Наталья Солнцева
Опасная невеста

© Солнцева Н., 2019

© ООО «Издательство АСТ», 2019

* * *

Все события и персонажи вымышлены автором. Все совпадения случайны и непреднамеренны.

С благодарностью Надежде Ткачевой, моему редактору, которая подала мне идею этого романа.

Порок и добродетель,

Грех и благословение –

Все суета;

Не пребывай ни в чем!

(Будда Випасин)

Глава 1

Санкт-Петербург, 1905 год

Небольшой зал, в котором собрались французский доктор, обрусевший польский шляхтич и сибирский крестьянин, был расписан древними иероглифами. На потолке распростерлось изображение египетского бога Гора в образе сокола. По бокам стояли позолоченные крылатые сфинксы. Одну стену закрывали бархатные драпировки с магическими знаками. На столе, покрытом красной скатертью, горели свечи в трех бронзовых канделябрах. Посередине между ними поблескивали колба с бесцветной жидкостью и медная горелка.

Хозяином зала был француз, одетый в костюм-тройку с бабочкой вместо галстука. Нижнюю часть его лица украшали пышные, подкрученные кверху усы.

– На государство надвигается смута, – изрек он, обведя взглядом присутствующих. – Война с японцами будет проиграна. Это выведет народные массы на улицы. Прольется кровь!.. Как известно, на переломе эпох высвобождается мощная энергия, которой следует воспользоваться. Мои астрологические расчеты подтвердили, что сегодняшний день и место наиболее благоприятны. Папирус, в котором изложен порядок проведения ритуала, рекомендует учитывать расположение звезд. Общественные потрясения – идеальная почва для подпитки источника.

– В армии уже начались опасные брожения, – взволнованно добавил поляк в шелковом камзоле и шейном платке поверх воротничка рубашки. – Солдаты готовы поднять бунт. Не хватает только искры, чтобы вспыхнуло восстание. Сколько у нас времени в запасе?

– На сей раз монархия устоит, – успокоил присутствующих доктор. – Но это лишь отсрочка. Самые страшные события для царской семьи – впереди. Никто из нас не доживет до них.

– Я успею завершить свой эксперимент? – осведомился поляк, приглаживая непослушные кудри. – Я задумал нечто грандиозное, но хочу сохранить интригу.

– Не забегайте вперед, милейший, – усмехнулся француз. – Я преподал вам урок, а результат ваших дерзаний пока держите в тайне. Дабы эксперимент удался, нужно подключиться к источнику.

Третий из них, – грубоватый мужик в поддевке и сапогах, – больше молчал и слушал.

– Ну что ж, господа, коли желаете, можно приступить к ритуалу, – предложил он.

– Для этого вас и позвали, – кивнул доктор. – Без третьего человека ничего не выйдет. Хочу предупредить однако, что сила, которую вы обретете благодаря источнику, действует на протяжении одиннадцати лет. Потом наступит… неизбежный финал.

– Что же сие означает? – полюбопытствовал мужик.

– Одиннадцать – великое мастер-число, – объяснил француз. – Оно откроет вам необозримые перспективы. В кончине заключено начало.

Бородач теребил пуговицу поддевки, ожидая продолжения. Поляк снисходительно поглядывал на него, дивясь неотесанности и чисто крестьянской настырности этого мужлана. Впрочем, неофиты часто добиваются большего, чем давние приверженцы оккультных учений.

– Григорий, – обратился он к мужику. – Финал человеческой жизни есть… смерть. Тебе сие известно?

– Как же, батюшка, вестимо… все мы когда-нибудь умрем.

– После ритуала каждый из нас проживет только одиннадцать лет. Зато все эти годы мы сможем черпать силу источника! Благодаря этой силе каждый поднимется на ту вершину, которую себе наметил. Ты согласен?

Григорий торжественно кивнул. Его амбиции простирались далеко, а одиннадцать лет казались столь долгим сроком, что он почти не раздумывал.

Доктор-француз мечтал создать книгу, которая прославила бы его в веках. А польский шляхтич и вовсе замахнулся на невиданное.

– Приступайте, Жерар, – обратился он к доктору. – Все готово.

– Алхимия – мать всех наук, – усмехнулся тот и чиркнул спичкой, поджигая фитилек под стеклянной колбой.

Жидкость в колбе зашипела и зашевелилась, словно скрученная в клубок змея. Француз не отрывал глаз от жутковатого зрелища, сопровождая процесс заклинаниями на непонятном наречии.

– Это язык фараонов! – восторженно шепнул поляк Григорию, который хотел перекреститься, но передумал.

Когда священнодействие завершилось, фитилек сам собой потух, а на дне колбы образовались несколько кроваво-красных капель, которые моментально затвердели…

Москва, наше время

Лариса прихорашивалась у зеркала, когда раздался мелодичный звон дверного колокольчика.

– Я открою, – сказал Ренат. – Кажется, у нас будет новый клиент. Информационные услуги нынче пользуются спросом.

У нее тоскливо сжалось сердце, словно в преддверии несчастья. Рука дрогнула, и помада неровно легла на губы.

– О, черт…

– Это был вовсе не черт, – с улыбкой сообщил Ренат, возвращаясь в зал для медитаций, переоборудованный в приемную. – А вполне современный мальчишка, в шортах и майке «Адидас». Хотя, может, ты и права, черти тоже не отстают от моды. Он принес нам письмо.

– Бумажное? – удивилась Лариса.

– Как ни странно, да, – кивнул Ренат, разглядывая обычный с виду конверт без обратного адреса и почтового штемпеля. – По-моему, внутри несколько фотографий. Надеюсь, это не шантаж?

– Думаешь, там мои постельные снимки с любовником?

– Либо мои с любовницей…

– Тогда смело вскрывай и смотри, – развеселилась Лариса. – Я заинтригована. Давно не закатывала сцены ревности. Кажется, появился повод. Насчет себя я спокойна, а вот ты…

Возникшее неприятное ощущение рассеялось, и она с облегчением перевела дух. Конверт с фотографиями обещал новое приключение. Они с Ренатом засиделись без дела, заскучали.

– Мальчишка – просто посыльный, – пробормотал он, не спеша распечатывать конверт. – Значит, сам клиент пожелал остаться инкогнито. С чего бы это?

– Не тяни резину! Я сгораю от нетерпения.

Ренат взял ножницы, аккуратно обрезал край конверта, и на стол выпали три черно-белых снимка и чек на предъявителя.

– По ходу, это наш гонорар, – заметила Лариса. – Сумма немалая. А в чем состоит наша задача?

Пока она в недоумении вертела в руках старинные фото, Ренат молча изучал чек.

– Документ подлинный, – заключил он, пожимая плечами. – Кто-то готов щедро заплатить нам… только хотелось бы знать, за что.

– Этим фотографиям не меньше ста лет, – отозвалась Лариса. – Тут засняты городские объекты и люди того времени. Помпезная каменная ограда, театр и торговый дом купца Плужникова. Еще царская Россия…

– Что за город?

– Похоже на Петербург, но я не уверена.

– Это мы легко установим. По театру или торговому дому. Сейчас загуглю…

С виду снимки были совершенно обыденными. Двое юношей и девушка стоят у ограды богатой усадьбы, нарядная публика позирует фотографу у театра, мужчины и женщины прогуливаются у трехэтажного каменного дома в стиле ампир. Вроде бы ничего зловещего…

– Нашел! – удовлетворенно воскликнул Ренат, уставившись на экран планшета. – Взгляни-ка…

Лариса подошла и убедилась, что одна из присланных фоток совпадает с обнаруженным поисковиком снимком.

– Торговый дом купца Плужникова сохранился до наших дней, – сообщил Ренат, читая помещенный рядом текст. – Правда, несколько изменился с тех пор. Но в целом узнать можно. Вот как он выглядит сейчас. Там расположены какие-то госучреждения. Впрочем, дело не в доме…

– А в чем?

– Не знаю. Надо подумать. Полагаю, остальные фотографии тоже взяты из Интернета. Кто-то, не мудрствуя лукаво, перепечатал их, чтобы…

Он запнулся, подыскивая логическое объяснение, но так и застыл с приоткрытым ртом. Его внимание привлекла девушка, одетая в дорогое по виду платье и изящную шляпку. Она стояла у входа в торговый дом и смотрела прямо в объектив. В руках у нее был зонтик, а через плечо свисала толстая коса.

– Ого! Красотка…

У Ларисы пересохло в горле, сердце учащенно забилось. Девушка на фотографии была хороша собой и вызвала у Рената заслуженный восторг.

– Да, красивая, – подтвердила она и спохватилась. – Кажется, я ее уже видела! Дай-ка лупу…

Увеличительное стекло с резной деревянной ручкой они держали на столе для антуража, не ожидая, что когда-нибудь оно понадобится. Под стеклом черты лица девушки расплылись, так как качество фотографий оставляло желать лучшего.

– Да вот же она! – поразилась Лариса, найдя ту же самую девушку среди публики у театра и возле ограды. – Везде в одной и той же позе, в одной и той же одежде и с зонтиком!

– Странное совпадение, – пробормотал Ренат.

– У нее даже выражение лица не меняется…

– На снимках нет даты. Надо проверить, когда и кем они сделаны.

– Вот здесь у ограды стоят парнишки низшего сословия, с которыми эта барышня не могла водиться, – изучая персонажей на фото, заметила Лариса. – Уличная босота. Она рядом с ними как сбоку припеку. Зато возле театра и торгового дома – приличная публика. Боюсь, клиент решил устроить нам экзамен. Разберемся мы, что к чему на этих снимках, или нет. А чтобы мы не спрыгнули, он прислал оплату наперед.

– Ну, да. Мы, как порядочные люди не берем денег, не оказав услуги.

– Может, он хочет собрать информацию об этой девушке, не раскрывая своего имени? С чего бы такая секретность? Дело по сути давнее… Вряд ли интрижка из прошлого века способна подмочить чью-нибудь репутацию.

– Почему сразу «интрижка»?

– Там, где замешана красивая женщина, всегда есть место интриге.

– Вижу она произвела на тебя впечатление.

– Не нравится мне все это, – вздохнула Лариса. – Сумма, указанная в чеке, не соответствует поставленной перед нами задаче. Мы легко раскусим этот орешек. А дармовые деньги меня смущают.

Жаркое августовское солнце заливало золотом приемную, в которой тем не менее сохранялась прохлада. Когда-то здесь был эзотерический клуб, а его основатель господин Вернер[1] умел подбирать помещения, в которых в любое время года держалась комфортная температура. Гуру вообще мастерски подходил ко всему, за что брался. Это качество он прививал и своим ученикам. Ларисе и Ренату он отдавал явное предпочтение перед другими, но не баловал поблажками. «Кому много дано, с того и спрос больше!» – говаривал учитель.

Ренат встал из-за стола и подбросил сандаловых углей в оставшуюся от Вернера курильницу. Ароматный дымок помогал ему думать. А поломать голову было над чем.

– Допустим, мы выясним, кто эта барышня. Дальше-то что? Куда посылать отчет о проделанной работе?

– Вероятно, клиент это предусмотрел, но пока не открывает карты, – рассудила Лариса и добавила: – Подлинные снимки наверняка лежат в архиве музея, либо в личной коллекции какого-нибудь любителя старины. Может, это жена или дочь фотографа? Она сопровождала отца-мужа и невольно попадала в кадр?

– Я бы не сказал, что невольно. Она на всех трех фото смотрит в объектив. Глянь, какая у нее фигура!.. Жаль, что платье скрывает от нас ее формы.

– Ты бы с удовольствием ее раздел, – съязвила Лариса. – У тебя аж слюнки потекли.

– Не забывай, что я художник в душе. На уроках живописи нам позировали обнаженные натурщицы. Искусство, Лара, чуждо пошлости и похоти. Разве можно испытывать вожделение к Мадонне?

– Ты не Рафаэль, дорогой. Не обижайся, но тебя не тянет к холстам и краскам. Ты выбрал не живопись, а дизайн интерьеров, да и тот забросил.

– Исключительно ради адреналина. Я давно мечтал вырваться из постылого офиса и заняться чем-нибудь поинтересней. Риск, погони за призраками, тайны – вот это жизнь! А протирать штаны за компьютером – нет уж, увольте.

– Ладно, вернемся к нашей красотке. Она везде одинаково выглядит. Вряд ли у нее в гардеробе только одно платье, – засомневалась Лариса. – Модницы вроде нее любят менять наряды. У нее достаточно средств, чтобы позволить себе дорогие вещи. Ее кружевной зонтик и шляпка стоят немало. Она не мещанка и не купчиха, потому что обладает отменным вкусом.

– Может, ее муж или отец – конченые скряги? – неуверенно предположил Ренат. – Купили дамочке достойный прикид на все случаи жизни, и гуляй. – Он увеличил изображение на экране планшета и возмущенно проворчал: – Старая пленка, допотопная печать… Сильная зернистость! Чем больше размер, тем хуже. Кстати, купчихи в то время бывали весьма богаты и одевались у французских модисток…

– Что это нам дает? И вообще, мы не обязаны выполнять мутный заказ анонима.

– Ты видела сумму на чеке? Такие деньги на дороге не валяются. А ведь это только задаток. Шевели мозгами, Лара! Я хочу выжать из этих фоток все, что можно…

Глава 2

Санкт-Петербург

Николай Краснов собирался уходить от жены ради молодой возлюбленной. Он решился на развод, несмотря на то, что половина капитала его фирмы принадлежала тестю. Тот свою долю не подарит, обдерет компанию как липку. Ну и плевать! Не все в жизни меряется деньгами. Не все счастье в богатстве.

У Красновых было двое детей, но и это не останавливало отца семейства. Он еще не встречал таких женщин, как Варя – любящих, кротких и бескорыстных. Среди меркантильных и стервозных питерских львиц, известных моделей и смазливых актрис она являлась редчайшим исключением.

– Ты понимаешь, что в случае развода тесть наймет лучших адвокатов, и они отсудят в пользу жены половину моего бизнеса. Остальное уйдет на погашение кредитов и прочие формальности. Я буду гол как сокол!

– Я люблю тебя, а не твой счет в банке, – мило улыбалась Варя. – К тому же у меня есть кое-какие сбережения. Мы не пропадем!

– Я привык жить на широкую ногу, – возражал Краснов. – И не в моих правилах сидеть на шее у любимой женщины. Чтобы заработать быстро и много, придется провернуть пару финансовых афер. Ты готова рискнуть?

– С тобой хоть в омут с головой. Я ничего не боюсь, Ник, но аферы не для тебя. Я не допущу, чтобы ты сел за решетку. Лучше открывай новую фирму и постепенно раскручивайся. Ты прирожденный бизнесмен! У тебя талант!

Варе было двадцать три, ему – тридцать шесть. Разница в возрасте девушку не пугала. Она восхищалась Красновым, принимая все его недостатки как особенности характера. Они еще ни разу не повздорили. Ни разу! Варя была такой покладистой, что просто не давала повода для ссоры. С ней Николай отдыхал душой и впервые почувствовал вкус иной жизни, наполненной любовью и заботой, а не требованиями и упреками.

Его жена Мадлена проигрывала Варе по всем статьям. Ее броская внешность, когда-то привлекшая Краснова, не шла в сравнение с мягкой безукоризненной красотой Вари. Изобретательная в постели, Мадлена думала таким образом привязать к себе мужа покрепче, но вызвала обратный эффект. Она фанатично ухаживала за собой: фитнес, косметические салоны, имбилдинг[2], тантра[3] и прочие женские ухищрения она доводила до абсурда. Будь Краснов желторотым подростком, он бы сошел с ума от ее изощренной сексуальности. Но для зрелого, знающего себе цену мужчины это было чересчур. Когда на одну чашу весов кладут слишком много, перекос неизбежен.

Целомудренное смирение Вари заводило Краснова куда сильнее, чем эротические трюки жены. Мадлене становилось все труднее разжечь его страсть, тогда как Варя не прикладывала к этому ни малейшего усилия.

– Почему ты отказываешь мне в близости? – не выдержал он. – Разве я не мил тебе?

– Я не хочу, чтобы интимные отношения между нами повлияли на твои чувства. Любовь и секс – не одно и то же, – заявила Варя. – Проверь себя, Ник! Страсть застилает рассудок, а ты должен сделать осознанный выбор.

– Ты или Мадлена?

– Любовь или похоть, – возразила она. – Истинное чувство или банальная жажда соития. Когда ты разберешься в себе, все встанет на свои места. У вас с Мадленой общие дети. Разрушить семью просто, а вот склеить разбитое счастье получается редко. Не спеши, дорогой. Я подожду твоего решения, сколько понадобится.

Краснов не ожидал от Вари такого благородства. После этих слов он полюбил ее еще сильнее. Фотография девушки лежала у него в портмоне, и он, оставаясь один, долго любовался ее прелестными чертами.

– Моя королева!

С этой фразой на устах он садился за документы, чтобы обдумать, как вывести часть заработанных компанией средств в оффшорную фирму, оформленную на подставное лицо. Тесть ничего не заподозрит. Краснов знал лазейки, о которых компаньон не догадывался.

– Варя права, я гений! – воскликнул он и с наслаждением потянулся до хруста в суставах.

В окно кабинета лился хмурый петербургский рассвет. Вероятно, вечно моросящий дождь и свинцовые воды Невы вдохновляли Достоевского на мрачные и смятенные романы. Времена изменились, а люди, похоже, нет. По-прежнему есть среди них преступники, азартные игроки и праведники. Краснов считал себя игроком, а Варю – праведницей. Совместимы ли подобные натуры в любовных отношениях? На этот вопрос ему предстояло ответить.

С Варей он ощущал себя грешником, у которого появилась надежда на спасение. Краснов не был злодеем в худшем смысле слова, но делец в нем преобладал над романтиком. Он считал себя порядочным человеком, насколько это вообще возможно в бизнесе. А рядом с Варей в нем просыпалась совесть, о которой он подзабыл. Эта девушка вдохновляла его на добрые поступки. Оказалось, что благотворительность, которую он раньше презирал, приносит немалое удовольствие.

