Игорь Атаманенко
Про100шпионы

© Атаманенко И. Г., 2017

© ООО «Издательство «Вече», 2017

© ООО «Издательство «Вече», электронная версия, 2019

Сайт издательства www.veche.ru

Предисловие

XX столетие называют и веком радио, и веком атома, и веком космоса. Однако с полным основанием его можно назвать и веком шпионажа. Кстати, авторитетные исследователи деятельности спецслужб утверждают, что между «благородной разведкой» и «низменным шпионажем» различий нет, ибо цели, методы, стиль работы, оснащение шпиона и разведчика идентичны. Разница существует в общественном, идеологическом и эмоциональном восприятии этих терминов и зависит от… вашей точки зрения.

Особый импульс шпионскому (разведывательному) промыслу придало противостояние спецслужб СССР и США во время холодной войны. И хотя сегодня их арсеналы пополнились спутниками-шпионами, сверхскоростными компьютерами, аналитиками с высшими учеными степенями в области квантовой механики, математики, экономики и политологии, но отказываться от традиционного высокоэффективного оружия – секретной агентуры – они не намерены.

Да, тайный Орден агентов все также действует, и под его знаменами по-прежнему маршируют наследные принцы и политические деятели, ученые с мировым именем и спортсмены, священники и проститутки. Их много. Их сорок сороков. Их редко встретишь на поле брани – чаще в генеральных штабах, в божьих храмах и на дипломатических раутах. И все они азартно похищают стратегические секреты для своих работодателей. Их усилия окупаются сторицей, ибо тот, кто владеет информацией, властвует…

Прочитав книгу, вы сможете:

– постигнуть мотивы, которые подвигают людей к сотрудничеству со спецслужбами;

– прийти к заключению, кто такие секретные агенты – авантюристы или романтики, герои или предатели;

– оценить оригинальные способы вербовок и поаплодировать офицерам-вербовщикам, которые расставляли силки для ловли объектов;

– поставить для себя точку в споре о роли секретных агентов в мировой политике;

– узнать, как советские дипломаты и сотрудники спецслужб предлагали свои услуги ЦРУ;

– компетентно судить о правомерности проникновения в иностранные посольства и в квартиры ваших соседей для проведения негласных обысков.

Словом, все, что в шпионском промысле вам кажется невероятным, станет очевидным по прочтении этой книги!

Часть первая
Тайный орден агентов

Слава скаковой лошади достается жокею.

Эмиль Кроткий, писатель

Глава первая. «Chanel № 5» для бригадефюрера СС

5 мая 2016 года исполнилось 95 лет легендарному бренду «Chanel № 5». Мало кто знает, что во время Второй мировой войны его владелица Коко Шанель была на связи у бригадефюрера СС Вальтера Шелленберга в качестве секретного агента. А уж о том, что созданием парфюма мир обязан великому князю Дмитрию Павловичу Романову, и подавно известно единицам…

ПУТЬ НАВЕРХ

Габриэль Шанель, законодательница женской моды XX века и «крестная мать» революционного синтетического парфюма «Chanel № 5», родилась в 1883 году в богадельне на юге Франции. Ее родители – Альбер Шанель и Жанна Деволь, – не имея постоянного места жительства, подались в коробейники и вместе с шестью малолетними детьми колесили по стране в повозке, груженной товаром. В 1895 году, после смерти матери, Габриэль и три ее сестры оказались в церковном приюте «Сердце Христово» прислуживать монахиням.

На рубеже XIX и XX веков католические духовные институты Западной Европы воспитывали своих адептов в ненависти и презрении к евреям. Разумеется, эпидемия не обошла стороной приют «Сердце Христово», и споры антисемитизма глубоко проникли в сознание Габриэль. С годами он дал такие метастазы, что биографы Шанель будут вынуждены констатировать: «Она не просто дурно отзывалась об иудеях – ее антисемитизм был настолько неистовым, что подчас выходил за все мыслимые рамки приличия».

Но все это – потом, а пока монахини пристроили Габриэль в ателье по пошиву одежды. Вечерами она поет в кафе, где богатые офицеры-кавалеристы, встречая лишь ее показное сопротивление, забираются ей под юбку. Они-то и дали Габриэль кличку «Коко» – усеченная форма от французского cocotte– «кокотка», то есть «содержанка». Кличка навсегда заменит ей имя, данное родителями.

В 1906 году отставной кавалерийский офицер Этьен Бальзан, решив единолично распоряжаться телом Коко, сделал ее своей любовницей. «Аллюр три креста, прочь нитки и иголки, пение фривольных песенок и насильников-кавалеристов!» – она переселяется в замок Бальзана, что в семидесяти пяти километрах от Парижа…

«ТАК ВОТ ЧТО ТАКОЕ СЛАВА – ЭТО ОДИНОЧЕСТВО»

Спустя два года, в 1908-м, Коко сбежала от Бальзана к его другу – Артуру Кэйпелу, богатому английскому аристократу. Он снял для нее жилье в Париже и дал денег, чтобы она открыла салон дамских шляпок. Более того, вплоть до окончания Первой мировой войны на его деньги Шанель откроет во Франции десятки ателье дамской одежды, наймет сотни мастериц-белошвеек и создаст Дом моды собственного имени.

Интуитивно чувствуя, что мир привилегированной знати уходит в Лету, Шанель действовала по принципу «пусть этот мир прогнется под меня» – и с маниакальным упорством разрушала стереотипы, освобождая женщин из плена вычурных туалетов, корсетов и шляпок, запуская на орбиту линию рационально-скромной, но дорогой повседневной одежды (дорогая простота): дорожные костюмы со строгими блузками, спортивные платья и туфли на низком каблуке.

В свои тридцать пять Шанель заработала первые миллионы и стала маяком женской эмансипации – свободы зарабатывать, сколько вздумается, отдаваться, кому вздумается, жить, как вздумается, и, «освободившись от предрассудков, не пренебрегать гомосексуальными интрижками». За ней закрепилось звание кутюрье, «устроившей революцию в женской моде и в образе жизни».

И хотя теперь славы и богатства Шанель не занимать, для французского истеблишмента она остается фигурой, чья сексуальная всеядность и любовные романы, неумеренное потребление алкоголя, увлечение морфием и опиумом препятствуют ее доступу в приличное общество. И тогда Коко выдает новый афоризм в духе Оскара Уайльда: «Мне плевать, что вы обо мне думаете. Я о вас не думаю вообще!»

Пусть плети сплетен хлещут по спине – плевать! Назло бомонду Парижа, но твердо следуя своему принципу: «Я не из тех женщин, кто одновременно являются собственностью нескольких мужчин», Коко, кинув с десяток безымянных любовников, поочередно бросается в объятия знаменитостей: Игоря Стравинского, Пабло Пикассо, поэта Пьера Реверди. Однажды решив, что в ее гареме избранников не хватает венценосной фигуры, тщеславная Коко взялась за великого князя Дмитрия Павловича Романова, который после Октябрьской революции 1917 года бежал из России в Париж…

РУССКИЙ СЛЕД В «CHANEL № 5»

В 1920 году в холостяцкой квартире на Монмартре, традиционном районе пристанища иммигрантов из России, молодой экс-претендент на российский престол Дмитрий Павлович Романов скорбел по утрате родины и казни своего кузена Николая II и его семьи.

Тогда же в Париже, в роскошной квартире на бульваре богатеев Сен-Жермен, чувство скорби, но по другому поводу – утрате своего любовника Пьера Реверди – испытывала Шанель. Зная по собственному опыту, что лекарство от мужчин – это мужчины, она мысленно перебирала вероятных кандидатов, кем можно было бы заполнить образовавшуюся пустоту. Эврика! На ужин она пригласит Дмитрия Романова.

