Глава 1

– Ты уверена, что получится? – Льюис смотрел на меня пугливо, явно не доверяя

Волосы цвета соломы смешно торчали в разные стороны и только добавляли несуразности облику парня. А еще этот мешковатый камзол и рваные коленки… Да уж! Хорошенький наряд для будущего мага ирреальности.

Когда я летела по горам и взморьям, а именно по лесу, кочкам и валежнику – так быстрее дойти до опушки, мой визави пару раз презабавно упал. А еще крестьянин – неужели никогда палки в лесу не собирал?!..

Мы стояли на опушке леса, совсем недалеко от Академии – до вступительных экзаменов осталось ровно два часа, и я решила попрактиковаться. Сначала Льюис меня отговаривал, предлагал погонять по теоретическим вопросам, но я решительно отказалась – знала, что важнее всего при поступлении продемонстрировать именно практические навыки: гибкость, быстроту реакции, смекалку… Во всяком случае, мой сосед господин Рэрг, который поступал в Академию миражей пять лет тому назад и который с треском провалил именно практическую часть, всегда ругал своего учителя-теоретика – мол, чего не предупредил, почему не сообщил и так далее, и запивал горе паленым ромом.

– Мы не опоздаем? – волновался Льюис.

Даже если увлекусь или забуду посмотреть на лунную стрелку – я воткнула палочку в землю, чтобы луна показывала мне время, – минут за десять всегда можно добежать до железных ворот.

А этот смешной Льюис увязался за мной сам! Забавный такой – длинный, тощий. Он недавно прибыл из соседней деревеньки, и не привык к магическим наукам, вернее, к их проявлению. Во всяком случае, теорию магических искусств он знает именно в теории. Звучит забавно, и пока мы искали широкую полянку, я несколько раз подколола его на эту тему.

– Крис, концентрируй внимание, – шептал он мне, – слышала, как главный магистр Зимбарек снес себе голову зеркальным лучом?

– Пока расследование ведется, нет доказательств, что это сделал он сам… Тссс, – шикнула я на него, – не отвлекай.

– Аккуратнее! – переживал за меня еще недавно совершенно незнакомый парень. И чего он увязался, кстати?

А меня его недоверие только раззадоривало.

– Смотри, сейчас я покажу тебе зеркальное пламя! – из моих ладоней туман протек вперед, по направлению к парню.

Движение медленное, основательное – как описано в моей тайной, спрятанной за пазухой книжке. Ровно год назад я ее нашла случайно на чердаке нашего небольшого двухэтажного домишки.

– Десять лун! Нужно не отвлекаться, иначе третье заклинание не выйдет, – настраивала сама себя на серьезный лад.

А ведь оно несколько раз у меня получалось – поэтому, собственно, я и вздумала попытать счастья в Академии. Пусть натура у меня не слишком старательная, но я всей душой люблю эксперименты. И магию!

Лазурный шар и зеркальный щит не вышли. Льюис мне сказал в утешение, что эти заклинания проходят на втором курсе, но думаю, он врал. Откуда парню знать, если он не учился?

У меня ровно одна попытка, чтобы поступить. Возвращаться обратно я не намерена – платье на смену взяла, нужные для жизни мелочи с запасом впихнула в чемодан, даже сменный кринолин взяла на случай, если меня отлучат от дома за побег и не будет денег его купить… Папин старенький коричневый чемодан я оставила в кустах перед входом в Академию – можно сказать, рядом с чугунными воротами. Вряд ли кто на него позарится…

Поймала жалостливый взгляд парня и возвратилась к туману. Интересно, а поступит ли вообще этот теоретик в Академию? Вот у меня самый боевой настрой, а этот соломенный блондин, кажется, сам себя боится. И как такого обучать магии?

Частички тумана из моих ладоней не рассыпались сразу горохом, как в прошлый раз, а густели, становились тверже. Еще чуть-чуть и я сотворила бы нечто похожее на зеркальное копье или палочку… В любом случае, это было бы здорово, и я могла бы продемонстрировать это приемной комиссии…

Но нет! Куски зеркальной поверхности рассыпались на мелкие куски, так и не став единым целым. Палочка не слепилась, и я разочарованно смотрю на зеленую травку. Мои осколки магии красиво сияли в прозрачном лунном свете дня.

– Пойдем, Льюис, – я старалась не расстроиться и преувеличенно бодро указала на виднеющиеся вдали черные ворота. – Не страшно, что не получилось. Это пустяки! Главное – продемонстрировать свои способности!.. А вначале всегда трудно.

– Угу, – в светло-голубых глазах парня проскользнуло нечто похожее на жалость.

А вот это уже унизительно! Я резко развернулась и, подняв выше колен длиннющую юбку, почти бегом направляюсь к Академии. Пусть я и не высокородная леди, но сомневаться в себе никому не позволю!

Мой случайный спутник что-то такое интуитивно понял и держался на расстоянии нескольких шагов. Это правильно, потому что сейчас я могла быть язвительна и опасна. У меня ангельский характер, но также есть в наличии папочкины гены. А значит, временами я вспыльчивая, злопамятная и непредсказуемая.

Вылезая из кустов вместе с чемоданом, я и представить не могла, что перед чугунными воротами соберется такая толпа! Тут были и потрепанные жизнью и тяжелым трудом крестьяне; и несколько освирдов – это такие ремесленники, всю жизнь совершенствующие, как они называют, "лунное сияние" – изготовление зеркал и всего отражающего свет; а также, судя по одежде, маги-перебежчики – они прорываются иногда в наш мир из соседних реальностей, чтобы освоить тонкую грань миражей; и простые середнячки вроде меня: несколько девушек в простых парчовых платьях в пол, одну даже стережет старенький слуга. А вот это она напрасно: насколько я знаю, учиться здесь нужно в одиночку, из домашних никого не позволяют поселить с собой.

Пауза, возникшая после нашего с Льюисом появления, прошла. Народ внимательно осмотрел нас и не счел достойным внимания. Я тоже не горела желанием знакомиться с потенциальными конкурентами, тем более середнячками – трех девушек и парня, стоявших независимо друг от друга, я не знала. Освирды всегда держатся обособленно, наверное, оберегая секреты своей гильдии. Вон, как подозрительно таращатся на мое красное платье. Между прочим, для поступления я выбрала самый модный и красивый наряд из своего гардероба – черные воланы на рукавах, дополнительная плиссировка и очерченная кружевами талия – это вам не освирдский балахон! А крестьяне – они слишком просты для меня… с ними я еще наобщаюсь, если поступлю.

Я встала у краешка дороги, искоса взглянув на своего спутника – тот беззастенчиво плюхнулся на обочину дороги, решив, видимо, отдохнуть, так что я огляделась и прислушалась к разговору стоявших рядом крестьян.

– И тут я ему говорю, – продолжает прерванный разговор один высокий рыжеволосый детина, – не стоит стоять у меня на пути… Смету в одно мгновение! Да! А он такой…

Не удержалась, хмыкнула. Повисла пауза, и на меня обратилось сразу несколько пар гневных глаз.

– Простите, – я с достоинством извинилась, потому что манеры – очень важно для будущей магнессы.

Но мне послали такие красноречивые взгляды, что я внутренне поежилась. Почему-то сразу осознала огромную дыру недопонимания между нами. Мне всего лишь показались забавными  прозвучавшие омографы, а они расценили мою улыбку, как оскорбление! Обидно…

Я повернулась к Льюису, но парень попросту спал, лежа на зеленой травке. Да уж, непросто вступать одной в незнакомый магический мир, когда тебе шестнадцать лет. Еще вчера за мной по следам ходила старенькая служанка, а вот сегодня я осталась совсем одна и без поддержки. Непривычно, но нужно как-то разруливать ситуацию.

– Я, правда, не хотела вас обидеть, – все-таки пояснила свой хмык, – просто звучало забавно: стоить стоять… Ну, и тот парень, наверное, испугался?..

Снова молчание. Теперь уже освирды перестали шушукаться и тоже повернулись ко мне. Чувствуя себя малость неудобно под общим наплывом любопытных взглядов, я сделала книксен и представилась:

– Кристалина Вандерос, наполовину дворянка, родом из района Коттевиль. Мечтаю поступить в Академию миражей, чтобы научиться магии Ирреальности. Надеюсь, мы подружимся.

Скептические взгляды со всех сторон. Да что же они все такие напряженные?

– Это вряд ли… – высказался прыщавый парень, которому, собственно, и рассказывал рыжий детина историю своих побед. – С такими выскочками нужно держаться на стороже.

– Да, влезает, куда не просят,  – поддержал его другой крестьянин.

– Но я же ничего не сделала… –  растерянно пробормотала я,  но меня самым грубым образом перебили:

– Не  лезь к нам, и вообще отойди вон на ту сторонку, к балахонщикам, – рыжий был так возмущен, что почти орал. – Ты, того… Не стой тут! Хмыкает она, издевается. Думаешь, не понимаем? И глазенки свои выпучила, а ну иди…

Стало так обидно, что прям до слез. Но показывать свою слабость этим неучам я точно не стану, потому что нужно быть выше этого.

Я отвернулась, чтобы не глядеть в их сторону, но не сделала и шага.

– Чего стоишь? Сопит тут… – не унимался рыжий крестьянин. – А ну, иди к этим… к благородным! Пшла!

Вот это взбесило меня вконец. Понимая, что сейчас натворю дел, я глубоко вздохнула, но все равно не смогла совладать со своими эмоциями. А когда я злюсь, мои прекрасные зеленые глаза темнеют и становятся одной черной точкой. Не знаю, почему у меня такая особенность, среди моих друзей и знакомых такого ни у кого нет, и обычно все пугаются этого.

– Чо вылупилась? – уже не так уверенно спросил крестьянин и сделал шаг назад. – Ненормальная, что ли?

– Извинись, – нарочито спокойно прошипела я и сделала шаг вперед, – немедленно.

– У ты, фифа какая, – храбрился крестьянин, но зеркально повторял мои движения и отступал. В панике он оборачивался, ища поддержки у дружков, но те моментально скрылись в кустах, видимо, испугавшись моих глаз.

– Извинись! – от возмущения мой голос изменился и теперь звучал, как хруст льда под ногами.

Противно и жутко, я знаю, но ничего с собой поделать не могу. Честь – эта та вещь, которую я  буду защищать до последнего вздоха. И не обшарпанным, наглым крестьянам ее марать!

В рядах благородных пронеслась волна вздохов. Освирды тоже взволновались, и их группа пришла в хаотичное движение. Краем глаза я отмечала эти детали, понимая, что снова пугаю окружающих, и спустя минуту мои зрачки превратятся в два прозрачных зеркала. Почему-то вспомнились мамины слова о выдержке благородной леди, но со мной подобные нравоучения не прокатывали: если я злилась или возмущалась, мои глаза меняли цвет, а облик наводил на разозливших ужас. И только денежные подарки и сладости обычно успокаивали возмущенных родителей и моих бывших друзей. Мы переезжали несколько раз из города в город, и я заводила новых. Дружила, играла, привязывалась всем сердцем. Но стоило им позволить по отношению ко мне какую-нибудь несправедливость, как я теряла самообладание, а глаза меняли цвет.

А потом мои друзья переставали со мной общаться. В Коттевиле мы жили год, и за это время я еще ни разу не выходила из себя… До настоящего момента.

– Мать моя луна! – взвизгнула девушка из благородных. – Посмотрите на ее глаза, глаза!

Раздался ужасающий крик, и я сама вздрогнула.

– Это же демон!.. – закричал другой голос, и волна возмущения снова накрыла меня.

С неба пошел снег… Почему-то летом, посреди теплой и ясной погоды, посыпались широкие, воздушные хлопья… Мне снова не повезло, я забыла взять манжетку!

Мимо пронесся холодный вихрь, взлохматил волосы и чуть не сдул в кусты… Рядом кто-то заплакал…

С досады я топнула ногой и попыталась разглядеть сквозь странные блики в глазах, искажающие обычное зрение, кто же из этих взволнованных людишек оскорбил мою честь.

…Меня прозвали демоненком в детстве, когда я была особенно капризна и чувствительна. Те пятеро детей, что завели меня ради смеха в чулан и хотели запереть… Но это в прошлом, и я давно не слышала, чтобы меня так обзывали – все-таки я красивая, стройная девушка с пушистой копной коричневых кудрявых волос…

– Крис! Успокойся, – это проснулся Льюис и теперь дергал меня за рукав с отчаянием, – очнись!

– Ею овладел демон! Бей ее! – вот эти слова я сразу различила, кому принадлежат.

Тот самый невоспитанный рыжий детина. Я задышала глубоко и часто, стараясь успокоиться, но – увы! – реальность вокруг неумолимо менялась и даже знакомые очертания теперь выглядели по-другому.

Снова зеркалят глаза… Вокруг слышу крики, гомон, даже звуки драки – видимо, кто-то улепетывает по головам соседей, но ничего не вижу, кроме разноцветных полосок, пронизывающих пространство передо мной.

И пусть они ненавидят меня, убегают, теряя башмаки и вещи, правда жизни состоит в том, что я сейчас беззащитна. Абсолютно! Наученная горьким опытом в детстве, когда меня хотели поколотить, стукнуть или даже убить, я нарочно расставляю в стороны руки и делаю грозное лицо. Пока они боятся, они не нападут. Взрослые не столь самоотверженны и безрассудны, как дети. Если они видят то, чего не понимают, проще не вступить с этим в контакт, а убежать.

Вот и сейчас, судя по топоту и грохоту, они бросают меня, мчатся во все стороны, источая ужас.

А я стою одна перед закрытыми чугунными воротами в Академию и молчу.

Я ничего не вижу, кроме странных лучей моей реальности. Или ирреальности – так, говорят, называть правильнее.

Вокруг тишина, только кто-то одиноко сопит над левым плечом.

– Льюис?

– Угу, – отзывается тот.

Надо же, какой смелый!

Противный скрежет, скрип отодвигаемых ворот, и я опускаю руки. Вслушиваюсь с бьющимся от волнения сердцем в тишину и пытаюсь понять, где стоит преподаватель.

– Кажется, я упустила свой шанс, – в панике лихорадочно соображаю, как выкрутиться из этой ситуации.

Ну же, Крис, верни свое зрение! Это твой единственный шанс попасть в Академию…Ты же на самом деле идешь не только учиться, а в большей степени хочешь встретить непохожих на других людей, таких, как ты, да еще с дурацкой надеждой подружиться с ними. …

– Оривиера, – слышу я красивый мужской голос, и полосочки перед моими глазами утолщаются, приобретают очертания предметов.

Ко мне вернулось зрение, и даже быстрее, чем обычно!

Высокие кованые ворота открыты. Я вижу человека в черном одеянии, вот только лица рассмотреть не удается – капюшон от камзола натянут прямо на глаза.

Немного удивительной кажется его одежда – узкие брюки заправлены в высокие сапоги, а камзол больше напоминает куртку для спортивных увеселений. Впрочем, даже ее напоминает с трудом. Странный тип. Я думала, все преподаватели Академии одеваются в черные балахоны.

