Кевин Митник, Вильям Л. Саймон
Призрак в Сети
Мемуары величайшего хакера

Моей маме и бабушке

К. Д. М.

Аринн, Виктории и Дэвиду, Шелдону, Винсенту и Елене Роуз и в особенности Шарлотте

У. Л. С.

Kevin Mitnick, William L. Simon GHOST IN THE WIRES:

My Adventures as the World’s Most Wanted Hacker © 2011 by Kevin Mitnick with William L. Simon This edition published by arrangement with Little, Brown and Company, New York, New York, USA. All rights reserved.

Foreword copyright © 2011 by Steve Wozniak

© ООО «Айдиономикс», перевод на русский язык, 2023

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2024

Предисловие

Впервые я встретил Кевина Митника в 2001 году, во время съемок документального фильма «История хакинга» для канала Discovery. На этом наше общение не закончилось. Через два года я прилетел в Питтсбург, чтобы прочитать вступительную речь к его выступлению в Университете Карнеги – Меллона, где изумился его хакерской биографии. Он взламывал корпоративные компьютеры, но не портил файлы, не использовал и не продавал те номера кредитных карточек, к которым имел доступ. Он брал программы, но никогда не торговал ими, так как делал это для удовольствия и самоутверждения.

В лекции Кевин подробно рассказал невероятную историю о том, как раскусил идущую против него операцию ФБР. Митник раскрыл все детали и обнаружил, что его новый приятель-хакер – шпион. Кевин узнал имена, домашние адреса всех агентов ФБР, которые занимались его делом, даже прослушал телефонные звонки и голосовую почту сыщиков, пытавшихся собрать против него улики. Специально устроенная система сигнализации предупреждала Кевина о том, когда именно ФБР готовило на него облаву.

Как-то продюсеры телешоу Screen Savers пригласили меня и Кевина выступить в роли ведущих на один выпуск. Они попросили продемонстрировать новое электронное устройство, которое тогда только появилось на потребительском рынке, – GPS. Я должен был колесить на автомобиле, который они отслеживали по навигатору. В эфире показали мой, казалось бы, случайный маршрут на карте. Линии пути складывались в два слова:

СВОБОДУ КЕВИНУ.

С Кевином нам довелось выступать и в 2006 году, когда Митник подменял Арта Белла на его ток-шоу. Он предложил мне стать его собеседником в эфире. К тому времени я многое о нем знал и в тот вечер рассказал, через что прошел сам, мы много смеялись – нам всегда было весело вдвоем.

Кевин изменил мою жизнь. Однажды я осознал, что он не раз звонил мне, когда был за тридевять земель: Митник ездил в Россию, где читал лекцию, в Испанию, где консультировал одну компанию по вопросам безопасности, в Чили, где помогал банку справиться с недавним компьютерным взломом. Все это звучало потрясающе. Я почти десять лет не пользовался загранпаспортом, пока эти звонки не пробудили во мне жажду странствий. Кевин познакомил меня со своим агентом, который организовывал его лекции. Эта дама как-то сказала: «Могу и вам организовать выступления». Так, благодаря Кевину, я принялся путешествовать по миру.

Кевин стал одним из моих лучших друзей. Мне нравится проводить с ним время, слушать о его курьезах и похождениях. Жизнь его не менее яркая и увлекательная, чем лучшие фильмы про ограбления.

Теперь и вы сможете узнать все те истории, которые я слышал одну за другой на протяжении многих лет. В известном смысле я немного завидую, ведь перед вами только открывается необычное путешествие. Вам предстоит узнать удивительную, даже невероятную биографию и хронику авантюр Кевина Митника.

Стив Возняк, соучредитель Apple Inc.

Пролог

Физический доступ – это проникновение в здание интересующей вас компании. Мне это никогда не нравилось. Слишком рискованно. Пишу об этом – и меня уже пробивает холодный пот.

Однако вот он я, теплым летним вечером прячусь на темной парковке компании, которая ворочает миллиардами долларов, и подгадываю нужный момент. За неделю до этого я посетил здание средь бела дня. Пришел под предлогом того, что нужно оставить письмо для одного сотрудника. На самом же деле я хотел как следует – в деталях – разглядеть местные пропуска. Итак, фото сотрудника в анфас в левом верхнем углу. Прямо под ним – фамилия и имя большими печатными буквами. В нижней части карточки – название компании, крупным красным шрифтом.