Решено – сделано. Звонок префекту парижской полиции (Шанель имела обыкновение обращаться за помощью только к первым лицам государственных и муниципальных структур), и посыльный мчится на поиски великого князя…

По свидетельствам современников, внешняя разность их фигур – Шанель и Дмитрия – настолько была очевидной, что внешне они являли физическое воплощение закона о «единстве и борьбе противоположностей». Она – говорливая, смуглая, обезьяноподобная коротышка с горящими глазами-угольками, увешанная ожерельями и браслетами, которые бренчали при каждом ее движении. Он – элегантный, длинноногий худощавый блондин с погасшим взглядом зеленых глаз, сдержанный в движениях и репликах, затянутый в строгий военный френч без погон.

Положа руку на сердце, надо признать, что с Дмитрием, русским принцем в изгнании, Коко повезло сказочно. С его помощью и под его влиянием в ее творческо-коммерческой жизни образовался «славянский период», создана русско-славянская коллекция одежды, которая обрушила на Дом моды водопад заказов из стран Западной Европы и США. Но самое главное в том, что великий князь открыл для нее мир парфюмерии!

Однажды Дмитрий представил Коко своего друга Эрнеста Эдуардовича Бо – главного парфюмера Российского императорского двора. Этнический француз, Эрнест считал себя русским по рождению, воспитанию и по духу. Мать и отец Эрнеста, подданные Российской империи, связи с Францией не поддерживали и себя тоже считали русскими. Немудрено, что, когда в 1917 году случился октябрьский переворот в Петербурге, Бо-младший примкнул к Белой гвардии, чтобы сражаться с большевиками. После мытарств на родине осел во Франции…

Талантливый химик, он быстро завоевал признание коллег в центре мировой парфюмерии, городе Грасс, и, что важнее, доверие Шанель. Узнав, что Эрнест имеет богатый опыт в создании синтетических духов, она настояла, чтобы он сосредоточил усилия на развитии этого направления. Более того, Коко потребовала от парфюмера новых духов, в которых было бы самое главное – аромат, способный пробуждать любовное женское начало.

Дело в том, что в те годы в обиходе женщин Европы кроме бабушкиного щелочного мыла были лишь натуральные цветочные экстракты апельсиновых бутонов, роз, фиалок, ромашек, жасмина. Наиболее утонченные женщины обрызгивали свои тела цветочными аэрозолями. Новаторство Эрнеста Бо состояло в том, что он добавлял в них синтетические компоненты, которые не только усиливали натуральный букет запахов, но и максимально продлевали благовоние.

И вот с подачи Шанель по Парижу поползли слухи, что она, именитая кутюрье французской столицы, собирается выпустить неповторимую «воду Шанель». Секрет этих духов, согласно распространенным по ее инициативе слухам, с XV века хранило знаменитое флорентийское семейство Медичи…

К тому времени молодое поколение французских модниц уже сплошь ходило в маленьких черных платьях, шерстяных кофтах и коротких плисовых юбках от Шанель. Таким образом, ничто не мешало добавить к этим, ставшим привычными, модным атрибутам новый аромат!

Уже через полгода после знакомства, в первом квартале 1921 года, Бо представил Шанель ряд созданных им синтетических химических составов, пронумерованных от 1 до 5 и от 20 до 24. Лишь один из всех представленных – № 5 – привел Шанель в неописуемый восторг. Назвав его «Шанель № 5», она решила представить его публике на открытии ежегодной выставки своей одежды «Коллекция-1921».

При содействии Дмитрия, который, выражаясь современным языком, был ее «пиар-паровозом», Шанель начала продвигать «№ 5», который должен был стать частью культуры и ароматической эмблемой эмансипированных девушек-андрогенов, покуривающих марихуану, любящих стричься под мальчика, носить мужские жилетки и галстуки. «Этот образ, – настаивала Шанель, – надо дополнить ароматом, который мог бы сочетаться с быстрыми сверкающими лаком машинами, путешествиями и чарльстоном».

Следующие два года (пока между Шанель и Дмитрием не угаснет искра любви) влюбленная пара и парфюмер останутся компаньонами-дилетантами. Компаньона-профессионала по части производства и реализации ароматной продукции Шанель найдет в лице отпрыска еврейского клана Вертхаймеров.

5 мая 1921 года первая партия – элитные духи для современных женщин – поступила в продажу в бутике Шанель на рю Камбон, и вскоре о новых духах говорил весь Париж…

«НАДУЛИ И ОГРАБИЛИ!»

К марту 1924 года Коко, так и не научившись считать без помощи пальцев, все-таки поняла, что для удовлетворения потребительского спроса на «Chanel № 5» необходимо расширять производство. Лишенная чувства самокритики, она тем не менее отдавала себе отчет, что одной ей не справиться. Посредники вывели ее на представителя еврейского клана братьев Вертхаймеров. Встреча длилась семь минут, затем за дело взялись юристы клана, и братья по дешевке заполучили компанию по производству духов и косметики «Societedes Parfums Chanel». Выгода оказалась сильнее антисемитских предрассудков Коко, коммерческая целесообразность взяла верх, и она заключила судьбоносную сделку с магнатом мировой розничной торговли, президентом международных корпораций Пьером Вертхаймером.

В 1931 году Шанель по приглашению ненавистного ей продюсера-еврея Голдвина (урожденного Шмуэля Гельбфиша) посетила, по ее собственному признанию, «столицу дурного тона Соединенных Штатов – Голливуд». Несмотря на приступы мучившего ее гриппа, она не забывала скрытно окроплять «Пятым номером» из маленького пульверизатора всех визитеров, навещавших ее в роскошных апартаментах отеля «Пьер». Цель? А просто! Все они – и репортеры, и кинодивы от всемирно известных Греты Гарбо, Кэтрин Хепберн, Глории Суонсон и Ины Клэр, кончая сонмом безымянных, станут невольными распространителями и популяризаторами ее продукции. При этом она руководствуется собственной установкой: «Если вы хотите иметь то, что никогда не имели, вам придется делать то, что никогда не делали!»

Прошло совсем немного времени, и «Chanel № 5» снискал мировое признание, став самым прибыльным предприятием в карьере Шанель, сделав ее и Пьера баснословно богатыми. Однако на протяжении 25 лет она будет твердить: «Я кое-что подписала в 1924-м. Меня надули и ограбили. И продолжают грабить бандиты – еврейские бандиты!»

По условиям договора львиная доля капитала – 70 % выпущенных акций – отходила клану Вертхаймеров, которые отныне управляли производством и распространением духов по всему миру.

Кстати, формула «№ 5» чрезвычайно сложна, в ее состав входили (да и сегодня входят) около 80 ингредиентов, которыеподелены на восемь десятков между восьмью менеджерами. Состав каждого десятка в отдельности знал только один менеджер. А вся формула «№ 5» была известна лишь одному Пьеру Вертхаймеру.

Эрнест Бо стал полностью зависим от Пьера, работодателя и хозяина, который узурпировал право единоличного использования всех его секретов и формул.

Романов, князь-дароносец, золотой любовник, который в течение (!) трех лет бескорыстно продвигал на рынок «Chanel № 5», – ух, жестокое кидалово! – в договоре вообще не упомянут.

Шанель получила пакет акций в количестве 200 штук стоимостью в 500 франков каждая и… любовь Пьера Вертхаймера. В свои сорок один Коко, виртуозно играя роль сексуальной девчонки-сорванца, сумела влюбить в себя этого тридцатилетнего воротилу торгового бизнеса – так, развлечения для и забавы ради…

КОДОВОЕ ИМЯ

10 июня 1940 года Шанель, проснувшись в бархатной роскоши своего жилища – номере элитного парижского отеля «Ритц», – узнала из сообщения Би-би-си, что французская армия эвакуировалась из Дюнкерка в Англию, а танки Гитлера вот-вот ворвутся в Париж. У нее тут же возникли проблемы.

Нет-нет, она все еще богата – несмотря на потерю производственных мощностей по пошиву одежды и закрытие Дома моды, – деньги продолжают капать на ее счета в Швейцарии, благодаря продаже «Chanel № 5» по всему миру. Проблемы были не материального, а морального плана. Ее любимый племянник Андре Паласс в числе 300 тысяч французских солдат после краха укреплинии Мажино оказался в лагере для военнопленных в Германии, где подхватил туберкулез. Вырвать его оттуда стало для Шанель делом жизни и смерти. Она обратилась за помощью к барону Гансу Гюнтеру фон Динклаге, с которым десять лет назад состояла в любовной связи.

