Игорь Олегович Родин
Пастернак. Лирика: Избранное, анализ текста, литературная критика, сочинения

© – Родин И. О., 2006

Краткие биографические сведения

Пастернак Борис Леонидович

1890.29.1(10.2) – родился в Москве, отец – Л. О. Пастернак, художник, мастер книжной иллюстрации, мать – Р. И. Кауфман, пианистка. Частыми гостями дома были Л. Н. Толстой, Н. Н. Ге, А. Н. Скрябин, В. А. Серов. Борис Леонидович вырос в атмосфере творческого созидания и восприятия искусства как ежедневного и упорного труда. Прекрасно рисовал – заслуга отца – и добился значительных результатов на музыкальном поприще, во всяком случае, Скрябин прочил ему карьеру композитора.

1908 – окончил гимназию и поступил на философское отделение историко-филологического факультета Московского университета.

1909 – первые поэтические опыты.

1912 – поездка в Германию, в Марбург, сделал попытку заняться всерьез философией в тамошней известной школе, но затем отказался. Познакомился с поэтом Р.-М. Рильке.

1913 – окончил университет. Помимо того, параллельно с университетом обучался в консерватории на композиторском факультете. В том же году опубликовал первые стихи в сборнике «Лирика». Увлекся поэтами символистами, – А. Белым, А. А. Блоком, Вяч. И. Ивановым и И. Ф. Анненским. Посещал московские символистские литературные и философские кружки.

1914 – вышел первый самостоятельный сборник «Близнец в тучах», одобренный В. Брюсовым. Стал членом футуристической группы «Центрифуга». Подружился с В. Маяковским.

1918–1921 – занимался ради заработка переводами зарубежных авторов, – Г. Клейста, Б. Джонсона, И. Гете и др. В 1921 г. отец, мать и сестры Пастернака, под предлогом лечения отца, эмигрировали в Германию, а затем в 1938 – в Англию.

1922 – вышел сборник стихов «Сестра моя – жизнь», сделавший Пастернака известным, и явился своего рода поэтической декларацией. Стихи Пастернака богаты метафорами и наполнены усложненными образами – отличительная черта Пастернака как поэта. В это же время пишутся стихи, позже вошедшие в сборник «Темы и вариации».

1925 – приверженность к эпическим формам находит свое выражение в стихотворном романе-поэме «Спекторский», поэмах «Девятьсот пятый год» и «Лейтенант Шмидт».

1928 – задумана прозаическая книга «Охранная грамота», которая будет написана 2 года спустя. «Охранная грамота» являет собой автобиографические отрывки, в которых автор раскрывает процесс становления своих представлений об искусстве и об истоках самого искусства. В стихотворной форме эти же идеи были изложены в сборнике «Второе рождение».

1929 – опубликован сборник «Поверх барьеров», переиздан в 1931. Вышел в свет цикл «Волна», написанный под впечатлением от поездки на Кавказ. Переводит с грузинского Т. Табидзе и Н. Бараташвили.

С середины 30-х гг. и до самого конца жизни занимался переводами современной и классической поэзии с грузинского, английского и немецкого языков. Его перу принадлежат переводы трагедий «Гамлет», «Король Лир», «Макбет» и сонетов Шекспира, «Фауста» Гете и многих других произведений.

1952–1959 – после продолжительной болезни сердца написал цикл стихов «Когда разгуляется».

1946–1955 – работа над романом «Доктор Живаго», опубликованного в СССР только в 1988 году. Впервые роман увидел свет в Италии в 1957 году на итальянском языке, затем последовали русское, английское, французское, немецкое и шведское издания.

1958 – «за выдающиеся заслуги в современной лирической поэзии и на традиционном поприще великой русской прозы» Пастернаку присудили Нобелевскую премию по литературе, что вместе с публикацией романа за границей послужило причиной начала травли со стороны властей. Это вынудило Пастернака отказаться от Нобелевской премии, диплом и медаль лауреата были вручены его сыну лишь в 1989 году.

1960 – умер после тяжелой болезни.

Лирика

«Февраль. Достать чернил и плакать…»

Февраль. Достать чернил и плакать!
Писать о феврале навзрыд,
Пока грохочущая слякоть
Весною черною горит.

Достать пролетку. За шесть гривен,
Чрез благовест, чрез клик колес,
Перенестись туда, где ливень
Еще шумней чернил и слез.

Где, как обугленные груши,
С деревьев тысячи грачей
Сорвутся в лужи и обрушат
Сухую грусть на дно очей.

Под ней проталины чернеют,
И ветер криками изрыт,
И чем случайней, тем вернее
Слагаются стихи навзрыд.

«Как бронзовой золой жаровень…»

Как бронзовой золой жаровень,
Жуками сыплет сонный сад.
Со мной, с моей свечою вровень
Миры расцветшие висят.

И, как в неслыханную веру,
Я в эту ночь перехожу,
Где тополь обветшало-серый
Завесил лунную межу,

Где пруд, как явленная тайна,
Где шепчет яблони прибой,
Где сад висит постройкой свайной
И держит небо пред собой.

