Сборник, посвящённый Антуану де Сент-Экзюпери «Смысл жизни» № 4
Составитель Юлия Ковалевская

Предисловие

Истина – это не то, что можно доказать; это то, что делает мир проще.

Антуан де Сент-Экзюпери. «Смысл жизни»

Дорогие коллеги, читатели, рады представить вам IV выпуск сборника Интернационального Союза писателей, посвящённый Антуану де Сент-Экзюпери. Это собрание пропитано чувствами и переживаниями людей, которые переносили свои эмоции на бумагу и решили поделиться с нами.

Долго размышляла и даже мучилась вопросом, в чём же смысл жизни. В конце концов я пришла к выводу, что цель жизни заключается только в самосовершенствовании личности. Также я абсолютно уверена, что смысл существования одного индивида нельзя искать отдельно от других, от общества в целом. Как говорил Лев Николаевич Толстой: «Для того чтобы жить честно, надо постоянно бороться, рваться, путаться, ведь спокойствие – это подлость». Именно поэтому негативная часть души ищет умиротворения, но она не понимает, что достижение желаемого связано с потерей всего, что хорошего и доброго есть в человеке. Перед тем как решать вопрос о цели существования, необходимо разобраться, что такое жизнь.

На этой планете многие тысячи писателей. Число выпущенных книг давно исчисляется миллионами. В чём же смысл? Может быть, в том, чтобы заработать на авторских гонорарах? Нет. Может быть, писатели пытаются потешить своё тщеславие? Нет. Столь поверхностные мотивации чужды истинному писателю.

Смысл литературного творчества лежит за пределами слов. Слова смертны, но смысл каждого слова бессмертен. Если вы почитаете какого-нибудь писателя, жившего несколько столетий назад, вы увидите, что множество слов из его лексикона умерло. Но смыслы слов не изменились.

Если вы посмотрите на историю мира, вы увидите, что великое множество языков рождалось и умирало. Но со смыслами слов от этого ничего особенного не происходило. Изменялся только способ связи слов со смыслами.

Если вы посмотрите на этот мир чуточку шире, вы увидите множество народов. Каждый народ имеет свой язык со своими словами. Но смыслы слов едины для всех мыслящих существ. Меняется только способ связи некой последовательности звуков или символов с едиными смыслами.

В процессе написания книги истинный писатель тысячи раз проходит по путям, соединяющим слова нашего смертного мира со смыслами слов, которые лежат за пределами зачатий и смертей.

Каждый истинно-творческий индивид умеет ходить путями мёртвых и\или воплощающихся. Не физически, разумеется. Но своим сознанием. Осознаёт он это или нет, это так.

Прочтите и вы наш коллективный сборник разных по мировоззрению и взглядам людей. Возможно, в нём вы сможете найти ответы на свои вопросы!

Желаю вам приятного чтения!

Главный редактор-составитель

Интернационального Союза писателей

Ковалевская Юлия

Безусова Людмила

Безусова Людмила Александровна. Родилась 22 мая 1955 года в городе Лабинске Краснодарского края.

Писать стихи начала с 9 лет. Первое стихотворение было посвящено детскому дому, в котором воспитывалась «Наш дом». Оно было опубликовано в газете «Пионерская правда».

В подарок от редакции газеты я получила путевку в пионерский лагерь «Орлёнок» – так сбылась моя детская мечта. Поступила в 1972 году в Кубанский медицинский институт имени Красной армии и на 3 курсе стала Ленинским стипендиатом. После института поступила в клиническую ординатуру по хирургии и через 2 года стала врачом-хирургом. В районной больнице города Лабинска 9 лет работала хирургом, с 1989 года перешла в службу крови. Сейчас работаю заведующей отделом заготовки крови и компонентов на станции переливания крови в городе Армавире, имею высшую квалификационную категорию по специальности врач-трансфузиолог.

Стихи пишу всю жизнь, опубликовано 15 авторских сборников. С 2013 года – член союза журналистов России, с 2014 года – член Российского союза писателей, в 2015 году стала лауреатом национальной премии «Поэт года» в номинации «Выбор издательства». В 2016 году опубликованы 4 сборника:

«Слияние сердец», «Прикосновение души», «Детский мир! Он самый, самый!», «Взгляд».

Пишу на любые темы, но очень нравится тема природы, детские стихи, философские и о семье и любви.

Вдова, имею двух дочерей и пять внуков.

Любовь и нежность Людмилы Безусовой

Стихам Людмилы Безусовой присуща особая интонация. В них нет ни громких набатных слов, ни изощренной риторики, ни сложных экспериментов над языком и формой, и тем не менее эти стихи привлекают читателя и забыть их поистине невозможно.

Во-первых, покоряет наблюдательность поэта, обостренное внимание к деталям:

Когда по шелковой траве
Промчишься босиком,
Заметишь: светится в росе
Луч солнца огоньком.

Одной мелочью, которой другой бы и не заметил, Безусова воссоздает картину ясного солнечного утра, совсем в духе чеховского бутылочного горлышка под луной.

В целом стихам Безусовой свойственна любовь к природе, и не просто любовь, а особая, обостренная нежность.

Дождиком умытый клевер
Гладят веточки березы.
Радуга улыбкой детской
Украшает небосвод.

Поистине, в мире стихов Людмилы Безусовой «все мило, живо, ярко, быстротечно…», а весь огромный мир очеловечен. Все вокруг, от крохотной мошки, напившейся нектара, до большого дерева, потерявшего своего товарища, наделено живой душой, своими неповторимыми чувствами, похожими и непохожими на людские.

И лирическая героиня Безусовой тоже откликается любовью и нежностью на любовь и нежность окружающего мира. Она очарована красотой жизни, боится нанести ей малейший ущерб, и потому природа тоже отвечает любовью на любовь лирической героини, как легкий ветерок, который целует и ласкает лицо идущего.

Есть в стихах Безусовой и иная любовь – к людям. Деятельная – к тем, кто нуждается в помощи и без нее погибнет. Нежная – к близким и дорогим людям. Страстная, почти смущающая, – к одному-единственному, самому важному на свете человеку. Эта любовь уже не ветерок, а огонь – озаряющий, согревающий, порой жгучий, но без которого нет жизни человеку и миру:

Все начинается с любви!
Вся жизнь на ней построена.

Но человек – это не просто часть природы, а образ и подобие Божье. Оттого и наша человеческая любовь – образ и подобие любви к Богу. Оттого и лирическая героиня Безусовой не может оставаться в пределах земного, ее душа рвется к свету, к небу. С какой надеждой она стремится к Богородице «своим сердцем, душою прильнуть», как ликует в предчувствии святых дней:

Бог в Иордане крестит всех!
Ошибки нам прощает,
И веру воскрешает,
И душу очищает.

И неудивительно, что однажды героине является сам святой Николай. Чистому сердцу, полному любви к людям и миру, желания этой любовью поделиться, открыто стократ больше, чем тому, кто желает лишь угождать себе и затворяет душу, как сейф.

Особенно если это сердце бьется в груди настоящего поэта.

И всё о нём
Сонет

И всё о нём, и снова лишь о нём
Ты говорила нежно, как хотела:
То становилась жарким угольком,
То, словно одуванчик, так робела,
Держалась за пушиночки свои.
Их ветер уносил за косогоры!
Ты всё, что было лучшим, от любви
Таила, плотно закрывая шторы.
Там, в уголке, где только он и ты,
Жила ты настоящим чувством,
Похожим на волшебные цветы,
На даренное Господом искусство!
Любовь вселяет качество бутона,
Срывая лепестки с него до стона!

Строки с Ангелом

Нам Муза не прощает луч без света
И ложного признания в любви,
Давая груз молчания за это
И грохот дребезжащей пустоты!
Ругает нас за лень, нерасторопность,
Забытый карандашик и блокнот,
За скудность красок, осторожность
Лишает высоты мажорных нот!
Всю душу открывая нараспашку,
Горя желанием чудесных грёз,
Она, как Ангел в облачной рубашке,
Положит в руки россыпи из звёзд!
Подскочишь как ошеломлённый,
Ухватишься за ручку и тетрадь
И с чистого листа, новорождённый,
До зорьки будешь с Ангелом писать.

Символ любви и мира

Огонь любви украсит наш шатёр!
На ложе он набросит покрывало.
На пол постелет сказочный ковёр.
Смотри-ка! Всё и правда засияло!
Огонь любви согреет наш шатёр!
Он возгорится пламенем в камине!
И на поляне разведёт костёр,
И позовёт друзей на именины!
Он соберёт по тундре все жарки!
И будет с ними вечер веселее.
Оранжевые, жёлтые цветки
Я заплету в веночки поскорее!
Мы назовём их символом любви
И мира в каждом уголке земли!

