Алексей Курилко
ДЕТЕКТИВНОЕ АГЕНТСТВО АЛЬ ТЫЧИНО
Криминально-иронично-сатирическая повесть в трёх частях

Честнейшее повествование о жизни, приключениях и героической гибели великого Аль Тычино, написаное им собственноручно в последние пять дней своей жизни.

Пролог

Всё началось с того, что однажды – более трех лет тому назад – вдруг закончились мои идеальные отношения с моей любимой. Это был как снегопад в июле, посреди африканской пустыни. Такого не могло быть, но случилось! Я о разрыве говорю, а не о снегопаде.

Да, меня бросила моя любимая девушка. Бросила совершенно неожиданно. Почти внезапно. Причём внезапно даже для самой себя, так мне кажется. Что уж тут говорить обо мне?

Я был попросту ошарашен. Был, что называется, застигнут врасплох. Ведь мы являлись идеальной парой, я нисколько не преувеличиваю! Нам было хорошо вместе, мы были как одно целое. Мы превосходно дополняли друг друга. Как инь и янь, как синь и хань, как тварь и дрянь, как пуля и висок, как джин и тоник, как Христос и «воскрес».

Если бы не она, видит Бог, мы вошли бы в историю, а наш фееричный роман стал бы лучшим образцом взаимной любви и сумасшедшей безудержной страсти. По его мотивам снимались бы многочисленные фильмы и сериалы как у нас, в Украине, так и за рубежом. (Хотя, если честно, у нас дети лучше снимают стираное бельё с верёвки, чем взрослые и дипломированные режиссеры – кино. Что ни фильм, то какое-то унылое и невразумительное произведение сомнительного качества и оно же лучшее пособие по тому, как можно эффективно разворовать выделенные на съёмки деньги. Прошу простить за невольное отступление от главной темы. Последствия ранения в голову. Сложно удерживать себя от того, чтобы не отвлечься на мысли, текущие параллельно моему повествованию.)

Итак, как я уже отметил выше. Если бы не она, кто знает, может, и наши имена пополнили бы список легендарных пар, любящих исключительно друг друга и готовых ради своей любви на любые жертвы. Подобных пар в мировой истории было не так уж много, эти пары можно перечислить по пальцам одной руки. Имена этих пар известны всем, ибо подобных пар необъяснмо мало, это: Цезарь и Клеопатра, Клеопатра и Марк Антоний, Тристан и Изольда, Александр Грибоедов и Нина Чавчавадзе, Адольф Гитлер и Ева Браун, Бонни и Клайд, Маркс и Энгельс, Сальвадор Дали и Гала, Чарли Чаплин и его последняя жена, чьё имя мне неизвестно. (Ой! Кажется, одной руки бы не хватило, если это, конечно, не рука девятипалого гумоноида: я видел такого однажды, но мне мало кто верил, даже в клинике.) Не важно, известно оно широкой общественности или нет, лишь бы оно – имя последней жены – было известно Чарли Чаплину. Ведь в его возрасте можно не то что имя супруги забыть, но и своё собственное удержать в памяти – подвиг. А суметь при этом сделать ей ребёнка без посторонней помощи – такое далеко не всякий восьмидесятелетний мужчина сумеет, согласитесь. Мне вот сейчас сорок, а тогда было тридцать семь, но и тогда я Марии ребёнка не сделал. Думаю, тому виной её противозачаточные таблетки, что она принимала от головых болей, и презервативы, которыми она пыталась оградить мой прибор от кровавых мозолей.

Словом… Словом, поверьте мне на слово, мы с ней были бы самой идеальной парой. Уверяю! Если бы не она… О, если бы не она…

А ведь она, скорее всего, и не задумывалась об этом. Женщины вообще не способны думать рационально… (Надеюсь, мы не настолько близко подошли к вхождению в Европу, чтобы меня начали обвинять в пропаганде гендерного неравенства.) Я лишь говорю обидные, но правдивые фразы, а она причинила мне боль своим поступком. Расставание было жестоким и ужасным.

До сих пор помню её безжалостные слова, сказанные мне при нашем неожиданном расставании.

