Когда ты откроешь глаза

…А хочешь, я тебе открою тайну, один такой малюсенький секрет -

знай, люди не встречаются случайно, случайностей, поверь мне в жизни нет.

Не веришь? Ну, тогда послушай. Не бойся, я тебя не обману – представь себе, что существуют души, настроенные на одну струну. Как звезды в бесконечности Вселенной они блуждают сотнями дорог, чтоб встретиться когда-то непременно, но лишь тогда, когда захочет Бог…

1

Все началось с того, что я открыла глаза. Должно быть любая история в этом мире начинается с этого. А может и в других мирах.

Так вот. Я открыла глаза и все было чертовски правильно. Я не была дома, я не имела понятия, кто я такая, и где нахожусь, но это было правильно. Ощущение правильности наполняло меня до кончиков костей.

Какая-то часть меня знала – я не в своем мире. Я совсем не помнила себя, не осознавала кем я была, или должна была стать. Я была Душой, которая ищет выход, и не найдя его, обретает покой.

Это было просторное помещение, напоминающим старые резиденции для королевских баллов. Блестящие полы; потолки, создающие иллюзию их полного отсутствия, мощные колонны, белоснежная лепнина на высоких стенах и… семь дверей. Да там были двери, и они были всегда открыты. Временами, кто-то из нас подходил к ним, но редко кто решался сделать шаг и переступить темный порог. Чернота этих проходов была зловещей. Неизвестной. А здесь было чувство Правильности, и я, как и все из нас, была не намерена его лишаться.

Да, в этом месте были и другие люди. Там был мой папа. Странно, да? Я не знала, кто я такая, не помнила, как меня зовут. Но я просто знала. Этот высокий мужчина – мой отец. Там были другие женщины и мужчины. К некоторым я не чувствовала ничего. Они были чужие. Другие вызывали у меня эмоции, и не всегда они были положительными.

Там был какой-то мрачный тип, одетый во все черное. И даже очки у него были темнее цвета вороного крыла, и я не понимала его потребности носить их, ведь мы, итак, все время были в сумраке. В тени старых балов и празднеств. Но какой-то частью Души я понимала, что от него не стоит ждать чего-то хорошего.

Вид чернильных дверей завораживал. Он будто бы заставлял тебя остановиться на месте, замерев, словно испуганный олень в свете фар приближающейся машины. И ты стоял, глядя в эту чернящую пустоту, парализованный ужасом, но не в состоянии отвести взгляд.

Но иногда кто-то решался. Самый отчаянный из нас. Быть может самый одинокий? Тот, кому нечего терять? Думаю, в каждом из нас было желание остановить храбреца; в последний момент схватить его за плечо, и напомнить ему о том, что только здесь все Правильно. Все так как и должно быть. Но никому из нас не хватало смелости это сделать, а наши смельчаки, будто бы игнорируя наши предупреждающие взгляда, как приговоренные к смерти убийцы смело шагали на эшафот, так и они делали свой последний шаг.

Я помню женщину. У нее были прекрасные ореховые глаза. Её взгляд завораживал меня, и если честно, я могла по долгу наблюдать за ней, в то время, когда она не замечала моего надоедливого наблюдения. Невысокая, стройная; её лицо испепеляло бесконечное число веснушек. И она, почему-то, была оплотом безопасности и надежности. Именно такой я её воспринимала.

Я никогда не думала, что она будет той, которая сделает этот шаг. Переступит грань ужаса и неизвестности. Когда она сделала его, во мне всего на одну секунду вскипело отчаянное желание броситься в след за ней. Я не хотела терять те чувства, которые она у меня вызывала. Но какая-то часть меня – мой внутренний перепуганный олененок заставил меня замереть на месте. Она ушла. А я осталась. Больше я её не видела. Но я запомнила её, наверное навсегда.

После её ухода, ощущение правильности ненадолго покинуло меня. В моей душе, как будто на мгновение, воцарился хаос, тоска и печаль, хоть я и не понимала, как эта женщина со всем этим связана. Вскоре я её забыла вовсе.

Как я говорила, там были и другие люди. Со временем я поняла – некоторые из них были старожилами. Те, кто даже старался не смотреть в черноту. Со временем я начала соотносить себя с ними. Я прижилась, я стала своей. И я наслаждалась чувством покоя. Там были и другие люди да. Но они все-равно уходили от меня. Какая-то причина, необузданное бессмысленное желание заставляло их сделать этот шаг.

В один из дней ушел и мой отец. На его лице была улыбка в тот момент, когда тени дверей скрыли его образ от нас навсегда. Мне понадобилось одинадцать минут, чтобы забыть его насовсем. Его разрез глаз и ямочки на щеках, когда он смеялся, промелькнули единым воспоминанием в моем сознании, а после исчезли без следа. Он ушел, как и любые наши воспоминания о нем.

Но там были и люди, которых я знала. Иногда они встречались мне. Они не помнили меня, также, как и я их. Но было какое-то чувство, что мы знакомы, что это правильно. И вместе с тем, это было смешно. Ведь Правильность была повсюду.

