Смысл жизни человека
Олег Радмиров

© Олег Радмиров, 2023

ISBN 978-5-0050-2445-9

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Раздел 1. Методология познания. Новый взгляд на понятийный аппарат

Глава 1. О смысле жизни человека

Вот уже на протяжении многих тысяч лет человечество упорно и жадно ищет ответ на вопрос о смысле жизни и всё никак не может его найти. Вроде бы ищет давно, но то ли ищет не там, то ли не теми средствами, и ответ всё время ускользает как песок сквозь пальцы. Получается парадокс – усилий на поиск ответа затрачено много, а результата никакого. Соответственно, логично будет предположить, что те, кто занимается поиском истины в этом вопросе, осознанно саботируют процесс поиска. Ведь как по-другому всё это можно объяснить, если даже в век высоких технологий и накопления огромных баз философской литературы нет сдвига в рассматриваемом вопросе?

Известно, что миссию по поиску ответа на этот вечный вопрос возложила на себя наука и религия. Именно выводы науки и догмы религий большинству людей внушают доверие. Однако жизнь показывает: ортодоксальная наука и религии не заинтересованы в поиске истины и потому не дают необходимых ответов. Правда, в науке всё же есть здравые силы, которые действительно ищут истину, проводят необходимые обществу исследования, разрабатывают обоснованные теории. Но значительная часть науки остаётся ортодоксальной, и особенно это касается исторической науки, философии и археологии. Как верно отметил Лев Толстой, ответы, даваемые всеми науками о смысле жизни, есть только тождества. Другими словами, наука предлагает многозначные термины, представления о которых являются неточными. Разумеется, всё это не может устраивать вдумчивого человека. Ортодоксальность науки приводит к тому, что правду в ней найти очень сложно, а подчас и невозможно по ряду важных вопросов.

Например, в науке бытует ложное мнение о том, что наши предки до христианизации Руси были на весьма примитивном этапе развития. Суть таких мнений сводится к тому, что у славян не было письменности, культура была хуже некуда и будто бы вообще наши предки совсем недавно слезли с деревьев, жуя неспелые бананы. И невдомёк ортодоксальной науке тот факт, что историю Руси писали иностранцы, в т. ч. Готлиб Байер, Герард Фридрих Миллер, Август Шлёцер, которые были приглашены в Россию ещё в XVIII веке и в большинстве своём не знали русского языка, не говоря уже об истоках древнейшей культуры славянских народов.

Нежелание искать истину связано с тем, что новые взгляды могут привести к открытиям, которые в скором времени опровергнут многие научные догмы. А такое положение дел для ортодоксальной науки неприемлемо. Ведь в этом случае придётся признавать, что ортодоксальные взгляды построены на лжи, придётся признавать, что много изданных книг ортодоксальных учёных ошибочны в выводах, придётся признавать, что многие научные степени и награды были присвоены незаслуженно. В конце концов, придётся признавать, что многие научные центры с огромным штатом сотрудников занимаются демагогией и получают финансирование за пустую трату времени и шельмование несогласных с таким положением дел. Представьте себе следующую ситуацию. На приём к ортодоксальному директору научного института приходит молодой специалист. Он предлагает своему научному руководителю теорию, опровергающую выводы докторской диссертации, которую написал директор данного института или тот, у кого ещё в своё время учился соответствующий директор. Как вы думаете, даст ли такой директор молодому специалисту возможность продолжать разработку его теории? Вопрос скорее риторический, хотя ситуации могут быть разные, но суть проблемы должна быть понятна.

Аналогичным образом обстоят дела и с религиями. Там тоже новые взгляды неприемлемы, поскольку способны поколебать ранее утверждённые догмы и зацепить «святость» тех, кто их утверждал. Здесь можно вспомнить известный случай с Галилеем. Известно, что религиозные деятели очень долго не желали признавать, что наша Земля вращается вокруг Солнца. Инквизиция обвинила этого учёного в ереси за то, что он осмелился предположить, что Земля подвижна и не является центром Вселенной. В результате он был осуждён, как одержимый ложною и противною Священному и Божественному Писанию мыслью, будто Солнце есть центр земной орбиты.

Если хорошо изучить некоторые Священные Писания и сравнить их положения с реальной жизнью, то можно прийти к выводу, что религии во многом основаны на вере и ни на чём, как правило, больше не основаны. Есть в некоторых религиях и запреты на приобретение новых знаний. Соответственно, многие не стремятся приобретать такие знания. А между тем, как верно заметил немецкий поэт и мыслитель Гёте, тот, кто ничего не знает, всему верит. Многие люди удерживаются соответствующими идеологиями, которые позволяют им мыслить только в рамках этих идеологий. Поэтому для таких людей мыслить свободно и нестандартно становится затруднительно, а ведь это ограничивает их мировоззрение и необходимую самореализацию. Очень точно об этом сказал в одном из своих видео известный сатирик Михаил Задорнов. Он выразил данную мысль в том ключе, что религия загоняет человека в рамочное мышление и такой человек не может мыслить разносторонне, что мешает ему видеть картину мира целиком. Не имея возможности мыслить разносторонне, человек не может познавать окружающий мир полноценно. Даже при познании отдельных сфер жизни человек может неверно воспринять изучаемое явление или процесс. На этот счет уместно будет вспомнить и слова мыслителя XV века Николая Кузанского, который говорил о том, что не познаётся часть без познания целого, поскольку часть измеряется целым.

Во многом религиозные догмы можно рассматривать как камуфляж древнего знания, где истину невозможно или очень сложно найти. Например, в христианстве нет чёткого ответа на вопрос о смысле жизни. Возникает вопрос: либо авторы соответствующих догм сами не знали ответа на этот вопрос, либо знали, но так исказили смысл, что истины в таких догмах не найти. А между тем, вопрос о смысле жизни – это, пожалуй, один из самых важных, ключевых вопросов, и очень уж подозрительно для религий его скрывать, если таковые действительно направлены на созидание и развитие духовности человека.

Чтобы хоть как-то сдвинуться с мёртвой точки в вопросе смысла жизни, стоит определиться, о каком именно смысле жизни идёт речь. Ведь, как говорил нидерландский философ Йохан Хёйзинга, невозможно приблизиться к истине без ясной постановки вопроса. Где неотчётлив вопрос, неотчётлив будет и ответ. Эти справедливые слова позволяют отбросить некоторую путаницу в затронутом вопросе. Ведь часто поднимают вопрос о смысле жизни конкретного человека, иногда о смысле жизни человека, а иногда о смысле самой жизни как таковой. Все эти вопросы зачастую специально смешивают, что только усложняет процесс поиска истины в этом вопросе. Поэтому следует определиться в том, на какой именно вопрос мы хотим получить ответ.

В данной главе речь пойдёт о смысле жизни человека как вида, а не о смысле жизни конкретного человека. Нужно понимать, что смысл жизни конкретного человека сливается со смыслом жизни любого человека, и потому искать смысл жизни, который бы отличался от смысла жизни другого человека, бесперспективно. Когда говорят о смысле жизни конкретного человека, то имеют в виду скорее предназначение человека. Такое предназначение у каждого человека действительно может быть своим, а вот подлинный смысл жизни у любого человека может быть только один.

Интересно, а как часто предпринимались попытки найти ответ на вопрос о смысле жизни в содержании самого вопроса? На первый взгляд, данный вопрос может показаться несколько странным. Однако зачастую вопрос может содержать в себе половину ответа, и если хорошенько поразмышлять об этом, то можно прийти именно к такому выводу. Так почему бы не воспользоваться этим и не попытаться ответить на вопрос с помощью его же самого? Если ближе к делу, то в содержании вопроса о смысле жизни человека присутствуют такие понятия, как «жизнь» и «человек». Любому здравомыслящему человеку должно быть понятно, что непонимание этих важных понятий едва ли способствует пониманию смысла жизни. Другими словами, для выяснения смысла жизни человека необходимо разобраться с тем, что же из себя, собственно говоря, представляет жизнь и человек.

Наверное, каждый слышал фразу о том, что жизнь есть движение. Эту, но немного изменённую фразу приписывают великому древнегреческому мыслителю Аристотелю, который утверждал, что движение – это жизнь. Правда, если верить отдельным авторам, то Аристотеля на самом деле не было. Если это так, то знание о том, что жизнь представляет собою движение, могло дойти до нас из времён куда более древних, чем те времена, когда мог жить Аристотель. В последние годы в литературе появилась информация о том, что ещё с древних времён благодаря подвижничеству хранителей древних знаний удалось сохранить для человечества информацию о существовании универсальных законов мироздания, по которым развивается весь наш мир. В отличие от законов, которые принимаются на уровне государств, эти законы вечные. Их нельзя отменить, приостановить или убежать от них. Так уж устроен наш мир, что они существуют везде и ими пронизано всё мироздание.

Одним из таких законов является закон систем. В книге известного писателя и исследователя Г. А. Сидорова «Наследие белых богов» работа закона систем описана следующим образом: всякая система, если она не нагружается, деградирует [1]. То есть для того чтобы система жила и выдерживала нагрузки, она должна двигаться и развиваться, чему и способствуют соответствующие нагрузки. В противном случае, надо понимать, происходит деградация, ведущая к разрушению и смерти. В качестве небольшого отступления для наглядности работы данного закона и целей понимания затронутого вопроса можно привести стихотворение «Закон систем», и потом мы продолжим.

Спит неизвестный в дороге забоя,
Сыпется грунт на него от застоя.
Важно проснуться и дальше идти,
Иначе засыплет живого, пойми.

Так и у плотнических дел мастеров —
Лучше достроить все части домов.
Ветхость быстрее настигнет объект,
Если он долго без кровли стоит.

Масса примеров подобных тому,
И у спортсмена они на виду.
Стоит ему прекратить тренировки —
Долго из ямы лезть по верёвке.

Речь о невидимом, скрытом законе,
Всё, что стоит, разрушается вскоре.
Стих – это лишь подтвержденье тому,
Если не понял – читай, расскажу.

Люди не просто так говорят,
Жизнь есть движение – всё это так.
Стоит забыть дело своё,
Навык теряется, вскоре ещё.

Вот и подумай ещё хоть чуток,
Страны подвержены этому впрок.
Если не ищет правитель развития,
Тянет он вниз государство забытья.

Так и в торговле меняются нравы,
Вдруг не успел за маркетингом справа.
Сразу своих конкурентов повысил,
Голову свесил, банкротство возвысил.

Видишь же ты, что закон вездесущ,
Он и в торговле творит, как могуч.
В действиях лиц и казённых делах,
В жизни людей, без разбора во прах.

Системой можно назвать человека, страну, экономику, планету, галактику, вселенную и т. п. Все знают, что всё в нашей вселенной находится в движении, даже те же электроны вращаются вокруг ядер атомов, не говоря уже о планетах и галактиках. Получается, что если человек, которого можно сравнить со сложной системой, не будет двигаться и развиваться, то запускается его инволюционный процесс, то есть процесс разрушения. Таким образом, можно прийти к выводу о том, что жизнь действительно есть движение, и оспорить это весьма затруднительно. Конечно, для полноценного определения этого понятия следует привести больше материала и всё как следует конкретизировать, но в рамках данной книги мы ограничимся изложенным. В противном случае материал может сильно затянуться и утомить.

Теперь о понятии человека, ведь мы ещё об этом не говорили. В настоящее время о понятии человека накопилось столько противоречивой литературы, что искать то, что действительно соответствует реальному положению дел, – всё равно что искать иголку в стоге сена. И что-то подсказывает, что сделано всё это специально и, возможно, для того, чтобы сложные философские понятия становились нескончаемыми в обсуждениях и теориях. Вполне возможно, что так удобно определённым кругам писать бесконечные научные диссертации, состоять в институтах, получать научные степени и продолжать заниматься демагогией, не пытаясь найти истину.

Чтобы разобраться с этим вопросом, стоит вспомнить, что очень часто для определения того или иного понятия используют этимологию – раздел лингвистики, изучающий происхождение слов. Если касаться этимологии слова «человек», то мы столкнёмся с массой самых различных точек зрения на вопрос происхождения этого слова. Например, есть мнение о том, что слово «человек» произошло от старославянского (православного) «целовече». Оно содержит в себе слова: цело (целое) и вече (сбор). В этом смысле слово «человек» может означать общее, которое объединяет в себе несколько частей. Некоторые авторы считают, что на традиционном старославянском слово «человек» звучит как «человече». Поэтому считают, что оно произошло от слов: чело (лоб) и вече (народное собрание). Однако есть и ещё одно предположение относительно слова «человече». Возможно, в этом слове корень русского языка «веч», имеющий праславянское происхождение, означает «вечный», а слово «чело» может означать разум или мыслящее существо. Если всё это объединить, то можно получить такое определение понятия человека, как вечный разум или вечное сознание. Также есть версия о том, что слово «человек» произошло от слова «человидец». Слово «человидец», в свою очередь, может означать того, кто читает скрытые знаки и видит всех насквозь, где физиогномика – лишь малая часть «человидчества». О таком «ремесле», в частности, говорит медицинский психолог по образованию Василина Веда на одном из ресурсов интернета (при желании можно найти).

Получается, что, какую бы версию происхождения слова «человек» мы ни брали, как правило, везде можно встретить слово «чело». Причём под словом «чело» едва ли можно понимать только разум. Это следует хотя бы из того, что мозг присущ и животным. Они тоже, как и человек, умеют думать, сомневаться, видеть сны, испытывать эмоции, но людьми их никто не называет. Поэтому под словом «чело» древние явно что-то зашифровали для своих потомков, и это что-то выходит за рамки одного только разума.

Эзотерики и те, кто занимается йогой, хорошо знают, что между бровей и чуть выше у человека есть третий глаз. Под этим глазом они понимают ни много ни мало один из центров сознания человека (по-восточному – чакру). Кстати, этот центр ещё именуют центром чело, что для нас очень важно и может пролить свет на природу человека. Физический аналог третьего глаза – это эпифиз, он же шишковидное тело. Это крошечный орган в центре мозга, как раз напротив промежутка между бровей. Он создаёт равновесие между обоими полушариями головного мозга человека и передаёт решение какой-либо задачи то одному, то другому полушарию. Шишковидная железа (тело) связывает человека со всем мирозданием. Третий глаз как ядро (центр) сознания также связан с другими ядрами. Всего таких ядер у человека может быть девять (из них семь основных – по числу цветов в радуге). Вместе эти центры образуют энергетическую систему человека. Судя по всему, такая система связана со сложными структурами подсознательного, интегрированного в информационное поле мироздания. Что-то подсказывает, что в какой-то мере объединение всего этого и образует человеческую душу (в эзотерической литературе встречается и более детализированная информация о том, что такое душа).

