Глава I

   Рассвет в тот день обнаружил меня в пути. Фонари родного города замерцали на горизонте, в голове незаметно оседала играющая песня. Домой. Я вытащил телефон и набрал номер. Раздались гудки.

– Алло, ма. Я заезжаю, сейчас заберу пса.

– Посидишь, сынок? – жалобный бархатный голос матери.

– Мне надо доклад завезти, не успею.

Не желая слушать мольбы и упреки, я сбросил трубку и снова положил обе руки на руль машины. Степные просторы проносились за окном, где-то мелькали пасущиеся лошади и коровы. Домой.

   Спустя 15 минут я уже открывал ворота материнского дома. Услышав возню ключа в замке, пес радостно залаял. Я вошел, и на меня тут же налетело огромное косматое чудовище. Я машинально поймал его и прохрипел:

– Ох, Дюк…

Моя метровая серая, с коричневыми пятнами, дворняга весело поставила треугольные уши. Отбрыкиваясь от диких собачьих ласк, я увидел открытую дверь.

– Сына!

Я улыбнулся и пошел навстречу, отталкивая Дюка ногой. Мать, невысокая красивая женщина с редкой проседью в каштановых волосах, припала мне в объятия.

– Мой маленький, такой высокий ты у меня! Пойдем в дом.

– Да нет, я…

– Идем!

Я подчинился и мы, подравшись с Дюком у двери за право войти, зашли внутрь. Это был небольшой частный домик, купленный мной 6 лет назад, с повышением. Он стоял на окраине, вдали от городской суеты, непривычной матери, и обладал маленьким огородом. Уезжая надолго и не хотя мучать пса, я оставлял его у нее.

– Ну, рассказывай, – потребовала мать, ловко наливая суп в тарелку.

– Да что там рассказывать, – рассеянно пробормотал я, оглядывая светлую кухонку с голубыми обоями. – Обычный город. Да и не красоты я рассматривать поехал.

– Ой, – нетерпеливо сказала она, силой сажая меня на стул и придвигая обед. – Катаешься, катаешься, ничего не смотришь, и меня не берешь…

– Мама, – последовал раздраженный ответ, – я же по работе. А тебя я и так каждый год на отдых отправляю.

– Нужен мне этот отдых без тебя, – ласково проворчала мать, прижимая мою голову к себе. – Ну ладно. Устал поди, иди полежи.

– Не успеваю, потом заеду, – давясь, ответил я и встал. Мать всплеснула руками но, вместо того, чтобы запричитать о том, что ей уже скоро на тот свет отходить (в 57 лет, ага), а внуков все еще нет, вместо этого вдруг грустно улыбнулась.

– Как все-таки вы… ты похож на отца. Тот тоже куда-то постоянно торопился.

Я вспомнил, как в детстве мать часто всплескивала руками, говоря: “Я не женщина, а какая-то ксерокопия”.

– Спасибо за сравнение.

Мой отец ушел 17 лет назад и торопился он отнюдь не на работу, которую потерял в тот же момент, как получил инвалидность.

   Воцарилось молчание, не от того, что нам нечего было сказать, а потому, что не хотелось. Наконец я сказал:

– Я пойду…

– Давай.

Я еще раз дал себя обнять и ушел, затолкав пса на задние сиденья.

   Всю дорогу Дюк торчал из окна и топтал грязными лапами мне сидушку. Когда я в пятидесятый раз пригрозил ему запихнуть его в багажник, мы подъехали к участку. Взяв собаку, я зашел в здание.

   Я отпустил поводок, дав Дюку способно бежать к его хорошо знакомому зданию. Засунув руки в карманы, я хотел погрузиться в свои мысли, когда пес резко развернулся.

– Че те надо? Еду я не брал.

Он гавкнул и игриво пригнул голову к земле.

– Дюк, нет.

"Дюк да" – прочитал я в его глазах.

– Нет.