«Я горжусь тобой, – часто повторяла Варя, и Краснов расцветал от ее похвалы. – Ты настоящий рыцарь!»

К обеду Краснов вызвал секретаршу и попросил заказать еду в офис. Она удивленно кивнула. Обычно шеф обедал в ресторане напротив, но сегодня он выглядел уставшим и озабоченным.

– Отмени вечернее совещание, – добавил он. – Хочу съездить за город, прогуляться. Мне воздуху не хватает! В груди как будто камень.

– Вы себя плохо чувствуете?

– Делай, что сказано! – повысил голос Краснов и смягчил свою грубость объяснением: – Слишком много работаю всю неделю. Ты иди, Алина, звони в ресторан. Я, когда голодный, злой.

Секретарша натянуто улыбнулась и скрылась за дверью. А Краснов откинулся на спинку кресла и закрыл глаза. Как же ему хотелось увидеть Варю, обнять ее, вдохнуть запах ее духов с привкусом шоколада!.. Разлука на два-три дня становилась невыносимой, но девушка наотрез отказывалась встречаться чаще.

Краснов почти ничего не знал о Варе, и это подогревало его либидо. Девушка жила в просторной квартире, которую оставил ей отец, и существовала на какие-то неведомые средства. Откуда у нее «сбережения», она не рассказывала, а Краснов не спрашивал. Он сдерживал свое любопытство, а Варя была неразговорчива. Однажды она пригласила его к себе в гости, и этого оказалось достаточно, чтобы оценить ее материальное положение. Девушка не шиковала, но и не бедствовала. Кроме всего прочего, в квартире висели несколько дорогих икон в позолоченных окладах.

– Семейная реликвия, – объяснила Варя. – Берегу как память об отце.

О матери она не заикалась, а Краснов не допытывался. Какая ему разница, кто ее родители? Видимо, их обоих уже нет в живых.

На стене в гостиной, где Варя угощала гостя чаем с пирожными, висел ее портрет.

– Это подарок, – вздохнула она. – Знакомый художник написал. Нравится?

– Очень! – искренне восхитился Краснов. – Ты здесь просто богиня!

– А в жизни?

– В жизни ты еще лучше…

Делать Варе комплименты было легко: не приходилось кривить душой, льстить. Она в самом деле могла бы выиграть любой конкурс красоты. Краснов сказал ей об этом, но она только посмеялась в ответ.

– Какие конкурсы, Ник? Это мне ни к чему. Начнут подкатывать спонсоры, тянуть в постель. Прокладывать себе дорогу таким способом – не моя тема.

На портрете Варя была полуобнаженной, ее плечи едва прикрывала прозрачная накидка, сквозь которую просвечивала бело-розовая кожа с жемчужным отливом. Пышные русые волосы небрежно собраны на затылке, томный взгляд, устремленный в даль, обещал неземное блаженство.

Краснов ощутил жестокий укол ревности.

– Спорим, художник был влюблен в тебя? – вырвалось у него. – Здесь каждый мазок краски дышит восторженным благоговением!

– Откуда такой высокий слог? – удивилась девушка.

– Если хочешь знать, я филолог по образованию, – признался Краснов. – Мечтал писать романы, но коммерсант вытеснил из меня писателя.

– Жаль!

– А мне нет, – воодушевился он. – Писатели – жуткие зануды, и обожают по всякому поводу разводить философию. Я тоже этим грешил в универе. Потом жизнь расставила приоритеты, и вот перед тобой жалкий торгаш, а не гордый властитель умов!

– Кем бы ты ни был, мне все равно, Ник. Для меня ты особенный, не такой, как другие…

Они впервые поцеловались в тот холодный зимний вечер. На столе горела лампа, в чашках дымился чай, а губы Вари пахли пирожными. Они были гораздо вкуснее любых сладостей, и Краснов не мог оторваться от них…

С тех пор прошли месяцы, а Варя не стала ближе. Она позволяла какие-то ласки, но настоящей близости не допускала.

– Ты женатый мужчина, – отнекивалась девушка. – У тебя дети. Я не хочу становиться разлучницей. Пока между нами не будет секса, ты не изменишь своей жене.

– Я уже изменил ей… пусть не телом, а душой. Душа важнее!

– Мужчины много обещают, когда ухаживают. Но обещания забываются, а что остается взамен? Воспоминания и сожаления?

Краснов смотрел на Варю и думал, что она сводит мужчин с ума. Вот и художник, написавший ее портрет, не избежал этой участи. Может, он был не первым.

– Ты встречалась с кем-нибудь до меня?

– Зачем тебе знать? – улыбнулась Варя.

Она не ответила, дала понять, что подобные вопросы неуместны. Краснов изнемогал от ревности, Варя не обращала внимания на его упреки. Она вела уединенную жизнь, раз в месяц ездила на кладбище, изредка посещала магазины одежды, участвовала в благотворительных аукционах. С ее красотой продать что угодно за баснословную цену не представляло труда. После очередного аукциона в пользу детей-сирот или инвалидов она вызывала такси и уезжала домой.

В сущности, Варя оставалась для Краснова незнакомкой. Это увеличивало ее привлекательность в разы. Он все чаще и неотступней думал о ней. Варя не требовала от него бросить семью, но любовницей быть отказывалась.

– Я быстро тебе надоем, Ник, – посмеивалась она. – Когда-то ты так же пылко любил свою Мадлену, а теперь охладел к ней. Или ты женился по расчету? Признайся!

– Расчет был, не отрицаю. Но Мадлена была хороша собой, и поначалу мы понимали друг друга.

– А что теперь? Она постарела? Располнела после двух родов? Отупела? Стала сварливой и неухоженной? Ходит по дому в мятом халате и разношенных тапочках?

– Наоборот. Она тщательно следит за своей внешностью, постоянно сидит на диете и фанатично занимается фитнесом. Ее фигура тоньше, чем в молодости. И морщин почти нет.

– Она колет ботокс?

– Вероятно, да. Я не вникал.

Краснов так глубоко погрузился в воспоминания, что не заметил секретарши, которая принесла заказанный обед.

– Николай Егорыч, ваша еда…

Он поднял голову и ужаснулся. Вместо миловидной девушки в коротенькой юбке и светлой блузке над столом нависла косматая старуха в черной хламиде. Ее беззубый рот кривился в зловещей ухмылке.

Краснов обомлел и зажмурился, а когда открыл глаза, перед ним стояла… секретарша и расставляла тарелки.

– Это ты, Алина? – хрипло спросил он, ощущая, как по спине катится холодный пот.

– Я, – удивленно ответила она. – Вы так побледнели, Николай Егорыч… С вами все в порядке?

– Кажется, я переутомился… Принеси мне водки, – велел Краснов, ощущая мелкую дрожь в теле. – Двойную порцию. И без льда.

– Хорошо…

Глава 3

Москва

Ренат успешно освоил хакерское искусство и обходился без помощника. Взломать чью-нибудь базу – пожалуйста; заглянуть в музейный архив – нет проблем. Пока Лариса медитировала, пытаясь установить телепатический контакт с барышней на фотографиях, он занялся собственными изысканиями.

Ему удалось выяснить, что оригиналы присланных анонимом фото хранятся в одном из музеев Питера. Он связался по вайберу с сотрудницей музея, и та дала ему всю необходимую информацию.

В зале курился сандаловый дымок. Лариса мысленно блуждала далеко от Кузьминок, – «бродила» по улицам дореволюционного Петербурга, ощущала настроение людей разных сословий и проникалась атмосферой ушедшей эпохи. Однако запечатленная неизвестным фотографом девушка казалась неуловимой.

– Либо у нее в голове пусто, либо я теряю квалификацию, – заключила Лариса, открывая глаза.

– Ты слышала, как я вошел? – поразился Ренат.

– Я почувствовала.

– У меня есть новости, – сообщил он, присаживаясь в кресло напротив. – На обороте оригинальных снимков сохранилась монограмма, составленная из букв К и Б.

– Конструкторское Бюро, что ли?

– Думаю, это инициалы, только непонятно, чьи. Сотрудница музея, где хранятся снимки, сообщила, что один ее дотошный коллега тоже обратил внимание на девушку. Дескать, фотографии сделаны в разные годы и в разных местах, а барышня выглядит всегда одинаково. Коллега не смог этого объяснить. Он рылся в архивных документах, пытался установить кто автор снимков, но ключа к разгадке так и не обнаружил. А у тебя что-нибудь получилось?

– Девица на связь не выходит, – вздохнула Лариса. – Я не могу проникнуть в ее сознание. В голову лезут летучие мыши, пауки и черви. Жутко неприятно.

– По логике вещей, она давно мертва.

– Другие люди на фото тоже мертвы, но их можно хоть как-то прочувствовать. А эта барышня будто чистый лист.

– Чистый лист, – задумчиво повторил Ренат. – В первый раз вижу такой гармоничный образ. Лицо, фигура, одежда – все безупречно.

– Смотри, не влюбись!

– Ты шутишь, Лара? Я вышел из того возраста, когда меня возбуждали смазливая мордашка и осиная талия.

– Мне кажется, ты уже запал на нее.

– Не говори глупости, – нахмурился Ренат. – Любовь по фотографии все равно что секс по телефону…

Санкт-Петербург

Работница музея заглянула в архив, которым заведовал ее коллега, и сказала:

– Мне час назад звонил молодой человек из Москвы. Интересовался той девушкой на фотографиях, помнишь?

Мужчина поднял голову и уставился на нее через очки с толстыми стеклами.

– Ты ничего не путаешь, Лиза?

– Снимки те же самые, я их узнала. Девушка в шляпке и с зонтиком в руках.

– Я думал, это никого не волнует, кроме меня.

– Как видишь, есть еще любопытные.

– Кому понадобились фото, сделанные во времена правления Николая II?

– Молодой человек представился информационным агентом.

– Странная профессия, – покачал головой архивариус. – И о чем он спрашивал?

– Кто фотограф, кем была девушка с зонтиком? В общем, то же самое, что когда-то волновало тебя.

– Я давно успокоился. Мои поиски ничего не принесли, кроме разочарования. Никаких дивидендов. Сам не понимаю, зачем я столько сил потратил впустую? Я посвятил этим снимкам несколько лет и не продвинулся ни на шаг.

– Видимо, кто-то решил пойти по твоим стопам.

– Флаг ему в руки, – с сердцем молвил архивариус и пригладил редкие волосы. – Я эти фотографии даже экстрасенсу показывал. Приезжал тогда в Питер один крутой мужик, чтение мыслей демонстрировал, сеансы гипноза проводил. Собирал полные залы! Я к нему подошел после выступления, вытащил из папки снимки, пальцем ткнул и спрашиваю: «Что вы можете сказать об этой особе?» Он глянул… и аж позеленел от злости. Выгнал меня вон, представляешь?

– Выгнал? – изумленно переспросила пожилая дама. – Ты мне не рассказывал.

– Стыдно было признаться. Меня, уважаемого человека, выперли, как нашкодившего пацана. С тех пор я зарекся к кому-либо приставать с вопросами, сам копался, где мог. Но результата не добился.

– Обидно тебе?

– Я ученый, – вздохнул архивариус. – Для меня истина превыше всего. Если я чего-то не понимаю, – ночами не сплю, думаю, ломаю голову. Эта барышня в шляпке мне сниться стала, преследовать, чуть ли не на каждом углу показываться. Струхнул я, Лиза. Да так, что махнул рукой на эту тайну. Мой тебе совет: и ты не суйся.

– Я не суюсь. Просто сегодня этот неожиданный звонок из Москвы…

– Как этот «информационный агент» вышел на тебя?

– Через Интернет, разумеется.

– Всемирная паутина – зло! – отрезал архивариус. – Я в этом убежден, Лиза. Если этот прохвост еще раз тебе позвонит, пошли его подальше. Обещаешь?

– Торжественно клянусь.

– А не выпить ли нам кофейку, дорогая?..

* * *

Вечером после работы Краснов позвонил жене и пригласил ее в ресторан. Говорить о разводе при детях он считал недопустимым.

– С чего ты так расщедрился? – удивилась Мадлена. – То прогуляться не допросишься, а тут вдруг – ресторан. Это настораживает, Ник.

Они обе называли его Ником: и законная супруга, и молодая возлюбленная. Но из уст Мадлены это звучало язвительно, а из уст Вари – нежно. «Вы такие разные!» – чуть не вырвалось у него. Краснов вовремя прикусил язык и посмотрел на часы.

– Даю тебе сорок минут на сборы, – сказал он жене.

– Мало-о, – капризно протянула она.

– Достаточно. Тебе не на подиуме вышагивать, – раздраженно парировал муж. – Оденься поскромнее, пожалуйста.

– С каких пор тебе импонирует скромность?

– Я заеду за тобой, – с этими словами Краснов отключил связь, лишив Мадлену возможности продолжать перепалку. И с досадой добавил: – Баба Яга!

Эхо в тишине кабинета повторило это обидное прозвище, словно подтверждая мнение хозяина. Как он раньше не замечал в жене неуемной склонности к конфликтам и дикого эгоизма? Вселенная должна вращаться вокруг нее, иначе – скандал.

– Кому ты их будешь закатывать, когда я уйду? – проговорил он в пустоту, представляя обескураженно-злое лицо Мадлены.

Сейчас она мечется по квартире, заглядывая в забитые нарядами шкафы и торопливо примеряя то одно, то другое. Он безумно устал от ее навязчивого желания нравиться и безудержной расточительности. Шопинг был ее манией, которая бесила мужа. Он не был прижимистым, но не считал лишней разумную экономию.

– О, боже! – простонал Краснов, предугадывая реакцию Мадлены на предложение развестись. Это будет громом среди ясного неба. Пожалуй, она не постесняется устроить истерику прямо я зале. Ну и черт с ней!

Он мчался по залитому огнями городу, воображая, что рядом на переднем сиденье его «Лексуса» – Варя в открытом платье вишневого цвета, в рубиновом колье, с уложенной на затылке тяжелой косой и в бархатных туфлях. Эти туфли он подарил ей на прошлой неделе. У нее были умопомрачительно красивые ноги с маленькими ступнями и тонкие изящные лодыжки. У Краснова захватило дух, он зазевался и чуть не врезался в притормозившую на перекрестке маршрутку. И снова ему почудилась косматая старуха, которая заглянула в окно и погрозила крючковатым пальцем.

– Прочь, побирушка! – процедил он, протирая глаза. Старуху как ветром сдуло. Краснов счел это дурным знаком.

Подъехав к дому, он полчаса ждал Мадлену, стараясь не сорваться и не наговорить ей грубостей. Наконец, она села в машину, обдав его запахом крепких восточных духов.

– Привет, милый…

Он уклонился от ее поцелуя и включил зажигание.

– Не дуйся, – елейным голоском пропела жена. – Я задержалась, но это простительно. Вот увидишь, в ресторане на меня будут оглядываться и завидовать тебе.

– Пфф-фф…

– Раньше ты приходил в восторг, когда другие мужчины обращали на меня внимание!

Мадлена вырядилась в короткий зеленый балахон с блестками, который стоил кучу бабла, а выглядел полной безвкусицей. Краснов поморщился, но смолчал. Жена щебетала всю дорогу, он слушал вполуха, думая о Варе.

В ресторане Мадлена ела мало, зато перебрала спиртного. За десертом Краснов приступил к трудному разговору, надеясь, что алкогольное опьянение супруги смягчит удар.

– Я подаю на развод, – заявил он без предисловий.

– Ч-что?

Мадлена подняла глаза и уставилась на него с недоуменной гримасой.

– Я уже нанял адвокатов. Будем делить имущество через суд или по взаимной договоренности?

Жена не понимала, о чем он. Краска сползала с ее лица по мере того, как супруг развивал свою мысль.

– Ты решил разыграть меня, Ник? Что за бред ты несешь?

– Это не бред. Я люблю другую женщину и не хочу тебя обманывать.

– Д-другую?.. У тебя есть – другая?..

– Да, да. Именно это я пытаюсь тебе объяснить.

– Ты спятил? – она вытаращила накрашенные глаза, и ее наклеенные ресницы достали почти до бровей. – Что с тобой, Ник? Может, ты накурился какой-нибудь дряни?

– С наркотой я завязал еще до женитьбы. Тебе это известно.

– Нет, ты спятил…

Краснов подавил желание ударить ее по щеке, покрытой дорогущей брендовой косметикой. В отличие от Мадлены Варя красилась совсем чуть-чуть, и он по достоинству оценил женскую естественность.

– Слушай меня внимательно. – Он повысил голос и повторил: – Мы разводимся, хочешь ты этого или нет. Я ухожу от тебя. Сегодня же переезжаю в гостиницу.

Из глаз жены хлынули слезы, рот перекосился, она громко зарыдала. Хорошо, что их столик отделяла от общего зала бамбуковая ширма. Это был японский ресторан, где блюда готовили прямо при посетителях.

– Можно подумать, ты меня любишь, – усмехнулся Краснов. – Хватит ломать комедию. Я сыт по горло твоими сценами. Прибереги актерское мастерство для суда.

– Ненавижу тебя, скотина!

– Это больше похоже на правду.

– Я не дам согласия на развод! – рыдала она. – Мерзавец! Подонок! Ты останешься без гроша и без детей! Я запрещу тебе подходить к ним на пушечный выстрел! А твоя баба пусть сдохнет! Сдохнет!

– Узнаю свою милую женушку, – улыбался во все тридцать два зуба Краснов. – Вот и отлично. Карты раскрыты, маски сброшены. Я принимаю твой вызов.

– Я убью тебя! Убью!

– Бог в помощь.

– Моему отцу ты всегда не нравился, он меня отговаривал выходить за тебя. Но я не послушалась! Дура! Какая же я дура…

– Теперь пожинаешь плоды собственного упрямства, – кивнул супруг, подзывая официанта.