Кстати, любопытно, но религии не торопятся разъяснять, что такое душа, дух, энергия, и всячески уходят от конкретики на подобные вопросы. Даются, как правило, какие-то расплывчатые представления, которые не позволяют человеку иметь чёткую систему понятий, а подчас создают в голове человека сплошной винегрет. Передачу таких предельно расплывчатых представлений можно объяснить тем, что в случае наличия более конкретных сведений человек их может просто-напросто перепроверить и убедиться, например, в их ложности, а это уже совсем непорядок. А так всегда можно заявить о том, что в содержании тех или иных религиозных сведений человеку дана правда, только вот человек что-то не так понял, не то увидел или для соответствующей ситуации человеку нужно было руководствоваться иными главами из священных книг. Как бы ни было печально, но всё это походит на элементарное манипулирование сознанием, однако данная работа не об этом.

Чтобы не уподобляться тем, кто пользуется «религиозными» приёмами, стоит конкретизировать некоторые понятия. Для этого нужно ещё раз обратить внимание на центры сознания. Ведь такие центры сознания проливают свет на природу человека, и отказываться от информации, которую они предоставляют, весьма неразумно. Важно и то, что такие центры сознания пробуждаются у человека не сразу. В связи с этим хотелось бы ещё раз сослаться на известного исследователя Г. А. Сидорова. Дело в том, что на сегодняшний день это единственный автор, который посредством своих книг и выступлений даёт целостную картину того, как устроено наше мироздание и сущность человека. Например, по информации Георгия Алексеевича, центр сознания (центр Перуна) просыпается у человека первым из основных. Если немного забежать вперёд, то можно проследить, что чем больше ядер сознания просыпается у человека, тем более нравственным он становится, что для нас важно в рассмотрении вопроса о природе человека.

Центр чело является шестым. Чтобы он пробудился, необходимо, чтобы пробудились те ядра (центры) сознания, что идут ниже по позвоночнику. Такими ядрами являются: центр Перуна, центр Велеса, центр Дажбога, центр Лады, или по-другому сердца, центр Стребога (горла). Первый названный центр сознания (центр Перуна) у человека связан с центральной нервной системой и отвечает за материальное. Этот центр развивает все мышцы и кости. Чем сильнее этот центр, тем сильнее человек физически. Второй упомянутый центр отвечает за проблески творчества человека. Третий несёт в себе зачатки высшего нравственного плана (совесть, благородство, честь, любовь, чувство долга, чувство ответственности и массу других положительных качеств человека). Четвёртый является центральным. Он связывает в единое целое все остальные центры. Люди с развитым четвёртым центром сознания способны сильно любить. Это сердечные отношения. Пятый центр – распределительный.

Получается, что все люди на земле находятся на разных этапах духовной лестницы. Часто пробуждёнными центрами у людей становятся только первые три. Но бывает и так, что у некоторых всю жизнь полностью пробуждённым центром остаётся только первый, который отвечает за материальное. Соответственно, эти люди лишены таких качеств, как совесть, благородство, честь, любовь, чувство долга, чувство ответственности. Эти люди часто стремятся к власти, любят доминировать и жить за счёт других. В древности их называли неприкасаемыми. Таковые существуют и в наше время, и отличаются они тем, что имеют полностью материализованное сознание – это дегенераты, хищники в нашем обществе. Человеком же можно назвать того, кто дошёл в своём развитии до пробуждения шестого центра сознания. В этой связи вспоминается известная фраза: «Чело-век! Это – великолепно! Это звучит… гордо!». По всей видимости, только и можно гордиться человеком, когда у него развиты высокие человеческие качества. Ведь совершенно очевидно, что нельзя гордиться человеком, у которого нет совести, нет чести, нет благородства или чувства ответственности.

Если вернуться к ранее изложенным версиям о происхождении слова «человек» и объединить всё это с информацией о чакрах, то получается, что версии происхождения слова «человек» говорят об одном и том же. Так, в слове «целовече» мы находим слова «целое» и «сбор», что может означать ещё часть природы, собирающуюся в целое. В слове же «человече» мы находим слово «чело». В этом слове также присутствует корень «веч», который может означать «вечный», что походит на намёк о нематериальной природе сущности человека. Всё это наводит на мысль о том, что человек есть бессмертный коллективный разум как минимум шести центров сознания, где нравственность ставится выше материального (чем выше чакра, тем большая нравственность). Другими словами, человек есть некий, казалось бы, конгломерат нематериальных центров нравственности и восприятия. Поэтому будет обоснованно предположить и то, что человек представляет собою бессмертную духовную сущность, являющуюся частью чего-то большего. Причём под чем-то большим можно понимать природу, высший план, но об этом чуть позже, когда будут приведены дополнительные доказательства связи человека и окружающей действительности.

Таким образом, на основании изложенного о человеке и о том, что есть жизнь, можно попытаться вывести и смысл жизни человека. Учитывая, что человек есть высоконравственная бессмертная сущность, являющаяся частью Творца, а жизнь представляет собою проявление движения и развития, то смыслом жизни человека является его постоянная духовная эволюция, конечной стадией которой должна стать ступень развития самого Творца. Другими словами, являясь частью высшего плана, человек должен стать полноценным богом – созидателем. Соответственно созидать и распространять жизнь во вселенной, преображать, совершенствовать её, является основной задачей человека. Именно в этом и заключается его миссия и смысл жизни. Разумеется, эволюционировать до уровня Творца за одну инкарнацию человек вряд ли может, да и, как представляется, нечто промежуточное должно быть в таком пути. Поэтому эзотерики и даже отдельные альтернативные учёные отмечают, что у людей, которые сейчас живут, в прошлом были другие воплощения. Фактов воспоминаний некоторых людей о своих прошлых жизнях становится всё больше, и скоро науке будет нечем от этого отмахиваться.

В части жизни как движения в направлении духовного роста могут возразить и сказать, что двигаться и развиваться можно по-разному, что направление в сторону духовного роста необязательно. Действительно, двигаться можно в разных направлениях. Понятно, что физическое и интеллектуальное развитие быть должно – иначе мышцы атрофируются, ум ослабнет и не сможет принимать правильные решения. О какой тогда жизни можно будет говорить? А вот что касается нравственности? Казалось бы, сложный вопрос, но поскольку мы разобрались с тем, что есть человек, то вопрос сам собою снимается. Дело в том, что без нравственности человек перестаёт быть человеком. Соответственно, смысл жизни человека сам собою пропадает для такой деградирующей особи, поскольку она перестаёт быть человеком. В этом случае смыслом жизни данного индивидуума становится путь становления человеком.

Отсутствие нравственности у человека всегда замещается безнравственностью, низменными, порочными наклонностями (вакуум всегда чем-то замещается), которые едва ли способны привести к общему развитию человека. Путь развития низменных наклонностей ведет только к саморазрушению и смерти. Дело в том, что существует ещё один универсальный закон мироздания, и называется он законом целостности. Он был сформулирован Гермесом Трисмегистом. Этот закон гласит: «Что внутри, то и снаружи». Получается, что физическое тело и внутренний мир человека влияют друг на друга. Если внутренний мир человека покрыт тьмою, то и тело такого человека будет болезненным и угрюмым. Если внимательно посмотреть репортажи из мест не столь отдалённых и оценить лица осуждённых, то можно легко в этом убедиться. В них вряд ли можно увидеть радушие и вдумчивый взгляд, желающий творить и созидать. Также вряд ли найдутся среди них и те, кто совсем не имеет проблем со здоровьем. Речь идёт даже о тех, кто попал в соответствующие места заключения совсем недавно, и, соответственно, на их здоровье ещё не могли так быстро повлиять условия содержания. Конечно, воздействие внутреннего мира человека на его тело может быть очень длительным процессом и незаметно протекать годами, но такая связь есть и отмечена даже некоторыми научными кругами. Таким образом, даже развивая физическое тело и ум, но не развивая нравственности, человек всё равно будет деградировать и умом, и телом.

Интересную точку зрения на вопрос смысла жизни можно найти у далай-ламы. В книге «Искусство быть счастливым. Руководство для жизни» далай-лама говорит о том, что, независимо от того, кто мы – атеисты или верующие, буддисты или христиане, все мы ищем чего-то лучшего в жизни. По мнению автора упомянутой книги, основное движение в нашей жизни – это движение к счастью [2]. Здесь стоит отметить то, что далай-лама также отмечает движение как обязательное условие жизни, что согласуется с ранее изложенными выводами. Всё это также помогает прийти к выводу и о том, что счастье несовместимо с развитием негативных наклонностей. Согласитесь, не будет счастливый человек желать кому-либо зла. По мнению далай-ламы, счастье является основной целью человеческой жизни.

Что же такое счастье? На этот вопрос в литературе, как уже можно догадаться, дана масса самых различных взглядов. Во многом суть таких взглядов сводится к тому, что счастье – это состояние полного удовлетворения, самореализации. Ещё счастье связывают с позитивным восприятием мира, душевной устойчивостью и познанием мира. Однако счастье не бывает постоянным, даже несмотря на то, что некоторые люди способны вырабатывать в себе состояние счастья как навык или привычку. Это состояние обычно не продолжается долго. Добился, например, человек счастья – и что дальше? Он же не может постоянно находиться в состоянии счастья (система должна нагружаться по закону систем). Дальше снова жизненные испытания, порою огорчения, потрясения, и, чтобы снова добиться счастья, для многих требуется максимум и эмоционального, и физического напряжения.

Счастье можно сравнить с неким индикатором, который должен показывать человеку, в правильном ли направлении он развивается в духовном плане или нет. Само слово «счастье» расшифровывают как соучастие и единство или как гармонию внешнего и внутреннего. Кстати, уже само понятие счастья позволяет выйти на понимание того, что человек – сущность духовная, поскольку, сколько бы человеку ни давали материального, всё приедается, а вот интерес к достижению высших духовных ценностей и познанию мира будет, пожалуй, всегда. Замечено, что состояние счастья возникает тогда, когда человек по-настоящему свободен от материальных привязок и осознаёт себя частью природы, когда он беспрепятственно и без страха занимается самореализацией, созиданием и получает от этого истинное удовольствие. Счастье является одним из доказательств того, что смыслом жизни человека является постоянный духовный рост для созидания и продолжения жизни. Однако может возникнуть другой закономерный вопрос о том, что должно произойти после достижения предела духовного развития конкретного человека. Соответственно, для получения более точных ответов нужно идти глубже и затронуть такое понятие, как «сознание». Ведь, как уже было сказано, не познаётся часть без познания целого.

В связи с этим есть мнение о том, что своим собственным сознанием наделена не только материя, но и всё, что существует в нашем мире, включая энергию, замыслы людей, информацию. Очевидно, что фраза о том, что мысли материализуются, что сознание способно влиять на окружающую действительность, возникла не на пустом месте. Что говорить, если даже в научных кругах начинает муссироваться тема о том, что сфера духовного начала является более фундаментальной, чем сфера материального плана, находящегося на менее низком уровне развития.

Если касаться материального плана (менее фундаментальной части мироздания), то на сегодняшний день высказано много аргументов в пользу того, что вся наша материальная планета живая, имеет своё собственное сознание, реагирует на варварскую вырубку лесов, отравление атмосферы и океана отходами человеческой деятельности. Каждый год учёные фиксируют всё большее и большее количество ураганов и землетрясений. Это может говорить о том, что природа воспринимает и оценивает сегодняшнюю деятельность человека на планете весьма негативно. Подобное восприятие и соответствующее взаимодействие ранее вообще не рассматривались всерьёз. Однако в последние два десятка лет многое изменилось. В настоящее время взаимодействие сознания и материального мира не представляется чем-то фантастическим, и в этом нет ничего удивительного. Проверить данный факт может любой человека. Достаточно провести несколько экспериментов, например, с растениями. Многие результаты таких экспериментов опубликованы, их настолько много, что опровергнуть их выводы уже невозможно ни наукой, ни религией. Например, уже доказано, что растения очень активно реагируют на наши мысли. Особенно сильно они реагируют тогда, когда такие мысли сопровождаются звуковыми вибрациями ласковых или, наоборот, резких, негативных слов, обращённых к ним. Плохое настроение и негативные слова, а также угрозы, высказанные в адрес растений, очень сильно их угнетают, и они плохо растут. Воздействие сознания человека отмечено и на бытовые приборы. Например, благожелательное отношение человека способно продлить срок службы того же чайника или телефона, а вот у негативного человека техника выходит из строя намного быстрее. Очень интересно реагирует на сознание человека вода. Например, есть масса видео и статей в интернете, где то или иное воздействие нашего сознания структурирует воду по-разному (https://www.youtube.com/watch?v=WJFN85-LwVo) [3].

Аналогичный эффект наблюдается и в ускорителях частиц. Частицы сталкиваются, порою передвигаются без какой-либо последовательности. Но стоит только появиться «заинтересованному наблюдателю», частицы начинают вести себя совершенно по-другому. Появляются закономерности и структурированное их движение. Другими словами, человек может влиять на поведение частиц, электронов, то есть они каким-то образом воспринимают мысли человека. Известно, что сама по себе способность воспринимать говорит о наличии у объекта своего собственного сознания. Если электрон обладает сознанием, то что говорить о коллективном сознании всей планеты, галактики! В связи с этим будет логичным допустить, что и у всей вселенной или мультивселенной, о существовании которой уже открыто рассуждают академики РАН, есть своё сознание. И это даже не касаясь многомерия, о котором в последние годы стали говорить в научных кругах. А между тем, в каждой мерности может быть своё коллективное сознание из информационных и силовых полей. Наши центры сознания могут быть интегрированы в такие мерности. А ведь если что-то интегрировано во что-то, то становится частью того, во что оно интегрировано. Поэтому если наши центры сознания интегрированы в мерности, являются этакими слоями многомерия, то логично предположить, что они являются неотъемлемой частью таких мерностей.