«Не как люди, не еженедельно…»

Не как люди, не еженедельно,
Не всегда, в столетье раза два
Я молил тебя: членораздельно
Повтори творящие слова!

И тебе ж невыносимы смеси
Откровений и людских неволь.
Как же хочешь ты, чтоб я был весел,
С чем бы стал ты есть земную соль?

Три варианта

1

Когда до тончайшей мелочи
Bесь день пред тобой на весу,
Лишь знойное щелканье белочье
Не молкнет в смолистом лесу.
И млея, и силы накапливая,
Спит строй сосновых высот.
И лес шелушится и каплями
Роняет струящийся пот.

2

Сады тошнит от верст затишья.
Столбняк рассерженных лощин
Страшней, чем ураган, и лише,
Чем буря, в силах всполошить.
Гроза близка. У сада пахнет
Из усыхающего рта
Крапивой, кровлей, тленьем, страхом.
Встает в колонны рев скота.

3

На кустах растут разрывы
Облетелых туч. У сада
Полон рот сырой крапивы:
Это запах гроз и кладов.

Устает кустарник охать.
В небе множатся пролеты.
У босой лазури – походь
Голенастых по болоту.

И блестят, блестят, как губы,
Не утертые рукою,
Лозы ив, и листья дуба,
И следы у водопоя.

Определение поэзии

Это – круто налившийся свист,
Это – щелканье сдавленных льдинок,
Это – ночь, леденящая лист,
Это – двух соловьев поединок.

Это – сладкий заглохший горох,
Это – слезы вселенной в лопатках,
Это – с пультов и флейт – Фигаро
Низвергается градом на грядку.

Все, что ночи так важно сыскать
На глубоких купаленных доньях,
И звезду донести до садка
На трепещущих мокрых ладонях.

Площе досок в воде – духота.
Небосвод завалился ольхою,
Этим звездам к лицу б хохотать,
Ан вселенная – место глухое.

Наша гроза

Гроза, как жрец, сожгла сирень
И дымом жертвенным застлала
Глаза и тучи, расправляй
Губами вывих муравья.

Звон ведер сшиблен набекрень.
О, что за жадность: неба мало?
B канаве бьется сто сердец.
Гроза сожгла сирень, как жрец.

B эмали – луг. Его лазурь,
Когда бы зябли, – соскоблили.
Но даже зяблик не спешит
Стряхнуть алмазный хмель с души.

У кадок пьют еще грозу
Из сладких шапок изобилья,
И клевер бурен и багров
В бордовых брызгах маляров.

К малине липнут комары.
Однако хобот малярийный,
Как раз сюда вот, изувер,
Где роскошь лета розовей?

Сквозь блузу заронить нарыв
И сняться красной балериной?
Всадить стрекало озорства,
Где кровь, как мокрая листва?

О, верь игре моей, и верь
Гремящей вслед тебе мигрени!
Так гневу дня судьба гореть
Дичком в черешенной коре.

Поверила? Теперь, теперь
Приблизь лицо, и в озареньи
Святого лета твоего
Раздую я в пожар его!

Я от тебя не утаю:
Ты прячешь губы в снег жасмина,
Я чую на моих тот снег,
Он тает на моих во сне.

Куда мне радость деть мою?
В стихи, в графленую осьмину?
У них растрескались уста
От ядов писчего листа.

Они с алфавитом в борьбе,
Горят румянцем на тебе.

Про эти стихи

На тротуарах истолку
С стеклом и солнцем пополам,
Зимой открою потолоку
И дам читать сырым углам.

Задекламирует чердак
С поклоном рамам и зиме.
К карнизам прянет чехарда
Чудачеств, бедствий и замет.

Буран не месяц будет месть,
Концы, начала заметет.
Внезапно вспомню: солнце есть;
Увижу: свет давно не тот.

Галчонком глянет Рождество,
И разгулявшийся денек
Откроет много из того,
Что мне и милой невдомек.

В кашне, ладонью заслонясь,
Сквозь фортку крикну детворе:

Какое, милые, у нас
Тысячелетье на дворе?

Кто тропку к двери проторил,
К дыре, засыпанной крупой,
Пока я с Байроном курил,
Пока я пил с Эдгаром По?

Пока в Дарьял, как к другу, вхож,
Как в ад, в цейхгауз и в арсенал,
Я жизнь, как Лермонтова дрожь,
Как губы, в вермут окунал.

Тоска

Для этой книги на эпиграф
Пустыни сипли,
Ревели львы и к зорям тигров
Тянулся Киплинг.

Зиял, иссякнув, страшный кладезь
Тоски отверстой,
Качались, ляская и гладясь
Иззябшей шерстью.

Теперь качаться продолжая
В стихах вне ранга,
Бредут в туман росой лужаек
И снятся Гангу.

Рассвет холодною ехидной
Вползает в ямы,
И в джунглях сырость панихиды
И фимиама.

Мein Libchen, was willst du noch mehr?[1]

По стене сбежали стрелки.
Час похож на таракана.
Брось, к чему швырять тарелки,

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Любимая, что тебе еще угодно? (Нем.)

Вернуться