"Да"

– Старикам несолидно носиться.

Он качнул головой. "Не мели чушь. Я даю тебе 3 секунды"

– Я устал.

"А я нет. Три"

– Пожалуйста.

"Два"

– Тут люди!

Не тратя лишних секунд на ответ, пес подскочил и со скоростью качущегося со склона лыжника поскакал к участку. Я вздохнул и припустил за ним.

   После бесконечных скачек, у самой двери, я (правда, наступив на поводок) догнал его и повалил на землю. Разразившись злорадным хохотом, держа колено у него на пузе, я восклицал:

– Поймал, я поймал!!!

Когда Дюк уже хотел издать причитающий вой, резко распахнулась дверь и раздалось ехидное:

– Если бы ты так же ловил преступников, наша профессия уже бы не понадобилась.

– Здрасть, тащ капитан, – улыбнулся я, поднявшись.

– С возвращением.

Поднявшись, я обменялся с Джо дружескими объятиями. Джо – мой фактический начальник, с которым я работаю уже 10 лет. За его плечами была пара десятков пойманных бандитов и воров и пара тысяч дамочек, охмуренных его улыбчивой усатой физиономией. Капитан милиции был чем-то вроде моей полной противоположности, как внутренне, так и внешне: под 2 метра ростом, светлый, если не сказать рыжий, с идеальной армейской выправкой, не выветренной годами.

   Он потрепал пса по голове и спросил, обращаясь ко мне:

– Как съездил?

– Да пойдет.

– План выполнил?

– Ага.

– Как всегда, – улыбнулся он и пихнул меня кулаком в плечо. – Рапорт положишь на стол, ага? А то меня опять вызвонили, надо ехать.

Он вышел на улицу, мы с Дюком зашли в здание, грозное для людей с неспокойной совестью и привычное для нас.

   После, мы вернулись домой. Я купил себе двухкомнатную квартиру близко к отделению, чтобы путь до работы можно было также считать выгулом пса. Поднявшись на второй этаж, я отпер дверь. Я облегченно разделся, ботинки разлетелись в разные углы. Не переодевая форму, я прыгнул на диван, для фона включил маленький телик, желая расслабиться, но не тут-то было.

   Зазвонил мобильник.

   Я с ворчанием сбросил с колен шестидесятикиллаграммовую виляющую хвостом тушу и пошел в прихожую. Вытащив из кармана куртки "лягушку" я ответил на звонок.

– Алло?

– Рауль? – послышался неуверенный голос.

– Джо? Чего звонишь? Соскучился?

– Приезжай в морг.

– Зачем это?

– Это… у нас тут утопленника выловили… – мямлил друг.

– Предъявление для опознания? Кому?

– Да не то чтобы… Ты там нужен не совсем как следователь. Его долго мотало, тело изуродовало. Но его личность установили, и…

– Да говори уже, – поторопил я, почуяв неладное.

– Кажется, это твой брат.

Я молчал. Я надеялся, что больше никогда о нем не услышу. Я молчал.

– Эй, ты чего там?? – забеспокоился голос в трубке.

Я встряхнулся и сжал телефон так, что онемели пальцы.

– Это ошибка. Это не может быть он. Ты же знаешь. Он…

– Я знаю, – спокойно, сочувствующе согласился он. – Поэтому приезжай. Нужно провести опознание. Я не стал звонить твоей матери…

– Хорошо.

Я закрыл раскладушку, она выпала у меня из руки. У меня по телу прошла дрожь. Взяв себя в руки, я, не надевая куртку, вышел на улицу. Дюк с тревогой залаял мне вслед. Сел в машину. Завел мотор.

   Я был там недолго. Джо не солгал. Тело разбило о камни на дне Авры, тонны воды и сильное течение сделали свое дело. Я сделал непринужденный вид, подтвердил все, что было нужно, что-то подписал… Очень трудно выговариваемый врач, вглядевшись мне в лицо, произнес:

– Мне очень жаль.

