Л. В. Савин
Коучинг война

Введение

На тему трансформации войны написаны многочисленные книги и статьи. Ряд специальных изданий ежедневно следит за новинками в области вооружений, теории и изменениями на поле боя. Каждый год появляется множество новых терминов, которые, как полагают их авторы, отражают те или иные стороны текущих конфликтов.

Если говорить о глобально-историческом подходе, то очевидно, что война – это феномен, неразрывно связанный с человеческой жизнедеятельностью, и войны происходят чаще, чем длится хрупкий мир. А если учитывать, что оружием могут служить деньги, знания, материальные ресурсы, технологии, религиозные доктрины, масс-медиа и управление социальными процессами, то летальные средства войны эпохи модерна подчас становятся лишь дополнительной силовой надстройкой, используемой лишь в крайних мерах.

В нынешних условиях постоянных изменений (геополитических, дипломатических, научных, демографических, технологических и т. п.) правильно определить и оценить ту тонкую грань, которая отделяет международное сотрудничество и взаимодействие от манипуляций и попыток вмешательства, становится все труднее и труднее. Это приводит к тому, что конфликт сам по себе становится размытым, а его акторы постоянно адаптируют средства и методы воздействия. Только регулярный и широкий мониторинг вместе с разработками вероятных сценариев (противо)действия может придать уверенности о наличии определенного преимущества (конечно же, при условии существования основных фундаменталов безопасности – вооруженных сил и других структур, экономического потенциала, научного сообщества, лояльности граждан и патриотической идеологии) в возможном будущем конфликте. Впрочем, правильнее говорить о текущем конфликте, который пока еще не перешел в горячую фазу, ведь многочисленные признаки ведения войны иными средствами против нашей страны налицо.

Как показывают события последних лет, к ряду конфликтов Россия оказалась не достаточно подготовлена (Украина, санкционный режим, действие агентурных структур под видом НПО и исследовательских проектов, роль международных организаций в ослаблении суверенитета), но на ряд вызовов ответила наиболее адекватно ситуации (возвращение Крыма, подавление угрозы терроризма, присутствие в Сирии, модернизация вооруженных сил). В данной книге намечены ряд векторов, показывающих всеохватный характер войны. При этом автор ставил задачу показать необходимость постоянного комплексного обучения, которое выходит за рамки традиционной военной науки и искусства. Это и послужило вынесению в заголовок специфического термина – коучинг.

Книга состоит из шести глав. В первой главе дается определение коучинг войны. Во второй главе показаны варианты распределения власти, получившие название жесткой, мягкой и умной силы. Третья, четвертая, пятая и шестая главы посвящены различным примерам – многоуровневому вооруженному конфликту в Сирии, государственному перевороту на Украине, социально-политическим проектам по деконструкции общества на Кавказе, установлению военно-политического влияния через проведение гуманитарных операций и механизмы сотрудничества, геоэкономике – инструментам финансово-экономического доминирования, а также лоббизму и социальному инжинирингу.

Также для подтверждения основного тезиса в качестве приложения даны переводы статей известных американских авторов, которые оказали значительное влияние на формирование военной мысли и реформы вооруженных сил последних двадцати лет в США и на Западе – Уильяма Оуэнса, Артура Сибровски, Джона Гарстка, Дэвида Ронфельдта, Джона Аркилла, Мартина Либики и Дэвида Альбертса. В них красной нитью выражена идея о необходимости постоянной адаптации и обучения для осуществления лидерства и влияния.

Большая часть материалов книги была опубликована ранее в формате статей в различных изданиях, включая электронные СМИ и журналы ВАК. Поскольку формат книги более подходит предложенному концептуальному видению, они были незначительно переработаны и дополнены.

Автор также выражает надежду, что данная работа послужит скромным вкладом в развитие отечественной военной мысли и будет стимулировать дальнейшие исследования и анализ зарубежных военных теорий и доктрин.

Определение коучинг войны

В совместной статье «Сетецентричная война: ее происхождение и будущее»¹, вышедшей в январе 1998 г. адмирал Артур Сибровски и научно-технический советник управления систем C4 (Командование, управление, связь, компьютерные сети) Объединенного штаба вооруженных сил США Джон Гарстка указывали, что сетецентричная война и связанные с ней революции в военном деле происходят и черпают свою энергию из кардинальных изменений в американском обществе. Впереди этих изменений находится коэволюция экономики, информационных технологий, бизнес-процессов и организаций, а они связаны друг с другом тремя темами:

• Смещение акцента с платформы на сеть.