– Не видать тебе счастья, Ник! Я отсужу все, что смогу. Отец поможет. А нищий ты никому не нужен! Бескорыстная любовь бывает только в книжках, и скоро ты в этом убедишься.

Подошла официантка в традиционном японском кимоно. Краснов рассчитался за ужин, помахал Мадлене рукой и зашагал к выходу.

– Тебе без меня не жить! – выкрикнула она, царапая ногтями столешницу.

– Дура, – пробормотал себе под нос бизнесмен. – Как я мог жениться на этой идиотке?

В машине он включил телефон и заметил полученное сообщение. Дрожащей рукой он открыл его и прочитал. В груди разлился ледяной холод. Некоторое время Краснов сидел в оцепенении, потом очнулся, удалил эсэмэску и вышвырнул гаджет в окно…

Глава 4

Москва

Минуло два дня, как мальчишка-посыльный принес в «Агентство информационных услуг» письмо с загадочными фотографиями.

– Мы не продвинулись ни на йоту, – вздохнула Лариса, раскладывая перед собой снимки.

– Почему же? – возразил Ренат. – Я без проблем получил деньги в банке по чеку из конверта. Можем кутить, сколько душе угодно!

– Прежде чем кутить, не мешало бы отработать гонорар.

– В письме не было никаких условий, только чек и фотки.

– Надо ехать в Питер, – заявила Лариса. – Ужасно не хочется, но другого выхода нет. На месте мы соберем больше данных.

– Какое «место» ты имеешь в виду?

– Город, где жила незнакомка, которую мы должны идентифицировать.

– Ах, город! Легче найти иголку в стоге сена, чем следы давно умершей барышни в современном мегаполисе.

– Заказчик понимает это не хуже нас.

– Боюсь, он нас переоценил. Кто-то наговорил ему с три короба о наших суперспособностях, и он решил, что мы щелкаем дела, как семечки.

– Ты полагаешь, это мужчина?

– Уверен. Женщина непременно положила бы в конверт список инструкций.

– Не обязательно.

Ренат сердито наматывал круги по бывшему залу для медитаций. У него с утра испортилось настроение. Ночью снились дурные сны, Лариса не приготовила завтрак, а на улице лил дождь.

– В такую погоду тащиться в Питер? – ворчал он. – Нет уж, уволь.

– Что ты предлагаешь?

– Сидеть и ждать. Вдруг, заказчик явится сюда и уткнется в запертую дверь?

– Если бы он собирался прийти, то не посылал бы мальчишку.

– Я, между прочим, голодный, – разозлился Ренат. – Где моя яичница или хотя бы пара бутербродов?

– В холодильнике. Предлагаю тебе заняться завтраком, а я пока помедитирую.

Он открыл было рот, чтобы разразиться возмущенной тирадой, но молча прикусил язык и отправился в кухню. Решил не подавать виду, что его раздражает равнодушие Ларисы. Чертовы снимки для нее важнее, чем любимый человек.

Она слышала, как Ренат гремит посудой, и улыбалась. Пусть выпустит пар, отвлечется. А то пыхтит, словно паровоз, думать мешает.

Настроиться «на волну» безымянной девушки в очередной раз не вышло. Красавица смотрела из-под модной шляпки, и на ее лице ничего не отражалось. Ни эмоций, ни мыслей. Телепатическую связь сложно установить с тем, кого нет в живых.

– Кто ты? – спросила Лариса, глядя на черно-белый кадр из прошлого. – Что за инициалы на обороте фотографий? Твое имя начинается на букву «К»? Катерина, Клавдия, Ксения?

В дверь заполз запах горелого кофе, и Лариса поняла, что Ренат залил плиту.

– Пора покупать кофемашину! – крикнул он из кухни.

– Не сожги яичницу! – откликнулась она. – И будь добр, поджарь тосты!

– У меня все из рук валится…

Что-то заставило Ларису подойти к окну и выглянуть во двор. Поднимая брызги, к дому подкатило такси, из него вышла молодая женщина и раскрыла зонтик. Дождь косо падал на тротуары, деревья и прохожих. В лужах плавали сбитые ветром листья.

«К нам посетительница», – догадалась Лариса и позвала:

– Ренат! Завтрак отменяется!..

* * *

– Меня зовут Варя, – представилась посетительница. – Я пришла по очень важному делу.

Ее глаза наполнились слезами, и Ренат услужливо подал бумажный платочек.

– Со мной случилась ужасная история, – всхлипнула она. – Надежда только на вас.

– Откуда вы узнали о нашем агентстве?

– Нашла объявление в Интернете. Старое, годичной давности. Кто-то прислал мне ссылку.

– Кто?

– Аноним, – призналась девушка. – Но я все же рискнула приехать.

– Вы из Петербурга? – вырвалось у Ларисы.

Варя удивленно приподняла брови.

– У меня на лбу написано?

– Вроде того…

Девушка прижала платочек к носу и горько расплакалась.

– Что с вами? Может, водички? – Ренат вышел и через минуту вернулся со стаканом минералки в руках. – Вот, держите.

– Спасибо…

Варя выглядела лет на двадцать и была дивно хороша собой: стройная, в облегающем синем платье, с пышной косой до пояса. Лариса видела такую косу только в кино. Узкий овал лица обрамляли русые локоны. Хоть картину пиши!

Ренат едва скрывал восхищение.

– Мы вас слушаем, – напомнил он о себе, усаживаясь в кресло напротив девушки.

– Я приехала из Питера на поезде и всю дорогу проревела, – призналась она. – Не могу поверить, что это случилось со мной! Совсем недавно я была счастлива и любима, а сейчас… мой мир рухнул.

– Вы встречались с женатым мужчиной? – ввернула Лариса.

– Откуда вы знаете?..

– Мы практикуем ясновидение, – объяснил Ренат, хотя Варя обратилась с вопросом не к нему.

– Я думала, таких вещей не существует… – Она повернулась к Ларисе и добавила: – Вы правильно сказали… насчет женатого мужчины. Он безумно меня любил, но я не хотела разбивать его семью. – Варя дрожащей рукой поднесла стакан к губам и отпила. – Простите… у меня комок в горле…

– Вы сказали, «любил», – вмешался Ренат. – Значит, вы расстались? Он вас бросил?

– Мы не успели сойтись, поэтому он не мог меня бросить. Жена шантажировала его детьми, у них общее имущество, бизнес…

– И он пошел на попятную? Отступился от вас?

Лариса делала Ренату знаки остановиться, но он был ослеплен Варей и не обращал ни на что внимания.

– Вы неправильно поняли, – возразила она. – Это известный в нашем городе человек, коммерсант и меценат, Николай Краснов. У него сеть магазинов и прочий бизнес. Он богат, но я полюбила его не за деньги.

– Все так говорят, – заметила Лариса.

Варя, погруженная в свое горе, проигнорировала ее выпад. Ренат взял планшет, набрал в поисковике названные имя и фамилию и присвистнул:

– Николай Краснов… Погиб? Вчера? При невыясненных обстоятельствах?

– Когда я узнала, сразу села в поезд и к вам…

Санкт-Петербург

– Перестань убиваться! – сердился господин Перевалов, жалея дочь. – На этом жизнь не кончается. Ты еще молода, красива и обеспечена. У тебя все впереди!.. Дела твоего покойного мужа я возьму на себя. Ты, как и прежде, ни в чем не будешь нуждаться.

Он хотел сказать, что организует похороны по высшему разряду, но осекся, глядя на безутешную Мадлену.

– Детям пока ничего не говори, – приказал он. – Пусть думают, что их отец в длительной командировке.

– Ты что, пап? В нашем кругу только об этом и болтают…

– Я немедленно отправлю детей на дачу, – решил Перевалов. – Бабушка за ними присмотрит. Там свежий воздух, грибы, ягоды, рыбалка. И обслуга, как положено.

– Смерть Коли обсуждают все кому не лень. Дети пользуются Интернетом, между прочим… а там любят смаковать подробности чужой трагедии. Каждому рот не заткнешь. Сети гудят, пресса лютует.

– Ну, я что-нибудь придумаю, – пообещал отец.

Мадлена за сутки похудела на пару килограммов, а черное платье еще сильнее подчеркивало ее худобу.

– Мне не нравился твой благоверный… Но ты была влюблена по уши! Я предчувствовал, что ваш брак не приведет к хорошему.

– Это уже не имеет значения, пап.

– Почему твой муж оказался в гостиничном номере на окраине города? Вы поссорились?

– Мы немного повздорили, – призналась Мадлена. – Но я была уверена, что все образуется. У Коли взрывной характер…

У нее язык не поворачивался назвать покойного супруга Ником, как в обиходе. Смерть наложила вето на это милое прозвище. Как и на многое другое.

– Ты что-то скрываешь от меня? – нахмурился отец.

– Нет…

– Не лги! Это не шутки, дочь. С чего вдруг твой муж пустил себе пулю в висок? Долгов у него не было, на здоровье он не жаловался, бизнес шел в гору. Может, его убили?.. Следователь отвергает предположение, что суицид был инсценирован, но я настоял на повторной экспертизе. Не хватало, чтобы у моих внуков был папаша-самоубийца! Пятно на весь род!

– Если бы я знала! – захлебывалась рыданиями молодая вдова. – Я бы не отпустила его из дому!

– К батарее бы приковала? Взрослого мужика на цепь не посадишь. Да еще такого, как твой Краснов. Что между вами произошло? – допытывался Перевалов. – Я же чувствую, что ты о чем-то умалчиваешь. Мне доложили, что недавно вы с Красновым ругались в японском ресторане.

– Мы не ругались…

– Это подтвердили повар и официантка, которая вас обслуживала.

– Мы просто выясняли отношения, как бывало не раз…

– Зачем же тогда Краснов нанял двух адвокатов по гражданским делам?

Мадлена была близка к нервному припадку, она задыхалась, руки дрожали. Перевалов резко ударил ее по щеке, чтобы остановить истерику.

– Я не из любопытства спрашиваю, – процедил он. – Мне плевать на ваши семейные дрязги. Но мои внуки не должны страдать! Это наследники капитала, который я сколотил. Я хочу быть уверен, что ты зачала детей от здорового человека, а не от психа.

Мадлена была достойной дочерью своего отца. Пощечина привела ее в чувство, и она пошла в атаку.

– Ты сразу невзлюбил Колю… За что? Может, это ты… заказал его?

Перевалов побагровел и стукнул кулаком по подлокотнику дивана, на котором сидел. Повсюду, даже в гостиной у дочери он ощущал себя хозяином положения. Как она смеет обвинять его?

– Я щадил тебя, – злобно прищурившись, молвил он. – Только ты этого не стоишь. Твои слова оскорбительны. Я бы не стал марать руки, детка! А насчет адвокатов я и без тебя все выяснил. Краснов собирался затеять бракоразводный процесс.

– Он передумал!

– Адвокаты заявляют обратное.

– Он просто не успел поставить их в известность…

– Ну да. Смерть помешала.

– Что ты имеешь в виду? – опешила Мадлена. – Ты… меня подозреваешь?

– Почему бы нет? Моя дочь вполне способна поступить решительно, если обстоятельства вынуждают. Не пугайся, дорогая. Я на твоей стороне. Но я должен знать правду! Скажи мне ее, и я дам ищейкам отбой.

– Правда ужасна… это слишком больно…

– У нас, Переваловых, крепкая закалка. Я готов тебя выслушать, что бы ты ни сказала. Если ты причастна к смерти мужа, я тебя пойму и помогу выпутаться. Впрочем, версия самоубийства вполне устраивает стражей порядка. Только не меня!

– Я Колю не заказывала, – заплакала Мадлена. – Как ты мог подумать?

– Подозревать друг друга – нормальная вещь.

– У него была любовница…

Перевалову уже доложили о похождениях зятя, он просто проверял, известно ли это Мадлене.

– Я не сомневался, что Краснов будет тебе изменять. Ты не оправдала моих надежд, выбрала себе в мужья слабовольного придурка. И вот результат…

«К прежнему возврата нет! – думала Мадлена, отчего-то вспоминая свое детство. – Никогда мне не испытать той безмятежности и восторга, которые давал родительский дом. Теперь все изменилось. Я сама – мать, и, что самое прискорбное, – вдова. Муж предпочел мне другую, и этого уже не исправишь, не вычеркнешь из книги судьбы».

– Коля хотел уйти от меня, но не смог. Он понял, что любит детей и не может причинить им боль. Ради них он решил остаться в семье.

– Его нашли мертвым в гостинице, – сказал Перевалов. – Как ты это объяснишь?

– Он хотел побыть один… Папа! Поклянись, что ты невиновен в его гибели! Умоляю!

– Твой муж застрелился из собственного пистолета. Каким образом, по-твоему, я заставил его взять оружие и нажать на курок?

– Есть много способов…

– Я не причастен к его смерти, дочка. Хочешь верь, хочешь не верь. Твое дело.

– Коля звонил мне и признался, что у него паршиво на душе.

– Поэтому он взял из сейфа свой пистолет? Ему кто-то угрожал?

– Понятия не имею!.. Он не был трусом, папа. Зря ты считаешь его слабовольным.

– Зачем ему было убивать себя?

Мадлена обняла себя руками за плечи и молча покачала головой…

Глава 5

Москва

Ренат не мог глаз оторвать от Вари. Ее красота завораживала и вызывала восхищение. Прическа самая простая, но синее платье, сумочка и туфли – все подобрано с безукоризненным вкусом.

– Чем вы занимаетесь? – полюбопытствовал он. Ему не приходило на ум прочесть ее мысли, все его способности словно испарились в присутствии этой девушки.

– Я веду свободный образ жизни.

– То есть? – удивилась Лариса.

Она видела, как Ренат увивается вокруг Вари, и… ощущала обиду. Хотя нет… это была не обида, а страх. «Чего я боюсь? – спрашивала она себя. – Неужто я такая же собственница, как другие бабы? Как же мне переступить через личное и не ударить лицом в грязь?»

– …пользуюсь рентой с капитала, оставленного мне отцом, – донеслись до нее слова Вари. – Он умер несколько лет назад, и я осталась одинешенька.

– А ваша мать?

– Я ее не помню. Отец сказал, что она бросила меня сразу после рождения, и он растил меня самостоятельно.

– Вы никогда не видели ее, не хотели встретиться?

– Зачем? – пожала плечами девушка. – Мне хватало любви отца. Ради меня он не водил в дом женщин, если таковые у него были. Я понимала, что он живой человек, мужчина в расцвете лет. Вероятно, природа брала свое… но он так больше и не женился.

– Не хотел, чтобы у вас появилась мачеха, – кивнула Лариса, включаясь в разговор.

– Я ему безмерно благодарна за все, что он для меня сделал, – голос Вари дрогнул, глаза наполнились слезами. – Мне его очень не хватает!.. Раньше я всегда с ним советовалась, мы вместе обсуждали любую проблему. А теперь…

Она поникла, и Ренат поспешил взять у нее стакан, чтобы вода не пролилась.

– Когда папа умер, я думала, ничего страшнее случиться не может! – с горечью воскликнула Варя. – Я ошибалась!.. Меня поджидали новые испытания… Молодые люди, которые ухаживали за мной, не могли заменить мне отцовской любви и внимания. А может, я еще не созрела для серьезных отношений. Мы расставались, я переживала каждую разлуку, как потерю. Встреча с Ником казалась подарком судьбы… Наконец, мне улыбнулось счастье! Блеснуло, как солнышко на грозовом небе, и скрылось…

– Ник – это Краснов? – уточнила Лариса.

– Он был настоящим денди, умницей и блестящим финансистом. Успешно управлял бизнесом, заботился о семье…

Рената задели эти восхваления, и он перебил девушку вопросом:

– Где вы познакомились?

– На благотворительном аукционе. В тот вечер я продавала работы питерских художников в пользу интерната для детей-инвалидов. Ник поразил меня с первого взгляда. Он выделялся среди обычной светской тусовки своим презентабельным видом и чувством юмора. Его шутки веселили публику, и он не жалел денег, повышая ставки. Меня покорила его щедрость…

– Он довольно хорош собой, – заметила Лариса, рассматривая на экране гаджета фотографии Краснова, которые тот выкладывал на своей страничке в Сети.

– Внешность не главное, – возразила Варя. – Ник излучал энергию и жизнерадостность. На аукцион его притащил друг, который работал у него старшим менеджером. В общем, пока шли торги, Ник был заводилой, а потом попросил у меня телефон, сказал, что хочет перевести на счет интерната дополнительную спонсорскую помощь…

– Так завязался ваш роман?

– Да, – смущенно подтвердила девушка. – После аукциона мы встретились, выпили кофе… Ник перевел деньги, как обещал, и еще вызвался ехать со мной за подарками для детей.

– Благотворительность – ваше хобби? Вы разгоняете скуку таким образом?

– Это мое призвание, – Варя повернулась к Ренату, ища у него поддержки против Ларисы. И она ее получила.

– Кто-то должен помогать сиротам, – заявил он. – Жизнь в детском доме не сахар.

– Мне это близко, потому что я сама выросла без матери. Некоторые люди равнодушны к чужой беде, но я всегда считала заботу об обездоленных своим долгом.

Лариса поняла, что ее укоряют в бессердечии, и молча поджала губы. Пусть так. Да, у нее нет детей, но и Ренат не обзавелся потомством. Подумаешь, благотворитель! Раньше он ни о чем подобном не задумывался. Жил в свое удовольствие, тратил деньги на себя и не собирался помогать неимущим.

– Все меняется, – уловил он ее мысли.

– Заботу о страждущих привил мне отец, – добавила Варя. – Уходя в мир иной, он завещал не забывать о несчастных, которые обижены без всякой вины.

– Ну, это вряд ли, – вздохнула Лариса, вспоминая лекции Вернера о карме.

– А вы жестоки… Не подаете руку слабым, потому что они заслужили свои страдания?

– Я признаю причинно-следственную цепочку, милая барышня.

– Это звучит цинично! – вспыхнула посетительница.

