Начало

Сердечная благодарность тем, кто открыл для меня Руны Русского Рода и тем, чей труд в этой сказке использован.

Даже если просто ждать века и ступеньками года длить,

Как понять – чем дышат облака? И какой должна пойти нить?

А у нити – голубой простор, все дороги и пути вперёд.

Только ножницы у Пряхи под рукой. Только пусть рука та подождёт…

Чтоб понять вопросов странный зов, разобрать рисунок облаков,

Прочитать и записать стихи из снов. А потом… ну что ж … готов…

Я не могла даже предположить, что со мной произойдёт что-то подобное. Из обыденного утра я шагнула в захватывающий мир рун Русского Рода, который навсегда изменил мою жизнь. Мы привыкаем к неизменному ходу событий. О нет! Всё возможно. А началось всё с велосипедиста…

Утром меня разбудил мелодичным треньканьем будильник. Услышав музыку, волнистый попугай Вася тут же начал методично терзать колокольчик. «Посмотри, какой голубенький и миленький!», – восхищалась мама Зина, когда принесла его холодным декабрьским вечером в квартиру,– «давай назовём его Василием». Попугай смотрел из-под платка серьёзно и даже зловеще. Я предвидела, что нас ждёт масса приключений, когда наш рыжый и вечно голодный Жорик узрит птичку. Но только вздохнула. Я не умею противостоять неистребимой привычке Зины подбирать и обогревать в нашей квартире разную беспризорную живность.

Из кухни доносился запах котлет и кофе, засвистел и сразу же захлебнулся от возмущения чайник. Зина беззлобно покрикивала на Жорика, который путался в ногах.

У нас уютная «двушка». Большой книжный шкаф блестит ещё советской полировкой. Светлые обои, которые мы с Зиной вместе наклеили. Большой торшер в углу с тканевым абажуром. Раньше стояло много цветов, но появился Вася и цветочное изобилие было безжалостно изодрано в клочья. Закончил вакханалию кот, в охоте за птичкой перебив все горшки. Тот день пережили только фиалки, которые почему-то пришлись попугайчику не по вкусу и теперь одиноко жались на подоконнике.

Магазин автозапчастей «Фрегат», в котором я работаю бухгалтером, начинает работу в девять утра, но находится на другом конце города.

Я спустилась по лестнице нашей пятиэтажки, что на Московской, и нырнула в пролом в массивной железной ограде старого парка. Он посажен сразу после революции, сейчас зарос травой и кустарником – за ним с времён перестройки никто не ухаживает. По пригорку тянулась тропинка, окружённая берёзами. Стройные белые стволы легко поднимали ветви к прозрачному небу. Я неторопливо шла по гравию и думала, что на выходные нужно обязательно съездить с мамой в Бережки. Там в лесу поют соловьи, там вкрадчиво по-домашнему трещат дрова в печке, там вкусный воздух. А если перейти лавы через Пезуху, то попадаешь в лес. Красота…Зина напечёт блинов, будет охать и суетиться возле стола. А после обеда, как пригреет солнце, она сядет у забора на лавочке посудачить с соседками. Какая у неё Вероника умница и красавица: и училась в школе на пятёрки, и институт закончила – ого! – с красным дипломом, и работу хорошую нашла… только вот внуков… да… пока нет. Всё книжки свои читает да женихов гонит.

– Строптивая она у тебя, Зинаида, – понимающе вздохнёт соседка.

Вечером, созвонившись со своей верной Михалной, Зина придумает очередной стратегический план моей «неожиданной» встречи с троюродным племянником. Я обижалась на них, сердилась, потом смеялась, а однажды не выдержала, коварно напилась водки прямо на глазах интеллигентного близорукого кандидата в женихи и напоследок смачно рассказала матерный анекдот. Бабули мои остолбенели, а кандидат вытер вспотевшую лысину и тихо испарился.