В 1930-е барон, будучи офицером Абвера[1], шпионил во Франции под надежным плащом дипломатического иммунитета – должностью специального атташе посольства Германии в Париже – и, несмотря на то что был женат, десять лет тайно сожительствовал с Шанель.

Благодаря Динклаге в Абвере с пониманием встретили намерение Шанель любым способом вытащить племянника из концлагеря. Одобрили ее желание отобрать у еврейского клана компанию по производству духов и косметики, которую в 1924 году она за гроши продала братьям Вертхаймерам. Но особо руководство Абвера оценило искреннюю веру Шанель в реальность иудео-большевистского заговора и ее публичные обвинения евреев в том, что они, собственно, и придумали большевизм.

«Наконец-то, – обрадовались офицеры-вербовщики из Абвера, – появилась реальная основа для вовлечения мадемуазель Шанель в орбиту деятельности спецслужб Третьего рейха! Эта хитроумная женщина располагает обширными связями в политических и дипломатических кругах стран Западной Европы. А судя по прозвищу «Коко», ей не привыкать быть содержанкой – покровители у этой перманентной любовницы не переводятся вот уже 35 лет: Этьен Бальзан – милостивец, поднявший ее с социального дна; Артур Кэйпел – меценат, на деньги которого она открыла свое дело и стала всемирно известной кутюрье; русский великий князь Дмитрий Романов – бескорыстно вручивший ей секрет формулы «Chanel № 5», которая сказочно обогатила ее; герцог Вестминстер – неприлично богатый английский аристократ, отпрыск одной из королевских ветвей Великобритании, целое десятилетие одаривавший ее драгоценностями, коим место не в ее сейфе – в Британском музее или в Лувре; Пабло Пикассо – художник, оставивший ей картинную галерею своих работ. И ведь они – только надводная часть айсберга ее ручных ротшильдов, а сколько вообще у нее было безымянных благодетелей-кредиторов? Похоже, они не поддаются учету! Что ж, теперь наш черед взять эту ненасытную особу на содержание. А работать мы будем по принципу пилы: «ты – нам, мы – тебе»!»

Решено – сделано. И весной 1941 года Шанель, предварительно оговорив условия вербовки с Динклаге, влилась в тайный орден осведомителей Третьего рейха с постановкой на учет в берлинском регистре в качестве агента F-7124 с кодовым именем «Вестминстер». Им она должна была подписывать донесения.

Узнав о псевдониме, Шанель была обескуражена, но затем поняла, что таким манером «кукловоды» из Абвера намекают, что им все известно о ее романе с герцогом Хью Ричардом Артуром Гросвенором Вестминстером по прозвищу Бендор.

В итоге Шанель отреагировала на псевдоним в свойственной ей манере: «Замуж Бендор меня не взял – хоть так-то буду носить его фамилию!»

Абвер выполнил обещание, и осенью 1941 года Андре Паласс доставлен из Германии во Францию – живым, но тяжелобольным. Теперь Шанель могла полностью сосредоточиться на парфюмерном бизнесе и, используя полученный от Абвера статус «арийской француженки», вернуть себе то, что было, по ее убеждению, «украдено» Вертхаймерами.

В течение 1942 года с помощью руководства Абвера Шанель несколько раз встречалась с высокопоставленными нацистскими чинами, которые следили за исполнением Закона об «ариизации» собственности евреев в Европе, чтобы ускорить возвращение предприятия по производству «Chanel № 5»…

«МОДНАЯ ШЛЯПКА»

Во время оккупации Франции нацисты запрещали населению слушать Би-би-си, но потайные радиоприемники по всей стране были настроены на вечерние позывные «Говорит Лондон». В одной передаче французская актриса и певица Арлетти заклеймила Шанель, назвав ее «горизонтальной коллаборационисткой»[2] – женщиной, делящей постель с ненавистными бошами – немецкими оккупантами.

Увы, Арлетти не знала, что Коко не только спит с оккупантом Динклаге, но и глаза в глаза общается с бригадефюрером СС Вальтером Шелленбергом, шефом политической разведки Главного управления Имперской безопасности Третьего рейха!

Первая встреча Коко и Динклаге с Шелленбергом прошла в Берлине в его рабочем кабинете VI управления РСХА на углу Беркаерштрассе и Зульцаерштрассе в декабре 1943 года. Обсуждали возможность передачи письма, адресованного премьер-министру Великобритании Уинстону Черчиллю.

А все потому, что еще весной 1943 года Шелленберг с молчаливого согласия своего шефа рейхсфюрера СС Генриха Гиммлера, который втайне был уверен, что Германия под водительством Гитлера не сможет выиграть войну, начал тайный зондаж мнения властных верхушек Швейцарии и Швеции на предмет возможности их посредничества в переговорах с Британией.

К слову, Гиммлер был не единственным высокопоставленным нацистом, пытавшимся обеспечить себе пути отхода. Министр иностранных дел Германии Риббентроп и его команда тоже «держали нос по ветру, пытаясь ухватиться за любую связь с западными союзниками», – искали способ вступить в переговоры с Британией.

Одновременно в Турции непосредственный начальник Динклаге адмирал Вильгельм Канарис и посол Германии Франц фон Папен с замиранием сердца внимали поступавшим от Аллена Даллеса (будущего шефа ЦРУ) и его коллег из британских спецслужб намекам на мирные переговоры в 1943 году с «надежными партнерами» из Германии.

Шанель изложила Шелленбергу свой план действий: она встретится со старым другом – британским послом в Мадриде сэром Сэмюэлем Хором. С его помощью она выйдет на герцога Вестминстера, известного своими прогерманскими взглядами. Через герцога можно передать письмо Черчиллю и устно довести до его сведения, что некоторые высокопоставленные германские чиновники хотят отстранить Гитлера от власти и положить конец войне с Британией. Шанель заверила Шелленберга, что Черчилль способен понять, что если Германия попадет в руки Советов, то случится катастрофа.

Отвечая на вопрос Шелленберга о шансах на успех, Шанель заявила, что делает ставку на свою, проверенную временем и обстоятельствами, дружбу с Черчиллем, а также на поддержку герцога Вестминстера.

Операции в Мадриде Шелленберг присвоил кодовое имя «Модная шляпка». Динклаге взял на себя оформление заграничного паспорта Шанель, и в первых числах января 1944 года они выехали из Парижа по железной дороге к испанской границе в Андае.

Но все было впустую – миссию провалила британская разведслужба MI-6, внедрив своего агента-провокатора, выступившего в роли посредника. В Испании Шанель и Динклаге едва избежали ареста. Вернувшись в Париж, она вынуждена была вновь ехать в Берлин, чтобы объяснить Шелленбергу, почему все пошло наперекосяк…

БЕГСТВО

Ранним утром 6 июня 1944 года Би-би-си сообщила о высадке англо-американских войск в Нормандии, объявив, что вскоре союзники освободят Париж. Это могло стать трагическим событием для Шанель, ведь она в числе сотен француженок числилась в черном списке движения Сопротивления как «горизонтальная коллаборационистка». А это следствие, суд и суровое наказание со стороны тех, кто пострадал от преступлений нацистов.

В первые дни освобождения Парижа некоторых коллаборационистов озлобленные парижане попросту расстреливали при задержании. А красивых женщин – «горизонтальных коллаборационисток» – нагишом вытаскивали из постели на улицу и публично обривали им головы. В те дни во французской столице были убиты свыше 2 тысяч пособников оккупантов.

Шанель тоже не избежала ареста активистами так называемого Комитета по очищению, однако после нескольких часов допроса была отпущена. Позже биографы Шанель установят, что ее освобождению помог Уинстон Черчилль, связавшись по рации с Даффом Купером, – британским послом по особым поручениям при Временном правительстве генерала де Голля. Но и это еще не все!