Рената покоробили ответ и тон Ларисы, и он решил загладить неловкость.

– Древнегреческие философы-циники как раз полагали смысл жизни исключительно в добродетели и отказе от излишеств, – с улыбкой пояснил он. – Так что вы более циничны, Варя, если уж быть точным. Однако где же ваш аскетизм? Вы носите дорогую одежду и живете отнюдь не в хижине.

Девушка оказалась не готовой к философскому спору. Она приоткрыла красивые губы, но не нашла контраргументов. Ларису позабавила ее растерянность.

– Циники отвергали господствующую в обществе мораль, – добавил Ренат. – Поэтому слово стало нарицательным.

Варя на пару минут лишилась дара речи, в ее зеленоватых глазах вспыхивали изумрудные искорки. За эти искорки любой мужчина положил бы голову на плаху.

– Вот Краснов и положил… – вырвалось у Ларисы.

– Что она говорит? – занервничала девушка, обращаясь к Ренату. – Объясните мне!..

Санкт-Петербург

Перевалов отдал необходимые распоряжения по организации похорон и вернулся к дочери.

– Успокойся, ради бога. Твоего мужа уже не воскресить, сколько слез ни лей.

– Ты, кажется, рад этому, – всхлипывала Мадлена.

– Не говори чепухи!.. В номере, где он… где нашли его тело, полно разных отпечатков пальцев. Для гостиницы это в порядке вещей. Меня другое волнует: твоих там не обнаружат, случайно?

– Опять ты за свое, папа! Я не убивала Колю… я любила его.

– Поэтому вы постоянно собачились?

– Все собачатся, – огрызнулась она. – И что с того?

– Милые бранятся – только тешатся? – усмехнулся Перевалов. – Сомнительное утверждение. Хотя вы с Красновым были два сапога пара. Характер у каждого, спасайся кто может.

– Я в тебя уродилась.

– Хорошо, что не в мать, – нахмурился он. – Иначе склонила бы голову и терпела. А мы, Переваловы, за себя постоять умеем.

– Хватит намеков, – обиделась Мадлена. – Говори прямо, что считаешь меня ревнивой сукой, способной застрелить мужа за измену. Да, я такая! Но в данном случае у меня не было повода для убийства. Коля сделал выбор не в пользу любовницы! Я верила, что он одумается, и он одумался.

– Краснов не менял своих решений.

– Когда речь не шла о семье! – горячо возразила она. – Он любил меня и детей! На него просто затмение нашло… а когда он опомнился, пришел в ужас от того, что натворил.

– И пустил себе пулю в дурную башку?

– Папа! Он умер, понимаешь? Покойник имеет право на уважение.

– Ты в курсе, кто его окрутил? – нервно похрустывал пальцами отец.

– Я узнала о ней в том самом японском ресторане, где мы поссорились…

Перевалов не доверял никому, даже жене и дочери. Любой человек может солгать в определенных обстоятельствах. Смерть зятя выбила семью из колеи, но это временные трудности. Скоро все наладится, и жизнь пойдет своим чередом. Главное не допустить скандала.

– Краснов умело водил тебя за нос, дорогуша. А ты, вместо того чтобы следить за мужем, бегала по спортзалам и салонам красоты! И что? Добегалась?

– Лучше было запустить себя? – взвилась Мадлена. – Ходить распустехой? Погрязнуть в домашнем хозяйстве?

– Хозяйство у вас ведет домработница. Я сам подобрал пожилую матрону, чтобы у Краснова не возникло искушения. Наслышан со стороны о романах с прислугой!.. Твой благоверный был падок на чужих баб. Я скрывал от тебя его похождения, не хотел расстраивать. После рождения второго ребенка он вроде угомонился… Ан нет! Опять потянуло на сладенькое.

– Все! С меня довольно! – расплакалась молодая вдова. – Ты наговорил мне кучу гадостей! А у меня горе, между прочим…

– Ладно, оставим это, – смилостивился Перевалов. – Что теперь опилки-то пилить? Пусть ему земля будет пухом. Он все же отец моих внуков. Ну, я поехал в офис, а с тобой кто посидит? Одной тебе сейчас нельзя.

– Подруга приедет. Она уже в пути.

– Подруга? Хорошо.

Перевалов вздохнул и, тяжело ступая, вышел из квартиры. Охранник ждал его на лестничной площадке.

– Вызывать лифт?

– Валяй, – кивнул босс и взглянул на часы. – Время поджимает. У меня сегодня дел невпроворот. С батюшкой договорились?

– Они все отказываются самоубийцу отпевать. Не положено, мол.

– А ты денег предложи, не мелочись.

– Предлагал…

– Значит, повышай сумму вдвое, втрое, вчетверо, – приказал Перевалов. – Пока не найдется желающий согрешить. Большие бабки сильнее принципов. Хоть Краснов и не заслужил царствия небесного, а позорить его я не позволю. Прессу разогнали?

– Одних прогнали, другие прикатили. Слетелись как мухи на мед, – ворчал охранник. – Дежурят у парадного. Я вас через черный ход выведу.

– Выстави у дома надежных ребят, чтобы мою дочь не донимали эти чертовы папарацци!

– Хорошо, Сергей Палыч.

На заднем дворе они уселись в черный «лендровер», и Перевалов велел ехать в кафе «Бутон». Там у него была назначена встреча с оперативником из убойного отдела. Все дорогу он угрюмо молчал, глядя на пробегающие мимо кварталы исторического центра. Жилье тут стоило недешево. Покойный зять занимал у него часть денег на покупку квартиры, но быстро вернул. Коммерческой жилки у Краснова не отнимешь. Если бы не это, Перевалов давно заставил бы дочь развестись. По жестокой иронии судьбы, на развод собирался подать сам Краснов. Не успел…

– Все к лучшему, – процедил босс в спину охраннику. Тот удивленно обернулся.

– Приехали, Сергей Палыч. Я первый пойду, проверю обстановку.

– Не мельтеши! – рассердился Перевалов. – Я, чай, не президент и даже не губернатор. Побудь возле машины, покури, расслабься.

У него побаливало сердце, мучила одышка, а ведь еще и шестьдесят не стукнуло. Надо бы физической нагрузки добавить, пить меньше. Но не получается. Без спиртного ничего не обходится: ни контракт заключить, ни с людьми договориться.

Отдуваясь, Перевалов подошел к столику, за которым его ждал оперативник, угрюмый мужчина в клетчатой рубашке и джинсах.

– Чем порадуешь? – спросил он, усаживаясь. – Накопал чего-нибудь?

– Мало.

– А ты шевели мозгами и ног не жалей. Я тебя не обижу. Легковушку на время дам, чтобы ты ни от кого не зависел.

– Машина у меня есть. На бензин подкиньте, если можно.

Перевалов вручил ему конверт с деньгами и спросил:

– Гостиничный персонал опросили? К Краснову кто-то заходил в номер?

– Говорят, женщина вроде бы…

– Вроде бы? Я люблю точность, братец.

– Точнее никто не скажет. Отель «Ладога» – это проходной двор, а не режимный объект. В коридорах темновато, камеры наблюдения неисправны, горничные рассеянны, портье путается в показаниях. Господин Краснов застрелился примерно в десять утра. Постояльцы не сразу поняли, что произошло. Потом уже подняли шум, вызвали полицию…

– Это мне известно, – перебил Перевалов. – Что эксперты установили?

– По ходу, ваш зять покончил с собой. На пистолете только его отпечатки, на пальцах – следы пороха. Убийство исключено.

– Могли его вынудить стрелять в себя?

– Ну… всякое бывает, – замялся оперативник. – Господин Краснов не был замешан в каких-то аферах? Может, задолжал кому-то большую сумму? Чтобы здоровый состоятельный человек лишил себя жизни, должен быть мотив.

– Ты меня не корми прописными истинами!

Перевалов задействовал своего хакера, который отвечал за кибербезопасность компании, но тот ничего существенного в финансовых схемах покойного зятя не обнаружил. Так, мелкие странности. Например, перевод средств на счета благотворительных фондов.

– Причина смерти Краснова – не деньги, – заявил тесть. – Я ручаюсь! В затруднительном положении он мог обратиться ко мне, и я бы помог. У него был надежный тыл. Ищи женщину, Южин! Мне рекомендовали тебя как опытного профессионала. Николай пользовался успехом у дам, а они ох как мстительны.

– Любовную интригу, ревность я тоже отрабатываю. Ваша дочь…

– У нее алиби. В то утро Мадлена была с детьми, – с нажимом произнес Перевалов. – И баста! Для моих внуков это страшное потрясение. Я хочу оградить их от всяческих контактов с полицией. Они еще не знают о смерти отца. И надеюсь, не скоро узнают. Для них он в длительной командировке.

Сыщик молча кивнул…

Глава 6

Москва

Странички Краснова в соцсетях оказались самыми обычными: семейные фото, корпоративы, места отдыха. Он делал редкие посты, явно предпочитая реальную жизнь общению в Интернете.

Для самоубийцы Краснов выглядел слишком жизнерадостным. Варя настаивала на тщательном расследовании его смерти.

– Он бы ни за что не покончил с собой, – твердила девушка. – Человек не будет нанимать дорогих адвокатов и затевать развод, чтобы свести счеты с жизнью.

– Логично, – пробормотала Лариса.

– Ник обещал мне сказочный медовый месяц! – прослезилась Варя. – Мы упивались мечтой о совместном счастье. Я не могу поверить, что он… что его больше нет!

– Вы собирались пожениться? – допытывался Ренат.

– Да, после его развода с женой. Я просила Ника оставить ей все и начать с нуля. Моих денег хватило бы на первое время, а потом он обязательно встал бы на ноги.

Варя выглядела такой праведной и бескорыстной, что Ларису это раздражало. Она не могла похвастаться теми же качествами. Жить чувствами, сердцем, а не рассудком не каждому дано.

Ренат слушал клиентку с открытым ртом, что тоже не понравилось Ларисе. Похоже, он был готов отказаться от гонорара и выкладываться за «спасибо» из уст Вари.

– Ну уж нет! – возразила она.

Ренат метнул на нее негодующий взгляд, но тут же опомнился. Они поняли друг друга.

Варя плакала, пила воду, вздыхала и шмыгала носом. Причем все это получалось у нее так мило, что кто угодно растрогается.

Лариса оценила ее покойного возлюбленного. Варя выбрала себе мужчину с приятной внешностью и тугим кошельком. Правда, на последнее девушка по ее словам не претендовала.

– Все же он принц, а не нищий, – отметила Лариса, ища в криминальных новостях подробности смерти Краснова.

Желтая пресса выжимала из этой истории несуществующую сенсацию, что оскорбляло чувства близких покойного.

– У вас был секс? – прямо спросила она у Вари. Ответ ее поразил.

– Я не могла этого допустить, – призналась девушка. – Ник должен был сделать трезвый выбор, взвесив все «за» и «против». Только так! Я хотела удостовериться в его любви и отказывала в интиме… чтобы постель не сыграла решающую роль. Мне важна душа, а не тело!

Лариса опешила и надолго замолчала, присматриваясь к Варе. Та не походила ни на стерву, ни на тупую блондинку, ни на охотницу за богатеньким Буратино, ни на светскую львицу… ни на опытную путану, которая прикидывается невинной овечкой…

Когда беседа закончилась, Ренат вызвался отвезти девушку в отель, где та поселилась. А Лариса нашла в Сети фото Мадлены Красновой и попыталась прочувствовать ее состояние.

Мадлена, как выяснилось, была единственной дочерью предпринимателя Сергея Перевалова и наследницей прибыльной сырьевой компании. Уязвленная изменой мужа она могла решиться на что угодно. При ее ресурсах и связях нет ничего невозможного.

Личность Мадлены казалась более понятной, чем личность ее соперницы. Она выросла в полной семье, знала материнскую заботу и ласку, а Варю воспитывал отец. Бог весть как он справлялся с родительскими обязанностями…

Мадлене наверняка ни в чем не отказывали, она училась в элитной школе, потом окончила финансовый ВУЗ, но ни дня не работала. Вышла замуж, родила двух здоровых мальчиков… и вдруг ее налаженная, незыблемая жизнь нарушилась…

Лариса отложила планшет, встала с кресла и подошла к курильнице подбросить углей. По приемной поплыл сандаловый дымок, который способствовал ее сознанию проникать в чужие мысли. Вернер придавал значение телепатическому контакту, но предупреждал, что этот способ иногда терпит неудачу.

В голове Мадлены царили смятение и сумбур, ее переполняло отчаяние. Она по-своему любила мужа… но отпустить его к другой женщине была не в силах…

* * *

В машине Варя продолжала плакать. Ее веки опухли, глаза покраснели.

«Она стала еще красивее, черт возьми! – думал Ренат, крутя руль. – Краснов, бедолага, потерял голову, в прямом и переносном смысле. Его жена вполне могла заплатить киллеру, чтобы не переживать позорного и болезненного бракоразводного процесса».

– Так не доставайся же ты никому! – выпалил он.

– Вы о чем? – отозвалась девушка, прижимая к носу платочек. – Вернее, о ком?

– О Краснове. Он собирался уйти из семьи, но что-то остановило его.

– Смерть…

– Вы не верите в самоубийство, и я вас понимаю. Насколько хорошо вы знали Краснова? Иногда человек совершает непредсказуемые поступки. Кому-то легче уйти из жизни, чем причинить боль своим близким. Допустим, Краснов разлюбил жену, но не мог бросить детей.

– Ник не убивал себя! Скажите мне, что это кошмарный сон… который обязательно закончится!

– К сожалению, вы не спите, Варя. Скажите, кто мог желать Краснову смерти? У него были враги?

– У каждого человека есть враги, – рассудила она.

– Даже у вас? – усмехнулся Ренат.

– Думаю, да. Меня многие недолюбливают. На аукционе у меня всегда хорошие продажи, и некоторым это не нравится. Люди злы! Их бесит чужой успех. Завистников вокруг всегда хватает. Я не раз ловила на себе недовольные взгляды. Особенно лютуют женщины. Если бы они могли, то сожгли бы меня на костре.

– Кто эти женщины?

– Все, кому я перешла дорогу. Мадлена, например… Миром правит ненависть, а не любовь.

– Возможно, – кивнул Ренат, притормаживая на красный. – У вас есть при себе какая-нибудь вещь, подаренная Красновым?

– Вот это кольцо, – девушка сняла со среднего пальца перстень с искусственным изумрудом. – Ник говорил, что этот камень идет к моим глазам.

– Дайте-ка сюда…

Даже выращенный в лабораторных условиях кристалл сохраняет информацию обо всех, с кем соприкасается. Только не каждый получает доступ к его памяти. Вернер объяснил своим ученикам, как это сделать. Однако любая теория требует практики.

Ренат зажал перстень в руке и закрыл глаза. Варя с надеждой наблюдала за ним. Вдруг, благодаря камню, на него снизойдет озарение?

Не снизошло.

Ренат открыл глаза, разжал пальцы и покачал головой. Присутствие Вари, ее печальное лицо, опущенные уголки нежных губ отвлекали его. В этот момент на светофоре загорелся зеленый, и машины тронулись.

– Ну, что? – спросила Варя, не скрывая разочарования. – Вы что-нибудь почувствовали?

– Почти ничего. В памяти кристалла отпечатался образ уверенного в себе влюбленного мужчины. Краснов в самом деле обожал вас…

– Я отвечала ему взаимностью. У него не было повода для суицида!

– По крайней мере, в то время, когда он дарил вам кольцо, мысли о смерти его не посещали.

– Видите, я права, – всхлипнула девушка, надевая перстень. – Ник погиб не по своей воле. Найдите убийцу, прошу вас!

– Кто-то ловко все подстроил. Хоть в новостях и пишут про «невыясненные обстоятельства», это скорее с подачи журналистов. Так что дело скорее всего закроют.

– Это Мадлена…

– У нее был мотив, – кивнул Ренат, прибавляя газу. – Но не советую обольщаться. Отец в любом случае ее отмажет. Господин Перевалов достаточно весомая фигура, чтобы закрыть этот вопрос.

– Деньги решают всё?

– Практически да.

– Я рассчитываю на вас! – взмолилась Варя, заливаясь слезами. – Пусть для всех Ник будет самоубийцей, но я хочу знать правду. Хочу с чистой совестью заказывать молебны за упокой его души и просить для него райского блаженства…

Санкт-Петербург

На похоронах мужа Мадлена упала в обморок. Ее отнесли в сторону, и личный врач Переваловых оказал ей необходимую помощь. Ни детей, ни тещи на кладбище не было. Перевалов загодя отправил их на дачу и строго наказал жене держать все в секрете от мальчишек.

«Это долго не продлится, – сетовала она. – Как им объяснить, Сережа?»

Покойный зять души не чаял в сыновьях, и они отвечали тем же. Потеря отца в столь раннем возрасте – травма на всю жизнь. Перевалов, как мог, оберегал внуков от страшной реальности.

Глядя на комья земли, падающие в могилу, он думал о бренности всего земного и собственном бессилии. Ни за какие деньги не купишь счастья для того, кто тебе дорог.

«Что я могу? – спрашивал он себя. – Отсрочить на какое-то время детское горе? А потом? Эта рана будет заживать годами и оставит глубокий шрам!.. Мадлена выплачется, придет в чувство и найдет себе нового мужа. Но будет ли тот относиться к чужим детям, как к своим?»

После поминок Перевалов чернее тучи поехал на совещание с партнерами. Таким жестким его еще не видели.

Мадлену отвезли домой и выставили во дворе охрану, чтобы оградить вдову от назойливых папарацци. Ей укололи успокоительное, и она спала под присмотром сиделки.

Нанятый Переваловым оперативник колесил по городу в поисках «разлучницы». Заказчик приказал достать ее хоть из-под земли.