Я сходил в интернет-клуб и посмотрел сайт компании. На нем можно было скачать и скопировать изображение логотипа этой фирмы. Проработав около 20 минут в Photoshop с логотипом и сканом своей фотографии, я сделал вполне убедительное факсимиле идентификационной карточки. Результат творения я аккуратно вставил в копеечный бейджик. Еще один фальшивый пропуск смастерил для друга, который согласился подсобить, если понадобится его помощь.

Раскрою секрет: пропуску вполне хватит и отдаленного сходства. В 99 % случаев на него смотрят мельком. Если основные элементы бейджа расположены правильно и выглядят похоже, то вас пропустят. Однако какой-нибудь чересчур ретивый охранник или сотрудник, решивший поиграть в цербера, может попросить вас поднести бейджик ближе. И если вы живете, как я, то такую опасность никогда нельзя списывать со счетов.

На парковке меня не видно. Я смотрю на огоньки сигарет той череды людей, которые выходят на улицу покурить. Наконец, замечаю группу из пяти-шести человек, возвращающихся в здание. Дверь черного хода – одна из тех, что открываются только тогда, когда кто-то из сотрудников подносит ключ-карту к считывающему устройству. Я пользуюсь моментом и последним пристраиваюсь к этой группе. Парень передо мной переступает порог, замечает, что за ним кто-то идет, мельком меня оглядывает, видит бейдж, как и у всех сотрудников, и придерживает дверь, чтобы я вошел. Я благодарно киваю.

Такой прием называется «паровозик».

Внутри я сразу замечаю плакат, расположенный так, что его обязательно увидит каждый посетитель. Он предупреждает, что в целях безопасности заходить в здание нужно по одному, не придерживая дверь для того, кто идет после вас. Было важно, чтобы каждый подносил свою ключ-карту к считывающему устройству. Однако обычная вежливость, бытовая любезность к «коллеге-товарищу», заставляет сотрудников с завидным постоянством игнорировать предупреждающий плакат.

Итак, я внутри. Иду вперед по длинным коридорам широким шагом человека со срочным делом. По правде же я мчусь в поисках офиса отдела информационных технологий (IT). Нахожу его минут через десять в западной части здания. Я хорошо подготовился к визиту и знаю имя одного системного администратора этой компании. Полагаю, у него самые широкие права доступа в корпоративную сеть.

Черт возьми! Когда я нахожу его рабочее место, оказывается, что это не обычная отгороженная кабинка типа «заходи кто хочет», а отдельный офис, где дверь закрыта на ключ. Однако я вижу решение. Подвесной потолок выстлан белыми звуконепроницаемыми квадратами. Выше него часто оставляют технический этаж для труб, электропроводки, вентиляции и т. п.

Я звоню товарищу, говорю, что нужна его помощь, и возвращаюсь к черному ходу, чтобы впустить соучастника. Он, худой и высокий, должен выполнить то, что не под силу мне. Возвращаемся в IT-отдел, и мой подельник залезает на стол. Я хватаю его за ноги и поднимаю достаточно высоко. Ему удается приподнять звуконепроницаемую пластину. Я напрягаюсь, поднимаю его еще выше – он хватается за трубу и подтягивается. Не проходит и минуты, и я слышу, как он приземляется в офисе. Ручка двери поворачивается – товарищ стоит весь в пыли, но с улыбкой до самых ушей.

Я захожу и тихо закрываю дверь. Теперь нас с меньшей вероятностью заметят. В офисе темно. Включать свет опасно, но он и не нужен: мне хватает света монитора, чтобы увидеть все необходимое. Так риск гораздо меньше. Я быстро рассматриваю стол, проверяю, что лежит в верхнем ящике и под клавиатурой – вдруг администратор оставил шпаргалку, на которой записал пароль к компьютеру. Не нашел. Жаль, но это совсем не проблема.

Достаю из сумки загрузочный компакт-диск с операционной системой Linux с инструментарием хакера, вставляю в дисковод и перезапускаю компьютер. Один из инструментов позволяет изменить пароль локального администратора. Я меняю его на собственный, чтобы можно было войти в систему. Затем убираю диск и вновь перезагружаю компьютер. На этот раз уже вхожу в систему через учетную запись локального администратора.