Современная наука, к сожалению, не имеет чётких представлений относительно того, как известные законы физики могут работать в удалённых космических областях, не говоря уже о том, по каким законам развивается многомерие. Между тем, в многомерии прошлое, настоящее и будущее могут быть объединены в единое целое, а пространство изменено до неузнаваемости или может вообще не существовать. На данный счёт в эзотерической литературе высказано мнение о том, что всё это может свидетельствовать о теоретическом обосновании существования дара ясновидения и существования возможностей для телепортации материального объекта в любую точку пространства. В качестве энергетических точек, с которыми эзотерики связывают человека с многомерием, называют его центры сознания, о которых уже было изложено в данной главе.

Древние обладали значительными познаниями в сфере информационных и силовых полей. По одной из версий, славян называли язычниками по той причине, что славяне говорили на таком языке, который заставлял всё вибрировать и входить в резонанс с силовыми полями. Например, при произношении слова «Перун» они умели активизировать силовые поля, отвечающие за гравитацию, материальный план. По всей видимости, посредством своих центров сознания они умели подключаться к силовым полям любой мерности. В связи с этим логично предположить, что высшим планом является глобальное сознание всего мироздания, всех мерностей, информационных и силовых полей, которыми пронизаны такие мерности. Религиозный человек может назвать такое сознание Богом или Творцом, атеист – природой, другие могут назвать его высшим планом, абсолютом, глобальным компьютером или глобальным архитектором немыслимых масштабов, и в этом нет никакой мистики. Наш материальный мир со всеми его галактиками и вселенными является лишь частью мироздания. Учитывая, что на каждом уровне есть своё сознание высшего плана, которое курирует ту или иную мерность, можно говорить о многообразии ликов (ипостасей) Творца, которые неразрывно связаны друг с другом. Из этого исходит то, что высший план един, но он един в своём многообразии, поскольку у него много сознаний.

В прошлом славян называли многобожниками, но не понимали их богатейших взглядов на вопросы мироздания. Некоторые из них думали, что славяне считают богами независимых друг от друга деревянных идолов, не понимая, что славянские боги представляют собою нечто не раздельное, а духовное связанное и созидательное. Ведь даже слово «творец» по-древнерусски есть Сварог, а это один из самых высших уровней сознания Творца (не случайно здесь будут близкими словами «сварганить», «варганить», то есть что-то сделать, создать).

Славяне выделяли следующие основные уровни (сознания) высшего плана: Перун, Велес, Дажбог, Лада, Стребог, Семаргл, Сварог. Всего семь основных уровней. Именно так называют и семь основных центров сознания человека (чакр), которые интегрированы в систему Творца. Всё это может говорить о том, что Творец есть макрокосмос, а человек – микрокосмос. И то и другое по закону систем должно развиваться и эволюционировать. Соответственно, пределом развития человека может быть уровень Творца и окончательное слияние с ним своего индивидуального сознания в единое целое, а предела развития самого Творца, судя по всему, нет. Поэтому можно предположить, что Творец будет эволюционировать вечно.

Подытоживая сказанное, хочется заметить, что культура славян начинает возрождаться, происходит осторожная переоценка событий минувших веков и тысячелетий, находят артефакты о былом величии наших предков, которые ставят в тупик ортодоксальных учёных. Глобалисты видят все эти перемены в России и считают их угрозой существования своей власти, основанной на лжи и дезинформации. Разве ещё не понятно, почему они так интенсивно в последние годы стали под надуманными предлогами вводить санкции, дискредитировать имидж нашей страны, Президента, формировать негативный образ всего русского мира и минимизировать даже вклад советского солдата в победе над фашистами в 1945 году. Как бы они ни старались, время их на исходе.

Есть много предсказаний о том, что к людям вернётся самое древнее учение (не религия). И что-то подсказывает, что такое учение будет основано не на вере в то, чего может и не быть, а на проверенных наукой фактах и самых высоких духовных ценностях. Оно будет настолько мощным, что распространится по всему миру. Придёт учение из нашей родной страны – освободительницы и защитницы других народов от глобального разврата, деградации и вранья. Россия так подымется, что вступит в Золотой век и станет духовным центром на всей нашей планете.

Осознавая мудрость наших великих предков, хочется сказать, что накопленные ими сведения об устройстве мира позволят нам глубже изучить законы, по которым развивается наше мироздание, а также понять, какова в этом процессе роль человека.

Глава 2. Сомнение как начало мудрости

Многие уверены, что человек произошел от обезьяны, а вселенная, несмотря на масштабы, населена людьми только на Земле. Что Великая Китайская стена была построена древними китайцами, а славянские народы в те далекие времена были весьма отсталыми и не могли быть строителями Великой стены. В своих выводах мы, как правило, часто опираемся в лучшем случае на данные какой-то одной из наук, но порой забываем, что та или иная наука находится в постоянном развитии и в силу такой очевидности едва ли может во всех случаях быть надежным источником знаний в той или иной области.

Что же делать в такой ситуации? Неужели лучше принимать на веру всю ту непроверенную информацию, что нам поступает с экранов телевизоров, что пишут в желтой прессе, что говорят случайные знакомые и близкое окружение, которое также во многом смотрит тот же телевизор и читает желтую прессу? Что-то подсказывает, что поступать так крайне не разумно, да и вряд ли возможно для думающего человека, поскольку мы – люди, и в нас природой заложено очень полезное и важное свойство – во всем сомневаться. Не будь у нас сомнений, человечество остановилось бы в развитии, не имело бы массы научных открытий, наук и, соответственно, технического прогресса. Нет, видимо, еще не погиб человек разумный, раз у многих из нас сохранилось данное свойство.

Так что же такое сомнение и действительно ли оно несет в себе столько благ для человека? В научной среде на этот счет высказано достаточно много мыслей и определений, суть которых сводится к тому, что сомнение есть некий информационный фильтр на пути к познанию истин, необходимых для восхождения человека на вершину духовной эволюции либо на выход к созданию совершенной техногенной цивилизации.

Замечено, что сомнение рождается у людей в условиях, когда тот или иной скоротечный вывод начинает противоречить некоторой накопленной нами информации, причем, как правило, информации систематизированной. И чем больше человек обладает структурированной информацией о нашем мире и самом себе, тем больше он может сравнивать информацию, больше анализировать, делать выводов и, соответственно, сомневаться, то есть фильтровать полученную информацию на предмет ее достоверности.

Выходит, что наличие сомнений и предпосылок к ним, в том числе достоверных сведений об окружающем мире, есть огромная польза для развития людей. Еще философ Аристотель говорил о том, что сомнение есть начало мудрости. По другому эту мысль выразил французский литератор Биньикур, который говорил о том, что чем меньше люди знают, тем меньше сомневаются. Философ Р. Декарт высказал мысль о сомнении в том ключе, что оно является признаком мыслящего человека, с чем, как представляется, спорить вообще вряд ли приходится.

Резюмируя сказанное, можно уверенно отметить такую очевидность, что человеку чрезвычайно важно накапливать в себе научные знания, познавать народную мудрость, постоянно учиться чему-то новому, приобретать навыки и умения. Разумеется, биологические возможности человека имеют свой предел, всех знаний приобрести он не может. Однако обладать достаточно обширными знаниями по ключевым областям он определенно должен. Эту мысль выразил древнегреческий драматург Эсхил. Он сказал, что мудр – кто знает нужное, а не многое. В данном случае ясно, что под «нужным» стоит понимать не малое, поскольку накопленные человечеством базовые знания малыми вряд ли могут быть.

В свете сказанного следует отметить, что в последнее время появилось множество литературы, которая разъясняет многое о природе человека, его скрытых возможностях, о боге, месте человека в этом мире и о многом и многом другом. Казалось бы, что пришло время радоваться в предвкушении осознания животрепещущих истин и свершений, но не тут-то было. Это может показаться парадоксальным, но при наличии массы литературы люди в целом стали мало читать, изучать мир, самих себя и – как результат – мало сомневаться и расти личностно. Во многом это стало возможным по причине наличия в мире массы информации, не соответствующей действительности. И здесь не нужно иметь семи пядей во лбу, чтобы понять, что желание человека читать и изучать новый материал убавляется, если его постоянно пытаются дезинформировать, обмануть или завалить массой ненужной и малопригодной информацией.

Неправдивая информация и основанные на ней заблуждения в наше время уже проникли во все сферы человеческой жизнедеятельности. На данный счет не без оснований высказаны мнения ряда авторитетных исследователей о том, что недостоверная информация иногда преподносится в виде откровенной лжи, которая зачастую распространяется намеренно. Например, часто по политическим соображениям осуществляется внедрение посредством СМИ массы ложной информации, которая вносит неразбериху в умы людей. Чтобы в этом убедится самостоятельно, достаточно зайти на новостные сайты в рубрику политики и убедиться, насколько по-разному описывается одно и то же событие в политической жизни ведущих стран мира.

В условиях избытка недостоверной информации человеку может начать казаться, что поиск истины является слишком утомительным. Более того, сейчас уже многие люди на неосознанном уровне начинают считать, что недостоверная информация несет в себе огромный вред. Не зря в свое время писатель Л. Толстой сказал: «Бойся не незнания, а ложного знания. Лучше ничего не знать, чем считать правдой то, что неправда» [4].

Вне зависимости от целей, с которыми используется недостоверная информация, такая информация во многом является именно тем злом, которое на протяжении времени существования человеческой цивилизации усиленно мешает людям познавать истину, а значит, двигаться вперед. Отказ же человека от приобретения новых знаний ввиду нежелания приобретать знания, основанные на недостаточно хорошо проверенной информации, ни к чему положительному так же не приводит. Как верно заметил немецкий поэт и мыслитель Гёте, тот, кто ничего не знает, всему верит. Здесь только стоит отметить, что верить такой человек будет как достоверной информации, так и недостоверной, что, как представляется, не лучший вариант для думающего человека.

Из всего изложенного можно сделать вывод, что человек, несмотря на массу недостоверной информации, должен продолжать приобретать знания, а также обновлять их. Ведь очевидно, что все, что не соответствует истине, может быть изобличено лишь благодаря наличию накопленных знаний, которые человек должен постоянно подвергать проверкам и испытаниям при получении новой информации.

Глава 3. Что есть истина и знание

Чтобы двигаться вперед в процессе приобретения наиболее проверенных знаний, человек рано или поздно начинает задумываться о том, что же вообще представляет собой знание. В разное историческое время известные и великие люди уже высказывались о знаниях. В диалогах Платона величайший философ признавал знания добродетелью. Уже в другое время английский философ Ф. Бэкон знание признал силой в том смысле, что мы столько можем, сколько знаем, а немецкий историософ О. Шпенглер знание признавал поздней формой веры. Если продолжить ссылаться на мыслителей прошлого, то мы обнаружим, что, по крайней мере, вплоть до середины XX в. у мыслителей не существовало никакой единой позиции относительно отличительных характеристик знаний.

Зададимся же вопросом о том, изменилось ли сейчас что-либо относительно знаний и так ли мы можем быть уверены, что наука конца ХХ в. и начала XXI в. поставила точку в этом вопросе и четко определила все понятия? Ведь как говорил нидерландский философ и историк Й. Хейзинга, невозможно приблизиться к истине без ясной постановки вопроса. Где неотчетлив вопрос, неотчетлив будет и ответ. Следуя логике нидерландского философа, после изучения вопроса можно убедиться, что до точки наука в этом вопросе так и не дошла, поскольку в научной литературе касательно определения понятия знания высказано огромное количество определений, не имеющих единой основы. Часто смысл таких определений сводится к тому, что знание есть форма существования обобщенных результатов познавательной деятельности, субъективный образ реальности в форме понятий, представлений. Из приведенных определений можно сделать вывод, что знания как результат познавательной деятельности субъективны, и это, пожалуй, единственное, что действительно представляется весьма обоснованным. В отношении всего остального, только что приведенного, возникают серьезные сомнения.

Однако одним только субъективизмом знания не характеризуются. Поэтому для рассмотрения вопроса знаний следует обратить внимание еще и на другие критерии знаний, которые указываются в научной литературе. Так, используют следующие критерии: знание должно быть подтвержденным, логически обоснованным, заслуживающим доверие и истинным. Указанные критерии можно по-разному подвергать сомнению, но в данный момент подвергнуть сомнению стоит только последний критерий. Согласно критерию истинности, знание должно согласовываться с истиной. На первый взгляд данный критерий может показаться логичным. Однако логичным он кажется, если не привести пример, который порою встречается в повседневной жизни. Например, возникают случаи, когда человеку по ошибке или намеренно сообщают неверное имя его собеседника. В этом случае человек будет ошибочно полагать, что собеседника зовут, например, Николай, а в действительности у него будет совершенно другое имя. Как мы понимаем, в приведенном примере человек приобрел ложное знание об имени собеседника, но, несмотря на то, что оно ложное, приобрел он все-таки знание. Если же настаивать и считать, что знание должно быть исключительно истинным, то как тогда вообще можно быть уверенным в том, что мы знаем наверняка даже подлинные имена наших соседей?

Можно привести и другой пример, который указывает на ошибочность критерия истинности при определении понятия знаний. Например, зачастую в школьных учебниках истории одно и то же историческое событие описано по-разному и текст учебников зачастую противоречит один другому, а ведь известно, что двух разных истин быть не может. Ведь, как мы рассмотрим в дальнейшем, истина абсолютно точно отражает реальную действительность, которая является единственной. Несмотря на то, что один ученик прочитал один учебник истории, а другой ученик учебник истории с другим содержанием, в любом случае можно утверждать, что оба эти ученика посредством прочтения двух противоречащих друг другу учебников приобрели знания. Из приведенных примеров и всего ранее изложенного можно сделать вывод о том, что критерий истинности знаний в должной мере не учитывает саму природу субъективности знаний. Ведь известно, что субъекту познавательной деятельности свойственно ошибаться, и таким образом, знания могут быть неточны и ошибочны. Кроме того, критерий истинности приводит к смешению понятий знаний и истины, что вынуждает внимательного человека еще раз все рассмотреть.