Я кивнул.

– Это все, что от меня требуется?

– Да. Но…

Я повернулся, собираясь уйти, но он меня остановил, быстро сказав:

– В его крови было найдено 2,5 промилле алкогольных веществ…

– Дальше.

– Видимо, он напился и утонул. Так что расследование, как мне кажется, будет совершенно излишним. Зачем, верно? Знаете, по статистике… – он запнулся.

Я бы удивился его настойчивости, но мне было все равно. Я ушел, думая, как же мне сказать об этом нашей матери.

   Сообщать ей об этом по телефону я побоялся. Меня снедала навязчивая мысль: она там одна. Однажды она его уже потеряла. Я поехал в частный домик на окраине.

   Я отпер дверь калитки и вошел во двор. Мать, услышав, как хлопнули ворота, с удивлением вышла на крыльцо.

– Сынок? Ты чего? Забыл что-нибудь?

Я заставил себя поднять на нее взгляд.

– Мама… Мне позвонили… Брата нашли…

Ее лицо сначала осветилось неподдельной  радостью, но потом, прочитав все в моих глазах, она вскрикнула. Ее ноги подкосились. Я подскочил к ней, и она упала мне на руки.

   Очнувшись от обморока, мать зарыдала. Она не ела, не находила спасенья в забытье, не вставала с кровати. Я просидел с ней до ночи. Когда она наконец уснула, я вспомнил о псе и тихо уехал.

   Пес встретил меня веселым лаем. Я дал Дюку поесть и сел за стол. Опустил голову на руки и впал в беспокойную полудрему. Сквозь сон я услышал гавк, а после него мне на колени легло что-то слюнявое и когтистое.

   Я проснулся в 3 часа ночи совершенно разбитым. Как в тумане, я выпил кофе и сполоснул лицо холодной водой, чтобы быть способным сесть за руль. Захватив Дюка, я поехал назад к матери.

   Она еще спала, иногда вздрагивая и бормоча что-то во сне. Выпустив пса во двор, я лег на диван, не раздеваясь и не стелясь.

   Следующие дни прошли в тишине. Мать не задавала вопросов, не заговаривала о нем, но нередко она начинала плакать. Я не пытался утешать ее словами. Я в те дни много думал о бытовухе. О том, как еда шипит на плите, как вода выливается из горшка с цветами, как мухи бьются о стекло. В моих глазах все стало каким-то плоским, двухмерным. Я забыл о том, как я выгляжу. Иногда мне казалось, что я снова в восьмидесятых, в нашей бедной квартирке, когда брат с отцом еще были с нами. Во сне я видел какую-то фигуру в капюшоне, которая ходила и что-то искала. Во рту после такого было сухо, а голова была еще тяжелее, чем до этого.

   Похороны состоялись через пару дней. Я не понимал, что происходит. На душе было какое-то странное спокойствие. Больше всего мне было жаль мать. Родители не должны хоронить детей.

   Даже вернувшись к себе на квартиру, работать я не смог. Буквы расплывались перед глазами, слова коллег не имели для меня значения. Я любил свою работу и злился на себя за то, что не мог ее выполнять. В надежде, что это поможет, я решил попрощаться с братом по-своему.

   Я приехал на кладбище. Мне показалось, что меж деревьями кто-то мелькнул, но я отмахнулся от глюков. Швырнув цветы на могилу, я поежился на холодном осеннем воздухе и скрестил руки.

– Ну, что ж. Я не знаю, слышишь ли ты меня, но в любом случае… Спустя 18 лет ты наконец вернулся. Если честно, я надеялся, что ты далеко отсюда, живешь, как нормальный человек. Но, по-видимому, своим привычкам ты не изменил. Как тебе жилось все эти годы? Надеюсь, хорошо. Как ты всегда хотел, по крайней мере. Свободно, независимо, – усмехнулся я. – Слушай, я че хотел-то… Если ты там паришь где-нибудь и мутишь там че-нибудь, то перестань, а. Мне это реально мешает, если хочешь знать. Не жалко меня – пожалей хотя бы пса, ему тоже на мои деньги жить. Ну, что ж, – повторил я. – Прощай.