Едва Шанель, оказавшись дома, успела прямо через юбку шприцем ввести себе полуденную дозу морфия, раздался международный телефонный звонок. Герцог Вестминстер был краток: «Спасайся – беги из Франции!»

И Шанель на «кадиллаке», с шофером-телохранителем за рулем, умчалась в безопасную Швейцарию…

СУДЕБНЫЕ ПЕРИПЕТИИ

Два года парижские знакомые Шанель, на глазах которых она обделывала коммерческие дела и флиртовала с оккупантами, задавались вопросом: «Когда же до нее дотянется длань Фемиды?!»

Бог есть – свершилось! 6 мая 1946 года парижский судья Роже Серр возбудил против Шанель дело по измене Французской Республике. Но ордер на привод был выписан лишь в 1949 году, после того как поступили документы, разоблачавшие ее как агента Абвера F-7124 под псевдонимом «Вестминстер». Уклонившись от неоднократных вызовов к судье Серру, Шанель предстала перед другим судьей – Фернан-Полем-Леклерком. Ей предъявили выписки из регистра, где она значилась агентом Абвера.

Детально проинструктированная адвокатами, Коко с хорошо разыгранным возмущением вскричала: «Мне ничего не известно, что меня зарегистрировала германская спецслужба! Я протестую против этого абсурда! Я попрошу Даффа Купера, британского посла, написать рекомендательное письмо, в котором он подтвердит, что я пользуюсь авторитетом и уважением в высшем английском обществе, в том числе и среди членов королевской семьи!»

Шантаж подействовал, а Удача продолжала вести Коко за руку! В бумагах, полученных судьей, не было ни одного донесения, исполненного ее рукой, как и отсутствовали данные о ее ключевой роли в операции «Модная шляпка». По этой причине судья Леклерк формально не имел права арестовать Шанель.

Отрицание Шанель сотрудничества с Абвером так и не стало предметом дальнейшего разбирательства. Дело в том, что к 1949 году лишь пара чиновников от французского правосудия были заинтересованы в том, чтобы свести воедино разные нити, ведущие к разоблачению Шанель в измене Франции. Свою роль сыграл субъективный человеческий фактор. На вопрос о жизни во время нацистской оккупации почти все французы отвечали: «Да, времена были тяжелыми. За годы войны происходили странные вещи… но лучше забыть все это!»

ЧЕМОДАН ДЕНЕГ

Останавливаться на промежуточном результате – не в натуре Шанель, ей нужна полная и безоговорочная победа. Выиграв сражение в суде, она начала наступление по всему фронту. Для восстановления своего реноме она ввела в бой «тяжелую артиллерию» – деньги, благо в них она стеснена не была.

Шанель обильно проплачивала подрядных журналистов и писателей, кто брался представить ее в книгах и на полосах периодических изданий в образе ангела-спасителя Франции в годы нацистской оккупации. Одновременно она стала подкупать всех, кто был осведомлен о ее связях с нацистской верхушкой и со спецслужбами Германии.

Первым в списке был бригадефюрер СС Вальтер Шелленберг. И не только потому, что он был живым свидетелем ее коллаборационизма. Шанель стало известно, что в тюрьме генерал работает над книгой с рабочим названием «Секретные агенты – пушечное мясо тайных войн», в которой намерен показать закулисье гитлеровских спецслужб и открыть имена их негласных помощников.

В июне 1951 года, узнав, что генерала досрочно выпустили на свободу по причине рака печени, а он ищет издателя для своих мемуаров, Шанель почувствовала угрозу и начала действовать за гранью закона. В Лозанне раздобыла фальшивый швейцарский паспорт на имя Луи Ковальски и вклеила туда фото Шелленберга. Передавая паспорт, заявила, что обеспечит безбедную жизнь ему и его жене в Швейцарии. Но при одном условии: в мемуарах не должно быть ее имени.

«Что ж, если мадемуазель так угодно…» – хмыкнул Шелленберг.

«А каковы гарантии?» – настаивала Шанель.

Шелленберг вытянулся во фрунт, выбросил руку в нацистском приветствии и прорычал: «Слово генерала!»

В тот же день Шанель через фонд COGA – аббревиатура из двух первых букв имен «Coco» и «Gabriel» – приобрела для Луи Ковальски и его жены дом на берегу Женевского озера. Осечка! Власти Швейцарии, разоблачив подлог и установив, что под личиной Луи Ковальски скрывается осужденный военный преступник Вальтер Шелленберг, отказали ему в виде на жительство и выслали из страны. Тогда супруги нашли убежище на вилле вблизи итальянского озера Лаго-Маджоре, куда на следующий день в черном «мерседесе» с задернутыми шторками прикатила Шанель, чтобы вручить беглецам чемодан отступного.

Главный биограф Шелленберга профессор Рейнхард Деррис позднее утверждал, что на переданные Шанель 30 000 швейцарских франков супруги жили припеваючи еще 9 месяцев, до самой кончины Шелленберга. Умер он в Турине 31 марта 1952 года в возрасте 42 лет.

Шелленберг слово сдержал. В вышедшей в 1956 году книге с названием «Лабиринт» есть все что угодно о секретных помощниках гитлеровских спецслужб, но об агенте Абвера F-7124 под псевдонимом «Вестминстер» нет ни слова…

РЕНОМЕ ВОССТАНОВЛЕНО

Наравне с обработкой Шелленберга Шанель проводила соответствующую «профилактическую работу» с его адъютантом Теодором Моммом и своим бывшим любовником Гансом фон Динклаге.

С Моммом все оказалось просто – он готов был довольствоваться чековой книжкой на 5 тысяч долларов.

А в любовных отношениях Коко и Динклаге после 20-летнего перерыва наступил ренессанс. Несмотря на официальный запрет въезда в Швейцарию за шпионаж в пользу Германии в 1930-х и в 1940-х, Динклаге все-таки несколько лет жил с Шанель в Лозанне и Давосе. Немудрено: ее деньги и связи в правительственных кругах Западной Европы позволяли и не такое…

Но однажды Динклаге, примелькавшийся богатым завсегдатаям Давоса как господин с впечатляющей выправкой строевого офицера и безупречными манерами члена английского аристократического клуба, исчез. Странным был не сам факт его исчезновения, а реакция Шанель – она выглядела абсолютно безучастной и не предпринимала никаких попыток разыскать сожителя или хотя бы поднять тревогу по поводу его пропажи. Чтобы прояснить ситуацию, Шанель пригласили на допрос в полицейский участок. Все оказалось до банальности скучно – любовники попросту устали друг от друга!

Вынырнул Динклаге на Балеарских островах, что на западе Средиземного моря, у побережья Испании. Проживая один в роскошном ранчо, он до конца жизни получал внушительное пособие от фонда COGA, которое позволяло стареющему плейбою не задумываться о завтрашнем дне и время от времени заводить любовные интрижки с юными европейками на отдыхе…

* * *

Звездный час восстановления реноме Шанель настал за 8 месяцев до ее смерти. Клод Помпиду – жена президента Франции Жоржа Помпиду – была почитательницей таланта Шанель и ее клиенткой в течение многих лет. В июне 1970 года она пригласила 87-летнюю кутюрье на обед в резиденцию главы государства – Елисейский дворец.

По словам биографа Пьера Галанта, Шанель, как всегда, в соломенной шляпке, скрывающей залысины, и с сигаретой «Кэмел» в зубах, играя на публику, громогласно произнесла:

«В мое время портних за королевский обеденный стол не сажали!»

ВМЕСТО ЭПИЛОГА

В это трудно поверить, но в 1962 году, в свои 79, Шанель обзавелась новым ухажером. Франсуа Миронне, которому было всего 48, она наняла в качестве слуги, но вскоре он стал ее компаньоном и наперсником, а после смерти Шанель еще и претендентом на обладание миллиона долларов – десятой части ее наследства. Как? А просто! Со слов близкой подруги Коко, Лилу Маркан Грюмбах, однажды Шанель надоело быть вечной невестой, и она попросила Миронне жениться на ней.