Поскольку знание тесно связано с истиной, то для полноты картины следует четко определиться с тем, что есть истина. В свою очередь, чтобы разобраться с данным вопросом, следует обратить внимание на отличие истины и действительности. Так, в понятие истины вкладывают то, что истина – это нечто такое, что полностью согласуется с реальным положением дел. В понятие реальной действительности вкладывают само мироздание или по-другому – бытие, или материальное воплощение высшего разума. Представляется, что если мы способны осознать истину и узнаем ее, то получим абсолютно точное, неискаженное представление о реальной действительности, то есть истинное знание. В этом смысле, если допустить существование высшего разума и мультивселенной как его материального воплощения, то истину еще можно понимать в каком-то плане как второе имя Творца. Не зря же говорят, что устами младенца глаголет истина, порою подразумевая на подсознательном уровне как раз то, что истина и есть высший план.

С некоторыми допущениями можно сказать, что если знание – категория субъективная, то истина – категория объективная, поскольку идеально точно соответствует реальной действительности. Поэтому можно заключить, что истина – это смысловое и абсолютно точное отражение реальной действительности со всей ее многогранностью, сложно познаваемой многомерностью, закономерностями и взаимосвязями развития. Поскольку истина порождается реальной действительностью, то она вторична по отношению к ней. В свою очередь, знание вторично по отношению к истине. Более того, оно не только вторично по отношению к истине, но и может не совпадать по содержанию с ней, поскольку субъективно.

Здесь можно задаться вопросом о том, зачем так глубоко вникать во все эти фундаментальные вопросы. А затем, что если никто до конца не будет разбираться с указанными вопросами, то нас всех так и продолжат вводить в заблуждение. Какие бы предатели ни занимали высокие должности в научной среде, как бы они ни стремились противодействовать процессу поиска истины и шельмовать тех, кто эту истину ищет, все их действия рано или поздно перестанут приносить результат. Возможно, что все это произойдет быстрее, если на государственном уровне начнут вводить уголовную ответственность за сознательный саботаж научной деятельности. Так или иначе, истина в любом случае станет известна, но мы немного отвлеклись, и стоит продолжить тему непосредственно о самой истине.

Раз уж мы коснулись природы самой истины, то целесообразно затронуть еще и вопрос о ее постоянстве. Например, бытует мнение, что истина постоянна на протяжении миллиардов лет. Однако при таком мнении не учитывается, что реальная действительность находится в постоянном изменении и, стало быть, данное обстоятельство должно менять и истину. Предположим, что атмосфера нашей планеты содержит 100 условных единиц кислорода и это истина. Через 10 лет количество кислорода в атмосфере нашей планеты может измениться и содержание в атмосфере 100 условных единиц кислорода уже может не оказаться истиной. Тем не менее, приведенное утверждение о постоянстве истины представляется верным, но верным только в части, если так можно выразиться, фундаментальных основ реальной действительности и основополагающих взаимосвязей. По всей видимости, такие основы-связи обеспечиваются благодаря неким нерушимым законам. Такие законы не без оснований называют общими универсальными законами Мироздания. Эти законы атеисты также могут назвать глобальными законами природы, а религиозные люди – божьими законами. Между прочим, осознание таких законов может во многом поставить точку в спорах между адептами всех религий мира и даже атеистами, которые, между прочим, также являются верующими, поскольку верят в то, что бога нет.

Но вернемся к рассмотрению понятия знания, ведь на самом деле нет неразрешенных вопросов, даже если эти вопросы кажутся таковыми. Итак, поскольку результаты познавательной деятельности субъективны, очевидно, что они не могут быть в обязательном порядке быть истинными. Если мы говорим о том, что знание полностью соответствует истине, то знание можно назвать истинным, то есть отвечающим критерию истинности. В противном случае знание критерию истинности не отвечает и истинным быть не может. Поэтому представляется необходимым отказаться от критерия истинности в смысле того, что знание должно всегда полностью согласовываться с истиной. Однако необходимо учитывать, что вектор эволюционной трансформации знания должен быть направлен таким образом, чтобы оно становилось ближе к истине и в конечном итоге полностью стало согласовываться с ней. По всей видимости, только в таком смысле можно использовать критерий истинности знаний, который сам по себе имеет исключительную важность для определения сути знаний.

Разобравшись с критерием истинности, стоит попытаться следовать дальше на пути к выяснению природы знаний для того, чтобы сформулировать наиболее точное определение этого понятия, которое, к сожалению, затруднительно, если вообще возможно найти в специальной литературе по причине нежелания влиятельных сил в научной среде освещать ряд важных вопросов. Как уже было отмечено, знание должно быть подтвержденным, логически обоснованным и заслуживающим доверие. Однако ранее приведенный пример с именем Николай позволяет сделать вывод о том, что знания могут приобретаться, минуя этап его подтверждения и логического обоснования. Да и в учебниках истории России порою нет абсолютно никакой логики в описываемых событиях, о чем уже заявляли многие авторы. Тем не менее, школьники без особых затруднений приобретают знания из прочтенных учебников истории, несмотря на отсутствие достаточных логических связей между событиями прошлого. Совершенно очевидно и то, что школьники едва ли могут проверить информацию, связанную, например, с историей древнего мира и прочтенную в учебниках. Все это говорит о том, что критерии логического обоснования и подтверждения едва ли могут быть в действительности критериями понятия знаний.

Из трех только что отмеченных критериев знаний остается проверить только еще один критерий, который связан с тем, что знание должно заслуживать доверие. Этот критерий перекликается с уже ранее выраженной мыслью немецкого историософа О. Шпенглера, который считал знание поздней формой веры. В чем-то схожую мысль также выражал средневековый схоласт Ансельм Кентерберийский (1033—1109). Он говорил: «Верую, чтобы знать». Можно заметить, что все эти мысли не без основания как-то связаны с понятием веры и связаны они не случайно. Если вспомнить все те знания, которыми мы обладаем, и наше отношение к ним, то окажется, что в той или иной мере мы полагаем, что они соответствуют реальной действительности. Все это наталкивает на мысль о том, что критерий доверия есть вера, которая во всех случаях обязательна для формирования знаний. Очевидно, что при отсутствии у субъекта веры в истинность информации последняя его знанием стать не может. Если человек не будет верить в истинность зачатков формирующихся знаний, то он однозначно откажется от них и наверняка будет прав, так как недостоверная информация в понимании субъекта его знанием быть не может. Чтобы это понять, можно представить следующую ситуацию. Например, если человек будет часто ошибаться в ответах на вопросы, то на очередной вопрос он может сказать, что не знает ответа по причине наличия у него серьезных сомнений в том, что он знает правильный ответ.

Таким образом, наряду с тем, что знание является категорией субъективной, оно еще имеет такой обязательный критерий, как критерий веры. Представляется, что только вера субъекта в то, что он обладает информацией, в той или иной мере соответствующей реальной действительности, и переводит такую информацию в категорию знаний для субъекта. Но все ли действительно критерии понятия знания мы выявили или есть иные? Если вспомнить те известные в науке определения понятия знания, которые были упомянуты выше, то можно выделить еще критерии образности и обобщенности. Согласно этим критериям знания без достаточных на то оснований определяют как субъективный образ реальности в форме понятий, представлений и как форму существования обобщенных результатов познавательной деятельности. Однако насколько обоснованны сами критерии, которые «породили» такие определения, и не таится ли в них заблуждений? Чтобы ответить на данный вопрос, можно обратиться к понятию образного мышления и попытаться для начала разобраться в вопросе об обязательности обобщенности результатов познавательной деятельности в составе исследуемого понятия знаний.

Под образным мышлением часто понимают мышление в виде образов путем их создания, формирования, поддержки, передачи, оперирования, видоизменения с помощью мыслительных процессов, где образом является продукт человеческой мысли, который есть своеобразный «оттиск» его воззрений на мир или тот или иной объект материального мира. При таком определении понятия образа и образного мышления возникает вопрос о том, неразрывно ли образное мышление и знание? Если спросить человека, сколько будет пять умножить на пять, то он, не задумываясь, ответит, что двадцать пять, и в этом случае у него едва ли возникнет образ цифры двадцать пять или иной образ. Он скажет ответ, если так можно выразиться, «автоматически». Хотя в иных случаях у человека при таком ответе может возникнуть образ цифр, но едва ли он возникнет, если человеку будут быстро задавать много вопросов и ему придется очень быстро давать ответы на поставленные математические задачи. Все это говорит о том, что образное мышление задействуется человеком далеко не во всех случаях, но это не означает, что человек будет лишен возможности приобрести знания без применения такого мышления. Приведенный пример лишь показывает, что человек знает ответ на приведенный математический вопрос, то есть обладает знанием и применяет его, но с так называемым «субъективным образом» реальной действительности это не связано. Пример из таблицы умножения убеждает нас в том, что знание есть не только образ субъективной реальности, но и нечто другое. Другими словами, определение понятия знаний, основанное только на субъективном образе реальной действительности, не охватывает должным образом понятие знаний, а стало быть, не может полноценно к нему применяться как к самостоятельной категории. Вышеприведенный вывод также подтверждается и процессом формирования образа у субъекта познавательной деятельности. В литературе на данный счет высказано мнение о том, что формирование образа основано на имеющемся жизненном опыте и знаниях человека. При такой постановке вопроса образ едва ли может быть источником знаний, а вот знания как раз наоборот могут являться источником образа.

И наконец, чтобы окончательно убедится в том, что знания и субъективный образ реальной действительности могут не совпадать, можно обратиться к психологии. Так, в различных концепциях и отраслях психологии встречаются различные классификации и типологии мышления, которые так или иначе порождают знания у субъекта познавательной деятельности. По психологическим процессам психология выделяет наглядно-действенное мышление, которое присуще детям с рождения до 1,5 лет. Данное мышление связано с манипуляциями предметной сферой, где ребенок еще не умеет создавать образы реальной действительности, но тем не менее получает через такой тип мышления определенные знания. К примеру, полугодовалый малыш может неосознанно перебирать ручками пеленку, постепенно подтягивая ее полностью вместе с игрушкой, которая находится на ней. В следующий раз ребенок уже осознанно потянет к себе ткань, чтобы взять игрушку. Этот простой пример наглядно-действенного мышления показывает, как у ребенка формируются знания, связанные с достижением цели, без применения образного мышления. Таким образом, распространенное в научной литературе определение понятия знаний, где знание определяется посредством критерия образности, ложно.

Другое общеизвестное определение понятия знаний состоит в том, что знание есть форма существования обобщенных результатов познавательной деятельности. Однако в данном определении обнаруживается изъян. Дело в том, что едва ли результаты познавательной деятельности всегда могут существовать у субъекта в обобщенной форме или существовать в форме так называемой систематизации результатов познавательной деятельности. Здесь за примерами долго ходить не нужно. Достаточно привести пример, связанный с постоянными поездками пассажиров в городском общественном транспорте. Добираясь до работы и обратно, человек обычно видит в дороге массу новых людей, машин, большинство из которых он запоминает, но из-за отсутствия надобности быстро забывает. В момент того, когда человек еще держит в памяти необходимую информацию, связанную с увиденным в дороге, он едва ли успевает ее систематизировать и тем более как-либо обосновать. Если такие случаи и бывают, то их наверняка не так много. Хотя, с другой стороны, некая примитивная систематизация информации у людей возможна в любых случаях, но вывод о том, что знания есть форма существования обобщенных результатов познавательной деятельности, выглядит несколько натянуто. Кроме того, из указанного определения затруднительно понять, что же на самом деле представляет собой знание.

А теперь интересный нюанс об обобщенности результатов познавательной деятельности в разрезе критерия истинности, а если точнее, то критерия эволюционной трансформации знаний, ведь можно его и так назвать, и это будет даже более точным. Так, если субъекту познавательной деятельности становится известным, что ранее полученная им информация об объекте исследования ложная, то такая информация едва ли станет для него знанием, поскольку будет лишена критерия истинности в том смысле, в котором уже было изложено в этой работе, а именно в смысле тяготения знаний к истине. При понимании того, что ранее полученная информация была ложной, человек будет лишь знать, что такая информация является ложью, но знанием для него такая ложь не станет. А вот по смыслу приведенного определения об обобщенности результатов познавательной деятельности ложная информация может стать знанием. Так, в соответствии с ранее приведенным определением, субъект может узнать о недостоверной информации, запомнить ее, обобщить, сравнить с ранее полученной информацией, и выходит, что приобрести «знание». Более того, представляется, что данное определение не отражает всех критериев, необходимых для определения знания как самостоятельного понятия, и поэтому не может быть принято.

Не может быть принято такое определение понятия знания и потому, что формой существования обобщенных результатов познавательной деятельности может быть книга или винчестер персонального компьютера, а ведь книга и винчестер – это лишь накопители памяти, а не носители знаний. Представляется, что в приведенном определении утерян еще один важный критерий знаний, а именно критерий субъективности знаний. Сама по себе книга или винчестер не может содержать в себе знаний, поскольку содержит лишь информацию, которая может стать знанием, когда ее прочитает тот или иной субъект познавательной деятельности, осознает ее и примет как истину. Как точно отметил автор Д. И. Дубровский в книге «Знание как предмет эпистемологии», знание не существует вне и помимо сознания, а сознание не существует вне и помимо субъективной реальности [5].

Те, кто изучал логику, знают, что под определением понимают только те суждения, которые прямо указывают понятию его место среди других, что в конечном итоге приводит к раскрытию содержания соответствующего понятия. Понятие считается правильно определенным, когда указано ближайшее родовое понятие и специальный видовой признак или критерий. Внешний признак, по которому можно определить правильность определения, состоит в возможности чистого обращения, то есть в том, что определение может быть поставлено на место определяемого понятия, и наоборот [6]. Более того, в п. 6.5.3. ГОСТ Р ИСО 704—2010 указывается, что определение должно описывать содержание понятия точно. Оно не должно быть ни слишком узким, ни слишком широким. В противном случае определение неточно. Определение считается слишком широким, если характеристики, выбранные для описания понятия, допускают объекты, которые не должны быть частью объема. Определение считается слишком узким, если выбранные характеристики исключают объект, являющийся частью объема [7]. Наконец, по отношению к определению ставятся и чисто эстетические требования: желательно краткое и красивое.