– Алик, я так больше не могу! Прости, но ты меня бесишь! Ты прямо доводишь меня до нервного срыва! А чаще до белого каления! Я молчу о твоём непомерном самолюбии и патологическом самолюбовании! Кстати, ничем, совершенно ничем не обоснованных! Ладно! Бывает! Молчу о твоём бесстыдном кобелизме и пьяных выходках! Со всем этим я бы ещё могла смириться! Но ты… ты очень…ты очень странный. Понимаешь? Заметь, я не говорю, что ты идиот или псих ненормальный, нет; не говорю, что чокнутый или полный шизик, тоже нет, я говорю лишь – странный. Очень странный, и мне это совсем не нравится. Меня это часто сбивает с толку, а ещё чаще пугает и… бесит!

– Детка, я же просил не называть меня Аликом.

Тут она не выдержала и почему-то закричала:

– Я не буду звать тебя Аль! Даже не начинай!

Настаивать я не стал, я не тиран. Не диктатор. Напротив, я вполне сдержанно и миролюбиво предложил вполне удовлетворительный для нас обоих компромисс.

– Тогда хотя бы Альберто.

– Нет!!

Надо сразу предупредить вас. Она была вспыльчивой, несдержанной, часто неадекватной и невменяемой.

Я замечал за ней такое, особенно в последнее время, но, любя её, я пытался не придавать её неадекватному поведению значения. Я был терпелив, как гепатит С. Я не спешил делать ей больно, я незаметно пережидал её частые смены настроения.

А теперь, внимание – вопрос! И кто же из нас после этого полный шизик? Если моё предложение, нацеленное на компромисс, прямо таки взорвало её изнутри.

– Нет!! – истерично завопила она. – Нет!!! Это идиотизм! Боже ты мой! Я понять не могу! Ты что – даже ни капельки не осознаёшь собственного идиотизма?! Это просто какой-то дурдом, честное слово! Какой ты к чёрту Альберто?!

Сохраняя невозмутимое хладнокровие, во всяком случае внешне, я спокойно и тихо поинтересовался:

– Что случилось, мамонтёнок? Какая муха тебя укусила? Расскажи мне, я всё пойму. Поделись со мной, и мы вместе справимся с любой проблемой, как надуманной, так и реальной. Будь искренной. Ты снова сломала ноготь? Или у тебя очередная «задержка» в менструальном цикле? Давай поговорим, всесторонне обсудим создавшееся положение… Ты же меня знаешь, я тонкий психолог и способен понять женскую душу, в том числе и такую загадочную, как у тебя.

– Боже ты мой! Ты сводишь меня с ума, честное слово! Дело вовсе не во мне, а в тебе. Ты постоянно лжёшь и фантазируешь, но меня это уже нисколько не умиляет, да и, если честно, не умиляло никогда. Но всему должен быть предел, и твоим дурацким странностям тоже. Может, хватит уже?! Пора взрослеть, мудреть или хотя бы слегка поумнеть в твоём случае! Если это по какой-то психической болезни в принципе невозможно, то пора хотя бы остепениться… Ты же взрослый мужчина, и пора уже…я не знаю… Пора уже стать нормальным, как все…

Тут я ничего из её слов не понял. Я спросил:

– Разве я не идеален?

– Всё, Алик! Ты что – издеваешься? Это уже слишком, честное слово!

– Ты хочешь сказать, что я… Что я для тебя слишком идеален?!

– Нет!! Боже ты мой! Дурдом какой-то! Ты просто невыносим! Но если это шутка, то знай, твои шутки глупые, порой даже хуже, они ужасно тупые, чаще всего пошлые и абсолютно не смешные! Всё! Нет, не всё! Я уж выскажусь до конца, раз такое дело! Знай! Ты не столь уж умён, как думаешь. Хотя ты только думаешь, что ты думаешь, поэтому я выражусь иначе! Ты не так умён, как тебе кажется! Ты успеваешь за моими словами? Улавливешь их смысл? Тогда слушай дальше! Ты туп и малообразован, и ты совсем не красив! Да и в постели, будем откровенны буквально до самого конца, в постели ты примитивен и жалок. А ко всему ты ещё жалкий хвастун при всём этом и врун! Вот теперь точно всё! И не смей даже думать о примирительном сексе! Меня от тебя тошнит… И ещё знай, когда я кривилась во время секса, это был не оргазм, а приступы отвращения. Вот теперь точно всё!

Я не знал, что и сказать. Меня разрывали противоречивые чувства, более того, я находился в полнейшем недоумении…

Дело в том… Дело в том, что она говорила неправду. Она лгала. И мы оба это знали.

Её слова абсолютно не соответствовали истине. Для начала! Я никогда ей не врал. Я вообще всегда говорю правду. Исключительно! Это моё жизненное кредо! И один из основных принципов!