Непонятно, откуда он вынырнул, этот велосипедист! Вот только что я шла, улыбаясь своим мыслям и весеннему небу, и было тихо, и шумела листва, как вдруг за секунду услышала нарастающий шелест шин. Непостижимая сила швырнула меня в сторону – и я покатилась кувырком между берёз по пригорку. А велосипедист продолжал быстро и сильно крутить педали. Он нёсся, нагнув голову, и даже не заметил меня. Только мелькнула среди белых стволов его куртка…

Когда я поднялась и отряхнула плащ, то сразу подумала, что на удивление легко отделалась. А ведь могла бы и лбом о берёзовый ствол, и сломать могла что-нибудь пока падала. Но ведь поднялась и пошла себе дальше, здоровая и невредимая.

Утро на работе начинается с чаепития. Из торгового зала к нам поднимается маленькая худая кассир Анечка, мы с главбухом Ольгой Васильевной кипятим чайник и накрываем стол. Менеджеры торгового зала, посмеиваясь, называют наши чаепития «Мышь, Лапоть и Соломинка».

– Ника! Что случилось? – гудит густым басом курпулентная Ольга Васильевна, углядев на моём лице признаки беспокойства.

– Упала в парке… по дороге… Споткнулась и полетела с тропинки…

– Ой, а я тоже недавно так сильно упала. Вот посмотрите! – тут же вступает Анечка, демонстрируя из-под юбки худую ножку с налившимся синяком. Любая беседа с Анечкой неизменно скатывается к её интернет-романам. Вот и теперь через пару минут мы с Васильевной мужественно слушаем романтические истории про невыносимо влюблённых в Анечку турков, австрийцев и немцев…

– Замуж-то зовёт? – прагматично интересуется главбух.

Спокойно переварив рассказ про некоего турка Касыма, который замуж не зовёт, но приглашает летом Анечку с мамой в Стамбул, Васильевна обращает свой строгий взор на меня:

– Никогда ты ничего не рассказываешь, Вероника!

Я молчу и пожимаю плечами.

Ольга Васильевна легко переключается на бухгалтерскую текучку. Выписываются счета-фактуры и накладные, проводятся ежедневные операции в «один-эске». Наш магазин занимает небольшое двухэтажное здание. На первом этаже клиентский зал. По стенкам тянутся полки с запчастями, стоят витрины и стеллажи. Это территория «двух А» – Андрея и Антона. Они как Дон Кихот и Санчо Панса: один длинный, флегматичный и худой, второй – невысокий полненький весельчак и балало. Наш директор Илья Степаныч спускается вниз, когда большой наплыв покупателей, и помогает ребятам.

Директор и бухгалтерия обитают на втором этаже. У нас с Васильевной маленький кабинет, два стола с ноутбуками, на окнах и прямо на укрытом линолиумом полу стоят фикусы в керамических горшках.

Снизу на второй этаж доносится ровный гул голосов. Наш «Фрегат» продолжает своё неспешное плаванье по волнам продаж бензонасосов и тормозных колодок.

Я ничего не рассказала о велосипедисте. Утреннее происшествие весь день не выходило из головы. Я старалась вникнуть в то, что делаю, но видела как дрожат пальцы, бегающие по клавиатуре. Кто меня толкнул? Что меня толкнуло?

Позвонила мама Зина. Она всегда чувствовала, когда со мной что-то происходило.

– Ника, маленькая, как твои дела?

Я всегда мысленно улыбаюсь тому, что для пухленькой небольшого роста Зины я всегда остаюсь маленькой с моими метр семьдесят пять.

– Всё хорошо, мам. Сейчас закончу счета и будем с Васильевной обедать.

– Одевай шарф, когда пойдёшь домой. И возьми хлеба…Ника!

– Да?

– Представляешь, сделала кардиограмму, она показала значительное улучшение. Рассосались рубцы что ли…Врачи даже руками развели.

– Ну это же здорово! Они объясняют как-нибудь?

– Нет! Говорят, что так не бывает!

– Но случилось… Ты на собрание с Михалной идёшь?

– Идём, конечно! Это невозможное безобразие! Деньги на стены собрали ещё в феврале, а до сих пор ничего даже не начинали!