С тонких пальчиков рук

У любви не бывает мести.
Если любит, прощает она!
Неподвластна любовь и лести.
Ярким чувством озарена!
По ночам луна ей подруга.
Открывает ей тайны свои:
Переглядываясь друг с другом,
Откровенничают до зари!
От касания к лунным лучам
Счастье, радость любви без меры,
Словно рыцарь к её ногам
Возлагает букет Королевы.
С тонких пальчиков её рук
Мотыльки озорно взлетают.
Звезды ярко мерцают вокруг
И от стука сердец замирают.
Вьётся в локонах ветерок.
В долгих, ласковых поцелуях
Сладкий вкус. Ветерка шепоток:
«Как божественно! Алиллуйя!»

Провожая взглядом

Потихоньку август сбрасывает листья.
От платанов тени меньше, чем весной.
Журавли готовы к югу устремиться:
Проверяют силы смены молодой!
Скоро мы увидим клин в небесной сини.
Нас пронзит печалью журавлиный крик.
Провожая взглядом нити ровных линий,
Помашу руками и замру на миг,
А слеза из сердца вырвется на волю,
И помчится август в осень, к сентябрю!
Отпускаю лето с грустью и любовью.
Стоя на перроне, на тебя смотрю.
Хочешь прикоснуться. Только от волненья
Занемели руки и по телу дрожь.
Мне бы улыбнуться, хоть бы на мгновенье,
Да печаль разлуки в сердце не уймешь.
До свиданья, лето, и прощай, любимый!
Мы когда-то, где-то встретимся с тобой!
Прокурлычут с неба криком журавлиным
Птицы до рассвета: «Ждите нас весной!»

На Медовый Спас

Перезвон колоколов
Праздничный, весёлый!
Все на выставку медов!
Липовый и горный,
Гречишный ароматный —
Дар от Господа и пчёл.
Праздник православный —
Медовый Спас пришёл!
Окропив медок водицей
Живительной, святой,
Медовухой угостишься
Сладкой, заводной!
Да с оладьями, блинами
Скушай майский мёд,
Чтобы глазки засияли,
Растопился лёд
От обиды непрощённой…
Всем и всё прости,
Чтоб душа жила свободной
В счастье и в любви!
Чтобы беды и унынье,
Хворь ушли от нас!
Чтобы Ангелы на крыльях
Мир несли на Спас!

Цветочный сонет

Есть цветок, похожий на петунью,
Только в сорок раз её крупней!
Расцветает чаще в полнолунье,
Созывая на нектар гостей!
Бабочек, лохматых махаонов
С глазками из жемчуга на крыльях,
Бархатных бордовых фараонов
Из шмелей, ночующих на листьях.
Пчел жужжащих, стайки муравьёв,
Соблюдающих закон движенья.
И, конечно, тучи мотыльков,
Приготовивших атаку наступленья!
Аромат за километр такой,
Сладостью влекущий всех в округе.
Мошки, комары летят толпой.
Оттесняют мухи – всем подруги!
Все летят попробовать нектар
Из цветка волшебного ночного,
Но вкуснейший ароматный дар
Достается чаще махаонам
С глазками из жемчуга на крыльях
Да шмелям, уснувшим от ванили!

Огонёк любви

Не угасай, огонь любви
В улыбке и во взоре.
Звучи как колокол в груди,
Шуми волной на море!
Не исчезай в чудесном сне
И миражом в дороге.
Будь настоящим другом мне
И счастьем на пороге!
Не оставляй меня одну.
Так жить невыносимо!
Лети к любви моей, к огню,
Светящемуся мило!
Не уставай, гори, сияй
Волшебными лучами.
Надежду, веру утверждай
Любовью и делами.
Будь птицей нежной, ручейком,
Дождём в жару, а в холод
Гори и согревай костром,
Не обрекай на голод!
Любовь, творящая добро,
Спасает, как маяк,
Вокруг которого светло,
И видит путь моряк!
Не угасай, огонь любви,
В душе людей, в глазах.
Как дар от Бога, мир твори,
Храня его в сердцах!

Когда мы вместе

Два дерева переплелись,
Как брат с сестрой, корнями.
Стволы немного разошлись,
Но рядышком плечами
Два дерева, как две судьбы,
Навеки неразлучные,
Похожие как близнецы,
Высокие, могучие.
Не смели беды, ураган
Вред нанести единству.
Сопротивляясь всем ветрам,
Брат защищал сестрицу!
Они шептались по ночам,
Переплетаясь кронами,
И, сбросив всю листву к ногам,
Казались оголёнными.
Мороз их в иней одевал,
Покров в снега закутывал.
Весной скворец их навещал,
Всё лето убаюкивал.
Однажды заболел браток,
Сестрица загрустила
И, слёзы превращая в сок,
Братишку исцелила!
Все силы отдала ему.
И брат увидел звёзды!
Счастливый, он забыл сестру,
А ураган и грозы
Сломали ветви её, ствол,
И дерево упало…
Но буря, налетев со злом,
И брата ствол сломала!

***

Когда мы вместе, мы сильней

Любого урагана!

А одиночество людей

Подкашивает рано…

Игривый ветерок

Такой игривый ветерок
Летал по всей округе.
В панамах, юбках зная толк,
Резвился он от скуки!
«Вот так панама!
И поля – высокого полета!»
Вмиг подлетел! Вот это да!
Поднял до небосвода!
«А вот и юбка солнце-клёш!
Как поиграть охота,
Да неудобно! Ну и что ж?
Я – ветерок с подлётом!
Летать с панамками легко!
Все гонятся за ними!»
Устал тащить их высоко
И задремал в малине.
Проснулся – лучик бьёт в глаза:
«Денёчек будет жарким!
Пока не грянула гроза,
Все улетят панамки!»

Запоздавшая любовь

Бабье лето —
Бархата тепло.
Ярче цвета
Осени оно!
Красит кроны
В золотой наряд,
Звезды хромом
По ночам горят!
Заманило
Красотой своей,
Залюбило
Лаской милых дней!
Целовало
С ночи до утра!
Обнимало,
Как весной заря!
Паутинкой
Нежно щекотало!
Октябринкой
Тихо называло.
Бабье лето,
Отодвинув осень,
Бросив где-то
Семена под озимь,
Вдруг остыло,
Залилось дождями.
Лист уныло
Плачет под ногами.
Но горит огонь
Калины алой!
То любовь,
Как лето, запоздала.

Вырвавшись из плена

Убежав от суеты,
Вырвавшись из плена
Повседневной маеты,
К морю прилетела!
Море – вечная загадка,
Манит, как магнит,
Его гладенькая галька,
Чаек важный вид!
Перламутровые рыбки
В стайке кружат вальс.
Брызги, счастье и улыбки,
Ресторанчик! Джаз!
Свет вечернего заката
От лазоревых монист.
Солнце падает куда-то,
Погружая в море диск.
За волну цепляясь, галька
В перекатах дарит степ.
На гребне качаясь, чайка
Вместо рыб хватает хлеб.
Ночь… Поблёскивают звёзды.
Штиль, дорожки лунной след.
Принц вручает милой розы.
В рюкзачке вино и плед.

Это жизнь

Всё начинается с любви!
Вся жизнь на ней построена.
И красота родной Земли
Из радости покроена!
Любовь и радость – это жизнь
С глазами неба синего!
Проникнись этим, улыбнись
От восхищенья сильного!
Когда по шёлковой траве
Промчишься босиком,
Заметишь: светится в росе
Луч солнца огоньком!
Когда откуда ни возьмись
Прозрачный ручеёк
Журчит, поёт: «Я – это жизнь!»,
Испей воды глоток.
Ты жажду утолишь водой
Прохладной, ключевой
И окунёшься с головой
В мир неба голубой!
В пахучих полевых цветах,
Откуда ни возьмись
Увидишь пчел, шмеля в трудах.
Почувствуй – это жизнь!

Чудо доброты

Смотришь на меня украдкой.
Не заметить это трудно.
Жизнь – любовь! Во всём загадка.
Всё устроено в ней мудро!
Неожиданные встречи:
Слово за слово – родные!
Кто и как их обеспечил?
И теперь мы не чужие.
Таинство прикосновений
Взглядом, тёплою ладонью —
Волны наших притяжений,
Набежавшие с любовью,
Ласково целуют пальцы,
Обнимают нежно плечи.
Чьей души они посланцы?
На столе цветы и свечи.
Треск горящего камина
И «дорожки» на богеме…
Кто нам щедро дарит вина,
Поднимая настроенье?
Кто отбрасывает толки,
Пересуды, гнева встряски,
Главное оставив только —
Чудо доброты и ласки?

С Крещением, Русь!

С днем Крещения тебя,
Русь православная моя!
Славой праведной своей
Вдохновляешь сыновей
На великие сражения!
Россия-матушка, с Крещением!
С верой Господа Христа!
С почитанием Креста!
Где распятый Сын Иисус
Прошептал в молитвах: «Русь!»
Всей небесной благодати,
Мира ей, добра желайте.
И здоровье, счастье, лад
Воздадутся во сто крат!