Что касается шуток, то, положа руку на сердце, остроумнее меня человека нельзя было бы сыскать на всём постсоветском пространстве. Берите шире, во всей Европе!

Ну а уж о себе как о мужчине я из природной скромности умолчу; ненавижу мужчин, расхваливающих себя и свои способности. Я скромно промолчу. Ибо… Ибо просто не хочу хвастать, но в постели я – Бог.

В общем, так! Лучше меня нет, не было и не будет мужчины. Во всяком случае, в двадцать первом веке. Тут уж можете поверить мне на слово. У меня нет причин говорить вам неправду.

Короче… Она много ещё говорила обидных слов, стараясь меня побольнее задеть, но я не поддавался на провокации. Я ведь давно уже не мальчик. Кое-что понимаю. И в женщинах, и в жизни. И уж тем паче в жизни жещин.

Женщины для меня не представляют ни тайн, ни загадок. Я читаю женщин, как раскрытые книги, на каком бы языке ни была написана книга. Впрочем, большинство женщин не дотягивают до звания книги, они лишь дешевые комиксы, или того хуже – примитивные разукрашки.

Но я любил не столь примитивную женщину. Она почти была мне под стать. Во всех смыслах. И физически, и духовно… Ну, а от душевной болезни никто не застрахован. Она могла сойти с ума. Ей было с чего сходить.

Проявляя зрелую мудрость, я вкрадчивым голосом тихо, медленно и мягко сказал:

– Детка, оставим этот неприятный разговор. Ты сейчас взвинчена, ты слегка не в себе. Я знаю, что в последнее время уделял тебе непростительно мало внимания. Всему виной моя служба. Она отнимает всё время и все мои силы. Ты же знаешь, на страже закона и порядка необходимо быть начеку ежесекундно… Иначе быть беде! Так уж устроен наш мир. Пойми, я делаю это не для себя, а исключительно во имя закона и справедливости. По-другому никак нельзя. Сама понимаешь – служба есть служба…

– Что ты несёшь?! – воскликнула она. – Можно подумать, ты агент национальной безопасности!

– К твоему сведению…

– Боже ты мой! Что ты мелешь? Ты всего-навсего охранник в обыкновенном книжном супермаркете!

– Мария… не смей…

– У тебя даже оружия нет!

Тут уже и я начал заводиться не на шутку.

– Мария, запомни раз и навсегда: человеку, который умеет убивать голыми руками, оружие не нужно. И даже не смей сомневаться в моей…

– Ой, только не начинай мне снова заливать о своём якобы героическом военном прошлом. Я этого уже точно не вынесу!

Но тут я вскипел и, не в силах сдержаться, выпалил:

– Что значит – якобы? Откуда этот скептицизм? Да как у тебя только язык повернулся такое сказать, женщина?! Да будет тебе известно, моя дорогая, я боевой офицер!..

– Всё! – психанув окончательно, заорала Мария пуще прежнего. – Всё!!! Достал ты меня, клянусь Богом! С меня хватит, честное слово! Всё!!! Я ухожу!!! Навсегда! И даже не думай меня удерживать!!!

И она начала собираться. Не просто собираться, а собираться, чтобы уйти от меня навсегда!

Я ошалел от неожиданности и стоял посреди комнаты, словно стукнутый молотом в темя.

Всего каких-то несколько минут – и вот она уже на пороге. Это случилось почти мгновенно. Я не успел как следует пораскинуть мозгами, я был совершенно обескуражен… Она уходит. Бросает меня. Она собирает свои вещи, дабы уйти навсегда…

К слову сказать, когда женщинам очень надо, они способны собраться за считаные минуты. Хотя обычно они, чтобы, например, сбегать в ближайший магазин за пачкой клубничного йогурта, собираются около трёх с половиной часов. А тут раз-два-три – и она уже упаковала три чемодана и четыре огромные сумки.

Признаюсь! Признаюсь, мне хотелось, да, очень хотелось крикнуть ей: «Остановись, детка! Не уходи! Дай мне шанс! Я исправлюсь! Даю тебе слово! Я изменюсь! Отныне и во веки вечные! Клянусь всем самым святым! Даю слово офицера! Я стану другим человеком! Я буду мыть свою тарелку после ужина! Я обещаю больше не курить в квартире! Я изменюсь! Клянусь здоровьем моих дальних родственников! Теми, кто из них ещё сохранил жизнь! Уходя утром на службу, я буду выносить мусор! Клянусь! Поверь мне, момонтёночек! Я буду поднимать стульчак на унитазе и перестану разрисовывать тебя, когда ты спишь! Ведь я же люблю тебя, дурочка, люблю! Слышишь, люблю! Ты же это прекрасно знаешь!»