– Подождите! – к стоящему безмолвно мужчине подбегает старичок именно в таком одеянии, как я и ожидала. – Возьмите передать.

Ему протянули какой-то свиток и поклонились.

Я огляделась, чтобы оценить последствия моей выходки.

Да уж! Вокруг только елки и кусты, потому что Академия стоит на окраине города, почти что в лесу. Поступающие убежали все.

Льюис вышел из-за моего плеча и остановился рядом. Вид у него напряженный до крайней степени, будто он – кот, который наблюдает за атакующей собакой. А смотрит он настороженно почему-то на этого незнакомца в черном. Знает его, что ли?

Мужчина вальяжно отрывается от ворот и подходит к нам. Преподаватель наблюдает за ним также внимательно, сузив глаза. Важная фигура?

– Удачи, девушка… Льюис! – проговаривает капюшон и вдруг исчезает, растворяется в воздухе.

Мы переглядываемся с парнем, пытаясь понять, что это вообще сейчас было. Я никогда не слышала, что материальная фигура может так одномоментно исчезнуть. Для того, чтобы перенестись на расстояние – например, портал нужен. Или специальные заклинания со свечами. Но так – в одну секунду и бесследно… Это что-то ирреальное!

– Фуф, – мы поворачиваемся к преподавателю, который достал из-за пазухи платок и теперь с облегчением протирает лоб, – каждый год нервотрепка…Достали! Когда-нибудь уйду на пенсию, и прощайте, будьте любезны! Да, вот в следующем году – обязательно!

Мы не успели спросить, что случилось, как преподаватель вдруг посмотрел строго на нас и недовольно буркнул:

– Что встали? Проходите. Счастливчики какие… Вас  сам Верховный благословил.

Глава 2

Мы переглянулись с Льюисом и осторожно подошли к воротам. Как бы ни хотела я поступить в эту таинственную Академию, все же немного было боязно. Мечта исполняется, и она совершенно близко – стоит сделать несколько шагов. А вдруг что-то пойдет не так?..

Рядом раздался возглас, и Льюис бросился за нашими вещами.

Когда он вернулся с моим чемоданчиком и своим мешком, я благодарно улыбнулась: теперь, когда он видел мою неприятную темную сторону, кажется, у меня мог появиться друг. Впервые! Наверное, с ним самим что-то не так, раз он не испугался и не убежал.

– Давайте быстрее, – ворчал преподаватель. Он достал из кармана сложенный вчетверо смятый листок и внимательно изучал его: – Льюис Ларр, вам нужно сдать документы в деканат не позже завтрашнего вечера. У нас нет справки о вашем рождении и месте пребывания за последние десять лет…

Потом старичок поднял глаза на меня:

– Вандерос, никогда не поступали в Академии и не показывали своих способностей. Добро пожаловать к нам, дитя.

От неожиданности я сделала книксен. Вероятно, преподаватель имел в виду, что я не из династии магов и обучаться мне будет непросто. А может, просто констатировал факт. Но я не обижаюсь! Мне представилась экстраординарная возможность поступить в самую таинственную и закрытую от посторонних глаз Академию, и я буду не я, если не ухвачусь за нее.

– Благодарю, магистр, – я обернулась к Льюису, но он ждал моей команды, удерживая вещи, – Постараюсь оправдать оказанное мне доверие. Пойдем!

Я решительно подошла к воротам, но стоило заглянуть за плечо магистру, как тут же стало не по себе: там, сзади, был совсем не тот пейзаж, который я ожидала увидеть. Высокие шпили каменного замка, красные крыши на черных потрескавшихся камнях – ничего этого не было.

Заброшенная пустошь убегала вдаль, простираясь до самого горизонта, и вокруг не было даже намека на то, что здесь когда-то стояла Академия.

Я шагнула вперед, прошла мимо кованых ворот и огляделась. Ощущение ирреальности здесь было особенно сильным, потому что высокий каменный забор Академии, хорошо видимый снаружи, простирался только направо и налево. Получается, внутри площадь была шире и длиннее, чем казалось, когда мы шли по лесу снаружи.

Когда бежала сюда, снедаемая надеждой найти единомышленников, я ожидала, что будет непросто. Да и слухи вокруг Академии ходили самые противоречивые: некоторые уверяли, что студентов едят чудища из подземелья, другие – что студенты сами становятся чудищами и опасны для общества. Я очень надеялась, что все эти предрассудки сильно снизят количество поступающих, и у меня будет шанс. И в некотором роде, я непроизвольно помогла сама себе.

– Куда нам идти? – спросила я и обернулась.

Магистр закрывал ворота большим железным ключом, больше похожим на амбарный. Когда замок щелкнул, он наложил руку поверх и пробормотал какое-то заклинание. Я не расслышала, но зато краем глаза выхватила бледное лицо Льюиса, который только что не трясся от испуга, вылупив глаза и явно поражаясь пролегающей перед нами пустынной местности.

Пожалев парня – ничего, кроме своей деревеньки, наверное, в жизни не видел, ласково спросила:

– Необычно, да? Снаружи я отчетливо видела высокие башенки, но это… Какой-то отвод глаз, магистр?

Преподаватель снова достал платочек и вытер лоб, а потом с мученическим видом сказал:

– Нужно ловить ближайшую аперту и прыгать в нее. Но смотрите внимательно, некоторые аперты имеют искаженную реальность, и являются учебным пособием… Давайте в первый раз я вам покажу…

Я оглянулась на Льюиса, и, судя по ошеломленному взгляду, который он послал мне, парень тоже ничего не понимал.

Перед нами лежала нежилая пустошь, вся из высохшего серого песка, над нею – темное, пасмурное небо. Они будто перетекали из одного в другое, имея небольшую, весьма условную границу на горизонте.

Удивительная природа внутри Академии! Там, снаружи, был прекрасный летний день. И только моя выходка ненадолго испортила погоду. Но это иногда случается – снег застигает меня и в жаркую погоду, и дождливой осенью… Хорошо, что окружающие не приписывают мне умение менять погоду и не преследуют за неудавшийся урожай.

И, даже имея такие необычные особенности, я стою пораженная, затаив дыхание: здесь, внутри огороженной толстыми стенами территории, творилось явно невероятное. Природа отличалась и от Коттервиля, и от других, виданных мною мест, и была словно… из другого измерения.

– Аперты блестят, как при свете луны – зеркало, – преподаватель вглядывался вдаль, силясь увидеть что-то, – они пролетают хаотично, в метре-полутора над землей. Можно спокойно впрыгнуть. Но советую вам внимательно вглядеться: если внутри аперты пейзаж Академии изменен, лучше без магистров в нее не заходить, особенно первокурсникам… Я, хоть и заведую хозяйственной частью, но тоже не всегда стою на воротах.

Мы с Льюисом принялись усиленно вглядываться в пустынную даль.

Сначала ничего не происходило. У меня даже в какой-то момент зарябило в глазах, будто заблестели и заиграли маленькие черточки.

– Я вижу… – вдруг обрадованно вскричал Льюис, – разноцветное облако! Оно плывет к нам…

– Где? – напрягала я зрение, снова начиная злиться на себя за выходку: после нее всегда терялась острота зрения и наступала дальнозоркость.

– Аперта представляет собой кусок искривленного пространства…– с умным видом начал рассказывать преподаватель, – В данном случае, это окошко, вход в другую реальность. Как вы знаете, высший уровень мастерства, который вам предстоит освоить в нашей Академии – умение создавать миражи. Мираж – это не только оптическое явление в атмосфере, преломление потоков света между различными по плотности и температуре слоями воздуха, но и новые миры, созданные искусственно, в которых можно проживать, прятаться или взращивать собственную вселенную…

– Ух ты! – восхитился Льюис, – Я только об этом в книжках читал! Смотри, Крис, оно приближается слева…

Действительно, к нам подплывало небольшое облако-зеркало, высотой чуть выше меня и висящее низко над землей. Оно было слегка вытянутое, и внутри виднелся необычный пейзаж – стоящие в снегу серо-черные развалины. Вокруг царило запустение, и с одного взгляда душу охватывала леденящая тоска, будто я знала, что некогда здесь прошло ужасное сражение и многие погибли. Так мне показалось…

– Ждем следующее, – скомандовал магистр, – В учебное пособие без надобности не соваться. Иначе – пеняйте на себя.

– А что может произойти? – с горящими глазами спросил Льюис.

Чувствую, если бы не стоял рядом строгий магистр-старичок, он бы впрыгнул. Чисто в образовательных целях.

– Нужно искать методичку и смотреть по предмету, – вздохнул магистр, – я не веду нынче, и не могу сказать точно. Но там могут быть и ледяные чудища, и зеркальные всполохи – одним словом, неподготовленным студентам не стоит соваться.

И снова мы принялись ждать. Льюис поставил наши вещи на землю и нетерпеливо мялся, перешагивая с одной ноги на другую, слегка раздражая меня своим сопением.

Магистр достал еще одну бумажку из-за пазухи и вполголоса прочитал:

– Комната 7 и 8… так, левое крыло… Ага, понятно.

Через какое-то время снова появилось облако, вернее, аперта. Магистр разглядел ее первым и подтолкнул меня вперед:

– Это наше. Давайте, прыгайте один за другим, оно зависает всего на десять секунд.

И я прыгнула. Ощущение было необычным, будто я перелетела через гору и одномоментно приземлилась на цветущей дикими полевыми цветами полянке.

Вокруг упирался высокими елями вверх лес, а передо мной стояла Академия, именно такая, какой я и представляла себе: черные, потрепанные столетьями и непогодой стены, которые венчались красными вытянутыми башенками. Сама Академия располагалась в форме подковы, а вход в широкий внутренний двор пролегал через арку, украшенную разными знаками, значений которых я не понимала.

– Значицца, так, – прокряхтел завхоз, – Вы идете к центральному входу, но не заходите – там сбоку, слева, виднеется маленькая дверка. Там комнаты. Занимаете – Вандерос седьмую, Ларр – восьмую. Располагайтесь, отдыхайте. А мне нужно забрать других абитуриентов и отвести на экзамен. Кстати… – тут он строго посмотрел на нас, будто мы уже успели провиниться во всех грехах, – Во дворе не шляться и в экзамен не вмешиваться. А то вылетите отсюда быстрее, чем узнаете, в чем отличие миражей от ирреальности, ясно?

– Ясно, – хором ответили мы, и пошли устраиваться.

Окна Академии были распахнуты, и я слышала возбужденные голоса, которые, ни капельки не стесняясь, обсуждали мое вызывающе яркое платье и взлохмаченную прическу Льюиса, расценивая ее, как оскорбление и повод получить штраф. Но я не обращала на эту пустую болтовню особого внимания, благоразумно понимая, что они не предназначены для моих ушей. Просто после вспышки гнева, когда зрение еще не пришло полностью в норму, у меня обостряется слух. Один орган подменяет работу другого… И мой попутчик явно не различал реплики сквозь громкий шум.

Вежливый Льюис донес мои вещи до комнаты и пожелал хорошо отдохнуть. Я чопорно поблагодарила его и выразила надежду, что вскоре мы увидимся. Когда все условности были соблюдены, и за парнем закрылась дверь, я бросила чемодан на пол и ринулась к окну.

Комнатка, выделенная мне для проживания на ближайшие три года, была небольшой, но очень уютной: обитые светло-бежевой тканью в мелкий цветочек стены, и висящие поверх них картины, с изображением то ли тумана, то ли вихря. Красивый туалетный столик, платяной шкаф и комод. Кровать под широким балдахином была больше моей домашней раза в два, и я подумала, что условия для обучения здесь более, чем приятные. И зря многие боятся сюда поступать и выбирают другие магические Академии. Платят огромные деньги за проезд между реальностями, и потом часто не возвращаются назад! Лично мне совсем не хочется покидать мою любимую мамочку, так что после окончания обучения я точно поселюсь в Коттевиле.

И тут мое внимание привлек громкий звук то ли горна, то ли трубы. Он прозвучал сверху, и я распахнула высокое узкое окно, чтобы посмотреть в небо.

Облака, серебристая луна озаряет мир ирреальности прозрачным светом, все как всегда…

И тут на площадку перед главным входом вышел преподаватель. Он спустился по ступенькам и встал посреди внутреннего двора. Не тот завхоз, имя которого я так и не спросила, нет. Это был высокий крупный мужчина в черном балахоне, с нетипичной для моего мира внешностью: длинным лицом и выпирающим подбородком, узкими скулами и тонкими губами.

Он оглядел стены орлиным взором и сразу же разговорчики стихли. Потом достал из подмышки список и громовым голосом – явно с использованием усилителя, потому что иначе я не представляю, как с таким голосом можно жить – произнес:

– Абитуриенты выходят по списку вперед и становятся парами. Итак: Лирано, Вариэль, Джимаго, Риностель…

Я смотрела, как выходят на площадку мои недавние обидчики, и поджимала губы: надо же, вернулись. Видимо, недалеко от ворот убежали, или желание поступить в Академию превалировало над страхом передо мной.

Ладно, пусть. Заодно посмотрю, насколько сложные задания им выпадут, и чего избежала я.

До сих пор не верилось, что меня приняли без всяких экзаменов. Поразительное везение, или?.. Наверное, нужно было спросить у завхоза, в чем же причина этому, и как он понял, что таинственный Верховный нас благословил, но мое внимание постоянно вовне…

Сейчас я разглядывала освирдов, которых было пятеро, и последний ни в какую не хотел вставать в пару с середнячком – симпатичной девушкой в сиреневом платье. Та надулась, но один взгляд узкокостного преподавателя, и она сама взяла освирда за руку.

– Первое задание: один в паре выпускает из рук туман, другой пытается его оттолкнуть, вернуть обратно. Приступайте.

Я даже подпрыгнула от радости и хлопнула в ладоши: задание очень простое, ведь я легко выпускаю из ладоней туман. А сдуть его обратно тоже нетрудно, у меня несколько раз даже получалось вертеть его по кругу, изображая небольшую воронку. С интересом я принялась изучать успехи своих конкурентов.

Пар было четырнадцать. К моему большому удивлению, справилась всего половина. Остальные безрезультатно тужились и пыжились, но из ладоней ничего не выходило, ни искорки. Тогда в дело вступали их напарники, но и тех почему-то не выходило.

Тогда экзаменатор хлопнул в ладоши, и те семь пар, что не смогли справиться с заданием, вдруг исчезли. Широко раскрыв рот, я, вместе со стоящими на экзаменационной площадке, пыталась понять, как же у него это получилось. Неужели, одним взмахом он смог создать перемещающее заклинание? Но… Как же так?!!

Абитуриенты зашумели, выказывая удивление, и спрашивая у соседа, то ли он видел. Взволнованные и смятенные лица, шепот, перерастающий в гул…

– Вау! – услышала я голос Льюиса, и перегнулась через подоконник.

Соседнее окно было распахнуто, и парень внаглую сидел на подоконнике, свесив ноги. Благо, был первый этаж.

