Анастасия Завитушка
Близнецы

Дать отпор

Любовь, думал я, сильнее смерти и страха смерти. Только ею, только любовью держится и движется жизнь.

Иван Тургенев. «Воробей» Апрель, 1878

1

– Торт сделаем трёхъярусный. Гостей будет много, – уже минут двадцать листаю каталог свадебных тортов, пытаясь отыскать тот самый.

– Тебе так повезло. Ты такая счастливая – в который раз вздыхает Юля. Мы знакомы с ней сто лет, если не больше. – Меня просто перекрывает белой завистью.

Обнимаю её за хрупкие плечи. При росте метр семьдесят, весит Юля всего сорок пять килограмм. Причём она никогда не сидела ни на каких диетах и с превеликим удовольствием поглощает разного рода сласти. Поэтому завидовать порой приходится мне.

– Теперь уже не погуляем, – с некой печалью в голосе добавляет Юля, – Прям как с Натахой.

Непроизвольно смеюсь:

– Да брось! Саша хоть и станет моим мужем, но он ведь не ханжа. Так что ещё потусим, – снова углубляюсь в поиски подходящего торта, – Тем более он и сам любит иногда оттянуться. Вспомни хотя бы мой день рождения.

Юля смеётся; высокая утончённая, ей впору заниматься модельным бизнесом, а не горбатиться фасовщиком в супермаркете. Потом, она встаёт и подходит к старому пианино, занимающего почётное место, насколько я помню – всю мою жизнь, в углу возле двери лоджии.

– Помнишь? – поднимает крышку. Длинные пальцы виртуозно плывут по клавишам. Комнату наполняет мелодия. История любви Френсиса Ле.

Откладываю журнал в сторонку. В душе начала теплиться ностальгия по детству. Это одновременно радует и вызывает печаль.

2

– Не хотите подождать до лета? – отец опускает газету, одаривая меня серьёзным взглядом.

– Мы уже всё решили – улыбаюсь в ответ, не обращая внимания на отцовскую строгость, прекрасно зная, чем его можно пронять – милой улыбочкой послушной доченьки. Мама нарезает вторую партию бутербродов и ставит полное блюдо на стол.

– Просто отцу не вериться, что ты уже выросла, – мама усаживается рядом, отпивая из кружки уже остывший зелёный чай.

– Я хочу, чтобы ты всё хорошо обдумала. Ведь тебе придётся жить в другом городе. И нас рядом не будет, – не обращая внимания на слова жены, продолжает папа.

– В городе, который знаю, как свои пять пальцев. Если ты забыл, я проучилась там пять лет. Тем более вы можете приезжать в любое время, – успокаивающим тоном высказала я, откусив приличный кусок бутерброда с колбасой, сыром и маслом.

– Сколько вы с ним встречаетесь? – папа не унимается.

– Уже год, па! – восклицаю я, удивляясь тому, как можно этого не знать. Ведь я практически сразу познакомила Сашу с родителями.

– Год? Не может этого быть…

– Да, дорогой, уже год, – подтверждает мама. Я смеюсь, и она тоже.

– Не уже, а всего, – отец выглядит потерянным, похоже, в этом споре ему не выиграть.

– Некоторые за год успевают влюбиться, пожениться, родить детей, а потом ещё и развестись, – произношу спокойно, зная о такой истории не понаслышке. Как называет её мой отец, я о своей подруге, пустоголовая Наташка и впрямь влюбилась в парня и всего через месяц от него забеременела или, как выражаются бабки у подъезда, залетела. Они быстренько расписались. Что там у них происходило дома, я понятия не имею, но после рождения малышки, они разбежались. Наташа уехала с дочерью к родителям, а его забрали в армию.

– Вот именно, никогда не нужно спешить, – отец хмурится и вновь поднимает газету на уровне лица.

День свадьбы неумолимо приближается. Белое роскошное, сшитое по заказу модного дизайнера, платье ожидает своего часа. Не преувеличивая, можно смело сказать, что это самая дорогая вещь в нашей квартире, разве только сама квартира чуть дороже.

Саша старше меня на пять лет. У него бизнес – собственная туристическая фирма «Путешествуем вместе», на пару с другом – партнёром. К своим двадцати восьми годам Саша успел купить дом родителям. И в скором времени, мы собираемся купить собственный дом. И благодаря финансовым возможностям, мы смогли побывать в Париже, в Лондоне, и в других интересных местах. О чём, собственно, до знакомства с Сашей, я не могла и мечтать.

Вечером Серёжа, мой родной брательник, привозит сынишку Костю. Малышу всего три годика, но он уже очень смышлёный.

– Всего месяц. Потом мы с Машкой поменяемся сменами, – обещает Серж маме, целует её в щёку и убегает. Перед этим мне посылает лишь короткий приветственный взмах. Это даже хорошо, что брат привёз племянника. Родители наконец-то отстанут от меня, переключив своё внимание на внука.

3

Саша приезжает без пятнадцати двенадцать. Я уже жду его в кровати в одном нижнем белье. Тихо прокравшись в спальню и закрыв за собой дверь, он ныряет ко мне в койку, всё ещё холодный после улицы. Я невольно хихикаю, представляя, будто он какой-нибудь тайный агент ЦРУ.

– Твой отец снова пытался отговорить тебя выходить за меня замуж? – игриво шепчет Саша, целуя меня в губы. Я принимаюсь расстёгивать пуговички на его рубашке.

– Откуда ты узнал? – в ответ шепчу я, позволяя стянуть с себя трусики.

– По его хмурому лицу.

Несколько секунд мы смеёмся, прикрывая друг другу рты ладонями. Потом его твёрдый член входит в меня.

4

– Ты поговорил с Глебом? – спрашиваю у Саши, немного осипшим голосом после сна. Мы оба лежим на боку. Саша обнимает меня со спины.

– Да, – опускает голову мне на плечо, – Он готов отпустить меня на месяц.

Глеб – тот самый друг-партнер, с которым у Саши общий бизнес, и человек, с которым я стараюсь пересекаться как можно реже.

– Это замечательно, – голос пришёл в норму. Я поворачиваюсь, так чтобы Саша мог видеть мою довольную улыбку. – А когда ты познакомишь меня со своим братом? – не знаю, почему я о нём вспомнила, – Целый год я о нём столько всего слышала, а видела только по фоткам и то, детским.

Саша переворачивается на спину, уставившись куда-то в потолок. Поначалу, мне кажется, будто он хмурится, но уже через мгновение её прекрасное, моё любимое, лицо озаряет прозорливая улыбочка.

– Я же говорил, что он археолог. Месяцами дома не появляется. Тем более, уж поверь мне детка, он не так хорош, как я, – Саша резко переваливается на меня, прижав всем телом, – Он курит, пьёт и ругается матом, – Его губы опускаются к моей шее, следом к груди. Быстрые шаловливые пальчики принимаются ласкать всё то, что находится ниже живота. – Родители не разрешат тебе с таким водиться.

– Не может быть! – сдерживая смех от щекотки, восклицаю, пытаясь в шутку оттолкнуть от себя Сашу. – Вы же близнецы и такие разные?

Саша уже приступает к целованию живота, как вдруг серьёзно смотрит мне в глаза, хотя улавливаю огонёк весёлости:

– Может быть, вы познакомитесь с ним на свадьбе, – серьёзность с лица улетучивается за одно мгновение, и он широко улыбается, вновь возвращаясь к поцелуям.

5

Регистрация проходит в местном Загсе. Перед церемонией меня бросает то в жар, то в холод. Я практически не слышу, что говорит регистраторша. Чтобы хоть как-то совладать с собой всё время гляжу на Сашу. Мне дико страшно, но вместе с этим, хочется смеяться. Да чего там смеяться, просто ржать, как конь. До последнего не верится, что я выхожу замуж за любовь всей своей жизни.

Саша, как и положено, отвечает на вопрос: «Возьмёшь ли ты, Александр, в жёны Диану Соколову?»

Он отвечает: «Да», и смотрит мне прямо в глаза. Я отвечаю «да», хотя не слышу, что говорит женщина-регистратор, а потом поцелуй, такой приятный и желанный. Потом всё как-то идёт куда быстрее и не так страшно, как до этого самого ответственного момента. Фотосессия, ресторан, гости, подарки, конкурсы. Ведущая – высокая полноватая женщина лет тридцати пяти с хорошо поставленным голосом и приятной наружности поистине тамада от Бога. После девяти вечера я, Саша, Юля и ещё несколько друзей отбываем в клуб. Где-то уже через пару часов Юля напивается в хлам и нам приходится вызывать ей такси и отправить домой. Где-то в этом промежутке меня посещает мысль, что Сашин брат – Вова так и не появился. Не появился на свадьбе родного брата! Не позвонил. Не отправил сообщение. Ничего. Будто его и не существует вовсе. Но не стану омрачать праздник разговорами о безответственном брате.

В гостиницу мы прибываем, когда уже начинает светать. На мне платье ручной работы модного модельера за полтора миллиона рублей. Саша умудрился вырвать бегунок с замочка впопыхах поскорее раздеть меня. Хотя если уж быть честной, я дико устала и хотела спать, но Саша, словно дикарь, впервые увидевший женщину, и уловивший её, с ума сводящие, флюиды. Секс страстный, выжданный. Толчки необычно резкие и глубокие. Меня это слегка удивило, но я кончаю несколько раз.

6

Медовый месяц мы разделили на две части. Первые две недели проводим на Аляске, на горнолыжном курорте. Это превосходно, потому что мы оба без ума от катания на лыжах. Две последние недели мы загораем и греем попки в Майами. Естественно, делаем кучу памятных фотографий и занимаемся вдоволь любовью. По возвращению на родину, мы сразу принимаемся за поиски жилья, собственно, как и планировали.

Лето подходит к своему завершению. Для меня, да и для Саши тоже, самое значимое лето в жизни. Хотя если бы я только знала, что случится в недалёком будущем, я бы ещё подумала, что возвести на пьедестал первенства по эмоциональному потрясению. Но это позже, а сейчас мы заняты выбором самого красивого уютного дома в уединённом месте, чтобы в округе ни одного соседа с постоянно работающей бензопилой.

– Ну что? Тебе нравится? – прижимая меня к себе, спрашивает Саша. На сегодня это уже третий дом по счёту, за неделю поисков – девятый. И надо отдать должное. Самый уютный и притягательный двухэтажный особняк из красного кирпича. Пять комнат, две ванные, два туалета, два рабочих кабинета, два балкона, лоджия, веранда и гараж. На заднем дворе бассейн, плюс один гектар во владениях. О чём ещё можно мечтать?

– Очень нравится. Но тебе не кажется, что нам здесь будет скучновато? – отвечаю игриво вопросом на вопрос. – Соседей нет. К кому я буду ходить за солью?

– Я куплю тебе сто килограмм соли, – Саша целует меня в губы.

– Если вы хотите более людное место, то можно проехать до Северной улицы, – вмешается риелтор по имени Сергей. Его, похоже, немного раздражают наши поцелуи и обнимания, – Там дома буквально лежат друг на дружке.

– Можно слушать музыку на всю громкость, – не обращая внимания на недовольного риелтора, продолжает Саша, глядя мне прямо в глаза. Знает же, чем меня пронять. Мы оба обожаем, что называется «врубить музон, да погромче», так чтобы стёкла затрещали. Саша любит слушать Металлику, Мерлина Мэнсона и ещё кучу всякой рок-музыки. Я же люблю музыку немного поспокойнее, например, Стинга или Адель.

– Тогда берём, – успеваю вымолвить я, прежде чем наши губы снова сомкнулись в поцелуе. Через неделю мы отпразднуем новоселье.

7

– Какая ты счастливая, – со вздохом, в который раз произносит Юля, заглядывая в очередную комнату, – Это не дом, а целый замок.

Я иду следом с гордым видом, заведя руки за спину. Меня просто распирает от удовольствия. Но после Юлиного визга, я подпрыгиваю, схватившись за сердце.

– О Боги! Это собственный кабинет?!

– Ага.

Мы заходим в Сашин кабинет, выдержанный в английском стиле; высокий шкаф из красного дерева под книги, большой овальный стол из такого же дерева, небольшой кожаный диванчик. Над ним картина копия «Пейзаж с деревьями» Давида Бурлюка. На некоторое время Юля зависает, разглядывая картину.

– Это… – по голосу чувствуется, насколько сильно она поражена. – Это так прекрасно, – я обнимаю подругу за плечи, полностью разделяя её мнение. На Сашином столе ничего, кроме компьютера и глобуса нет, но и этого оказалось достаточным, чтобы привести Юлю в восторг.

– Кстати, мой кабинет напротив, – деловито произношу я, и тут же награждаюсь новым визгом. Юля так быстро проносится мимо меня, что создаёт небольшой ветерок. Сашин кабинет я называю «дубовым», потому что в нём практически всё было сделано из дерева в отличие от моего, где всё выдержано в светлых тонах и мебель сделана либо из твёрдого пластика, либо из дерева. Например, стол, выкрашенный в светло-серую краску, что придаёт ощущения, будто и он тоже сделан из пластика.