В голове моей зрели, множились и путались десятки самых изощрённых клятв и обещаний, а вместе с ними и сокровенные слова извинений… но… Но увы!

Я ничего не крикнул ей вслед.

Я промолчал.

Моя мужская гордость всё-таки взяла верх над моими чувствами и не позволила мне опуститься до бесполезных унижений и клятв. Да, я промолчал. И могу объяснить, почему. Я был больно задет за живое! И в результате чёртова гордость взяла верх!

Я не сумел поступиться своей гордыней и осознанием собственной правоты. И вот всё закончилось навсегда. Она ушла. Насовсем. И дала понять, что на сей раз она ушла бесповоротно.

Она бросила меня совсем одного с разбитым вдребезги сердцем. Ушла, даже не оглянувшись на того, кому пусть и не нарочно, но нанесла смертельное ранение.

Уму непостижимо. Бросила, сволочь неблагодарная, как бросают блохастого котёнка только за то, что он не специально, а неумышленно и случайно нассякал в тапки хозяина дома!

Мария ушла, забрав с собой все свои вещи. Ничего не осталось. Только на балконе я потом, спустя день, обнаружил её одинокий розовый бюстгальтер, грустно и безжизненно висевший на бельевой верёвке. И всё.

Ох, Мария, Мария…

Свет моих очей. Смысл моей частной жизни. Музыка моей души. Огонь моих чресел… Лапулечка моя ненаглядная… Мой милый крохотный пахучий мамонтёнок… Где ты теперь и с кем?…

Скажу вам правду… Я честно пытался её забыть. Стереть её из памяти. Вытеснить чем-то или кем-то другим… Буквально в тот же день пытался… Даже пошёл для этой цели в ночной клуб… Пытался и на следующий день тоже… И на следующий…

Увы! Не получалось у меня забыть её, не получалось. Не так-то это легко – вычеркнуть из своего сердца ту, с которой в первую ночь у тебя было почти четыре раза.

Эх, Мария, Мария… Как ты могла уйти?… Не понимал тогда, не понимаю и теперь… Ох ты Боже ты мой…

Нет, не могу продолжать далее… Прошу меня простить, но я вынужден взять небольшую паузу… Одну минуту буквально! Я должен проглотить комок в горле и сдержать набежавшие слёзы отчаяния и обиды…

Знаю! Как боевому офицеру, мне не пристало плакать. Мужчины не плачут…по таким сущим пустякам, как потеря любимой женщины… Тем более офицеры… Но, видит Бог, ничего не могу с собой поделать!.. Хоть бери да стреляйся! Впрочем, я настолько взволнован, что всерьёз боюсь не попасть себе в висок. Руки дрожат, поджилки трясутся… Со стороны, наверное, может показаться, что я танцую, но это не так. Я редко танцую с горя, да ещё и без музыки. Фух!.. Ладно… Продолжим…

Без неё я начал пить. Я и при ней пил, и пил много, но без неё мне пить было очень горько, а я пил, и пил пуще прежнего… Так прошло три месяца. Может, чуть больше.

Однажды, посмотрев на календарь, я понял, что прошло ровно сто дней, как мы расстались. Надо же, подумал я равнодушно. Прошло уже сто дней. Сто дней одиночества. Можно было бы книгу написать. А что, название подходящее, разве нет? Весьма подходящее и превосходное название для книги. Броское! Сто дней без секса. Говоря откровенно, в этом смысле я шёл на рекорд. Что, конечно, совсем… ну вот прям ни чуточки меня не радовало.

Самое интересное, равно как и самое удивительное – я ни о чём не жалею. Теперь не жалею. Что ни случается – всё к лучшему. Ибо хуже всегда только тогда, когда с тобой уже ничего не случается вовсе. Таково моё мнение. И эта моя личная драма, моя беда была к лучшему! Дело в том, что благодаря произошедшему я осознал – дальше так жить нельзя. Нужны перемены. Я должен попробовать всё изменить. Изменить всё радикальным образом. Раз и навсегда!