– Странно, да? – я последовала его примеру, и тоже присела на подоконник.

С моей широкой пышной юбкой я вряд ли смогла бы перетащить ноги наружу – все-таки окно довольно узкое, но, удерживаясь за раму, я могла хотя бы высунуться вперед.

– Думал, ты распаковываешься, – парень неловко улыбнулся, – Хочется посмотреть, чего мы лишились.

– Ага, первое задание – очень легкое, – весело сказала я, не особо обращая внимания на вдруг окутавшую Академию тишину, – Второе должно быть посложнее, иначе, получается, берут почти всех?..

Льюис не ответил, зато вместо него пронзил воздух громовой раздраженный голос:

– Студентка Вандерос, вам не терпится попробовать? Выходите на площадку.

Я не успела опомниться, как вдруг оказалась рядом с парой крестьян, взиравших на меня с диким ужасом. На всякий случай я отряхнула юбку, поправила кружева на талии, и уставилась на преподавателя.

При ближайшем рассмотрении, его черты лица показались мне еще более неестественными – он был похож на змею, заприметившую жертву. Узкие раскосые глаза добавляли облику опасности и хищности. Я подавила хотевший подняться из-под полы испуг и внимательно посмотрела на экзаменатора, демонстрируя, что в полной готовности.

– Второе задание простое, – в голосе преподавателя прозвучала издевка, – Создать зеркальный трос или палку и ударить ею соседа.

Абитуриенты притихли и, готова держать пари, каждый вспомнил парочку ходящих вокруг Академии страшилок или слухов.

– Но… – я посмотрела на оставшегося в окне Льюиса, – у меня нет пары.

– Не страшно, – невозмутимо ответил этот странный человек, и вдруг оказался прямо передо мной, – Нападай на меня, Кристалина.

Глава 3

Я смотрела в дикие, почти ненормальные, глаза и понимала, отчего ходят страшные легенды об Академии. Если на вступительных экзаменах всегда присутствует этот индивидуум, легко испугаться и понавыдумывать всякую чертовщину…

Да и само задание – не из простых… Я вспомнила описание в моей книжечке о том, как сотворить зеркальное пламя и сосредоточилась на внутреннем потоке: равномерное распределение силы, гармоничное и спокойное состояние – это основа любой магии, в том числе и зеркальной. Постаралась не думать о неудаче, постигшей меня еще недавно на опушке и правильно выдуть туман из ладоней…

А еще не обращать внимания на притихших абитуриентов и не слишком дружелюбный взгляд экзаменатора.

Как было написано в самом первом уроке зеркальной магии, основа всех упражнений заключается во внутренней силе, которая легко материализуется через ладони. То есть нужно освоить базис – выдувание тумана, а дальше и дело пойдет, как по накатанной!

Рядом раздался возмущенный крик, у кого-то не получилось. Потом я услышала другой звук – по всей видимости, кому-то повезло создать зеркальный трос, и теперь его визави улепетывал или в панике отпрыгивал – не знаю – но проделывал все это с истошными криками и громкими ругательствами. Прессинг безумных глаз на несколько секунд отключился – преподаватель щелкнул пальцами, и мне показалось, что пар на каменной площадке стало на порядок меньше.

Но я не отвлекалась, прилагая все силы и внимание к ладоням и вытекающему из них прозрачному материалу. Предмет у меня должен выйти ровный и как можно тверже, потому что иначе могла получиться расплавленная зеркальная масса и противно закапать плиты Академии, как ранее у меня дома – деревянные полы чердака.

Потом я нараспев произнесла: «солидум» и масса стала выкристаллизовываться в длинную тонкую палку. Кто-то присвистнул от удивления, мне показалось, что это был Льюис. Стараясь удерживать равномерно потоки силы, я нежно прошептала: «финем», и палка окрепла, стала внезапно тяжелой. Я схватила ее одной рукой, а потом пришлось срочно перехватывать второй – вес был значительным.

У меня получилось! Я удовлетворенно выдохнула и перевела взгляд на экзаменатора. Все-таки, не каждый способен сотворить самостоятельно такое. У меня впервые получилось и то, вероятно, с испугу.

– К этому времени я убил бы тебя тысячу раз, – холодно произнес змеевидный тип, – И развеял бы твой прах по всем миражам ирреальности.

Улыбка сползла с моего лица. Не знаю, как так получилось, но я рефлекторно замахнулась на обидчика. Увидела испуг в глазах преподавателя, а потом палка внезапно оказалась у моих ног. Хорошо, хоть не расплавленная.

– И даже величина не соответствует комплекции, – насмешливо сказал он, но мне показалось, нарочно, чтобы скрыть страх. Нос его стал еще более вытянутым и крючковатым, – На троечку от силы. Я ожидал большего, мисс Вандерос.

Я с трудом удержалась, чтобы с досады не пихнуть туфлей свою палку. Это же надо – тройка! Да с таким преподавателям я дольше первого курса не продержусь. Это что же нужно делать – на голове стоять, чтобы заслужить у него одобрение?

Расстроенно посмотрела на других: вокруг меня присутствовало три пары, и у всех второе задание было на разной степени жидкости. Самыми приближенными к тому, что нужно было получить, были желеобразные палки, и их воинственно держали перед собой две пары освирдов. Третья пара середнячков сконфужено смотрела в каменные плиты, где красиво растеклось и переливалось зеркальное нечто.

– Для начала неплохо, – раздался новый голос от арки, и мы все разом обернулись. Я увидела того самого мужчину в черных узких брюках и кофте с капюшоном, что видела перед входом в чугунные ворота. Интуитивно напряглась: было ощущение, что с ним нужно держать ухо востро, – Ремесленники делают качественное зеркальное зелье, но стоит подучиться не растекаться мыслями по плитам… Вы, мои благородные, должны больше прикладывать усилий к концентрации и прилежно учить заклинания. А мисс Вандерос нужно научиться присмерять свой нрав. Пригодится… Третье задание не нужно, Ливергол. Все приняты.

Змеевидного преподавателя передернуло от недовольства, но он промолчал.

В настороженной тишине Академии прозвучали особенно гулко его шаги – медленно и даже вальяжно мужчина прошел мимо нас, даже не удостоив взглядом. Когда он поравнялся с Ливерголом, услышала его негромкие слова:

– С этого момента в городе вводится чрезвычайное положение. Студентам запрещено покидать Академию, магистрам – город. Единым советом лиги Верховных, я временно назначен Директором Академии миражей. Вы остаетесь на должности преподавателя природных сил. Можете идти готовиться к предметам.

Могла бы честью поклясться, что слышала, как проскрежетали зубы змеевидного. Он секунды три приходил в себя, сжав кулаки до белесых костяшек, а потом через силу сказал:

– Слушаюсь, господин директор.

И быстро покинул площадку.

Мы застыли.

Перед нами разворачивалось некоторое действо, которое вроде бы нас касалось, но которое мы не понимали. Стало немного неприятно.

Косо взглянула в сторону Льюиса, но парень с непонятным выражением лица смотрел на Верховного – так, помнится, его окрестил у ворот завхоз. Но, если подумать, наверное, он назвал его Верховным случайно, по какой-то шибко важной должности, потому что те Верховные, о которых я слышала в детстве, в нашу скромную ирреальность не входили. Или, скажем так, не опускались…

– Ошибаешься, Вандерос, – незнамо каким способом уловил мои мысли мужчина, и вдруг откинул капюшон, – Думаю, вам следует объяснить, по каким истинным критериям мы набираем студентов в Академию, и кем вы на самом деле являетесь.

Завороженно я рассматривала его. Крупное, широкое лицо. Черные густые брови и непонятного цвета глаза. Всё же, черного, в тон черным, струящимся по шее волосам. Светлая кожа будто сияет в лунном свете дня и очень идет ему. Сколько лет – непонятно, но по телодвижению и манерам видно, что он уверен в себе, спокоен, и явно у него есть опыт повелевать. Глаза будто изнутри наполнены мудростью. А еще он очень красив. Невероятно красив…

– Я – Верховный демон, – негромко сказал он, и все ахнули. Мои тайные подозрения уже перестали быть таковыми, и теперь я с удивлением прислушивалась: – В вас всех есть, в той или иной мере, демоническая кровь. Только с такой кровью вы можете создавать стойкие миражи, населять в них люд и расширять их, растягивать до вселенной. Простому магу или даже волшебнику это не под силу. Вы можете свободно путешествовать по реальностям, жить везде, где только понравится. Быть тем, кем вам выгодно. Но… есть одно правило…

Он хищно улыбнулся.

– Вы должны создать собственное зеркало на собственной крови и заключить туда часть своей души, чтобы суметь вернуться. Сделать якорь самим себе и спасти от всяческих ловушек. Мир коварен, и вы даже сами можете не осознавать, насколько уязвимо и беззащитно подобное вам существо. Безопасности и умению постоять за себя – мы научим вас тут, в Академии.

Я слышала, как где-то вдали упал предмет, но вокруг на площадке было тихо. Казалось, оглушающая тишина заполонила не только уши, но и парализовала сердце. На всякий случай я одернула рукав, но нет – не сплю, со мной все в порядке, а вокруг стоят, замерев, освирды и середнячки.

– Завтра начинаются лекции, сегодня вечером – бал по случаю Открытия нового учебного года, – внезапно директор послал нам такую теплую и очаровательную улыбку, что мы все сразу ожили, задышали и задвигались,– Быть всем обязательно, начало в шесть часов.

И будто в подтверждение его слов, сзади, в арке пробили четыре часа дня каменные часы. Я даже не сразу заметила их, оглядываясь на поразительно музыкальный и красивый бой.

Все лица поступающих выглядели ошеломленными. Я тоже чувствовала себя слегка сбитой с толку, но собиралась всё выяснить позже. Откуда в моей простой семье могли выискаться люди с демонической кровью было неясно, но если об этом говорит сам Верховный демон, то это явно так…

Существуя в ирреальности, где самой распространенной и обиходной является зеркальная магия, не воспринимаешь демонов, как нечто отдельное. Они существуют где-то наверху и правят нашей страной. Она небольшая – всего восемь городов и прилегающие к ним поселения. Леса и поля, реки… Но я никогда не видела настоящего воплощенного Верховного, и теперь была несколько возбуждена: мне хотелось не просто выяснить, что это такое – управлять нашей страной, но и задать кучу отвлеченных, но очень важных вопросов: как часто нужно подпитывать Луну, ведь она заряжается от энергии демонов. Как много Верховных в совете, и всё ли они могут сделать или совершить необыкновенные вещи, а есть ли среди них женщины, а как часто нужно приносить цветы в Центральный храм, и ждут ли меня неприятности, если я забыла это сделать в последние… два года?

– Все марш по своим комнатам! – внезапно рыкнул Верховный, и окна студентов стали захлопываться одно за другим, как ловушки для мышей.

Поступающие бросились, кто куда, видимо, плохо соображая, что им следует делать. На лицах читалось явное недоумение и страх.

Затем в арку вошел уже знакомый старичок-завхоз и, недовольно шикнув на обнаглевший и беспардонный народ, всех поманил в сторонку. Не став дожидаться, пока эта толпа ринет в единственный вход в общежитие, я быстро посеменила к себе в комнату, подняв для верности пышную юбку.

– И поменяйте свое платье, Кристалина, – донеслось мне в след от Верховного. Я даже неудачно притормозила, опустив руку и наступив таки на длиннющий подол, – Приличные магнессы такое не носят.

Я поджала губы и, ничего не говоря, вернулась в свою комнату. Да, понимаю, что для насыщенных занятий и прохождения практики, у меня слишком вычурный и неудобный наряд. И, вероятнее всего нужно подобрать более удобную и практичную одежду, например, серого цвета. Но… это мой стиль и мой выбор! Если в Академии нет определенной формы и строгих правил, я буду носить то, что считаю нужным!

У меня было припасено сиреневое платье с меньшими кружевами и всего с двумя нижними юбками. Милое, простенькое и элегантное. Но я принципиально не стала его вытаскивать и начищать. В небольшой ванной комнате, дверку в которую я приметила не сразу, нашла все необходимые щеточки и почистила свое платье.

Накрасила яркой помадой губы и взбила повыше и попышнее прическу. Да, я в новом месте и здесь могут быть свои порядки. Но выйти на бал в том, в чем я хочу – мое право, и я не собираюсь выспрашивать ничьего совета.

А уж после услышанного приказного тона до жути захотелось сделать все наоборот. Терпеть не могу, когда мне указывают.

Я посмотрелась в зеркало и фыркнула: гордо вздернутый носик, пухлые крепко поджатые губки и куча сумасбродства в глазах… Да он просто не понимает, кого принял в студентки и кому объявляет войну. Не даром меня в детстве называли демоненком… Я ему покажу, как позорить мое платье перед всеми!

Снова пришлось взять себя в руки, чтобы не потерять перед балом зрение. Я несколько раз прошлась вдоль по комнате, считая шаги и прислушиваясь к доносившимся из открытого окна звукам.

Все стихло, и теперь можно было наслаждаться пением птиц и шумом елового леса…

Снова встала перед зеркалом и вгляделась в свое возмущенное бледное лицо. Сама-то я, как и Верховный, могу похвастаться матовой кожей и благородной бледностью…

Свою позицию по отношению к директору за эти полчаса я сформировала ясно и вполне бесповоротно. Я в этих делах упряма и даже матушка меня корила, что я не гибка и не могу прощать людям ошибки. Вот и теперь, я поняла для себя одно: пусть он говорит, что посчитает нужным, и делает сам, как ему вздумается, но я … я все равно буду делать по-своему!

И по этому вопросу у меня зеркальная жирная точка.

Глава 4

Два часа пролетели в один миг, но я не сидела без дела. Заветная книжечка и безупречная память – те две составляющие, которые довели до икоты мадам Треумболл в Райтенвилле, мадам Фаудс и мадам Клоудмс в Стендельвилле и многих других доблестных мамаш, не желавших признавать ошибки своих детей и особенное недостойное поведение последних. А с тех пор, как умер мой бедный папочка, свою девичью честь, а заодно и честь семейства Вандерос, приходится отстаивать мне.

И теперь, хитро посмеиваясь, я достала из чемодана маленький мешочек с порошком, купленный еще полтора года назад в Стендельвилле. Освирд, продавший его мне, не подозревал, что милая барышня с наивными глазками фарфоровой куколки будет использовать его не по назначению – чистить заговоренное стекло своей прабабушки, чтобы из него не вылезала плесень и бактерии, а с размахом мстить одной высокородной мадам.

Я сверилась с заклинанием в книжечке и в уме прикинула общее количество участников: первокурсников – восемь, из которых девушек – всего трое. Итого – три платья… Сколько всего учится студентов в Академии – я не знала, но, судя по любопытным лицам в окошечках во время экзамена – не более пятидесяти человек, а может, и того меньше. Значит, я могу обойтись двумя щепотками порошка, вот только нужно заранее найти в бальной зале огромное, широкое зеркало.