Я работаю как можно быстрее. Устанавливаю троян удаленного доступа – особый вирус, который дает мне полный доступ к системе, – и теперь могу вести учет всех нажатий клавиш, собирать зашифрованные значения (хеши) паролей и даже приказывать веб-камере фотографировать пользователя. Тот троян, что я установил на машине, каждые несколько минут будет подключаться через Интернет к другой моей системе, предоставляя полный контроль над зараженной машиной. Делаю последнюю операцию: захожу в реестр компьютера и указываю в качестве последнего пользователя, вошедшего в систему (last logged in user), логин ничего не подозревающего инженера. Так я стираю все следы того, что проникал в систему через локальную учетную запись администратора. Утром инженер придет на работу и заметит, что он зачем-то вышел из системы. Ничего страшного: как только он снова в нее войдет, все будет выглядеть именно так, как нужно.

Пора идти обратно. Мой товарищ уже заменил звуконепроницаемую плитку.

Уходя, я закрываю дверь на замок.

На следующий день в 08:30 системный администратор включает компьютер и устанавливает соединение с моим ноутбуком. Поскольку троян работает под его учетной записью, у меня есть все права администратора в этом домене. Всего за несколько секунд я нахожу контроллер, который содержит пароли от всех учетных записей сотрудников этой компании. Хакерский инструмент fgdump позволяет мне собрать в отдельном файле хешированные, то есть зашифрованные пароли каждого пользователя.

За несколько часов я прогоняю список хешей через «радужные таблицы» – огромную базу данных, содержащую заранее расшифрованные хеши паролей, – и восстанавливаю пароли большинства сотрудников этой компании. В конце концов я нахожу внутренний сервер, который обрабатывает пользовательские транзакции, но понимаю, что номера кредитных карточек зашифрованы. Однако это совсем не проблема. Оказывается, ключ, используемый для шифрования номеров, спрятан в хранимой процедуре внутри базы данных на компьютере так называемого «SQL-сервера», доступ к которому открыт для любого администратора базы данных.

Несколько миллионов номеров кредитных карточек. Я могу покупать все, что захочу, каждый раз пользоваться другой карточкой, а главное – они никогда не закончатся.

Но я ничего не купил. Эта правдивая история не очередная попытка хакинга, из-за которого я нажил себе уйму неприятностей. Меня наняли для того, чтобы я совершил это проникновение.

Мы сокращенно называем такую операцию пен-тестом. «Пен» означает пенетрацию, то есть проникновение. Это значительная часть той жизни, которой я теперь живу. Я проскальзывал в здания крупнейших мировых компаний, взламывал самые неприступные компьютерные системы, которые когда-либо разрабатывались. Все это происходило по поручению самих этих компаний. Такие тесты помогали им совершенствовать меры безопасности, чтобы компания не стала жертвой настоящего хакера. Я во многом самоучка и потратил немало лет на изучение методов, тактики и стратегии, позволяющих преодолевать компьютерную защиту и лучше понимать принципы работы компьютерных и телекоммуникационных систем.

Страсть к технике и увлеченность ею толкнули меня на скользкую дорожку. Хакерские проделки стоили мне более пяти лет за решеткой, а моим близким и любимым людям – невероятной душевной боли.

В этой книге – моя история. Настолько подробная и точная, насколько я могу ее припомнить. С оглядкой на мои личные записи, протоколы судебных заседаний, документы, полученные по закону о свободном доступе к информации, перехваченные ФБР телефонные разговоры, скрытые записи, многочасовые показания и беседы с двумя правительственными информаторами.

Это история о том, как я стал самым разыскиваемым и востребованным хакером в мире.

Имена Бетти, Дэвид Биллингсли, Джерри Коверт, Кумамото, Скотт Лайонз, Мими, Джон Нортон, Сара и Эд Уолш вымышлены. Под ними выступают реальные люди, с которыми мне доводилось сталкиваться. Я воспользовался этими псевдонимами, потому что хоть и умею хорошо запоминать числа и ситуации, но настоящие имена иногда забываю.

Часть I
Рождение хакера

Глава 1
Жесткий старт

Yjcv ku vjg pcog qh vjg uauvgo wugf da jco qrgtcvqtu vq ocmg htgg rjqpg ecnnu? [1]

Мой инстинкт, который помогал обходить преграды и охрану, проявился очень рано. Когда мне было полтора года, я сумел выбраться из кроватки, доползти до детских ворот в дверном проеме и отпереть их. Для моей мамы это был первый звоночек, предвещавший будущие невероятные события.