В номере, где расстался с жизнью Краснов, обнаружили пепельницу с остатками сожженной фотографии. Кто был на снимке, установить не удалось. Телефон покойного проверили, но кроме деловых, дружеских и семейных контактов ничего не нашли. Если он и созванивался с любовницей, то по другому сотовому. Но другой трубки при Краснове не нашли. Обыск в его рабочем кабинете и в квартире ничего не дал. Либо погибший сам перед смертью замел следы измены, либо это сделал кто-то заинтересованный в том, чтобы не допустить огласки.

– Тухлое дело, – ворчал Южин, которому приходилось вести расследование предельно осторожно, чтобы ничего лишнего никуда не просочилось. – Зря я взялся! Соблазнился на щедрый гонорар… Черт бы побрал вечную нехватку денег!

Ходить окольными путями, расспрашивать людей, не сболтнув опасного словечка, искать иголку в стоге сена он терпеть не мог. Все же Перевалов сделал ему предложение, от которого он не смог отказаться. Деньги, как известно, на дороге не валяются, а большие деньги – тем паче.

К концу дня измотанный детектив выяснил несколько подозрительных фактов. Краснов в последнее время зачастил на благотворительные аукционы и переводил средства в детские дома и реабилитационные центры для инвалидов.

– Это что-то новенькое, – удивился Перевалов, когда услышал по телефону доклад. – Краснов и благотворительность? Нонсенс! Зять никогда не отличался сочувствием и любовью к ближним.

– Тем не менее проверьте его счета.

Перевалов уже получил этому косвенное подтверждение. Краснов переводил деньги с отдельного счета на «дополнительные нужды», причем анонимно! Он не заботился о налоговых льготах для благотворителей. Тот, который использовал любую лазейку для неуплаты пошлины!

– Провалиться мне на этом месте, если я что-нибудь понимаю, – процедил тесть.

Глава 7

Москва

Прежде чем проводить девушку до номера, Ренат поговорил с ней наедине.

– Мне угрожает опасность, – сказала она. – Мадлена и ее отец будут искать меня, чтобы отомстить. Кто-то из них или оба.

Ренат думал то же самое, но промолчал. Не хотел пугать ее. Варя облегчила ему задачу.

– Когда людям больно, они кого-нибудь назначают виноватым, – заметил он. – Так легче. Не надо мучиться угрызениями совести, искать истинную причину несчастья.

– Перевалов и его дочь назначат виноватой меня.

– Я встану на вашу защиту! – пылко пообещал Ренат.

– Вы не обязаны рисковать из-за чужого человека. Кто я вам? Просто клиентка. А Переваловы пойдут на все, чтобы наказать того, кто причинил им страдания. Есть категория людей, которые считают себя хозяевами жизни. Если их задеть, мало не покажется. Я не хочу, чтобы вы попали под раздачу.

Странно было слышать из ее уст такие словечки.

– Найдите убийцу Ника, этого достаточно, – добавила она. – А я уж сама о себе позабочусь. С тех пор как умер мой отец, за меня некому заступиться, кроме Господа Бога. Я рассчитываю на высшую справедливость.

– Нет правды на земле, но нет ее и выше… – процитировал Пушкина Ренат.

– Вы пессимист.

– Таким меня сделал этот мир, – усмехнулся он.

– Отец учил меня другому. Он говорил, что нельзя падать духом и поддаваться слабости.

– Я бы с удовольствием познакомился с вашим отцом, Варя.

– К сожалению, это невозможно.

Ее глаза опять наполнились слезами, и Ренат поспешил извиниться:

– Простите, я не хотел огорчать вас…

– Почему все, кого я люблю, покидают меня?

– Краснов не первый, с кем вы встречались?

– Мужчины обращают на меня внимание, но я не торопилась вступать в отношения с кем попало.

– Какой же у вас критерий?

– Я руководствуюсь чувствами, а не расчетом.

– Краснов отвечал вашим требованиям?

– Разве я имею право что-то требовать? – заволновалась Варя. – Его мне послало само провидение! Увы, он был женат, и я не могла дать себе волю. До Ника я встречалась с известным питерским художником: он уговорил меня позировать для портрета, потом напросился в гости…

– Он тоже был женат?

– Петя Марей? Нет, конечно. Богема ведет свободный образ жизни.

– Значит, его фамилия Марей, – заключил Ренат. – И сколько длился ваш роман?

– Полгода. Петя умолял стать его натурщицей, но раздеваться я не соглашалась. Мы ссорились, он обижался и пропадал на неделю или две, потом звонил, просил прощения… Я, естественно, жалела его. В общем, ничего интересного.

– По какой причине вы расстались?

Варя смущенно вспыхнула, но все же ответила:

– Я не могла смириться с тем, что к Пете в мастерскую приходят женщины, раздеваются догола… в общем, вы меня понимаете. Хоть он и клялся, что обнаженная натура интересует его чисто как живописца, я не верила. Надо быть святым, чтобы не соблазниться. А Петя – далеко не святой! Он талант, гений, который питается эмоциями. Без страсти его кисть мертва…

– Вы не согласились стать его Музой?

– Нет, – покачала головой девушка. – Роль Музы не для меня. Петя говорил, что я идеальная модель. Он любил форму и цвет, а не душу.

– Кто был инициатором разрыва? Вы?

– Это ударило бы по его самолюбию. Художники очень ранимы! Я не могла себе этого позволить.

– Как же вы расстались?

– Однажды Петя просто перестал звонить, и все закончилось.

– Это произошло еще до вашего знакомства с Красновым?

– Разумеется.

Варя была полной противоположностью современным барышням. Другая на ее месте крутила бы головы двум или трем мужчинам одновременно и хвасталась бы подружкам, какая она ловкая. А те бы завидовали и перенимали опыт.

– Мог ли Марей убить Краснова из ревности? – прямо спросил Ренат. – Чтобы инсценировать суицид, нужен определенный склад ума. Фантазии ему не занимать, верно? Эксцентричности тоже. Пришел, например, в номер к сопернику и предложил сыграть в «русскую рулетку». Мол, пусть судьба рассудит, кому отправляться на тот свет, а кому – в свадебное путешествие. Бросили жребий, первый выстрел достался Краснову… Как вам мой расклад?

Такого поворота Варя не ожидала и на пару секунд застыла с открытым ртом.

– Петя?.. Что вы!.. Он и мухи не обидит!..

* * *

Появление Вари отодвинуло на второй план присланные неизвестным заказчиком фотографии.

– Сначала займемся смертью Краснова, а потом снимками, – сказал Ренат за ужином.

– Думаю, эти два дела связаны, – заметила Лариса.

Ренат чуть не поперхнулся спагетти и поднял на нее удивленный взор.

– Каким образом?

– Варя тоже из Питера. Предвижу твои возражения, что в городе на Неве проживают миллионы людей, но… случайных совпадений не бывает. Сначала мы получаем письмо со странными фотками, потом приезжает девушка, у которой погиб возлюбленный. Твое чутье молчит? – прищурилась Лариса. – Никаких идей нет?

– По поводу чего?

Она вздохнула и встала, чтобы налить кофе.

– Тебе со сливками и сахаром?

– Мне в большую чашку, пожалуйста, – попросил Ренат. – Сливки я сам добавлю. А пирожные есть?

– Я забыла сходить в кондитерскую. Села шерстить Интернет, увлеклась и кое-что обнаружила. Вот, смотри, – Лариса подала ему планшет, на экране которого во весь рот улыбалась Варя под руку с молодым человеком. – Это не Краснов!

– Светская тусовка на благотворительном аукционе, – кивнул он, пробегая глазами текст под фотографией. – Этот чувак предоставил на продажу несколько своих картин. Спорим, его зовут Петр Марей?

– Ты его знаешь?

– По пути в гостиницу Варя рассказала мне о своих отношениях с модным художником. Они расстались до ее знакомства с Красновым.

– Марей хорош собой и талантлив, – добавила Лариса. – Его полотна стоят дорого, но их раскупают. Подающий надежды живописец. У Вари губа не дура!

– Хочешь меня разозлить?

Он налил в кофе больше сливок, чем собирался, чашка переполнилась, и сладкая жидкость вытекла на скатерть.

– По-моему, с внешностью Вари не удивительно, что вокруг нее увиваются мужчины, – с досадой заявил Ренат.

– Возьми салфетки…

Пока он вытирал стол, Лариса нашла еще несколько снимков с благотворительных аукционов, где Варя позировала с питерским рок-музыкантом Аверкиным.

– Вот еще один ее поклонник. Фронт-мэн группы «Олово».

– Зачем ты мне это показываешь?

– Разве тебе не интересно, сколько у нее было романов? Кто-то из бывших мог затаить злобу. А Краснов пал жертвой любовных интриг этой красотки.

У Рената испортилось настроение. Он убрал чашку с кофе в мойку и подвинул планшет поближе, чтобы как следует рассмотреть Аверкина и Марея. Первый был типичным рокером, второй – типичным представителем богемы. Оба молодые, знающие себе цену, нагловатые.

– Видно, Варя разочаровалась в творческих натурах, – заметила Лариса. – И переключилась на бизнесменов.

– К чему твой сарказм? Она не меркантильна.

– Кем был ее отец? Ты выяснил?

– Это больная для нее тема, – объяснил Ренат. – Попробую сам разузнать о нем…

Санкт-Петербург

Перевалов назначил сыщику встречу в том же кафе, что и в прошлый раз.

– Ты нашел бабу, которая посещала Краснова в номере?

– Ищу. Портье говорит, что она была в платке и темных очках. Он пошел следом за ней, но задержался в коридоре из-за постояльца, который собирался съезжать. Тот его отвлек, и он потерял женщину из виду.

– Чем она привлекла внимание?

– Платок, очки, черное платье… все это показалось портье подозрительным. Он решил проверить, куда направляется эта дама. Любопытство, полагаю.

– Откуда известно, что она заходила именно к Краснову?

– Его номер – последний в конце коридора. А два остальных на тот час пустовали. Куда еще она могла идти?

– Просто проходить мимо, например, – предположил Перевалов.

– Коридор заканчивается тупиком.

– Значит, портье видел, как она возвращалась обратно?

– В том-то и дело, что нет. Постоялец, который съезжал, попросил его помочь вынести чемодан. Потом горничная позвала его пить чай… в общем, он закрутился и забыл о подозрительной даме. Когда начался переполох из-за выстрела, у портье все вылетело из головы.

– Неужели она не попала в кадр камеры наблюдения, когда входила в гостиницу?

– Попала, но опознать ее невозможно, – покачал головой Южин. – Взгляните сами…

Он показал изображение на экране смартфона, и Перевалов убедился, что его дочери ничего не грозит. Ростом и фигурой незнакомка походила на Мадлену, а черты лица терялись под низко повязанным платком и очками. Качество съемки не выдерживало критики.

– Ты выяснил, когда она вышла?

– Не получилось, Сергей Палыч. Очевидно, на обратном пути дамочка воспользовалась черным ходом. Там нет камер. Администрация отеля экономит на безопасности, как и большинство подобных заведений.

На губах Перевалова блуждала кривая улыбка.

– Ее визит не обязательно связан со смертью господина Краснова, – заметил оперативник. – Может, она воровка или путана.

– У моего зятя не было полового контакта перед смертью, – возразил бизнесмен.

– Мало ли в чем они не сошлись? В цене, допустим.

– Краснов не был жмотом. А вызывать проститутку в гостиничный номер – наверняка спалиться! Женатый мужик найдет способ понадежнее.

– Не спорю.

– И ничего из вещей Краснова не пропало. Часы дорогие, золотое кольцо, цепочка, две кредитки…

– Согласен с вашими доводами, – терпеливо кивал Южин. – Однако что-то же вас смущает?

– У Краснова была любовница. Я хочу посмотреть ей в глаза, поговорить о жизни.

– Вы думаете, он застрелился из-за нее?

– Я предпочитаю факты, а не домыслы! – рассвирепел Перевалов. – Отыщи мне эту бабенку! Из-под земли достань! Она разрушила счастье моей дочери и поплатится за это.

– Я кое-что выяснил, – доложил сыщик и показал ему снимки Краснова под руку с очаровательной молодой женщиной. – Это аукцион, организованный гуманитарным фондом. Господин Краснов выкупил несколько лотов. На фуршете, устроенном после удачной распродажи, он не отходил от этой девицы.

– Ненавижу папарацци! И зять их не жаловал…

– Вот почему в Сети исключительно редко попадаются такие кадры. Мне пришлось покопаться в частных аккаунтах, чтобы раздобыть хотя бы это.

Перевалов ткнул пальцем в лицо спутницы Краснова и прогремел:

– Кто она? Модель какая-нибудь?

– Варвара Бернацкая, – сообщил детектив. – Свободная, независимая и весьма привлекательная особа. За ней немногие решаются приударить, потому что барышня разборчивая и с мухами. Живет одна, ни в чем предосудительном не замечена.

Перевалов побледнел от негодования и схватился за сердце.

– Откуда средства на безбедное существование, я выясню, – продолжал Южин. – Она круглая сирота. Мать и отец умерли, возможно, оставив дочери какой-то капитал. Я проверю.

– Дай мне ее адрес, – потребовал бизнесмен.

– Живет на Гороховой улице, дом 21. Только в данный момент ее нет. Соседи говорят, уехала…

Глава 8

Москва

Самая достоверная информация – из первых уст. Ренат сделал несколько попыток войти в телепатический контакт с покойным Красновым, но тщетно. Мужчина не отзывался.

– Глухо как в танке? – посмеивалась над ним Лариса. – Теряешь навык.

– Краснов хочет унести свою тайну в могилу, и у него есть на это право.

– Если он переехал от жены в отель, то зачем взял с собой пистолет?

Ренат ломал голову над тем же вопросом.

– Может, Краснов кого-то боялся? – предположил он.

– Бывшие поклонники Вари могли угрожать ему. Тогда его опасения логичны, и он собирался защищаться.

– Думаю, куда большую угрозу представлял для него тесть. Судя по тому, что я узнал и прочувствовал, Перевалов – жесткий и беспринципный делец, который горло перегрызет любому, кто замахнется на его благополучие. А зять намеревался уходить из семьи! Результат: дочь Перевалова – в пролете, дети остаются без отца. Между прочим, старик обожает внуков.

– Какой же он старик? – возмутилась Лариса. – Ему всего пятьдесят шесть.

– Может, он сам положил глаз на Варю?

– Тебя послушать, так все мужчины падают к ее ногам!

– Она этого достойна! – с жаром воскликнул Ренат.

– Ой-ой, смотри, как бы Варя не взяла тебя под каблучок. Пополнишь ряды ее воздыхателей.

– Она не такая…

– А какая? Непорочная Дева Мария? Святая Тереза? Варвара-краса, длинная коса?

– Прекрати! – завелся Ренат. – Ты просто сравниваешь себя с ней и злишься!

– Вот как ты заговорил?

– Прости, – он смущенно улыбнулся и погладил ее по плечу. – Варя очень красива, но ты мне ближе. Нас столько связывает, что…

– Не оправдывайся, – перебила Лариса. – Варя действительно красавица, каких поискать. И умница, и добрая-отзывчивая… не то что я, эгоистка. Впрочем, и ты недалеко ушел!

В приемной «Агентства» горела настольная лампа, в окна заглядывала с улицы старая липа. Август подходил к концу, радуя горожан последним теплом. Ночи стояли звездные, тихие, а утром в аллеях лежала золотеющая листва.

Лариса думала о фотографиях из конверта, а Ренат – о Варе. Что она делает, сидя в тишине гостиничного номера?.. Льет слезы в тоске по Краснову? Замирает от страха и прислушивается к каждому шороху?

– Мне стоило бы остаться с ней…

– По-моему, это слишком! – возмутилась Лариса. – Ты не телохранитель!

– Варя несчастна и беззащитна. Ей не на кого положиться в чужом городе.

– Она не производит впечатления кисейной барышни. Кстати, как она нашла в Интернете наше объявление?

– Через поисковик.

– А мне кажется, она лукавит. Кто-то подсказал ей, куда обратиться. Заметь, она даже не перезвонила предварительно, а сразу приехала по адресу. Значит, была уверена, что мы на месте.

– Да?.. Вероятно, ты права. В любом случае мы должны оказать ей всяческую поддержку.

Ренат корил себя за то, что бросил Варю на произвол судьбы. Если с ней что-нибудь случится, он будет виноват.

– Перевалов скоро доберется до нее, – выпалил он. – Он пустил по ее следу ищеек как пить дать. Надо спутать ему карты.

– Поехали в Питер, – обрадовалась Лариса. – Возьмем Варю с собой, с нами она будет в безопасности.

– Я сейчас же ей позвоню…

Санкт-Петербург

Перевалов заехал к дочери и застал ее в ужасном состоянии. Опухшая от слез, осунувшаяся, в мятой пижаме она лежала на диване в гостиной и курила. Шторы были задернуты, от сигаретного дыма першило в горле.

– Возьми себя в руки, – неприятно поразился отец. – На кого ты похожа? Посмотри в зеркало!..

– Мне плевать…

Перевалов открыл балконную дверь, впуская в комнату воздух и бледное северное солнце. На свету Мадлена выглядела еще хуже. Глаза запали, щеки ввалились, кожа блестела от пота.

– Где твоя подруга? Вы завтракали?

– Она уехала.

– Ты говорила, она поживет у тебя неделю.

– Я хочу побыть одна, – простонала Мадлена. – Думала, с ней мне будет легче, мы поболтаем, выпьем коньяка… Но мне ничего в горло не лезет!.. Я только сейчас поняла, как любила Колю… Теперь, когда его уже нет!

Перевалов молча сел рядом и погладил дочь по голове, как маленькую. В детстве он читал ей сказки на ночь и дарил игрушки. А что он может сделать для взрослой Мадлены? Как утешить?

– Я бы ему все простила! – вырвалось у нее. – Измену, ложь, охлаждение… Мы бы начали жить сначала!.. Коля бы осознал, как много мы значим друг для друга! Без него мой мир опустел…

– Это пройдет. Твоя рана затянется, боль утихнет.