– Очуметь! – восторженно восклицает Юля, приземляясь на крутящееся кресло за столом и делая вокруг своей оси несколько оборотов. – Я бы жила в таком кабинете.

Я смеюсь, полностью разделяя её мнение.

– Не понимаю. Зачем тебе вообще работать? – спрашивает Юля, искренне недоумевая. У неё немного кружится голова, поэтому она выглядит слегка опьянённой. – При таком-то муже.

– Не хочу, чтобы меня считали иждивенкой. Ты же знаешь, все эти злые языки. Да и сидеть дома тоже скучно, – облокотившись о край стола, объясняю я, первое, что пришло на ум. – Если ты не заметила, в округе на полкилометра ни одной живой души. Но ничего подходящего я ещё не нашла.

– Кстати, а здесь случайно почва не вредная?

– С чего ты взяла такое? – смеюсь в ответ.

– Почему тогда здесь никто не строит дома?

– Это специально. Загон всех богачей.

Подруга задумчиво кивает. Какое-то время мы молча сидим; Юля за столом, положив подбородок на кулачки, я на краю стола, глядя в окно и каждая думает о чём-то своём. Спустя некоторое время Юля поднимается и первой нарушает сложившееся молчание.

– А ты познакомишь меня с его братом? – спрашивает у меня, взяв в руки нашу с Сашей свадебную фотографию.

– Мне бы самой для начала с ним познакомиться.

– Неужели до сих пор…? – Юля отставляет фото и удивлённо таращится на меня.

В подтверждение я киваю. Хочу добавить о своих подозрениях, что Саша и Вова скорее всего в ссоре, о которой Саша мне ничего не говорит, но решаю промолчать.

– Ну и брат. Если бы мой брат, если бы он у меня вообще был, не поздравил меня со свадьбой, я бы обиделась. Может с ним что-то случилось, а?

– Да не. Саша разговаривал с ним по телефону, аккурат перед свадьбой, – облизываю пересохшие губы, – Вот такие пироги. Хотя мне кажется, что они в ссоре, – внезапно говорю я и понимаю, что меня сейчас понесёт, и выльется всё, что накопилось в душе за долгие месяцы. – Просто всё равно не вяжется. Как бы они не ругались, но пропустить свадьбу и не поздравить хотя бы по телефону это… Я рассказывала тебе историю о том, как Саша спас его?

– Нет. Что за история? – с интересом прищуривается и прикусывает нижнюю губу Юля.

Какое-то время я молча, смотрю снова в окно, собираясь с мыслями, потом со вздохом начинаю рассказ, который когда-то мне поведал сам Саша. Произошла эта история, когда Саше и Вове только исполнилось по пятнадцать лет. Сами понимаете подростковая жизнь, постоянные передряги в школе и дома, с родителями полное не взаимопонимание, девочки и прочая ахинея. Вова по натуре занял место завсегдатая сумбурных идей, а Саша скорее был маменькиным сынком. В любом случае, именно так считали все окружающие. И после очередных издёвок и насмешек со стороны брата над его послушаемостью перед родителями, Саша предложил отправиться ночью на реку и перейти на другой берег. Шёл конец зимы, но всё ещё хозяйничали морозы. Многие жители городка каждый день преодолевали вытоптанную тропу через застывшую реку, дабы сократить путь до работы. Эта идея понравилась Вове. И вот дождавшись пока родители заснут, братья тайком отправились на реку. И в принципе, ничего не предвещало беды. Они шли, болтали, обкидывали друг дружку снежками. И в какой-то момент Вова провалился. Саша не растерялся и спас брата…

– … вот так, – заканчиваю рассказ. Повисла осмысливающая пауза.

– Ах-ре-неть, – умеет же Юля высказать свои эмоции. – Но всё равно. Если он объявиться, я первая в очереди на его охмурение. – Произносит она на полном серьёзе, словно существуют ещё какие-то претенденты.

– ДАБОЖЕЖТЫМОЙ, естественно, – снова смеюсь. После спускаемся вниз к тому моменту, когда электрический чайник закипел. Разливаю по кружкам чай и устраиваюсь рядом с Юлей на диване.

– Я даже боюсь представить, сколько вы отвалили за такой домик, – положив пару кубиков рафинада и медленно помешивая ложкой, произносит Юля.

– Двенадцать, – отвечаю, как бы невзначай, поднимаюсь с дивана и иду на кухню, вспомнив о пирожных в холодильнике.

– Двенадцать миллионов? – Юлин голос совсем тонюсенький от удивления и непонимания. Мне приходится применить неимоверное усилие, чтобы побороть гордую улыбочку. Но, похоже, Юля и так ничего бы не замечает, она шокировано качает головой, уставившись в точку на поверхности кофейного столика. Решив не выдёргивать подругу из раздумий, я, ставлю блюдо с несколькими пирожными, вновь устраиваясь рядышком.

– Мне с моей зарплатой продавца нужно пахать сто лет и питаться одним Ролтоном, – не моргая говорит она.

– Кстати, как твоя мама себя чувствует? – решаю сменить тему.

– А? – Юля смотрит на меня непонимающим взором, – А… Мама. – Кивает, словно соглашаясь со своими внутренними умозаключениями, – Мама пошла на поправку.

– Прекрасно. Я рада. Если нужны будут деньги, ты не стесняйся. Хорошо?

– Конечно. Спасибо тебе. Ты мне очень помогла. Я с отпускных верну…

– Нет, Юля, – серьёзно обрываю я, – Мы же уже говорили об этом. Ничего возвращать не нужно.

– Да, но…

– Не-ет, – продолжаю упрямо гнуть своё, – Дело не в деньгах.

Юля кивает, облизывая пересохшие губы. Глаза краснеют, наполнившись влагой.

Месяц назад Юлина мама получила перелом шейки бедра – переходила по рельсам, возвращаясь со станции, зацепилась ногой о торчащий корень и приземлилась прямо на правое бедро. В общем, стоимость операции составила двадцать тысяч рублей. Для Юли вся её зарплата, для меня один поход в магазин.

– Оставайся сегодня у меня, – предлагаю я, совершенно спонтанно, обняв подругу за хрупкие плечи.

– А как же Саша? – Смахивает, накатившие слёзы и заметно приободряется.

– Он опять в деловой поездке на два дня, – поясняю, – Да и какая разница, он всегда тебе рад.

– Окей, только маму предупрежу, – Юлину печаль как рукой сняло, и она тут же поспешит к своей сумке, висящей в прихожей среди верхней одежды, отыскав там свой древний телефон. С мамой она болтает несколько минут, расспрашивает, как та себя чувствует и может ли она сегодня остаться у меня. И судя по довольному выражению лица подруги, мама была совсем не против.

С Юлей мы знакомы ещё со студенческих времён. Жили в одной комнате общежития. Учились на кафедре журналистики. Кушая большими ложками ложь о светлом будущем всем выпускникам и вакантные места в мировых издательствах и на телевидение, но по факту, после получения корочки ты возвращаешься в свой захолустный городок, где твой диплом на хрен никому не нужен. В местные газеты и городское телевидение не пробиться, потому что места передаются там по наследству из поколения в поколения. И уж поверьте, я очень рада, что уехала из своего родного городка. И Юлю пытаюсь переманить при каждом удобном случае, но, по-моему, она боится. Боится перемен, боится никому стать ненужной в огромном мегаполисе, и мама, естественно всё дело в матери, у которой к огромному списку болячек, прибавился ещё и сахарный диабет. Юля, самая преданная и заботливая дочь в мире. Она будет жертвовать собой, своей личной жизнью, своим успехом и молодостью, но маму ни за что не оставит.

На ужин мы долго не заморачивались, что приготовить, и как в студенческие времена, сварили пачку пельменей, но в этот раз в них хотя бы присутствовало настоящее мясо. По интернету отыскали фильм ужасов, и, потушив свет во всем доме, принялись к просмотру, закутавшись по уши в пледы.

8

После того, как подвезла подругу до вокзала, решаю прошвырнуться по магазинам. Солнышко только-только выглянуло из-за горизонта, но торговые центры уже начинают работу. Припарковав свою чёрную Ладу Калину на стоянке, направляюсь прямиком в торговый комплекс.

– Диана, привет! – кто-то окликает меня, и в ту же секунду ощущаю чужую руку на плече. Передо мной вырос высокий блондин с взглядом, как у хищника.

– Привет, Глеб, – скинув его руку, продолжаю направление по намеченному курсу, – Ты разве не должен был уехать вместе с Сашей? – интересуюсь, прекрасно зная, что он плетётся за мной.

– Кто-то же должен управляться с делами на фирме, – второпях произносит он, пытаясь обогнать меня на шаг, – Собралась за покупками? – на его ремне болтается барсетка купленная за кучу бабок (с его слов).

– Ага.

– Тоже решил прикупить кое-что. Ты мне не поможешь выбрать?

Наконец-то я оказываюсь внутри, где совсем ещё не многолюдно, поэтому затеряться в толпе не удастся.

– У моей девушки скоро днюха. Хотел подобрать ей какой-нибудь сексуальный нарядик, – последнее слово он говорит, как «наррррядик». И мне снова приходится напоминать самой себе, почему я всегда старалась избегать его общества. Из-за его взгляда. Очень пронзительного, очень нахального взгляда. Ощущение будто раздевает глазами.

– Поверь из меня плохой советчик, – всё ещё пытаясь отделаться от него, бросаю я и заворачиваю в первую попавшуюся дверь. И словно назло оказываюсь в павильоне женского нижнего белья.

– Больше мне не к кому обратиться, – Глеб тут же вырастает рядом и с такой довольной ухмылкой, что у меня возникает неимоверное желание ему хорошенько вмазать.

Понимая, что он не отстанет от меня, соглашаюсь помочь. И пока он выбирает подарок, тоже решаю прикупить что-нибудь и себе. Хотя тайком всё время поглядываю на выход, надеясь незаметно улизнуть.

– Ну как? – Глеб показывает чёрную кружевную полупрозрачную сорочку и трусики-стринги, которые, собственно, ничего не прикрывают, как говорила моя бабушка, не прикрывают, а наоборот оголяют.

– А сколько вы встречаетесь? – интересуюсь я.

– Месяц, – вновь он смотрит на меня взглядом извращенца. – Ну, почти месяц. Думаешь, слишком откровенно?

– Да нет. Думаю, ей понравиться, – улыбаюсь я, мысленно обругав себя за столь доброе к нему отношение. Ведь чем приветливее и обходительнее я буду, тем наглее он будет вести себя. Хотя, кто такой настоящий извращенец, мне придётся узнать чуть позже. А пока я занята тем, как отделаться от Глеба. И пока он оплачивает покупку, незаметно убегаю прочь. Прокатившись по эскалатору до второго этажа, заныриваю в продуктовый отдел. Народу практически нет, не то, что вечером.

С полным пакетом еды и позабыв про Глеба, я плетусь до машины.

– Давай помогу, – как-то мгновенно мои пакеты оказываются в его руках. – Убежала, ничего не сказала. – на его лице появляется лёгкое раздражение, но меня это только порадует.

– Просто, ты так долго расплачивался, – зачем я перед ним оправдываюсь? Пошли его нахер. Глеб резко останавливается, вновь нацепив на себя лжеулыбку доброжелателя. Облизнув нижнюю губу, и я точно знаю, что от такого действия все девчонки сразу тают, но не я. Некоторое мгновение он просто тупо стоит и пялится на меня, поедая глазами, заставляя меня ощущать себя по-идиотски неловко.

– Знаешь, я тороплюсь, – пытаюсь забрать у него пакеты, но он тут же отводит руки в сторону и, хмыкнув, плетётся вперёд. Уже возле машины, робко благодарю, всем видом выказывая, что тороплюсь.

– Не за что, – произносит он, отправляя мои покупки на заднее сидение Лады, – Хочу пригласить тебя на праздник, – говорит, взлохмачивая белокурую шевелюру. Мне показалось или он засмущался? – Завтра в воскресение.

– А что за праздник?

– Днюха моей девушки.

– А. Хорошо. Мы с Сашей, наверное, придём, – обещаю я, усаживаясь на место водителя.

– Окей, – Глеб, сложив пальцы пистолетом, устраняется к своему автомобилю.

Некоторое время я, молча и отрешённо сижу в машине, устало взирая на серую атмосферу города. Размышляя о том, что друг и коллега Саши чрезмерно проявляет ко мне внимание. То «случайно» легонько заденет рукой, проходя мимо, то приобнимет пока Саши нет рядом, в социальных сетях присылает сообщения, будто заигрывает со мной: «Привет» и подмигивающий смайлик, «Как дела?» и смайлик с глазками-сердечками. А когда я заговорила об этом с самим Сашей и высказала свои подозрения, Саша объяснил, убеждённый в этом полностью, что Глеб общается так абсолютно со всеми девушками. И он убеждён, что его друг не посмеет посягнуть на его жену.