Похоже, Габриэль-«Коко»-«Вестминстер»-Шанель, уйдя в мир иной 10 января 1971 года, оставила потомкам еще одну неразгаданную тайну…

Глава вторая. Обвенчанные с разведкой

CHERCHEZ LA FEMME!

В октябре 1972 года, вслед за убийством палестинскими террористами израильских спортсменов во время Олимпийских игр в Мюнхене, в пригороде Тель-Авива в условиях повышенной конспирации состоялось совещание глав спецслужб Земли обетованной: МОССАД (внешняя разведка), Шабак Шин Бет (контрразведка) и Аман (военная разведка).

В повестке дня кроме выяснения и исследования причин и обстоятельств, предшествовавших убийству спортсменов, фигурировала тема использования иудеек в качестве обольстительниц объектов оперативных разработок.

Для принятия окончательного решения по этой, весьма деликатной теме начальник МОССАДа Зви Замир предложил пригласить на совещание еврейского религиозного авторитета Ари Шабата.

Шабат, ссылаясь на свой труд «Половая связь в интересах государственной безопасности», отметил, что связь между шпионским промыслом и любовными интригами существует с незапамятных времен. Поэтому сочетание шпионажа с любовной страстью не является изобретением ни экспертов секретных служб, ни авторов бульварных романов. В качестве свидетельства взаимовыгодного сотрудничества между представителями двух древнейших профессий он привел пример из Книги Иисуса Навина, Предводителя еврейского народа.

Согласно Священному Писанию, тот послал на разведку двух лазутчиков в Иерихон, где они, проведя рекогносцировку, оказались в постели блудницы Раав. Ищейки царя Иерихонского сообщили ему о присутствии в ее жилище подозрительных чужаков. Увидев приближающихся стражников, Раав спрятала шпионов на кровле дома, заявив страже, что, хотя она и принимала у себя чужестранцев, но они уже отбыли в неизвестном направлении. Таким образом, она спасла жизнь двум агентам, действовавшим в глубокой тайне. Впоследствии уже они в знак благодарности спасли Раав от неминуемой гибели.

Далее Шабат предложил присутствующим совершить экскурс в историю интимной связи иудейской царицы Эсфирь с персидским царем Ахашверошом и красавицы Яэль с военачальником Сисрой из враждебного евреям Ханаанского царства. Обе женщины, по утверждению Шабата, действовали, руководствуясь принципом: «хитростью и обманом ты должен вести борьбу с врагом»[3].

Рассуждения Ари Шабата о возможности использования иудеек в оперативных мероприятиях поддержал глава МОССАДа Зви Замир. Он заявил:

«Авторитетный эксперт германских спецслужб Пауль Леверкюн на вопрос: «Женское ли это дело – добывание секретов?» – традиционно отвечал: «Тайна, которую нельзя узнать через женщину, по всей вероятности, так и останется тайной навсегда…» и добавлял: «…Еще полезнее иметь дело с женщинами-агентами, как порядочными, так и продажными. Они редко возбуждают подозрение и могут раскрыть тайну в такой обстановке, где мужчины оказались бы бессильными и недостаточно ловкими».

«По мнению штатных психологов американских и английских спецслужб, – продолжал Замир, – разведчики-женщины действуют эффективнее, чем их коллеги мужского пола. «Шпионы в юбках» более наблюдательны, у них лучше развита интуиция, они терпеливее и скрупулезнее мужчин. Женщины придают большее значение мелочам, мимо которых пройдет разведчик-мужчина, а уж об их способностях к иностранным языкам и склонности к лицедейству вообще ходят легенды. Женщины лучше слышат и обладают более тонким обонянием. Но самое поразительное в том, что женщины в состоянии обдумывать несколько проблем одновременно.

Эти качества присущи всем женщинам, независимо от их расовой принадлежности, образования и социального статуса. Если же к перечисленным достоинствам добавить внешние данные, то любой скептик будет вынужден признать, что женщины по праву занимают достойное место в рядах спецслужб любой страны, являясь их украшением…»

В резолютивной части протокола совещания руководству МОССАДа было рекомендовано выйти на Центральный кагал (правление религиозных общин страны) и решить вопрос об использовании иудеек в качестве секс-оружия против объектов оперативных разработок из числа иностранцев, террористов и граждан Израиля. Другими словами, признать установление, как девицами, так и замужними особами, сексуальных отношений с врагами страны религиозной обязанностью, то есть делом благочестивым, а не распутством и супружеской неверностью. Более того, дать замужней женщине развод перед выполнением ею такого рода задания, а по завершении автоматически погасить невольный грех и предоставить ей возможность с честью вернуться в лоно семьи…

* * *

С большой долей уверенности можно утверждать, что в XXI веке наступит торжество окончательного равноправия мужчин с женщинами даже в такой специфической сфере человеческой деятельности, как контрразведка и разведка. Подтверждение тому мы находим в такой архиконсервативной стране, как Великобритания, где именно спецслужбы (это ли не парадокс?) задают тон в этом вопросе.

В книге «Разведчики и шпионы» приводятся данные об «элегантной агентуре» английских спецслужб:

«Более 40 % сотрудников МИ-6 (разведка) и МИ-5 (контрразведка) Англии – женщины. Помимо Стеллы Римингтон, до недавнего времени возглавлявшей службу МИ-5, руководителями четырех из двенадцати отделов контрразведки также являются женщины».

Выступая перед членами британского парламента, С. Римингтон заявила, что в сложных ситуациях женщины в сравнении с мужчинами зачастую оказываются более решительными при выполнении спецзаданий и в меньшей степени подвержены сомнениям и угрызениям совести за содеянное…

У российских историков спецслужб на этот счет собственное мнение. Не умаляя личных достоинств и оперативных достижений разведчиков-женщин – Африки де Лас Эрас, Китти Харрис, Елены Модржинской и многих других, с риском для жизни выполнявших спецзадания накануне и во время Второй мировой войны, – наши эксперты считают, что сильной стороной отечественной разведслужбы все-таки является сочетание психологических качеств мужчин и женщин, ведущих разведывательный промысел за кордоном. Такие «тандемы», как Елизавета и Василий Зарубины, Зоя и Борис Рыбкины, Леонтина и Моррис Коэн, Гоар и Геворк Вартанян, Анна и Михаил Филоненко, Галина и Михаил Федоровы и многие другие – известные и неизвестные широкой общественности, – составили недевальвируемый золотой фонд внешней разведки СССР!

ПОД ПСЕВДОНИМОМ «СОНЯ»

Как известно, у разведчика Рихарда Зорге на связи находилось больше женщин-агентов, чем агентов-мужчин. Он интуитивно чувствовал, что от них можно получить более детальную и более достоверную информацию. Мужчин-агентов Зорге, как правило, использовал в качестве аналитиков.

Рихард, внешне неотразимый мачо, женщин-агентов привлекал также своей напористостью, изысканным обхождением и дьявольской хитростью. Однако предпочитал держать их на безопасной эмоциональной дистанции, никогда не вступая с состоявшими у него на связи агентессами в интимные отношения. И это при том, что ни одна из них не отказала бы ему в физической близости, пожелай он этого!

Справедливости ради следует добавить, что некоторые из его секретных помощниц откровенно провоцировали его на это…

…За несколько лет до начала Второй мировой войны Зорге познакомился в Харбине с молодой, не очень привлекательной, но зато отличающейся острым аналитическим умом женщиной по имени Рут Кучински.

Искусный вербовщик, он сразу понял, что из обделенной мужским вниманием женщины можно сделать разведчицу высокого класса, сыграв на ее мнимом комплексе неполноценности. И не ошибся.

Родившись в 1908 году в еврейской семье, Рут получила разностороннее образование и своей эрудицией могла дать фору любому мужчине.

Зорге заметил, что он интересен Кучински не только как увлекательный собеседник, но и как мужчина. Вот на этом он и решил сыграть.