Казанской Богородице

Я к Тебе, моя Богородица,
Своим сердцем, душою прильну.
Твоим взглядом хвори отводятся.
Я за здравие свечи зажгу!
Поклонюсь и тепло почувствую.
Помолюсь на ранней заре.
Ты ребеночку милому, шустрому
Улыбнувшись, шепнёшь тихо мне:
«Он здоров и появится в срок!
Вижу: жизнь ему дарствует Бог!»
Ах! Спасибо Тебе, Богородица!
Вся моя Казанская рать
О Твоём благоденствии молится,
Чтоб пред силой врага устоять!
Чтоб ребенку, в любви зачатому,
Не бояться и срока ждать.
Чтобы войску Россиюшки-матери
На коленях вовек не стоять!

О любви свыше

Ты меня отнеси на руках,
Прижимая к груди, как святую,
На вершину, где в небесах
Кроны сосен поют «Аллилуйя!».
Где орланы парят над скалой,
Зависая над пропастью-нишей,
Чтобы камнем сравняться с землёй
И вернуться в гнездо своё с пищей.
Ты меня отнеси на руках
На поляну, где пляшут ромашки…
В этих милых и нежных цветах,
Разорвав узелки на рубашке,
Зацелуй мои губы, глаза,
Мои плечи и грудь, ниже, ниже,
Чтоб в лучах заискрилась роса
От любви, подаренной свыше!

Улетаешь с журавлями

Лето!
Ты в радугу весёлую одето!
И смотришь бирюзовыми глазами!
И по утрам волнуешь соловьями!
Лето!
Как много детской радости и света!
Всё мило, живо, ярко, быстротечно.
И по ночам купает звёзды речка!
Лето!
Ты даришь нам сияние рассвета!
И жажду утоляешь ты ручьями,
И щедро угощаешь нас плодами!
Лето!
Стрижами и цикадами воспето!
Стрекозами и пчелками, шмелями
И бабочками кружишься над нами!
Подсолнухом за солнцем наблюдаешь,
С дельфинами за волнами взлетаешь.
Песчаными встречаешь берегами
И в осень улетаешь с журавлями.

Мы замираем от любви

Ночь, а не спится. Тишина
Назойливо рождает звуки:
«Одна, одна, опять одна…»
Никто не согревает руки.
Не прижимается и кот,
Сопит тихонечко в сторонке.
«Иди ко мне! Он не придет,
С утра уже в командировке!»
Поверил кот и примостился,
Мурчит и греет мне бочок.
Я задремала, милый снится,
Журчит прозрачный ручеёк.
А где-то там, в краю далёком
Любимый, не смыкая глаз,
Грустит, как путник одинокий.
О чём он думает сейчас?
В нахлынувшей волною дрёме
Ты гладишь волосы мои.
И родничок журчит… В истоме
Мы замираем от любви.

А за душу берёт…

Вечерний блюз мурлычет саксофон.
В глазах улыбка у саксофониста.
Танцуют пары тихий вальс-бостон.
Цветной неон заглядывает в лица.
О Боже! Этот тонкий, нежный звук,
Взлетая, падающий в пропасть!
Напоминающий колес вагона стук,
До скрипа износившуюся лопасть!
А рядом шепчет ласково прибой.
Саксофонист, откинувшись неловко,
Как будто говорит: «Любовь, постой!»
И закрывается в вагоне шторка…
Неон нахально лезет во все лица.
Ты на груди мурчишь, как милый кот.
В глазах улыбка у саксофониста.
Обычный блюз, а за душу берёт…

Лучик счастья и тепла

Лучик ласковый в окошке!
Это мамочка моя!
Хлеб пахучий на рогожке!
Мама, это от тебя!
Как снежинка на ладошке,
Тает, мама, от тепла!

***

Деревенька, избы-крошки,
Родина дивной. моя!
Уголок с природой
С ключевой водой.
Дед-казак станицы видный
На лошади гнедой!
Бабушка печёт лепёшки
С кислым молочком!
Лучик ласковый в окошке.
Слёзы, в горле ком.
Всё бы, мама, отдала,
Ласковая, тёплая.
Лишь бы жизнь твоя была
Счастливая и долгая!

Жозефина

«Ах! Маэстро, не смотрите так!
Комплименты ваши все пусты.
Вы закоренелый холостяк…»
«Полно! Полно, ангел Красоты!
Что вы делаете здесь одна?
Молчаливы и совсем грустны?
И в руках у вас том Моруа.
Все его страницы прочтены?
Как зовут вас, милое создание?
Вы кого-то ждёте на закате?
Где же он, назначивший свидание?»
«Ах! Маэстро! Полно вам, оставьте!
Отдыхаю здесь по вечерам,
Перечитываю заново страницы
И смотрю, как медленно вон там
Опускает солнышко ресницы.
Каждая из веточки берёзки
Сказочными светится лучами!» —
Голос дрогнул и во взгляде слёзки.
«Кто же так невежественен с вами?»
Ах! Маэстро! Слезы – красота!
Парк, беседка, аромат жасмина.
Каждый вечер я спешил туда,
Где исчезла с книгой Жозефина!

Мне бы увидеть тебя

Мне бы увидеть тебя на мгновение!
Взять твои пальчики тонкие, нежные.
Душа от такого прикосновения
Выплеснет нотки высокие, спешные!
Мне б утонуть в глазах неба синего,
Брови увидеть, летящие ввысь.
Боже, прошу я Тебя, Всесильного:
К ней за меня душой прикоснись!
Маюсь, тоскуя по ней в одиночестве,
Вижу на небе мигание звезды.
Не дотянуться! Но хочется! Хочется!
Только спросить у нее: «Это ты?»

Паря над миром

Тянет меня туда, где была
Ты «океаном бурлящим»!
С восторгом сверкала луна
От чувств, её восхищавших,
Ты закрывала луну простынёй,
Но ветер срывал её тут же.
И ничего не поделать с луной:
Влезала она прямо в души!
Нашёптывал я тебе Пушкина, Блока,
Цветаеву, Грина, Шекспира.
Слушая молча, как исповедь Бога,
Ты словно парила над миром.
Дыханье всё чаще твоё, горячей.
Сердце как сгусток мечтаний!
Из всех, дорогая, наших ночей
Эта как воздух желанный!
Переплетались, как души, тела,
Ноги, и руки, и взгляды…
Тянет меня, где ты солнцем была
Жарким и любящим рядом.

Колечко к алтарю

Я лечу к тебе, как ветер,
Прижимая к сердцу розы.
Дождиком умытый клевер
Гладят веточки берёзы.
Радуга улыбкой детской
Украшает небосвод!
Увлечён беседой светской
Отдыхающий народ.
Пролетевший мимо уха,
Шмель целует гиацинт.
Хорошо-то как, Варюха!
Лето! Ах! Июнь шалит!
Варенька, примите розы.
Как я вас боготворю!
Все мечты дарю и грёзы
И колечко к алтарю!

Роза красная – знак любви
Акро

Р адужным сиянием
О чарован я!
З анялась с желанием
А лая заря!
К расота волшебная
Р адует, влечёт.
А роза безутешная
С нова слезы льёт.
Н а ладони капают
А лые слезинки.
Я на колени падаю,
З вучит сюита Глинки.
Н аклоняюсь к лепесткам.
А ромат прелестный!
К ак спалось с луной, мадам?
Л уна – друг интересный!
Ю бочка из лепестков…
Б оа, на ней зарница!
В ьётся стайка мотыльков:
И грает кровь! Не спится…

Хотела я спасти

Ты береги меня! Хрупка, как бабочка!
Смотри, какой прелестный василёк!
Как ты, голубоглазый! Неувязочка:
Запутаются лапки, видит Бог…
И не взлететь потом, да и остаться

В объятиях соблазнов василька
Мне боязно: ведь будем целоваться,
А василёк сорвёт чья-то рука.
Поставят в вазочку с водою
И будут любоваться день, другой.
Завянет василёк с моей любовью —
И стану нежеланной, неживой.
…
Невероятно! Добрая рука
Меня спасла – и я взлетела!
И жаль, и грустно… Василька
Спасти хотела я, да не успела.

Блокадный Ленинград

Безусову Пантелею Петровичу,

моему свекру, посвящается

«Дяденька, дайте хлебца!
Самого простого.
Без изюма и без специй,
Черного, ржаного…
Хоть кусочек
На две крошки
Вы могли бы дать?
Не могу я суп из кошки
Нашей принимать!
Вы же, дяденька, солдатик?
Умерли отец и мать!
А сестрёночка и братик,
Встать не могут. Бать!
Отколи нам сахарочка,
Сладкого, как рай…
Мы не съели. Жива кошка!
Батя, выручай!»
«Господи! Прими, сердечко,
Весь солдатский пай
И, пока сгорает свечка,
Семью выручай!
Вам моё сейчас нужнее!
Ты скажи, вы где?
Нет сейчас для вас важнее —
Выжить на земле!»