• Переход от рассмотрения действующих лиц в качестве независимых субъектов к рассмотрению их как части постоянно адаптирующихся экосистем.

• Важность принятия стратегических решений, направленных на адаптацию или даже выживание в таких меняющихся экосистемах.²

Вместе с другими военными практиками и специалистами из различных родов вооруженных сил, эти два автора стали основоположниками концепции сетецентричных боевых действий, которая была внедрена в качестве доктрины и полевого устава в Пентагоне. Сибровски и Гарстка построили свою публикацию на примерах из области экономики, включая финансовый сектор, и некоторых позитивных результатах из прошедших реформ, например, изменения структуры и методов работы полиции Нью-Йорка.

Было замечено, что сетецентричная война позволяет перейти от войны на износ к гораздо более быстрому и эффективному стилю боевых действий, характеризующимся новыми понятиями скорости командования и самосинхронизации. Яркие примеры, связанные с действиями различных систем вооружений и организации вооруженных сил, включая распределение командных функций и обмен информацией, которые использовали Сибровски и Гарстка, сделали на тот момент новую теорию войны довольно привлекательной, хотя и не без критического подхода³.

Можно предположить, что со времени написания данной работы изменилась не только теория и практика войны, но и методы организации экономических процессов в самом широком смысле, на которых обосновывали свою публикацию американские авторы.

Безусловно, скорость обмена информацией, доступ к базам данных и новейшие технологии, включая боевых роботов, сыграли важную роль в модернизации военных структур разных стран мира. Также нужно учитывать, что преобладающим паттерном человеческого поведения в информационную эпоху является сетевое поведение. «Сетецентричная война связана с поведением людей в сетевой обстановке и во время войны человеческое поведение будет прямо влиять на результат»⁴.

Тем не менее, для нащупывания возможных траекторий, по которым могут развиваться будущие конфликты и трансформироваться методы ведения войны, необходимо также обратиться к нынешним бизнес моделям, проанализировать их развитие и возможный потенциал для адаптации к военным целям. Ведь война, как таковая, согласно одному из распространенных тезисов в Западном обществе – это одна из форм соревнования. И даже при подготовке к конфликту экономико-ориентированные государства (а к ним относятся все без исключения либерально-демократические страны) исходят из целесообразности, связанной с интересами населения. Как отмечалось в отношении методов пропагандистских кампаний в США, «американцы всегда покупают войну, если маркетинговая кампания проведена должным образом»⁵.

Иными словами, нельзя исключать, что США, как и другие промышленно развитые капиталистические государства, будут использовать для адаптации своих вооруженных сил и специальных ведомств к новым условиям именно модель, ориентированную на бизнес и экономику. Следовательно, чтобы понимать будущую эмерджентную форму конфликта, который могут вести эти государства напрямую либо через прокси-акторов, как было в случае с Сирией, и необходим такой анализ.

Давайте обратимся к знаковым публикациям в области экономики, бизнеса и менеджмента за последние 10 лет, чтобы выявить соответствующую взаимосвязь.

Ванесса Драскат, профессор школы бизнеса и экономики в Университете Нью-Гемпшир и ее коллега Джейн Хилер из колледжа бизнес администрирования Государственного Университета Боулинг Грин в 2005 г. написали статью «Как руководить самоуправляемой командой», которая вошла в список самых популярных публикаций издательства MIT Sloan.

Они отметили, что по результатам исследования работы ряда компаний главная компетенция, присущая наиболее успешным из них, состоит в способности управлять границей между командой и всей организацией в целом. Для этого необходимо соблюдать четыре группы функций: отношение, разведка, убеждение и наделение полномочиями. Эти группы в свою очередь имеют еще несколько компонентов:

• Отношение: социальная компетентность лидера, доверие команды, забота о команде;

• Разведка: поиск информации, диагностика поведения команды, систематическое исследование проблем;

• Убеждение: внешняя поддержка, влияние на команду;

• Наделение властью: делегирование полномочий, практика гибкого принятия командных решений, коучинг⁶.