Проведя с женщиной несколько конспиративных встреч, он прямо предложил ей пройти в Москве разведывательные курсы. Кучински не раздумывая дала согласие.

Обучаясь на курсах, она получила псевдоним «Соня». Непосредственно перед началом войны Рут получила задание выехать в Швейцарию и там вступить в притворный брак с неким британцем по имени Лен Бертон, который тоже являлся секретным агентом НКВД.

«Соня», став миссис Бертон, получила английское подданство, что позволило ей начиная с 1943 года участвовать в грандиозной операции советских органов безопасности в Лондоне. В течение нескольких лет она мастерски привлекла к сотрудничеству с советской разведкой нескольких членов английского парламента и высокопоставленных чиновников МИД Великобритании.

В результате успешно проведенной подставы «Сони» специалисту-атомщику из Великобритании ей удалось добыть для СССР совершенно секретные данные, касающиеся английского проекта атомного оружия.

Сталин, не поскупившись, распорядился присвоить «Соне» звание полковника госбезопасности и наградить орденом Красного Знамени.

После войны Рут продолжала работать в Великобритании в качестве разведчика-вербовщика. После того как английской контрразведке удалось выйти на ее след, Центр приказал ей перебраться в ГДР. Она осела в Восточном Берлине и дожила там до падения Берлинской стены…

УБИТЬ КОМАНДАНТЕ!

Одной из самых значительных фигур среди женщин-боевиков Центрального разведывательного управления США считается Марита Лоренц. Достаточно сказать, что ей была поручена миссия по ликвидации кубинского лидера Фиделя Кастро.

В 1951 году, когда она с матерью проживала в Германии, ее, двенадцатилетнюю девчушку неземной красоты, изнасиловал американский солдат. После этого у нее начались приступы редкой болезни андрофобии – мужененавистничества. Впрочем, болезнь не помешала ей пережить бурный роман с Фиделем Кастро, а затем стать любовницей венесуэльского диктатора Маркоса Переса Хименеса. О своих любовных романах с латиноамериканскими знаменитостями Марита без ложной скромности поведала в автобиографической книге «Постель разобрана, кто следующий?»

В секретных файлах ЦРУ Лоренц значилась «агентом по контракту» под псевдонимом «Вамп» и имела богатейший послужной список: входила в группу боевиков, которые в 1961 году готовились к высадке в бухте Кочинос; в 1963 году сопровождала в Даллас Ли Харви Освальда, обвиненного в убийстве президента Кеннеди; там же познакомилась с будущим убийцей Освальда, гангстером Джеком Руби.

В своей книге Лоренц недвусмысленно дает понять, что все авантюры проходили под контролем ее операторов из Лэнгли.

…28 февраля 1959 года Марита Лоренц прибыла в Гавану на круизном теплоходе «Берлин». Тогда же случилась ее встреча и взаимная любовь с первого взгляда с бородатым мачо Фиделем. Вернувшись в Нью-Йорк, Марита каждый день часами говорила по телефону с команданте, пока он не прислал за ней свой личный самолет. Затем она семь месяцев проживала в отеле «Свободная Гавана», превратив его в дом свиданий с Кастро. Логическим продолжением их тесных отношений должно было стать бракосочетание, и руководство ЦРУ в одном из докладов Джону Кеннеди поспешило назвать Лоренц «первой леди Кубы».

В своей книге Марита утверждает, что забеременела после первого же свидания с Кастро, родила недоношенного мальчика, которого у нее отняли, после чего выпроводили с Кубы. С того момента ее безумная любовь к Фиделю сменилась столь же безумной ненавистью.

По возвращении в США рядом с ней вдруг оказался агент-вербовщик ЦРУ Фрэнк Стреджис, некогда воевавший вместе с Кастро в горах Сьерра-Маэстра. В конце концов Фрэнк, его приятели и мать Мариты сумели внушить девушке, что Кастро и коммунизм олицетворяют абсолютное зло. Мать направила несостоявшемуся зятю письмо, в котором обвиняла его в изнасиловании своей несовершеннолетней дочери. Одновременно копии письма ушли президенту США и Папе римскому.

4 декабря 1961 года Марита, уже состоя в агентурном аппарате ЦРУ, предприняла блиц-поездку на Кубу, чтобы узнать, примет ли ее Фидель. Спустя три недели управление направило Лоренц в Гавану с заданием отравить Кастро. Для этого ей вручили две ампулы с токсином ботулизма, который она должна была подмешать команданте в вино.

«…Но в тот момент, когда наши взгляды встретились, – пишет Лоренц в своей книге, – я поняла, что не смогу убить его. Я вышла в туалетную комнату и утопила ампулы в унитазе. Когда я вернулась, Фидель неотрывно смотрел мне в глаза. Он спросил:

«Ты приехала, чтобы убить меня?»

Я отрицательно покачала головой. Тогда он протянул мне пистолет и произнес фразу, которая показалась мне пророческой:

«Ты не можешь убить меня. Никто не может убить меня!»

После этого я молча вернула пистолет Фиделю…»

СУПЕРАГЕНТЕССА – ДЕПУТАТ ПАРЛАМЕНТА

Хрестоматийным стал пример с Чиччолиной. Под этим псевдонимом в 1970–80 годах выступала знаменитая итальянская порнозвезда Илона Сталлер.

Эта обворожительная нимфа «таскала из огня каштаны» для своих операторов, в прямом смысле не щадя живота своего, почти тридцать лет – завербовали ее, когда ей не исполнилось и восемнадцати, а от активных дел она отошла в 47 лет.

Илону, свободно владеющую почти всеми европейскими языками, нашли сотрудники органов безопасности Венгрии в будапештской гостинице «Интерконтиненталь», где она работала официанткой. Они сделали ей предложение, от которого Сталлер не смогла отказаться, – посулили такое жалованье, что она тут же сменила профессию и стала гидом-переводчицей для иностранцев из капиталистических стран.

После вербовки формально в ее обязанности входила организация отдыха и развлечений для западноевропейцев и граждан США, в реальности же она занималась выяснением их отношения к социализму вообще и к венгерскому в частности.

Это был начальный – проверочный – этап способности Сталлер добывать оперативно значимую информацию методом выведывания, а также ее умения соблюдать конспирацию.

Когда наставники Сталлер решили, что она может дать сто очков форы легендарной Мата Хари, они помогли ей эмигрировать в Италию, где в полной мере раскрылись ее шпионские дарования.

Все то время, что Чиччолина проживала в Италии, она оказывала своей исторической родине неоценимые услуги по добыванию секретных сведений и лоббированию выгодных для Венгрии законопроектов в итальянском парламенте. Парламенте? Да! В 1987 году ей удалось пройти в нижнюю палату итальянского парламента от радикальной партии Италии.

Энергией и всепроникаемостью этой суперагентессы можно только восхищаться. Она переспала почти со всеми сенаторами – депутатами верхней палаты итальянского парламента, поэтому венгерским спецслужбам было заранее известно, какие законопроекты будут приняты, а какие не пройдут.

Кроме того, Чиччолина поддерживала интимные отношения со многими политиками и государственными деятелями, в том числе с теми, кто возглавлял силовые ведомства не только Италии, но и других западноевропейских стран.

Можно только гадать, какой высокой пробы сведения поставляла Илона своим операторам, если в венгерской службе безопасности под нее был создан целый компьютерный цех, в задачу которого входили обработка и анализ поступавшей только от нее информации…

КАЗНЬ ТАНЦОВЩИЦЫ-КУРТИЗАНКИ

Ранним утром 15 октября 1917 года расстрелом закончился земной путь реальной женщины, и началась эра красивых легенд о королеве шпионажа, куртизанке, известной под именем Мата Хари…

Невозможно перечислить все провалы Антанты, в которых обвинили (или которые невольно поставили в заслугу?!) Мату Хари в ходе состоявшегося 24 июля 1917 года судебного процесса. Официальным свидетелем обвинения от Второго бюро (французская контрразведка) был назначен капитан Жорж Ладу. Судебный процесс достиг апогея, когда он перешел к оглашению 10 основных пунктов обвинения:

1. Подсудимая руководила операциями немецкой агентуры во Франции.