А оно там присутствовать должно! Девушки всегда бросают взгляд на себя в подобное зеркало и поправляют прическу, поэтому обычно оно висит в холле перед входом в бальную залу. Я вспомнила последний случай моей мсти, когда призрачная стража безрезультатно допрашивала мою ничего не понимающую маму, и ухмыльнулась. Уж тут-то они ее не вызовут, потому что ответственность за принятых студентов несет учебное заведение.

Только бы все получилось… Перед выходом еще раз сверилась с книжечкой и взяла веер. Бал, все-таки, увеселительное мероприятие, и я надеялась не только показать свой характер, но и немножко потанцевать.

При выходе из комнаты столкнулась с Льюисом – парень со скучающим видом стоял напротив, подперев стену плечом. На нем был костюм чуть получше того, в котором мы встретились у чугунных ворот, но все равно не слишком подходящий торжественному мероприятию: коричневый потертый сюртук и зеленого цвета штаны, заправленные в высокие, с голенищем до середины икры, сапоги черного цвета. Тоже, кстати, весьма поношенные, и зияющие беспардонно дыркой на мыске.

А нужно сказать, я очень не люблю неряшество и старую одежду, от которой всегда землистый и заплесневелый запах. Меня от такого тошнит.

– Ты готова? Знаешь, куда идти?

– Разберемся…– процедила я, и еще раз оглядела его одежду, – Нет, не могу на это смотреть. Так дело не пойдет, – схватила за руку ничего не понимающего парня и втянула в комнату и захлопнула дверь, – Стой тут… У меня, вроде, было нужное средство.

Бросилась к чемодану, который на всякий случай припрятала под кровать, и стала разбираться в своих запасах. Так как никогда не знаешь, что случится с тобой в следующем городе, и с какими ситуациями придется бороться, я всегда держала с собой всего понемножку.

После того, как постельные принадлежности и сменное белье оказалось на кровати, а поверх я накинула сиреневое платье, чтобы не показывать чужому человеку всю свою подноготную, вытащила глубоко запрятанные мешочки с зельями и порошками, и бегло пронеслась по инструкциям.

– Так… вот этот вроде нам подходит – накладывает стойкий морок на десять часов. Как раз для бала хватит… но есть условие, – я скривилась, – нужно при наложении иметь наглядный пример… А у меня как назло, ни фотокарточек, ни каталога последнего сезона модной одежды…

– Крис, не надо, – Льюис с любопытством оглядывал мою комнату, – Итак сойдет. Все же я – крестьянин, от меня не ожидается ничего приличного… А твоя комната хороша. Моя кровать в два раза меньше и нет отделки на стенах…

– Все дело в положении, – я деловито запихала все обратно в чемодан, а нужное зелье спрятала в потайной карман платья. Пусть говорит, что хочет, но я не позволю ему расхаживать рядом со мной в таком виде, – Раз я наполовину дворянка, то и условия проживания у меня лучше. Вообще, слышала, в некоторых Академиях по двое и по трое селят. Нам повезло, что руководство данного заведения не экономит на площади. Всё, я готова.

– Ты не собираешься сменить платье? Ведь Верховный сказал…

Но я резко встала и демонстративно одернула итак идеально сидящую юбку:

– Плевать, что он сказал. Мое право идти на бал в том, в чем я считаю нужным. И прошу не заводить при мне подобных разговоров…

– Ну, тогда ладно, – скуксился парень, будто за неповиновение накажут его, – Пойдем во двор, там спросим у кого-нибудь дорогу.

Мы почти сразу наткнулись в коридоре на красиво одетых студентов, правда, весьма хмурых, но нам любезно подсказали, где находится парадная зала. Стоило выйти из левого крыла, где располагалось общежитие, и обойти Академию кругом. Сзади, почти в самом лесу, была небольшая каменная пристройка, и вход в нее представлял собой маленькое крылечко.

Подходя к ней и оглядывая собирающуюся толпу, я внутренне похлопала в ладоши: судя по разноцветным красивым платьям, все сплошь с пышными юбками, кринолином и отделанные разного рода кружевами, никаких строгих или необычных требований к одеянию не было. Но и в красном цвете была только я одна.

И вот мы, наконец, дошли до зеркала. Я с любопытством огляделась: студенты проходили внутрь, искоса и мимолетом взглянув в подвешенное на уровни груди зеркало.

Широкое, почти во всю стену, рядом с ним не было охраны, как на балу у мадам Кроффер. Да и магических светильников, ловящих шкодную детвору, здесь явно не было. То есть, администрация Академии полагает, что в данное заведение поступают только чинные и сознательные люди, которым развлекаться и хулиганить явно недосуг.

Скрывая норовящую появиться на моем лице широкую и самодовольную улыбку, я настойчиво попросила Льюиса сходить в мужскую комнату и пригладить волосы, рассчитав, что в его отсутствие я успею быстро и со вкусом устроить свою месть.

– А мой крестьянин – хороший, на него накладывать заклятье не будем, – шептала себе под нос я, доставая из потайного кармашка порошок.

Так, нужно осторожно насыпать его во все четыре угла зеркала, и сразу отойти. Всегда есть вероятность, что эксперимент даст какой-нибудь сбой, и в меня полетит ответка.

А после того, как платья всех присутствующих девушек, благодаря зеркалу и моему заклинанию, перекрасятся в ярко красный цвет, я с удовольствием подлатаю костюм Льюиса, попросту скопировав его с одного из гуляющих неподалеку парней. Когда мы подходили к зале, я видела целую толпу модно одетых экземпляров. И пусть их костюмы станут идентичны, не думаю, что паренек на меня будет в обиде. Хоть пригласить на танец сможет кого-нибудь, в приличном-то виде.

В зеркале очень удачно отражалась бальная зала и пары, которые, едва заслышав первые аккорды музыкантов, принялись вальсировать.

Интересно, там приглашенный оркестр или звучит записанная в магический кристалл музыка? У нас в Коттевиле были разного типа балы, но, хотя любопытство снедало меня весьма прилично, я все-таки тихо стояла в сторонке и не заходила в залу, ожидая, когда же зелье подействует.

В инструкции написано, от одной до пяти минут, в зависимости от интенсивности загрязнения и нанесенной на стекло дозе. Но я усилила действие порошка, прошептав «мулто», и закрепила целенаправленный эффект заклинанием «форма пила».

Адреналин в крови зашкаливал. Я уже вовсю представляла, как вытянется лицо у господина Верховного, когда он увидит, что все танцующие студентки как одна одеты в ярко-красные, вычурные платья.

Конечно, дизайн и фактура останутся теми же, но вот цвет…

Закусив губу, искоса поглядывала в зеркало. Ну же, минуты, двигайтесь быстрее. Скоро Верховный заявится, а сюрприз всё не готов.

Часы громко пробили шесть. Я аж подпрыгнула от неожиданности, стоя смирненько в уголке и ожидая действия зелья.

Сейчас он придет, сейчас зайдет в холл! Я не заметила, как нервно дернула за тайный кармашек и порошок немного высыпался…

Мимо проносились опаздывающие студенты, подхватив юбки и даже не оглядываясь на зеркало.

Фуф, наконец, все собрались в зале. Выглянула из-за угла оценить эффект. Почему-то не подействовало. Неужели количество неправильно рассчитала.

Оглядываясь, как крадущийся на нехорошее дело воришка, я бросилась к зеркалу. Зачерпнула побольше порошка и с налета бросила в зеркало.

Пусть подействует быстрее!

Продублировала заклинание.

Льюис появился, как черт из табакерки, и снова чуть не напугал меня. Плюнув на красоту, я затолкнула его в зал, но попросила держаться на всякий случай в стороночке.

Секунды текли липкими, полудохлыми черепахами. Я устала успокаивать бьющееся сердце и высматривать изменения в зеркале, потому что оно было упрямым и в нем ничего не происходило. Мысленно покостерив всех освирдов вплоть до пятого поколения, я мучительно пыталась вспомнить срок годности зелья.

А когда внезапно обернулась к входу, увидела замершего в дверях Верховного. Он рассматривал мое платье с такой откровенной ненавистью, будто носить красный цвет – лично оскорблять его чувство прекрасного.

Рефлекторно я развернула плечи и гордо вздела подбородок.

– Мисс Вандерос, вы не любите подчиняться? – нарочито спокойно спросил директор и сделал шаг вперед.

От его тона мне стало откровенно не по себе, и на ум пришли главы из школьной истории, в которых Верховные демоны жестоко карают непокорных. Понятное дело, это было в стародавние времена, и теперь наши покровители не столь принципиальны…

Искусственный свет озарил фигуру взбешенного директора, специально по случаю бала переодевшегося в официальный черный костюм с белоснежной рубашкой.

Я впечатлилась. В черной несуразной кофте с капюшоном Верховный был похож на обычного человека с нестабильной профессией: так одеваются продавцы домов, спортсмены, потерявшие здоровье на соревнованиях и другие личности без определенной занятости.

Теперь же я видела представителя аристократии, высшего общества… И это было ожидаемо, раз наш директор из Верховных. Его костюм был сшит явно на заказ и сидел идеально, подчеркивая широкие крепкие плечи и узкую талию. Края пиджака были оторочены серебристой вязью с теми же фигурами, что красовались на арке Академии, и я дала себе зарок выведать, что они обозначают.

От сдерживаемой злости сам облик директора слегка изменился. А ведь он проходил мимо меня и на каменной площадке, и у чугунных ворот. Сейчас, в холле, он казался выше и от этого массивнее. У нас в городе нередко выступали приезжие артисты-силачи. Так вот, Верховный мог вполне на равных попробовать состязаться с ними в силе и выносливости. Вырвать куст с корнем или жонглировать огромными камнями – у него получилось бы без труда.

– Почему не отвечаете? Уже поздно переодеваться, переходите в залу. Надеюсь, вы осознали всю глупость своей выходки…

И как огромная черная кошка, он медленно пододвинулся ко мне. Интуитивно я сделала шаг назад. И пусть не думает, что я не отомщу. Обязательно! Уж маленькую пакость, но я проверну, жаль эта не задалась…

А Верховный все приближался и надвигался, как огромная скала на неопытных путешественников.

– Неужели провал?! – заметалась в панике я, и когда Верховный подошел уже совсем близко и отразился в зеркале, с тоской посмотрела на свой неудавшийся эксперимент.

Моргнула и еще раз вгляделась в изображение. Это, конечно, не то, что я задумывала, но в целом, тоже неплохо.

Я не смогла скрыть вспыхнувшего от удовольствия румянца и расплывшейся самодовольной улыбки. Вот какая умница я, ух, как интересно у меня получилось!

Верховный окрестил меня уничтожающим взглядом и медленно обернулся к зеркалу. Я всеми фибрами души чувствовала, как он мечтает спалить все к драконам собачьим, но так, как у нас не водится ни тех, ни других, директор ставит в центр обжигающего пламени меня.

Пока мысленно. Но, вроде, в качестве наказания подобные пытки на студентах не применяются. Они же должны вернуть нас в отчий дом в целости и сохранности, разве не так?..

– Что это? – ревет директор.

Я невинно пожимаю плечами и хлопаю глазками: откуда мне знать, почему все в бальной зале вдруг вырядились в красное. Захотелось, наверное. И парням, кстати, тоже.

Но почему сам директор вдруг сменил цвет пиджака с черного на красный – я вообще не в курсе. Захотел выделиться, наверное.

– Понятия не имею, – ласково ответила я, впрочем, издевательски улыбаясь: хотели красного? Получайте красного…

Зеркальная магия сработала сильнее, чем я предполагала. Но это не страшно. Сейчас я пойду и прибавлю к имиджу Льюиса еще пару очков – как раз вспомнила в деталях официальный бальный костюм сыночка мадам Локастер, и, если сначала сотворить в зеркале макет одежды, а потом с него снять морок, то вполне сгодится для небольшого увеселительного вечера. Даже порошка потребуется немного…

Не глядя, я засунула руку в потайной кармашек и в тот же миг побледнела: он был пуст. Но как?!..

Чуть ли не подпрыгивая, я развернулась спиной к директору и побежала в зал. Не сразу заметила, что одетые все в синие костюмы музыканты сидят у дальней стены и хлопают глазами. Они не отражались в зеркале и не попали под мою магию морока… С экспериментальной доработкой лично от меня.

Что ж , бывают и такие сюрпризы. И, когда я уже вошла в залу и принялась искать взглядом Льюиса, уши заложило от дикого крика в спину:

– А ну стоять! Вандерос, как это понимать?!

Я обернулась с улыбкой, уже приготовив речь на тему того, что вкус и цвет – дело личное и обсуждению не подлежит, но от удивления сбилась с дыхания. Глаза полезли на лоб, и я забыла, как дышать: директор стоял в широкой красной парчовой юбке с черными кружевами по талии, а еще дорогой, в ручную пришитой мною, тюлью на рукавах.

Это выглядело невероятно. Дико и просто невозможно. Кровь прилила к голове, и я почувствовала, что скоро покину этот бренный мир. Я резко обернулась к залу, искренне надеясь, что ничего похожего там не увижу.

– Не-ет…– простонала я, чуть ли не плача, разглядывая вставшие пары, все как один в красных платьях моего фасона.

Если девушки выглядели просто сбитыми с толку, то парни явно желали мне тяжелой и мучительной смерти. Они даже были готовы на расчлененку и особо чернушную магию. И закралось подозрение, что если я когда-нибудь выйду вечерочком без охраны, то обязательно наткнусь на нее.

– Да уж, Крис, – пожурила я саму себя, когда ко мне вернулась способность соображать, – Это тебе не маленький городок, из которого всегда можно уехать. Тебе учиться целых три года, поэтому стоит слегка пересмотреть свои методы.

– Да, в следующий раз буду действовать не так очевидно, – согласилась я, все еще обозревая бесчисленные клоны моего платья разного роста и объема.

– Вандерос, на выход! – услышала я, а потом пронзительный стук каблучков в тишине, и снова не удержалась: фыркнула.

Значит, и обувь удалось скопировать? Прикольно! А я хороша… Все-таки, определенные способности у меня есть. То есть, опасно, конечно, так поступать и ставить мужчину на каблуки.

Интуиция сразу же мне шепнула, что этот момент он вряд ли простит.

– Крис, – отлепился от стены в самом углу Льюис, и я выдохнула с облегчением: ну, хорошо, хоть одного парня в этом помещении зеркальная магия не задела – на нем была почти нормальная одежда: потертый камзол и ужасного зеленого цвета штаны, – Пойти с тобой?

В который раз поразившись смелости своего новоиспеченного друга, я отмахнулась:

– Сама натворила, самой и разгребать. Не волнуйся, все будет в порядке, – последнюю фразу сказала больше для успокоения собственных нервов.

– Вандерос! – это уже был не рев, а нечто абсолютно за гранью человеческого слуха, – Еще секунда, и я смету эту Академию к чертовой матери.

– Что вы, господин директор, – сложила я руки на животе и маленькими шажочками благовоспитанно двинулась к выходу, – У меня нет никакого желания знакомиться с вашей матушкой.