Не хочу себя нахваливать, но я человек настойчивый и решительный. Твёрдый, как шанкр. Да, да, да, твёрдый, настойчивый, решительный и волевой. И невероятно целеустремлённый. Поэтому если я что решил – сделаю это обязательно и всенепременно. Пускай даже ценой жизни. И пускай даже ценой собственной жизни. Это для меня не играет никакой роли. Цель оправдывает любые средства и жертвы.

Я отнюдь не шучу. Никто и ничто меня не остановит. Никто и ничто! Никакая адская сила. Решил – и делаю! Вот такой я человек. И меня уже не изменить.

Всё это я говорю к тому, что в тот же день – в сотый с момента нашей разлуки день – я уволился с прежней работы. И бросил пить! Вернее, бросил напиваться в драбадан. И к тому же я попытался бросить страдать. С меня было довольно! Хватит! Отныне я был готов к радикальным и крутым переменам.

Короче, так! Я действовал уверенно и молниеносно. Без лишних колебаний. Взял в банке под залог моей квартиры огромную ссуду. И приступил к немедленному выполнению давно продуманного плана достижения моей самой давней и заветной мечты.

Прежде всего купил себе новый, чёрный в мелкую полоску, костюм и обалденные кожаные туфли. Но это не всё. Затем снял в центре города шикарный офис, в приёмную посадил мегасуперсексапильную, но при всём при том весьма сообразительную секретаршу и разместил в Интернете и в нескольких гламурных журналах шикарное рекламное объявление.

Вуаля! Как говорят французы, когда хотят сказать «опля»!

Начало было положено! Оставалось лишь ждать.

Не скажу, будто заказы и предложения так и посыпались тут же со всех сторон. Увы, отнюдь нет.

Хуже того! За два с половиной месяца ни одного заказа. Ни одного! Представляете? Моё предприятие могло провалиться, так и не начавшись. Но я чувствовал: в будущем от заказов и клиентов не будет отбоя. Я не терял веры. И надеялся только на лучшее. Ведь я по натуре человек неунывающий. Я неизличимый оптимист до мозга костей. И ожидание увенчалось успехом. Дело сдвинолось с мёртвой точки.

Сейчас для меня главное другое. Я теперь занимаюсь любимым делом. И, смею надеяться, в этом и есть моё истинное призвание. Найти своё призвание – сие удавалось далеко не каждому.

Какое это счастье! Какое блаженство! Ух-ух-ух! (Уверен, Сомерсет Моэм высоко оценил бы глубину моего вывода. Вы не понимаете, о чём это я. Не важно!)

Итак, я нашёл своё призвание. Нашёл свой путь, нашёл себя. Значит, не зря я посещал столько тренингов и мастер-классов. И не напрасно перечёл целую груду специализированной литературы по личностному росту. Думаю, что именно такие книги и заронили в меня семена, из которых впоследствии выросло гигантское желание самому стать мастером и автором подобных учебных пособий. Но это в будущем, когда я уйду на покой. Мои познания в психологии, мой аналитический ум, моя мудрость и сверхуникальная проницательность в житейских вопросах, мои артистические таланты и, наконец, мой богатый жизненный опыт – всё это безусловно должно помочь моей дальнейшей карьере. Уверен в этом! Иначе и быть не может! Я мастер. Я учитель. Я гуру. Я хорошо знаю жизнь. Я умею видеть людей насквозь и подмечать в них то, на что другие не обращают внимания.

Я помогаю людям жить лучше! Я спасаю их от любых проблем и неприятностей!

Я спасатель и проводник! Плюс частный детектив! Только тс-с! У меня, к сожалению, пока нет, да и тогда не было, официального права заниматься частным сыском. Но я с детства об этом мечтал! И по нескольку раз перечитал все книги Конан Дойля, Жоржа Сименона, Джеймса Хедли Чейза и Микки Спилейна. Сколько раз я представлял себя в детстве героем книг этих мастеров, если бы вы знали… Но сейчас не об этом!

Моя мать была убеждена, что когда я вырасту – если, конечно, вырасту, – то, скорее всего, стану санитаром в каком-нибудь захудалом хосписе. В лучшем случае санитаром, а в худшем – пациентом. Но видела бы меня сейчас моя бедная наивная матушка. Впрочем, возможно, она и видит меня. Может, для умерших существуют специальные дни посещений, когда их выпускают из потустороннего мира в наш грешный мир, чтобы они, незримые, навестили своих родных и близких. Кто знает?