Я развернулся и пошел к машине. Чувства удовлетворения почему-то не возникло.

   Я сел и уже повернул ключ, как вдруг в окно соседнего сиденья кто-то постучал. Вздрогнув, я обернулся и встретился глазами с Алексой Мареш.

Глава II

   С раскрытым ртом я рассматривал свою бывшую одноклассницу. Столько лет я ее не видел. Она не сильно изменилась. Откровенная, пусть и черная, как полагается, одежда, еле прикрывающая ее 90-60-90, яркий макияж в стиле современных нулевых, длинные завитые блондинистые волосы, полуехидная улыбка, губы сердечком, неизменная сигарета, сжатая ровными зубами, с горбинкой нос, выступающие скулы, аккуратные брови, томные голубые глаза. Я открыл окно.

– Подвезешь, милицай? – кокетливо подмигнув, спросила она. Я растерянно кивнул и Алекса открыла дверь.

– Я пристегиваться не буду, ладушки?

Она повернула к себе зеркало и причесала пальцами волосы.

– Я тебя не видел, ты откуда?

– А я тебя видела.

– Ты что тут делаешь?

– То же, что и ты, зайчик.

Вдруг она посерьезнела и, посмотрев на меня, сказала:

– Я понимаю, малыш. Я тоже тоскую.

– С чего бы? – неожиданно зло хмыкнул я.

– Я люблю его, – спокойно произнесла бывшая девушка моего брата. Я осекся.

– Прости, Алекса. Я… Просто все эти… в последнее время… Столько лет прошло, я не думал…

Она нетерпеливо взмахнула рукой. Алекса долго и пристально сверлила мое плечо своими небесными глазками.

– Ты так похож на него, – наконец умилительно заметила девушка.

– Ты же не видела его взрослым, – улыбнувшись, сказал я.

– Конечно, нет, – поправилась она и замолчала.

Я из вежливости поинтересовался:

– Чем ты сейчас занимаешься?

– А как ты думаешь? – просто произнесла она, повернувшись ко мне корпусом и выпрямив плечи. Я снова посмотрел на ее макияж и понимающе кивнул.

– Как братья?

Она равнодушно пожала плечами и ответила:

– Один вернулся с заработков с Севера, теперь вот слег. Если дрова – он пол леса перерубит, а как сестру забрать, так у него, видите ли, температура 37.

Я засмеялся, она продолжала:

– А второй где, ты лучше меня знаешь.

Я вспомнил, что второй амбал-близнец недавно устроил драку в баре.

– Ах да… Кстати, его скоро должны отпустить, так что…

– Да мне все равно, у меня еще один такой же есть, – она махнула наманикюринной рукой. – Он просил передать тебе его соболезнования. Они ведь дружили. Ты как, нормально?

Я сжал губы – разговор снова перешел в ненужное мне русло.

– Да пойдет. Я уже свыкся с мыслью, что его нет. Ну знаешь, в 15 лет уйти из дома… Да мы и не были особо близки, знаешь, по-братски…

Она что-то промычала, но мне показалось, что она мне не поверила. Еще бы, она ведь всегда была с нами. На уроках, когда мы шатались по городу и за городом, когда играли с Дюком, и когда, отбитые дети, лазили по заброшкам. Я помню, как застукал их однажды за школой… Словно прочитав мои мысли, Алекса спросила:

– Сильно мы тебе тогда психику сломали?

– Да нет, всего лишь немного изничтожили.

Она рассмеялась серебристым смехом и наконец, к моему счастью, отвела взгляд в окно.

   Мы заехали в город и она указала мне дорогу к ее дому. Выходя из машины, она сказала:

– Запиши мой номер, созвонимся.