Ловите капельки дождя

Я мокрой капелькой дождя
Вдруг упаду однажды.
Ударю пό лбу я тебя.
Увы, не раз, не дважды!
Застряну в усиках твоих,
В «лесу» бровей, ресничек.
И вспомнишь ты о нас двоих,
И запах земляничек…
И сладкий, вкусный поцелуй,
И нежные объятия…
И прятки среди пышных туй,
И встречи, и прощания…
И платье мокрое на мне
От майского дождя.
И согревание в огне
Двух тел: тебя, меня!
Звезд, улетающих с небес.
И мы на сеновале,
Ты без всего и я вся без
Паденье звёзд считали…
И пряный запах сена,
Вкус спелой земляники,
Театр… Жизнь как сцена.
В глазах твоих дождинки…

Святая вода

На небе висела туча!
Снежинок в ней целая куча.
И вот уже летят они,
Ладошками их все лови!
Садятся на реснички,
Как бабочки и птички,
Кружат в прекрасном вальсе,
В неповторимом танце!
И всё вокруг белым-бело,
Все веточки лохматые,
Дорожки, скверы замело,
И ёлочки нарядные!
И шишки в белых шапочках,
И сосны в снежных тапочках!
Крещение! И чистый снег.
Бог в Иордане крестит всех!
Ошибки нам прощает,
И веру воскрешает,
И душу очищает,
И счастья всем желает,
Здоровья, мира и добра!
Святая к нам пришла вода!

Чудо Святого Николая

Я проснулась рано-рано,
Ещё сверкала звёздочка!
А ангелочек Николая
Уже сидел на облачке!
Я обняла его иконку,
Прижала её к сердцу.
И так запели птицы звонко,
Что приоткрылась дверца!
Я не поверила глазам:
В божественном наряде
Никола Чудотворец сам
Стоял как на параде!
Упала я к его ногам,
Держа в руке иконку.
Прислушавшись к моим мечтам,
Исчез он потихоньку.
А с первыми лучами солнца
Такой был перезвон!
Николу Чудотворца
Встречали с торжеством!
И все мечты, желания
Исполнились мои…
Убрал он все страдания,
Дал счастья и любви!
Не зря ведь в каждом доме
Иконку свято чтут,
И молятся Николе,
И чуда, счастья ждут!

Мама-ангел

Вот это пухлячок!
Славный малышок!
Спит так сладко и сопит:
Слюнка по губе бежит!
В слюнке этой молочко —
Кормит мамочка его,
Чтобы крепким, сильным стал,
Не болел и сладко спал!
Чтобы мамочка могла
Переделать все дела!
Или рядом прилегла,
Нежно очень обняла…
Я для этого родился
И так нужен сразу всем!
Мною папочка гордится
Шутит папа: сладкий, съем!
Целует мои пяточки
И нежные ладошки.
Спасибо маме с папочкой,
Хотя такой я крошка!
Я забавно улыбаюсь
Папе, мамочке во сне!
Я счастливый, не стесняюсь.
Все ангелы летят ко мне!
Прилетают день за днём:
Знакомятся, наверное…
Дружно с ними мы живём,
Но мама – ангел первая!
Гладит ручками по попке.
Вот бы так всегда!
И целует в лобик, щёчки.
Какое счастье! Да?

Грибанова Ольга

Грибанова Ольга Владимировна. Родилась 21 июня 1957 в Ленинграде и прожила в этом городе всю жизнь.

Закончила обычную общеобразовательную школу и параллельно музыкальную школу по классу фортепиано. Мечтала ещё о художественной школе, но не сложилось. Рисовала самоучкой. Театром тоже увлекалась. Снялась в эпизоде в одном из спектаклей Ленинградского телевидения.

В 10 классе долгое время не могла выбрать из трех направлений: музыкальное училище по классу теории музыки, Академия художеств, факультет истории искусства и русское отделение филологического факультета ЛГУ. В конце концов победил филфак.

Во время обучения на филфаке писала курсовые работы по повести Н. В. Гоголя «Невский проспект», по повести А. П. Чехова «Дуэль» и по циклу очерков М. Е. Салтыкова-Щедрина «За рубежом». Посещала спецкурс по теории стиха В. Е. Холшевникова.

С 1991 года по 2008 год работала в школе учителем русского языка и литературы. Вышла на пенсию, освоила интернет и стала блогером.

В настоящее время веду блог «Вечный студент» http://olgaveiga.ru/, посвященный истории, культуре, творчеству и самопознанию.

Прозу и стихи писала с детства. В настоящее время пишу в основном прозу, бывают отдельные «стихотворные» периоды.

На сервисе «Ridero» в 2016 году опубликовала два своих сборника: стихотворения «Глоток воды»

https://ridero.ru/books/glotok_vody/ и «Миг рождения» https://ridero.ru/books/mig_rozhdeniya/

В 2017 году работала над литературоведческими комментариями к поэтическим переводам псалмов поэтессы Веры Горт. И в настоящее время готовится к печати новое издание этого поэтического перевода с моими комментариями.

Кроме этого, являюсь руководителем онлайн Клуба Интернет-Творцов при онлайн агентстве «Вектор Мастерства» http://vector-master.ru/, веду курс подготовки начинающих блогеров, курс по созданию слайд-шоу и творческую мастерскую «Слагаемые стиха.

От автора.

Бесстрашие Ольги Грибановой

Мир велик, красив, многообразен и многосоставен. Каждая его часть столь же неповторима и сложна, как и целое, и это значит, человеку, а особенно поэту, нужно быть как можно осторожнее, чтобы не нарушить особое равновесие жизни.

Лирическая героиня Ольги Грибановой в совершенстве овладела искусством идти по жизни шагом, никого и ничего не повреждая, лишь замечая и перетворяя в стихи.

Я хочу рассказать о дороге,
Что петляет от самых дверей…
Так давно месят пыль мои ноги,
Что уже не пугают зверей.

Так начинается одно из стихотворений Ольги Грибановой.

Действительно, звери и вообще нечеловеческие создания – это полноправные персонажи ее поэзии. Таинственный черный кот и могучий леопард, верный пес-поводырь, журавль и синица, парадоксальным образом одинаково недоступные – много их в стихах Грибановой. А иногда благодаря силе поэтического дарования происходит удивительное превращение:

И пусть ворона, громко, хрипло каркнув,
Расправит два замызганных крыла
И превратится в дивную Жар-Птицу,
Что в клетке золотой сто лет назад жила.

Пусть это длится недолго, но все же чудо поэтического творчества способно подарить малую толику счастья в этом недобром и тревожном мире. Однако для поэта – именно потому, что ему выпало жить в мире, где каждый день «страшный, чудный, тихий, трудный», нужно уметь не только не устрашить других, но и самому не бояться. Этим нелегким искусством вполне владеет Ольга Грибанова. Одно из ее стихотворений – пример особой поэтической смелости. С одной стороны, оно написано терцинами – одной из самых сложных форм, прибегнуть к которой для любого поэта – своеобразный вызов самому себе. Грибанова блестяще справляется со своей задачей. При этом она бросает вызов и культуре: терцины в нашем сознании неразрывно связаны с «Божественной комедией» и обычно используются с той или иной оглядкой на нее. Однако в стихотворении Грибановой нет и намека на Данте.

Так же, как и автор, отважна его лирическая героиня.

Я иду мимо сумрачных башен
И веселых лесных ручейков.
Дождь и снег мне давно уж не страшен,
И не вижу я в мире врагов.

Но свет и кротость души лирической героини порой оборачиваются против нее – и против ее мира. Не видя врагов, не ведая зла, можно по горькой случайности его сотворить. И тогда охватит уже не страх, а «смертельный ужас».

Но человек не одинок в недобром мире. Есть и Бог. Может быть, в трактовке поэта Он не похож на привычный нам образ, но все равно отзывается на боль человека и подает ему Свою помощь. А это значит, что человеку и вовсе нечего бояться и можно по-прежнему идти сквозь жизнь, «и глаз счастливый блеск, и крики боли» принимая с одинаковым бесстрашием.

Слово

Черны лучи твои, светило!
Ты ими землю остудило,
Которую снега сожгли.
Неслышна речь твоя, гроза,
И оглушительна слеза,
Упавшая с ресниц вдали.
Над пропастью на паутинке
Повисло сердце в острых льдинках
И бьется пляске ветра в такт.
Вот слово тайно подползло
И меч свой лихо занесло…
Мне кажется, всё было так…

Сентябрь 2010

Гитара и саксофон

Мы с тобою так несхожи,
Как гитара с саксофоном,
И союз наш невозможен
По любым земным законам.

Голос мой как рокот трубный —
Ты звенишь струною нежной,
Но сомкнулись наши губы
Безвозвратно, безнадежно.

Но одну и ту же песню
Я спою с тобой навечно,
И вот-вот срастутся тесно
Наши руки, ноги, плечи.

Я вздохну гитарным ладом —
Ты заплачешь саксофоном…
Кто из нас кем был когда-то?
Стали песней, звуком, звоном!

24 апреля 2010

Чёрный кот

Вхожу на ощупь я во тьму покоев,
Чтоб отыскать там чёрного кота.
Тьма, тишина и пыль меня не беспокоят,
Пока снаружи дверь не заперта.