Чёрный Хаммер трогается с парковки и медленно катит мимо моего автомобиля, и я вновь попадаю под едкий раздевающий взгляд Глеба. И только после того, как его автомобиль скрывается из поля зрения, трогаюсь и сама.

9

Весь день хлопочу у плиты. Саша должен приехать вечером, а мне так хочется его удивить романтическим ужином. К шести часам стол уже накрыт, ароматизированные свечи источают своё благоуханье, на мне сексуальное короткое платье, под которым кружевное шёлковое бельё.

Саша заходит в дом, разговаривая с кем-то по телефону. Помогаю снять ему куртку.

– Привет, любимая, – прикрывает ладонью нижнюю часть мобильника и целует меня в губы, зачем-то указывает взглядом вниз, вновь возвращаясь к телефонной беседе. Поначалу до меня не доходит, что это такое двигается возле ног, небольшое лохматое и издаёт смешные звуки.

Это же щенок!

Опускаюсь на корточки, пытаясь поймать увиливающее чудо природы.

– Ну как? Хороший? – Саша наконец-то откладывает сотовый на стол и присаживается рядом, взлохмачивая щенку шёрстку. Тот благодарно потявкивает и продолжает кружиться.

– Классный! – в восторге произношу я, и наконец-то мне удаётся поймать непоседу и на недолгое время подержать на руках.

– Золотистый ретривер. Вырастет, будет большой. Как назовём?

Несколько секунд перебираю первые всплывшие клички животных, о которых мне известно. Вспоминаю овчарку брата по кличке Дик, который умер десять лет назад.

– Может Чарли?

– Как из рекламы? – Саша выпрямляется.

– Ты хочешь быть Чарли? – спрашиваю я у щенка, который, как мне кажется, будет рад любому имени, хоть унитазом назови.

– Ему нравится, – Саша поднимается наверх, где, он ещё не знает, его ожидает романтический ужин при свечах и немного пьяненькая жена, поэтому оставляю в покое Чарли и спешу за ним.

В комнате пахнет лавандой. Саша видит накрытый стол, но еда его не интересует. Он нежно обвивает мою талию и прижимает к себе. Ощущаю приятную твёрдость в его штанах. Саша находит руками мою попу и поднимает сначала одну ногу, потом вторую и вот я уже у него на руках и прижата к стене. Свободной рукой копошится, пытаясь расстегнуть ширинку. Чувствую, как его пальцы, отодвигают влажную полоску трусиков. Это щекотливое ощущение приводит меня на пик возбуждения, и я тут же издаю непроизвольный стон ещё до того, как его твёрдый пенис в меня входит. Я успеваю кончить первой, Саша отстаёт всего лишь на четверть минуты. Ощущаю выплеск спермы, такой пульсирующий и приятный. И хочется ещё. Но только после того, как отведаем все блюда, которые я наготовила.

10

Саша, как всегда, просыпается раньше меня. Ходит по гостиной в одних плавках и разговаривает с кем-то по мобильнику. Спускаюсь вниз, завязывая на ходу халат. Чарли встречает меня приветственным лаем. Иду на кухню, придумывая, чем бы накормить щенка. Некоторое время выглядываю что-нибудь подходящее в холодильнике и наконец, достаю палку колбасы, надеясь, что такое лакомство придётся ему по душе.

– Обещаю, что, когда поеду в город обязательно куплю тебе корм, – разрезав небольшой кусок колбасы на кубики и положив это все на тарелку, ставлю на пол и Чарли тут же начинает есть, при этом энергично виляя хвостом. Через несколько секунд тарелка опустошается. – Эй, да ты проглот! – опускаюсь на колени и глажу его против шерсти.

– Глеб зовёт нас на день рождения Алёны, – сразу оповещает Саша, как только заходит на кухню. Поцеловав меня в щёку, включает чайник, предварительно наполнив его водой.

– Да, я в курсе, – выпрямляюсь, оставив Чарли в покое.

Саша глядит на меня вопросительно.

– Вчера в магазине пересекались, – поясняю и принимаюсь за нарезку колбасы для бутербродов.

– Мм, – кивает он и поворачивается спиной, чтобы включить встроенный телевизор над холодильником. – Сегодня в шесть, если что.

– Окей, – надеяться на внезапную простуду или ураган не приходится, поэтому покорно соглашаюсь, хотя лучше бы провела этот вечер дома с любимым.

Полдня Саша проводит в сарае. Наблюдаю за ним из окна своего кабинета, как он относит туда доски. Сама при этом ищу в просторах интернета объявления подходящей работы. Одно мне кажется интересным. Переношу контактные данные на бумагу. Сегодня ведь воскресение. Позвоню завтра.

Накидываю вязаную кофту и выхожу на задний двор. Чарли увязывается за мной. Захожу в сарай высотой метра в три. Справа в углу аккуратно сложены доски, по полу рассыпана солома. Слева мастерской стол, заставленный коробками и инструментами. А Саши внутри нет. Странно… Я же видела, как он буквально недавно заходил сюда.

– Саш?

Чарли с энтузиазмом обнюхивает все углы. Понимая, что мужа здесь нет, выхожу на улицу, пряча руки в карманы джинсов. Чарли увязывается следом. Оглядываю двор. Неужели вернулся в дом через главный вход.

– Меня потеряла? – вздрагиваю от голоса Саша, который вырастает за спиной. Резко разворачиваюсь и удивленно начинаю смеяться.

– Где ты был? – бью несильно кулаком по его плечу.

– Здесь. В сарае – он тоже начинает смеяться.

– Ага. Специально прятался, да? – хочу снова в шутку его стукнуть, но он успевает меня прижать крепко к себе. Чувствую его теплое дыхание кожей лица. Ощущаю, как его рука бесцеремонно опускается вниз и оказывается внутри джинсов на голой попе. Саша завлекает меня внутрь. С удовольствием принимаю правила игры и позволяю увести себя.

После секса в столь необычном месте, быстро привожу себя в порядок. Принимаю душ. Отыскиваю в шкафу тёмно-бордовое облегающее платье, которое собираюсь надеть на вечер. Некоторое время разглядываю себя в зеркале, всё ещё стоя полностью обнажённой. Кажется, поправилась в бёдрах. Или нет.

11

Без пятнадцати шесть мы на месте. На празднике уже собрались, не считая нас с Сашей, Глеба и виновницы торжества, ещё пятеро совершенно незнакомых мне людей. Круглолицый мужчина средних лет, представившийся «отцом именинницы». Две подруги Алёны, как две капли похожи на силиконовых особ, которых иногда показывают по телевизору с надутыми губами, грудями и задницами. Собственно, сама Алёна видимо тоже стремилась к этому «идеалу красоты». Мама Глеба, с которой я прежде не была знакома, но наслышана об её дурном нраве и высоких запросах. И ещё кое-кто скромно разглядывающий библиотеку хозяев дома. Он задумчиво потирает недельную щетину, и я почему-то представляю, себе, что он какой-нибудь рок-музыкант, который по будням преподаёт историю в школе. Когда же дело доходит до знакомства, и он представляется Сергеем Локо, моя челюсть медленно уползает вниз от удивления. Саша щёлкает пальцами у меня перед глазами.

– Извините, – прихожу наконец в себя, – Вы тот самый Сергей Локо? – пытаюсь выговорить я, но не особо хорошо получается. – Вы разоблачили Пономарёва?

Сергей скромно разглядывает ботинки, застенчиво улыбаясь.

– Ну, не я один, – скромно произносит журналист.

– Но ведь если бы не вы, никто бы не смог доказать, что этот мерзавец промышлял! – восхищённо говорю я, вцепившись в Сашину руку, так сильно, что потом на его коже останутся глубокие следы от ногтей.

– Александр, – представляется Саша, протягивая свободную руку.

– Сергей, – собеседник дружелюбно принимает рукопожатие.

– Я так понимаю вы какая-то знаменитость?

– Это Сергей Локо. Самый классный журналист, – удивлённо объясняю я, как вообще можно не знать такого великого человека? – Он разоблачил Пономарёва, который крал деньги, направленные на школы и больницы. Это было два года назад, если я не ошибаюсь.

– А, да, что-то такое припоминаю. – Сашино лицо озаряется ясностью, – Пономарёв это бывший местный чиновник. Всё, вспомнил. Кстати, Диана по профессии тоже журналист.

– Да? Интересно. И в каком вы работаете издательстве? Или на телевидении? – Сергей, как-то заметно оживляется.

– Эмм… – смотрю на Сашу, возможно ища ответ на его лице, возможно пытаясь понять, зачем он заставляет меня краснеть перед кумиром всех журналистов. – Вообще-то пока нигде.

– О, – в следующую секунду, мне чудится, будто Сергей сейчас рассмеётся мне прямо в лицо, но он произносит то, о чём я мечтать не могла. – А не хотите попробовать свои силы в моём издательстве? Я как раз набираю команду молодых и амбициозных журналистов.

Не веря своим ушам, удивлённо таращусь сначала на Сашу, потом на Сергея, потом просто начинаю кивать, потому что голос застревает где-то посередине гортани. Тем временем Сергей протягивает немного мятую визитку.

– Не поверите, но, похоже, это последняя, остальные все раздал, – поясняет Сергей, обаятельно улыбаясь.

Беру карточку, рассматривая её со всех сторон, словно самый заветный приз во вселенной.

– Я обязательно позвоню, – воодушевлённо произношу, убирая визитку в клатч.

– Я обязательно буду ждать, – улыбка Сергея всё больше к себе располагает. Тем временем прибывают ещё два гостя – родственники Алёны. И наконец-то все усаживаются за стол.

Я сижу между Сашей и отцом Алёны. Глеб и сама Алёна прямо напротив нас. В основном говорят родственники именинницы, ведая всем, какая она была в детстве сорванцом. Каждый раз ловлю взгляд Глеба на себе, так и хочется встать, и развернуть его голову в сторону его девушки и сказать, смотри на неё, а не на меня. Но естественно, я просто отвожу глаза в сторону, делая вид что ничего не замечаю.

Саша продолжает беседу с Сергеем. Похоже, они разговаривают о ценах на путёвки. Через полчаса после выпитых бокалов шампанского и вина, всех немного разморило. Всех кроме меня, потому что в моём желудке плескается только апельсиновый сок да кусочки салата.

Потом кто-то врубает музыку, и все танцуют. Все кроме меня. Потому что я умудряюсь подвернуть ногу ещё до того, как Саша доводит меня до середины зала. И вот теперь угрюмо сижу за столом, лицезря как мой муж отплясывает то с мамой Глеба, то с подругами именинницы. Шумная гулянка вскоре и вовсе надоедает, поэтому оставив туфли под столом, ухожу на кухню. Стою возле приоткрытого окна и дышу свежим воздухом, разглядывая две, лежащие на подоконнике, пачки сигарет возле на удивление, чистой пепельницы.

– Грустишь? – слышу над ухом голос ненавистного мне человека. Он стоит слишком близко. Ощущаю его теплое прерывистое дыхание на своём плече.

– С чего ты взял? – вижу его в тёмном отражении окна.

Глеб чуть пригибается, опустив руки на столешницу, и я оказываюсь в замкнутом пространстве. И вот теперь резко разворачиваюсь, чуть ли, не касаясь носом его подбородка. Мысленно надеясь, что Саша вот-вот появится, и увидит какой его друг козёл.

– Просто ты ушла, – мурлычет он над ухом и прижимается ко мне всем телом.

Выставляю перед собой руки, не позволяя прижать себя.

– Что ты делаешь? – произношу громко, но из-за музыки вряд ли кто-то услышал.

– Тсс, – прижимает палец к губам. Я наконец-то отталкиваю его от себя, достаточно далеко, чтобы можно было пройти. И, собственно, тороплюсь покинуть кухню.

Глеб не идёт за мной. Он провожает меня странным взглядом, закуривая сигарету. От его взгляда меня кидает в холод.

12

– Серьёзно? Клеился к тебе на дне рождении своей девушки? – таращится на меня Юля. Я проехала девяносто километров, чтобы встретиться с лучшей подругой и пожаловаться на Глеба. – Вот нахал! – возмущённо восклицает она, тем самым привлекая к себе внимание покупателей. На Юле униформа магазина, ярко-оранжевая жилетка с надписью во всю спину «Мировой». Мне всегда казалось, что у того, кто придумал название сети супермаркетов, явно завышенное мнение о себе. – И что ты собираешься делать?

– Не знаю, – понуро качая головой, облокачиваюсь на стеллаж с фруктами.

– Расскажи Саше, – уже тихо и серьёзно произносит подруга. Интерес посетителей к нам иссякает. – Иначе он так и будет лезть к тебе.