Я с неожиданной для себя охотностью согласился. Я позвонил на набранный номер, чтобы мой сохранился у нее. После этого поехал к себе.

   В квартире Дюк не выскочил мне навстречу. Испугавшись, я позвал его. Откуда-то донесся скулеж и я пошел на звук.

   Дюк сидел под диваном, живой и невредимый. Я насторожился, зная, что это сулит, и с опаской пошел в спальню, одновременно служащую мне кабинетом.

   Под компьютерным столом мной были обнаружены: погрызенная клавиатура и порванные провода. Улики, указывающие на пребывание тут одной клыкастой скотины. Преступник, предпринявший попытку скрыться, был пойман и понес заслуженное наказание в виде криков и получаний сожранными проводами по носу. Это было первое раскрытое мной преступление после возвращения и до того, как на ринг вышел Шакал.

   Первое дело прогремело через неделю после того, как я снова вышел на работу. Ограбили бывшего директора нашего нефтяного завода. Провели возбуждение уголовного дела, а предварительное расследование передали следователю Джекклсу, то бишь, мне.

   Когда мы с Джо приехали, нашим пораженным очам предстал вид двухэтажного коттеджа на краю улицы с блестящим фасадом и усыпанной бриллиантами дорожкой. Шучу. Этажей было три.

   Я присвистнул.

– Понимаю его. Трудно не ограбить.

Когда Джо со скепсисом глянул на меня, я сказал, что шучу и мы вошли во двор.

   Я подошел к одной стороне витиеватого забора и вгляделся.

– Ты чего там?

– Он перелез здесь.

– С чего ты взял?

– Потому что я перелез бы тут.

– Ах, как я мог сам не додуматься, господин Пуп Земли, – Джо отвесил поклон.

Игнорируя его издевки, я продолжил:

– Вот сюда можно было поставить ногу, вот за это взяться рукой. И соседей с этой стороны нет.

Я провел рукой по одной перекладине. Глина.

– А теперь пойдем.

Кэп закатил глаза, но попридержал очередное высказывание о моем самодовольстве за зубами. Мы вошли в квартиру.

    Там царил полнейший хаос. На замке был ясно виден след взлома. Все, что грабитель не смог утащить, валялось на коврах, разбитое и рассыпанное. Хозяева дома ждали нас тут, убитые горем.

– День добрый.

Они посмотрели на меня так, будто я только что выразил сожаление, что их не прирезали вместе с их дорогими тканями.

– Простите, кажется, я ослышался, – зычно выступил экс-директор. – Но у нас день выдался не совсем добрым. Мы потеряли все, что у нас было!

Я внимательно поглядел на него. Высокий, сухопарый, с широким лбом. Блеклое освещение слабо отражалось в его очках, делая его глаза еще более пустыми, чем они были на самом деле.

– Где вы были во время ограбления?

– Мы с женой ушли в театр. Конечно, мы не могли и пред…

– Со скольки до скольки?

– Ушли в 5, вернулись в 8.

– Вам повезло.

Перед тем, как он снова возмутился, я добавил:

– Будь вы дома, наш взломщик без сомнения прикончил бы вас, так что поблагодарите удачу, что она не отвернулась от вас.

Оставив его что-то растерянно булькать, я сел на корточки, высматривая за осколками каких-то статуэток что-нибудь, выдающее пребывание тут чужих ботинков. Джо сказал:

– Он явно не пытался замести следы.

– Как раз наоборот. Замести их лучше он и не мог. Все, что хотел, он нашел, а выкинул все на пол, чтобы ничего не нашли. И работал в перчатках. Он должен был наделать много шуму. Соседи?..

– Пойдем потом к ним. Что пропало? – обернулся кэп на хозяев.

На мгновение у них мелькнуло выражение растерянности. Наконец он начал:

– Драгоценности…

– Какие именно? – твердо перебил его Джо.