Хотя самоубийцы, наверное, лишены такой привилегии. В наказание за преждевременное и самовольное покидание Богом дарованной жизни. Скорее всего, так и есть. Бог не любит самоубийц. Он ненавидит этих негодных людишек, наложивших на себя руки. Должно быть, Он кричит на них: «Это ещё что за самоуправство?! Кто вам разрешил распоряжаться своей грёбаной жизнью?! К чему эта преступная и нежелательная инициатива?! Вы что, совсем обнаглели, скоты? Я даровал вам жизнь, а вы пренебрегли мом подарком, сволочи! А Библию вы внимательно читали? Что-то не похоже! Ну, подождите, я вам устрою «райскую» жизнь!»

Но не будем о грустном. Поговорим лучше о весёлом, добром, хорошем, умном, жизнеутверждающем и безмерно великом. Выражаясь более конкретно, поговорим обо мне.

Дела мои в общем потихоньку стали налаживаться. Первое крупное задание, правда, чуть не лишило меня глаза, но зато принесло тысячу долларов и одного довольного клиента. Согласитесь, для начала это немало!

Дальше – больше! Довольный клиент рассказывал о моих способностях своим знакомым, а те были сплошь либо миллионеры, либо депутаты, либо крупные криминальные авторитеты, ну а некоторые были сразу три в одном. И у всех у них, само собой, была целая куча нерешённых и трудноразрешимых проблем. Все они потянулись ко мне. Клиенты стояли в очередь ко мне, записываясь за несколько недель вперёд. Это был пик моей деятельности…

Я почти разбогател…

К сожелению, всему приходит конец. Мне долго везло. Около полугода. А потом я случайно переспал с любимой женщиной самого влиятельного человека в нашем городе. Он пообещал меня убить. И трижды пытался устроить мою гибель в виде несчастного случая. Лишь чудом мне удавалось остаться в живых…

От меня все отвернулись, как от проклятого или чумного… Неделя шла за неделей, месяц за месяцем, деньги таяли, настроение портилось… У меня вот-вот должна была начаться затяжная депрессия. Во всяком случае, я уже не раз подумывал о том, что лучше б он меня убил, а то придётся самому себя убить, чтобы не мучиться…

Но Судьба решила дать мне второй шанс на новую жизнь и новое интересное дело… Одно из самых трудных и увлекательных из всей моей частной практики! (Во всяком случае, из тех, о которых я могу поведать, не привлекая к себе внимание блюстителей закона и порядка.)

Удивительно! Столько прошло времени, а я ничего не забыл… Помню всё до мельчайших подробностей, словно это случилось вчера… А на самом деле прошло уже два года с того дела… И у меня есть подробные записи всего происходившего в те дни… Они мне и помогут рассказать вам подробно обо всём, что тогда случилось и в какой последовательности…

Часть первая
Дело № 38
«Террариум любви»

Глава первая

На двери моего офиса висит медная табличка: «Альберт Тычино. Частный детектив». (Какой-то жалкий клиент, видимо, не застав меня, доцарапал слово «Идиот». Я его не осуждаю. Не у всех есть визитные карточки, которые можно оставить, подсунув их под дверь. [Строго между нами, мать в детстве дала мне дурацкое имя Алик. (О чём, интересно, думают родители, давая имя ребенку – вряд ли они думают о будущем этого ребёнка! А не мешало бы прежде всего думать о том, что ребёнку потом с этим именем жить всю жизнь!) Слава богам, оно не прижилось!] Все без исключения зовут меня Альфом или Альфредом, изредка Альфонсио или Алонсо, но поскольку мне уже почти тридцать восемь лет и хотелось бы соответствовать солидности возраста, в последнее время я предпочитаю, чтобы меня называли по-взрослому, но в то же самое время коротко и скромно, например, Шеф, Мэтр или Босс. В крайнем случае Альберт Тычино. Хотя для близких друзей (и для моих клиентов) я всегда просто Аль. Аль Тычино).

Смело входите! Я всегда к вашим услугам! За сугубо символическую плату плюс расходы я спасу вашу задницу или надеру её тому, кто посмел стать шилом в вашей заднице. Словом, ваша задница станет моей, а уж свою задницу я научился спасать за те годы, пока прикрывал чужие…

За какие только опасные и неразрешимые дела не брался я за последнее время! И всегда доводил любое дело до конца, чего бы мне это ни стоило! Да… Трижды я был на краю гибели, дважды попадал в больницу, а однажды чуть не сошёл с ума, настолько глубокий след на моей психике оставила пережитая мной сверхэкстремальная ситуация… Хотя словами, да ещё и коротко, я этого попросту не в силах передать настолько правильно и точно, чтобы вы смогли понять весь ужас происходящих собитий, в коих приходилось мне иной раз участвовать…

Но приступим же наконец-то к истории, с которой я хотел бы начать рассказ из моей практики. Эта история весьма занимательна… И, признаюсь, горжусь тем, как я быстро раскрыл ужасно запутанное дело.