Вот захочу – и поверну обратно,
И ручку двери радостно пожму.
Она меня поймёт и, заскрипев приятно,
Подарит свет. И я тот дар приму.

Но я пока бреду упорно, неустанно.
Шепчу: «Кис-кис, как мне тебя найти?
Как уловить во тьме твоё дыханье?
Мурлыкни, иль зевни, иль глазом посвети!»

Все та же тишь, и пыль, и дверь в одном лишь шаге.
Но где та дверь и где тот ясный свет?
Как чёрного кота найти во мраке,
Особенно, если его там нет?

Июль 2006

Леопард

Шелест листвы над моей головой…
Кто притаился, живой – не живой?
Кто там вздохнул,
Глазом сверкнул
Так горячо?..

Выйди из тени – мы крови одной!
Вместе помчимся тропою ночной!
Или настигнем —
Или погибнем!
Что же ещё?

Сердца пружину сжимаю рукой,
В пульсе едином забьёмся с тобой!
Пальцы немеют!
Звезды темнеют…
Ломит плечо…

Миг – и разжалась! Рывок – и покой!
Настигли! Достигли и ринулись в бой!
Нет ни преград,
Ни дороги назад,
Лишь время из раны течёт…

Апрель 2010

Ослик

Кобра рождается ползать.
Ястреб рождён летать.
Ослик родился для пользы —
Должен мешки таскать.

Щука рождается в реках,
Чтобы карась не спал.
Ослик для вечного бега
В вечный наш мир попал.

Ястреб гнездо построит.
Кобра уйдёт в песок.
Щука икринки скроет
В корни речных осок.

Ослик взмолится смиренно:
«Где ты, хозяин мой?
Даждь ми мой хлеб и сено
И напои водой!

Открой мне заветную дверцу!
Ну хоть надежду подай!
С седлом и уздечкой в сердце
Прийду в морковный рай!»

Май 2010

Журавль и синица

Cиница в моей руке,
Трепещет сердечко-капелька.
А надо мной вдалеке
Журавль – штришок в небе маленький.

Синица – моя почти,
Идёт ко мне в руку надёжную,
А журавль гортанно кричит
Про жизнь, для меня невозможную.

Синицу из рук отпущу,
Она надо мной закружит,
И я себе не прощу
Утрату нежнейшей дружбы.

А взять с собой к небесам
От родных ей лесов и рек…
И, приставив ладонь к глазам,
Журавля провожаю навек.

18 мая 2010

Чудо-тройка

Три коня по дорогам уносят меня,
А дорога уходит в туман.
Мы помчим, бубенцом под дугою звеня,
По дорогам неведомых стран.

Справа конь золотой гордо гриву несёт,
Грива вьётся по ветру волной.
Он свободен от тусклых житейских забот —
А тревоги пускай за спиной!

Слева конь, белоснежный до самых копыт,
Грива чистая вьюгой метёт.
Он свободен от грязи, и лжи, и обид —
Любит, верит, надеется, ждёт.

В середине меж ними конь-зверь, конь-огонь,
Серый с пламенной гривою вихрь.
Он безумно отважен, его ты не тронь!
Но зато самый сильный из них!

Так и мчимся мы вместе в дорожную мглу…
Где мне тройкою править такой!
Кони сами найдут путь к родному углу
И несут меня прямо домой!

1 октября 2010

Чудеса за окном

Метаморфозы за окном!
Светило солнце – грянул гром!
Вот чудеса!
Вот в тишине проснулся стон,
И ветра шум, и сердца звон,
И голоса!

И на ковёр зовет борьба,
И жмёт под мышками судьба,
И я в отчаянье смотрю,
Как гибнет то, что я люблю,
За полчаса!

Ты не меняйся так, прошу,
Тот мир, которым я дышу,
Повремени.
Тот мир удобен и красив,
И я в нём был почти счастлив
В былые дни.

Но всё ушло, упало ввысь,
Взлетело в пропасть – обернись
И помаши всему рукой,
Пойдёшь дорогою другой!
Гляди – огни!..

Сентябрь 2010

Слепой пастух

Мой друг, мохнатый и с хвостом,
У ног моих легко прилёг.
Где б ни бродили мы вдвоём,
Я в темноте не одинок.
Две чутких ёлочки ушей
Трепещут под моей рукой,
И мокрый нос прижался к ней:
«Я здесь, дружище, я с тобой!»

Присел я на пенёк в лесу
Во мраке солнечного дня.
Ответь: кого же я пасу?
Иль это ты пасешь меня?

А надо мною шум ветвей,
Жужжанье, блеянье и стон,
Мычанье, голоса людей,
Шаги и колокольный звон.

Когда ж, ненужен и незван,
Я побреду в обратный путь,
Ты проведешь через туман,
Обман и мой самообман
И приведешь куда-нибудь!

2008

Дороги

Нам любые дороги дороги,
К храму нас ведут иль в казино,
Точно так же в кровь стирают ноги,
Пыль, дожди и снег – везде одно.

На любых дорогах оставляем
Тёплые клочки своей души.
Для чего? Тропинки помечаем,
Чтоб домой вернуться из глуши?

Камушки или кусочки хлеба
На дорожках пройденных лежат?
Крошки хлеба с птицей взмыли в небо —
По камням легко прийти назад.

Как удобны каменные души
Тем, что не потребны никому!
Зверю, птице, в море иль на суше
Хлеба на ладони протяну.

Напитают съеденные крохи,
Те, что наземь пали, – прорастут,
Кто же их придумал, те дороги,
Что к бездонной пропасти ведут?

Май 2006

Радости творчества

Я леплю тебя из снега
И весенних облаков —
Тонкий, свежий и холодный,
Белый, чистый и свободный
От обыденности бега
И реальности оков.

Рыба, зверь, цветок иль птица —
Что там выйдет, посмотрю.
Не свяжу тебя цепями,
Не скую тебя словами,
Что впустую могут литься, —
Жизнь тебе я подарю!

Пусть под солнцем ты растаешь,
Как сугроб или туман —
Рядом я с тобою сяду,
Зачерпну воды иль яду…
Как иначе распознаешь
Правду, сон или обман?

Апрель 2010

Запретные плоды

О, сколько их, открытий чудных!
На древе мысленном висят.
Свой голод утолить нетрудно,
Но не вернёшь его назад!

Зачем нам знать обличье смерти,
Когда повсюду жизнь кипит
И в запечатанном конверте
Не для тебя письмо хранит?

Но любопытную Пандору
Ничто не может убедить!
И мы крадемся словно воры —
Сломать, взломать, разъять, открыть!

И вот мы, сытые открытьем
До колик и и до тошноты,
В безумных поисках событий
В веках оставили следы.

Пусть их за нами убирает
Усталая природа-Мать
И тихо в муках умирает.
Умрёт – нам будет что разъять.

Апрель 2010

Отшельник

В темноте задрожал огонёк…
В тесной келье своей, одинок,
Я святую лампаду зажёг.

И ничто не тревожит меня:
Ни смятенье ушедшего дня,
Ни грядущие вихри огня.

Здесь с Отцом мы один на один.
Он – Един, и я с Ним един,
Мы с Ним суетность миру простим

И возьмём его бережно в горсть,
Нежно сдуем и подлость, и злость,
Приласкаем его: ты наш гость.

И друг другу с Отцом подмигнём:
Там, в бездонных глубинах времён,
Снова вспыхнет лампада огнём.

2010

Метаморфозы

Метаморфозы, метаморфозы…
Летом внезапно ударят морозы,
Я захлебнусь от жестокого ветра,
Собьёт меня с ног от злого ответа.

Метаморфозы, метаморфозы…
И по щекам бегущие слёзы
Вдруг просияют, лаской согреют,
Станут жемчужинами в ожерелье.

Метаморфозы, метаморфозы…
Утро воскреснет – и стану я взрослым.
Жмёт мне в плечах непривычное тело,
Небо упало, солнце взлетело…

Метаморфозы, метаморфозы…
Лишь забавляют смерти угрозы.
Столько уж раз облаченья сменив,
Мне не в диковинку жить и без них!

2010

Быль о любви

Как нам хочется быть любимыми —
Не за что-нибудь, просто так!
За глаза, временами синие,
И за лёгкий весенний шаг.
И за старенькую футболочку,
Что так ловко сидит на плечах,
И за ниточку, и за иголочку,
Что снуёт в этих тёплых руках.
За смешные словечки на ухо,
За неловкость и за суету,
За пальто, что застёгнуто наглухо,
И за брошечки красоту.
За морщинок сеточку частую,
За сединок белую пыль…
Вот бы кто-то, как сказку прекрасную,
О любви рассказал нам быль!..

2018

Vita Nova
(два сонета)

1.

Как страшно то, что я прочла в глазах,
Как холодно, до дрожи, и как больно!..
Ты думаешь, что я уйду в слезах?
Я не исполню этот номер сольный!..

2.