Никто не будет оспаривать, что четвертая группа функций, а именно власть, является наиболее важной и критической по отношению к войне. Решение о вступление в конфликт – это властная функция, не зависимо от того, кто это делает – бросает ли вызов обществу террористическая организация или радикальная группировка, или крупная держава принимает решение, обоснованное национальными (конъюнктурными) интересами или обязательствами. Сама война как таковая ведется за власть над географической территорией (будь то стратегические коммуникации или ресурсные зоны) и контроль над населением.

В этой четвертой группе есть такой элемент как коучинг. Это относительно новое понятие, применяемое, в основном, в бизнес-технологиях и спорте. Он содержит в себе несколько видов деятельности, включая работу с каждым сотрудником лично, предоставление команде обратной связи и т. п.

В бизнесе и психологии коучинг определяется как метод консультирования и тренинга, который отличается от классического тренинга и классического консультирования тем, что коуч не даёт советов и жёстких рекомендаций, а ищет решения совместно с клиентом. От психологического консультирования коучинг отличается направленностью мотивации. Если психологическое консультирование и психотерапия направлены на избавление от какого-то симптома, то работа с коучем предполагает достижение определенной цели, новых позитивно сформулированных результатов в жизни и работе. При этом коучинг оперирует с понятием сотворчества, которое в нашем случае может являться дефиницией как для выполнения различных миссий, так и для более масштабных геополитических проектов, будь-то война на изнурение или многолетнее противоборство, связанное с экономическими санкциями, информационной пропагандой и применения инструментов публичной дипломатии.

В коучинге существует четыре этапа, с описанием которых в качестве плана военных действий согласились бы и Сунь Цзы, и Клаузевиц. Это:

• постановка цели;

• проверка реальности;

• выстраивание путей достижения;

• процесс достижения или этап воли.

Обратимся к другой работе из области экономики. Два современных ученых – Люк Болтански и Эдвард Кьяпелло, анализируя современное состояние обществ с точки зрения экономического взаимодействия, в своей объемной работе «Новый дух капитализма» указывают, что «развитие сотрудничества и обменов на основе сети предполагает установление между партнерами таких отношений, которые, не будучи закрепленными какими-либо планами или предписаниями, носят, тем не менее, относительно продолжительный характер»⁷. Не является ли эта формулировка свидетельством тех отношений, которые Госдепартамент США через различные структуры (спецслужбы, дипмиссии США и агентура на местах) установил с сомнительными личностями и организациями, участвовавшими и участвующими в различных кровавых конфликтах, например в Ливии и Сирии? И Аль-Каида, и Братья-мусульмане имели длительную историю взаимодействия с Белым домом, которое, тем не менее, не было оформлено в стиле принятых международных норм. Или, возьмем пример с правыми режимами Латинской Америки. С эпохи Холодной войны они пользовались поддержкой США, чтобы не допустить распространения левых идей в Западном полушарии. Превентивные методы были самыми различными – от создания эскадронов смерти до оказания финансовой помощи.

Можно обратиться и к новейшей истории политических конфликтов, – цветным революциям. Достаточно большое количество исследований показало, что персоны, ангажированные в эти процессы, имели длительную связь с США и странами Запада, включая семейные узы (супруга экс-президента Украины Виктора Ющенко – гражданка США, а жена президента Грузии Михаила Саакашвили – гражданка Нидерландов; в обеих странах ставленники Запада пришли к власти на волне протестов, поддерживаемых иностранными фондами).

Как и в случае с паттерном сетецентричной войны, в основе которого лежит новая парадигма экономики, а также изменение структуры социальных взаимоотношений, коучинг война также связана с поведенческими установками человека в эпоху постмодерна и новыми информационными технологиями.

При этом следует помнить, что, как и в случае сетевых конфликтов, коучинг-войне присущ эффект быстрой адаптируемости со стороны целевой группы, проще говоря, противника. В Ираке повстанцы научились взламывать коды беспилотных летательных аппаратов армии США. Подобные случаи произошли и в Иране, когда один разведывательный аппарат США разбился, а второй был посажен без повреждений. События в Ливии, Сирии и других регионах, где проходят вооруженные конфликты, демонстрируют гибкость, которую проявляют повстанцы и террористы в своих действиях. Они не только перенимают технические навыки, тактику и методику боевых действий, но и разрабатывают новые приемы, которые эффективны исключительно в одном месте и в одно время. Постоянно меняющееся лицо войны создает такую среду, где для выживания и победы над противником необходимо постоянное обучение и получение новых сведений, включая различные научные парадигмы.