Глава 5

Мы вышли во двор, и я сразу заметила, что небо нахмурилось и затянулось черными тучами. Было не слишком поздно, но луна пропала, и вокруг воцарилась непроглядная тьма.

Я поежилась от холода.

Верховный демон, он же директор, резко развернулся на шпильках и вперил руки в боки, как бы потеряв от возмущения дар речи, и теперь наглядно демонстрируя мне, до какой степени у него вызывающий вид.

– Вам идет красный, – нарушила молчание я, и это было последней каплей его терпения.

Одним взмахом он вернул свою одежду, вот только не ту парадную, что была на нем в начале вечера, а повседневную – облегающие брюки, заправленные в черные сапоги, как я теперь заметила, с серебряными шипами и заклепками, и черную кофту с капюшоном.

– Было же итак неплохо, – не унималась я, хотя внутренний голос благоразумно подсказывал: пора заканчивать с насмешками.

– Ты хоть понимаешь, по лезвию чего ты ходишь? – зашипел он сиплым от бешенства голосом.

А потом одним движением запечатал выход из бальной залы: в воздухе всколыхнулась прозрачная пелена, и сквозь нее было невозможно пройти. Я слышала о таких штуках, но ни разу не встречалась вживую с теми, кто умел такое сотворять.

Наверное, он хотел меня морально отрезать от других студентов и напугать? Но со мной этот номер не пройдет!

Благодаря обширному и непростому опыту, я уже знала, как стоит поступить в случае обнаружения на горяченьком бедненькую несчастненькую меня: сделать честные-пречестные глаза и сложить руки на юбочке. А потом затихнуть и смотреть только себе под ноги. Обычно прокатывало.

Но, не успела я перекроить выражение лица с радостного на пристыженное, как в чащобе леса раздался хруст ломающихся веток, потом громкий "Ой" и заливистый громкий смех.

Кусты зашуршали и, отряхиваясь, к нам вышла невысокая женщина в красивом длинном серебристом платье. Покрой – строгий и элегантный, рукава оторочены кормуэльскими кружевами, что само по себе говорит о многом, потому что стоит дорого. Незнакомка явно являлась представительницей высшего света. Миловидное личико, вздернутый нос… но выражение пронзительных голубых глаз навевало мысли о возрасте и твердом характере: смотреть так пристально и благожелательно умеют только люди, не раз испытавшие на себе невзгоды судьбы и ее изменчивый характер.

Подойдя ближе, женщина с независимым и почти добродушным видом уставилась на директора, чуть ли не нагло присвоив себе мою партию нежного хлопанья ресницами. Выглядела она так, будто случайно столкнулась с ним на городской ярмарке и удивилась. А ведь, насколько я поняла по ситуации, женщина что-то делала на дереве, иначе как бы она оттуда свалилась?

Подслушивала, вестимо!..

А еще меня смущала копна ярко-рыжих волос, собранная в высокую элегантную прическу, правда, слегка помятую.

– Рени, желаю тебе здравствовать всегда, во всех реальностях и веках, – промурлыкала она так нежно, будто действительно натворила непоправимых дел.

Я едва удержалась, чтобы не фыркнуть.

– Милочка, ты что-то сказала? – она величаво повернула ко мне голову, и я отступила на шаг: внутри лазурных озер метались такие молнии, что вполне могли вырваться и спалить меня до тла.

– Да ничего… Меня тут немного распекают… Вы не отвлекайте господина директора надолго, а то он забудет, о чем шла речь…– сказала я самым ангельским голосом, на какой только была способна.

В ответ мне послали такую одобрительную улыбку, что я слегка опешила.

– Забавно, – настроение женщины менялось, как ветерок в поле, – Ты мне определенно нравишься. Прямолинейная… Пожалуй, я заберу тебя к себе…

– Селеста, не смей, – предостерегающе поднял руку директор, – Ты не знаешь, что эта студента учудила на первом праздничном балу…

– Да я видела, – хохотнула та и взмахнула рукой.

В тот же миг господин директор снова оказался одетым в мой наряд: в красное платье со множеством юбок и черное кружево по краям. Умора необыкновенная!

– Извини, дорогой, – пролепетала Селеста, пока я во все глаза наблюдала за ней, понимая, что вижу нечто грандиозное, – Не могу отказать себе в удовольствии увидеть тебя снова… Непередаваемое зрелище. Верховный демон Ренуар, предводитель легиона третьей галактики, главный советник столицы, наследный принц Эпомеи…

– Хватит! – снова взбеленился директор и движением руки переодел себя назад, – Ты меня позоришь перед первогодкой.

– … Я, конечно, никогда не сомневалась в твоих способностях…– продолжала издеваться Селеста, – И звезды будут мне свидетелями – я тихо хотела дождаться окончания, чтобы преподнести студентам очередной сюрприз, но от одного вида тебя в этом платье, я позабыла обо всем…

– Второкурсники собирались вылезать через окно, – мрачно сказал директор и щелкнул пальцами. Прямо из воздуха упало на траву кресло. Не опуская недовольного взгляда, директор плюхнулся в него, – А третьекурсники сообразили воссоздать зеркало подобия и заложить в него заклинание лягушки… Сама догадаешься, на кого оно будет направлено?

– Спасибо, что предупредил, – серьезно поблагодарила женщина, поправила выбившуюся из прически прядку, и, как ни в чем ни бывало, продолжила: – Вообще-то, я каждый год придумываю разные сюрпризы. Второкурсники – идиоты – думают, что я не предвижу их желание улизнуть? Но, раз говоришь, даже третьекурсникам не понравилось…

– А кому бы понравилось отдирать от одежды слизь? – саркастично поднял бровь директор.

Выглядело это движение очень элегантно, и я залюбовалась. Какой же красавец наш директор! Очень пропорциональные и благородные черты лица. Не сравнить с тем скользким типом на вступительных! От него, небось, можно откачивать слизь, ведь вместо крови течет.

– Но это выглядело забавно. Вспомни, как они бегали по лесу. Некоторые – всю ночь, – легкомысленно пожала плечами Селеста и подошла ко мне ближе, – Ты уже выбрала магический профиль, дитя?

– Селеста, нет! – снова отчего-то взволновался директор, – Она же только поступила! Я не отдам тебе эту девчонку. Да на вас легиона не запасешься, побойся Совета! Мне охранять Академию надо, пока ведется следствие. Это дело поручено мне, и я не могу снова провалить…

– Зачем ты вернулся? Ведь прошлый год тебе не понравился, – заинтересовано спросила у него Селеста.

Но он только отмахнулся и встряхнул черными волосами, будто отгоняя грустные мысли.

– Дело не в этом. Магический профиль наша… леди … должна выбрать сама по прошествии полугода, в ночь Элеонорских дев…

Селеста с умным видом кивнула, внимательно изучая меня. Ее рентгеновский взгляд проникал под кожу, проносился по венам и выпытывал у меня информацию: что я люблю, что умею, почему я делаю так, а почему не иначе. Ощущения для меня были новыми и не совсем приятными, поэтому поежившись, с немой мольбой обернулась к директору.

Ренуару, кажется?..

– Селеста, хватит, – тут же среагировал он.

Женщина повела себя странно: не перестала просвечивать меня, но ее касание стало будто мягче, уже не ощущалось, как давление.

– Кстати, раз уж ты тут… Помоги мне. Нужно придумать ей наказание. Достаточно суровое, чтобы все были удовлетворены и не мстили ей в темных коридорах по ночам…

– Спасибо, – еле слышно прошептала я, искренне растрогавшись.

Но он услышал, кивнул, принимая благодарность.

Некоторое время от меня к директору шли такие эманации любви и признательности, что уже за одно это можно было простить всё… Ведь слова, сказанные им, были самой настоящей правдой, и обычно я спасалась бегством от мести. И… В первый раз жертва розыгрыша не желает мне смерти, а даже заботится и выгораживает перед другими жертвами. Просто чудо-чудное, а не Академия!

–…Но нам нужна ее жизнь, поэтому высасывать все силы не рекомендуется, – закончил свою мысль он, и я подумала, что рано обрадовалась.

Кажется, методы здесь жестче, чем у призрачных стражей. Разберемся, конечно, но я не ожидала такой строгости в голосе.

Рыжеволосая женщина задумалась. Она подперла подбородок указательным пальцем и задумчиво посмотрела вверх.

И тут я заметила, как тучки, прямо перед нашими глазами стали расползаться в разные стороны, а за ними выпрыгнули и замигали первые полуночные огоньки-звезды.

– Пошли ее на чердак, в крутящуюся башенку. Пусть проведет там ночь, – после минутного молчания выдала Селеста.

– А если тронется умом? – скептически поджал губы директор и окинул меня оценивающим взглядом.

Будто на лице висит записка: осторожно, хрупкая, нежная психика. Не трогать, не теребить, не подвергать опасности.

– Она? – поразилась до глубины души Селеста.

И вот тут я обиделась: у меня что, нет ума? Я что, не могу его двинуть?! Да вообще, как хочу, так и распоряжаюсь своим умом и головой: хочу – двигаю, хочу – не двигаю, хочу – трогаю…

– Я поставлю ей кого-нибудь в помощь, – решил вдруг директор и встал, – в караул. Только давай не будем афишировать. Пусть все считают, что она будет одна. А этот ее мальчишка…

– Льюис? – пискнула я.

Появилась крохотная надежда, что на высокой нестабильной башне меня запрут хотя бы не одну. Не знаю, что с ней неправильно, но в хорошее место отбывать наказание не отправляют.

– Да, Льюис, – директор выговорил его имя необычно, словно с акцентом, – пусть дежурит внизу, на первом этаже. На третью мольбу о помощи он поднимется к ней…

– На вторую, – строго перебила его Селеста и нахмурила брови, – Не порть мне девочку.

И тут Ренуара будто с цепи спустили:

– Я не отдам ее тебе, даже если в Академии не останется больше ни одного преподавателя! – рявкнул директор, потеряв терпение, – Селеста! Тебя трижды отстраняли от преподавательства. Совет запретил заводить личных учеников и вести дипломные курсы…

Бледное прозрачное лицо покраснело, и теперь директор походил больше на одетого в черное поросенка, чем на отрешенного и мудрого демона.

– Подумаешь, – снова передернула плечами, как оказалась, моя будущая преподавательница, – Как запретили, так и разрешат.

– Сначала получи разрешение, а потом приходи за расписанием, – глаза Ренуара налились кровью, – И не забудь про теоретические дисциплины, которые ты преподавать обязана…

– Нагружаешь меня сверх меры, а зарплату не повышаешь, – тут же пошла в наступление Селеста, – Если я согласилась на теоретику, то сам знаешь, почему…

Они орали друг другу сомнительные обвинения, на грани гадости и сквернословия, ругаясь и не слушая друг друга, как закостенелые враги. Так, во всяком случае, показалось мне. Иначе, почему Селеста обвиняла директора в неправильной организации какой-то там черной дыры и в смерти людей?

Стараясь не привлекать внимания, на цыпочках, плавно и медленно, будто я движущаяся статуя, отпрянула к Академии. Тихонечко по стене обошла вдоль леса и оказалась у нашего двора. Только там я смогла нормально втянуть в легкие воздух и выдохнуть. Вокруг было тихо. Остальные студенты все еще оставались запертыми в бальной зале. Теперь я могла беспрепятственно пробраться к себе в комнату и лечь спать. Никто не должен подкараулить меня по дороге и отомстить за содеянное.

Но когда я уже подошла к своей двери и вставила в замочную скважину ключ, желудок возвестил о важном и абсолютно забытом деле: ужине. За всеми этими событиями, я пропустила важный прием пищи, который сейчас, скорее всего, уминали жертвы моего неловкого эксперимента. А у меня маковой росинки во рту не было с утра.

Я размышляла не больше секунды. Что, значит, прикажете голодать?! Ну, уж нет! Я сама пойду и достану себе пропитание. Раз нахожусь в учебном учреждении, значит, здесь есть столовая и продукты.

А раз она здесь располагается, то скоро в ней буду находиться я!

Глава 6

– Почему я не оборотень? – выходя на очередную, уже встреченную десять тысяч раз обшарпанную лестницу, расстроено шептала себе под нос я.

И тут была, и там – тоже. Хожу по кругу, хоть и странно. Всегда думала, что столовую или кухню в замке легко найти по запаху: сколько бы тут ни жило студентов и сколько бы они ни драили полы и высокие стеклянные окна, замок был напрочь пропитан запахом плесени, сырости и затхлости.

Вот уже битых полчаса я ходила по многочисленным коридорам, больше похожим на входы в пыточные подземелья, чем на учебные корпуса, и не чувствовала даже малейшего намека на еду. Иногда казалось, что с потолка звонко капает вода, но когда останавливалась и прислушивалась, со вздохом констатировала: это всё мое разыгравшееся воображение.

Кушать хотелось чрезвычайно.

Я бы сотворила себе из воздуха кашу или хлебушек, но подобная магия мне была недоступна, поэтому я упрямо инспектировала один этаж за другим, и так по десятому, тысячному кругу.

– Крис?.. – на очередном пролете меня окрикнул знакомый голос.

Я опять расстроилась, и, подхватив юбки, опрометью бросилась в другую сторону.

Раз Льюис уже в Академии, значит, директор открыл выход из бальной залы, и в течение ближайших минут коридоры наполнятся студентами. А ведь я даже не нашла корочки хлеба. Нет, я не могу ночевать в незнакомом месте на пустой желудок!

– Подожди! – бессовестно орал парень, и, судя по слоновьему топоту, пытался меня догнать.

Ну уж нет, голодная я ему не дамся! В очередной раз побежала вниз по лестнице, надеясь, что в подвальном помещении будет хотя бы кладовка, в которой я смогу вытащить забытый всеми и, желательно, непогрызанный мышами кусочек сыра…

Подвал был широким и имел кучу деревянных дверей. С первого взгляда их было штук двадцать, я воодушевилась, а надежда поесть овладела мною мгновенно. Я дергала за железные ручки, оглядываясь назад и впервые жалея, что у меня такое приметное платье. Льюис явно меня видел, и теперь знает, куда я забежала. Нервно бросаясь от одной двери к другой, я кусала от досады губы.

Все двери были закрыты. Ужасная несправедливость! И хотя они были деревянными и невысокими, но выложены в два ряда досок, а то и в три, и еще заперты на огромные, явно магические замки. Эх, были бы у меня взрывательные порошки, можно было бы попробовать взломать. Но, к сожалению, я не могу всё в этой жизни предусмотреть, да и крепких потайных кармашков в моем платье всего два, так что вряд ли получилось захватить с собой еще одно средство.

– Куда ты?.. -голосил диким эхом настойчивый паренек, и я в первый раз пожалела, что вообще с ним познакомилась.

Это же надо быть таким назойливым! Мало ли, что я тут делаю?.. А он орет, как потерпевший…

– Вот ты где! – он слетел с лестницы, как вихрь, и теперь стоял передо мной с красным запыхавшимся лицом и хватал губами воздух, – Тебя наказали, ты в курсе? Но несильно, и я буду тебя стеречь…

И лицо такое дышит благородством и самоотверженностью. Я бы залюбовалась, но мой желудок пронзительно заурчал.