– Что я скажу нашим мальчикам? Ваш папа пустил себе пулю в висок?.. Почему он это сделал?! Почему?.. Он ведь решил вернуться в семью… сказал мне, что исправит ошибку…

– Где ты была в то утро, когда…

Мадлена опешила и захлопала мокрыми ресницами. Перевалов терпеливо ждал ответа.

– Конечно же дома… с детьми…

– Они еще спали?

– Они всегда долго спят… Ты что, думаешь, это я? Папа!.. Плохо ты меня знаешь…

– Слишком хорошо, дочь.

– Думаешь, Коля подпустил бы меня к себе и позволил застрелить? – Взгляд Мадлены из мутного стал осмысленным, губы свела судорога.

– Я научил тебя мыслить креативно.

– Прекрати, или мы поссоримся!

– Испугала, – пренебрежительно усмехнулся Перевалов. – Я хочу знать истину и добьюсь этого! Я всегда добиваюсь своего.

– Ты воспитал во мне и это качество, – процедила Мадлена. – Я найду того, кто разрушил мою жизнь, и накажу! Чего бы мне это не стоило!

– Не пори горячку, – повысил голос отец. – Краснов и мертвый продолжает вбивать между нами клин! Он настраивал тебя против родителей, мы с матерью это чувствовали. И что в итоге?.. Он плохо кончил, детка!

Мадлена достала из пачки очередную сигарету и щелкнула зажигалкой. Пепельница на журнальном столике была переполнена окурками. Перевалов поморщился.

– Ты опять куришь?

– Я думала, что бросила… но после кладбища сорвалась, – она глубоко затянулась и выпустила изо рта облачко дыма. – Это меня успокаивает.

– Ты обязана беречь здоровье…

– Ради детей? – вызверилась Мадлена. – Я помню, что я мать, и у меня сплошные долги и обязательства! Но кроме того, я еще человек… женщина, которая потеряла любимого… Всем начхать, что я чувствую!.. Я не нянька для твоих внуков и наследников, папа!.. У меня есть сердце…

Перевалов вышел в кухню, выбросил окурки в мусорное ведро и через минуту вернулся с чистой пепельницей, бутылкой виски под мышкой и двумя бокалами.

– Помянем?

– Я не могу пить… выворачивает…

Мадлена курила, а он глотал спиртное и вспоминал красивое лицо Варвары Бернацкой.

– Я отомщу за Колю и за себя, – выдыхая дым, пообещала дочь. – Я этого так не оставлю…

Москва

Ренат возился с машиной, приготавливая «хендай» в дорогу. Он был в Питере еще в студенческие годы, и город произвел на него тягостное впечатление. Затянутое тучами небо, угрюмые дома, сырость и пронизывающий ветер с Балтики. Даже античная строгость дворцов, знаменитые разводные мосты и золотой купол Исаакия не компенсировали этой мрачной атмосферы. Улицы были полны призраков прошлого. Хотя в то время Ренат не обладал способностью ощущать их присутствие, но каким-то образом они воздействовали на него.

Нынешняя поездка обещала приключения. Ренат с воодушевлением думал о Варе, о том, что придется охранять ее от Переваловых. Это придавало ему сил. Чем сложнее задача, тем больше адреналина он получит.

Варя провела страшную ночь в отеле и с радостью приняла предложение переждать до отъезда в офисе «Агентства». Лариса осталась с ней.

– Я думала, что не доживу до утра! – жаловалась девушка. – За дверью что-то скрипнет, у меня волосы дыбом. Закрылась изнутри, стул подставила и все равно дрожала. А вы решили ехать в Питер?

– На месте легче добывать информацию, – объяснила Лариса.

– Разве вы не применяете компьютерное моделирование? Я думала, у вас новейшие методы. Искусственный интеллект и все такое…

– Мы не обсуждаем с клиентами особенности своей работы.

– Да? Извините…

Лариса корила себя за неприязнь к девушке, которая этого не заслуживала. Но ничего не могла с собой поделать.

Варя пригорюнилась и молча пила чай, глядя в окно. Спальные районы больших городов мало отличаются друг от друга. Кузьминки легко можно было бы спутать с таким же районом северной столицы, если бы не погода. Август в Москве радовал солнечными деньками, последним летним теплом. А в Петербурге уныло моросили дожди, и редко в какой день ветер разгонял облака до синих просветов на небе.

Лариса исподволь изучала гостью, желая найти в ней изъяны, и натыкалась на сплошное совершенство. Внешность, одежда, манеры, речь, образ мыслей – ничто не подлежало критике.

«Ренат прав: я завидую этой молодой красавице», – признала она, невольно любуясь нежным профилем Вари, ее длинными ресницами и пышной шевелюрой, небрежно заплетенной в косу. В самой этой небрежности таилась прелесть истинной женственности, воспетой поэтами, художниками и музыкантами.

– Давай перейдем на «ты», – предложила Лариса. – Так будет удобнее.

– Давай, – согласилась Варя, отрываясь от вида за окном. – Хорошо у вас. Липы, астры на клумбах, голубизна. Люблю солнышко! А Питер всегда хмурый, сырой и мрачный.

– Может, тебе махнуть в Италию на годик-другой?

– Бросить могилу отца? – покачала головой Варя. – Ни за что! Он слишком много значит для меня. Некоторые люди боятся ходить на кладбище, а я там оживаю. Как будто папа опять рядом, говорит со мной, дает наставления, улыбается. Он был для меня всем… Ужасное слово – «был»! Правда?

– Соболезную.

Варя смахнула с ресниц непрошеные слезинки и добавила:

– Терпеть не могу нытье. Папа учил меня в любых обстоятельствах искать точку опоры и не падать духом. Я хочу, чтобы он мной гордился.

– У него есть основания.

– Ты думаешь? – просияла девушка. – Он стал моим ангелом-хранителем, я чувствую! У меня крылья вырастают, когда я вспоминаю о нем!.. Твой отец жив?

– Да, он в монастыре, – вздохнула Лариса.

– Он – монах?

– Тебя это удивляет?

– Вовсе нет! Ты счастливая… Твой отец молится за тебя! Я бы многое отдала, чтобы оказаться на твоем месте…

«Лучше пусть каждый остается на своем», – подумала Лариса, фальшиво улыбаясь. Ей стало стыдно, что она редко общается с родителями и вспоминает о них без особого восторга. С благодарностью, но без пафоса. «Наверное, я плохой человек!» – мысленно констатировала она.

– Папа мечтал выдать меня замуж, – продолжала Варя. – Он готовился к этому событию… воображал, как поведет меня под венец в белом платье и прозрачной, как дымка, фате. «Ты будешь ослепительной невестой!» – повторял он…

Ларисе захотелось спустить ее с небес на грешную землю.

– Сколько молодых людей ухаживали за тобой до Краснова? – не сдержалась она.

Варя моментально поникла, и это доставило Ларисе минутное удовлетворение.

«Отвратительно, – вспыхнуло у нее в уме. – Я сама себе противна!»

– У меня не было бы отбоя от мужчин, но папа привил мне разборчивость и скромность…

«Она меня доконает!» – подумала Лариса, избегая встречаться с Варей взглядом, в котором та прочитала бы ее дурные мысли.

– Я видела твои фото в Сети… с Аверкиным и Мареем.

– Мы познакомились на аукционах, – спокойно объяснила девушка. – Я не люблю рок, но Аверкин очень приятный молодой человек, когда он не на сцене. У него имидж забияки и грубияна, а в жизни он милый.

– Ботаник, который прикидывается брутальным мачо? – засмеялась Лариса. – Ты меня развеселила.

– Ты видишь в людях только темную сторону?

– Я предпочитаю видеть их со всех сторон. Что у вас с Мареем не сложилось? Характерами не сошлись?

– Я уже рассказывала Ренату о наших отношениях с художником. Зачем повторяться? Спроси у него.

– Ладно. А рок-музыкант чем не подошел?

– Наверное, я ему не подошла, – призналась Варя. – Мы с ним не пара. Он постоянно в разъездах, гастролях, пьянках. Окружен фанатами и фанатками, которые ужасно назойливы.

– Издержки профессии. Зато у него талант, известность, деньги.

– Этого мало для счастья.

– Тебе не везет с мужчинами?

– Угадала, – с обезоруживающей улыбкой кивнула Варя. – Все начинается, как в сказке, а потом они от меня уходят. С тобой такого не случалось?..

Глава 9

Санкт-Петербург

Перевалов поручил охранникам проследить, чтобы никто не докучал его дочери. Один парень дежурил в машине возле парадного, второй наблюдал за черным ходом.

«Мадлена пережила тяжелое потрясение, – объяснил босс. – Она неадекватна и может выкинуть любой фортель. Я не хочу, чтобы с ней что-нибудь случилось! Вы за нее отвечаете. Уразумели?»

Охранники кивали стрижеными головами, как два китайских болванчика. Это взбесило Перевалова, но он не подал виду.

«Безмозглые тупицы, – подумал он, сохраняя строгое выражение лица. – Но где других-то взять? Нынче интеллект в дефиците».

Он уехал, а парни остались изнывать от скуки.

– Гляди, не усни, Гоша, – предостерег подчиненного старший. – Я сам вторые сутки на ногах, а сменить некому. Падаю от усталости.

– У меня тоже глаза слипаются, – пожаловался Гоша. – Хоть спички вставляй.

– У тебя там все спокойно?

– Тихо и мирно, – доложил парень, осматривая задний двор. – По ходу, желтая пресса переключилась на новые происшествия. Они долго одно и то же не мусолят.

– Хорошо бы. А то босс просто озверел, никому спуску не дает.

– Ты бы на его месте не озверел? Краснов был не просто мужем дочери, а компаньоном. И вдруг – бах! Ни зятя, ни партнера по бизнесу. Одна пуля – и переворот в судьбе. Вот пошлая гримаса жизни!

– Не понимаю я этих чудиков, – зевнул старший. – Всё у них в шоколаде, а они берут и стреляются. Мозги, что ли, плавятся от бабла?

– Мы с ними вроде по одной земле ходим, а не пересекаемся, – заметил Гоша. – Обитаем в параллельных мирах. – Он увидел выходящую из дома женщину, с ног до головы укутанную в черное, и напрягся. – Старшóй! У меня тут странная движуха…

– Что?

– Баба какая-то в черном, у меня аж мурашки по коже.

– Может, это вдова?

– Мадлена, что ли? Да не… она модная, а эта на мусульманку смахивает. Как у них хламида до пят называется?

– Хиджаб, – подсказал старший охранник, соображая, что предпринять. – Черт, не знаю, живут ли в доме арабы.

– Их везде полно, – растерянно бубнил Гоша, наблюдая за женщиной. – Террористка-смертница, ей-богу… Вдруг у нее под полой пояс шахида?

– Ага. Она прямиком к тебе направляется, взорвать твою машину вместе с ценным сотрудником.

– Я маленький человек, да? – обиженно протянул Гоша. – Моя жизнь, по-твоему, ничего не стоит?

– Кому ты нужен?

– Если она обычная жиличка, шла бы через парадное, мимо консьержа… а не черным ходом.

– Следи за ней! – приказал старший.

– Она сейчас с заднего двора выйдет, и поминай как звали…

Гоша выругался, беспокойно ерзая на сиденье. Кроме его служебного «форда» на площадке позади дома стояли еще несколько машин. Недалеко была подземная парковка, но люди все равно ставили машины куда попало.

– Иди за ней, – принял решение старший. – А я здесь побуду.

Гоша поспешно отправился за «террористкой», поправляя на ходу переговорное устройство.

– Она такси ловит, – тихо доложил он старшему. – Че делать?

– Возвращайся на пост.

– А она как же? Уйдет?

– Ч-черт! Не было печали… Возвращайся, Гоша. Мы за Мадлену отвечаем, а не за бабу в хиджабе. Пусть едет, куда хочет!

– А если это и есть Мадлена? Переоделась, чтобы всех обмануть, а сама…

Неповоротливый ум старшего дал сбой и завис. Охранник в замешательстве молчал. Преследовать «террористку» или продолжать наблюдение за домом? Он склонялся к последнему. С другой стороны, Гоша может быть прав, и тогда они упустят Мадлену.

– Зачем ей этот маскарад? – нерешительно выдавил он.

– Решай, старшой! Сейчас она в такси сядет, и адью! Если что, босс нам башку оторвет!

Гадать, кто под «хиджабом», Мадлена или нет, времени не оставалось. Старший вспотел от нервного напряжения, облизнул губы и выдал:

– Вали за ней на всякий пожарный! Я тут подстрахую.

Перевалов строго-настрого запретил звонить дочери и топтаться на площадке у ее двери: «Ваше дело обеспечивать безопасность, а не мешать вдове оплакивать мужа!»

– Сам же предупреждал, что Мадлена не в себе… – пробормотал охранник. – Кто потом будет виноват? Мы с Гошей! Козлы отпущения, блин…

* * *

По дороге из Москвы в Питер Варя почти все время спала на заднем сиденье. Ренат молча вел машину. Лариса любовалась пейзажами. Разуму необходима разгрузка, отдых, иначе он заглохнет, как перегревшийся компьютер.

Светлый «хендай» мчался по мокрому от дождя шоссе, и с каждым километром водитель и пассажирки ощущали растущую тревогу.

– Где остановимся? – спросила Лариса, когда за окном потянулись питерские окраины.

Варя проснулась и попросила чаю. Ренат протянул ей термос со словами:

– Какой отель посоветуешь?

«Они тоже перешли на «ты», – отметила про себя Лариса. – Что ж, этого следовало ожидать».

– Предлагаю поселиться в гостинице, где застрелился Краснов, – опередив девушку, заявила она. – Надеюсь, там найдутся свободные номера.

– Вы шутите? – изумилась Варя. – Я туда не пойду! И домой мне нельзя!

– Снимем для тебя квартиру, – распорядился Ренат. – И чтобы носа не высовывала! Еду привезем, связь будем поддерживать круглосуточно. Кстати, вот тебе чистый телефон и симка. Старый лучше выбросить.

– Я выбросила…

– Не высовывать нос из квартиры, значит, никуда не выходить и ни с кем не общаться, кроме нас, – добавил он. – Жилье я сам тебе подберу, поскромнее и в тихом районе.

– Хорошо, – послушно кивала Варя.

– Где у вас бывший торговый дом купца Плужникова? – спросила Лариса. – Слышала о таком?

– Нет. В центре Питера много бывших торговых и доходных домов, даже на нашей улице. А что, купец Плужников был каким-то особенным?

Ренат бросил на Ларису недовольный взгляд и повернулся к девушке. Ее коса растрепалась, блузка помялась, но красота Вари ничуть от этого не поблекла.

– Пользуясь случаем, мы с Ларисой охотно погуляем по городу, – ободряюще улыбнулся он. – Торговые дома и театры – наше хобби. Кстати, ты в какой театр ходишь?

– В Михайловский, оперы и балета, – ответила девушка. – Меня отец туда водил. В память о нем продолжаю эту традицию.

– Барышни из высшего общества любят оперу? – ерничал Ренат. – Может, ты вокальный кружок посещала? Или балетную студию?

– У меня для вокала слух неважный… а танцевать я обожаю.

«Хоть что-то в ней не идеально», – отметила Лариса, покосилась на себя в зеркало заднего вида и недовольно поморщилась. Рядом с Варей она казалась серой мышью.

– Вы пойдете гулять и оставите меня одну? – расстроилась та.

– Сначала мы подберем тебе квартиру, потом сами заселимся в отель, а там поглядим. Да ты не бойся! Пока будешь придерживаться наших инструкций, тебе ничего не грозит.

Варя пожала плечами, всем своим видом давая понять, что смиряется перед необходимостью…

* * *

Отель «Ладога» оказался ничем не примечательным заведением, но с хорошей кухней и балконами, выходящими на парковую зону.

Портье выдал Ренату ключ от двухкомнатного люкса и смерил Ларису любопытным взглядом.

«Я ему понравилась», – отметила она, шагая по тому самому коридору, который помнил еще живого Краснова.

– Ты уверена, что мы поступаем правильно? – буркнул Ренат. – Может, не стоило лезть на рожон?

– Здесь нас точно не ждут.

– Я полагаю, Перевалов о нас вообще понятия не имеет. И его дочь тоже.

Лариса остановилась и указала на дверь номера в конце коридора.

– Это случилось там… чувствуешь? Флюиды, которые исходили от умирающего, все еще ощущаются.

Ренат молча кивнул. Энергетический шлейф смерти ни с чем не спутаешь.

– Вероятно, в номере они еще сильнее.

Он опять кивнул и вставил ключ в замок люкса. Щелк! Лариса вошла первая. Номер как номер, только обои темноваты, и мебель громоздкая.

– Краснов тоже снимал люкс, – зачем-то сказала она. – Теперь тот пустует. В него не будут поселять жильцов, пока не утихнут сплетни.

– Портье ни словом не обмолвился о чрезвычайном происшествии в гостинице.

– Он себе не враг. Администратор наверняка запретил болтать лишнее, чтобы не отпугивать клиентов.

Ренат поставил чемодан в маленьком холле, где кроме вешалки и зеркала ничего не помещалось, и заглянул в ванную.

– Без джакузи, но вполне прилично… Я не притязателен, главное, чтобы тебе понравилось.

Небольшая гостиная и спальня с кованой кроватью удовлетворили Ларису.

– Сойдет, – сказала она. – Света мало, а так ничего.

– Это Санкт-Петербург, а не солнечная Флоренция. Привыкай к пасмурной погоде, сырости и балтийским ветрам.

Он подшучивал над Ларисой, раскладывал вещи, а сам постоянно возвращался мыслями к Варе. Как та устроилась в скромной двушке на третьем этаже панельного дома?

– Думаешь о ней? – догадалась Лариса.

– Мы несем за нее ответственность.

– Да, конечно…

– Что с тобой? – разозлился он. – Это наша работа. О чем прикажешь думать?

Лариса достала из сумочки фотографии и показала ему ту, где молодая женщина в шляпке и с зонтиком запечатлена на фоне театра.