Ранее приведенные примеры наглядно показывают, что неверно выбранное родовое понятие и специальные видовые критерии приводят к ошибочности определения понятия знаний, а значит, и к ошибкам и в правильном понимании сути этого понятия. Например, если говорить о последних приведенных ложных критериях, то знанием не может быть сама по себе форма существования обобщенных результатов познавательной деятельности или лишь субъективный образ реальной действительности. Чтобы дать наиболее точное определение понятию знания следует выявить подлинное и ближайшее родовое понятие и видовой признак или критерии исследуемого понятия.

На основании ранее изложенных рассуждений можно сделать вывод о том, что родовым понятием знаний является информация, а его критериями – субъективизм и вера субъекта в истинность полученной информации. Критерий веры и эволюционной трансформации знаний здесь как бы сливаются. С учетом выявленного родового понятия и критериев знанию можно дать следующее определение: знание есть информация, в истинность которой в определенной мере верит субъект познавательной деятельности. Если попытаться поставить данное определение на место определяемого понятия, то оно окажется тождесловием, что может свидетельствовать о том, что определение правильное. Несмотря на то, что приведенное определения понятия краткое, представляется, что оно содержит в себе необходимое и достаточное, а именно родовое понятие – информацию, критерии субъективизма и веры в истинность информации. Из данного определения также можно сделать вывод о том, что знание есть только та информация, которая воспринимается, осознается субъектом и сохраняется в его памяти, поскольку верить субъект может только в ту информацию, которую воспринимает, осознает и запоминает.

Приведенное определение может иметь разные вариации. Однако, при работе с определениями мы не должны забывать предельно критично относиться к любым авторитетам и источникам, сомневаться во всем, подходить к делу комплексно, всесторонне анализировать получаемую информацию и накопленные знания. Только так при поиске истины можно надеяться на положительный результат в условиях, когда вокруг нас накопилось столько не проверенной информации и откровенного вранья.

Несмотря на то, что в данной главе были описаны критерии знания, дано его определение и, стало быть, с понятием знаний больше не должно возникать затруднений, есть смысл сопоставить данное понятие с понятием опыта. Дело в том, что понятие опыта тесно связано с понятием знания и подчас эти понятия смешивают. Все это приводит к ошибкам в рассуждениях, что вряд ли может устраивать того, кто стремится во всем разобраться. В связи с наличием некоторой неразберихи в литературе по данному вопросу представляется необходимым посвятить следующую главу понятию опыта и наконец выявить то, что отличает знание от такого сложного понятия, как опыт.

Глава 4. Чем является опыт на самом деле

Наблюдения, совершенные в жизни, упорно подтверждают, что абсолютное большинство людей без тени сомнения убеждены в том, что они при выполнении каких-либо действий приобретают тот или иной опыт. И действительно, на уровне обывателя думать иначе может показаться несколько странным. В действительности мало кто догадывается о том, что указанная убежденность в данном вопросе основана на недостаточно хорошо проверенной информации. Дело в том, что как таковой опыт приобрести невозможно. Соглашаться с таким утверждением или нет – дело читателя, а изложенное призвано вынудить взглянуть на вопрос опыта несколько иначе.

Согласно распространенному представлению опыт есть нечто такое содержательное, что дает человеку преимущество над тем, у кого такого опыта нет. Причем данное преимущество связано с возможностью субъекта принимать более верные, взвешенные решения и осуществлять более успешную деятельность. Изложенное представление об опыте формируется у людей еще в детстве, и в дальнейшем оно только укрепляется. По данной причине многие не задумываются над верностью некоторых общепринятых утверждений. Например, утверждение о том, что человек передал свой опыт другому человеку, только на первый взгляд может показаться логичным. На самом деле человек не может передавать свой опыт другому человеку ни в каком объеме. Однако начнем все по порядку.

Если обратиться к научной литературе, то можно заметить, что как такового единого устоявшегося определения понятия опыта не существует, и уже только одно это должно настораживать человека, стремящегося раскрыть подлинный смысл рассматриваемого понятия. Представляется, что еще больше должны настораживать те случаи, когда в определения включают множество понятий, и особенно таких, в отношении которых нет единого четкого представления у научного сообщества. И здесь не нужно иметь научной степени, чтобы понять, что чрезмерные манипуляции с такими неустоявшимися понятиями едва ли могут привести к истине в условиях отсутствия четкого понимания тех понятий, которые включают в то или иное определение.

Как можно догадаться, в определение понятия опыта включают массу различных понятий, не имеющих в научной среде единого понимания. Именно это во многом и мешает найти истину в вопросе отличия опыта от других понятий. Очевидно, что без четкого понимания понятий, включаемых в определение понятия опыта, вывести верное определение едва ли возможно. Например, в определение понятия опыта зачастую включают понятие знаний, а данное понятие, как можно узнать, не отличается единством понимания в научном сообществе. В этой связи даже возникает не лишенное оснований подозрение о том, что кому-то такое единое понимание явно невыгодно, причем невыгодно в отношении не только понятия опыта, но и любых иных понятий, призванных обеспечить человеку возможность приобретения знаний, соответствующих реальной действительности. Здесь можно предполагать и о наличии желания отдельных деятелей науки спекулировать на теме неопределенности научной мысли по тем или иным вопросам, получая за свои работы научные степени или материальные выгоды в виде гонораров. Можно предполагать и о наличии элементарных просчетов или заблуждений. Какими бы ни были причины такого положения дел, у отдельных исполнителей лженаучных трудов есть свои спонсоры и заказчики, которые пользы человечеству явно не приносят.

Очевидно, что информация, не соответствующая реальной действительности, тормозит научную мысль и заставляет человечество топтаться на месте. Да простит читатель за такое отступление, но уже, как говорится, накипело, ведь в литературе скопилось столько непроверенной и подчас ложной информации, что дальше уже некуда. Вот попытался человек разобраться и узнать, что есть опыт с научной точки зрения, а его уже на этом пути ждет веер из десятка противоречивых определений, да еще и предложение рассмотреть это понятие как философскую категорию, включающую в себя в том числе знания, навыки, чувства и волю. Соответственно, после прочтения всех таких определений и массы трактовок в голове среднестатистического человека скорее возникнет не четкое понимание затронутого вопроса, а винегрет из подчас устаревших определений и стойкое желание ни при каких обстоятельствах больше ничего не читать из научной литературы. Тем не менее, как бы ни было сложно разобраться в массе определений понятия опыта, выделить те, которые содержат в себе часть достоверной информации, и таким образом приблизиться к верному пониманию понятия опыта все же возможно.

Можно заметить, что очень часто в определение понятия опыта вкладывают понятие знаний, навыков и умений. Такие определения, как правило, сводятся к тому, что опыт есть единство знаний и навыков (умений), приобретенное в процессе непосредственных переживаний, впечатлений, наблюдений, практических действий, в отличие от знания, достигнутого посредством умозрительного, абстрактного мышления. Если внимательно рассмотреть содержание данного определения, то можно прийти к выводу о том, что знание, навыки и умения входят в состав опыта. Однако как быть, если наш опыт не связан с навыками и умениями, а связан только со знаниями. Например, бывают случаи, когда из так называемого опыта общения с конкретным человеком мы узнаем, что с ним не стоит шутить. Мы приобретаем опыт общения с конкретным человеком, но где здесь навыки и умения, непонятно. Не хотим же мы сказать, что приобретаем из общения с данным, конкретным человеком новые навыки и умения? Если и можно допустить такое, то все это выглядит крайне неубедительно. Скорее можно предположить, что навыки и умения рождаются после многократной практики взаимодействия человека с самим собой и окружающей действительностью, чем от единичного факта взаимодействия. При такой логике и на примере ранее изложенного определения выходит, что в состав конкретного опыта может входить лишь знание. Однако в таком случае мы должны признать, что опыт есть знание, а это, согласитесь, не может устраивать, так как разница между этими понятиями определенно есть.

Чтобы наглядно убедиться в том, что знание и опыт не являются тождественными понятиями, можно привести пример с учащимися музыкальной школы. Например, для обучения игре на аккордеоне учащемуся такой школы требуется проучиться пять лет по соответствующей программе. Причем базовые знания для игры на инструменте даются, как правило, в самом начале пятилетки. Представим, что один ребенок обучается в музыкальной школе по классу аккордеон третий год, а другой – пятый. Соответственно, будет логично предположить, что опыта игры на аккордеоне у второго ребенка будет больше, чем у первого. Такой ребенок наверняка будет играть на инструменте гораздо увереннее и быстрее первого, хотя знания о технике игры на одном и том же инструменте у двух детей будут примерно одинаковые. Все это может свидетельствовать о том, что знания и опыт отличаются друг от друга и, как можно будет в дальнейшем узнать, имеют разные родовые понятия.

Для всестороннего рассмотрения понятия опыта не будет лишним упомянуть и о том, что в литературе понятие опыта рассматривают как в широком, так и в узком смысле. Причем в широком смысле под опытом понимают единство умений и знаний, что едва ли вызывает доверие, если исходить из того, что уже было ранее изложено в настоящей главе. В узком смысле под опытом вообще понимают чувственно-эмпирическое познание. Например, в философском энциклопедическом словаре под ред. Л. Ф. Ильичева, П. Н. Федосеева, С. М. Ковалева, В. Г. Панова под опытом в узком смысле понимается основанное на практике чувственно-эмпирическое познание действительности [8]. Однако данное определение понятия опыта затруднительно принять, ведь под познанием часто понимают совокупность процессов, процедур и методов приобретения знаний о явлениях и закономерностях объективного мира. Несмотря на то что под опытом предложено понимать чувственно-эмпирическое познание, оно все же познание, то есть некий процесс, а опыт процессом не является, поскольку может быть в определенном виде уже сформирован у субъекта. Здесь можно привести пример с футболистом и шахматистом, который подтверждает этот вывод. Так, если указанные спортсмены перестают тренироваться, то их процесс познания в контексте опыта останавливается по этим видам спорта, но как таковой ранее наработанный профессиональный опыт эти спортсмены сохраняют.

С учетом того, что все ранее изложенные попытки формулирования определения понятия опыта не увенчались успехом, представляется необходимым окончательно определиться с тем, может ли это понятие все же включать знание, которое чаще других понятий используют для определения понятия опыта. В данном ключе будет уместным привести выдержки из Новой философской энциклопедии, подготовленной институтом философии Российской академии наук и Национальным общественно-научным фондом. Данная энциклопедия содержит сведения о том, что «все попытки выделить абсолютно непосредственное содержание знания в виде опыта не увенчались успехом» [9]. Как указывают авторы энциклопедии, «невозможно выделить совершенно непосредственное и абсолютно достоверное знание, отождествляемое с опытом, – понимается ли это знание в духе эмпиризма как элементарные чувственные единицы или в духе феноменологии как самоочевидные феномены».

Понятие опыта – это, пожалуй, первое понятие в данной работе, которое вызывает наибольшее количество противоречивых представлений в научной литературе. Стоит отметить и то, что некоторые авторы и вовсе отказываются давать опыту определение, признавая, что опыт включает в себя слишком много представлений и по этой причине не может иметь определения. Несмотря на всю сложность затронутого вопроса, дать верное определение понятию опыта все же возможно. В данном ключе стоит привести определение понятия опыта из словаря русского языка С. И. Ожегова, где опыт рассматривается как совокупность знаний и практически усвоенных навыков, умений [10]. В данном определении знания включены в состав опыта, что, как было рассмотрено ранее, недопустимо. Тем не менее данное определение примечательно тем, что кроме знаний затрагивает в совокупности усвоенные навыки и умения, которые с опытом связаны напрямую и без упоминания которых в определении понятия опыта, как представляется, необойтись.

Если вспомнить ранее приведенный пример с учениками музыкальной школы, то можно заметить, что у субъектов может быть относительно равный объем знаний, но их навыки и умения могут не совпадать. Тем не менее, как можно догадаться, как и понятие знаний, понятия навыков и умений не входят в состав опыта. Подтверждением этого может служить не лишенное оснований утверждение ряда психологов о том, что знания входят в психологическую структуру умений. Так, в учебнике психологии авторов К. К. Платонова и Г. Г. Голубева указывается, что в психологическую структуру умений входят не только навыки, но и знания, и творческое мышление [11, с. 143]. Если взять на веру такой вывод, то из этого следует, что без знаний умение невозможно. С учетом того, что знание не может входить в содержание опыта, логично предположить, что и умение не может, поскольку оно, по логике авторов К. К. Платонова и Г. Г. Голубева, должно следовать в паре со знанием, которого в содержании понятия опыта быть не может.

Как уже было изложено в настоящей главе, для того чтобы дать понятию наиболее верное определение, необходимо абсолютно точно быть уверенным в верности понимания тех понятий, которые будут применяться в определении рассматриваемого понятия. Соответственно, следует дать наиболее верное определение понятию навыка и умения. На данный счет в научной литературе дано множество определений понятия навыка. Так, зачастую под навыками понимается деятельность, сформированная путем повторения и доведения до автоматизма. Однако стоит отметить, что принимать на веру такие определения вряд ли стоит. Например, в примере с пианистом неясно, как может пианист обладать игрой, то есть деятельностью на музыкальном инструменте. Дело в том, что сама по себе игра на музыкальном инструменте не может кому-либо принадлежать, а вот обладать нечто таким, что позволяет выполнять действия успешным способом игры на музыкальном инструменте, возможно.

Некоторые авторы навык рассматривают как умение. Например, в том же ранее упомянутом словаре русского языка С. И. Ожегова под навыком понимается умение, выработанное упражнениями, привычкой. Однако умение есть самостоятельное понятие. Кроме того, смешение понятия умения с навыками лишает смысла существования само понятие умения. Поэтому приведенное определение понятия навыка выглядит по меньшей мере странно для такого солидного словаря, что не может не вызывать у внимательного человека подозрений к устоявшимся в литературе источникам. Умение – это скорее нечто такое, что порождает навык, но пока это только предварительный вывод, к которому следует еще подойти.