– Я, конечно, польщена оказанной мне честью… но не мог бы ты оставить меня одну хотя бы на полчаса? …– постаралась говорить вежливо, но вышло все равно грубо.

Парень нахмурился:

– Вот еще! Я за тебя головой отвечаю…– и без всякого перехода: – Ты хочешь есть?

Вот это был удар под дых. Я на всякий случай огляделась в поисках следящих зеркал. Кто подсказал ему?.. Как он догадался?

Мой желудок снова жалобно уркнул, и я капитулировала. Против очевидного не попрешь. Зато парень расцвел от удовольствия:

– Директор сказал накормить тебя, а потом отвести в башню. Она у них ухх! какая…– Льюис воздел руки вверх, что-то изображая с выпученными от страха глазами.

Мне эта пантомима не понравилась.

– И?

– На голодный желудок не пройдет, – убежденно заключил он.

– Тогда пойдем ужинать, – обреченно вздохнула я, сложив руки на животе, – Только быстрее, а то умру от голода прямо в этих подземельях.

– Вы, девушки, любите преувеличивать, – пробормотал Льюис и схватил меня за руку, – Нужно дойти до конца и свернуть налево, там должна быть лестница в подвал… Так объяснил директор.

– О, а разве мы не в подземелье? – поразилась я, – Куда уж ниже? И подобная забота вызывает слезы умиления…

Проигнорировав мой сарказм, парень махнул рукой и обозначил направление.

– Пока мы идем, кое-что расскажу… – Льюис выглядел очень серьезным и сосредоточенным,– Возможно, когда ты шла сюда поступать, не представляла, с чем тебе придется столкнуться…

– Если только слегка, – стоило нам подойти к лестнице, до которой я каким-то чудом не добежала сама, как самоуверенность вернулась ко мне, и я выдернула руку, – Не маленькая, сама прогуляюсь… Ух, вот теперь я слышу запах еды… Ммм… мясных пирогов.

– Подожди, – Льюис перехватил меня за талию и молниеносно поставил позади себя.

Не скажу, что моя фигура слишком толстая или крупная, но все равно, та легкость и скорость, с которыми он совершил этот маневр, удивили меня. Я даже забыла возмутиться, лишь открыв от изумления рот.

Но мой спутник не дал упасть в прострацию:

– Мы попали не просто в Академию, где учат магии или каким-то общим наукам… Это специальная Академия, построенная по распоряжению Высших демонов, и обучаться в ней могут лишь те, в ком присутствует хотя бы капля демонической крови…

– Слушай, это, конечно, круто и очень интересно, – прервала я его и нетерпеливо топнула ножкой, – Но кушать очень хочется. Давай ты мне потом расскажешь, что за демоны у тебя в роду, и что ты умеешь…

– Крис! – взвизгнул паренек, и это вышло ну очень смешно, если бы его глаза в этот момент ужасающе строго не сверкнули.

Я опешила и тихонечко отодвинулась. Вот такого Льюиса я еще не видела…

– Что? Ладно, если хочешь излить мне душу прямо сейчас…

– Причем здесь душа?! – снова взъярился мой спутник. Воистину, я плохо влияю на людей. Почти всегда они теряют терпение, самообладание и рассудок после общения со мной.

– А что тогда? – осторожно спросила я.

– Если ты поступила в эту Академию, значит, в тебе есть магическая кровь демонов. А если она есть, значит, ты можешь чувствовать потенциальный вред…

– К чему ты клонишь? Не понимаю…

Запах мясных пирогов туманил мой разум, и я с трудом различала смысл сказанных мне слов… Вообще, когда я голодная – плохо соображаю. Природа моя так действует! А преграда в виде словоохотливого белобрысого парня начинала постепенно раздражать, как противная и ноющая зубная боль.

– Не ешь всё подряд, – снова вскричал он, – На кухне могут быть несъедобные для тебя продукты. Принюхивайся. Прислушивайся к собственным ощущениям! Подходи к делу с умом!

– Там есть вредные продукты? – пока он говорил, я уже занесла ногу над ступенькой, ведущей к желанной кухне вниз, – Отравленные, что ли?

– Не совсем… – уклончиво ответил Льюис, – Как ты знаешь, в нашем мире есть определенные процессы, которые отличаются от других…

– Будто ты был в других мирах, – фыркнула я, – В общем, хватит разводить демагогию, пойдем ужинать, а уж на месте ты мне покажешь, что там мне полезно, а чего нельзя касаться…

– Ты снова не понимаешь, – Льюис в самом натуральном смысле схватился за волосы и начал их в отчаянье рвать, – Только ты сама можешь определить, что для тебя будет полезным, а что – нет. Почувствуй, прислушайся, принюхайся…

– Угу, ладно-ладно. Пойдем, – решив во всем с ним соглашаться, чтобы не провоцировать, я сама схватила его за рукав и потянула вниз к заветной комнате.

Дверь была полуоткрыта, и когда мы вошли, почти сразу попали в огромное и пушистое облако разнообразных запахов и оттенков. Я слышала, что где-то вдалеке стучат по деревянным доскам ножи, хлопают крышки и льется вода. Но я ничего не видела, и хорошо, что держала Льюиса подле себя – иначе сама бы потерялась.

– Ты уверен, что в таком облаке я смогу что-то унюхать? Сомневаюсь…

– Нужно настроиться на внутренние ощущения, – не отставал от меня парень, с любопытством оглядываясь, – Принюхайся, Крис! Настройся…

– Тогда я хочу отведать тот самый мясной пирог, чей аромат я услышала наверху, – громко возвестила свое решения я и вспомнила про манеры: – Пожалуйста, господа повара, буду вам очень благодарна…

Не успела я договорить, как прямо из воздуха, вернее, из ароматного дыма вынырнула чья-то рука с белоснежным блюдом. На нем красиво лежал квадратик отрезанного пирога с мясной начинкой.

– А попить?

С другой стороны вынырнула рука с компотом. Я сделала книксен, поблагодарила и принялась за вкусный ужин. Льюису, тем временем, подсунули подозрительный салат и газированный напиток. А вроде он ничего не просил и не объявлял. Зато аппетит продемонстрировал зверский. И никаких тебе принюхиваний или раздумий. Сразу набросился, как из голодного края.

– Как же твоя интуиция? – все-таки спросила я, когда последний кусочек был дожеван.

Теперь хотелось в теплую постельку и спатеньки. Но, увы! В перспективе маячила развалюха-башня, в которой вряд ли было подобие кровати.

Льюис сыто отставил тарелку на полку рядом и пригладил волосы.

– Так я чувствую, что полезно, а что нет. А ты впервые в демонической кухне.

– И чем она отличается от обычной?– насмешливо хмыкнула я.

Туман в ту же секунду спал, и то, что предстало пред моими глазами, вызвало сначала шок, а потом – рвотный рефлекс.

– Тшш… Дыши-дыши, – засуетился Льюис,подхватив меня под локоть, – Крис, это всего лишь руки…

– Без туловища… Мои зеркала! Что я вижу! Руки без туловищ… Они копошатся!! – я отчаянно хватала руками воздух и пыталась не свалиться в обморок.

Множество рук в огромном помещении с полукруглым сводчатым потолком, нарезали овощи, кто-то очищал фрукты, несколько кистей парили над большими чанами с кушаньями, и все эти предметы, вернее, ожившие части людей, готовили пищу для студентов, касались еще недавно моего мясного пирога своими кистями…

Это был перебор!

Льюис вытащил меня к лестнице и спиной захлопнул дверь. Я уткнулась в его плечо, жадно ловя воздух и мечтая позабыть увиденное, как можно скорее.

– Тшш… Успокойся… Что ты, как маленькая, – слышала я смягчившийся голос, на секунду показавшийся незнакомым.

Меня гладили по голове, убалтывая всякими глупостями, успокаивая и утешая. Не знаю, сколько я так простояла, но почувствовала себя действительно легче, и жуткая картина, казалось, запечатленная в сердце навсегда, перестала быть столь острой.

Подняла голову. Наткнулась на темный, незнакомый острый взгляд и моргнула. Ах, нет, показалось. Это как же мне нужно было удариться в панику, чтобы светло-голубые зрачки принять за темные?!

Я неловко улыбнулась, коря себя за несдержанность, и отодвинулась.

– Все нормально. Идем в башню?

– Ты уверена, что выдержишь?

– Крутящуюся фиговину после этого? – я презрительно поджала губки, – Вряд ли эта Академия способна меня еще раз удивить…

Глава 7

Сидеть на полу в темной комнате не так уж и неудобно. Только холодно слегка и пол подрагивает, будто его раздирает кто снизу. А еще затекли ноги, но, как говорила моя мама, "дурная голова ногам покоя не дает". Я стараюсь не обращать внимания на неудобства, ободряя себя в силу скромных сил. Например, очень кстати вспомнилось, как в детстве я хотела поплавать на корабле или хотя бы лодке. И, если закрыть глаза и представить, будто я качаюсь на высоких волнах, выйдет очень похоже.

Нечеловеческий вой донесся откуда-то сзади, и я в очередной раз вздрогнула. Сцепила руки и поскорее напомнила себе, что это рыщут волки в лесах вокруг Академии. Развелось их много, вот и бегают, воют на свою любимую луну. В крупных городах, наподобие Коттенвиля этих страшных чудовищ истребили, потому что власти боятся пропустить оборотней, и проводят очень дорогую магическую зачистку. А вот в многочисленных деревушках, лесах и полях… Ох, сколько новостей я читала в местных газетах, когда переезжала с одного города в другой! Постоянно люди списывают на оборотней все свои беды и несчастья. Если коза пропала или ребенок заболел – значит, волк заразу принес, или оборотень в уши дунул…

А я на самом верху самой высокой башни в Академии. Меня волкам не достать, если только они не всамделишные оборотни и не примут человеческий облик.

Когда Льюис довел меня до узкой винтовой лестницы, упирающейся вверх почти вертикально, я была полна энтузиазма.

– Иди спать. Нет смысла меня ожидать, сидя на этой развалюхе, – кивнула я на жалкое подобие кровати в каморке.

Не знаю, для кого это всё здесь оставлено, но жить в таких условиях даже самые пропащие студенты не будут: перины нет, одеяла – тоже, простынкой застланы жесткие доски и пучок соломы вместо подушки. Да кто тут вообще наказание отбывает: я или он?!

– Буду ждать тебя внизу, на первом этаже в каморке. Сказали, бежать к тебе только после второго крика, – предупредил паренек, с опаской заглядывая в глаза, – Постарайся не нервничать…

– Я – само спокойствие! – заверила тогда его я.

… Не то, чтобы мне становилось страшно, но очень некстати бередили душу, беспокоили несуразные мысли. О жизни, о своем положении полудворянки. О том, ищет ли меня мама или поверила в мою записку и предоставила судьбе.

– Дорогая мамочка, я тебя очень люблю! – писала я, – Но ты пойми, что только в моих силах улучшить наше положение. Я буду очень стараться и учиться на «отлично» в Академии магических искусств, – когда я писала, искренне верила в то, что смогу стать лучшей ученицей. А теперь вот торчу в башне в первый же день пребывания в Академии, – А когда окончу ее с изумрудным дипломом, поеду в столицу и устроюсь при дворе на должность мага-зеркальщика. Буду получать кучу деньжищ и накуплю тебе сотню платьев! Может быть, даже выдам замуж. А что, при дворе полно благородных мужчин, а ты у меня еще совсем молодая… Позволь мне поучиться! Ты знаешь, как я мечтаю овладеть зеркальной наукой! Не хотела тебе говорить, но недавно на нашем чердаке я обнаружила книжку по магическим искусствам. У меня получается, мамочка!..

Я распахнула глаза и прислушалась. У меня было стойкое ощущение, что я слышу свой голос. Он еще оставался гулким эхом в ушах, и я нервно прикусила нижнюю губу.

Не может быть, чтобы я так громко думала. По спине пробежала холодная змейка. Что происходит в этом помещении?..

Пол ходит ходуном, но это не повод звать Льюиса. Я – девушка смелая, могу и потерпеть неудобства. Полное отсутствие освещения тоже могу переждать, ведь утро начнется скоро и внезапно.

Усевшись поудобнее и прислушавшись к вновь наступившей тишине, снова прикрыла глаза.

…– Папа, я боюсь, – снова закралось в мои мысли воспоминание, – Там что-то темное в коииидое! Сташно…

– Если я буду умирать, ты принесешь мне стакан молока из соседней комнаты? – мягко спрашивал папа.

Мы стояли на пороге гостиной, и я боялась. Прямо дико, до дрожи в коленках.

Но это не помешало мне настойчиво топнуть по мраморной плите:

– Ты не умёшь! Никогда! – и я схватила папу за руку и потянула в темное помещение.

Эх, как же мне не хватает тебя, папочка. Почему нельзя вернуть прошлое? Оживить, воскресить, увидеть тебя снова? … Взять вот так за руку и решить все проблемы? Не изворачиваться, придумывать, убегать… Всё было просто и понятно, когда ты был жив…

– Ты трусиха! – в голову ворвался голос, и я вздрогнула.

В панике раскрыла глаза. Не может быть! Нет никакого сомнения, что я сейчас слышала папин голос!

Я пыталась вглядеться в темноту вокруг, но ничего не было. Да, меня окружает все такое же черное нечто, и нет ни намека на папину фигуру.

– Как я могу гордиться такой дочерью? – снова услышала я строгий голос, – Ты не должна бояться, ничего и никогда! Смело иди вперед! Не порочь честь семьи Вандерос!

Гулкое эхо разбилось о мои ушные перепонки и растаяло. Несколько секунд я боялась дышать. Никогда не привыкну к тому, как меня ругает папа: страшно и обидно одновременно, но еще страшнее, если он махнет рукой и уйдет…

Я была под впечатлением от этих слов, и в то же время было странное чувство – я уже слышала эти фразы.

Да, папа говорил мне их, когда я боялась взобраться на лошадь. Отпрыскам магических семей давали принимать специальное лекарство, заглушающее страх. А мы, как наполовину дворяне, могли рассчитывать только на крепость духа и легкое безрассудство.

Иначе, как объяснить необходимость лезть на лошадь в восемь лет? Все мои соседи благополучно катались на пони, а я…

– Кристалина, не жди! Твоя очередь никогда не придет, действуй! – ударился мне в голову очередной папин приказ.

Ощущение, что со мной играют в кошки-мышки, росло и крепло во мне. Кто-то дурит, обращая против меня мои же эманации.

Теперь я жадно рассматривала тьму. Хотела понять, как она улавливает мои воспоминания и транслирует их в реальность. Необычный механизм, я никогда не слышала о таком.

Походу размышлений возникло сразу несколько идей: возможно, я заключена в квадрат зеркал, и они выискивают мои слабости, но еще вероятнее, что какая-то потусторонняя сущность читает мои воспоминания, как прослушивает музыку на магическом проигрывателе. Так, что же это?