– Давай после поговорим, – насупился Ренат. – Я в душ хочу и голоден как волк.

– Это Михайловский театр!

– Намек понял. Знаешь, сколько людей ходят в этот театр?

– Но к нам обратилась именно Варя…

– А это что? – он ткнул пальцем в снимок у ограды. – А это? – его палец переместился на фото с торговым домом. – Скажешь, тоже любимые места Вари?

– Не исключено.

– Ты предвзято относишься к ней. Так нельзя!

– Разделяю твое мнение на все сто, – отчеканила Лариса. – Нельзя быть предвзятым, когда идет расследование.

– Варя живет на Гороховой улице… – осенило Рената. – Как же я сразу не сообразил? Гороховая улица!..

Глава 10

Гоша потерял «террористку» и, несолоно хлебавши, вернулся на пост.

– Где тебя учили наружке, бестолочь? – негодовал старший охранник.

– Она села в такси, я побежал за своей машиной… Подстраховки-то нам не дали! В общем, таксист ушлый попался: заметил хвост, начал петлять…

– Я пойду, проверю, дома Мадлена или нет? Не хватало, чтобы она пропала! Тогда я сам тебя прибью! Козел безрогий!

Гоша ждал возвращения напарника, замирая от страха. Его взяли на работу к Перевалову год назад, и он дорожил этим местом. Деньги тут платили большие, правда и требования были жесткими.

– Надо быстрее решения принимать, – процедил он и грубо выругался. – А то не мычит, не телится… а я козел!

В аудиоустройстве раздался голос старшего, который был мрачнее тучи.

– Я звонил в дверь, она не открывает. Прислушался, там тихо, как в гробу. Херово…

– Может, она таблеток напилась и уснула? – пробормотал Гоша.

– Может…

– А если нет?

– Я дверь взламывать не буду, – выпалил напарник. – И тебе не советую.

– Надо боссу сообщить…

– Не сносить нам головы, парень!

– Кто ж знал, что она в хиджаб вырядится и смоется через черный ход?!

– На то нас и поставили, чтобы она не смылась.

– Поди разбери под хламидой, она или нет! – расстроился Гоша. – Если честно, я не уверен. Вообще-то у нас было задание охранять Мадлену Сергеевну от папарацци и прочих любителей «желтухи». А преследовать ее нам никто не поручал.

– Это ты боссу расскажешь.

– Да ладно, старшой, и хуже бывало… Ничего, выкрутимся.

Старшему охраннику жутко хотелось выпить чего-нибудь покрепче, но на работе действовал сухой закон. Заметят, что пьян, уволят.

– А балкон у нее открыт? – спохватился Гоша. – Я бы залез, глянул. Чтоб душу успокоить.

– Шестой этаж!

– По пожарной лестнице можно добраться…

– Заткнись уже! – не выдержал напарник. – Без тебя тошно!

– Может, то не она была… не Мадлена. Мало ли дурных баб на свете? Обмотаются взрывчаткой и вперед…

– Ага! Терроризм шагает по планете!

– Между прочим, да.

– Тогда мы тем более обязаны сообщить, куда следует. Мол, готовится теракт, мы своими глазами видели смертницу.

– Издеваешься, старшой? Не факт, что у нее под хиджабом взрывчатка. Может, баба просто сбежать решила? Махнула, куда глаза глядят, от своего благоверного, а мы зря шум поднимем!

В словах Гоши была логика, но старший охранник доверял своему чутью, а не чужой болтовне. А чутье ему подсказывало: дело пахнет керосином…

* * *

– На Гороховой улице находится дом Распутина, – заявил Ренат. – Помнишь, Вернер хвалился, что побывал в его квартире на третьем этаже? Ощутил дух великого старца!.. Прикинь, безграмотный деревенский мужик всю империю с ног на голову поставил, царскую семью под каблук взял.

– Незаурядная личность, – подтвердила Лариса.

– Он не простым человеком был. Не зря же его называли «царь над царем»?

– Думаешь, Распутин до сих пор обитает в квартире на Гороховой?

– Почему бы нет? Эта улица – особенная.

– Ну, понятно: даже улица, на которой живет Варя, – особенная! Не место красит человека, а человек – место. Не спорю.

– Я тебе про Распутина, а ты на Варе зациклилась, – проворчал Ренат.

– Только не говори, что она живет в том же доме.

– Не скажу. Дом Распутина под номером 64, а у Вари – 21.

– В общем, неподалеку…

Казалось бы, безобидная перепалка все же внесла раздор в их отношения. Разговаривать расхотелось, и каждый занялся своим делом. После душа Ренат уткнулся в гаджет, а Лариса решила установить контакт с покойным Красновым. Она мысленно перенеслась в его номер, и на нее повеяло тоскливым отчаянием. Последнее переживание возлюбленного Вари было тяжелым. Ларису затопило чувство вины, раскаяние и ощущение безысходности.

Образ Краснова расплывался в сумраке комнаты… Он бродил из угла в угол, потом сел в кресло и положил на колени пистолет…

– Пойдем ужинать, – позвал ее Ренат, нарушив тонкую линию связи, которую она с трудом наладила.

– Позже…

– Я есть хочу! – рассердился он. – У нас впереди целый вечер для медитации! А на голодный желудок заниматься телепатией противопоказано.

– Разве мы не пойдем на прогулку?

– Только после еды.

Они разошлись во мнениях, куда направиться в первую очередь. Ренат рвался на Гороховую, а Лариса настаивала на Михайловском театре.

– Что ты там забыла? В оперу меня потащишь? Благодарю покорно!

– Тебе больше балет по вкусу?

– Я бы лучше побродил по стопам «святого старца»…

– Варя дала тебе ключи от своей квартиры? – догадалась она. – Попросила цветы полить? Бабушкину герань, чтобы не засохла?

– У нее нет цветов.

– Как же так? – всплеснула руками Лариса. – Варя не разводит герань? Не могу поверить! Такие, как она, непременно должны держать на подоконниках горшки с геранью.

– Она не помнит своей бабушки. Отец заменил ей всех, поэтому она была так привязана к нему. Да и сейчас привязана…

– На каком кладбище он похоронен?

– Пока не спрашивал.

– Я бы посетила его могилу. В знак уважения и признательности за чудесную дочь.

– Отец Вари достоин уважения, – запальчиво молвил Ренат, задетый ее иронией. – Воспитать одному ребенка не каждому по плечу. Ты как будто соперничаешь с ней? – поразился он. – Или мне показалось?

Его слова подействовали на Ларису как ледяной душ. Она остыла, выдохнула и сбавила обороты. В самом деле, чего она взъелась на эту несчастную Варю?

– Я просто устала.

Через четверть часа они спустились в кафе и поужинали в раздраженном молчании.

– Какая муха тебя укусила? – осведомился Ренат, утолив голод.

– Закажи себе пирожных в номер, – посоветовала Лариса, игнорируя его вопрос. – Сладкое стимулирует работу мозга.

– Мне обидеться?

– По-моему, у тебя затмение рассудка из-за Вари.

– Давай сегодня разделимся, – хмуро предложил он. – Ты съездишь к Михайловскому театру, а я на Гороховую. Подышим, полюбуемся вечерним Питером и отдохнем друг от друга.

– Если тебе не терпится позвонить ей, пожалуйста…

Лариса понимала, что нужно остановиться. Вернер выписал бы ей горькое лекарство от ревности. Неужели она до конца не избавилась от чувства собственности?

«Твое эго берет верх над здравым смыслом, – нашептывал гуру ей в уши. – Мне стыдно за тебя. Позволь Ренату быть тем, кто он есть. И пусть он сам делает выбор!»

«Я ему не мешаю…»

«Кого ты обманываешь? Меня или себя? В обоих случаях это глупо, дорогуша!»

Вернер как всегда прав. А она вступила на скользкую дорожку и рискует набить шишек…

* * *

Южин отважился на решительный шаг. Деньги мотивируют убедительнее всего, а совесть и частный сыск – понятия несовместимые.

Он приготовил отмычки и осмотрелся. На лестничной клетке было тихо, никто не спускался, не поднимался, не курил. Сыщик два раза позвонил в дверь, подождал, присел и сунул отмычку в замочную скважину.

Через минуту он стоял в просторной темной прихожей и прислушивался. Квартира была пуста. Соседи не обманули: хозяйка действительно уехала. Вещи, судя по всему, собирала впопыхах, и те, которые не понадобились, валялись где попало.

В комнатах пахло мастикой для паркета и сладкими женскими духами. Южин не стал зажигать свет и воспользовался фонариком. Белый луч бегал по потолку, стенам, мебели и полу, выхватывая то старинную лепнину, то дорогую диванную обивку, то ковер.

«Обстановка антикварная, – отметил он. – Картины в багетах, зеркала, подсвечники, хрустальные люстры, сервант с фарфором… Офигеть!»

Свет фонаря задержался на портрете молодой женщины необычайной красоты. Сыщик присвистнул и замер от удивления. Обнаженные плечи натурщицы едва прикрывала прозрачная накидка, русые волосы блестели, как живые; кожа казалась шелковистой на ощупь, а глаза томно мерцали двумя изумрудами…

Незваный гость сделал шаг вперед, завороженно уставился на портрет и пробормотал:

– Если это она – понимаю Краснова!

Выложенные в Сеть случайные снимки не передавали и десятой части обаяния и шарма Варвары Бернацкой.

Обойдя все три комнаты и обшарив комоды, тумбочки и шкафы, альбома с фотографиями Южин не нашел, документов и компьютера тоже. Личные вещи хозяйки отвечали самому изысканному вкусу и стоили уйму бабла. Стопки тонкого белья на полках, костюмы, блузки и платья на вешалках, шуба, обувь – все дорогое, из фирменных бутиков, а не с распродажи.

– Красиво жить не запретишь…

Шкатулка для драгоценностей была полна бижутерии, правда тоже фирменной. Изделия из золота барышня, похоже, хранила в банковской ячейке. Наверняка у нее есть ценные ювелирные украшения, которые опасно держать дома.

Южин удивился отсутствию сигнализации и домашнего сейфа, хотя последнего он мог просто не найти. Дверные замки тоже показались ему недостаточно надежными, ведь он справился с ними без особого труда. То ли хозяева чересчур самоуверенны, то ли слишком беспечны.

Сыщик почти закончил осмотр, когда услышал подозрительный скрип в прихожей.

«Черт! Я забыл запереть входную дверь!»

Он лихорадочно искал, куда бы спрятаться, юркнул в одежный шкаф, как застигнутый законным мужем любовник, и потушил фонарь.

«Кого это принесла нелегкая?»

В щель между дверцами ничего не разглядишь. Разве что визитер включит свет и покажет себя. Однако тот поступил по примеру Южина и включил фонарик.

Сыщику пришлось принимать радикальные меры. Он подпустил конкурента поближе, выскочил из укрытия и почти вслепую ловкой подсечкой свалил того на пол…

* * *

Ренат отвез Ларису на Площадь Искусств к театру, а сам отправился на Гороховую. Тень Достоевского, казалось, сопровождала его. Писатель любил изображать надрыв и внутреннюю трагедию, которыми буквально пропитаны петербургские камни. Когда-то на Гороховой снимал квартиру писатель-мистик Гоголь.

С набережной Фонтанки тянуло сыростью, темное небо моросило дождем. Ренат оставил машину на парковке и отправился по улице пешком. С обеих сторон возвышались типичные для центра доходные дома и усадьбы зажиточных горожан, построенные еще в девятнадцатом веке. Впереди виднелся во мгле подсвеченный шпиль Адмиралтейства, сзади открывалась перспектива на здание Театра юных зрителей. Прохожих было мало. Ни деревьев, ни зелени. Зловещие огни фонарей и черный асфальт создавали гнетущую атмосферу.

Ренат встряхнулся, сбрасывая наваждение, и заметил, что почти добрался до дома номер 64. Больше столетия тому назад морозным зимним вечером «святой черт» Распутин вышел отсюда в свой последний путь во дворец князя Юсупова на Мойке, где был жестоко убит заговорщиками.

Ренат остановился перед пятиэтажным зданием с мрачным фасадом и полукруглым эркером посередине, прямо над аркой, ведущей во двор-колодец. В некоторых окнах горел свет. Эркер заканчивался наверху небольшой башенкой. Ренат поднял голову и вздрогнул от неожиданности, встретившись взглядом с каменной медузой Горгоной. Она смотрела прямо ему в душу, словно замораживая все живое и доброе…

Ренат ощутил бегущий по спине холодок и оглянулся. Тень Достоевского манила его за собой.

– Куда ты меня зовешь?

– Иди и не спрашивай…

Ренат с ужасом увидел, что никакой это не Достоевский, а крепкий, неряшливо одетый мужчина с тяжелым взглядом исподлобья. Он спутал писателя со «старцем» из-за бороды!..

– Григорий… ты?

– Иди за мной! – приказал Распутин. – Пошевеливайся! Не то опоздаешь…

Ренат молча повиновался. «Старец» шагал впереди, размахивая руками. Его брюки были заправлены в сапоги, а рубаха подпоясана широким ремнем.

– Тебе сюда…

Распутин свернул в проходной двор и пропал, а Ренат обнаружил, что находится у дома, где жила Варя. Кодовый замок оказался неисправным, и он беспрепятственно попал внутрь гулкого парадного. Поднимаясь по лестнице, он все еще видел перед собой страшные гипнотизирующие очи Горгоны…

Раздался хлопок, топот, какой-то черный вихрь налетел на него, чуть не сбил с ног и промчался мимо. Ренат был как во сне и не сразу сообразил, что происходит.

– Растяпа! – захохотал Распутин. – Тебе только ворон ловить!

– Ты опять здесь?

– Некогда болтать. Беги за ней, недоумок!

Ренат еще не очнулся от чар медузы, но слова «старца» возымели действие. Он кинулся следом за черным вихрем и выскочил на улицу…

Глава 11

Южин задыхался и стонал от нестерпимой боли в глазах. Надо срочно выбираться из чужой квартиры, а он ни черта не видит. По щекам текут слезы, нос заложен, в горле першит.

Конкурент оказался не промах и, сбитый подсечкой на пол, не растерялся, а лежа брызнул нападающему в лицо из газового баллончика. Сыщик не успел сообразить что к чему, как ослеп от жгучей струи, выпущенной противником. Впрочем, в комнате и без того стояла кромешная тьма. Фонарик конкурента потух, а свой он сам выключил.

Южин кое-как доковылял до ванной, плюнул на осторожность, зажег свет и начал промывать глаза. Из его уст сыпались ругательства, но это мало помогало. Он плескал и плескал водой в лицо, проклиная себя за оплошность. Надо было сразу вырубить противника конкретным ударом, а не тупо сбивать с ног.

Наконец, сыщику чуть-чуть полегчало. Вытершись полотенцем, он сел на край ванны и задумался. Догонять конкурента бесполезно, оставаться в квартире опасно. Не вызовет ли тот полицию?

Когда боль приутихла, а сознание прояснилось, Южин сделал обескураживающий вывод. Его противником была… женщина! Газовый баллончик – не мужской способ самозащиты. И вел себя «конкурент» не по-мужски. Завопить писклявым голосом, когда падаешь, могла только женщина.

– Еще и баба! – взбесился он, потирая глаза. – Ну, я мудак!

Он вспомнил запах ее духов, который тут же перебил газ из баллончика. Этот аромат был ему знаком.

– Блин… Где я его слышал?

Чертыхаясь, он торопливо протер дверные ручки и прочие предметы, к которым прикасался, выключил свет и затворил за собой дверь квартиры…

* * *

Тем временем Ренат безуспешно искал «черный вихрь», который словно растворился в лабиринте проходных дворов. Дождь перестал, ветер стих. Двое хамоватых подростков попросили у него денег на пиво, и он сначала отказал, но потом вернулся и спросил:

– Не пробегал ли тут человек в черном?

– Ты че, дядя, какой еще человек? Тут одни вурдалаки бегают…

– С вами все ясно, – разозлился Ренат. – Травку курить меньше надо. В вашем возрасте это вредно.

– Оставь их в покое, – посоветовал Распутин, который не отставал от него ни на шаг. – Ты сам виноват, что упустил пташку. Такого кота кормить себе в убыток.

– Я не кот, – огрызнулся Ренат.

– И то верно, – согласился «старец». – Ты – карась, проглотивший наживку.

– Вот заладил: то кот, то карась… С бодуна, что ли, мерещится?

Подростки злорадно захохотали, показывая на него пальцами:

– Гы-гы-гы-гы… Ты, дядя, тоже траву курил? С кем говоришь-то?

Распутин стоял, прислонившись спиной к облупленной стене, и ехидно посмеивался. Подростки его не видели, как, впрочем, и Ренат не видел бегающих вурдалаков. Он достал из кармана денежную купюру и протянул пацанам.

– Черт с вами, берите на пиво.

– Гляди-ка, раскошелился… гы-гы-гы-гы…

Один из подростков почесал выбритый затылок, повернулся в сторону прохода между домами и обронил:

– Вурдалак вон туда побежал… у него крылья, как у летучей мыши…

– Не боишься, дядя? – скривился второй. – Вурдалаков лучше не трогать, а не то кровь выпьют…

– И не закусят! – загоготал бритый. – Они днем спят в гробах, а вечером выходят на промысел. Таких, как ты, ищут, чтобы подкормиться.

– Истинная правда, – отозвался Распутин. Он сложил руки на груди и, не мигая, воззрился на Рената. – Что, мил человек, кишка тонка вурдалака догнать и осиновый кол ему в грудь вбить?

Ренат тяжело дышал, глядя то на подростков, то на «старца». Кто из них его морочит?

– Что с тебя взять? – потешался над ним Распутин. – Жирный карась всегда глупый. Попался на крючок, готовься, что тебя выпотрошат и бросят в похлебку!

«Старец» говорил загадками, размышлять над которыми Ренату было недосуг.

– Ладно, мы пошли за пивом, – радостно сообщили подростки. – Сушняк замучил. Может, айда с нами, дядя?