2. У своих любовников, офицеров Антанты, выведала план обороны Франции и передала его немцам.

3. Выдала немцам сеть французской разведки из 66 секретных агентов.

4. Предупредила германское высшее командование о наступлении войск союзников в районе реки Сомма, в ходе которого они потеряли около 1 миллиона солдат и офицеров.

5. Подготовила потопление 17 британских войсковых транспортов.

6. Скрываясь под личиной сестры милосердия и выхаживая раненого штабс-капитана русской армии Вадима Маслова, выведала с его помощью французские секретные оперативные планы.

7. Выдала немцам британский морской план, что привело к гибели крейсера «Гэмпшир» с фельдмаршалом лордом Китченером на борту.

8. Передала немцам планы оперативных полетов французской авиации.

9. Раздобыла секретные чертежи английского танка.

10. Передала немцам план обороны Вердена.

Сегодня установлено, что так называемые основные пункты обвинения – сплошь лживы, ибо все то, что инкриминировалось Мате Хари, совершили более десятка немецких агентов, проникшие в правительственные круги и в военное министерство. Среди них были и три женщины-агентессы. Во главе троицы – Элизабет Шрагмюллер, вошедшая в историю тайных войн спецслужб под псевдонимом «Фрау Доктор».

Более того, современные исследователи, проведшие анализ деятельности разведок Франции и Германии начала 1900-х, констатируют:

«…в архивах отсутствуют материалы, которые можно было бы считать уликами против Маты Хари. По нашему твердому убеждению, она стала идеальной фигурой «и для битья, и для бритья». Для французов – чтобы списать все просчеты своего Генштаба и принизить заслуги германского командования. Для немцев – чтобы прикрыть плеяду особо ценных агентов, инфильтрованных в правительственные органы Франции».

Почему же в ходе судебного разбирательства Мата Хари была признана виновной? Ответ прост: ко времени заседания суда свой вердикт: «виновна» уже вынесла французская пресса. Захлебываясь от душераздирающих и щекочущих воображение обывателя подробностей, газеты обвиняли Мату Хари во всех провалах французского военного министерства. Ее положение усугублялось тем, что все предъявленные ей обвинения легли в благодатную почву общественного мнения, взбудораженного огромными людскими потерями в 1914–1917 годах. В сложившейся ситуации нужно было найти фигуру для жертвоприношения. Народ Франции жаждал крови в отместку за пролитую на полях сражений, и правительство бросило Мату Хари на растерзание…

У каждого поколения своя легенда. Иногда одна легенда может очаровать несколько поколений. Именно так случилось с Матой Хари, которую легенда сделала шпионкой высочайшей – «четыре девятки» – пробы. То, что она была великой куртизанкой, игравшей в шпионов, – вне сомнений. Но за это не расстреливают! Тогда что еще? Увы, сегодня истину установить невозможно, ибо в легенде о нашей героине неразрывно сплелись:

– ее собственная ложь;

– мифы о похождениях плеяды немецких шпионов;

– горстка реальных фактов;

– заказные статьи журналистов;

– сочинения голливудских сценаристов и импровизация киноактрис.

Сегодня, спустя 99 лет после казни блудливой дивы, мировая общественность демонстративно игнорирует однозначно отрицательные ответы на вопрос о ее принадлежности к спецслужбам Германии и Франции. Впрочем, окончательной разгадки ждать недолго. В 2017 году с документов «процесса века» должны снять гриф секретности.

ОЛЬГА ЧЕХОВА И ПОКУШЕНИЕ НА ГИТЛЕРА

После того как фашисты были отброшены от Москвы и больше о парадах на Красной площади не помышляли, 4-е диверсионно-разведывательное Управление НКВД СССР по указанию Сталина стало разрабатывать план уничтожения Гитлера.

Начальник Управления Судоплатов и его заместитель Эйтингон решили, что смертельный удар Гитлеру следует нанести именно в Германии. Но для этого надо было найти человека, который смог бы, не вызывая подозрений у гестапо, организовать покушение. И такой человек был найден.

В результате многоходовой оперативной комбинации в Берлине оказался агент НКВД Игорь Миклашевский, где стал одним из руководителей антисоветского «Русского комитета», занимавшегося вербовкой плененных советских солдат и офицеров для немецкого воинского формирования «Восточный легион».

Чтобы проникнуть в ближайшее окружение фюрера, Миклашевский установил контакт со знаменитой немецкой актрисой Ольгой Чеховой, которая, пользуясь безусловным доверием Гитлера и его жены Евы Браун, общалась с ними в неформальной обстановке.

В 1922 году, выехав из России в Германию для получения театрального образования, Ольга, женщина неземной красоты и яркого таланта, добилась ошеломляющего успеха. Снялась в десятках кинофильмов в Германии, Франции, Австрии, Чехословакии и в Голливуде. В 1936 году ей по инициативе Гитлера было присвоено высшее театральное звание – государственная актриса Германии.

Насколько было известно генералу Судоплатову от закордонной агентуры, Чехова, покорив западный театральный Олимп, осталась патриоткой своей исторической родины. Поэтому Судоплатов рассчитывал, что она и польский князь Радзивилл (секретный агент НКВД) могли (гипотетично!) обеспечить Миклашевскому доступ к Гитлеру.

Однако в 1943 году Сталин отказался от своего первоначального намерения физического устранения Гитлера, потому что был уверен: как только фюрер будет уничтожен, нацистские круги и германский генералитет заключат сепаратный мир с Англией и США без участия Советского Союза.

В середине 1990-х на московских книжных развалах появилась книга Серго Берия, в которой он утверждал, что Ольга Чехова входила в состав личной агентурной сети его отца, приснопамятного главы НКВД Лаврентия Павловича.

Со слов С.Б., все руководители советских спецслужб по примеру Сталина имели свою личную тайную агентуру, которая не подлежала регистрации и постановке на учет, поэтому, дескать, в архивах отсутствует и оперативный псевдоним, и фамилия Ольги Чеховой. Но агентом она тем не менее являлась!

К сожалению, этот ложный посыл подхватили некоторые московские литераторы, принявшись муссировать заведомо негодную тему.

Все огульные утверждения о причастности Ольги Чеховой к агентуре НКВД, как и о ее помощи органам госбезопасности СССР, экс-начальник кабинета истории Службы внешней разведки полковник В. С. Антонов отметает категорично: «Досужие домыслы дилетантов!»

Глава третья. Великий мастер разведки

ГРИФ СЕКРЕТНОСТИ СНЯТ

В январе 1992 года меня и троих студентов из северокавказских республик руководство Литературного института делегировало для участия в похоронах знаменитого детского писателя Воскресенской Зои Ивановны.

Смеркалось, когда мы отыскали место на Новодевичьем кладбище, где проходила панихида. В темноте мы столкнулись с группой пожилых мужчин в генеральских шинелях, которые молча прижимали к груди вишневые подушечки с орденами и медалями. Рядом – шеренга солдат почетного караула с карабинами наизготовку.

«Ты куда нас привел, Сусанин?! – зашипели кавказцы. – Здесь хоронят какого-то полководца!»

Я уже было хотел отшутиться, что у нас в Москве так хоронят полководцев от литературы, как мертвую тишину разорвал мегафон: «Слово предоставляется генерал-лейтенанту КГБ Судоплатову Павлу Анатольевичу – боевому товарищу Зои Ивановны Воскресенской-Рыбкиной!»

Генерал огорошил толпу в шубах и дубленках: «Лишь вторую половину жизни Зоя Ивановна была мастером пера, а вообще-то она – мастер разведки, полковник, воспитанница ОГПУ. Положа руку на сердце могу сказать, что она рождена для разведки, как птица для полета… Настал момент истины, пора рассекретить и саму Зою Ивановну, и снять гриф секретности с ее подвигов!..»