Они с женой переглянулись.

– Ну… обычные. Золото…

– Что-нибудь особенное, отличающееся, – пояснил шеф.

– Лисью шкуру, – выпалила женщина.

– Шакалью, – уточнил ее муж. – Мне ее втюхал один охотник, во время нашей совместной охоты.

Джо записал это и попросил продолжать. Живодер начал лениво перечислять: какие-то дорогие туфли, блатные гаджеты, картины… Я осмотрел окна и подоконники.

– Дверь была открыта?

– Да.

– Нараспашку?

– Нет, только не заперта.

– У кого, кроме вас, есть ключ от дома? Прислуга?.. – спросил Джо.

– Нет-нет, только у Тони – сына.

– А где ваш сын?

– Учиться на Западе, вчера у него кончились каникулы и в 16:30 он уехал. Вы что же хотите сказать, – прищурил глаза нефтяник, – вы подозреваете нашего сына?!

– Я пока ничего не подозреваю, – увильнул кэп.

Я вернулся к двери и начал осматривать скважину.

– И зачем же ему грабить собственных родителей??

– Студенты частенько страдают от нехватки денег. Вы могли отказать ему, и он мог решить…

– Мы никогда ему ни в чем не отказываем!

– Джо, – позвал я.

Когда он подошел, я шепотом сказал:

– Это не сын.

Я показал ему извлеченный мной из замка обломок шпильки.

– Если у него есть ключ, он бы не стал вскрывать замок.

Джо кивнул и так же тихо спросил:

– Ага. А почему мы шепчем?

– Пусть помучаются.

Мы ухмыльнулись, как малолетние пакостники. Я запечатал шпильку, хотя наверняка знал, что отпечатков на ней нет – если в доме он был в перчатках, то и замок вскрывал в них же.

Тут я заметил что-то на стене.

– И кое-где он все-таки наследил.

Джо обернулся и поднялся ко мне на лестницу. На стене был оставлен полустертый след от руки, напоминающий звериную лапу. Приглядевшись, я сказал:

– Это грязь. Стряхивая горшок с цветами на пол, он замарал руку, поскользнулся на лестнице и неаккуратно схватился за стену. Новичок. Кроме этого, нам это ничего не даст.

– Кроме этого и скорой огласки, – проворчал Джо, и был прав.

   Когда это дело разнесли в новостях, романтичное общество вслед за ведущими окрестило грабителя “Шакалом”.

   Оттуда мы сразу нанесли визит соседям.

– Как ваша фамилия? – сходу спросил Джо.

В гостиной находилась супружеская пара, старшеклассница дочь и маленький сын.

– Ру, инспектор, – ответила мать, высокая женщина с каре.

Джо еле заметно поморщился, как всегда, когда его называли инспектором, но поправлять не стал.

– Вы заметили что-нибудь подозрительное между пятью и восемью часами вчера вечером?

– Нет, ничего.

Пока Джо отвлекал внимание на себя, я, оказавшись в его тени, внимательно всмотрелся в лица присутствующих. Дочь, среднего роста хорошенькая особа с длинными каштановыми волосами, отвела взгляд.

– Где вы находились в этот промежуток времени?

– Мы с мужем были дома.

– А дети?

Шеф поднял руку, предоставляя им самим за себя ответить.

– С 5 до 7 я гуляла с друзьями, в остальное время сидела дома.

Джо кивнул и подошел ко мне.

– Дочь, – одновременно сказали мы.

Я поднялся со стула и галантно пригласил девушку на улицу. Она, немного испуганно, согласилась. Мы вышли.

– Расскажите, пожалуйста, где именно вы гуляли?

– А зачем вам? – настороженно спросила девушка.

Это был вопрос-ответ на то, на что отвечать не хотелось. Отметив это про себя, я сказал:

– Я хочу поточнее узнать время совершения преступления, и по какой дороге приехал сюда грабитель.