Также можно рассмотреть военную или квазивоенную организацию с точки зрения управленческих теорий. Оскар Мотомура в статье «Хаордические организации» указывает на основные причины, которые вынуждают пересмотреть логику работы бизнес корпораций. Приведем фрагмент этой работы, так как она важна для понимания как гражданского, так и военного менеджмента. Тем более, что опыт из разных областей человеческой деятельности подтверждает данные тезисы. «Почему хаордические организации важны сегодня?

По нашему мнению как специалистов инновационного менеджмента, организации должны уделять приоритетное внимание концепции хаордической организации по следующим причинам:

1. Шкала. Учитывая, что мы сейчас достигли мирового населения в шесть миллиардов человек, в мире, который все более взаимосвязан, становится все более и более очевидным, что механическая, организационная структура, основанная на управлении сверху вниз, не может быть эффективной. На этой шкале единственной эффективной организацией представляется та, которая имеет биологический тип, руководствуясь организационными принципами и рассчитывающими на полный потенциал людей думать, творить, и самоорганизовываться.

2. Полная демократия. Как с народами, так и с компаниями, концепция демократии развивается шаг за шагом с развитием технологии. Организации, которые отвечают сами за себя, общества, отвечающие сами за себя, равенство, акцент на сотрудничестве, каждый в роли обслуживающего и каждый в роли обслуживаемого – концепция хаордических организаций имеет все, чтобы действовать с такими идеями. Это средство, которое делает идеалы демократии и гуманности ощутимыми, появилось впервые в истории.

3. Человеческое выражение. Механические, стандартизированные и ограниченные организационные структуры никогда не добьются успеха в адекватном деле вопросов человеческой мотивации. В принципе, всегда есть фундаментальные ограничения. Самый законный источник мотивации – простор для творчества – всегда контролируется, ограничен, и является субъектом навязанных и неестественных стандартов. Хаордические организации имеют большой потенциал для включения творчества человека, выходящего за нынешние ограничения. В самом деле, если мы не загрязняем хаордические принципы страхами, которые являются неотъемлемой частью процесса управления, основанного на контроле, то не будет никаких пределов для того, что могут создавать люди.

4. Основные ценности, день сегодняшний. Автономия, свобода, уважение – ценности, которым люди больше всего придают значение и по-настоящему берегут – это реальная свобода и реальное человеческое уважение, что гораздо более соответствует хаордическим принципам, чем более традиционным формам организационной структуры. В традиционной организации, эти ценности всегда находятся «под давлением» и ограничены. Это происходит естественно, с одной стороны, учитывая, что контроль, по определению, ограничивает пространство для свободного действия. Но с другой стороны, эти ценности ограничиваются также из-за злоупотребления властью, создания «дна общества» в организации, организационной политики, неэтичных соглашений, отсутствия прозрачности и т. д.

5. Эра Знаний. В эпоху, когда все человеческие знания будут доступны тем, кому это нужно, очень важно, чтобы пространство, которое нужно людям, существовало. Отсутствие такого пространства было бы огромной тратой человеческого потенциала. Принципы хаордических организаций обеспечивают существование таких пространств. Традиционные организационные структуры, которые фрагментируют работу, принципиально ограничивают пространство, и тем самым уменьшают ареал для возможных действий (основывая на презумпции, что сотрудники не имеют необходимых знаний или достаточного потенциала для того, чтобы создать то, что тре буется). Предполагается, что сотрудники организации не способны мыслить и что они не могут сделать то, что продумывается другими, т. е. их «начальством».

Хаордические организации уважают людей, которые думают. На самом деле, они чтят и уважают всех»⁸.

Безусловно, нужно учитывать, что эта статья написана с точки зрения общества либерально-демократических ценностей, поэтому в ней и делается упор на соответствующие качества, без учета традиционно-религиозных комплексов. Но она дает представление о том, как могут развиваться соответствующие организации в вышеуказанных обществах, включая военные структуры.

Но техника коучинга не является исключительной идеей последних десятилетий. Похожие методики организации применялись в вооруженных силах различных государств. Стивен Банге, являющийся сотрудником Boston Consulting Group, посвятил одну из своей книг⁹ коучингу в организации прусской армии. Банге показывает, что эффективность военной машины Пруcсии состояла в умении выполнять стратегические задачи, и это выражалось в стиле командования, при котором больше всего ценились гибкость и неординарность мышления в рамках четко определенной цели.