За десять лет я наработаю сноровку
Задорно улыбаться невпопад,
Затылком ощущать невольный взгляд
И уходить от объяснений ловко.
Я спрячусь за нарядной облицовкой
Так глубоко, что не вернусь назад.
Пусть кто-нибудь другой отыщет клад,
Коль хватит опыта и подготовки.
И в зеркало смотреть я перестану:
Зачем себя терзать и вечно ждать обмана?
Ведь я себя в нём больше не увижу.
Я буду жить, сверкающе чужая,
В сердечной дрёме, мирно, не страдая,
Как королева из старинной книжки.

2018

Ворона и Жар-Птица

Как хочется немножечко тепла
И чтоб сирень у двери расцвела…
Подставить бы улыбчивому солнцу
Свои окоченевшие тела.
И пусть ворона, громко, хрипло каркнув,
Расправит два замызганных крыла
И превратится в дивную Жар-Птицу,
Что в клетке золотой сто лет назад жила.
Так хочется ответить на улыбку,
Что на лице твоём родной была,
Что только в памяти моей осталась.
Я в эту память двери заперла.
Но, хрипло каркнув, старая Жар-Птица
Всё оперенье солнцу отдала,
Чтобы у двери дома наконец-то
Сирень туманным утром расцвела.

2018

Случайность

Я размешала горе в чашке чайной,
И капля пролилась на стол случайно.
Я не заметила оплошности такой
И рукавом размазала случайно.
На рукаве я горе понесла по свету,
И ранила я всех, коснувшихся случайно.
Так выросла огромная гора из горя
И раздавила всех, кто рядом был случайно!
В смертельном ужасе рукав я оторвала
И крикнула: «О, люди! Я случайно!
Я не хотела горя, не хотела боли!»
Услышал же меня один лишь Бог – случайно!
И, молодецки крякнув, чашу с горем выпил:
«А не найдется ли чем закусить, случайно?»

2018

«Такие странные бывают вечера…»

Такие странные бывают вечера,
Как будто слышишь лёгкое дыханье,
Как будто с ёлки облетает мишура…
А может, за окном увидится сиянье
Над тёмными коробками домов
И чей-то голос вдруг прошепчет: «До свиданья…»
И роется душа в обрывках снов,
И ждёт их воплощений ежечасно,
И ловишь еле слышный стук шагов…
О, как же эти вечера прекрасны!

2017

«Давай нарисуем наш вечер…»

Давай нарисуем наш вечер
Густою лиловою краской
И золотом звёзды рассеем.
И выйдем друг другу навстречу
С открытой душой, без опаски.
Соврать мы уже не сумеем!
Ведь лица нам вечер укроет,
Лишь звёзды в глазах улыбнутся.
А звёзды в глазах так правдивы!
И сердце нам ночь успокоит…
В прощальную эту минуту
Мы скажем друг другу: «Счастливо!..»

2017

«За окном темно…»

За окном темно,
Лишь луны пятно.
В доме спят давно.
Тишина вокруг,
Только сердца стук…
Циферблата круг…
Стрелок тихий бег
Длится целый век…
Нескончаем снег…
Уж пора уснуть…
Задремлю чуть-чуть —
Под ногами путь…
А куда идти
По тому пути?
Не скажу! Прости!

2017

«Смотрите на круги, бросая камни в воду!..»

Бросая в воду камушки, смотри на круги, ими образуемые, иначе такое бросание будет пустою забавой.

Козьма Прутков

Смотрите на круги, бросая камни в воду!
Почувствуйте их тайную природу!
Взмахнула бабочка крылом тревожно,
И канула с цветка росинка. Да? Возможно.
Протиснулась между корнями глубже – и в ручей.
Ручей всплеснул волной – и стал рекой. Зачем?
Чтобы ко мне по трубам прибежать однажды
И чашкой чая утолить мне жажду.
И я забуду боль обиды и утраты
И тех, кто предо мною виноваты.
Не догадаюсь я в невежестве своём,
Что это бабочка махнула мне крылом!

2017

«Чьи-то шаги послышались…»

Чьи-то шаги послышались…
Лёгкой руки касание…
Занавесь чуть колышется…
Кто же прервёт молчание?
Ты ли ко мне, чудесница,
Муза Эрато нежная?
И по чудесной лестнице
Песня течет безбрежная!
Я затаю дыхание,
Лишь не спугнуть бы странницу!
Может, свершит желание?
Может, она останется?

2017

«Какие разные…»

Какие разные
Бывают оттенки!..
Лицо прекрасное
С портрета на стенке…
Туманным кружевом
Подернулись плечи….
Слова ненужные
Утихли под вечер…
И тихо катится
Свет лунный по коже,
Оттенком радости
Тебя растревожив…

2017

Рассказать о дороге

Я хочу рассказать о дороге,
Что петляет от самых дверей…
Так давно месят пыль мои ноги,
Что уже не пугают зверей.
Те не прячутся в панике в норы.
Лишь, лениво обнюхав мой след,
Чешут за ухом громко и скоро:
«Вот покоя бродяге-то нет!»
Я иду мимо сумрачных башен
И весёлых лесных ручейков.
Дождь и снег мне давно уж не страшен,
И не вижу я в мире врагов.
Мне подмигивает шаловливо
С неба ночью подруга-луна.
Убирает цветами на диво
Та поляна, где песня слышна.
Счастье льётся из каждого камня,
Что лежит на дороге моей.
Я присяду на краешек: «Дай мне,
Боже, сил не дойти до дверей!..»

2017

«Капля за каплею время уносится…»

Капля за каплею время уносится
Тихой и сонною рекою забвения…
Новые думы тоскуют и просятся
Быть воплощёнными в стихотворение.
Так ли все это бывает с поэтами?
Тянутся руки к перу и чернильнице,
Мечешься в муках рожденья, поэтому
Слово к словечку никак не придвинется.
Фыркают, мнутся, брюзгливо топорщатся,
В строку размерами не помещаются!
Стих мой в мученьях и плачет, и корчится,
Тужится, рвётся – и вот он рождается.
Чистенький, новенький, весь как игрушечка!
Как ты, ребёночек мой новорожденный?
Крепки ли ножки? Кругла ли макушечка?
Вот ты родился – и я твоя родина!

2017

Вечернее разностопье

Страшный, чудный,
Тихий, трудный
День прошёл!..
Хорошо!..
Вечер смотрит в окна
Любопытным взглядом:
– Вам не одиноко?
Я присяду рядом?
Сядь, мой вечер, рядом, близко,
Обними меня за плечи
И луны весёлым диском
Освети – мне будет легче!
Я дыхание переведу,
Где-то рядом песня замурлычет,
И на счастье или на беду
Я зажгу свечу, душой, без спичек!
Яркий язычок свечи лизнёт пространство
И запляшет лихо под моё дыханье.
Вечер, свойственно свече непостоянство!
Выдаст миру тайну нашего свиданья!

2017

Осеннее разностопье

В сонной лени
Над головой
Туман осенний,
Живой, живой…
Я выгляну в окно.
Ну что там за погода?
Мечтать разрешено
В любое время года.
Мечтаю о морях вдали,
Где так крылаты корабли,
Где кудри пены за бортом
Хватает рыба жадным ртом.
Когда-нибудь причалю наконец,
И странной мне покажется недвижность
Земной поверхности, и стук сердец
Уж станет в шуме города неслышным.
И медленно вернусь, усталая, домой,
С волненьем радостным коснусь потёртой двери.
За ней услышу снова добрый голос твой,
Он позовёт меня, и я ему поверю.

2017

А клоуны остались…

Уехал цирк, а мы с тобой остались
Смеяться и рыдать, и слёзы утирать,
И жить потом без слёз – такая малость.
А вот без них и жизни не собрать.

Да Бог с ним, с цирком, пусть он катит дальше!
Везёт по миру фокусы и блеск,
И рык зверей, и скрип афиш бумажных,
И барабанов неумолчный треск!

А мы с тобой остались в чистом поле,
Где только что стоял большой шатер!
И глаз счастливый блеск, и крики боли —
Всё нам, мы клоуны с тех пор и до сих пор!

2017

Егоров Валентин

Егоров Валентин Владимирович родился в 1957 году в г. Якутске, Республика Саха (Якутия). После срочной службы в рядах Советской армии в 1983 году окончил Хабаровский медицинский институт, педиатрический факультет. Врач высшей категории по анестезиологии-реаниматологии и педиатрии, заслуженный врач РС (Я), отличник здравоохранения РФ и РС(Я), ветеран труда РС(Я). Творчеством занимается с 1991 года, пишет стихи, прозу. Автор четырнадцати изданных литературных сборников. Лауреат премии Международного детского фонда «Дети Саха-Азия», республиканской общественной литературной премии имени Михайловых, республиканской краеведческой премии имени С. Н. Сизых. Награждён медалями С. Я. Надсона и Российской литературной премии за вклад в отечественную словесность.

Печаль и надежда Валентина Егорова

Дети любят хорошие истории, особенно сказки, во-первых, потому что они интересные, а во-вторых, потому что обязательно заканчиваются хорошо. Потом мы взрослеем, и все чаще в книгах – и в жизни – встречаем печальные завершения. Чем дальше, тем сильнее мы к ним привыкаем, тем более смешными кажутся хэппи-энды уставшим от пессимизма читателям, отвердевшим изнутри и снаружи.