Это случилось в один из вторников семнадцатого года, в новом, двадцать первом веке.

За окном сияло весеннее солнце. Лучи проникали сквозь полуприкрытые жалюзи и радовали глаз. Взгромоздив ноги на стол, я сидел в раздолбанном кресле и плевал в потолок. Говорят, это старинное упражнение тибетских монахов не только помогает сосредоточиться, но и разглаживает морщины на лице. (Как на вашем лице, так и на лице того, кто за этим просто наблюдает. Да к тому же помогает сосредоточиться… Но за мной никто не наблюдал.) Итак, я сидел в кресле и плевал в потолок. И я был соредоточен, как никогда, и умиротворён.

Правда (тут придётся вновь слегка отвлечься), не всё было идеально в моем мире. Ну вот, скажем, такая мелочь. Чертовски хотелось курить. Но в те дни я был на мели. И последнюю сигарету выкурил ещё утром. Я даже заглянул в пепельницу в надежде найти там приличный окурок. В этот момент «душезатопчивающую» чёртову тишину моего офиса – впервые за четыре с половиной месяца, прошедших с Нового года – нарушила хрипловатая трель телефонного звонка стационарного телефона. Кажется, почти столько же времени вплоть до вчерашнего вечера, что был безвозвратно потерян в ничегонеделанье, безмолвствовал и мой мобильный. Клиенты давно не радовали меня интересными заказами, а друзья обычно всегда отдаляются от того, кто вступил в чёрную полосу бед и неудач, да ещё и подхватил вирус скорого и неизбежного разорения. Меня не радовали звонками ушедшие когда-то женщины, а мне звонить им не позволяла всё та же моя грёбаная гордость… И вот – долгожданный звонок!..Скорее всего, какая-нибудь одинокая старушенция звонит загодя в крематорий, чтобы узнать расценки, но ошиблась номером… Наверняка так… Ну а если это всё-таки позвонили туда, куда и намеревались… Мало ли…

Заинтригованный, я, не мешкая белее ни секунды, потянулся к аппарату и решительно снял трубку.

– Слушаю.

– Вы Аль Тычино? – спросил сквозь какой-то мистический шум и треск в трубке мужской баритон.

– Да, я Тычино! Если, конечно, моя мамаша не обманула в своё время моего отца. Аль Тычино!

– Мне вас рекомендовал Ефим Давидович.

– А-а, как же, как же, помню, помню! – я блаженно улыбнулся. – Дело о пропавшей жене.

– Он говорил, вы ему здорово помогли.

– Это моя работа, – скромно заметил я.

– Жену его, кстати, до сих пор не нашли.

Я покивал, словно меня мог видеть говоривший со мной, и как можно скромнее начал бахвалиться, поскольку меня переполняла профессиональная гордость за свою работу.

– Мне ли этого не знать? Я до сих пор слежу за сводками криминальной хроники. Она исчезла, и никто её до сих пор не нашёл. Поверьте мне на слово! Уж если я за что берусь, я довожу дело до конца. В любом случае Ефим Давидович остался доволен моей работой, он оценил мой профессионализм и мою исключительную преданность клиенту! Если я берусь за дело, то это значит, что буду руководствоваться только исключительно интерасами клиента до тех пор, пока работа не будет исполнена безукоризненно и окончательно! Это и есть моё основное профессиональное кредо! Я никогда им не поступлюсь! Уж такой я человек! Не сочтите это за пустое хвастовство и саморекламу. Я всего-навсего обыкновенный скромный гений, только и всего. И это лишь констатация факта, уверяю вас.

– Меня это абсолютно устраивает! Такого рода человек мне и нужен сейчас! У меня есть для вас работа. Но предупреждаю сразу, вы должны отложить все свои текущие дела в сторону.

Я решал слегка схитрить, чтобы сразу набить себе цену.

– Это не просто…

– Понимаю, но… Это моё обязательное условие!

– Повторяю, это очень не просто, у меня куча дел…

– Я заплачу десять тысяч долларов!