Следующая реплика прилетела из черного угла и я была готова поклясться, что она звучала вне моей головы.

…– Папа, можно я пойду, поиграю? – узнала свой детский голос, – Устала учиться. Не могу больше… У нас выходной!

– Неспособность сконцентрировать свое внимание и желание бросить дело на полпути не приведут тебя, Кристи, к честной жизни…

На глазах навернулись слезы. Эти слова – подножка, удар под дых. Только папа звал меня "Кристи". Только он… Сколько лет я не слышала это ласковое обращение? Оно всегда казалось мне верхом доверия и нашего взаимопонимания.

Я же тогда сразу уселась зубрить уроки и учить законы сложения. Мне очень больно было бы огорчить папу…

И кто же поднял его светлый образ и гадко манипулирует мною?!

…– У меня нет слабостей! Проваливай! – громко крикнула я в пустоту.

Эхо оторвалось от стен и несколько раз повторило "проваливай".

А я не боялась. Со мной играют, шутят и издеваются – не привыкать. Только если господин директор думает, что я не отомщу за это бесчеловечное наказание, он глубоко ошибается.

– Ковыряться в чужой голове – дело непозволительное! – жестко сказала я.

"Позволительно" – вторило мне эхо, будто насмехаясь.

– Не перевирай! – ответила ему я.

"Вирай-вирай-вирай!"… да это существо, которое – могу поспорить на сто монет – находится здесь, в помещении, явно невероятно гордится собой и получает удовольствие от своей роли. Мне почудились смешки в этом эхо и дополнительные скрипящие звуки.

– А ну выходи, чучело! – рассердилась вконец я и встала на ноги, – Я не позволяла тебе говорить!

"Ить, ить, ить" – передразнили меня.

Кровь бросилась в лицо, и я хаотично стала придумывать, что же делать. Вспомнить магическое зажигание света?.. Нет, магический всполох. Он у меня редко получается, да и то несильный. Зеркал с собой нет, но можно предположить, что они висят на стенах. По идее, должны исполнять охранную функцию, ну и следящую тоже. Итак, что мы имеем?

Предположительно, зеркальную комнату, в которой завелось нечто, некое инородное существо. Однозначно, из чужого мира, потому что в этом никто мысли читать не умеет. Это точно.

Существо здесь постоянно, а значит, его прикармливают. Чем? Студентами… Или умом студентов – что тоже вероятно, если учесть слова директора.

А кто у нас питается умом, эманациями мозговой деятельности и находится в зеркале? Я прикинула нескольких нечистей, хорошо мною заученных, потому что под борьбу с ними я несколько раз брала в лавках порошки. Если отбросить лизуна – он бы на меня уже набросился бы, то остается зеркальный дрыщ.

Мелкопакостная сущность, извести которую сложно. Сдается мне, администрация Академии его подкармливает на дружеских началах. Они со своей стороны ему студентов, дабы поддержать в этих неблагодарных существах страх и ужас перед наказаниями, а дрыщ – красочное манипулирование сознанием студента…

Вот какие нужно устраивать испытания на вступительных экзаменах, а не это вот всё…

Жаль, порошка нужного у меня с собой нет. В чемодане осталось столько, что хоть завали магическими заклинаниями все зеркала Академии, а вот с собою ничего нет.

Придется брать его другим способом. Кстати, я никогда не видела этого дрыща, только слышала о том, что он существует. Он же не очень волосатый и прыщавый? Терпеть не могу прыщи…

Хм… Колдовать в этой трясущейся башне мне, кстати, никто не запрещал. Это здорово! Нужно слегка осветить всё вокруг, чтобы увидеть моего тайного воспитателя, провести с ним беседу "касательно вежливых манер", а потом разрезать к чертям на кусочки… Кстати, мне это могут засчитать за практику? Или тут нет таких практик?..

Я решила не отвлекаться, а направить все свои силы, все внимание на создание магического всполоха. Зеркального… Но так как я только предполагаю, что зеркала размещены на всех поверхностях в этом помещении, я говорю заклинание наоборот и направляю ход своей энергии сразу во все четыре стороны.

Должны получиться хотя бы искорки, но и этого хватит, чтобы засечь передвижение… Пусть и в еле видимой комнате. Хладнокровие я сохраняю почти зеркальное, осталось правильно выполнить движения.

– Пчхи, пчхи, пчхи… – раздается по углам. Пол трясется больше обычного. Я стою, как будто на обветшалой лодочке в шторм.

Соединяю руки и проговариваю заклинание: "Курсус вестибулум". Из ладоней выплывает жидкая, прозрачная энергия. Я не обращаю внимания на вой, одновременно нарастающий со всех сторон. Мне неважно, что происходит с сущностью, главное, он не нападет на меня, когда я творю магию. Потусторонние сущности всегда боятся всплеска силы. Они сторонятся неловких ситуаций и возможных увечий.

– Фуге! – резко кричу я, и маленькие всполохи из моих ладоней летят во все стороны.

Пол делает небывалый крен вправо, и я с трудом удерживаюсь на ногах.

Одна секунда, но в едва освещенном пространстве отражаются зеркальные стены. А в них…

Большая волосатая морда, едва помещающаяся в этих зеркалах, сразу и со всех сторон, смотрящая на меня с ненавистью. Как будто взяли огромную собаку и засунули в зеркальную клетку.

– Дрыщ! – радостно кричу я, и свет меркнет.

Надежда еще бьет ключем в венах, и я снова соображаю, как бы поскорее вывести его на свет. Эх, жаль, что я только студентка, не проучившаяся ни одного урока. А то бы я показала этому чудищу, на что способна!

И в этот момент вдруг зажегся свет. Я растеряно огляделась, но в потолке не было лампы или фонаря, свет лился, словно из самих зеркал. И пол, до этого ходящий ходуном, вдруг остановился.

– Ну, я – дрыщ. И что тебе? – недовольно спросила морда, но за грубым, хриплым, потусторонне страшным голосом, я заметила промелькнувшее в глазах любопытство.

Глава 8

– Привет, – слегка растеряно поздоровалась я, – А ты чего мне показываешься?

– А ты чего спрашиваешь, чего я делаю?

Я фыркнула. Пари держу, что в этом наводящем на весь мир ужас голосе прозвучала подначка. Хм… Так вот ты какой, таинственный паразит зеркальных поверхностей!

Повисла пауза. Я внимательно разглядывала чудище, а оно рассматривало меня. Даже как-то излишне внимательно, будто примеривалось, как меня лучше съесть.

Но, как бы ему ни хотелось меня напугать, я не поддавалась. Во-первых, я нахожусь в Академии, в образовательном учреждении, которое несет за меня полную ответственность и дает гарантии моей личной безопасности, ну, во всяком случае, должна.

А во-вторых… Моя интуиция подсказывала, что если бы чудище могло вылезти из зеркала, оно бы это уже давно сделало. А так как пушистая тушка всё еще находилась за стеклом…

При спокойном рассмотрении оно оказалось даже не слишком страшным. Только рост огромный, а так ничего особенно безобразного. Видала я зеркальных призраков, так те со своими скелетами куда эпатажнее смотрятся… А тут – огромная морда собаки и все…

– А разве ты не должен прятаться до последнего? – спросила я.

– А разве ты не должна верещать, как обыкновенная девчонка?

Вздохнула. Какой-то неправильный у нас получается диалог.

– А ты почему перестал пугать?

– А ты чего перестала бояться?

– Я не боялась! – возмутилась до глубины души я, – Еще чего! Чтобы какой-то там дрыщ…

– Ррргххы!! – раздалось в ответ, и стекла задребезжали.

Эхо в помещении работает, как патефонный усилитель на площади: тебя сносит с ног силой звуковой волны и в ушах остается неприятный гул.

Но я не собираюсь демонстрировать, как на самом деле рада, что он не лезет в мой мозг. Ощущение крайне неприятное, и чувствуешь себя беспомощной и слабой. А я не люблю такие ощущения! Папа всегда говорил, что слабая девчонка – живая кукла, и толку от нее…

Всё же, приятнее перебрасываться фразами в разговоре, чем предотвращать мозговые атаки. Поэтому я стараюсь раззадорить его и отвлечь от опасной для меня темы:

– Ты не дрыщ. Иначе почувствовал бы, что у меня горы порошка в кармане…

– Ну-ну, скажешь тоже – горы… Реки, озера! – раздался обличающе насмешливый смех.

Как раскаты грома, ей-ей!

Какой-то мне неправильный попался дрыщ, или они все с юмором?

– Да у тебя и щепотки не наберется, – перестал хохотать он и вдруг пробежал вдоль по зеркалам.

Удивительно, но сзади пушистого огромного туловища виднелся отросток, похожий на хвост.

– И чего пугать тем, чего у тебя нет?

– Слушай, это я тут должна задавать вопросы: чего? а не ты…

– Чего? – явно передразнило меня это чудище, – Чего не визжишь? Разве я не страшный?

Он оскалил рот и пробежался обратно по зеркалам, навернув круга два или три… Напряженно следя за ним взглядом, я почувствовала, еще чуть-чуть, и у меня закружится голова. Пол тоже стал потряхивать, будто под ним прорывали туннели кроты, и даже в ушах появился какой-то свист.

Неужели опять наводит ужас?

Остановившись в том зеркале, что стояло ближе ко мне, дрыщ снова зарычал. В этот раз, наверное, после тряски, внутриутробный звук огорошил и даже слегка потревожил мои нервные клетки. Но, в отличие от грустных завываний, которые я слышала в начале моего заточения, сейчас я конкретно знала, кто пытается меня напугать, и от этого страх не окатывал липкой волной и не парализовывал. Только слегка вибрировал в моих нервных окончаниях, да и то от усталости, наверное.

Но рев оборвался также неожиданно, как и начался.

– Ты никогда не пугаешься? – недоуменно почесал он лапой нос и остановился.

Ого, теперь я знаю, что дрыщ имеет строение схожее с собакой! Очень полезное знание. А то глядя в эту огромную шерстяную тушу, и не разберешься с ходу, где и что. Интересно, я смогу написать курсовую по теме "Устройство и физиология дрыщей"?

– Иногда, но ты довольно милый, – заявила я и подошла ближе, – Заперт? Бедненький… Небось, сидишь все время тут, и света лунного не видишь…

– Нее… куда мне… И ничего я не бедный, – дрыщ сделал движение, будто уселся, – Заперли туточки испокон веков. Я привык… Правда, развлечений мало, не заходит сюда никто. Ем редко. Эманации новичков, конечно, полезны, но присылают так редко, раза два в год, да каких-нибудь зеленых совсем, первогодок… У них мысли, страх, паника – все одинаковое, и даже жрать, прости, без салфетки не хочется....

– Понятно, – я задумчиво рассматривала фигуру чудища, пытаясь понять, как оно функционирует и поставить себе насечки в памяти, чтобы не забыть, – То есть, ты древнее существо? А обращаться во что-нибудь умеешь? Я про вас слишком мало знаю…

– А не будешь смеяться? – вдруг серьезно спросил он.

– Нет, конечно, – заверила я.

– Точно-точно? – в страшных звериных глазах плескалось столько трогательного недоверия, что я широко улыбнулась и подошла ближе к морде:

– Конечно. Я никогда не встречалась раньше с дрыщами, и мне интересно, какая у вас истинная форма.

– Форма всегда отображает содержание, даже если сначала кажется, что это не так, – тихо заявил дрыщ и вдруг уменьшился в размерах до узенькой волосатой полосочки.

– Когда тебя в детстве часто обижают, хочется стать большим и всех победить, – виновато сказал он.

– Понимаю…

Да, эта узкая, высокая форма подходила слову "дрыщ" намного больше. Будто забытый кем-то волосяной шарф, только с глазами и ртом. А еще сзади висит тонюсенький шнурок – хвост.

– Ты не животное? – аккуратно спросила я.

– Нет, – сказал он совсем другим голосом.

Пропищал, если точнее.

– А людей не ешь?

– Между прочим, жизнь дрыща крайне важна для любого мало-мальски грамотного мага. Куда ему девать излишки негативной энергии? А если поколдовал неудачно? – дрыщ говорил крайне возмущенно, и я поняла, что эта тема для него крайне животрепещущая, – Вы избавляетесь от нас, не понимая, что одно наше существование – предусмотрено мирозданием.

– Наверное… – протянула я, думая уже о другом, – Послушай, а хочешь со мной дружить?

– С тобой… чего? – не понял он.

– Дружить… Знаешь, это когда делишься друг с другом неприятностями и радостями, даешь советы, поддерживаешь, выслушиваешь, если нужно. Дружить – значит, общаться…

Тоненькая высокая шерстяная полосочка задумалась. Мне даже показалась, что по зеркалу пошла рябь.

– Неприятностями делиться – с твоей стороны это очень щедро… Я даже не знаю, смогу ли принять этот подарок. А сколько ты хочешь отдать мне неприятностей?

Я пожала плечами:

– Сколько будет. Хоть все забирай.

– И тебе не жалко? – поразился дрыщ. Он даже приблизился, отчего стал в зеркале чуть толще, – Отдавать мне все свои неприятности!.. Это же королевская щедрость!

Существо глядело на меня такими пронзительными глазами, что даже стало неловко. Неужели я, действительно, что-то невероятное предлагаю? Да ладно, что такого необыкновенного в дружбе? Правда, у меня ее нет, но это просто я одна такая – со странностями…

– Ерунда, – отмахнулась я, – Ты главное, мои радости не забирай, и все будет отлично.

– И как мы будем дружить? Ты будешь приходить ко мне в башню?

– Вряд ли у меня получится попадать под наказание каждый день, – размышляла я, – Еще, чего лунного, директор что-нибудь заподозрит и заколотит вход на чердак.

– Не надо! – заволновался дрыщ, – Тогда я умру от голода…

– Этого мы тебе позволить не дадим, – я похлопала по карманам и с тоской поглядела на будущего друга, – А при помощи порошков тебя никак освободить нельзя? Я бы пересадила в другое зеркало, чтобы днем ты отдыхал…

– Можно… но еще для этого нужен мощный артефакт.

– Какой? Ты знаешь, где достать? – не то, чтобы я была мещанкой и любила безделушки, но меня всегда привлекали магически заряженные вещицы, тем более, что обычно они стоили дорого и мама отказывалась мне их покупать забавы ради.

– Зеркальный клинок-луч, очень редкий…– в голосе дрыща мне послышалось сомнение, – Особенный. Закаленный на ста тысячах лунных заклинаниях, пройденный сквозь семь ветров и три измерения…

– Ух ты, – восхитилась я, – Такие бывают?

– Да, слышал, у вашего директора был подобный клинок и он представлял гордость Академии…

– Здорово! – у меня аж задрожали руки от одной мысли, что могу увидеть такую древность, – И его можно достать? Я могу одолжить его на время, чтобы освободить тебя? Красть, разумеется, не буду, только принесу сюда и…

– Он пропал, – мрачно перебил меня дрыщ и вдруг лег на дно зеркала, тоскливо глядя в потолок, – И никто не знает, почему и как.