Другой пример – из эпохи Холодной войны. Бригадный генерал ВВС США Раймонд A. Шулстад, который служил в стратегической авиации США (бомбардировщики, несущие ядерное оружие) и занимался ее реорганизацией, в своей публикации «Лидерство и управление посредством влияния» показывает с какими проблемами он столкнулся, когда был назначен на этот пост и как взаимодействовал со своими коллегами, в том числе из других ведомственных структур.

Генерал делает вывод: «нужно использовать основные функции эффективного менеджмента для организации, планирования, управления и контроля, но навыки убеждения и переговоров становятся более действенными при отсутствии иерархического управления»¹⁰.

Вместе с тем, необходимо учитывать и методику коучинга в спорте, так как спортивные игры являются мирной версией военного противоборства. Как показывает военный историк Луис Лазаро Тихерина, «футбол в древности, был не таким, как в наше время, выступая как форма рекреационного спорта для масс, а являлся дисциплиной, используемой в качестве военной формы управления или учений…

Если тренер (коуч) или менеджер проницателен и обладает стратегическими навыками, скажем, как у генерала, то он будет создавать различные тактические процедуры для многих сценариев, которые могут произойти на поле. Необходимо учитывать победу, тупик, или даже очевидное поражение, и, таким образом, тренер должен поддерживать товарищеское отношение в коллективе команды независимо от конечного результата, чтобы иметь возможность играть в другое время.

То, что можно узнать из футбола и применить к военной науке, заключается в том, чтобы не впасть в излишнюю строгость стратегического и тактического застоя. Другими словами, всегда есть потребность расти и учиться у других в вечно творческой области военной науки, как тренер по футболу или коуч может учиться на своих собственных коучинговых ошибках и быть готовым приспособиться к лучшему видению, чем его собственное»¹¹.

Но нужно учитывать, что даже если опираться на уже существующие модели, например, теорию сетецентричной войны, в документах Пентагона четко указано, что эта «сеть, в сочетании с изменениями в технологиях, организации, процессах и людском потенциале, возможно, позволит создать новые формы организационного поведения»¹². Следовательно, новый виток развития, который пока еще не четко представляется даже самими апологетами новых концепций войны, вполне возможен.

Следует отметить, что многие современные авторы, которые занимаются проблематикой сетевых войн, упускают из виду сами сетевые теории. На наш взгляд, это является серьезной ошибкой, так как в фокусе внимания остается только видимая часть процессов. А для полного комплексного понимания нужно знать исторический контекст, развитие политических формаций, модель общества и научные концепции, которые органично связаны с указанными категориями.

В нашем случае мы будем вынуждены ознакомиться с тезисами Бруно Латура об акторно-сетевой теории, идеями Харрисона Уайта о катсети (категория + сеть), Чарльза Тилли о связанной общности, рассмотреть самоорганизующиеся сети в государственном управлении Хэнфа и Шарпфа, а также развитие интеграции ЕС в контексте дескриптивной теории, добавить исследования Жана Бодрийяра и других социологов постмодернистов (ризоматические теории), теорию интернет технологий Мануэля Кастельса, и только на их базе применять разработки А. Сибровски, Дж. Гарстка, Дж. Аркилла, Д. Ронтфельда, Дж. Бойда, Дж. Уордена, Т. Барнетта, Д. Альбертса и других.

Также нужно учитывать, что наиболее эффективной сетью, независимо от ее применения – гражданского, военного или смешанного, будет структура, где тщательно продуманы организационный, доктринальный, социальный и технологический уровни.

Очевидно, что под силу создать такую структуру, которая будет одновременно гибкой и устойчивой, только государствам или квазигосударственным организациям, располагающими значительными ресурсами.

Модели описания мира, которые отличаются друг от друга, также являются темой для дискуссий среди военных экспертов разных стран. Часто все сводят к дихотомии на ньютоновскую линейную логику и нелинейное мышление в стиле теории хаоса и самоорганизующейся критичности. Антуан Боскэ использует научную метафору для объяснения эволюции природы войны, сравнивая понятия часов, двигателя, компьютера и сети с определенным историческим периодом, которым соответствуют четыре типа войны – механическая, термодинамическая, кибернетическая и хаоплексическая¹³. Данная точка зрения связана с ныне модными научными теориями хаоса и самоорганизующейся критичности, хотя, такое видение также довольно удачно, так как по своей сути нынешние конфликты разворачиваются не в чистых формах, а являются смешанными или гибридными¹⁴. Если взять Сирию, то там соседствовали механика пуль, термодинамика взрывов, кибернетика средств связи и компьютерных технологий, а также четвертый уровень, который выражен в сетевой организации террористических ячеек. Хаоплексику также можно интерпретировать как отсутствие порядка и единого командного центра повстанцев и террористов на территории конфликта наряду с гибкостью его основных акторов.