Представляется, что с учетом сложности затронутого понятия стоит еще глубже погрузиться в его суть, и нелишним будет выявить нечто общее в массе определений понятия навыка. Поэтому стоит обратить внимание на то, какие определения данному понятию дают наши официальные науки в специализированной литературе. Так, например, под навыком в Большом психологическом словаре под ред. Б. Г. Мещерякова, В. П. Зинченко понимается доведенное до автоматизма путем многократных повторений действие. В части трудовых действий под навыком в данном словаре понимается приобретенное в результате обучения и повторения умение решать трудовую задачу, оперируя орудиями труда (ручной инструмент, органы управления) с заданной точностью и скоростью [12]. Согласно учебнику психологии под редакцией И. В. Дубровиной навыки – это уже не действия, как указано в ранее приведенном словаре, а способы поведения, возникающие в результате научения, закрепленные путем упражнений и повторения, которые осуществляются автоматически, без сознательной регуляции и контроля [13, с. 78].

Можно привести и еще одно определение понятия навыка, которое также дается в психологии. Так, согласно учебнику, подготовленному в соответствии с программой подготовки психологов и педагогов по учебному курсу «Общая психология», автора А. Г. Маклакова под навыками понимаются автоматизированные компоненты сознательной деятельности, вырабатывающиеся в процессе ее выполнения [14]. То есть в данном учебнике под навыками понимаются не просто действия, как указано в Большом психологическом словаре под ред. Б. Г. Мещерякова, а некие странным образом не описанные в определении компоненты сознательной деятельности. Иное значение навыку дается в учебнике психологии Р. С. Немова, где навык рассматривается не как компонент сознательной деятельности, а как компонент умений, причем реализуемых на уровне бессознательного контроля. Согласно этому учебнику навыки есть полностью автоматизированные, инстинктоподобные компоненты умений, реализуемые на уровне бессознательного контроля [15].

Если касаться педагогики, то в словаре терминов по общей и социальной педагогике А. С. Вороника под навыками в части социологии следует понимать набор способов и приемов социального взаимодействия, которыми человек овладевает на протяжении жизненного пути и пользуется для жизни в обществе, устанавливает свое равновесие с другими. Любопытно, что под умением в данном источнике понимается промежуточный этап овладения новым способом действия, основанным на каком-либо правиле и соответствующим правильному использованию этого знания в процессе решения определенного класса задач, но еще не достигшего уровня навыка [16]. Согласно краткому словарю педагогических понятий под навыком следует понимать умение, созданное упражнениями, привычкой, умения, доведенные до автоматизма [17]. В словаре по педагогике авторов Г. М. Коджаспировой, А. Ю. Коджаспирова навыком признается действие, сформированное путем многократного повторения, характеризующееся высокой степенью освоения и отсутствием поэлементной сознательной регуляции и контроля [18].

Даже беглое рассмотрение различных специализированных источников позволяет усомниться в надежности самого подхода, которым пользуются те или иные науки при определении понятия навыка. Все это может говорить о том, что в период формирования понятийного аппарата, под которым понимаются все те основополагающие определения, на которых в дальнейшем строится обоснование всего, в науке возник критический сбой. Похоже, что данный сбой преследует науку уже давно, и в настоящее время накопилось много неразберихи в определении тех или иных понятий. Но что делать, если ни одна наука не может однозначно и как-либо единообразно ответить на вопрос о том, что есть навык? Неужели нам придется мириться с таким положением дел, где нет никакой определенности, а значит, и уверенности даже в элементарных вопросах? Что-то подсказывает, что поступать так точно не стоит, а стоит обратиться к той науке, с которой и началось развитие научной мысли.

Если верить древнеримскому политическому деятелю, оратору и философу Цицерону Марку Туллию, то матерью всех наук является философия. Именно она, по мнению другого римского философа Сенеки Луция Аннея (младшего), есть нечто не побочное, а основное. И действительно, спорить с тем, что философия выполняет главенствующую роль среди других наук и изучает самые общие закономерности бытия, вряд ли приходится, учитывая огромное количество научных работ, подтверждающих данный вывод. Более того, представляется, что философия особенно нужна тогда, когда молчат другие науки и не могут дать необходимый ответ. Как точно было отмечено в древнеиндийском политическом и экономическом трактате «Артхашастра», философия всегда считается светильником для всех наук, средством для совершения всякого дела, опорою всех установлений [19, с. 17].

В современной науке философия, как и раньше, играет ключевую роль в поиске истины. Актуальны и поныне замечательные слова французского философа, астронома и исследователя древних текстов Пьера Гассенди, который отметил, что так как не может быть ничего более прекрасного, чем достижение истины, то, очевидно, стоит заниматься философией, которая и есть поиск истины. Если вернуться к непосредственной теме данной работы, то для ее целей особенно важную мысль в отношении философии выразил немецкий философ, психолог и педагог Иоганн Фридрих Гербарт. Он не без оснований отметил, что философия есть обработка понятий. И действительно, какой еще науке, как не философии, под силу обобщать все наработанное не только науками, но и самой практикой жизни. В этой связи стоит обратить внимание на раздел философии – логику, который исследует построение логически верных определений и, соответственно, наполняет понятия правильным содержанием. Логику также определяют как науку о формах и законах правильного мышления. С учетом запутанности понятийного аппарата в научной литературе и для целей определения понятия навыка логичным будет обратиться именно к логике.

В учебнике логики В. Г. Челпанова на примере определения понятия «прямоугольник» указывается, что для того, чтобы верно составить определение тому или иному понятию, следует выявить род такого понятия [20, с. 26]. Согласно философскому словарю логики, психологии, этики, эстетики и истории философии под ред. Э. Л. Радлова под определением следует понимать логическую операцию, служащую раскрытию его содержания, то есть указывающую его место среди других понятий. Как отмечено в данном словаре, понятие считается правильно определенным, когда указано ближайшее родовое понятие и специальный видовой признак [6, с. 187—188].

Несмотря на то что в ранее приведенных определениях понятия навыка родовое понятие было выявлено, выявлено оно было неверно. Это косвенно подтверждается уже одним только количеством приведенных в настоящей главе определений навыка, которые не имеют единого родового понятия, хотя иметь его они непременно должны. Если вспомнить, то родовым понятием навыка указывалось то действие, то умение, то способ поведения. В других определениях понятия навыка родовым понятием назывался автоматизированный компонент сознательной деятельности, компонент умений, набор способов и приемов социального взаимодействия. Забегая вперед, хочется отметить, что ни одно из упомянутых родовых понятий навыка, а значит и ранее упомянутые определения понятия навыка, не соответствует реальному положению дел. Между тем на основании неверно определенного содержания понятия навыка в литературе даются определения других понятий, что приводит к ошибкам уже при построении определений понятий другого рода. Такое положение дел вряд ли можно назвать радужным, но мы сталкиваемся с таким обстоятельством всегда, когда дело касается в том числе таких понятий, как навык, и тех понятий, которые с ним связаны. В такой ситуации, вообще, прослеживается даже некий научный либерализм, где любая точка зрения признается чем-то особенно ценным, и неважно, абсурдна она или нет, несет в себе она рациональное звено или представляет собой очередную демагогию. Вот только дело в том, что от таких зачастую необоснованных точек зрения засоряется информационный фон, где человеку очень сложно найти истину. А это, как представляется, явно не способствует познавательному процессу.

Несмотря на то что указанное положение дел усложняет задачу по поиску истины, приблизиться к ней возможно путем отсечения из ранее изложенных определений не соответствующих действительности родовых понятий. Как уже было отмечено, навык не может относиться к действию, поскольку навыку свойственно кому-либо принадлежать, а действие принадлежать никому не может, так как оно не объект или не то иное, что может принадлежать человеку, а скорее процесс взаимодействия субъекта с реальной действительностью. Кроме того, действие может быть прекращено, а навык прекратить нельзя. Ошибочным будет и вывод о том, что навык есть умение, поскольку умение – самостоятельное понятие и его отождествление с навыком делает бессмысленным само его существование. Такие родовые понятия навыка, как способ поведения, автоматизированный компонент сознательной деятельности и умений, набор способов и приемов социального взаимодействия, также не могут быть приняты, что подтверждается нижеприведенными выводами.

Чтобы иметь хотя бы примерные ориентиры, с которыми в дальнейшем можно двигаться по пути отсечения ложного, следует продолжить углубляться в суть рассматриваемых понятий и рассмотреть навык и умение с позиции этимологии, то есть раздела лингвистики, изучающего происхождение слов. Так, если обратиться к нескольким толковым словарям, то можно найти сведения о том, что слово «умение» непосредственно связано с такими словами и выражениями, как умею, умеешь, имеешь возможность сделать что-нибудь, в состоянии что-нибудь сделать. Приведенные сведения могут свидетельствовать о наличии у лица, обладающего умением, разума для возможности применения того или иного умения. Данные этимологического словаря Г. А. Крылова о том, что слово «уметь» является общеславянским словом, образованным от той же основы, что и «ум», только подтверждают данный вывод [21, с. 394].

Навык же, как справедливо было отмечено в некоторых ранее приведенных определениях этого понятия, есть нечто полностью автоматизированное путем многократно повторяемых действий и реализуемое на уровне бессознательной регуляции и контроля. Косвенно это подтверждается приводимыми в литературе синонимами слова «навык». Так, можно найти такие синонимы слова «навык» как привычка, сноровка, ловкость. В этой связи любопытно будет оценить значение слова «сноровка», которое также приводится в словарях. Например, сноровку определяют как ловкость в каком-либо деле, приобретенную привычкой, опытом; умение быстро и ловко справиться с каким-либо делом. В авторитетном этимологическом словаре русского языка М. Фасмера дословно указано, что слово «навык» происходит от слова «на+выкнуть» [22, с. 35]; учить. Причем в данном словаре отмечено, что приставка «на» имеет усилительное значение, которое можно продемонстрировать на примере таких слов, как «накрепко» или «наскоро». Слово же «выкнуть» в словаре также указывается как «привыкнуть». Поэтому с учетом изложенного навык можно определить как усиленное привыкание, которое, в отличие от привычки, формируется благодаря волевому усилию человека, сознательно и целенаправленно. Тем не менее, как можно будет окончательно убедиться в дальнейшем, процесс применения уже полностью сформированного навыка носит скорее несознательный характер, то есть без полноценного участия нашего сознания. Лишь когда возникают ошибки и человек их замечает, навык может быть улучшен, и для этого человек полноценно задействует сознание для корректировки навыка.

Так, например, при игре на музыкальном инструменте музыкант воспроизводит мелодию путем быстрого нажатия клавиш и не задумывается, в какой последовательности нужно нажимать те или иные клавиши. В процессе игры все происходит как бы автоматически, на уровне бессознательного контроля, в результате ранее отложенного в глубины психики соответствующего поведения, ранее сформированного многократными целенаправленными и однотипными действиями. Главное, пианисту только дать себе сознательную команду начать игру. После принятия такого решения сознательный контроль процесса игры выключается. На смену ему включается другой процесс, соответствующий навык начинает применяться уже без участия сознательного контроля по отработанному ранее шаблону, то есть по воспроизведению ранее многократно проигранной мелодии. Однако стоит музыканту сбиться, например по причине плохо проведенных репетиций, как происходит возврат процесса игры из области бессознательного в область сознательного контроля. В этот момент музыкант начинает анализировать свою игру, те клавиши, которые он нажимал, и интервалы, которые ему необходимо было соблюсти.

Аналогичная ситуация возникает, например, у спортсменов по смешанным единоборствам, когда постоянные тренировки откладываются глубоко в психике человека. При возникновении ситуаций, моделируемых при тренировках, спортсмен не задумывается над тем, как ударить или уклониться от удара, а действует как на тренировках, где соответствующее поведение укоренилось в нем из-за многократных повторений соответствующих действий. Если у него спросить после турнира, почему он ударил так или иначе, то ответить сходу он вряд ли сможет, поскольку все выполнялось на бессознательном уровне, в обход сознания, где воля на принятие решения, как ответить, включалась из подсознания.

Приведенные примеры показывают, что благодаря навыку могут быть выполнены только однотипные действия, такие, например, как игра определенного произведения на музыкальном инструменте или последовательная серия движений, называемая ката в карате. В последнем приведенном примере, повторяя ката многие сотни и тысячи раз, мастер боевых искусств приучает свое тело к определенным движениям, выводя их на бессознательный уровень. Таким образом, попадая в боевую ситуацию, тело работает «само» благодаря многократно повторяемым в прошлом движениям.

Выполнение более сложных действий, включающих в себя, в частности, комплекс однотипных действий, одними только навыками не обеспечивается. В частности, это связано с тем, что комплекс таких действий предполагает переключение с одного навыка на другой, а ведь очевидно, что, для того чтобы такая операция произошла, необходим сознательный контроль, который неприсущ навыкам. Бывают и такие ситуации, когда человек не осуществляет переключений с одного навыка на другой, а приостанавливает работу задействованного навыка. Например, когда человек читает книгу, контролируя ее смысловое и стилевое содержание, то считывание букв, символов и слов происходит автоматически. То есть здесь налицо применение человеком навыка. Когда же он читает текст для выявления в нем опечаток, то контроль направлен уже на восприятие букв и слов, а смысловая сторона изложенного уходит на второй план. В этом случае о навыке считывания текста говорить не приходиться, поскольку режим бессознательного контроля в данном случае приостанавливается или вовсе не задействуется. В то же время и полноценного чтения в данной ситуации тоже не получается, ведь под чтением часто понимают сложный процесс декодирования слов, направленный на понимание текста, где навык как такого автоматического считывания слов необходим.

Таким образом, на указанном примере видно, что чтение предполагает как включение соответствующего навыка по считыванию букв и слов, так и умение понимать прочитанное. Поэтому чтение нельзя назвать навыком или умением. Его также нельзя назвать навыком и умением одновременно, поскольку это процесс, а процесс не является навыком или умением в принципе. Дело в том, что в процессе чтения человеком задействуются соответствующие навыки и умения, но сам процесс остается процессом и ничем иным быть не может. Поэтому стоит признать, что не только чтение, но и любые действия, выполняемые в результате работы навыков и умений, есть некий процесс, поэтому игра на музыкальном инструменте, чтение и т. п. не могут быть навыками и умениями. А вот для того, чтобы реализовать такие процессы, нужно иметь определенные навыки, или умения, или и то и другое, вместе взятое.