Перед глазами промелькнула ужасная картинка, будто я и Глеб в одной койке. Я тут же отбросила эту мысль, предотвращая зарождающие нотки тошноты.

– Я не представляю, как ему об этом сказать…

– Как есть, так и скажи. И плевать что у них совместный бизнес!

– Да дело не в этом, – произношу я, пытаясь сформулировать слова так, чтобы они не выглядели как нытьё. – Просто боюсь, что Саша может его побить, знаешь… Или ещё чего хуже…

Юля задумывается, но при этом продолжает прожигать меня пониманием.

– Тогда нужно действовать по-другому, – после короткой осмысливающей паузы, изрекает подруга. И покупатели, что выстроились в очередь возле кассы, вновь обращают на нас любопытные взгляды. – Дай ему отпор. Только как следует, чтобы понял, на какую гору собирается взбираться. Как говорится, вдарь по рогам, чтобы в ушах звенело! – эмоционально бьёт кулаком в ладонь Юля и теперь на нас смотрят все, находящиеся в магазине, а это без малого человек десять.

Всё происходящее заставляет меня непроизвольно улыбнуться.

– А чего ты лыбишься? – недоумевает Юля.

Собираюсь, сказать ей, что на нас все смотрят и это похоже на сцену из фильмов про тайных агентов, но не успеваю, на весь магазинный зал раздаётся на удивление громкий женский голос: «Орлова!» Из-за Юлиной спины вырастает тучная женщина, в идентичной жилетке, только на три размера больше, чем на Юле. – Быстро на вторую кассу!

– Иду-иду! – раздражённо бросает Юля и, прежде чем уйти, вновь повторяет одними губами, – Дай ему отпор.

Набрав в целлофановый пакетик несколько красных яблок под пристальным взором тучной женщины, спешу вслед за подругой.

Но ближе к вечеру утренний разговор с Юлей вылетает из головы. И про Глеба совсем забываю. Воспоминания возвращаются лишь после бурного секса, но, когда собираюсь поговорить о своей проблеме, Саша уже мирно сопит, отвернувшись к стенке.

13

Саша вновь уезжает на работу, не разбудив меня. Но зато Чарли с удовольствием вылизал мне всё лицо, от чего я, собственно, и пробудилась. Попытки спрятаться под одеялом не увенчались успехом. Да и мысли о вчерашней встрече, можно сказать невероятной встречи, с известным журналистом Сергеем Локо, окончательно меня заставили встать с постели. Спускаюсь вниз, на ходу придумывая, подходящую речь, когда мобильный и визитка окажутся у меня в руке. На дверце холодильника обнаруживаю записку. Люблю тебя

– И я тебя, – улыбаюсь со вздохом, потом открываю-таки холодильник. Нахожу собачьи консервы для Чарли и упаковку йогурта для себя. Но Чарли, по всей видимости, хочет на улицу больше, чем есть. Всё время трётся возле чёрного входа. Открываю дверь на веранду, потом вторую дверь во двор, и щенок выбегает, радостно виляя хвостом, находя подходящее место для важных дел.

Тем временем нахожу в клатче визитку. Несколько минут размышляю, что сказать в первую очередь. После беру сотовый, набираю номер и подношу телефон к уху. Отвечают практически мгновенно.

– Здравствуйте, Сергей. Это Диана. Мы встречались с вами вчера. Помните?

– Да, конечно. Рад, что вы всё-таки позвонили. – Голос у него добрый. Мне невольно представляется, что он уже в офисе в выглаженной белой или голубой рубашке. На его столе чашка горячего кофе, стопка бумаг и фоторамка с любимой семьёй.

– Вы говорили, что у вас есть свободное место…

– Да, конечно. Приезжайте сегодня после обеда, – он диктует куда подъехать. Пока я вывожу трясущейся рукой буквы, вновь повторяет адрес.

– Спасибо, я обязательно буду.

– Документы иметь при себе.

– Понятно.

– До встречи.

– До встречи, – повторяю я за ним, а сама уже витаю где-то в облаках. Вот я и договорилась. И возможно уже завтра я пополню ряды журналистов. На радостях прыгаю, как ребёнок. Из радостного порыва меня возвращает приглушённый лай собаки с улицы. Чарли. Видимо уже сделал свои дела и теперь просится домой. Спешу впустить пса обратно.

Из-за огромного прилива энергии от предвкушения от предстоящих событий, прибираюсь в доме; отмываю полы, перебираю вещи и отношу грязные в стирку. Но, похоже, с уборкой я слегка переборщила, потому что к двенадцати часам начинаю чувствовать лёгкую, но на удивление приятную усталость. И отмывая последние полки, раздумываю над Сашиным предложением нанять гувернантку. Ведь если я буду работать, мне будет совсем не до уборки.

И вместо того, чтобы отдохнуть, переодеваюсь в спортивную форму, нахожу в ящике стола наушники и втыкаю их в гнездо сотового телефона. Чарли пытается увязаться за мной.

– Придётся тебе побыть полчасика дома, дружок, – успеваю ускользнуть через главный вход и убегаю, заткнув уши наушниками, в которых уже во всю голосит Дан Балан, призывая любить. Собираюсь добежать до поворота и вернуться обратно. Хотя на улице всё ещё сохранялась утренняя прохлада, весеннее солнышко уже начинало пригревать макушку.

Бегу расслабленно. Композицию «Люби» сменяет IOWA со своим хитом «Плохо танцевать». Впереди уже виднеется особняк, насколько мне известно, пустой, который, кстати, и расположен возле ориентировочного поворота. Но походу приближения к двухэтажному дому из красного кирпича, вижу припаркованный чёрный джип. Значит, некто уже приобрёл этот домишко. Ну и славненько. Хоть какие-то соседи. Не добежав до поворота около ста метров, разворачиваюсь и направляюсь обратно, не изменив такта. Но если бы я всё-таки добежала до выбранного пункта, то увидела бы, чья это была припаркованная машина, но я не добежала.

Обратный путь мне составили компанию Время и Стекло с песней «Тролль» и Крис Ри «Looking for the summer». Перед поездкой успеваю принять душ и подкрепиться бутербродом.

14

Двухэтажное здание гармонично вписываются в окружающий ландшафт и среду невысоких жилых домов. Над парадным входом небольшая табличка информирующая, что перед вами издательский дом «Космос». На входе никакой охраны. В большинстве своём кабинеты распахнуты настежь, в каждом из которых кипит работа. Хотя я так понимаю, многие отлучились на обед, либо обедают прямо, не отходя от рабочего места. Суета, болтовня, огромное количество людей. И абсолютно никто не обращает на меня ни малейшего внимания.

Сергея нахожу, лишь поднявшись на второй этаж. Он сидит за столом, в белой рубашке, как я себе и представляла. Над ним нависает молодая девушка в деловом костюме, которой он что-то объясняет. Вскоре замечает меня и говорит, что она может быть свободна.

– Как добрались? – интересуется он доброжелательно.

– Без происшествий.

– Хотите кофе или может, чая?

– Нет, спасибо, – сажусь на свободный стул, крепко прижимая к себе сумку, в которой всякий женский хламец и папка с документами.

– Надеюсь, документы не забыли?

Отчего-то зависаю, испугавшись, что оставила папку в машине или чего хуже дома, но вспоминаю, что всё необходимое при мне и тороплюсь выудить зелёную папку на застёжке из сумки.

– Вот.

Несколько минут Сергей сосредоточенно изучает мои документы об образовании, что-то набирает на компьютере. Я терпеливо жду, осматривая кабинет. Слева шкаф высотой до самого потолка с прозрачными дверцами, в основном забитый папками. Самая верхняя полка заставлена наградами, похожими на спортивные, но на некоторых умудряюсь прочесть: «За выдающиеся достижения в журналистике», «Лучший журналист», «Выдающийся журналист 2007 года». С правой стороны на меня взирает какая-то известная женщина, скорее всего модель или актриса, с огромного практически во всю стену плаката с подписью названия издательства «Космос».

– Всё замечательно. Сейчас со всеми документами в шестой кабинет и с этой бумажкой. – Сергей протягивает мне обратно папку, поверх которой небольшая бумажка с направлением, как от врача.

– Хорошо, – поднимаюсь с места.

– И завтра к десяти, – мобильный Сергея начинает играть на столе, но он не торопиться снимать трубку, вместо этого провожает меня до двери.

В шестом кабинете миловидная девушка около получаса что-то набирала и набирала в своём компьютере, после этого показала мне мой кабинет совершенно пустой и необжитый и даже выдала мне ключи. Уже на выходе замечаю, что всё-таки охрана присутствует в виде молодого небритого и заспанного охранника, который видимо, отлучался по делам, когда я только входила в издательский дом.

Домой возвращаться не тороплюсь, собираюсь заехать в пару мест и закупиться одеждой для новой работы и продуктами. И, казалось бы, ничего не может испортить мне настроение, но…

Возле дома на подъездной дорожке замечаю чёрный хаммер, рядом с крузером моего мужа. С порога меня встречает Чарли. Оставляю пакеты, беру щенка на руки и прохожу сначала в гостиную. Никого. На кухне та же картина. Наверняка засели в дубовом кабинете. И как только поднимаюсь на второй этаж, слышу голос Глеба, Саша изредка ему поддакивает.

– Привет, – заглядываю на несколько мгновений в кабинет, и тут же тороплюсь прочь, прекрасно зная, что убежать уже не получится.

– Подожди, дорогая, – слышу торопливый голос Саши и останавливаюсь, набрав полную грудь воздуху и выпуская из рук Чарли.

Саша появляется первым, следом Глеб. Оба странно лыбятся.

– У нас просто сногсшибательная новость, – глаза моего мужа горят ярким пламенем, будто он выиграл лотерею в миллиард долларов. – Теперь Глеб наш сосед.

До меня не сразу доходит смысл сказанного.

– Что? – голова немного начинает кружиться.

Смотрю то на Сашу, то на Глеба, который стал похож на Чеширского кота с широченной улыбкой.

– Глеб выкупил соседний особняк! Ну, тот, который на повороте, помнишь? И теперь мы соседи.

Что-то мне совсем стало плохо… Кажется, не хватает воздуху. А Саша ничего и не замечает. Так вот что за джип я видела утром.

– Когда же ты успел? – стараюсь не показывать, как дико расстроена, но выходит не очень.

– На днях оформил сделку. Кстати, приглашаю вас на новоселье в эту субботу, – распирая от удовольствия, произносит Глеб.

– Мы придём – утвердительно кивает Саша.

– Ну что ж… Мне пора, – Глеб направляется вперёд, но задерживается возле меня. Наклоняется и треплет Чарли за загривок.

Только после того, как Глеб уезжает, рассказываю Саше о сегодняшней встрече и что я, кажется, устроилась на работу.

– Так ты теперь будешь космонавтом? – Саша обвивает меня за талию, уволакивая в свой кабинет.

– Скорее космической журналисткой, – успеваю произнести, прежде чем оказываюсь животом на столе. Юбка задирается, а трусики слетают на пол.

– С планеты Икс? – перед тем, как войти в меня, томно спрашивает Саша, горячо дыша. И твёрдый член бесцеремонно проникает внутрь.

– О, да, – со вздохом прогибаюсь, крепко ухватившись за руки мужа, лежащие на моих бёдрах. В этот раз я кончаю дважды. Третий раз кончу, когда Саша проникнет в анус.

15

Работаю в издательстве «Космос» уже целый месяц. Ну, как сказать, работаю, – появляюсь в офисе раз в неделю, большую часть провожу дома за компьютером. Работаю над статьями, если быть конкретнее, то над любовными историями обычных людей. Делаю красивое оформление и тому подобное, короче совершенно не то, о чём когда-то грезила. Мне-то представлялось; я, молодая, настырная пробираюсь тайком за кулисы концертов, ну или по добровольному соглашению беру интервью у самых знаменитых личностей планеты, но вместо этого я вынуждена день из-за дня перечитывать целую уйму сопливых историй. Колонка называется «Космическая любовь», хотя я дала бы другое название, например, «Космическая хрень».

Саша нанял гувернантку. Её зовут Мария. Я не интересовалась, но ей около сорока лет. Она появляется раз в неделю. Иногда вместе со своими дочерями – Катей и Светой.

Новоселье Глеба прошло на удивление спокойно. Никаких приставаний, слава Богу. У него вновь новая пассия. На этот раз Магдалина с пятым размером груди, такой же огромной жопой и осиновой талией. Короче, полный жжучастик.

Саша вновь отправляется в недельную командировку. Мы успеваем заняться любовью за десять минут до его ухода. Я практически успеваю кончить, но Сашина сперма выплёскивается внутрь, и мне приходится расслабиться.

Проводив взглядом, уезжающий автомобиль мужа, возвращаюсь в дом. На улице холодно, но Чарли, теперь подросший и окрепший, никак не хочет заходить обратно, носится по двору, приминая газон. Наблюдая из окна за собакой, набираю Юлин номер. Хочу позвать её к себе с ночёвкой, но она отказывается, поясняя, что мама подхватила простуду и она никак не может её оставить без присмотра.