Она задумалась и неуверенно начала:

– В 5 я вышла из дома, пересекла двор и вышла на улицу.

– И куда пошли?

– Я-я…

Она замолчала, густо покраснев. Врет. Тогда я пошел напролом.

– Вы знаете Тони Пирсона?

Она резко подняла глаза, и я понял, что попал в самое яблочко.

– Н-нет…

– Даже учитывая, что он ваш сосед?

Она не нашлась что сказать.

– Вы встречаетесь?

– Это вас не касается! – слегка визгливо заявила она. – Да как вы…

– Мы не в 19 веке, мадемуазель. Не надо ломаться.

Девушка снова опустила взгляд.

– Стало быть, вы пошли к нему в дом, воспользовавшись тем, что его родителей нет, правильно?

– Да, – тихо созналась она. – Как вы догадались?..

– Я тоже был молод. Откуда такая скрытность?

– Родители не одобряют. Говорят, что у нас слишком большая разница в возрасте. Он же студент… Только не говорите им, пожалуйста!

– Не буду, это не мое дело. А когда он сообщил вам, что они уезжают?

– Где-то в половине пятого, перед тем как он сделал вид, что “возвращается”.

– А где произошел этот разговор?

– За воротами, вон там.

– Кто-нибудь мог слышать, о чем вы говорите?

– Нет, на улицах было пусто. Разве что…

– Что?

– Ну, прошел мимо какой-то мужчина.

– Быстро?

– Я бы не сказала. Как-то так… – Она медленно прошлась по двору.

– Как он выглядел?

Девушка задумалась.

– Ну… среднего возраста, рост примерно, – она подняла руку над головой сантиметров на 15, – такой. Лица я не видела – козырек от кепки отбрасывал тень. Да я и не смотрела особо… Погодите. Вы думаете, что это был…

– Да, возможно, это был грабитель.

Девушка сдавленно ахнула.

– С какой стороны улицы он шел?

Слегка побледневшая девушка примерилась и наконец уверенно показала в сторону дома Пирсонов.

– Оттуда.

– Хорошо. А где стояли вы?

Мы вышли за ворота и девушка встала на стыке домов.

– Тут.

– Ладно. А скажите, вы знаете друзей Тони?

– Некоторых.

– А он мог кому-нибудь из них разболтать о вашей встрече?

Она пожала плечами.

– Значит, в 5 вы к нему пришли, и в 7 ушли, так?

– Да.

– А куда потом пошел он?

– Уехал в универ.

Это было все, что она могла мне сообщить. Я поблагодарил ее и мы вернулись в дом.

– Значит, что нам известно?

Мы скакали по залу, где я только что блокнул тяжеловесный апперкот Джо.

– В половине пятого эта парочка выходит потрещать. Их разговор кто-то подслушивает, таким образом узнав, что с 5 до 8 хозяев дома не будет. Но также, с пяти до семи, в доме резвилась молодежь, значит, у грабителей оставался час времени. В итоге, девушка уходит, парень уезжает, грабители, о которых мы знаем только то, что один из них – мужчина, выносят все из квартиры.

Последние слова я произнес с ехидством, так как умудрился нанести капитану милиции оверхенд слева, не словив при этом его кросса.

– Ты говоришь, “грабители”. А может, “Шакал” действует в одиночку?

Уворачиваясь от джеба, я закусил губу, чтобы не улыбнуться. С определенного “ракурса”, моя фамилия может перевестись как “шакал”.

– Может, но я в этом сомневаюсь. Входная дверь была прикрыта. Один нес добычу, а другой закрыл дверь. У них было мало времени, “Шакал” бы не стал возвращаться назад из-за такой мелочи.

– А где искать машину?

– Девушка сказала, что он шел со стороны Пирсонов, значит, машину оставил там же. Надо будет проверить Южный проспект до перекрестка.

– Ладно. В любом случае, все дороги ведут к Пирсону-младшему.