В то время как люди уходили, появлялись и другие – новые личности. Я не знала откуда они здесь берутся. Они просто были там, когда я открывала глаза. Хотя, шутка ли, но я их никогда в этом месте и не закрывала. Не смыкала ни на секунду. Сон был нам не нужен. И вот, казалось бы, я засмотрелась в пугающую и манящую черноту, как сзади меня вырастал новый силуэт.

Однажды ощущение правильности наполнило меня. Оно стало сильнее чем обычно, и будто бы пульсировало, словно живое существо. И по знакомым предчувствиям, я поняла, что когда-то мы были знакомы. Его глаза были карие, но не совсем. Мне понравился этот цвет. Я почему-то знала, что радужка моих глаз идентична его. Возникло ощущение, что я ждала его. С тех пор мы были вместе.

Мы держали друг друга за руки, когда кто-то из «наших» уходил через темноту дверных туннелей. И всякий раз я чувствовала, как его пальцы, сильнее чем положено, смыкают мои. Не знаю в какой момент я перестала бояться. В который из дней я сделала еще один шаг в сторону пугающего пространство. Рука в моей руке напряглась. Я чувствовала ее страх кожей, и какой-то частичкой себя разделяла его. Я не хотела уходить. Я боялась исчезнуть.

Но, вместе с тем было Знание. Что я должна побороть страх, и должна заставить его. Тот кто был рядом со мной боялся. Он боялся, наверное, как и я в первые дни пребывания здесь (хоть понятия день-ночь здесь и не было; было лишь время, которое не делилось на до и после – оно было всегда).

Знание преследовало повсюду. Оно просто было. Знание, что мой отец ушел. Знание, что я еще встречу его. Знание, что от парня в черных очках не стоит ждать ничего хорошего. Что он причинит мне боль; но ту боль, которая заставит меня найти нужный путь. Я понятия не имела, что это значит. Но я предпочитала верить Знанию.

Я, должно быть, забыла упомянуть, что слова не имели значения. Никакие. Да просто потому, что здесь никто не говорил. Ведь самое важное приходило Знанием. И между некоторыми старожилами образовывалась почти эмпатическая связь, при которой и рта не нужно раскрывать. Мы ведь и так знали главную мысль, которую хотели донести друг до друга. А именно – нельзя заходить в черные двери. Что наше время еще не пришло.

Порой Знание приходило внезапно. Однажды пришло Знание, что я любима. Это случилось в тот момент, когда бабочка села на мою руку. Я понятия не имела откуда она здесь взялась, но не стала сомневаться в этом, как в данности. Ведь это было Правильно. Я чувствовала себя такой любимой, такой желанной, что это чувство застало меня врасплох. И, наверное, мне только показалось, что чернота за одной из дверей на секунду пропала. Её место заняли краски: насыщенные и ароматные. Напоминающие сирень и запах цветущего подсолнуха. На мгновение мне почудилось, что все это время я была глупым ребенком, боявшимся выдуманного буки, рожденного моим подсознанием.

И этого мгновения мне хватило, чтобы поселить во мне сомнения. И, должно быть, подобно Еве, я стала змеем искусителем для моего Адама. Почти ежечасно (как мне это представлялось, ведь время настолько относительно здесь, вы помните?) я вела его к тому проему двери. Я думала ему – смотри, видишь? Ты видишь, где-то там, на краюшке твоего глаза? Мы должны шагнуть вместе.

Но он, каждый раз делал шаг назад. А так, как его рука никогда не отпускала моей, то и мне приходилось отступать вместе с ним.

Так было до тех пор, пока не появилась другая. Высокая блондинка, с широкой улыбкой (хотя ее губы всегда были плотно сомкнуты, я могла видеть, что она улыбается Душой). У нее были голубые глаза, которые напоминали мне взгляд бабочки, если такие вообще могли существовать. Мой Человек смотрел на нее. Он не отпускал моей руки, но иногда, я кожей чувствовала его взгляд направленный на нее. В моей Душе возникло чувство, которому я не могла дать имя. А в это время он думал – забота. Он думал – доверие. Тогда я лишь крепче сжимала его руку, и он забывал о ней. Он снова становился моим Человеком.

Однажды она ушла. Не поколебавшись ни на секунду. Ушла в ту дверь, о которой я так грезила в последнюю бесконечность. Для меня она растворилась с ароматом подсолнуха и детства, который я чуяла от этой двери. Я помню, что на ее губах была улыбка. Словно загипнотизированная, я сделала один шаг, а затем еще один. Я влекла за собой своего Человека. Но в какой-то момент он отступил, и на секунду отпустил мою руку. И это произошло в тоже мгновение, когда я сделала роковое движение, и увы, он не смог остановить меня. Я почувствовала, что падаю. Что, за чернильной темнотой не длинный, бесконечный тоннель, а всего лишь пустота. Пропасть.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.