Решаю провести оставшийся день за работой. Колдую над статьёй. Прошло примерно часа три и мне вдруг захотелось врубить музыку на всю громкость и просто потанцевать. С возрастом это желание возникает всё реже. Но настроение располагает, поэтому спускаюсь вниз, отыскиваю диск Майкла Джексона, именно его мне сейчас хочется послушать. Вставляю в музыкальный центр, настраиваю громкость. Звучит первая композиция «Bad». Скидываю с себя халат, оставшись в одном нижнем белье, и начинаю танцевать. «Bad» сменяется «Wrapper Wrapper». Чувствую себя молодой и энергичной, ощущаю, как музыка льётся внутри тела, жизнь наполняется вдохновением. Знаю, что после бешеного танца свалюсь на диван и буду валяться, мечтательно разглядывая потолок, но последнему сегодня сбыться было не суждено.

Сквозь музыку прорываются хлопки и мне чудится, будто кто-то стучит по окошку. Может Чарли стучит лапами по двери, но это вовсе не Чарли. А белобрысый двухметровый тип в хорошей дорогой одежде самодовольно стоит в прихожей и лыбится самой отвратительной улыбкой, какую я могу себе только вообразить. Спешу вырубить музыку, тяжело дыша и вытирая со лба пот. Вовремя спохватившись, отыскиваю на полу брошенный халат и накидываю на влажное, но при этом холодное тело.

– Как ты сюда попал? – пытаюсь говорить ровным голосом, будто до этого не танцевала, как индеец перед костром, совершающий древний обряд.

– Ты забыла запереть входную дверь. А вообще я стучал несколько минут. Кстати, классно танцуешь.

– Чего тебе надо? – пропуская его слова, мимо ушей, спрашиваю я.

– Да вот, решил по-соседски зайти в гости. – Он проходит в гостиную без приглашения, впрочем, для него типичное поведение, останавливаясь напротив шкафчика с коллекционными статуэтками.

– За полкилометра? – скрещиваю на груди руки, пристально за ним наблюдая.

– Интересный слон, – открывает стеклянную дверцу и достаёт фигурку слона, задравшего хобот над головой, – Слоновая кость?

– Фарфор, – без интереса к гостю поясняю со вздохом.

– Видел похожие в Таиланде. Кучу денег стоят, между прочим. – задумчиво возвращает фигурку к остальным обитателям коллекции. Там и собаки, и коты, и ангелы, домовой с веником, жар-птица и многое другое. В коллекции также есть игрушки из шоколадных яиц. Им я выделила всю верхнюю полку.

– Мм, – мне не хочется ему рассказывать, откуда у меня этот слон. Да я если честно, и сама запамятовала, вроде папа покупал, когда мне было около пятнадцати. Именно в этом возрасте у меня проснулась любовь к статуэткам и прочим штукам.

– А у меня горе – наигранно, будто он в печали, произносит он и направляется ко мне.

Стараясь держать дистанцию, отхожу к окну, спрашивая, что случилось. Хотя, видит Бог, мне это совсем неинтересно.

Глеб стоит возле дивана и смотрит на меня взглядом расстроенного человека, и вдруг я начинаю ему верить. Может он и впрямь расстроен и пришёл за простым человеческим словом поддержки.

– Расстался с Магдалиной – произносит он ещё печальнее, чем секунду назад и усаживается на диван ко мне спиной.

– Почему? – сузив глаза, терпеливо расспрашиваю.

– Не сошлись характерами, – надменно выдаёт он, – У неё дурной, у меня прекрасный, – и сам же смеётся над своей глуповатой шуткой.

Закатив глаза, направляюсь на кухню. Хочу выпить стакан воды, в горле совсем пересохло. От неожиданности ахаю. Глеб хватает меня за запястье, поднявшись во весь рост.

– Отпусти! – стараюсь говорить спокойно, но неровное дыхание выдаёт моё напряжение.

– Не хочу, – качает он головой, глядя мне прямо в глаза. Слишком серьёзный, каким прежде я его не видела. Другая его рука оказывается на моей спине, и он с силой прижимает меня к себе.

– Прекрати и отстань от меня! – похоже, всё ещё не могу поверить, что происходит. Надеюсь, что он всё-таки одумается и провалит на все четыре стороны, но его хватка становится все сильнее.

– Саша ничего не узнает, – слышу над ухом томный шепот. Его грудь вздымается одновременно тяжело и часто. Горячие губы целуют сначала щёку, потом пытаются поцеловать мои губы.

– Глеб, отстань! – начинаю вырываться, отталкивая его всеми силами, но не тут-то было. Он буквально подхватывает меня обеими руками. Чувствую, как ноги отрываются от пола. Всего в два широких шага он пересекает гостиную и с силой впечатывает меня в стену. Я оказываюсь, зажата в прямом смысле. Ноги болтаются, как у беспомощного, пойманного ребёнком, жука. – Отвали! – бью его кулаками. А ему хоть бы хны. С ужасом осознаю, что ощущаю промежностью твёрдый бугор через джинсу. Брыкаюсь, как червяк на крючке и всё без толку. Всё что у меня выходит, это отодрать его губы от своих. И ведь хитрец, язык даже не пытается всунуть, наверняка знает, что откушу нахрен. Ощущаю, как одной рукой Глеб копошится сначала со своими штанами, потом чувствую, как его пальцы пытаются стянуть с меня трусы. И это уже совсем не смешно. Бью его в грудь кулаками, зажимаю ноги. Но лишь получаю то, что остаюсь без плавок, они с треском разрываются и виснут на одной ноге. И пока Глеб пытается всунуть свой член в меня, каким-то чудом мне удаётся вытащить одну ногу и резким движением коленкой врезать ему по яйцам. Возбуждение Глеба как рукой сняло. Он согнулся пополам. От неожиданности я приземлилась на коленки и тут же выпрямилась.

– Уходи сейчас же иначе я позвоню Саше, а потом в полицию – дрожащим, но уверенным голосом произношу я, запахивая халат обратно.

– Не надо – немного оклемавшись, но всё ещё согнутый он плетётся к выходу, застёгивая ширинку.

И как только он уходит, запираю дверь на все замки, пытаясь одновременно прийти в себя.

Уже через несколько минут осознания всего происходящего, начинаю смеяться. Я сделала его. Хах. Сделала!

Спроси у мертвых

16

Утром просыпаюсь от телефонного звонка. Сергей просит срочно приехать в офис. На работе я уже через сорок минут. Выгляжу, наверное, как сбежавшая из клиники для душевнобольных. Сергея застаю куда-то впопыхах собирающегося.

– Хорошо, что ты успела, – быстро тараторит он, одновременно накидывая пиджак, – Сегодня к нам в город приезжает Филипп Миркоров. Я сам собирался взять у него интервью, но совсем замотался и забыл об этом – он хватает свой рабочий чемоданчик и протягивает мне какую-то бумажку. – Не подведи. Я бы и сам, понимаешь, но у меня важная встреча.

– А… – таращусь на него испуганными глазами, – Но я ещё ни у кого не брала интервью, разве что у однокурсников…

– Справишься, – Сергей торопливо, но бережно выталкивает меня вон из кабинета и тут же запирает дверь на замок, – У тебя есть пару часов. Набросай приблизительные вопросы.

– Но я… – снова пытаюсь что-то промямлить.

– Я на тебя надеюсь – будто наставник произносит он, положив мне на плечо руку, – Интервью с Филиппом повысит рейтинг журнала. А если ещё найдёшь видео-оператора, который отснимет материал. Цены тебе не будет – поправляет галстук перед зеркалом, висящим аккурат перед его кабинетом. – Видеоматериал мы сможем продать Кванту – мечтательно произносит, кажется, своему отражению и оставляет меня одинёшеньки в пустом коридоре.

– Поздравляю – мимо проходит сотрудница издательства, если не ошибаюсь, Марина. И она тоже явно спешит покинуть здание, будто кто-то заложил здесь бомбу.

– Куда вы все уходите? – непонимающе вдогонку кидаю я ей.

– Сегодня мастер-класс даёт Шведский – с улыбкой поясняет она, не замедляя шаг.

– А я? Я разве могу не присутствовать? – последний вопрос адресован уже пустому коридору. Марина ушла.

Оставшись одна, с ужасом начинаю осознавать кошмар всего происходящего. Надвигается буря, и если я в ней не выживу, то позор обеспечен на всю оставшуюся жизнь. Бреду к себе в кабинет. По щекам бегут слёзы, которых не замечаю. Никогда не интересовалась творчеством Филиппа Миркорого, а ведь он звезда мирового масштаба.

В своём кабинете начинаю чувствовать себя дико одинокой, словно покинутой всеми. Усаживаюсь за стол, смотрю на лист, практически чистый, только в верхнем правом углу адрес какого-то кафе.

Что я о нём знаю? Был женат на певице, двое детей. Что же ещё? Включаю допотопный компьютер. Минут десять жду пока загрузится. И только после, начинаю копаться в интернете, изучая биографию личности, у которой мне предстоит брать интервью. На листе бумаги вырисовываются, по меньшей мере, двадцать вопросов, три из которых вычёркиваю, слишком глупые, наверное.

А если ещё найдёшь видео-оператора… И где же я его должна найти, чёрт побери? Впадаю в панику. Из-за этого начинает болеть голова. Выуживаю сотовый, чтобы пройтись по старым знакомым, может хоть кто-нибудь сможет мне помочь. Но все, как назло, поразъехались в другие города. Остался всего час, а я всё ещё без коня. Звоню Юле, хотя прекрасно понимаю, что она не поедет в такую даль, да и не успеет уже, да и с работы её никто не отпустит.

– Слушай, а ты набери Мирону – воодушевлённо после пятиминутной безрезультатной болтовни предлагает Юля.

– Какому Мирону?

– Ну, помнишь, учился у нас на первом курсе, потом куда-то пропал. Оказалось, что он перевёлся на другую кафедру, как раз связанную с телевидением – поясняет Юля, но понапрасну.

– Не, не помню.

– Ну, блин, он ещё ко мне подкатывал.

Через мгновение память озаряется, и я вспоминаю, что за таинственный Мирон с первого курса.

– А! Гурьев!

– Да!

– Но у меня нет его номера…

– У меня был записан. Я тебе эсэмэской отправлю… – шепчет в трубку Юля. На заднем плане слышится голос её начальницы, которая снова орёт на неё.

Сообщение с номером приходит через несколько минут. И я сразу же звоню. Трубку снимают через несколько долгих секунд.

– Алло? – непонимающий мужской голос.

– А… Привет. Мирон?

– Да…

– Привет… Это… Тебя беспокоит Диана Горбунова. Мы учились вместе на первом курсе журналистики. Помнишь?

Собеседник молчит, но вскоре вспоминает меня.

– Ну, привет. Ты подруга Юли Орловой. Всё, вспомнил.

– Да. Слушай, мне нужен видео-оператор. Ты как вообще по профессии трудишься?

В трубке послышался смешок.

– Нет. Печатаю тексты для телеведущих.

– А, вон оно как. Ну, может у тебя есть камера, или…

– А ты, в каком городе то вообще?

– В Новокузнецке, конечно же… – как же глупо, наверняка и он свалил после окончания учёбы.

– Ну вот, а я в Мысках.

– Капец – вновь чувствую накатывающие слёзы.

– Погоди. У меня там сейчас младший брат учится. Он, конечно, не видео оператор, но у него есть камера, конечно, непрофессиональная… Ты слышала, что-нибудь о стрингерах?

– Э… Фильм смотрела – нервно хихикнув, понимаю, какую глупость несу. Естественно, я знаю, кто такой стрингер. Это журналист-фрилансер или внештатный репортер, который сотрудничает с одним или несколькими информационными и новостными агентствами в индивидуальном порядке. Стрингером может стать любой очевидец, проявивший инициативу и предоставивший фото- или видеоматериал. Короче, кто первый того и мясо.

– Ну, так вот. Он, правда, немножечко того, но…

– В каком смысле того? – снова нервный смешок.

– Да не парься, всё будет лады. Только ему надо будет заплатить.

– Хорошо.

Дальше идут обрывистые гудки, но уже через минуту сотовый звонит. На дисплее неизвестный номер, в замешательстве подношу к уху телефон.

– А.…Алло?

– Доброе утро. Мне позвонил Мирон сказал, что вам нужен видео-оператор? – голос приятного молодого человека.

– Да, точно.

– Диктуйте адрес.

На радостях говорю ему адрес и время встречи.

– Двадцать тысяч – неожиданно слышу в трубке.

– Что, простите?

– Говорю, мои услуги будут стоить двадцать тысяч. Это вместе с обработкой, монтажом…

– Погоди-погоди – буквально опешив, пытаюсь прервать собеседника. Но тот всё говорит и говорит.