Нет, в детство возвращаться все-таки не хочется – хочется счастливого конца, в который бы верилось.

Именно такие развязки и ожидают читателей в рассказах Валентина Егорова. Этот писатель из тех, кто приходит к творчеству в сравнительно зрелом возрасте, и неудивительно, что его талант принес отборные плоды.

Чувствуется, что автор успел многое узнать и увидеть, оттого и переносит воображение читателя в самые разные места: в обычный дом обычной, но такой счастливой семьи, в далекую якутскую тайгу, даже приоткрывает читателям закулисье «писательской кухни», в которой, надо сказать, плетутся такие интриги, что по сравнению с ними меркнут любые «тайны мадридского двора». Однако побеждают все-таки не самые хитрые и сильные, а самые честные и достойные, а те, кто пытался им навредить, несут суровое наказание «в назидание другим любителям дармовщинки, не положенной им по ранжиру и вкладу в общее дело». Потому что иначе никак невозможно, так устроен мир, просто многие об этом забыли. А автор помнит.

Поэтому тот, кто творит зло, кто коварством пытается добиться выгоды для себя, обязательно за это заплатит – насколько дорого, зависит от тяжести проступка и преступления. Но тот, кто прибегает к маленькой хитрости, чтобы помочь тем, кто ему дорог, обязательно преуспеет. Доброму, но малоопытному человеку не придется расплачиваться за свои ошибки муками совести и чужими страданиями, которые иной раз кажутся тяжелее собственных. И награда обязательно найдет тех, кто ее заслужил, пусть иногда и поздно.

Но все же нельзя сказать, чтобы рассказы Егорова были совсем лишены темных красок. Да, возможно, нам всем бы и хотелось вести «жизнь без бед и потрясений, без которых нужно и должно жить или, по крайней мере, хотя бы стремиться к этому…» Но мы хорошо знаем: так не бывает, а если бы кто-то попытался убедить в обратном, вряд ли бы ему поверили.

Егоров и не пытается. Он признает: да, не все можно исправить и вернуть на круги своя. Что-то навсегда нас покидает, оставляя после себя след печали. Но в этой печали остается малая толика радости и надежды, свет которой никогда не гаснет. И потому печальное прошлое становится опорой для настоящего и семенем, из которого вырастает счастливое будущее.

Егорушкина заимка

В одном укромном месте среди бескрайней дремучей тайги есть заимка, хозяином которой является лесовичок Егорушка, добрый хранитель леса и друг всему зверью таёжному от букашек, птиц и до исполинских медведей, лосей… Кто встречал его однажды на пути, тот от чистого речного взгляда проникновенных глаз сам становился, как он, честным, справедливым, щедрым на ласку и слово, поэтому к нему иначе как «Егорушка» не обращались…

С незапамятных времён обживает он эти полюбившиеся ему края, помогает выживать в диком лесу малым да хилым. Особенно кстати приходится лесовикова помощь в конце зимы, когда снег не сошёл, подножный корм, как и силы у всех, на исходе – тогда открывает наш Егорушка у себя на заимке свою лесную столовую из собранных им ещё с осени запасов. И кто только сюда за спасением не приходит! Тут тебе и зайчата с белками, птицы залётные-перелётные, косули пугливые соседствуют под навесом с кормом с волками, лисами, малыш-енот не боится трапезничать из одного корыта с великаном-лосем – сказочный мир и согласие на отдельно взятой территории, где все забывают в тяжкое время бескормицы, кто кому и кем приходится в обычные дни лесной жизни…

Зверью из самых дальних уголков Егорушка помогает сам, лично обходя страждущих и голодных с огромным мешком съестного за плечами. По пути освобождает таёжные тропы от лесных завалов, утепляет снежными шубами подмёрзшие деревья, в дупла кое-где пушистого моха подкинет для мягкости и тепла их обитателей.

В общем, всё шло до поры до времени своим чином и ладом, пока в один прекрасный день не заявился в чащу заповедную пришлый медведь-шатун, злобный Харитон, крушащий всё на своём пути. Притащился как-то он и до Егорушкиной заимки да давай громить навесы, топтать корм! Так и до обомлевших зверушек добрался бы, если бы не лесовик, стеной вставший перед ним, что того великана страшно поразило: от горшка два вершка, а не улепётывает без оглядки и глаз не отводит с испуга. Глянул, на своё спасение, медведище-страшилище в омут бездонных очей – да вдруг неожиданно устыдился самого себя, вершащего дела неправедные, опустил лапищи, готовые растерзать смельчака-лесовика, сник, телом сделавшись маленьким медвежонком, засопел, прося прощения. Потом сам восстанавливал им порушенное, напросился помощником к Егорушке, а то тому с возрастом таскать тяжеленные мешки уже не с руки стало: к радости всего таёжного населения из злобного Харитона превратился благодаря доброму духу лесному в милого Харитошу, вникающего во все проблемы забижаемой ранее малышни.

К великому сожалению, этот случай не положил конец несчастьям, а стал предвестником более грозной беды, беды неминуемой для всех жителей тайги и даже для всё могущего Егорушки. Исходила сия мерзость от людей, возомнивших себя царями всея природы, но из-за собственного слабоумия опустившихся до варварских поджогов муравейников, разорения птичьих гнёзд, ульев диких пчёл, расстрела походя целых звериных семей с беззащитными выводками. Само небо метало громы и молнии от крайнего возмущения преступлениями бандитской людской шайки, вероломно вторгшейся на земли мира, добра и спокойствия!..

Птицы-гонцы со зловещими вестями застали лесовика на самой дальней таёжной окраине, где он помогал престарелому семейству бобров восстанавливать местами обвалившуюся плотину, дабы не затопить населённую сурками низину.

Когда он добрался-таки до своей заветной заимки, взору ужаснувшегося предстали крах и разрушение всего и вся, что строилось месяцами на благо мира лесного. В самой избушке Егорушки эти нелюди устроили дикую пьянку-гулянку, пуляя без разбора по окнам, вещам хозяина, кто-то из особо ретивых намеревался запалить строение для собственного сугрева… Действовать надо было без промедления во избежание ещё больших бед, хотя куда уж больше.

Собрав все свои сказочные силы в единый кулак, лесовик возник в образе королевского изюбря в дверном проёме прямо перед взорами обалдевших от увиденного негодяев. Те после секундного замешательства похватали стволы и ну палить в упор – видение, пугающе вскрикнув филином, исчезло, но тут же огромная огненно-рыжая лисица замахала своим хвостом перед горе-охотниками, увлекая пьяную озверевшую компашку в чащу лесную… Перевоплощаясь в разные образы лесных обитателей, Егорушка долго кружил по тайге людскую свору, под конец загнав их всем скопом в вонючее болото, где и утопло всё их смертоносное оружие. Самих же милосердно не стал до смерти уничтожать. Лишь глянул в бесстыжие трусливые зенки, пронзая великим страхом прогнившее нутро низвергнутых им «царей природы», так что те ломанулись-кинулись напролом через таёжные дебри не разбирая дороги, лишь бы унести поскорее и подальше ноги от этого жуткого места, чтобы никогда более не являться сюда, даже во сне.

С той поры во избежание новых бед по границам таёжного края несут свою службу птичьи дозоры, сразу вычисляя по глазам, что не спрячешь, намерения того или иного гостя. Для ягодников, грибников, туристов, детей малых, мир для себя открывающих, тайга – дом гостеприимный: накормит, напоит и на ночлег уютно устроит, да на шёлковых травушках под ласковой тенью пушистых елей и пихт – но коли ты с чем иным заявился, дело будешь иметь с самим лесовиком Егором, что себя, как и лес таёжный любимый, в обиду не даст.

Потому-то и стоит до сих пор наша тайга-кормилица, глаз честных людей радует – внукам и правнукам ещё хватит с той радости, ибо частица Егорушкиной заимки запала в каждое сердце, заставляя по доброй воле заботиться о лесных просторах, вовремя приходя на помощь всякому деревцу и малой травинке, что, несомненно, радует самого Егорушку, привносит особый смысл в жизнь без бед и потрясений, без которых нужно и должно жить или, по крайней мере, хотя бы стремиться к этому…

Как хомяк Тиша стал путешественником поневоле

Это горе-путешествие, имевшее все шансы печально закончиться для его участника, тишайшего хомяка Тиши, приключилось одним жарким-прежарким летом, когда семья Хомчик – мама Аня и её дражайшие деточки: двенадцатилетний сын Вася и семилетняя дочь-любимица Василисушка – засобиралась в дальний путь к берегам южного моря к бабушке Нине, что, заждавшись дорогих сердцу разъединственных внуков, пообещала им все блага юга, какие они только ни пожелают… Дома на хозяйстве оставили папу, Васю-старшего, которого строго-настрого обязали наконец-то за лето всё-таки завершить косметический ремонт квартиры, тянущийся, благодаря папиной забывчивости и необязательности, вот уже второй год.