Для всестороннего рассмотрения навыков и умений нелишним будет упомянуть и о том, что у этих понятий есть нечто общее. Так, стоит отметить, что и умение, и навык формируются только тогда, когда владелец навыка или умения стремится получить от этого определенный результат. Этим во многом можно отличить навык от привычки, которая формируется без целенаправленного волевого усилия. Кроме того, и навык, и умение направлены на реализацию действий, призванных достичь наилучшего результата. Как правило, такие результаты по понятным причинам важны для человека, особенно в социальной, трудовой и творческой сферах.

Несмотря на то что в данной работе уже и так было достаточно много информации о навыках и умениях, стоит ответить на вопрос о том, могут ли умения быть совокупностью навыков. Ответ на этот вопрос очень важен, поскольку позволяет лучше взглянуть на вопрос умений и навыков, а значит, вплотную подойти к верному определению этих понятий и понятия опыта. Итак, как в дальнейшем можно будет узнать, каждый навык формируется благодаря определенному умению и до окончания своего формирования проходит стадию умений. С учетом этого логичным будет сделать вывод о том, что умения могут быть, если так можно выразиться, однотипными по результату их применения. Ведь чтобы сформировался тот или иной навык, сначала нужно повторять однотипное действие посредством применения соответствующего однотипного умения. Поэтому умение по однотипности реализуемых действий может и не отличаться от соответствующего навыка. Таким образом, определяя умение совокупностью навыков, некоторые авторы не учитывают, что умение может быть связано с выполнением какого-либо однотипного действия и этим совпадать с одним из навыков. Уже только одно это не позволяет рассматривать умение только как совокупность навыков. Однако главное даже не в этом, а в том, что умение и навык есть самостоятельные понятия и их смешение приводит к логическим ошибкам. Например, непонятно, как можно признать умение совокупностью навыков, если умение предполагает осознанность, а навык этого не предполагает, поскольку действия, выполняемые в результате работы навыка, осуществляются неосознанно.

Точка зрения о том, что умения включают навыки, сбивает с толку тем, что порою сложно описать те случаи, когда действия, реализуемые несколькими навыками и умениями, выполняются сугубо для какой-либо отдельной цели. Однако сложность такого описания вызвана несовершенством понятийного аппарата, который не должен становиться причиной и оправданием для неверного понимания умения или навыка. Чтобы это понять еще лучше, следует еще раз рассмотреть эти понятия по отдельности.

Итак, навык может возникнуть только в результате осознанных и многократно повторяемых человеком действий, которые позволяют наилучшим образом добиться желаемого результата. Как утверждают педагоги, в процессе обучения у ученика формируются способности совершать определенное действие. Сначала он выполняет это действие развернуто, фиксируя в сознании каждый шаг совершаемого действия. Другими словами, способность выполнять действие формируется сначала как умение. По мере тренировки и выполнения этого действия умение совершенствуется, процесс выполнения действия свертывается, промежуточные шаги этого процесса перестают осознаваться, действие выполняется полностью автоматизированно – у ученика образуется навык в выполнении этого действия, то есть умение переходит в навык [23, с. 168]. Все это указывает на то, что навык возможен только после возникновения умения, которое, в свою очередь, возможно только в условиях выполнения человеком однотипных действий, которые обеспечивают ожидаемый им результат наилучшим образом. Таким образом, умение всегда предшествует навыку, и предшествует оно ему, несмотря на то что, по справедливому мнению психологов и педагогов, умение есть более высокая психологическая категория, чем навык. Навык, как отмечают педагоги-практики, представляет собой более высокую стадию овладения физическими упражнениями и трудовыми действиями, чем умение, что, как представляется, не противоречит взглядам теоретиков. Последнее связано с тем, что автоматизированные действия как результат работы навыка не задействуют психику в большей степени, чем умения, поскольку являются результатом работы бессознательного человека.

Таким образом, главное отличие навыков от умений заключается в том, что умения реализуются человеком осознанно, а навыки – неосознанно. Также стоит помнить и то, что скорость достижения результатов посредством применения навыков обычно превосходит скорость достижения результатов, получаемых при применении умений. Кроме того, результат применения навыков приводит к более качественному выполнению действий, поскольку навык есть результат многократного включения соответствующего умения, примененного наилучшим образом. Также важно отметить и то, что умения могут применяться при выполнении более сложных действий, чем навыки, ведь навык позволяет человеку осуществить лишь однотипное действие: например, не осмысливая, бегло прочитать текст, поставить блок на удар грабителя или спарринг-партнера, ввести хорошо запомнившийся пароль на клавиатуре рабочего компьютера. Умение же, помимо простых действий, позволяет выполнять сложные действия, которые нельзя осуществить посредством использования навыков. Например, умением можно считать нечто такое, что позволяет играть в шахматы или настольные игры, ведь для того, чтобы успешно играть в такие игры, необходимо постоянно анализировать игровую ситуацию, принимать решения, что невозможно в условиях реализации одних только навыков.

До настоящего момента было рассмотрено только несколько примеров ложных родовых понятий навыка. Остались нерассмотренными такие родовые понятия, как способ поведения, автоматизированный компонент сознательной деятельности, компонент умений, набор способов и приемов социального взаимодействия. Все эти родовые понятия можно разделить на две группы, где одни понятия представляют собой некие способы, а другие – компоненты. Если касаться последней группы, то достаточно вспомнить о бессознательности навыков, чтобы усомниться в том, что компонент сознательной деятельности или компонент умений, которые характеризуются сознательностью, могут быть родовыми понятиями навыка, который по своей природе носит, если так можно выразиться, бессознательный характер. Если конкретно остановиться на таком кандидате в родовое понятие навыка, как компонент сознательной деятельности, то интересно то, что очень часто под компонентами сознательной деятельности понимают умения, навыки и привычки, что в некоторой степени свидетельствует о тавтологии. С точки зрения логики понятие не должно определяться само через себя. Ошибка, которая получается вследствие нарушения этого правила, называется в логике порочным кругом. И наконец, когда мы говорим о том, что навык есть компонент деятельности, мы допускаем, что он часть такой деятельности, но деятельность, как было рассмотрено ранее, есть процесс, а процесс навыком быть не может, даже если брать часть такого процесса.

Компонентом умений навык также быть не может, поскольку это разные понятия, и об этом уже было сказано достаточно много. Кроме того, если отдаленное родовое понятие в виде умения не может быть применено к навыку, то и компонент такого понятия, соответственно, не может быть родовым понятием навыка. Все это важно, поскольку, как уже ранее было изложено в данной работе, умение образует самостоятельное понятие.

Если касаться второй группы кандидатов на роль родовых понятий навыка, то здесь стоит остановиться подробнее на каждом таком понятии отдельно, поскольку они позволяют вплотную подойти к верному определению родового понятия навыка. Речь идет о таких понятиях, как способ поведения и набор способов и приемов социального взаимодействия. При рассмотрении способа поведения и социального взаимодействия как родового понятия навыка стоит обратить внимание на то, что вообще понимают под поведением и взаимодействием. Например, под поведением в литературе зачастую понимают взаимодействие с окружающей действительностью, а к факторам поведения относят все внешние проявления процессов, в том числе позу, мимику, интонацию, отдельные движения и поступки. То есть здесь налицо то, что поведение, как и взаимодействие, есть некий процесс, а как уже было ранее изложено, процесс не может быть родовым понятием навыка. В отличие от процесса навыки могут существовать даже тогда, когда они не задействуются. Таким образом, будет логичным предположить, что родовое понятие навыка скрывается не в самом по себе взаимодействии, поведении или действии, а в том, благодаря чему такие автоматизированные процессы становятся возможными. При такой постановке вопроса может возникнуть обоснованный вопрос о том, не может ли способ или прием действий быть как раз тем, что и переводит такие процессы в навык. На данный счет будет нелишним остановиться на этом подробнее.

Исходя из информации, содержащейся в литературе о способах и приемах, можно сделать вывод о том, что оба этих термина, как правило, применяются в разных сферах, но имеют схожее значение. Под такими терминами чаще понимают сочетание определенных действий, направленных на ожидаемый результат. Однако это не означает, что ожидаемый результат может стать возможным только при определенном сочетании действий. Сама суть способа или приема предполагает наличие иных способов и приемов. Между тем при реализации навыка человек выполняет серию однотипных автоматизированных действий, которые всегда характеризуются строго определенным, безальтернативным сочетанием действий, то есть предполагают лишь их определенную последовательность. Это значит, что определять навык как набор способов и приемов взаимодействия однозначно нельзя. Навыку скорее свойственна не вариантность действий, а их строго определенная, заранее усвоенная безальтернативная последовательность. Поэтому родовым понятием навыка скорее следует считать некую последовательность однотипных действий, отраженную и усвоенную в глубинах психики человека, которую еще называют подсознанием.

Однако перед тем как пытаться давать наиболее точное определение понятию навыка, стоит его отличить от такого понятия, как привычка. Это важно, поскольку привычка имеет нечто общее с навыком и без четкого отграничения этих понятий нельзя быть уверенным в последующих рассуждениях. Упомянутым общим здесь выступает то, что отражается в нашем подсознании в результате неоднократных повторений определенных действий. А вот отличий у этих понятий значительно больше. Например, согласно мнению, выраженному в научной литературе, привычка в определенной ситуации приобретает для индивида характер потребности. Подобного же с навыками и умениями мы не наблюдаем. Они не приобретают для индивида каких-либо потребностей и, в частности, по данной причине отличаются от привычки. Важно и то, что при реализации той или иной привычки человеком может задействоваться не только навык или умение, но и нечто иное. Например, часто у людей имеется привычка стоять у окна и смотреть в него. В таком примере нельзя проследить какое-либо умение или навык, поскольку его просто нет. Здесь налицо некое поведение, которое не связано ни с навыком, ни с умением и которое, в отличие от навыка или умения, не рождается в результате целенаправленных, многократно повторяемых действий человека. То есть, во-первых, процесс формирования привычки и навыка отличается. Во-вторых, привычка может существовать самостоятельно, вне поля действия навыка или умения. Привычка есть скорее некий полубессознательный шаблон поведения, который в некоторых случаях может быть наполнен как навыками, так и умениями, но который определенно не является самими навыками или умениями. В целях того, чтобы данная часть работы не стала бесконечной, в ней не будет дано точного определения понятия привычки. Представляется, что изложенные отличия привычки и навыка достаточны, и с учетом ранее выявленных признаков навыков и умений можно попытаться дать им наиболее точное определение.

Учитывая изложенное, под навыком следует понимать целенаправленно усвоенную на подсознательном уровне последовательность однотипных действий, призванную обеспечить наилучший результат. Ранее изложенный материал позволяет также дать определение понятию и умению. Поскольку при реализации умения человек может выполнять сложные действия, опираясь на сознательный выбор того или иного действия, можно сделать вывод о том, что умение непосредственно связано с неким порядком действий. Ведь именно порядок действий предполагает определенные правила, соблюсти которые человек может только при использовании сознательного контроля. По данной причине умение можно определить как основной порядок действий, усвоенный на сознательном уровне и призванный обеспечить ожидаемый результат. То есть если навык непосредственно связан с четко прослеживаемой последовательностью однотипных действий, то умение – с основным порядком либо таких действий, либо более сложных действий, что бывает гораздо чаще.

Раскрытие содержания понятий навыков и умений позволяет идти дальше и сделать вывод о том, что в содержание понятия опыта эти понятия непосредственно входить не могут. Дело в том, что не может, например, отраженная в психике последовательность движений в карате – ката сама по себе быть опытом или его частью. Во-первых, сама по себе такая последовательность есть последовательность и ничем иным не является. Во-вторых, усвоенная на подсознательном уровне последовательность ничего не говорит об опыте, поскольку не отражает качества усвоения данной последовательности. Иначе говоря, последовательностей однотипных действий может быть много, но результатов мало.

Невозможность вхождения знаний, умений и навыков в состав опыта наталкивает на мысль о том, что опыт есть не сами знания, навыки и умения, а некое оценочное понятие, то есть некий показатель ранее описанных знаний, навыков и умений. Поскольку у каждого человека такой показатель разный, то в определении понятия опыта следует ввести оценочные показатели знаний, умений и навыков, а именно уровень, количество, качество и объем. Из всего изложенного можно заключить, что опыт есть индикатор уровня и объема проверенных субъектом знаний, а также количества и качества усвоенных им навыков и умений. Если обобщить оценочные понятия в определении, то под опытом также можно понимать показатель проверенных и усвоенных знаний, умений и навыков.

Изложенное позволяет сделать вывод о том, что человек не может передать свой опыт другому человеку и не может его приобрести даже для себя. Ведь очевидно, что сам по себе показатель знаний или умений нельзя передать или приобрести. Он есть лишь следствие уже имеющихся у человека знаний, навыков, умений и той субъективной оценки, которая дается этим понятиям. Именно по этой причине становится очевидной нелогичность обывательского представления об опыте как о нечто таком, что может быть передано или приобретено. Тем не менее такое представление можно понять, ведь оно формируется под давлением массы непроверенной информации, да еще и в условиях несовершенства понятийного аппарата. Примерами такой информации могут быть не только высказывания и работы известных людей, но и даже отдельные пословицы, которые укореняются в человеке еще с детства. Например, если верить бенгальской пословице, то одни учатся на опыте других, а иные – на своих ошибках. Согласно таджикской пословице один добытый опыт важнее семи мудрых поучений. Индийская пословица говорит о том, что только опыт создает настоящего мастера.

Здесь также можно привести и афоризмы известных деятелей науки и искусства, которые также повлияли на представления людей не самым лучшим образом. Например, ливанский писатель и литературный критик М. Нуайме считал, что как бы ни была богата натура человека, чтобы стать совершенной, ей необходимо использовать опыт других. Известный американский писатель Генри Уиллер Шоу выразил мысль о том, что опыт увеличивает нашу мудрость, но не уменьшает нашей глупости, а также что опыт – это школа, в которой человек узнает, каким дураком он был раньше, что опыт породил больше робких людей, чем умных. Французский поэт, драматург и прозаик Альфред де Мюссе является автором афоризма о том, что опыт – это имя, которое большинство людей дает наделанным глупостям или пережитым неприятностям.