– … десять я беру за работу и десять за то, чтобы не раздавать видюху другим каналам.

– Подожди, но это пол моей зарплаты!

– Мои условия вы поняли. Если вам нужен видео-оператор…

– Да, но это очень дорого!

– В любом случае, вы сказали мне адрес, и я могу заснять репортаж абсолютно бесплатно, а уж поверьте, я смогу это сделать совершенно незаметно, и вы потом будете плакаться. Никто не станет читать журнал, если можно будет посмотреть тоже самое, скажем в моём блоге. Ваше начальство и само захочет продать видеоматериал, после того как распродаст тираж, я ведь прав?

Как много слов! Я в растерянности. Никто не учил меня в институте, как договариваться с наглыми стрингерами. Но делать нечего, беру себя в руки и спокойным тоном выдаю:

– Десять тысяч и это максимум.

– Пф… смотрите в завтрашнем выпуске, как одна журналистка протупила, – смеётся он.

– Может я и протупила, но поверь мне, охрана, которая будет стоять на каждом углу, тебя к Миркорову и на километр не подпустит. И судя по тому с какой молниеносной скоростью ты мне перезвонил, с работой у тебя сейчас напряг, поэтому десять и точка – уверенно заканчиваю я, чувствуя внутреннюю победу.

На том конце висит долгая пауза.

– Миркоров? – озадаченный и одновременно удивлённый голос.

– Ага.

– Двенадцать – слышу угрюмый детский тон. И понимаю, что разговариваю с мальчиком лет восемнадцати, не старше.

– Договорились – отключаю мобильный, от радости сжимаю кулаки. Но время не терпит, пора в бой.

17

Сижу в назначенном месте уже пятнадцать минут за столиком. Юра, тот самый наглый стрингер, сидит за соседним столиком наготове с камерой. На брата он практически не похож. Шевелюра отливает ржавчиной, на лице скудные веснушки, нос прямой и губы женские. Глаза ярко-зелёные, по-моему, линзы. Как я и представляла его себе, после разговора по телефону, он не старше восемнадцати.

Чувствую, что нужно отлучиться по малой нужде. Благо туалет недалеко. Но там случается неурядица, замок на джинсах зажёвывает ткань плавок, и я трачу несколько долгих минут, чтобы с этим разобраться. Когда возвращаюсь с красным лицом, Филипп уже на месте, сидит за заказным столиком. Официанты крутятся вокруг него. У Юры походу беда с камерой, понимаю это по его испуганным глазам. Несколько здоровых амбалов в чёрном рассаживаются за соседние столики.

Филипп разговаривает с женщиной средних лет в деловом костюме и волосами пепельного цвета. Она кивает. Возможно, до этого я не замечала, но теперь понятно, ресторан (вовсе не кафе, как я предположила вначале) в полном опустошении, кроме нас.

Надеюсь, что ни Филипп, ни его спутница, кем бы она ему не приходилась, не обратят внимания на мой незапланированный поход в туалет. Когда наконец-то оказываюсь возле столика и, не прекращая кланяюсь и здороваюсь со всеми подряд, но слишком тихо, поэтому никто не обращает на меня внимания.

– Добрый день! – наконец громко произношу я и усаживаюсь за столик слишком резко. Стул предательски шатается, но не падает. Филипп всё ещё переговаривается с рядом стоящей женщиной, потом она кивает в последний раз и устраняется. Следом подбегает официант с меню, и певец делает заказ.

– Извините, просто с утра ничего не ел, – он улыбается своей фирменной обворожительной улыбкой. Официант предлагает и мне меню, я отказываюсь, и он мигом убегает прочь. Смотрю на Юру, который наконец-то совладал с волнением, и теперь лыбился до ушей снимая все, что только можно уловить объективом недорогой камеры. Тем временем достаю листик с подготовленными вопросами, телефон в котором есть встроенный диктофон. А в голове полнейший сумбур. Все вопросы, написанные два часа назад в кабинете, кажутся глупыми и неинтересными, но делать нечего. Я не могу продолжать молчать, нужно что-то говорить.

Филипп берет мою дрожащую и вспотевшую левую руку и целует тыльную стороны ладони. От неожиданности зависаю на несколько секунд.

– Очень приятно, Филипп Миркоров.

Тут появляется официант с подносом и выставляет на стол заказанные блюда. Успеваю подумать, почему так скоро? Обычные посетители вынуждены ждать минут двадцать. Официант желает приятного аппетита и собирается уносить ноги, как громкий голос Филиппа заставляет его вернуться.

– А вы не хотите сделать заказ у дамы?

Собираюсь сказать, что он уже предлагал мне меню, и я отказалась, но увидев перепуганное выражение на лице молодого официанта, прошу кофе и тот вприпрыжку убегает.

Молча наблюдаю, как Филипп готовится к трапезе. Сам себе наливает в кружку свежезаваренный чай с жасмином.

– Наверное, начнём… – дрожащим голосом произношу я. Это меня саму раздражает. Какого чёрта! Вытираю ладони о джинсы, включаю диктофон. Филипп кивает, делая глоток чая. – Вы уже были однажды в нашем городе…

Официант приносит мне горячий кофе. Говорю спасибо и продолжаю:

– Какие у вас остались впечатления после прошлого визита?

– Я сюда приезжал, кажется… – он задумывается, высоко задрав голову, – Четыре года назад. На день города. Я успел побывать в вашей церкви. Она большая, красивая и уютная.

Это слегка меня удивляет. Мне почему-то представлялось, что люди его уровня посещают совсем другие заведения.

– Сколько времени вы пробудете у нас в этот раз? – делаю глоток горячего кофе и немного обжигаю нёбо.

– Дам концерт и отправлюсь в следующий город – он принимается за еду, пользуясь столовыми приборами, как интеллигент. Замечаю, какой красивый и ухоженный у него маникюр.

Обращаюсь к списку и продолжаю задавать вопросы.

– Вы были женаты с Анной десять лет. А как сейчас на личном поприще?

– Я ищу её много лет, а в ответ… А в ответ тишина, – неожиданно театрально выдаёт он. И улыбается в точности так же, как Глеб. От этого у меня проносится по спине мороз.

– Или всё-таки остались чувства к Анне? – замечаю, как погрустнело его прежде сияющее лицо.

– Такую женщину невозможно забыть никогда.

Получив вполне исчерпывающий ответ, вновь обращаюсь к листку.

– Если бы вы не стали певцом, то кем тогда?

Филипп задумывается, откладывает вилку и нож, и почёсывает свою густую чёрную бороду.

– Ну, я думаю, моя жизнь так или иначе была бы связана с музыкой. Ведь мой отец пианист. Возможно, я бы тоже стал музыкантом. А вообще мне до жути понравилось сниматься в фильмах.

– Часто приглашают сниматься?

– Ну, ни так часто, как хотелось бы, – смеётся, и я наконец-то чувствую расслабление.

– У вас двое детей.

Кивает.

– Как вы справляетесь с воспитанием? Бывают ли трудности?

– Когда я рядом с ними, я и сам чувствую себя ребёнком. Наша любимая игра в пиратов. Иногда играем в индейцев, в прятки, в жмурки, – мечтательно рассказывает Филипп, а я-таки ощущаю его отцовскую любовь. Буквально, вижу, как он переодевается в Капитана Джека Воробья и играет со своими детьми.

– А ответственность? Кто объясняет им, что можно делать, что нельзя?

– Эту нудную и скучную работу я позволил выполнять нашей няне, – намеренно понизив голос, произносит он заговорщическим тоном. – А вообще я считаю, что детей надо баловать, любить и давать им всё самое лучшее, ведь никто не знает, как сложится их дальнейшая жизнь. Какие испытания им преподнесёт жизнь. А так я хотя бы дам им всё самое лучшее и детство они будут вспоминать с любовью и радостью.

– Это очень правильный подход, – снова делаю глоток кофе, – А почему вы выбрали именно такой метод рождения детей? Я имею в виду, не как все, не женились на женщине…

Филипп становится серьёзным, я бы даже сказала печальным. Минуту молчит и просто кушает. Неужели я затронула больную тему?

– Я уже много раз рассказывал в разных интервью об этом, но ради такой красивой девушки, поясню ещё раз.

Щёки вспыхивают жарким огнём. Мысленно корю себя за не профессиональность.

– Чем старше я становился, тем сильнее ощущал чувство одиночества. Когда расстался с Анной, вообще расклеился. Я понимал, что время уходит, и что если сейчас я не предприму никаких мер, то придётся старость доживать среди мебели и стен.

– А как же женская сторона. У детей ведь должна быть мама – возражаю я.

– С этой ролью прекрасно справляется Анна Григорьевна, наша няня. Знаете, меня ведь тоже растила няня. И я ни в коем разе не жалею, что обратился за помощью к суррогатной матери.

Понимающе киваю.

– А у вас есть детки? – неожиданно спрашивает Филипп. Удивлённо вскидываю брови и мотаю головой.

– Только с появлением детей я понял, что жизнь может быть другой.

Мы продолжали беседу практически ещё целый час. Вопросы из списка давно иссякли, и я что называется, просто импровизировала. Это оказалось несложно, тем более что собеседник оказался приятен и сговорчив.

После интервью я расплатилась с Юрой, пообещав себе мысленно больше не связываться с наглыми стрингерами, поверив ему на слово, когда вечером загляну на почту, то обнаружу в ней файл с видеозаписью. Вернулась в издательство я с чувством выполненного долга. В сумке ютится пригласительный билет на концерт Филиппа Миркорого, который он сам же мне и вручил, так сказать за приятную беседу.

Видеоролик оказывается на моей почте уже через час. Примерно в это же время возвращается и Сергей с мастер-класса.

– Всё удачно прошло? – спрашивает он, заглядывая в мой кабинет.

– Да, материал у меня.

– Интересно-интересно, – он проходит к столу. – А это тебе, – протягивает флешку и поясняет, – Мастер-класс от Шведского. Глянешь на досуге.

С благодарностью прячу флешку в сумку и целый час мы смотрим видео с интервью.

– На первую полосу! – объявляет он и радостный уносится вон из кабинета. Работаю ещё часа два. Колдую над печатной версией интервью, передаю главному редактору и только потом ухожу домой. Это был долгий и трудный день.

18

Уже дома набираю Юлин номер. Сижу на подоконнике, ем ложкой из ведёрка мороженное, смотрю во двор, прислонив телефон к уху. Юля отвечает на гудок десятый практически шепотом.

– Говори, только быстро, – слышу в трубке.

– Может я лучше вечером перезвоню? – и быстро добавляю, – И возьми на завтра отгул.

– Зачем?

– Поверь мне на слово, оно того стоит.

В трубке слышаться посторонние голоса.

– Ладно, я тебе сама перезвоню, как освобожусь, – ничего не понимая обещает подруга и сразу отключается. А я тем временем отправляюсь на виртуальные поиски второго билета на концерт Миркорого. Но оказывается, что уже всё распродано. Досадно. После недолгих раздумий, решаю отдать свой билет Юле. Она с ума сходит от его песен.

Юля перезванивает сама через несколько часов. Голос уставший, но заинтригованный. Некоторое время мы болтаем о Глебе. Я рассказала всё что случилось от начала до конца, особенно в красках пересказывая тот момент, когда врезала ему по яйцам.

– И правильно сделала! – эмоционально воскликнула Юля. – Будет знать наших.

– А что там насчёт отгула? Взяла?

– Взяла. Пришлось пообещать, что выйду в выходной день. Надеюсь, это что-то очень важное, потому что пахать в выходные это капец как не хочется…

– Вот и славненько. Завтра ты идёшь на концерт Филиппа Миркорого, – наконец-то объявляю я, ожидая восторгов, пламенных спасибо, спасибо дорогая Диана, но вместо этого в трубке висит полнейшая тишина, – Алло, Юля? Ты ещё здесь?

– Ага…

– Я же сегодня брала у него интервью, и он подарил мне билет, и я подумала…

Дальше мне приходится отвести телефон подальше от уха, потому что раздаётся невероятный визг.

– Господи! Что мне делать?!

– Я всё продумала, – понимаю, о чём беспокоится подруга, – Ты приедешь сюда, а я к тебе и побуду с твоей мамой, – уверенно произношу я.

– Ладно, – растерянно соглашается она, – А… а во сколько приезжать?

Давай к обеду. Концерт в пять.

– Окей.

Поужинав, решаю позвонить Саше и рассказать ему о том, что случилось в его отсутствие. Ну естественно про Глеба ни слово. Да и думать о нём я позабыла. Болтаем целый час. Доходит до того, что оба хотим секса. Я предлагаю заняться им прямо по телефону. Саша просит минуту. Слышу его шаги. Он успевает объяснить, что поднимается в номер гостиницы. И пока он возвращался в номер, я уже начала сладким голосом расстёгивать пуговички на его рубашке. Через двадцать минут энергичного массирования клитора кончаю. Слышу на том конце сети глубокие выдохи, что свидетельствуют о том, что и Саша дошёл до кондиции. Он обещает приехать завтрашним рейсом. Это очень хорошая новость.