Интересную версию понимания природы войны в этом отношении представил майор вооруженных сил США Бен Цвайбельсон на страницах издания Small Wars Journal¹⁵. Он предложил переосмыслить природу военных конфликтов с учетом того, что мир стал более сложным, предложив перейти от линейной логики в стиле Клаузевица, которой, по его мнению, следует военная школа в США в качестве субкомпонента великого западного общества (развитая далее в работах Жомини, Мэхэна и других западных стратегов) к конструктивной (проектной) логике. Он отмечает, что военные США применяют ряд организационных принципов, определяемые как «детально планируемая» логическая система.

Она пытается понять мир через серию паттернов, где используются теоретические концепции, метафоры и эмпирический материал для построения нарративов, которые объясняют мир в пределах уникальной мыслительной технологии. Если организация придерживается логики Клаузевица, то нарратив, скорее всего, будет говорить о «центрах тяжести», а сюжет будет связан с постоянной напряженностью между правительствами, массами и военными инструментами власти. Общества, которые охватывают идеологическую конструкцию Клаузевица, могут иметь различные нарративы, которые говорят о постоянной борьбе с захватчиками или о том, что рабочие всего мира должны объединиться против «диктатуры буржуазии». Таким образом, каждая логическая система представляет собой сочетание множества уникальных факторов. Очевидно, что логика Клаузевица повлияла на теорию стратегии пяти колец Джона Уордена.¹⁶ Но если исходить из другой мыслительной матрицы, то и стратегическое планирование, и оценка врага как системы, и методика ведения боевых действий будет другой.

И когда один или более компонентов логической системы вступают в противоречия с реальностью, то организация сталкивается с аномалией, которую логическая система не в силах разрешить. Это проявлялось и в ньютоновской физике до тех пор, пока Эйнштейн не ввел теорию относительности.

В современной войне Цвайбельсон выделяет такие понятия как «иррегулярный», «асимметричный», «плохо структурированный» и «беспорядочный», что стало институциональной проблемой военных в XXI веке.

Конструктивная логика, по Цвайбельсону, в отличие от линейной логики, является критической и креативной, она представляет собой нелинейный процесс создания, разрушения и инновации, открыта для применения, адаптации и включения в новую структуру понимания мира.

Он замечает, что в отношении военного планирования в США применяется телеологический подход, где весь процесс связан с конечной целью, первоначально определяются «результаты», после чего они достигаются действиями и средствами. К этому процессу применяется метафора корня (ризомы).

А проектная логика сталкивается с сопротивлением военных, однако, по мнению Бена Цвайбельсона, военные должны заменить описательный редукционизм холистической синергией¹⁷.

Конструктивность и креативность, однако, всегда были в почете у военных и стратегов, которые понимали необходимость творческого подхода. Один из стратегов НАТО Милан Вего указывает, что «война в значительной степени искусство, а не наука. Следовательно, ей присуще то, что военные командиры и их штабы должны быть очень творческими в планировании, подготовке, а также применении своих сил для боя. В то время как технологическими инновациями никогда не следует пренебрегать, внимание должно быть сфокусировано на тех аспектах творчества, которые имеют самое прямое отношение к руководству»¹⁸. В полевом уставе армии США сказано, что «творчество командиров относится к их способности найти приемлемые, новаторские решения для проблемы – быть инновационными и адаптироваться в быстро изменяющихся, потенциально запутанных ситуациях. Все исключительные военные руководители имели большой запас творческих навыков»¹⁹. Даже если исходить из единственной логической модели боевых действий, то креативность была необходима в любые времена. Лиддел Гарт отмечал важность инновационного плана обмана и его умелого исполнения²⁰. А Фридрих фон Бернарди указывал, что «военное искусство опирается на свободное применение его основ в постоянно меняющихся условиях»²¹.

На самом деле, все гораздо сложнее, так как основных научных парадигм картин мира насчитывается несколько десятков.