Вне всякого сомнения, приведенные пословицы и афоризмы не лишены смысла и их авторы достойны уважения, но если мы хотим приобрести знания, которые соответствуют реальной действительности в наибольшей степени, а не в той, которую предлагают, то мы должны глубже смотреть на природу вещей и постоянно подвергать свои знания испытаниям на прочность. Только так можно двигаться вперед на пути к познанию истины и обрести некоторый иммунитет от инъекций дезинформации на бытовом или профессиональном уровне.

Разобравшись с понятиями знаний, истины и опыта, следует научиться приобретать знания, которые бы в максимальной степени согласовывались с истиной, и человек не стал жертвой дезинформации. Каким бы это ни показалось неожиданным, но один из рецептов приобретения наиболее близких к истине знаний был дан австрийским и британским философом и социологом К. Поппером. Он говорил: «Я могу ошибаться, а вы можете быть правы; сделаем усилие, и мы, возможно, приблизимся к истине». Из этого высказывания можно сделать вывод о том, что при поиске истины не следует использовать только один какой-либо источник информации, а стоит подходить к вопросу, если так можно выразиться, со всех ракурсов. Несколько иначе данную мысль выразил выдающийся представитель русской религиозной философии Н. Лосский. Он сказал, что полная истина не достигается путем один раз проведенного акта сравнивания. Можно еще и так сказать, что истина, как правило, находится где-то посередине, и ее необходимо искать усердно и быстро, боясь не успеть это сделать в этой жизни. Как говорил французский литератор и философ Блез Паскаль, искание истины совершается не с весельем, а с волнением и беспокойством; но все-таки надо искать ее потому, что, не найдя истины и не полюбив ее, ты погибнешь.

Поскольку поиску истины активно мешает недостоверная информация, которая осознанно или неосознанно внедряется в умы людей, данное зло необходимо искоренять путем его изобличения. Очевидно, что для изобличения всего того, что не соответствует действительности, следует знать, как отличить кривду от правды, а для этого стоит ознакомиться с существующими в распоряжении человечества методами познания.

Глава 5. Методология познания

В настоящее время человечеством накоплены значительные знания о надежных методах познания нашего многогранного и сложного мира. Сам метод определяют как систему требований, которые должны ориентировать в решении конкретной задачи, достижении определенного результата в той или иной сфере деятельности. Он дисциплинирует поиск истины, позволяет (если правильный) экономить силы и время, двигаться к цели кратчайшим путем [24].

В научной литературе под методом также понимают унифицированный способ, то есть способ, который лучше всего использовать для достижения цели в одних и тех же условиях. Под методом также понимают систематизированную совокупность шагов, действий, которые направлены на решение определенной задачи или достижение определенной цели. И если предмет науки и ее методология характеризуются тем, что исследуется, то метод – как исследуется [25].

Основной функцией научного метода является регулирование познавательной и других форм деятельности. Любой из научных методов разрабатывается на основе теоретических предпосылок, а его эффективность всегда обусловлена содержательностью, фундаментальностью и глубиной теории, которая впоследствии сжимается в метод. Результатом применения научных методов познания являются научные знания. Однако такие знания не застрахованы от ошибок. При этом наука и не претендует на абсолютное знание. В ее знаниях всегда содержится какая-то часть заблуждения, которая сокращается с развитием науки. И, вероятно, будет правильно сказать, что наука направлена на поиск истины, а не на обладание ею. Именно в такой направленности науки, как отмечают отдельные авторы, заложен основной критерий, отличающий ее от многочисленных подделок: любая претензия на обладание единственной и абсолютной истиной будет ненаучной.

Но вернемся к методологии. Учение о методах познания, или по-другому – методология в самом широком смысле этого слова, включает в себя не только методологию науки, то есть учение о научных методах познания, но и учение об иных способах и стратегиях исследования изучаемого процесса или предмета.

Стоит отметить, что зачатки методологии зарождались на заре человеческой цивилизации. Учение о методах познания является давним и верным поставщиком методов, использующихся самыми разными современными науками. Учитывая глубину, широкий охват, давность применения и значимость методологии, остается только признать, что она была если не единственным, то одним из прародителей всех существующих наук. Существующее же утверждение о том, что науку породил миф, представляется по крайней мере некорректным, поскольку в сути любой науки лежит познание и без многих методов и способов познания породить научные знания даже с помощью мифа было бы едва ли возможно.

Если наука – это вид познавательной деятельности человека, направленный на получение, обоснование и систематизацию узконаправленных знаний о конкретных объектах или явлениях, то методология, как единое учение, есть инструментарий для познания, пожалуй, всего мироздания целиком. Поэтому понятие методологии стоит также использовать как алгоритм поиска цели, набор приемов, методов, средств, способов достижения цели как в научной деятельности, так и в любой иной познавательной деятельности.

Очевидно, что обладая качеством применимости ко всем без исключения процессам познания, методология выходит за рамки науки, поскольку может быть использована не только современным научным миром, но и вновь формирующимся с его новыми, пока еще не доступными человечеству науками. Методология также может быть использована в полную силу и всеми теми, кто не связан с наукой напрямую, но стремится приоткрыть тайны человека и вселенной. В свете изложенного представляется, что представление о том, что методология связана только с современной научной деятельностью, является ошибочным. Чтобы прийти к такому выводу, достаточно обратить внимание на понятие науки. Согласно сложившимся представлениям, наука является лишь одним из специфических видов деятельности человека. А ведь помимо науки человеку доступны, например, такие виды деятельности, как искусство и религия, которые не лишены познавательных процессов, как и наука, имеют на вооружении не только общеизвестные инструменты познания, но и свои специфические способы познания. Другими словами, сфера применения методологии значительно шире, чем сфера действия науки, и раз это так, то важно рассматривать не только научные методы, но и способы ненаучного познания.

Итак, в зависимости от применения той или иной части методологии познание может быть научным и ненаучным. Считается, что научные методы познания отличаются от ненаучных предельной объективностью, системностью, целенаправленностью, последовательностью и порою длительностью получения результата познания. По мнению ряда авторов, ненаучные способы познания такими критериями не обладают, а если и обладают, то очень немногими и в достаточно редких случаях. И все же, несмотря на наличие отличий научного и ненаучного познания, оба этих вида познаний дополняют друг друга и абсолютно изолированно друг от друга существовать не могут, с чем спорить едва ли возможно. Уже сейчас трудно вообразить современную науку без народной мудрости, музыки, живописи, поэзии. Ведь насколько многогранно мироздание, настолько разнообразны и способы его познания. Более того, наглядным примером связи научного и ненаучного познания может служить и то, что научное познание порою использует ненаучные способы познания, накопленные человечеством для обоснования новых теорий, научных методов. Например, не признанная наукой астрология дала науке много знаний о небесных объектах, что в результате способствовало появлению астрономии. То же самое можно сказать и об алхимии, которая способствовала появлению химии.

Ненаучные способы познания имеют и много общего с научными методами познания. Например, ненаучное познание, при котором осуществляется применение ненаучных способов познания, осуществляется в интеллектуальных сообществах в соответствии с определенными нормами и эталонами. Кроме того, ненаучное познание, как и научное познание, имеет собственные средства и источники познания. Истинные знания не находятся исключительно только в пределах научных знаний, как не находятся они и исключительно в пределах ненаучных знаний. Здесь даже можно заметить действие скрытого философского закона золотой середины или закона крайности. Согласно этому глобальному закону природы, который, к месту сказать, должен активнее изучаться философией, в крайности впадать не стоит, поскольку нарушение такого закона приводит к ошибкам, в том числе к ошибкам в процессе познания объективной реальности.

Продолжая читать данную главу, стоит обратить внимание на интересную деталь. В главе мы незаметно для самих себя приняли на веру информацию о том, что научные методы познания образуют некую самостоятельную категорию или кластер инструментария познания наравне с ненаучными способами. Однако мы не проверили информацию о том, насколько было обоснованным выделять научные и ненаучные инструменты познания, и не разобрались, в чем же именно заключается специфичность научной деятельности, которая, возможно, и вынуждает выделять из методов познания такие методы, как научные. Для того чтобы внести ясность в затронутые вопросы, следующая глава будет посвящена специфике научной деятельности, которая должна помочь нам разобраться.

Глава 6. Научно ли считать научный метод познания научным?

Из первых глав книги читатель может легко убедиться в том, насколько глубоко дезинформация внедрилась в умы людей. Казалось бы, такое положение дел царит лишь там, где мало внимания уделяют анализу фактических обстоятельств, но нет, дезинформация внедрилась в саму науку. Даже такие фундаментальные понятия, как знания, истина и опыт, в науке сквозят неопределенностью. Даваемые этим понятиям определения носят противоречивый характер и не дают человеку четкого понимания сути этих понятий. А ведь без понимания таких важных основ нельзя двигаться дальше на пути к осознанию многих истин.

К великому сожалению, несмотря на то, что на дворе уже XXI век, ситуация не улучшается, а только запутывается. Нескончаемое количество научных статей подчас множит в голове читателей всевозможные теории, концепции, гипотезы и зачастую только отодвигает человека от истины. И там, где больше всего происходит дробление, классификация рассмотренных категорий понятий, сфер деятельности, там вероятность заблуждений возрастает. Научная толерантность и безответственность от нежелания двигаться в направлении истины настолько сильно поглотила сообщество людей, что дальше уже некуда. В этой связи хочется привести случай, когда автор этой книги был студентом юридического факультета и стал свидетелем того, как преподаватель дал студентке занимательный совет. Отвечая на вопрос преподавателя, студентка привела мнение одного ученого, не сказав, что это его мнение. В ответ на это ее спросили, почему она пришла именно к такому мнению. На такой вопрос студентка ответить не смогла. В результате преподаватель порекомендовала ей говорить, что то, что она приводит, есть лишь мнение того или иного научного деятеля. Так, по логике преподавателя, студент может снять с себя необходимость обосновывать то или иное мнение. Что тут сказать, замечательно. Торжествует научная толерантность, снимается ответственность, а вместе с ней и интерес узнать истину. По всей видимости, так во многом сейчас и устроена наука – на всех ссылаться, дробить зависимые понятия на понятия, друг с другом не связанные, и не пытаться разобраться, где именно истина. Трудно сказать, как долго будет терпеть это человек с его врожденным стремлением к познанию, но если появляются работы по данной теме, то хочется верить, что недолго.

В настоящее время наука уже сама стала заложницей своих заблуждений. Попытался бы ученый лет двадцать назад сказать, что теория эволюции Дарвина ложная, так того же ученого обвинили бы в ненаучности и того хуже. При таких обстоятельствах он скорее лишился бы научных степеней и приобрел порицание, чем мировое признание. В настоящее время ситуация медленно начинает меняться. Примером этого могут послужить хотя бы распространяемые СМИ слухи о несостоятельности теории Дарвина. Здесь стоит отметить, что такие слухи идут даже из правительственных кругов разных стран. И это вовсе не шутка. Например, в Турции теорию Дарвина собираются вообще исключить из школьной программы. Связано это с тем, что, по мнению турецких чиновников, теория эволюции сейчас недоказуема, и чтобы избежать спорных тем, было принято решение отказаться от ее преподавания.

Сейчас все чаще возникают обоснованные работы о том, что ортодоксальная наука и является основным источником, который тормозит научный прогресс. Все это может показаться странным только на первый взгляд. Если разбираться с этим вопросом, то можно прийти к выводу, что ничего странного здесь нет. Однако для таких выводов нужно глубоко погрузиться в историю самой науки, выяснить, кто ее создавал и для каких целей, но это уже выходит за рамки настоящей книги.

Поскольку дезинформация так сильно укоренилась в науке, нам придется копнуть так глубоко, насколько это позволяет существующий инструментарий процесса познания. В ранее приведенном материале мы остановились на том, что для изобличения всего того, что не соответствует действительности, стоит ознакомиться с существующими в распоряжении человечества методами познания. Вне всякого сомнения, методы, которые используют для познания окружающей действительности, очень важны и необходимы. Такие методы сложно как-либо изменить или подменить, как, например, исторические факты. Казалось бы, изучив данные методы, можно безошибочно определять, что есть истина, а что есть дезинформация. Но радоваться по этому поводу стоит осторожно. Дело в том, что частица лжи и неопределенности засела в самом инструментарии познавательной деятельности, а именно в методы и способы научного и ненаучного познания, о которых уже было изложено выше.

Как уже было отмечено, суть самих способов и методов познания изменить сложно, а подчас и вообще невозможно. Однако основной инструментарий познавательной деятельности объявлен научным и воспринимается в обществе именно таковым. Вполне возможно, что во многом сделано это было для того, чтобы наука узурпировала такой инструментарий и провозгласила, что иные инструменты познания являются ненаучными, то есть такими инструментами, которые не должны восприниматься обществом серьезно. Не хочется плохо думать о науке, но можно предположить, что те, кто влияет на науку, таким своеобразным способом попытались лишить человечество весомого количества различных приемов и способов познания. А это уже вообще можно рассматривать как некую диверсию в познавательной деятельности. Очевидно, что такое положение дел порождает очень серьезные претензии к тем, кто так усердно старался вселить неразбериху в умы людей.

Конечно, можно оставить в покое не признанные наукой способы и приемы познания, но возникает ряд вопросов к оставшемуся инструментарию, а именно к научным методам познания. Например, возникает вопрос о том, почему некоторые способы ненаучного познания наука так упорно не берет на вооружение и не превращает их в научные методы. Возникает и другой, не менее интересный вопрос, и он заключается в том, насколько вообще научно считать научные методы познания научными. Ведь если посмотреть описанные в литературе научные методы познания, то можно заметить, что они применяются не только в научной деятельности, но и в деятельностях, которые с наукой не связаны, хотя в достаточной степени отвечают требованиям объективности и обоснованности их применения. Очевидно, что разобраться с этими вопросами быстро не получится, но, как говорят, дорогу осилит идущий. Представляется, что в начале этого пути следует рассмотреть еще раз то, что из себя представляет сам метод как таковой.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.