Я рос единственным ребенком в семье. После того как от нас ушел отец (мне было три года), мама Шелли и я жили в симпатичных недорогих квартирках в спокойных районах долины Сан-Фернандо, а прямо за близлежащим холмом начинался Лос-Анджелес. Мама зарабатывала на хлеб, работая официанткой то в одной, то в другой забегаловке, которые были разбросаны вдоль бульвара Вентура, что протянулся с востока на запад по всей долине. Отец жил в другом штате. Пусть он и заботился обо мне, но появлялся в жизни лишь изредка, пока не перебрался в Лос-Анджелес, когда мне было уже тринадцать.

Мы с мамой переезжали слишком часто, поэтому мне было сложно заводить друзей. Почти все раннее детство у меня был уединенный и сидячий образ жизни. Когда я пошел в школу, учителя часто говорили маме, что у меня удивительные способности к математике и правописанию, и я на несколько лет опережаю свой возраст. Однако я был неугомонным мальчишкой, и мне было сложно сидеть на месте.

Пока я рос, мама трижды выходила замуж и сменила еще несколько мужчин. Один из них меня обижал, другой, работавший в какой-то правоохранительной организации, пытался совратить. Мама, в отличие от других матерей, о которых мне доводилось читать, никогда не закрывала на это глаза. Как только она узнавала, что меня обижают или даже грубо разговаривают, любовники собирали манатки и исчезали. Оправдываться не буду, но могли ли эти жестокие мужчины оказать какое-то влияние на мою взрослую жизнь, через которую красной нитью прошло неповиновение авторитетам?

Моей любимой порой года было лето, особенно когда у мамы был перерыв между сменами в середине дня. Мне очень нравилось ходить с ней на чудесный пляж Санта-Моника. Мама любила лежать на песке, загорать, расслабляться и смотреть, как я плескался в прибое: волна сшибала меня, а я выныривал с хохотом из воды. Плавать я научился в лагере YMCA (Христианской ассоциации молодых людей), где несколько лет отдыхал летом. На самом деле меня раздражало там абсолютно все, кроме прогулок на пляж.

В детстве у меня не было проблем с физкультурой, я с удовольствием играл в Малой бейсбольной лиге [2], нередко проводя свободное время за тренировками с битой. Однако страсть, которая определила ход моей жизни, началась лет в десять. У наших соседей была дочка примерно моего возраста. Она мне очень нравилась и отвечала взаимностью. Признаюсь, она даже танцевала передо мной голышом. Однако в те годы меня интересовала не ее прелесть, а то, что мог мне дать ее отец, – волшебство.

Этот дядя был успешным фокусником. Его трюки с картами, монетками и масштабные иллюзии страшно занимали меня. Но что гораздо важнее, я увидел, как его зрители – то один, то трое, то целый зал – получали удовольствие от того, что их обманывают. Тогда эта мысль не была осознанной. Однако позже я понял, насколько людям нравится покупаться на фокусы. Это ошеломляющее открытие изменило всю мою жизнь.

Лавка волшебника, расположенная от нас на расстоянии всего лишь краткой велосипедной прогулки, стала моим прибежищем, где я проводил все свободное время. Именно магия научила меня обманывать людей.

Иногда я ездил туда не на велосипеде, а на автобусе. Прошло пару лет и однажды Боб Аркоу, водитель автобуса, заметил, что я надел футболку с надписью “CBers Do It on the Air”[3]. Он рассказал мне, что недавно нашел полицейскую рацию фирмы Motorola.

Я предположил, что через нее Боб теперь может прослушивать переговоры на закрытых полицейских частотах, а это, конечно же, было очень круто. Оказалось, водитель просто пошутил. Однако он был заядлым радиолюбителем и своим энтузиазмом заразил меня. Боб научил, как, используя радиочастоты, бесплатно звонить по телефону с помощью службы, которая называлась «автопатч». Поддерживали ее такие же любители, как он сам. Бесплатные телефонные звонки! Невозможно передать, как это меня впечатлило. Я просто подсел на радиосвязь.