19

Пятница прошла именно так, как я и планировала. В обед передала Юле билет. Сама отправилась к ней домой. Тётя Люда, которая не видела меня около двух лет, если не больше, поначалу не узнала меня. А когда наконец-то её память прояснилась, закидала меня вопросами, накормила своими фирменными булочками, решила своим долгом показать все семейные альбомы и рассказать про каждого запечатленного на фотографиях.

Юля вернулась в половине двенадцатого уставшая, но невероятно довольная. Мы немного посидели на кухне, попили чай, побеседовали о концерте. В общем, у Юли одни эмоции, селфи с кумиром и автограф на диске. Домой я приехала во втором часу ночи. Добрела до кровати. Саша уже спал и, стараясь его не разбудить, улеглась в постель. Но ночью он всё же проснулся и оттрахал меня. Именно оттрахал, что на него совсем не похоже. Но я списала всё на, хоть и недолгое, но всё же отсутствие.

20

Просыпаюсь утром. На мобильном десять часов пятнадцать минут. Спускаюсь вниз, разминая шею. Саша уже не спит, сидит за столом, пьёт кофе и смотрит утренние новости. Замечаю, что он в каких-то стрёмных старых шмотках; заношенных джинсах, прям как у автомехаников, рубашка в клеточку с разорванным рукавом в плече. Не представляю, где он только раздобыл такое старьё.

– Привет, любимый, – сажусь ему на колени. На мне только короткая сорочка. Плавки я ещё не успела надеть, после того как Саша стянул их с меня ночью. Целую мужа взасос. Когда со смачным звуком отлипаю от его губ, и собираюсь нырнуть руками ему в штаны, но останавливаюсь, замечаю удивление на лице.

– Что с тобой? И что на тебе за старьё?

Он улыбается. Большие рабочие руки ложатся на талию, будто руки не моего мужа.

– Извини… – он поднимает меня на ноги, приводя меня чуть ли не в шоковое состояние. Может он заболел?

– Что происходит?

– Я не Саша – он поднимается, проходит до холодильника, снимает какую-то записку.

– Что?.. – всё ещё туплю я. И это уже совсем не смешно.

– Вот, – он протягивает листок, – Он просил передать тебе.

Беру бумажку, автоматически поправляя сорочку, хотя она и так прозрачная, как чистая вода и начинаю читать про себя.

«Любимая. Улетел сегодня утром в Португалию. Извини, что вчера забыл тебя предупредить. Вернусь через неделю.

Люблю тебя.

Твой Саша.

P.S. Кстати, приехал мой брат Вовка. Ура. Он поживёт у нас пока не найдёт жильё? Надеюсь, ты не против.»

Таращусь в записку, словно там написано иероглифами, потом на двойника своего мужа и начинаю ощущать себя полной дурой.

– Извини, пожалуйста, – неуверенно произношу я, прикрывая руками грудь и заливаясь красной краской, – Что так вышло – спешу наверх, чтобы наконец-то переодеться в нормальную одежду.

Спускаюсь вниз спустя минут пятнадцать в шортах и футболке. Вова уже перекачивал из кухни в гостиную на диван. Он включил телевизор и смеялся над какой-то комедией. Прохожу на кухню, ощущая спиной провожающий взгляд. Беру беспроводной телефон, и пытаюсь дозвониться до Саши, но его сотовый, как назло, отключен. Выглядываю из кухни всё ещё с телефоном у уха. Вова замечает меня и поднимает большой палец вверх. Киваю, будто это обязательный древний ритуал. делаю ещё несколько тщетных попыток дозвониться мужу и тут меня пронзает ужасающая мысль. А вдруг Саша и не приезжал? Что если ночью был его брат? Задаюсь вопросом, может быть у них одинаковый почерк? Да нет. Я же вчера разговаривала с Сашей по телефону, и он обещал приехать, значит и ночью тоже был он…

Просто забыл предупредить, что снова уедет, раздался тревожный голос, каких прежде я не слышала в своей голове.

Замечаю, что Вова всё время смотрит в сторону кухни. Вешаю телефон обратно и иду в гостиную. Что ж, пора познакомиться. Чарли спит возле ног Вовы, свернувшись в клубочек.

Как только я оказываюсь рядом с диваном, Вова полностью переключается на фильм, не обращая на меня никакого внимания.

– Вова, может ты есть хочешь? – стараюсь быть вежливой и гостеприимной.

– Да, не отказался бы, – не отрываясь от просмотра телевизора, отвечает он, закидывая ноги на кофейный столик.

– Хорошо – прикусив язык, устраняюсь на кухню. И всё-таки что-то здесь не так.

Пока я готовила, а прошло, по меньшей мере, минут сорок. У меня всё время было ощущения присутствие Вовы в доме. Телевизор продолжал работать. Но когда я увидела его в окне, настороженно начала следить за ним. Он подошёл к сараю. Некоторое время тёрся возле двери, потом оглянувшись по сторонам и чуть не уловив меня взглядом (славу Богу, что я вовремя спряталась за шторку, не знаю, что бы он подумал, если бы увидел, как я слежу за ним из окна). Может он ищет туалет? Глупости, конечно, но кто знает.

Запеканка, над которой я так долго корпела, наконец-то приготовилась. Собираюсь выйти на улицу и позвать Вову. Но далеко идти не пришлось. Я застала его на крыльце парадного входа. Он курил, мечтательно оглядывая небо и лес.

– Пойдём кушать, – произношу я, отступая назад. Он докуривает сигарету и выбрасывает её куда-то на газон. – У нас на кухне есть мусорное ведро, – произношу я и тут же смеюсь, понимая, как глупо это прозвучало.

– Прости, что я не был на вашей свадьбе. Надеюсь вы не сильно на меня обиделись. – говорит он, когда мы уже оказываемся на кухне.

– Всё нормально, – говорю я, накладывая еду в тарелки. Мысленно подумав о том, что, наверное, у него не было денег приехать, раз он ходит в таком старье.

– Если вдруг решишь податься в археологи, то на большую зарплату можешь не рассчитывать, – будто прочитав мои мысли, печально изрекает он, отправляя в рот большой кусок запеканки. – Государство практически нас не финансирует.

– А в каких местах ты был? – и интересом спрашиваю я, приготовившись к рассказу. – Что раскапывали?

– Не поверишь, дальше России не выезжал, – удивляет меня он, – Но и в наших краях есть древние ещё не найденные захоронения. Но показать ничего не могу, так как все находки отправляются сразу в Институт Археологии, – мне кажется или он рассказывает, как-то поверхностно. Может просто не хочет делиться тайнами со мной. – А ты где работаешь?

Поясняю, что занята в одном журнальном издательстве. И его выражение лица мне совсем не нравится, он будто внутренне ухмыляется надо мной, хотя внешне виду не подаёт.

– Помню, когда-то в детстве мы с братом спорили, кто из нас будет больше зарабатывать. Как видишь, я проиграл, – печально смеётся. Мне даже стало жаль его.

– Ну, а как на личном фронте? Девушка-то есть? – решаю сменить тему. Вспоминаются слова Юли, сказанные ей больше года назад. Если его брат объявится, то он мой. Представляю её удивление, когда она узнает, что он беднее, чем она.

– Да, одна девушка есть, – не сразу отвечает он, опустошая тарелку, – Но она не в курсе моих чувств.

– Она тоже археолог? Вы вместе ездили на раскопки?

– Нет, – грустно отвечает он, – Не совсем.

– Если ты не хочешь об этом рассказывать, то не надо. Я знаю, что такое безответная любовь… – только из книг и фильмов, а да, ещё мальчика когда-то любила в седьмом классе, – Это всегда больно…

– Да, ты прямо попала в точку. У меня безответная любовь.

– У неё другой?

– Ага, – коротко произносит он и я почему-то начинаю ощущать укол вины.

После недолгого молчания, он закуривает сигарету, пока я мою посуду и убираю со стола. По кухне расплывается ядовитый едкий дым дешёвых сигарет.

– Э…. Вов, – я закашлялась, будто сама курнула эту гадость, пытаясь полотенцем отогнать от себя дым, – У нас в доме не курят, если хочешь курить, выходи на веранду или во двор.

– А, сори. Просто не привык жить в гостях, – он тушит окурок в моей кружке. Какое-то время удивлённо таращусь на это кощунство. Вышибленная из привычной колеи, чувствую, как начинаю постепенно закипать.

– Я пойду на веранду. – слышу в его голосе укор. Серьёзно?

Провожаю его обескураженным взглядом, и как только он уходит, открываю окна на кухне, чтобы поскорее очистить воздух. Выбрасываю окурок в мусорное ведро и поскорее отмываю кружку. Несколько минут провожу в глубоких размышлениях, никак не понимая, что за поведение у этого странного человека. Это обычная невоспитанность, неприязнь к окружающим или запоздалый подростковый протест?

21

– Три часа в моём доме, а ведёт себя, как хозяин – наблюдаю из окна своего кабинета за Вовой и одновременно разговариваю по телефону с Юлей.

– Так ты будь с ним построже. Дай понять, что хозяйка в доме ты – голос подруги немного успокаивает меня. Тем временем Вова докуривает очередную сигарету и вновь выбрасывает окурок на газон (Если так пойдёт и дальше, то через неделю газон можно будет не узнать). Зачем-то отправляется в сарай и запирает за собой дверь. – Кстати, ты не узнавала, есть ли у него девушка?

– Да. То есть, нет, но он влюблён. Хотя я не удивлена, что у него никого нет. Полная противоположность Саше – стараюсь говорить тише, будто он может меня услышать.

– Блин. Так жалко. Но может он только с виду такой, а в душе романтик, – мечтательно пропела подруга, – Как думаешь, я ему понравлюсь?

– Я пока ничего не думаю. Сегодня он затушил в моей кружке окурок. Если он и романтик, то самый невоспитанный и плохо одевающийся.

Вова выходит из сарая. И что они только нашли в этом странном месте? Саша ведь тоже пропадал там чуть ли не целыми днями, пока находился дома. Вова стоит спиной и что-то делает с ручкой от двери.

– Ладно, я потом перезвоню – отключаю телефон, усердно вглядываясь и пытаясь понять, что он такое делает с дверью нашего с Сашей сарая. И только когда он отходит, чётко вижу большой железный замок. И зачем? Это, чёрт побери, старый полусгнивший сарай, что внутри такого ценного, что нужно запирать двери на железный замок?

Спускаюсь вниз, как раз, когда Вова скидывает грязные боты прямо в прихожей. Грязь падает кусками на паркет, но сейчас меня это мало волнует.

– Зачем ты повесил замок на сарай?

Он смотрит на меня с удивлением, будто я ляпнула несусветную глупость.

– Меня Саша просил.

– Саша? И когда он успел тебя попросить? – недоверчиво скрещиваю руки на груди.

– Перед тем, как уехал. Туда… просто… всякая живность из леса забегает. Лисы, хорьки, белки…

– Впервые слышу об этом.

Мои слова он никак не комментирует, проходит на кухню и сразу заглядывает в холодильник. Решаю маленько разминуться. Если мне предстоит жить с этим человеком целую неделю, то лучше всего сократить общение до минимума. Переодеваюсь в спортивную одежду и вместе с Чарли отправляюсь на пробежку.

22

Когда сумерки окутали мир, я уже десятый раз пытаюсь дозвониться до Саши, но всё тщетно. Конечно, проблемы со связью бывали раньше, но Саша всегда находил способ со мной поговорить; по смс, по скайпу, по вайберу в конце концов. А сейчас абонент – не абонент. Решаю написать ему сообщение: «Перезвони мне, как только сможешь. Я волнуюсь».

Засыпаю в кресле перед растопленным камином (день выдался прохладным) с телефоном в руке. Вова всё время занимался какой-то ерундой; смотрел телевизор, болтал по телефону. Я обнаружила, что поболтать он любитель.

Утром в воскресение в дверь постучали. На пороге стоял курьер с огромным букетом из белых роз. В прикреплённой открытке было написано каллиграфическим почерком: «Самой приятной журналистке и просто красивой девушке. От Фила».

– У тебя, что тайный поклонник? – рядом тут же вырос Вова. На короткое мгновение я совсем позабыла о его незыблемой персоне.

– Нет… Это от певца Филиппа Миркорого. Я недавно у него брала интервью – поясняю я и почему-то начинаю краснеть.

– Это тот самый Ой-мама-шика-дам-шика-дам? – фальшиво напевает Вова.

– Ага – тащу букетище на кухню в поисках подходящей вазы. Гостиная, в которой всю последующую неделю и простоят розы, приобрела праздничный романтичный оттенок. И я ещё раз с тоской подумала о Саше.