«Познавательная умеренность», «когнитивное бремя», «принудительное удовлетворение», «принцип Коперника», «кумулятивная ошибка», «циклы», «глубокое время», «теория эффективности», «двойная слепота», – это перечень лишь некоторых, которые основательно изучались в последние годы²² и зачастую противоречат друг другу²³, но также могут быть вполне адаптированы для международных отношений и военных конфликтов. И просчитать все варианты представляется крайне сложной задачей.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

1

Cebrowski Arthur K., Garstka John J. Network-centric Warfare: Its Origin and Future.// Proceedings, January 1998.

Вернуться

2

James F. Moore, The Death of Competition: Leadership and Strategy in the Age of Business Ecosystems, Harper Business, 1996.

Вернуться

3

Профессор военно-морского колледжа США и геополитики Томас Барнетт является одним из оппонентов такого подхода.

Вернуться

4

Cebrowski A. Transforming Transformation – Will it Change the Character of War? Discussion Paper, 2004.

Вернуться

5

Eugene Secunda, Terence P. Morgan. Selling War to America. From the Spanish American War to the Global War on Terror. Praeger Security International, Westport, 2007. Р. 3.

Вернуться

6

Vanessa Urch Druskut, Jane V . Wheeler. How to Lead Self-Managing Team. MIT Sloan Management Review. Summer, 2004. Р.65-71.

Вернуться

7

Болтански Л., Кьяпелло Э. М.: Новое литературное обозрение, 2011. С. 239.

Вернуться

8

http://pluriversum.org/news/strategy/why_khaordicheskie_organizations_are_ important_today/

Вернуться

9

Stephen Bungay. The Art of Action: How Leaders Close the Gaps Between Plans, Actions and Results. Nicholas Brealey Publishing, 2010

Вернуться

10

Шулстад Р. Лидерство и управление пwосредством влияния. Ч.2. //Геополитика, 17.08.2010,http://www.geopolitica.ru/Articles/1048/

Вернуться

11

1 Luis Lázaro Tijerina, Football Coaching and Military Science. Геополитика.Ру, 11.08.2017 https://www.geopolitica.ru/en/article/football-coaching-and-military-science

Вернуться

12

The Implementation of Network-Centric Warfare. Department of Defense. Washington, D.C., 2005, p. 4.

Вернуться

13

Bosquet, Antoine. The Scientific Way of Warfare; Order and Chaos on the Battlefield of Modernity. N.Y.: Colymbia University Press, 2009.

Вернуться

14

Hoﬀman, Frank G. Hybrid vs. compound war.//Armed Forces Journal, Oct. 2009

Вернуться

15

Zweibelson, Ben. Design Theory and the Military’s Understanding of Our Complex World. Small Wars Foundation: Small Wars Journal. August 7, 2011.

Вернуться

16

Леонид Савин. Пять стратегических колец Уордена и петля Бойда НОРД// Геополитика, 17.07.2017. https://www.geopolitica.ru/article/ pyat-strategicheskih-kolec-uordena-i-petlya-boyda-nord

Вернуться

17

Zweibelson, Ben. Design Theory and the Military’s Understanding of Our Complex World. Small Wars Foundation: Small Wars Journal. August 7, 2011. p.13.

Вернуться

18

Milan Vego. On Military Creativity. JFQ70 http://www.ndu.edu/press/military-creativity.html

Вернуться

19

FM 22-103, Leadership and Command at Senior Levels. Washington, DC: Headquarters Department of the Army, July 31, 1990, Р. 30.

Вернуться

20

B.H. Liddell Hart, Strategy. New York: F.A. Praeger, 1954

Вернуться

21

Friedrich von Bernhardi, On War of To-Day, vol. 2, Combat and Conduct of War, trans. Karl von Donat. New York: Dodd, Mead, 1914, Р. 413.

Вернуться

22

Aimee Groth. 35 Scientific Concepts That Will Help You Understand The World.// Business insider, May 27, 2013. http://www.businessinsider.com/ scientific-concepts-that-will-make-you-smarter-2013-5?op=1#ixzz2Ub2C9V1T

Вернуться

23

Сторонник адаптации теории хаоса к международным отношениям – дипломат Стивен Манн довольно критично отзывался о работах тех авторов, которые отстаивали теорию циклов, в частности, трудах Кондратьева, Сингера и Модельски.

Вернуться