Львицы столичного бомонда в роскошных норковых манто зашлись в истерике: «Это что ж такое творится?! Нашу любимицу Зоиньку, кумира детей и родителей пяти континентов, какой-то густопсовый кагэбист хочет опорочить связью с кровавым ОГПУ?! Не бывать тому!» Ну, и так далее, и тому подобное. Вмешался мегафон, и хвалебные речи московских литераторов, в коих не было и намека на героическое военное прошлое усопшей, заполнили кладбищенский эфир. Завершилась панихида согласно воинскому ритуальному уставу – троекратным залпом…

С речи генерала Судоплатова началось и в Зале истории внешней разведки РФ продолжилось мое знакомство с великим мастером разведки полковником Зоей Ивановной Воскресенской-Рыбкиной. Жаль, заочное…

ВОСТРЕБОВАНА МНОГОКРАТНО

Зоя Ивановна Воскресенская родилась 28 апреля 1907 года на станции Узловая Бочаровского уезда Тульской губернии в семье помощника начальника железнодорожной станции. Детство провела в городе Алексин. В 1920 году ее отец Иван Павлович умер от туберкулеза, и его вдова Александра Дмитриевна перевезла Зою и двух ее младших братьев в Смоленск. Вскоре она слегла от тяжелой болезни, и Зоя была вынуждена в одиночку содержать семью.

В четырнадцать лет Зоя – библиотекарь 42-го батальона войск ВЧК, в семнадцать – политрук в колонии малолетних преступников, в девятнадцать – делопроизводитель в штабе Частей особого назначения (ЧОН) Смоленской губернии. Затем она трудилась на заводе имени М. И. Калинина и занималась комсомольской работой. В двадцать лет Зоя вышла замуж за комсомольского активиста В. Казутина и родила сына.

В начале 1928 года Воскресенская, став кандидатом в члены ВКП(б), принята на работу в Заднепровский райком партии Смоленска заведующей учетно-распределительным подотделом орготдела. А в конце того же года по партийной путевке уехала в столицу на работу в Академии коммунистического воспитания имени Н. К. Крупской. Перед отъездом Зоя развелась с Казутиным и сына поднимала вместе с матерью, которая тоже перебралась в столицу.

В апреле 1929 года Воскресенскую приняли в члены партии, и в августе она стала сотрудницей Иностранного отдела ОГПУ – внешней разведки. Во время обучения на разведывательных курсах у нее обнаружились потрясающие лингвистические способности: через месяц занятий она по-немецки говорила не хуже коренной жительницы Берлина!

Дебют ее разведывательной деятельности состоялся в Харбине в начале 1930 года. Никому из ее сослуживцев в советском синдикате «Союзнефть» и в голову не могло прийти, что красавица делопроизводитель Зоя с блеском выполняет ответственные задания Центра во время жестокой борьбы на Китайско-Восточной железной дороге (КВЖД). А бо́льшую часть своей закордонной разведывательной жизни Зоя Ивановна проведет в Хельсинки и Стокгольме: в 1935–1939 годах, работая в Финляндии, в 1941–1944 годах – в Швеции.

РАЗВЕДЫВАТЕЛЬНЫЙ ТАНДЕМ

В конце 1935 года Воскресенская, к тому времени искушенная разведчица, за плечами которой многообразный, в том числе и закордонный, опыт работы, направлена на работу в Финляндию заместителем резидента. Ее официальное прикрытие – должность руководителя советского представительства ВАО «Интурист» в Хельсинки. Оперативный псевдоним – «Ирина». Ей хватило трех месяцев, чтобы овладеть финским языком настолько, что финны принимали ее за местную жительницу.

В начале 1936 года резидент советской внешней разведки в Финляндии был отозван в Москву и на его место прибыл титулованный разведчик Рыбкин Б. А. Его официальное прикрытие – заведующий консульским отделом по фамилии Ярцев. Кодовое имя – «Кин».

Справка из рассекреченного архива НКВД СССР

Борис Аркадьевич Рыбкин родился 19 июня 1899 года в Екатеринославской губернии в многодетной нищенствующей семье еврея-ремесленника. Окончив 4 класса сельской школы, десятилетний пацан, никогда в жизни не евший досыта, в поисках лучшей доли перебрался в Екатеринославль и, чтобы заработать на кусок хлеба, устроился в типографию учеником наборщика, где проработал 8 лет. В свободное от работы время много читал, занимался самообразованием. Без отрыва от производства окончил коммерческое училище. В 1917 году экстерном сдал экзамены за среднюю школу и стал учиться в Петроградской Горной академии.

В 1920–1921 годах Рыбкин – красноармеец Рабоче-крестьянской Красной армии, затем – боец Екатеринославской ЧК. Окончив Высшую школу ОГПУ, Рыбкин служит в контрразведывательных подразделениях. В 1931 году «за беспощадную борьбу с контрреволюцией» награжден именным боевым оружием, переведен на работу во внешнюю разведку и направлен в длительную командировку в Париж, где проработал до 1934 года. Затем последовали командировки в Персию, Болгарию, Австрию и вновь в Париж.

За время работы во внешней разведке Рыбкин Б. А. награжден орденами Ленина, Красного Знамени, Отечественной войны 2-й степени, Красной Звезды, «Знак Почета» и двумя десятками медалей.

Отношения между «Кином» и «Ириной» не сложились изначально. Резидент-холостяк по отношению к своему очаровательному заместителю был предельно официален и требователен, стремясь доказать свое главенствующее положение как в должностном, так и в оперативном плане. Вот что об этом рассказывала позже Зоя Ивановна:

«Мы спорили по каждому поводу. Я решила, что не сработаемся, и попросила Центр отозвать меня. В ответ мне было приказано помочь новому резиденту войти в курс дел, а потом вернуться к этому вопросу».

Однажды в споре Ярцев обмолвился, что военный разведчик Германии Вальтер Николаи стал для него авторитетной фигурой после ознакомления с его трудом «Тайные силы». Чтобы узнать, чем же вражеский разведчик привлек внимание шефа, «Ирина» взяла книгу в посольской библиотеке. И – находка! – в одной главе утверждалось, что в разведке женщины работают эффективнее, чем их коллеги-мужчины.

Зная о привычке Ярцева делать обход рабочих кабинетов резидентуры перед уходом домой, Зоя Ивановна «забыла» убрать книгу в сейф, оставив ее открытой на странице, где превозносилась роль женщин-разведчиц.

На следующее утро резидент попытался устроить разнос своему заму «за халатное отношение к работе с документами». Они проговорили до самого обеда. Изобретательность «Ирины» заставила «Кина» взглянуть на нее под другим углом и сражение, нет – междусобойную войну выиграли оба, а свидетельством обоюдной победы была шифртелеграмма в Москву за двумя подписями. Об этом Воскресенская написала в своих мемуарах:

«Мы запросили Центр разрешить нам пожениться. Я была заместителем резидента, и мы опасались, что Центр не допустит такой «семейственности». Но Москва дала «добро».

Так одним из первых в советской внешней разведке появился супружеский тандем разведчиков. Зоя Ивановна по жизни стала Воскресенской-Рыбкиной, а в иночестве – «мадам Ярцевой»…

«ОХОТНИЦА ЗА ГОЛОВАМИ»

«Ирина», будучи прекрасным психологом и свободно владея немецким и финским языками, активно привлекала к секретному сотрудничеству финнов и других иностранцев, аккредитованных в Финляндии. Так, ее источником была жена высокопоставленного сотрудника японского посольства в Хельсинки, которая работала на «Ирину» в течение длительного времени, в результате чего Москва получила доступ ко многим секретам финской дипломатии.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Абвер – военная разведка Германии. В конце 1943 года фактически поглощена ее конкурентом – VI управлением РСХА, то есть политической разведкой под началом бригадефюрера СС Вальтера Шелленберга

Вернуться

2

Коллаборационист – так в Западной Европе называли предателей – пособников нацистских оккупантов во Второй мировой войне.

Вернуться

3

«Хитростью и обманом ты должен вести борьбу с врагом» – сегодня это девиз сотрудников МОССАДа.

Вернуться