– …но я готов отложить их в сторону. Эти дела из тех, что пару дней, а то и несколько недель могут подождать. Они не срочные, мои нынешние дела, они как бы… долгосрочные… Не требующие моего немедленного вмешательства.

– Превосходно! Поистине это слова делового человека! Тогда условимся так. В шестнадцать ноль-ноль к вам придёт мой секретарь и ознакомит вас со всеми обстоятельствами моего дела.

Отреагировать я не успел, в трубке раздались короткие гудки.

Интересно. Он даже не соизволил представиться. То есть загадочный клиент решил поиграть со мной. Напрасно. Ох и напрасно…

Уверяю вас, играть со мной не стоит. Обыграть меня невозможно. Я ещё ни разу не проиграл самому себе даже в шахматы, не говоря уже про бильярд и покер. А уж в играх, в которые играют люди, причём именно те люди, которые играют в игры, в такого рода играх я многократный и поныне действующий чемпион! И не думайте, будто это лишь пустые слова. Нет, они не пустые вовсе! Они доверху наполнены глубочайшим смыслом, житейским смыслом и личным богатым опытом моей работы, а до неё ещё и весьма драматичным опытом службы в войсках сверхзасекреченного назначения. (Ничего более конкретного я сказать не могу, иначе мне придётся вас убрать. Я умолкаю на предмет моей недавней службы исключительно ради вашей же безопасности. Как говаривал наш командир: меньше знаешь – дольше спишь живым, а не крепким вечным сном покойника.) Так что, поверьте, я знаю, что говорю!

В шестнадцать ноль-ноль, сказал голос не представившегося господина из трубки. Другими словами, ровно в четыре!

Я глянул на часы. Три сорок пять.

Надеюсь, секретарь уважаемого господина Не-скажу-как-меня-зовут отличается редкой пунктуальностью.

Признаюсь, мне не терпелось приступить к новому делу. Я ведь трудоголик по своей натуре. Без дела я схожу с ума и без меры употребляю кокаин, а на кокаин у меня страшная аллергия и понос. Ненавижу дни, которые приходится проводить, чихая, на толчке. Сейчас я не чихаю в уборной исключительно благодаря отсуствию денег на огромные дозы этого убойного порошка.

И ещё кое-что. Скажу вам честно. Никаких других текущих дел у меня в помине не было. Я, правда, собирался открыть сезон охоты на банду малолетних подростков-гопников, которые, пользуясь своим численным преимуществом, нападали на одиноких пенсионеров или запоздалых одиноких трудяг, избивали выбранную жертву до полусмерти, отбирая кровные гроши, портмоне, мобильники, наручные часы и прочие безделушки, вроде драгоценных камней… В народе эту банду окрестили Плешивые щенки: члены банды были острижены наголо. Наша доблестная уже не милиция, а полиция была не в состоянии сама справиться с этой преступной группировкой, и вот чтобы хоть как-то себя занять, я собирался помочь нашему городу избавиться от этих отмороженных на всю голову молокососов. У меня с этими подонками были свои старые счёты. Теперь это отходило временно на второй план; я решил, что это могло покамест подождать.

Сами понимаете! Десять кусков на дороге не валяются. Я не знал, что от меня потребуется, но за такие деньги готов был пойти на многое без всякого страха. Человек я не робкого десятка и побывал во многих переделках и даже передрягах, но страшно не то, что их было много, а то, что конкретно в них происходило… Наверняка вы что-то читали о таких случаях в детективных книгах, хотя со мной иногда происходили такие страшные вещи, о которых даже в книгах не пишут.

По сути, именно про таких, как я, говорят: у него в мошонке чистый спирт, сера и порох.

Вырвав кусок жёлтой страницы из старого телефонного справочника, я выпотрошил окурки, находившиеся в пепельнице. Свернул самокрутку и с наслаждением закурил.

Из приёмной донёсся стук каблуков.

Может, вернулась Натали, моя помощница? Она исчезла неделю назад. Просто перестала ходить на работу. То ли обиделась на что-то, то ли умерла с голоду. Ведь я более трёх месяцев не мог платить ей зарплату. Было просто нечем, сам едва сводил концы с концами. У меня, правда, была заначка от прошлых заработков, но её я за несколько недель прочихал в туалете ночного клуба. Я против наркотиков обычно, но у меня наступила чёрная полоса в жизни. А чёрную полосу белые дорожки слегка осветляют. Словом, мне это было нужно. У меня была депрессия…

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.