– Свидетели есть? – загорелась я, – Мы опросим, найдем, из-под луны достанем…

– Он пропал сразу после смерти магистра Зимбарека… Говорят, превратился в чистый луч и исчез. Кто-то считает, что он сам и убил магистра Зимбарека, но это не так. Такие жалкие людишки никогда не уходят просто так… Живут себе миллионы лет.

– Постой, я не понимаю, – обрывки разговоров, статьи в местных газетах и слухи не давали мне представить цельную картину, – То есть, тот самый луч, который убил магистра есть на самом деле меч?

– Клинок, – вяло сообщил дрыщ.

Теперь его голос походил на детский и был очень жалок. Целое море разочарования и безнадеги плавало в нем.

– И он испарился?

– Исчез, – снова поправил меня он.

– Так бывает? Разве твердая материальная форма может превращаться обратно в энергию?

Мой собеседник подумал. Почесал коричневый волосатый нос и неуверенно выдал:

– Обычно – нет. Но я не слышал, чтобы зеркальный луч кто-то уничтожал, особенно закаленный на ста тысячах лунных заклинаниях. Его берегут, как райскую птичку в клетке.

– А магистр был противным старикашкой? – продолжила размышлять я, – И, скорее всего, многие сильные личности желали ему смерти?..

– К чему ты клонишь? – повернул морду дрыщ, – У тебя есть версия?

– Только догадки, а они малого стоят, – вздохнула я, – Но нам нужен этот клинок. Жалко бросать друга на чердаке.

Мои слова явно воодушевили взгрустнувшее чудовище.

– Знаешь, я могу спросить у других дрыщей. Может, они что-то знают или слышали…

– Эмм… Как? – я вгляделась в зеркальную гладь, но там был обычный зеркальный мешок, без стен и пола, а в нем сидел дрыщ.

– У меня есть способы связи, – уклончиво ответил он, – Приходи завтра вечером, переговорим… Только…

– Да?

– Не рассказывай директору, что мы подружились. Скажи ему, что я злой, беспощадный и ужасный. Ладно?

Последнее слово было сказано таким жалостливым тоном, что я невольно улыбнулась:

– Почему? Думаешь, он сомневается в твоих способностях?

Если бы шерсть на дрыще могла передавать цвет, держу пари, дрыщ стал бы пурпурным. Он выглядел таким душкой, что я еще больше убедилась в своем решении подружиться с ним. Он же абсолютно нормальное, адекватное существо. Не то, что эти выходцы из псевдо-аристократических семей. Сразу понятно, чего он хочет, а чего боится. Так и надо – друзьям говорить всю правду и напрямую.

Дрыщ помолчал немного, а потом признался, смотря не на меня, а в сторону:

– Не хочу портить репутацию.

– Хорошо, я никому не расскажу, что ты нормальный, – пообещала я.

– Тогда давай спать? – предложил мой новый друг, – Уже поздно, твое тело устало.

– Спасибо за заботу, – искренне поблагодарила я, – Могу лечь посредине чердака?

И он выключил свет. Я легла на жесткие доски и поджала под себя ноги. Усталость этого дня накатилась, как пресс-папье на письмо, и веки отяжелели в момент. Пожелав дрыщу спокойной ночи, я подложила под щеку ладошку и мирно заснула.

Так мы встретили ночь.

Глава 9

– Ва-андерос! – взревел надо мною голос, и я проснулась, сразу почувствовав, что лежу на жестком, неудобном полу.

Крик все еще стоял в ушах, и я недовольно протерла глаза. Что за зеркальный бред?! Зачем будить так резко? Ведь таким манером довести до заикания человека можно!

На чердаке было светло. Свет заливал все пространство, огибая темные фигуры господина директора и Льюиса. Мальчишка выглядел испуганным. Интересно, почему? Я ни умирала, ни кричала, ни стонала, ни звала на помощь, а значит, поводов для паники не давала.

Обратила внимание, что Верховный одет в непривычную одежду – черный балахон – а на груди болтается огромная золотая цепь с овальным медальоном. Символ внутри изображен мне неизвестный. Интересно, что это за атрибут сладкой жизни директора?

– В сознании? Нас слышишь, понимаешь? – быстро чеканил слова директор, оглядывая меня с такой внимательностью, будто он – доктор, а на прием приволокли больную.

– Все в порядке, – отмахнулась я, потирая бок.

Мышцы затекли, и даже ноги будто не слушались. Отлежала, наверное. Спать в неудобной позе на жестком полу – не самое мое любимое времяпрепровождение.

– Признавайся, что натворила теперь, – не отставал Верховный.

А я-то думала, что им, небожителям и покровителям нашего мира, не до моих житейских передряг и мелочей.

– Ничего я не творила, – на всякий случай, оглядываясь по сторонам, сказала я, – Устала, прилегла отдохнуть…

Дрыщ исчез и в зеркалах не отражался. Правильно, знает, когда лучше не высовываться. Жаль, мне нельзя соскользнуть в одно из этих прекрасных больших зеркал и исчезнуть с глаз директора. Уж больно недовольно он на меня смотрит, будто видит все мои прошлые и будущие прегрешения.

Но человеку не дано проходить сквозь зеркало, так что приходится держать оборону:

– Честное-пречестное… Вчера был такой тяжелый день… то есть, было так страшно… просто невообразимо ужасно находиться здесь… – вспомнила я про поддержание репутации моего друга и выпучила глаза, чтобы продемонстрировать, что я пережила, – Я не знала, когда это наказание кончится и воззвала к Верховным, чтобы меня избавили от этого ужасного испытания…

– Ты заснула, – прервал меня директор, – Никогда еще студенты не встречали меня спящими на полу. Ты не сошла с ума, не забилась в угол, закрыв уши… Железные у тебя нервы, однако.

И столько скепсиса в голосе, что я почувствовала, как почва у меня под ногами затрещала… в фигуральном смысле.

– Было темно, и я устала, – придерживалась выбранной линии поведения, – поэтому заснула, ничего такого не было…

Ответом мне стало осуждающее молчание. Если бы можно было отобразить графически степень осуждения директора, начиная от легкого, потому что подозрение только зиждется и пока гипотетическое, потом среднее, когда уже подозреваешь, но нужны доказательства, до сильного – когда не требуется никаких доводов и тебе итак всё понятно, то директор смотрел на меня с самой высокой степенью осуждения, замешенной на обвинении.

Стало неприятно, и я подумала, что этот Верховный – сумасбродный, слишком самодовольный тип, не способный к адекватной оценке ситуации.

Рядом мялся мой светловолосый знакомый. Он почесал затылок и, косо взглянув на черный балахон, обеспокоено спросил:

– Крис, с тобой точно все в порядке?

– Да-да, конечно, – решила закругляться я, – А мое наказание уже окончено? Можно приступать к учебе? А лучше к завтраку? Жуть, как не хочется потерять драгоценное время в башне. Еще столько всего необходимого на этом свете мне нужно узнать!

Директор медленно кивнул, видимо, поражаясь наглости.

Не став тянуть и испытывать силу его терпения по трёхбалльной шкале, я схватила за руку Льюиса и потянула его к лестнице.

Спускались мы уже одни. Мелькнула мысль, что Верховный может вызвать на допрос дрыща, но была вероятность, что тот не придет. В любом случае, я решила, что ценнее оставаться на свободе, чем расколоться, признавшись в том, что было ночью, и нарваться на новое наказание. Льюис послушно шел за мною следом, и только, когда мы дошли до первого этажа, я осознала, что все еще держу его за руку.

– Эмм… Я не знаю, где тут кормят. Нужно опять спуститься в подвал?

– Все приемы пищи проходят со стороны бальной залы. Слышал, прямо на полянке накрывают столы, – ответил Льюис и повел меня во двор Академии.

Я семенила за ним следом быстро, едва успевая и подтянув вверх многочисленные юбки. Мое красное платье будто пережило нападение чудовищ, таким было мятым и поношенным.

– А как же непогода? Если наступят холода, или пойдет дождь?

– Мы в магической ирреальности, которую создало и поддерживает руководство Академии, – показал свою большую осведомленность парень, – Здесь всегда лето, комфортная температура и все условия для качественного образования.

– Угу, – согласилась я, заворачивая вместе с ним за правый фланг Академии.

Там, где вчера проходил разговор Верховного с Селестой, теперь виднелись накрытые разными вкусностями прямоугольные столы. Я увидела уже знакомые пироги разной формы и начинки, фруктовые салаты, кувшины с напитками и блинчики.

Вид последних вызвал урчание в животе, но сразу перед внутренним взором предстали картинки с кухни, и вместо голода я почувствовала дурноту.

– Присаживайтесь за свободные места, – к нам подлетела рыжеволосая девушка в черном балахоне, примерно моего возраста. У нее подмышкой была зажата тетрадь, а вид был очень собранный и деловой, – Новенькие? – зачем-то спросила она очевидную вещь, но Льюис быстро кивнул, – Я – Ауэлита, дежурная на этой неделе. Я помогаю новеньким устроиться и слежу за порядком.

– Мило, – не то, чтобы она мне сразу не понравилась, но я не схожусь с людьми так быстро, – Пожалуй, мы пойдем.

Сделала пару шагов к свободному краю, но мой спутник имел на этот счет другое мнение. Пришлось останавливаться и выразительно смотреть.

– Как получить расписание и учебники? – обрадованно вскричал Льюис, и я поняла, кого он мне напоминает – заучку, самого обыкновенного и вредного. Его потрепанный костюм также мог быть и обычным одеянием недалекого паренька, так что с первого взгляда я неосознанно его за такого и приняла.

Ан, нет, всё по-другому оказывается – человек учиться жаждет.

– После завтрака я с удовольствием покажу вам дорогу к знаниям, – сказала девушка с преувеличенным энтузиазмом, лично мне не понравившемся.

Так вещали жрицы Храма Верховных демонов, когда просили подаяние. А я хоть и прихватила с собой из отчего дома денег, прощаться с ними в ближайшее время не планировала.

А еще я вдруг подумала, что не очень люблю рыжих. Надеюсь, Льюис – тоже.

– Здорово! Круто! Спасибо! – восхищался мой спутник так бодро, что меня аж передернуло.

Искоса взглянула на его лоб: может, у парня жар или температура поднялась от недосыпа? С чего это перемена в поведении?

– Угощайтесь. Блинчики с необыкновенно вкусным кремом и ягодами. Сладкие, объедение, – девушка любезно подвела нас к столу и мы уселись.

Льюис смотрел на нее, как на воплощенную Мать Небожительницу, прародительницу всех Верховных демонов.

Что говорить, завтракала я снова мясным пирогом. На "вкусные и сладкие" вилка не поднялась, аппетит пропал как-то автоматически. Как будто ножом отрубили.

– Мы и сами можем найти библиотеку, – буркнула я своему соседу, пока тот задумчиво уплетал блинчики.

Взгляд его был таким рассеянным и томным, что можно было диву даться. А я-то думала, у меня может появиться друг! А он втрескивается в первую попавшуюся девчонку, и даже не в меня!

– Не нужно ее звать, я сама найду, где книги. Уж в скольких библиотеках я была… – вдохновенно врала я, оглядываясь.

Ауэлита встречала вновь подошедших освирдов, которые внимательно слушали меню завтрака и взирали на девушку если не с таким же восхищением, как Льюис, то излишне внимательно.

– Тогда иду одна, – я слишком громко отложила вилку, и парень как будто очнулся ото сна.

С недоумением посмотрел на мой полный стакан и негромко спросил:

– Куда спешить? Давай еще посидим. Погода хорошая…

И снова этот томный взгляд на рыжеволосую.

– Нет уж, сиди сам, а я учиться приехала.

Надо сказать, что не было какого-то определенного порядка или одновременного приема пищи в этом завтраке. Каждый приходил, когда хотел, садился на любое свободное место и угощался блюдами, приготовленными поварскими и жуткими кистями рук.

И я не заметила ни одного преподавателя или "взрослого". Почувствовала себя странно.

"Чрезвычайное положение" говорите? А где охрана, призрачная стража, следильные зеркала? Мы сидим на полянке, которая переходит в густой, с виду, непролазный лес. Каменные серые стены Академии возвышаются над нами, как чей-то мрачный, но хорошо обустроенный дом. Кажется, в начале учебного года нам должны сказать приветственное слово и пожелать успешной учебы.

– Ладно, еще увидимся, – спешно поднялась я и направилась к Академии.

По пути мне попалась парочка благородных, которые поступали вместе со мной и то, с какими лицами они шарахнулись от меня, немного улучшило настроение. Они же боятся, в самом деле, вот забавные!

Огибая правый корпус Академии, я подумала, что лучше мне все-таки переодеться в сиреневое платье, потому что второй день ходить в одном и том же некрасиво. И нужно узнать, есть ли где прачечная или стиральная комната – я чувствовала, что кроме перчаток, которые я умудрилась уронить в единственную лужу у дома, мне нужно еще постирать свое замечательное платье. Легкой чисткой от дорожной пыли тут не обойтись – потому что на чердаке грязи и мусора оказалось столько, что в пору называть его не чердак, а "грязнюк".

Я сразу загорелась идеей предложить это название директору, пусть позаботится о репутации своего подконтрольного учреждения, но не успела придумать, как я всё это преподнесу и какими словами заставлю его покраснеть, как неожиданно влетела в дерево.

Они стояли по периметру вокруг Академии, но не настолько близко, чтобы я оступилась и носом втемяшилась в одно из них.

А потом оно двинулась. Вот зеркальное пламя, я чуть не отдала Верховному свою душу от неожиданности!

– Смотри, куда прешь! – прогремело надо мной и, задрав голову, я обозрела отнюдь не внезапно научившееся ходить растение.

Освирд, такой высокий, что можно потолок подпирать, пронзал меня злобным взглядом. А позади него, тоже не лучась добротой и дружелюбием, отставая на шаг, стоял еще один, пониже. Судя по вставленным в мочки правых ушей серьги, это самые рьяные представители гильдии.

И вот их вчера, я одела в женские бальные платья… и на каблуки поставила.

Глава 10

Десять секунд паузы, а потом тот, что поменьше, изменился в лице и вскричал, указывая на меня пальцем:

– Смотри, Грэм, это же она! Она!..

С его головы слетел капюшон, и я увидела самого обычного пухленького парня. Такие же соломенные волосы, как у Льюиса. Даже мелькнула мысль, что парни в чем-то схожи. С одной деревни? То есть, с гильдии?..

Пока я сравнивала и мысленно рассуждала, парень передо мною демонстративно откинул с головы капюшон и зачем-то расправил плечи. Освирд оказался жгучим брюнетом и довольно симпатичным: с вытянутым лицом, квадратным подбородком и тонкими губами. Слегка удлиненный нос совсем не портил его, а делал лицо запоминающимся, и мне даже показалось, что я где-то видела его раньше. Но где? С освирдами вроде не дружу…

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.