Возможно, из-за переживаний, но на меня напала бессонница. До двух часов ночи я ворочалась в постели, мусоля в руках телефон, всё ещё надеясь, что Саша перезвонит. Так и не дождавшись, провалилась в сон. Но длился он совсем недолго. Большая волосатая лапища выдернула меня из нереального мира и вернула в наш. Первое что я поняла, так это то, что снизу доносится, какой-то жутко неприятный звук. И поначалу меня обуял страх маленькой девочки. Как-то напрочь вылетело из головы, что помимо меня в доме есть кто-то ещё. Но длилась потерянность всего несколько мгновений. Накрывшись по самый подбородок одеялом и таращась в тёмный потолок, я наконец-то осознала, в чём дело. Кто-то врубил телевизор, причём на максимальную громкость.

Недовольно встав с нагретой постели и накинув на себя халат, спускаюсь вниз, готовая наорать на Вову и плевать, что он подумает обо мне. Застаю его спящего в одних труселях, закинувшего одну ногу на спинку. Хорошо, что в доме достаточно темно, чтобы разглядеть волосатые вывалившиеся наружу яйца. Он в беспамятстве дрыхнет, и телевизор ему совсем не мешает, хотя орёт так, что наверняка слышно и на улице. Возле дивана валяются несколько пустых бутылок из-под пива, одну из которых он пролил прямо на ковёр, и теперь на нём красовалось огромное тёмное пятно. Придётся сдавать ковёр в химчистку. Но сейчас меня больше волнует, куда подевался пульт.

Долго искать не пришлось, пульт дистанционного управления оказался под рукой Владимира пьяного и бесчувственного. Пришлось прикасаться к его руке, что принесло мне ощущение мерзости, будто дотрагиваешься до чего-то сального давно немытого.

После того, как я оказалась в кровати и вновь попыталась заснуть, снизу донёсся храп.

23

Знаете, если вам когда-нибудь снились сны, которые легко можно спутать с реальность, то вы меня поймёте. Пока я находилась там, я была на все сто процентов уверена, что всё происходящее взаправду. А происходило следующее. Саша вёл меня по лесу.

– Куда мы идём, Саш? – спросила я, пытаясь поспеть за мужем. Он обернулся, загадочно улыбнувшись, не сбавляя шагу.

– В одно тайное место

Сквозь кроны деревьев пробивался золотой свет. По веткам прыгали белки, похоже, следили за нами. Саша шёл вперёд, остановившись лишь единожды, будто перед ним дорога раздваивалась, хотя никакой дороги или тропы и вовсе не было. Он обдумал, куда идти дальше и двинулся левее. Сквозь сон (какой-то частью своего подсознания я всё-таки понимала, что это сон) я вспомнила, что Саша уехал, только не помнила куда.

– Я думала ты уехал…

– Я уехал – он улыбнулся по-доброму.

Мы шли. Лес то редел, то сгущался. Саша уверенно двигался вперёд, ни разу не остановившись и не оглянувшись, шёл так, будто знал эти места как свои пять пальцев, и я полностью ему доверяла. А когда мы вышли, я сразу поняла, это то самое место. Лес резко заканчивался обрывом, а внизу расстилалась еловая чаща. Примерно несколько километров во все стороны, но она не уходила вдаль и не поднималась плавно. Создавалось ощущение, будто кто-то очень давно просто вырыл здесь огромную яму и посадил саженцы ёлок. На другой стороне был не менее крутой обрыв, чем тот на котором мы стояли. Создавалось ощущение, что ты стоишь над зелёным морем. Даже появилось желание спрыгнуть прямо вниз в эти зелёные волны.

– Ого! Это так круто! – выдохнула я с замиранием сердца. – Как ты нашёл это место?

– Здесь внизу, примерно в нескольких метрах под нами, есть пещера – очень серьёзно пояснил Саша.

– А… – я хотела было что-то спросить.

– Внизу есть дом, — он указал в еловую чащу, — Лесничий старый заброшенный дом. О нём никто не знает, и никто туда не ходит. Это место спрятано от посторонних, – быстро говорил Саша, взявшись за мои плечи обеими руками.

– Зачем ты мне это рассказываешь? – его слова начали меня пугать.

– Просто знай, что в лесу есть место, которое нельзя найти, – это были его последние слова, и они отдались эхом в моей голове. Я собиралась спросить, что-то ещё, но когда обернулась, то Саши нигде не было.

24

В понедельник утром приехала Мария вместе со своими дочерями Катей и Светой. Я, совершенно не выспавшаяся, спустилась вниз, чтобы открыть дверь. Диван пустовал. Бутылок из-под пива уже не было, только тёмное пятно на ковре напоминало о вчерашней ночи. Голова гудела, глаза щипало от яркого света, поэтому я открыла дверь, поздоровалась и поспешила на кухню заварить себе кофе. Мария не задавала лишних вопросов, и я была ей только благодарна. Как по закону подлости позвонил Сергей, и попросил подготовить статью о мальчике, который спас маленькую сестричку из полыхающего дома. Отказаться я естественно не могла. Для того чтобы написать статью, мне предстоит отправиться в Центр реабилитации пострадавших при пожаре.

– Мария, – доедая бутерброд, я подошла к гувернантке, только что начавшей мыть полы. Катя и Света протирали пыль и на данный момент бережно вытирали мои коллекционные фигурки. – Мне нужно уехать в город. Но с вами останется брат Саши Вова. Они близнецы, так что не спутайте, а Саша снова в командировке. – Пояснила я, как смогла и поспешила собрать всё необходимое в сумку.

Вова так и не появился. Наверное, опять в сарае. В подтверждение этому, на ручке болтался открытый замок.

– Вов! – позвала, приоткрыв дверь. Внутри пахло соломой и машинным маслом. Я заметила, что досок, которых и так хватало, вновь прибавилось. Но Вовы в помещение не было. Ну и где он? Нужно обязательно его предупредить, что в доме Мария с девочками. Ещё ему нужно будет расписаться в квитке, когда они всё доделают. Хотя я могу сделать это прямо сейчас. Но лучше сделать всё по правилам. Я походила по сараю, заглядывая в углы, полностью убедившись, что кроме меня никого нет. Может он в гараже? И как только я собиралась выйти и направиться прямиком в гараж, как он тут же вырос передо мной, словно призрак.

– Господи! – сердце зашлось в бешеном ритме. Откуда ты взялся? Тебя же здесь не было?

– Услышал, как ты меня звала, – в его руках было несколько досок, которые он тут же отправил к остальным, – Ты что-то хотела?

– Да – пытаясь успокоить сердцебиение, вымолвила я дрожащим голосом, – Я собираюсь в город по работе. В доме прибираются гувернантка с дочерями. Распишешься в квитке, когда они закончат, хорошо?

– Я понял – он улыбнулся лишь на секунду. И мне показалось, что он хочет от меня поскорее отделаться.

Я уже собиралась уйти, но что-то заставило меня остановиться.

– А что ты делаешь? – спросила я.

– Разве не понятно?

В ответ я покачала головой.

– Прибираюсь в ваших владениях. Вы же сами не можете убрать все эти доски. А их на участке знаешь сколько разбросанно. Я думаю, раньше здесь стоял старый дом. Его разобрали и построили новый…

– Понятия не имею… – всё происходящее казалось мне странным. Может потому что я не выспалась. Уладив дела, я наконец-то добралась до гаража. И когда открыла автоматическую дверцу, заметила ещё кое-что странное. Сашиной машины не было в гараже. Обычно если он улетал в другую страну, то вызывал такси. Один единственный раз он оставил джип на платной стоянке в аэропорту, но тогда он просил меня съездить и пригнать машину к дому.

25

Центр пострадавших при пожаре оказался обычным двухэтажным зданием, напоминающий обычную больницу. Во дворе прогуливались люди в домашних халатах, кто-то курил на крыльце, кто-то разговаривал по телефону. Припарковав машину, я направилась к главному входу. В фойе сидела за столом седовласая женщина в очках. Она записала мою фамилию в толстенную тетрадь. Узнав для чего, я здесь, объяснила куда нужно идти. Следуя её указаниям, я оказалась у нужной двери уже через пару минут. Перед тем как зайти, я негромко постучала и сразу заглянула внутрь.

Комнатка, в которой ютилось трое; мама с двумя детьми оказалась совсем маленькой и тесной. Туда едва поместились две железные кровати, стоящие возле стены, друг за другом и несколько пакетов с вещами.

– Здравствуйте, – я зашла внутрь. В помещении оказалось довольно-таки тепло, – Меня зовут Диана. Я из издательства «Космос». – Пояснила я, протягивая женщине руку. Она сидела на деревянном старом стуле у окна и держала на руках кроху лет трёх не больше.

– Меня Елена. Это Феликс, – она представила своего сына. На вид ему лет восемь. Он оторвался от книги, которую читал, лёжа на животе на кровати и помахал мне рукой. Я сделала то же самое в ответ, – А это Мирра, – произнесла Елена, качая на руках дочь, прижавшуюся к маме. Похоже, Мирра начала только-только засыпать.

– Очень приятно, – кивнула я, выуживая из сумки телефон для записи разговора и блокнотик с вопросами.

– Феликс, иди к нам, – попросила Елена.

Я завидела в углу стул и принесла его к окну. Феликс неохотно поднялся с кровати и пересел ближе к матери. На короткое мгновение наши взгляды встретились, и меня поразило насколько у него проницательный и взрослый взгляд. Мальчик положил книгу на стол и устремил взгляд в окно. А меня словно током прошибло. Никогда я ещё не видела таких глаз.

Заставляя себя приняться за работу, я поправила волосы и заговорила.

– Расскажите, как всё произошло? – спокойно и уверенно начала я, предварительно настроив на телефоне диктофон.

– Феликс, расскажи, пожалуйста – Елена обратилась к сыну. Малышка на её руках мерно засопела.

– Ну, за несколько дней до того, как это произошло, мне приснился сон, как Мирру обнимает красная тень…

Поначалу до меня не дошёл смысл сказанного, и я как попугай повторила:

– Красная тень? – я нахмурилась, теребя в руках закрытый блокнот. – Извини, продолжай, пожалуйста.

Феликс, словно почувствовав моё негодование, медленно продолжил, сверля мать глазами.

– Сначала я не понял, что это. Красная тень танцевала вокруг, а потом волосы Мирры загорелись… – Феликс легонько дотронулся до белокурой косички сестры, кончики волос и впрямь были немного оплавленные. По моей коже пробежал холодок.

Елена отвернулась в сторону окна, я успела заметить, что её лицо покраснело, глаза заблестели от влаги, и она ещё крепче прижала к себе спящую дочь.

– Тогда я понял, что это огонь. Я рассказал об этом маме…

– Но я не придала этому никакого значения – с болью в голосе выдавила Елена.

Повисла пауза. Феликс продолжал смотреть на мать.

– Что ты делал, когда это случилось? – я нарушила тишину.

– Мы с мамой были в огороде, а Мирра спала в детской…

– Это моя вина, – наконец-то Елена дала волю чувствам и заплакала, Мирра лишь вздрогнула, но не проснулась. – Я не послушала тебя.

– Не надо, мам, – Феликс подскочил и обнял мать и сестру. А когда он сел обратно, я продолжила.

– И всё-таки почему? Из-за чего произошло возгорание?

– Мы не знаем, – ответила Елена, вытирая нос рукавом кофты.

– А что говорят эксперты?

– Ничего не говорят, – с упрёком вымолвила женщина, – Но я думаю, всё из-за обогревателя. По ночам холодно в доме. Дом старый. Тепла от печи не хватает до утра. И мы ставили возле кроватки Мирры электрический радиатор, – по её лицу вновь поползли слёзы. Я больше не могла просто так сидеть, приподнялась и обняла бедную женщину за плечи. – Кроватка… кроватка загорелась, понимаете? … Феликс обратил внимание на запах гари, побежал в дом, я даже сообразить-то не успела, как он выбежал с дочкой на руках.

Я успела обратить внимание, что у Феликса перебинтованы руки от кистей до самых локтей. Поверх бинтов натянуты рукава кофты. Я снова уселась на стул. Перед глазами всплыла ужасающая картина, как маленький мальчик забегает в дом, объятый пламенем, забегает в детскую, вытаскивает перепуганную сестрёнку голыми руками сквозь огненное ограждение.

– Полиция предполагает, что дерево, из которой была сделана детская кроватка, было покрыто каким-то легковоспламеняющимся лаком – договорила Елена. Я решила, что этого достаточно и нажала на остановку записи в телефоне.

– Я хочу вам, как-то помочь, если вы не против, – мобильный и блокнот я отправила в сумку, одновременно выуживая оттуда кошелёк, – У меня есть, – пришлось потратить время, чтобы пересчитать имеющиеся купюры, – Двадцать две тысячи – вытащив небольшую стопку, я протянула деньги Елене, и убрала пустой кошелёк обратно.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.