Надежда Соколова
Особенности современного каламбура

Введение

Языковая игра, или каламбур, издавна привлекала людей. Каламбур использовали как писатели и поэты, так и простые люди (об этом см. ниже, в главе «История развития каламбура»). В данном исследовании будет предпринята попытка взглянуть на каламбур с точки зрения как синхронии, так и диахронии.

Объект исследования – лексические единицы и словообразовательные модели, использующиеся для создания языковой игры (каламбура).

Предмет исследования – 792 единицы, выбранные из 2-х серий книг российских писателей.

Цель данной работы – показать развитие различных словообразовательных моделей в современном русском языке.

Материалом исследования являются 792 единицы, выбранные из 2-х серий книг российских писателей в жанре комического фэнтези и изменённые с помощью различных словообразовательных способов.

Методологическую основу данного исследования составляют научные работы по словообразованию В.З. Санникова и Е.А. Земской.

Ключевые понятия работы: игра, культура, юмор, ирония, комическое, словообразование, каламбур.

Игра и культура в жизни человека

Восприятие жизни и действительности как игры издавна присуще человеку. Уже в представлении древних творение мира интерпретировалось как игра бога Брахмы [Ригведа 1989]. В «Толковом словаре русского языка» под редакцией С.И. Ожегова и Н.Ю. Шведовой игра в одном из своих значений определяется как «занятие, служащее для развлечения, отдыха, спортивного соревнования» [Ожегов 1994: 230].

Многие учёные (И.Е. Берлянд, Й. Хёйзинга и др.) пытались толковать игру с различных позиций (с точки зрения культуры, психологии и т.д. Автору данного исследования наиболее важной кажется работа выдающегося мыслителя XX столетия, нидерландского историка культуры Йохана Хёйзинги “Homo Ludens” («Человек играющий»), в которой он рассматривает игру как источник культуры. Причём Хёйзинга помещает в «игровое пространство» не только искусство, но и науку, быт, юриспруденцию и военное искусство культурных эпох прошлого. Автор уверен, что «если проанализировать любую человеческую деятельность до самых пределов нашего познания, она покажется не более чем игрой» [Хёйзинга 1992: 7]. Хёйзинга считает, что «игра старше культуры, ибо понятие культуры… предполагает человеческое сообщество, а животные вовсе не ждали появления человека, чтобы он научил их играть» [Там же: 9]. Автор особо подчёркивает, что «уже в своих простейших формах и уже в жизни животных игра представляет собой нечто большее, чем чисто физиологическое явление либо физиологически обусловленная физическая реакция. Игра как таковая перешагивает рамки чисто биологической или, во всяком случае, чисто физической деятельности» [Там же: 10]. Учёный уверен, что «игра – содержательная функция со многими гранями смысла» [Там же]. Хёйзинга даёт следующие характеристики игре: «Всякая Игра есть прежде всего и в первую голову свободная деятельность… Игра есть некое излишество… Игра не диктуется физической необходимостью, тем более моральной обязанностью. Игра не есть задание. Она протекает “в свободное время”. Игра не есть обыденная жизнь и жизнь как таковая. Она скорее выход из рамок этой жизни во временную сферу деятельности, имеющей собственную направленность… Она лежит за рамками процесса непосредственного удовлетворения нужд и страстей… Игра удовлетворяет идеалы коммуникации и общежития» [Там же: 17 – 19].

Как уже было замечено, игра тесно связана с культурой человека. Термин «культура» используется в различных гуманитарных науках, в каждой из них трактуясь с разных точек зрения.

В «Словаре русского языка» под редакцией А.П. Евгеньевой культура в одном из своих значений объясняется как «совокупность достижений человеческого общества в производственной, общественной и духовной жизни» [Словарь 1986: 148].

В словаре эстетики культура определяется как «исторически определённая ступень развития общества и человека, выраженная (опредмеченная) в результатах материальной и духовной деятельности людей, в создаваемой ими “второй природе”» [Эстетика 1989: 167].

С точки зрения философии культура трактуется как «система коллективно разделяемых смыслов, ценностей, убеждений, норм и образов поведения, присущих тем или иным индивидам или сообществам» [Радугин 1998: 238].

В поисках связи между игрой и культурой можно прийти к выводу, что «культура возникает в форме игры, культура первоначально разыгрывается… Взаимосвязь культуры и игры следует искать в высоких формах социальной игры, то есть там, где она бытует как упорядоченная деятельность группы, либо сообщества, либо двух противостоящих друг другу групп» [Хёйзинга 1992: 61 – 62].

Понятия «юмор», «ирония» и «комическое» и их связь с игрой

Игра как социальный феномен тесно связана с такими понятиями как «юмор» и «комическое». В основе данных понятий лежит понятие «смех». Уже на самых ранних стадиях развития культуры рядом с серьёзными культами существовали и смеховые, срамословящие и высмеивающие божество: «его ругают, над ним издеваются, чтобы утвердить жизненное начало вслед “умирающему” божеству; смех, сопровождающий эти культы, …назывался ритуальным смехом» [Маслова 2001: 41]. В языческом обществе смех имел сакральную символику, был своеобразным магическим жестом.