Несколько недель я ходил в вечернюю школу. Там вдумчиво изучал схемы и нормы любительского радио, чтобы сдать письменный экзамен. Освоил и азбуку Морзе, по крайней мере столько, чтобы соответствовать требованиям. Вскоре почтальон принес конверт из Федеральной комиссии по связи. Там лежала моя лицензия на любительские занятия радиосвязью. Немногие дети в 12 лет могли похвастаться таким документом. Меня охватило чувство огромного удовлетворения.

Обманывать людей фокусами было клево. Однако разбираться в том, как работают телефонные системы, оказалось гораздо круче. Я хотел досконально знать всю внутреннюю кухню телефонных операторов. В начальной и средней школе, где-то до седьмого класса, я учился очень хорошо. Примерно в восьмом или девятом классе начал прогуливать уроки и зависать в Henry Radio – любительском радиомагазине на западе Лос-Анджелеса. Я часами читал книги по теории радиосвязи. Наведаться туда для меня было, как съездить в Диснейленд. Кроме того, мои навыки пригождались людям. Какое-то время я подрабатывал по выходным и осуществлял техническую поддержку радиосвязи в местном отделении Красного Креста. Однажды летом я целую неделю занимался подобной работой на олимпиаде для спортсменов с особенностями развития.

Катаясь на автобусах, я словно был туристом на каникулах – наслаждался красотами города, хотя многие из них видел не раз. Это было в Южной Калифорнии. Погода там практически всегда великолепная, если, конечно, не висит смог. В те годы ситуация со смогом была гораздо хуже, чем сейчас. Билет на автобус стоил 25 центов, еще 10 центов приходилось платить за пересадку. На летних каникулах, пока мама работала, я иногда катался на автобусе целыми днями. Мне тогда было 12, но я уже любил замышлять неладное. В один прекрасный день я осознал, что если бы мог сам компостировать пересадочные талоны, то поездки на автобусе стали бы бесплатными [4].

Несколько недель я ходил в вечернюю школу. Там вдумчиво изучал схемы и нормы любительского радио, чтобы сдать письменный экзамен.

Мой отец и дяди по профессии занимались продажами и у них всех был подвешен язык. Думаю, я унаследовал это качество от них. С самого раннего детства я мог убедить людей оказать мне услугу. Вот и в тот день, когда мне пришла в голову эта гениальная идея, я прошел в начало автобуса и сел поближе к водителю. Когда он остановился на светофоре, я сказал: «Знаете, мне тут в школе дали творческое задание. Мне нужен дырокол, чтобы пробивать им на картоне разные узоры. Вот бы мне такой дырокол, как тот, которым вы пробиваете пересадочные талоны. Не подскажете, его можно где-нибудь купить?»

Я и не думал, что водитель поверит в такую чушь. Полагаю, у него просто не возникло мысли о том, что такой пацан, как я, может им манипулировать. Он сказал мне название магазина, я позвонил туда и узнал, что они действительно продают дыроколы по 15 долларов за штуку. Могли ли вы в 12 лет убедительно выпросить у матери 15 долларов? У меня все прошло как по маслу. Уже на следующий день я купил в магазине дырокол. Однако это был только Первый Шаг. Где мне раздобыть непробитые талоны?

Хорошо, а где моют автобусы? Я пошел в ближайший автопарк, нашел недалеко большой мусорный ящик, заглянул внутрь…

Джекпот!

Я набил карманы талонными книжками, в которых была масса непробитых билетов. Это был мой первый, и далеко, далеко не последний опыт в том, что позднее назовут «дампстер-дайвингом» – копанием по мусоркам в поисках чего-нибудь ценного.

Память у меня всегда была отличной. Мне удалось запомнить расписание большинства автобусов долины Сан-Фернандо. Я стал ездить на них повсюду, куда только можно было доехать: округ Лос-Анджелес, округ Риверсайд, округ Сан-Бернардино. Я наслаждался видами этих разнообразных мест, осматривая окружающий мир [5].

В своих странствиях я познакомился с мальчишкой Ричардом Уильямсом. Он делал то же, что и я, но с двумя существенными отличиями. Во-первых, Ричард мог ездить бесплатно на вполне законных основаниях: его катал отец, который был водителем автобуса. Второе, что нас отличало (по крайней мере, поначалу) – разница в весе. Ричард был очень грузным. По пять-шесть раз в день он хотел заглянуть в фастфудную Jack in the Box[6] и слопать там Супер Тако. Я почти сразу перенял его привычку неправильно питаться и стал толстеть.