Пока Анна Павловна со всей тщательностью и любовью наглаживает вещи, укладывая их потом в большущую дорожную сумку, можно успеть поведать об особенностях общежития семьи Хомчик, в которой, в отличие от большинства среднестатистических семей, главой по факту была мама. Папа Вася числился хозяином чисто номинально, так как таковым, в силу характера и отношения к жизни, по-настоящему не был. Поэтому дети с малых лет, если они в чём-либо нуждались, всегда обращались лишь к мамочке. При этом необходимо учитывать её решительный нрав, не терпящий инакомыслия, недозволенных вольностей, беспорядка в доме, где каждая вещь, а также члены семьи, знали своё место. Мамуля была помешана на чистоте семейного гнёздышка, оттого удивительно, как она дозволила сыночку Василию в один из прекрасных дней притащить в оазис чистоты и стерильности какое-то дурно пахнущее шебутное животное, точнее говоря, хомяка, правда и к слову, подаренное на день Васиного рождения лично одноклассником, отпрыском самого директора гимназии, что, видимо, и сыграло определяющую роль в судьбе пришельца из мира зоологии. Но по прошествии всего нескольких дней даже зверушка на уровне инстинктов ощутила еле сдерживаемое неприязненное к себе отношение хозяйки дома, терпящей изо всех своих женских сил присутствие чуждого ей брата меньшего. Только благодаря заступничеству любимой доченьки хомячок продолжал жить у Хомчиков, превратившись из шебутного живчика в тишайшее создание, которое становилось не слышно и не видно, когда Анна Павловна обходила с мокрой тряпкой владения свои, чем заслужил говорящее за себя имя Тиша.

Когда основная сумка вещей была собрана, закатана в несколько слоёв плёнки и укреплена для прочности скотчем, мама за несколько часов до самолёта принялась за вторую кладь, поменьше, куда плотными рядами в термопакетах легли любимые бабушкины деликатесы: свежемороженые нельма и муксун, что отродясь не водились на югах. А бабуля так тоскует без них, вот мамуля и старается каждое лето разгонять старческую грусть-тоску по северной сторонке подобными приветами с родины. При этом ей очень активно помогал сын Вася, последний раз умоляя родного человека не отказать в просьбе прокатить впервые на море его самого верного друга Тишу, а то папа, увлечённый ремонтом, забудет про существование бедного хомячка – и тот элементарно помрёт от голода, не дождавшись возвращения хозяина… Однако на сей раз Анна Павловна была непробиваема на уговоры: её решительное «нет, нет и нет!» не оставляло никаких шансов родному сыночку, решившемуся с безнадёги на смертельную авантюру со слабой надеждой, что, может быть, всё и обойдётся и мама, отмякнув на юге, будет уже не так категорична, как сейчас… Пока мамулечка уселась наводить на себя макияж перед вылетом, наш доморощенный авантюрист – из самых благих намерений – с папиной опасной бритвой в руках прокрался к заветной сумке с деликатесами. Подрезав защитную плёнку, проник в боковой отсек, где были уложены пакетики с местной сушёной целебной травкой для бабулиных почек. Часть упаковок по воле Васи осталась дома до лучших времён, зато там очень хорошо разместился тишайший Тишенька с куском батона на дорожку, причем хомяк, чувствуя величайшую ответственность момента, впал в ступор, чтобы даже малейшим шорохом не выдать ни себя, ни друга Василия, пошедшего ради него же на такой риск. Надрез замаскировали несколькими турами скотча, для вентиляции пришлось шилом продырявить пару-тройку раз боковой карман – и дело сделано! Через какое-то время семья Хомчик тронулась в неблизкий путь с пересадками на стыковочные рейсы в нескольких аэропортах. Всю дорогу бедный Васенька неистово про себя молился хомячьим ангелам-спасителям, чтобы те уберегли друга от всех возможных в пути напастей… Но не всё, видать, было в их власти!.. По прилёту к месту назначения вдруг выяснилась ужасная вещь, от которой у разрыдавшегося Василия чубчик кучерявый встал дыбом. В каком-то пункте отправления их багаж по головотяпству не перегрузили на нужный борт – прощайте, дорогие мамины вещи, рыбка для бабули, что не вынесет времени поисков и придёт в негодность, а транзитный горе-путешественник поневоле, несчастный хомяк, вместе с нею! Вот так, мечтал показать юг другу, спасая от голодной смерти с папиным участием, но своими же руками загубил невинную душу, что всецело ему доверяла, как любящему хозяину, готовому на всё ради бескорыстной дружбы! Маме тоже, конечно, было несладко, горько и обидно, но не до такой степени, чтобы убиваться и рвать на себе волосы, поэтому её несколько удивила не по-детски бурная реакция сына на досадную пропажу. Не знала она, что не по вещам так надрывается её мальчик, а по хомячку и по своему душевному одиночеству в этом сразу помрачневшем мире… И слава Богу, не то горечь бы обоих помножилась ещё и на мамин сокрушительный гнев! Живописав в заявлении о потере багажа о всех утраченных безвозвратно вещах и продуктах, так и не дошедших до стола страстного потребителя в лице бабы Нины, семейка Хомчик понуро покинула здание южного аэропорта, особо не надеясь на хоть какой-нибудь благоприятный исход. А зря, ведь хомячьи ангелы-хранители не дремали и приложили все свои неимоверные усилия на возвращение на круги своя Тишкиной души вместе с прилагаемыми к ней вещами…

А что же наш Тиша, так нелепо оставленный на произвол судьбы на неизвестном ему аэродроме среди вещей и без верного друга Васи, что наверняка убивается от непредвиденной разлуки, может быть, и навсегда? Несчастный малюсенький кусок батона был давно съеден. От голода хомяк, проявив недюжинные способности к выживанию, прогрыз боковую стенку из толстенной кожи и попал в рыбьи закрома, где, заранее извинившись перед бабой Ниной и строгой Анной Павловной, пристроился к небольшой, во избежание более крупного от него ущерба, рыбёшке, что помогла ненадолго утолить дико мучившую жажду… Затем он, коротая время, уснул на еде, чтобы далеко за ней не ходить. Часы шли, но никакого продвижения почему-то не было: время тикает, а сумки остаются на месте… Вот тут-то Тишка понял, в какую ловушку попал: багаж и его вместе с ним просто-напросто забыли – он никуда не летит! В ночь на третьи сутки, когда несчастной зверушке совсем стало невмоготу, Тиша, отбросив предрассудки о своём якобы тишайшем нраве, заверещал на всё багажное отделение благим матом, чем поднял, как по тревоге, сонное подразделение горе-грузчиков и этим самым помог им обнаружить искомую вот уже второй день пропажу среди моря баулов, сумок и неподъёмных чемоданов, о чём сразу же оповестили аэропорт назначения. Хомячок, извлечённый из багажных недр снова на свет Божий, был щедро напоен розыскной командой до шарообразного состояния и перемещён в подаренную в качестве компенсации пассажирам Хомчик клетку с праздничным бантиком сбоку и открыткой, поясняющей нерадивым хозяевам, благодаря кому сие чудо обнаружения произошло.

Ранним утром третьего дня в ворота бабушкиного домика у моря громко забарабанил прибывший ни свет ни заря курьер. Выбежавшее на стук полусонное семейство Хомчик, тут же проснувшись, обнаружило у калитки доставленный свой разлюбезнейший багаж с водружённой на нём клеткой с какой-то зверушкой, явно привезённой тоже по ошибке, но уже теперь к ним. Однако Вася, с великой радости дико заверещавший в голос, как совсем недавно вопил хомяк, дал ясно понять родственникам, что никакого недоразумения нет – всё привезённое принадлежит им. А прочитанная вслух всеми открытка лишь популярно объяснила ситуацию, где главным спасителем багажа, оказывается, является, как следовало из текста, означенный хомяк Тихон, без которого могло бы пропасть, став непригодным к употреблению, всё содержимое сумок. Несказанно обрадованные таким счастливым исходом неприятной ситуации, мама и бабушка даже расцеловали Тишечку в его усатую довольную мордочку, любезно разрешив тому отдыхать у моря до осени, а после жить у Хомчиков сколько душа пожелает… Так, невероятным, сказочным образом, завершилось путешествие хомяка Тиши на юг – дай Бог, чтобы обратный путь этого семейства прошёл на должной, как у самолётов, высоте, без неприятностей, что, слава Богу и Тихону, уже остались в прошлом, а впереди ещё целых два месяца отдыха у такого ласкового к ним тёплого южного моря…

Тайна таёжного зимовья

Велика и безбрежна тайга сибирская, с морем-окияном сравнима. Сколько тайн она хранит по сию пору, нам неведомых! Манят-притягивают и одновременно пугают её просторы людей, пришедших когда-то в стародавние времена на веки вечные в эти земли, за волей вольною, щедростью природною и богатствами потаёнными, не каждому в руки дающимися.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.