В «Новейшем словаре иностранных слов и выражений» даётся следующее определение: «Комическое – категория эстетики, означающая смешное; в ходе развития культуры из игрового, коллективно самодеятельного карнавального смеха развились виды комического – ирония, сатира и юмор» [Новейший словарь 2002: 417].

В словаре по эстетике данное понятие трактуется как «одна из основных категорий эстетики, отражающая социально значимые противоречия действительности под углом зрения эмоционально-критического отношения к ним с позиций эстетического идеала» [Эстетика 1989: 153].

В истории эстетической мысли комическое характеризуется как результата контраста, «разлада», противостояния: безобразного и прекрасного (Аристотель), ничтожного и возвышенного (Кант), мнимо основательного и значительного, действительно прочного, истинного (Гегель), внутренней ничтожности, пустоты и внешности, имеющей притязание на содержание и реальное значение (Чернышевский), нелепого и рассудительного (немецкий писатель Жан Поль), бесконечной предопределённости и бесконечного произвола (Шеллинг), образа и идеи (Фишер), автоматического и живого (Бергсон), ценного и притязающего на ценность (Фолькельт).

Авторы словаря полагают, что комическое – это «противоречие между несовершенным явлением и положительным опытом человечества, запечатлённым в эстетических идеалах, общественно значимое несоответствие цели средствам, формы – содержанию, действия – обстоятельствам, сущности – её проявлению, претензии личности – её субъективным возможностям и т.д. комическое заключено в самой реальности» [Там же].

Атанас Натев в своей монографии «Искусство и общество» как на главные проявления комического указывает на:

автоматичность живого, схематичность сложного;

внезапный поворот действия;

нелогичное в логичной форме;

изображение маловажного важным, несерьёзного серьёзным;

неожиданная слабость сильного и сила слабого;

нарушение историчности;

комизм отжившего;

комизм нового¹.

Что касается форм комического, то А. Бергсон основными формами комического считает: комическое ситуации, комическое речи и комическое характера (Бергсон; цит. по: [Дземидок: 1974: 64]).

Комическое в действительности многообразно и имеет разные степени и формы противостояния высоким эстетическим идеалам. Соответственно многообразны оттенки его отражения в искусстве: юмор, ирония, сарказм, сатира, но во всех случаях – это осмеяние, социально окрашенный смех. Будучи адекватной эмоционально-эстетической реакцией человека на комическое, смех казнит несовершенство мира, выражает радость по случаю духовного ниспровержения зла.

В отличие от положительной оценки комического в словаре эстетики некоторые учёные пренебрегают этой категорией эстетики. Например, З. Фрейд в работе «Остроумие и его отношение к бессознательному» замечал, что «комическое оказывается прежде всего случайной находкой среди социальных отношений людей» [Фрейд 1998: 191].

Юмор как одна из категорий комического в словаре эстетики трактуется следующим образом: «Юмор – особый вид комического; специфическое переживание противоречивости воспринимаемого объекта, в эстетической оценке которого сочетается серьёзное и смешное при преобладании позитивного момента в смешном» [Эстетика 1989: 429]. Как форма эстетического переживания юмор, в отличие от иронии и остроумия., интеллектуальных по своей природе, относится ко всему душевному строю человека, выступает как свойство его характера. Своеобразие юмора связано с тем, что в противоположность другим формам комического, исходящим из интеллектуально постигаемого несоответствия между притязаниями какого-либо явления на значительность и его действительной ничтожной сущностью, умор предполагает умение увидеть возвышенное в ограниченном и малом, значительное в смешном и несовершенном.

В отличие от юмора, ирония в том же словаре эстетики определяется как «философско-эстетическая категория, раскрывающая ценностный смысл предметов и явлений в действительности и в искусстве путём остроэмоциональной критики-осмеяния, построенной на контрасте видимого и скрытого, когда за положительной оценкой, похвалой стоят доступные для прочтения отрицание и насмешка» [Там же: 117]. Ироническое отношение имеет двойной смысл: прямой, буквальный, и скрытый, обратный.

Все разобранные выше понятия рассматриваются в данной работе в тесной связи с таким лингвистическим термином, как словообразование.

Словообразование как основание каламбура

Термин «словообразование» не однозначен. «Словообразование, во-первых, – это самостоятельный уровень (ярус) внутренней структуры языка, во-вторых, – раздел науки о языке, изучающий словообразовательную систему языка, в третьих, – способ (процесс) появления нового слова» [Карпов 2002: 4]. В данной работе нас будет интересовать третье понимание этого понятия.

Словообразовательная система языка характеризуется исключительной подвижностью, вследствие чего словарный состав языка постоянно пополняется. Новые слова создаются по действующим в языке правилам, способам и моделям.

Следует заметить, что «мотивирующее и мотивированное слова связаны отношениями словообразовательной мотивации» [Диброва 2002: 495]. В семантическом плане различается несколько типов мотивации. По мнению Дибровой, «основным классификационным признаком при этом служит полное или неполное вхождение… значения мотивирующего слова в значение мотивированного» [Там же]. В соответствие с этим автор разделяет все типы мотивации на две большие группы. «В первую группу входят типы мотивации, при которой дериват полностью включает и осваивает значение мотивирующего слова..: тигр – тигрёнок

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

[Натев 1996: 279 – 281].

Вернуться