Зина с Алевтиной Михайловной дружат уже давно. Обе любят готовить, обе рано похоронили мужей, обе работали когда-то на ткацкой фабрике и были уволены по сокращению. Их сплотили похожие судьбы и одна на двоих лестничная площадка. Теперь они дружно ходят на собрания жильцов, голосуют на выборах , собирают деньги на различные ремонты, с песнями празднуют День Победы и 7 ноября и опекают бездомных собак и кошек.

То, что у Зины исчезли инфарктные рубцы, добавило ещё одну загадку к череде непонятного. Это была радостная новость.

– Зин, а поехали в Бережки на выходные

* * *

Мне снилась песня, но в ней не было печали,

А было место, где меня любили… ждали…

О братстве Света, о дубовых заповедных рощах,

Слова – знакомо незнакомы, музыка – простого проще…

Там были облака, леса, сады и белый ветер,

Звон колокольчиков стелился от звезды – к планете…

Цветы на арках, мост хрустальный в поднебесье,

Там было всё. Всё было песней…

И тянется туда забытый путь цепочкой розовых следов,

И хочется хотя б когда-нибудь дойти до колыбели снов…

Здесь – колея событий. Морок – стены, коих нет отвесней…

Но вспомню… Вспомню! Тоже стану светлой песней…

Сегодня мой день рождения. Суббота. Мы решили погостить в Бережках. Зина уехала ещё вчера вечером. А я собралась сегодня самой первой электричкой. Я дремала на потёртом сиденье под мерный стук колёс и вспомнала как ровно год назад всё было так же и – совсем иначе. Тогда тоже был мой день рождения, но пейзажи за окном казались размытой серой акварелью и я была уверена, что жизнь моя закончена.

Мы лучше всего помним именно то, что стараемся забыть.

– Как Вас зовут, прекрасная незнакомка?

– Вероника.

Тогда мне хотелось ответить что-нибудь весёлое и легкомысленное, но слова застревали в горле и выговаривались с огромным усилием.

И защемило сердце сладко и запело. Родион. Роденька. Первый парень Ивановского филиала РЭУ имени Плеханова. Спортсмен. Да ещё и похож на Брэда Питта.

У него были весёлые и добрые глаза. Он так старался понравится и краснел, когда думал, что не получается.

Я влюбилась сразу же, но смотрела спокойно и даже строго.

– А в чём собственно дело?

Родька улыбнулся и сел рядом.

Нас называли самой красивой парой института. Я любила и была абсолюно и беззаботно счастлива. Мы часами бродили по Набережной и обсуждали Кастанеду или Пелевина. Родька совершенно не мог без меня. Когда я уезжала на каникулы в Бережки, он часто звонил, писал длинные эсэмэски, а потом не выдерживал и приезжал. Мама Зина была от него без ума – у Родиона врождённая способность мгновенно влюблять в себя любую представительницу женского пола. После окончания института сыграли весёлую студенческую свадьбу. Зина уехала в Бережки, уступив нам квартиру. Мы работали в «Торгбанке», понемногу обрастали имуществом и строили планы. Но однажды в Банк пришла красивая упырица – заместитель директора Оксана Филипповна.

– Родион, зайдите ко мне и захватите отчёт за март.

– Родион, а Вы толковый специалист, нужно будет подумать о премии.

Мы лучше всего помним именно то, что стараемся забыть.

Как и положено жене, я последней узнала о романе моего Родьки с заместителем директора. Вокруг меня стоял грохот, который могла слышать только я – это рушилась моя семейная жизнь. Я не заплакала, мне не было больно. Всё, что мечтало и радовалось во мне, за секунду обуглилось и рассыпалось прахом. В один день я уволилась из Банка, поменяла в квартире замки и выставила вещи моего расчётливого мужа на лестничную площадку. А утром уехала в Бережки. В этот день мне исполнилось двадцать семь.

Тогда в апреле зарядил дождь. Он шёл не переставая почти неделю. Я лежала на старой кровати с железной сеткой и высокими подушками. Лежала, отвернувшись к стене. Мама Зина преувеличенно воодушевлённым голосом рассказывала деревенские новости, а по вечерам трагическим шёпотом советовалась по телефону с Михалной. Часто звонила Ритка, звала на свои занятия йогой. Одинаково и серо проходили дни.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.