. – Да, действительно, проблема есть, и она очень тревожит нас, потому что выражена гораздо рельефнее чем, когда бы то ни было. Но повторяю, друзья мои, не нужно уподобляться тем демагогам, которые толкут воду в ступе, забивая голову и себе, и всем остальным, кто к ним прислушивается. Мы с вами, товарищи, педагоги-практики и должны каждый день, каждую минуту уметь анализировать пульс жизни наших детей и принимать безотлагательные, единственно верные и непременно реалистические решения. В конце концов, безвыходных положений не бывает в то время, как диссонанс между разносторонними интересами молодёжи и консервативными взглядами старшего поколения был всегда.

Ольга Осиповна жестом генерала, утвердившего генеральный план сражения, бросила карандаш на исписанную убористым почерком страничку раскрытого блокнота и, не спеша, с напряженным прищуриванием глаз и внешним чувством деятельной тревоги, посмотрела на присутствующих словно желая сказать: «Итак…»

– Всё же раньше дети были другими, – с печальной мечтательностью изрекла пожилая воспитательница, не прерывая своего вязания. Кажется, она вязала кофточку, и в конце кабинета ей было очень удобно, так как кроме желтоватого освещения слабых кабинетных лампочек ей ещё подсвечивал через окно уличный мощный фонарь, который уже включили к этому времени. – И они не скучали, и нам было весело, – с той же легкой улыбкой старинного воспоминания добавила она.

– А я не могу понять, – не выдержала молодая пионервожатая, – о каких разносторонних интересах молодежи вы говорите, Ольга Осиповна? – глаза девушки горели огнём задора и свежести чувств, миловидное лицо от волнения отсвечивало легким игривым румянцем. – Что мы ни предлагаем им – всё выходит скучным и блеклым, так неужто наша в том вина?

– Мариночка права!

– Разумеется!.. Но как же их расшевелить?

В кабинете возникали и зависали в воздухе отрывистые реплики, заведомо не требующие ответа.

Ольга Осиповна сдвинула очки на кончик носа, поставила локти на стол, скрестила пальцы рук и оперлась на них подбородком. Трудно было сказать – рассматривает ли она своих сотрудников с пристальным вниманием или медитирует, блуждая внутренним взглядом души в иных местах, а может быть и в другом времени. Это был её восемнадцатый лагерный сезон!

– Нет! Давайте быть самокритичными, – категорично промолвил кто-то из центра, – ведь мы каждый год крутим и насаждаем один и тот же список мероприятий. Меня уже тошнит от некоторых.

– Ну это, разве что, – вас! – строго парировала неравнодушная к детям Анна Петровна. – Вы забываете, что романтика и мечта – непреходящие качества всех наших мероприятий, а такое не стареет.

Это прозвучало как цитата из партийного доклада. У Анны Петровны их было множество – заранее заготовленных и заученных. Она резонно предполагала, что, используя их, всегда будет права и, главное, недостижима для критики, поскольку опасно критиковать символ веры.

– Тогда почему же позавчера мы не видели бурного эффекта от «Красных следопытов» – такой романтической и увлекательной игры?

– Я была просто ошеломлена этим! – сокрушенно промолвила Лариса Ивановна, воспитатель одного из младших отрядов. Она сказала это, как обычно, чтобы проявить участие и, в то же время, ничего не сказать. Краем глаза она взглянула на часы – что-то пошло не так, как водилось ранее, и это внутренне напрягало Ларису Ивановну. Она не любила неожиданностей, поисков нового пути, нарушения распорядка, – всякая импровизация была для неё равнозначна бунту, подрывающему её жизненные устои.

– Да и я – не меньше вашего, ведь сам когда-то с интересом играл в неё. Но до чего же кислые рожи были у наших нынешних вундеркиндов…

– Мне поначалу показалось, что у некоторых – пищевое отравление, – с такой тяжестью и едва преодолеваемой скукой они перемещались по лагерю. А это оказалось было поголовное отравление безразличием.

Ольга Осиповна продолжала медитировать. Она могла позволить себе это в своём положении. И ей приятно было вот так – внезапно, отключаться от реальности, поскольку её очень тяготил этот смерч «перестроечных» новаций, более того, она предчувствовала, что добром это «новое мышление» не закончится, но спрыгнуть с этого «поезда» она не могла, и потому иногда уходила в астрал.

– Неужто нам придется отменять наши традиционные дела?

– Нет-нет, ни в коем случае.

– Ну так предлагайте, что же делать. Их проведение сулит нам очередной провал.

– Нет, как бы там ни было, но плана мы не изменим.

– А что у нас там на очереди?

– По-моему, «Зарница»?!

– Да, совершенно верно.

– О-о-о… Тут уж мы точно загремим под свист и смех наших юных дикарей. Какая же у нас, к чертям, «Зарница»? Мы давно разучились её проводить.

– Вот именно. И, между прочим, Анна Петровна, растеряли всю романтику, удерживая до сих пор только пресную схему.

Анна Петровна возмущенно махнула рукой, прерывая град летящих фраз и как на суде заявила:

– А вас, самокритичный вы человек, никогда не тревожила совесть за бесцельность своей жизни и безразличие к детям, с которыми вы, якобы, работаете и получаете за это деньги?

Ситуация становилась неконтролируемой.

– По-моему, вы многое себе позволяете, – привстал человек из центра, оказавшийся физруком. – Не слишком ли безразмерная у вас совесть, чтобы говорить такие…

– Товарищи, товарищи! – властно вмешалась Ольга Осиповна. – Давайте не будем так опускаться и переходить на личности – это нас не достойно. Я думаю, мы все заблуждаемся в поисках источника неудач. Нужно вносить деловые предложения… И, прежде всего… как я считаю… нужен стимул, толчок, неординарное средство, которое смогло бы нам помочь…

– Я знаю такое средство! – с готовностью отрапортовал физрук.

Все облегченно вздохнули. Сразу стало ясно, что весь предшествующий сумбур был искусно организованной прелюдией к внедрению очередного новаторского метода работы, который отвечал новомодным веяниям – рвать шаблоны. Но это новое занятие требовало обостренного чувства меры и, потому, было уделом наиболее искушенных и тонко чувствующих почву под ногами, таких, как Ольга Осиповна. Заметив, что внутренний двигатель этого предприятия – она, – коллектив расслабился и был готов к метаморфозам как согретый пластилин.

– Моя надежда на вас, Анатолий Викторович, оправдала себя, – ободряюще приняла рапорт физрука Ольга Осиповна. – Пожалуй, вы поделитесь с нами своими задумками и … – она неожиданно прервалась, недовольно поведя взглядом. – Николай Леонидович, вы что же за день не наслушались музыки в радиоузле? Сейчас же выключите свой приёмник.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.