– Он не в городе, – сдавленно охнул я, огребя хук в печень.

– Придется тебе съездить.

– Знаешь, Джо, если честно, не хочу я никуда ехать, – тщетно проблеял я. В следующую секунду мне по уху влепили старомодный, но от этого не менее крепкий, свинг. В голове пронеслось звонкое “дзинь!”, и я рухнул, как бревно.

– Тебя никто не спрашивает.

Джо снял перчатку и гордо протянул руку. Я невесело усмехнулся и встал.

   Поездка к черту на куличики ничего не дала. Тони Пирсон был молодым кучерявым старшекурсником, в чьих чертах лица откликался отец. Он сказал, что никому, кроме подружки, об отъезде родителей не говорил.

   Джо тем временем поставил своих людей на слежку за черным рынком и игорными клубами, но никаких новостей об украденном не было. На камерах, следящих за дорогой, по которой предположительно ехал “Шакал”, засекли девятку без номеров, но дальше отследить не смогли – она заехала во дворы, где никаких камер установлено не было.

   Вслед за этим, с дистанцией в 8 дней, удар повторился. На этот раз досталось директору торгового центра. В его доме также был устроен беспорядок. Я заметил микроскопические царапины на замке – следы вскрытия.

   Потом – отнюдь небогатый директор школы. Вскрытый замок, бардак.

Глава III

   Грабитель в который раз пожалел о своем решении “немножко” выпить перед выходом. С дверью из-за этого пришлось повозиться подольше. Человек стряхнул с себя сонливость, подавил зевок и начал вялой рукой стряхивать вещи на пол. Обернулся на звук разбитого стекла. Зеркало. Фигура подошла и глупо улыбнулась своему расплывающемуся в глазах отражению. Шакал… Вдруг в глазах потемнело, заболела голова, грабитель покачнулся и бессознательным движением стянул с головы маску. От звона в ушах он не сразу услышал ворочающийся в замке ключ. Распахнулась дверь, Шакал резко обернулся. Рука дернулась в сторону кармана.

   Спустя неделю после последнего дела нам позвонили, сказав, что в квартире участкового слышали выстрел. Мы примчались туда. Его квартира была пуста. Следы вскрытия, бардак. Но его самого там не было, как не было и на рабочем месте и даже в барах.

   Зато нашли кровь как раз перед его дверью.

   Участковому повезло меньше остальных. На следующий день его тело нашли в реке с пулевым отверстием в голове.

   Ранение было нанесено, по заключение судмедэксперта, с близкого расстояния, из среднекалиберного пистолета. Гильза валялась в прихожей, и по ней мы определили марку “Kid NP22”, которой пользовались армейцы и непосредственно мы сами.

– У него ведь была жена, верно?

Мы были в его квартире, все еще в поисках хоть чего-то.

– Верно. Она пропала. Думаешь, это она?

– Сомневаюсь.

Я обернулся и махнул рукой в сторону двери.

– Его убили у самой двери, и, судя по тому, как брызнула кровь, стреляли спереди. Девушка, которая позвонила, сказала, что видела их входящими вдвоем. Она могла дождаться, пока они скроются с глаз, согласен, но вряд ли она вбежала в квартиру, когда открылась дверь, чтобы выстрелить.

Я говорил это, не отрывая взгляда от фотографии убитого. Это был преклонного возраста тучный мужчина, с восточными корнями – его выдавал "желтый", как это принято называть, цвет кожи, маленькие глаза и приплюснутый нос. Я подумал, как могут изменить человека тонны воды над ним… Я бережно положил удостоверение покойного обратно в тумбочку. У меня было неприятное чувство, что я роюсь в чужих вещах, но это была не грусть. Джо и другие были заметно подавлены – коллега как никак. Мне было за это немного стыдно, но у меня выше этого стояла память о том, как он активно выступал против моего брата, когда его обвиняли в причинении тяжких телесных увечий.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.