– Мне пить нельзя, – отказался Ренат. – Я вурдалака буду ловить.

– Герой, значит? Ну, рискни…

Пацаны скрылись из виду, оставив Рената одного в окружении унылых каменных стен. В домах тускло светились окна. Наверху в прямоугольнике между крышами стояла чернота.

– Эй, «старец»! – позвал Ренат. – Ты где? Свалил вместе с пацанами?

– Скучно мне с тобой…

Голос Распутина эхом прокатился по каменному колодцу, но самого «святого черта» не было видно.

– Покажись, Григорий! У меня вопросы есть.

– Я тебе не справочное бюро, болезный.

– Где ты таких слов набрался?

– У людей, вестимо, – сухо рассмеялся «старец», проявляясь в падающем из окна желтом свете. – Ты почто сюда пришел? Мой лексикон обсуждать? Или делом заниматься?

– Лексикон, – передразнил его Ренат. – Ты прямо профессор филологии!

– Думаешь, если я крестьянского роду, то тупой, как валенок? Меня сама матушка-государыня другом звала, а государь сердечно привечал. Я, между прочим, предрек гибель семьи Романовых…

В Ренате проснулся критицизм, привитый Вернером. Тот учил ничему не верить, пока лично не убедишься в данном факте, и никого не слушать, кроме своей интуиции.

– Что ж ты собственную гибель не предвидел? Зачем пошел к Юсупову на вечеринку? Неужто худого не заподозрил?

– Заподозрил… но больно хотелось Феликса[4] увидеть, посидеть за бутылкой мадеры. Слаб я на мадеру и молодых красавчиков, – без стыда признался Распутин. – Видел бы ты Феликса!.. Юный бог, выхоленный в шелках да бархате, вскормленный на золотых тарелках. Изящный, любезный, тонкий ценитель прекрасного…

– Великосветский бездельник, прожигатель жизни и убийца, – добавил Ренат. – Кажется, это он угощал тебя пирожными и мадерой с цианистым калием?

– Из его рук и яд сладок…

– Выходит, тебя сластолюбие погубило?

– Ты на себя оборотись, – нахмурился «старец». – У других-то завсегда соринку в глазу видишь, а свое бревно в упор не замечаешь.

В его речи причудливо сочетались интеллигентные выражения, городской фольклор и грубоватый крестьянский говор.

– Забавный ты чувак! – улыбнулся Ренат, невольно проникаясь к «святому черту» если не уважением, то симпатией.

– И ты не лыком шит, сударь. Вижу, кое-что умеешь… Только мой пример тебе не указ. А зря!

Опять загадал Распутин загадку, которую собеседник пропустил мимо ушей.

– Я ведь Феликса от содомии лечил, – улыбнулся в усы «старец». – Иными словами, от мужеложства. Он сам ко мне обратился! Я не отказал… а по ходу лечения разгорелась во мне ненасытная плотская страсть. Это и довело меня до могилы. Феликс женился на красавице Ирине… и забоялся огласки. Вдруг, я заговорю и ославлю его на весь петербургский свет? Позор для аристократа хуже смерти. Высшее общество беспощадно и жестоко, как никакое иное.

– Ко всему прочему, князь еще и гомиком был?

– А что тебя удивляет? Одно другому не помеха.

Ренат молча осмысливал услышанное, забыв о цели своей прогулки по Гороховой улице. «Старец» неожиданно напомнил ему об этом.

– Считаешь меня развратником? – усмехнулся он. – Ну, твоя воля. Однако ты так увлекся моей историей, что прозевал главное…

* * *

Прохаживаясь по площади Искусств, Лариса наблюдала за публикой, которая торопилась в театр. Молодой человек субтильной внешности и в очках предложил ей «лишний билетик». Мол, купил для своей девушки, а она не смогла прийти.

– Нет, спасибо…

– Может, на другие спектакли желаете попасть?

– У меня культурная программа уже расписана. Эрмитаж, Мариинка, Петергоф, Русский музей…

– Жаль, – огорчился молодой человек и полез в свой рюкзачок. – Возьмите мою визитку. Если понадобится театральный гид, я к вашим услугам.

Он отошел в сторону, продолжая поглядывать на Ларису, которая поспешила смешаться с группой туристов. Это были усталые немцы со смартфонами в поднятых руках, окружившие экскурсовода.

Лариса не понимала немецкого, но улавливала смысл рассказа. Гид тараторил о строительстве Михайловского театра, об известных артистах, которые тут выступали, о культурных традициях и меценатстве…

«Ты напрасно теряешь время, – шептал ей на ухо Вернер. – Театр глух и нем, а болтовня экскурсоводов не поможет тебе разобраться в ситуации. Пока ты тут торчишь без толку, Ренат подвергает себя опасности! Разве я не учил вас страховать друг друга?»

«Я не намерена ему навязываться! – огрызнулась она. – У него на уме ненаглядная Варенька! Пусть она его и страхует!»

«Ты сдаешься еще до сражения?»

Лариса в сердцах оглянулась и заметила коренастого человека, похожего на гуру, который шагал к входу в театр. Разумеется, то был не он. Вернер поселился в ее сознании, появлялся, когда хотел, и надолго пропадал, когда не испытывал нужды в общении.

– Я не сдаюсь, я предоставляю Ренату свободу, – вслух пробормотала она. – Разве не этому вы нас учили? Свобода – неотъемлемое право духа.

К началу спектакля площадь перед театром опустела. Немецкие туристы сделали селфи на фоне здания, сели в автобус и укатили. Лариса провожала взглядом запоздавших зрителей, которые скрывались за массивными деревянными дверями. Много лет назад девушка с фотографии так же прогуливалась здесь, рассматривая нарядных театралов…

Лариса пробовала мысленно занять ее место, почувствовать то, что чувствовала она. Интересно, какой спектакль шел в тот день? На снимке невозможно было разобрать надпись на афише.

Несколько летучих мышей низко пролетели над головой Ларисы, огромные пауки плели вокруг нее паутину… а черви копошились в грязи под ногами. В нос ударил тошнотворный трупный запах.

– Фу-у! Опять двадцать пять! – возмутилась она, и тут в глазах потемнело, а здание театра как-то странно наклонилось.

– Могу я чем-то помочь? – Перед ней, словно из-под земли, вырос продавец «лишних билетиков». – Вам плохо?

– Нет-нет… немного голова закружилась. Сейчас пройдет…

Театр продолжал крениться в сторону, кованые светильники на его стенах двоились и троились.

– Вы падаете! – с этими словами очкарик подхватил ее под руку и увлек к ближайшей скамейке. – Садитесь и дышите глубже. Вдох… выдох… вдох… выдох…

Трупный запах постепенно исчез, тошнота прошла, дома перестали кружиться, белесые пятна превратились в фонари. Лариса очнулась и в недоумении уставилась на молодого человека.

– Вы в порядке? – испуганно моргал он. – Может, выпьем чаю? Здесь недалеко есть симпатичная кафешка. Я вас провожу.

– Пожалуй, чашка крепкого чаю не помешает…

* * *

Распутин как будто не сожалел о случившемся с ним.

– Я знал, что меня ждет насильственная смерть… Иногда пророческий дар – тяжкая ноша. Впрочем, я был обречен, и царская семья – тоже. Когда я обнимал царских детей, мне казалось, что я обнимаю покойников. Есть вещи, которые невозможно предотвратить. Вот ты, к примеру, сам идешь навстречу своей гибели…

– Я? – поразился Ренат. – В каком смысле?

– Толковать смыслы неблагодарное занятие, – вздохнул «старец».

Мысли Рената играли в чехарду, перескакивая с одного на другое. Он не мог сосредоточиться. Распутин сказал что-то важное, а он пропустил это мимо ушей.

– Ты забыл, зачем пришел?

– Да… черт побери! – растерянно признался Ренат. – Горгона посмотрела мне в глаза, и все перемешалось в моем уме. Кажется, я шел… в одну квартиру, но…

– Ты собирался ловить вурдалака, – захихикал «старец». – Плохая идея, болезный. Вурдалаки женского полу вельми опасны.

– Так то была… женщина? Точно! Меня обдало ароматом духов, когда она пробегала мимо…

Туман в сознании Рената рассеивался, и он вспомнил черный вихрь, который едва не сбил его с ног на лестнице. Женщина!

– Ты же сам сказал: «Беги за ней»…

– Я от своих слов не отказываюсь, – осклабился Распутин. – Только бежать поздно теперича. Поезд ушел!

– Все-то ты знаешь, на все у тебя ответ готов. Может, скажешь, как ее зовут?

– Ежели уважительно попросишь, отчего не сказать?

– На колени, что ли, стать перед тобой?

– Ну, становись, коль не шутишь, – кивнул головой «старец». От его пристального взгляда Рената пробрала дрожь.

– Вот еще! – устыдился он. – Я тебе не фрейлина Ее Величества, раболепствовать не намерен! Говорят, ты заставлял их сапоги твои лизать?

– Ложь!.. Много напраслины на меня безвинно возводят. Ты сплетни не повторяй!.. Что было, то было. А чего не было, прошу покорно на меня не вешать. И так грязью облили, вовек не отмоешься…

Щелк! Сознание Рената внезапно прояснилось, и он вспомнил, что шел в квартиру Вари, но «черный вихрь» нарушил его планы. Он кинулся вдогонку, выскочил на улицу…

– Я ее потерял! Может, это была… Варя?

«Старец», который продолжал свой монолог, запнулся на полуслове, замолчал и развел руками…

Глава 12

Гоша нервничал, поглядывая на часы.

– Старшой, – проговорил он в аудиоустройство. – Че делать будем? Скоро сменщики приедут. Че говорить-то?

– Ты не чёкай! – разозлился тот. – Расчёкался тут! Одно окно в квартире светится, значит, Мадлена Сергеевна дома. Ложная тревога была. Баба в хиджабе – не она.

– Нет, старшой, не с нашим счастьем, – возразил Гоша. – Нутром чую, она нарочно свет включила, когда уходила. Чтобы нас надурить.

– Ты не болтай, а смотри в оба!

Искать черную кошку в темной комнате бесполезно. А женщину в черном в темноте заднего двора – и подавно. Поэтому Гоша не заметил «террористку», пока та не попала на свет лампы при входе.

– Тихо, старшой, – возбужденно зашептал он. – Кажись, возвращается!

– Кто, Мадлена?

– Хрен ее знает. Видел фигуру в хиджабе, которая скрылась за дверью…

– Быстро за ней! – приказал старший охранник. – Проверь, кто такая!

Гоша выскочил из машины и опрометью кинулся к черному ходу, поправляя гарнитуру в ухе.

Он успел схватить «террористку» за полу ее одеяния. Та вскрикнула, дернулась и брызнула ему в лицо какой-то жгучей гадостью. Гоша взвыл, прижимая руки к глазам.

– Черт… она вырвалась, старшой…

– Ты мужик или пацан сопливый? – разразился ругательствами напарник. – С бабой справиться не можешь?

– Глаза печет… и дышать нечем…

– Упустишь ее, я сам лично тебя придушу! Хватит ныть! Догоняй ее!

Гоша, заливаясь слезами и шмыгая носом, метнулся к лифту, но кабинка уже ползла вверх. Он яростно тыкал пальцем в кнопки, потом плюнул и, ничего не видя перед собой, побежал вверх по лестнице.

Тем временем старший охранник ворвался в парадное, пробежал мимо консьержа, увидел, что лифт занят, и, перескакивая через две ступеньки, поспешил вверх, чтобы перехватить «террористку», пока она не скрылась.

– От меня не уйдешь…

Лифт поднимался быстрее, чем человек. На четвертом этаже напарник догнал Гошу и обложил его отборным матом.

– Прошляпил бабу, мудак?

– Темно было, – на ходу огрызнулся тот. – Прибор ночного видения где?

– В Караганде…

Они услышали, как открылись и закрылись дверцы лифта, и припустили по лестнице изо всех сил.

– Уйдет, блин…

– Сука…

Едва охранники добрались до шестого этажа, как перед ними захлопнулась дверь квартиры Красновых. Гоша заколотил в нее кулаками. Напарник нажимал и нажимал на кнопку звонка.

– Это была она, – отдуваясь, выпалил он. – Ты не ошибся.

Спустя несколько минут за дверью послышались шаги, и женский голос недовольно спросил:

– Что случилось? Неужели пожар?

«Она издевается! – мысленно возмутился Гоша. – Хитрая тварь!»

– Вы в порядке, Мадлена Сергеевна?

– Я да. А вы? Поглядите, который час…

Она видела охранников на экране переговорного устройства и старалась взять себя в руки.

– Извините. Нам показалось, что кто-то проник в вашу квартиру. Вы одна?

– Как вы смеете? – возмутилась женщина. – Что за грязный намек?! Я только похоронила мужа, а вы подозреваете, что у меня… любовник? Какая наглость!

– Простите нас, – смутился старший. – Мы отвечаем за вашу безопасность и обязаны проверить…

– Убирайтесь вон!

– Мадлена Сергеевна…

– Я все сказала!

Старший махнул рукой и сделал Гоше знак уходить. Главное, дочь Перевалова жива и, судя по голосу, невредима. Куда она отлучалась, одевшись в хиджаб, и зачем, их не касается.

– Не будите спящую собаку, – пробормотал он, нажимая на кнопку лифта. – Мы выполнили свой долг, а остальное пофиг.

– Пусть босс сам с ней разбирается…

* * *

Нанятый Переваловым сыщик обходил окрестные дворы в поисках своей обидчицы. Вдруг ему повезет на свидетеля, который что-нибудь видел. У Южина была отличная память, но вспомнить обладательницу духов, которая брызнула ему в лицо перцовым газом, он пока не смог.

«Духи не эксклюзивный товар, – мысленно рассуждал он, осматривая тускло освещенные площадки между домами. – Нынче любая женщина может купить себе хорошую парфюмерию… Стоп! Не любая. Духи явно дорогие, которые не каждая себе позволит… Так! У дамочки есть деньги!.. Не исключено, что я столкнулся с самой хозяйкой квартиры. Она опасалась засады и вооружилась газовым баллончиком. Я осел! Самоуверенный болван! Я должен был предвидеть…»

Посыпая голову пеплом, Южин скользнул в очередную арку и стал свидетелем странной картины. Приличный с виду мужик оживленно беседовал… в полном одиночестве. Свет из окна дома падал прямо на него, но человек и не думал прятаться. На алкаша он был не похож, на наркомана тем более. Одет чисто, элегантно, лицо благообразное.

Сыщик затаился за выступом какой-то пристройки и прислушался. Глухое эхо подхватывало звуки и доносило до соглядатая.

– Я велел ей сидеть дома… – обращаясь к невидимому собеседнику, заявил мужик. – Выходит, она меня обманула…

«Ревнивец, – догадался Южин, продолжая наблюдение. – Страдает синдромом Отелло. У таких часто крышу сносит. Видимо, дошел до ручки, бедолага!»

– Не она?.. Как не она? – обескураженно восклицал «Отелло». – А кто же?.. Кто?.. – Ревнивец подался вперед, словно не веря своим ушам. – Да ладно… Ты меня разводишь, Григорий!..

«У него галюны, – констатировал сыщик. – Свихнулся на нервной почве. Не мудрено. Бабы до чего угодно доведут, подлюки!»

Его глаза нещадно пекло, в носу щекотало, в горле першило, он едва сдерживался, чтобы не кашлять. Тем временем незнакомец вел свой жутковатый диалог с невидимкой. «Григорий», очевидно, говорил вещи, которые не абы как взволновали ревнивца.

– Повтори ее имя!.. Ты ничего не путаешь? Нет?.. Как ты ее узнал?.. Ах да, ты же пророк!.. Я забыл… Ты, часом, не дуришь меня забавы ради?..

Разговор звучал настолько естественно, что Южин невольно уставился на то место, где, по мнению «Отелло», стоял «Григорий». Глаза сыщика болели и слезились, и от этого ему на миг показалось, что он видит некую фигуру в косоворотке и штанах, заправленных в сапоги.

Южин тряхнул головой, прогоняя наваждение, но подслушивать не перестал. Этот односторонний «диалог» приковал его внимание.

– Ты известный шутник, Григорий, – сказал ревнивец невидимке. – Разве нет?.. Что?.. Ты не шутишь?.. Значит, все правда, они вышли на ее след… Ее хотят убить?.. Я правильно мыслю?..

Южин еще сильнее навострил уши, ловя каждое слово. О чем идет речь? Вернее, о ком?

– Так я и думал, – кивал «Отелло». – Ей грозит смерть… Все очень серьезно… Серьезней не бывает?… Для меня?.. А я-то здесь каким боком?..

Сыщик увлекся, заслушался и… разразился кашлем. Ревнивец сразу замолчал и застыл как вкопанный.

– Ты слышишь? – спросил он у невидимки. – Кто-то кашляет! Где-то рядом… Пойду, гляну. Что-что?.. Слежка?.. Ты в своем уме?.. Какой еще филер?.. Откуда?..

«Отелло» начал озираться по сторонам, и Южин понял, что пора сматываться. Кем бы ни был воображаемый «Григорий», нюх у него отменный…

* * *

Очкарика звали Славик, он оказался знатоком истории Питера, настоящим кладезем информации. Они с Ларисой быстро нашли общий язык.

В кафе, куда ее привел новый знакомый, было тихо и уютно. Официантка принесла два капуччино и тарелку с пирожными.

– Безе с орехами, – с наслаждением откусывая, сказал Славик. – Я их обожаю. Мне в детстве мама их пекла на день рождения.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Сноски

1

Подробнее читайте об этом в романе Н. Солнцевой «Иди за мной».

Вернуться

2

Имбилдинг – укрепление интимных мышц при помощи специальных упражнений.

Вернуться

3

Тантра – здесь в значении осознанного использования сексуальной энергии и развития чувственности.

Вернуться

4

Здесь – князь Феликс Юсупов, организатор убийства Распутина.

Вернуться