Вскоре и какая-то блондиночка с косичками, с которой мы вместе ездили на автобусе в школу, сказала: «Ты так-то милый, но жирок мешает. Тебе бы похудеть.»

Мой отец и дяди по профессии занимались продажами и у них всех был подвешен язык. Думаю, я унаследовал это качество от них.

Думаете, я последовал ее грубому, но, бесспорно, дельному совету? Нет, конечно!

Не возникло ли у меня проблем из-за лазанья по мусоркам, махинаций с пересадочными талонами и бесплатным катанием? Ни малейших. Мама хвалила мою находчивость, отец видел в этом проявление инициативности, а водители автобусов, знавшие, что я сам пробиваю себе билеты, находили это очень забавным. Будто все вокруг только и говорили: «Какой молодец!»

Но я и без чужих восхищений моими шалостями шел бы по скользкой дорожке. Мог ли кто-нибудь подумать, что простой поход за покупками преподаст мне урок и заставит сделать на жизненном пути серьезный поворот, который вел в нерадужное будущее.

Глава 2
Просто посмотреть

Wbth lal voe htat oy voe wxbirtn vfzbqt wagye C poh aeovsn vojgav? [7]

Многие еврейские семьи, которые не отличаются религиозностью, все равно хотят, чтобы сын прошел обряд бар-мицвы [8]. Я был как раз таким сыном. Во время обряда мальчик стоит перед членами общины и читает отрывок из свитка Торы на иврите. Как известно, в иврите используется особенный алфавит, с такими символами, как מּ, כ, פּ и т. п. Поэтому на то, чтобы выучить фрагмент из Торы, может уйти несколько месяцев.

Я был зачислен в еврейскую религиозную школу в Шерман-Оукс, но меня выгнали за то, что я валял дурака на уроках. Тогда мама устроила мне индивидуальные занятия с кантором, и я больше не мог читать техническую литературу под столом. Мне удалось выучить отрывок достаточно хорошо и выполнить свой долг. Я вслух прочитал этот фрагмент перед общиной, запинаясь не более, чем обычно, и не оконфузился.

Позже родители ругали меня за то, что я пытался передразнивать акцент и жестикуляцию раввина. Однако я это делал подсознательно. Потом узнал, что такая техника очень эффективна, поскольку человека привлекают люди, похожие на него. Так в юном возрасте совершенно неосознанно я уже занимался тем, что позже стало называться социальной инженерией. Эта ненамеренная или намеренная манипуляция заставляла людей делать вещи, которые они не сделали бы сами по себе. Убеждать их, что так и надо, не вызывая подозрений.

Потом на приеме в ресторане «Одиссей» на меня пролился целый дождь подарков от родственников и других свидетелей бар-мицвы. Среди этих подарков я получил и несколько долгосрочных облигаций банка США, которые составили в денежном выражении удивительно кругленькую сумму.

Будучи жаждущим читателем с особыми вкусами, я набрел на книжный магазин Survival в Северном Голливуде – небольшую лавку в бедноватом районе. Заведовала ею немолодая приветливая дама-блондинка, она разрешила обращаться к ней по имени. Там я словно обнаружил пиратский клад. В те годы моими кумирами были Брюс Ли, Гарри Гудини и Джим Рокфорд – крутой сыщик, которого блестяще сыграл Джеймс Гарнер в сериале «Досье детектива Рокфорда». Рокфорд умел взламывать замки, манипулировать людьми и выдавать себя за другого человека в считанные секунды. Я очень хотел научиться всем этим классным трюкам.

В магазине Survival нашлись книги о том, как овладеть всеми приемами Рокфорда, и не только. С 13 лет я проводил здесь многие выходные, читая целыми днями одну книгу за другой. Например, книгу Барри Рейда «Путешествие с бумажкой». В ней рассказывалось, как создать себе новую личность при помощи свидетельства о рождении уже умершего человека.

В книге «Игра в Большого брата» за авторством Скотта Френча, было все, о чем можно было только мечтать: инструкции, как завладеть личным делом водителя, выписками из имущественного реестра, кредитными историями, данными о банковском счете, засекреченными телефонными номерами и даже про то, как выуживать информацию из полицейских участков. Позже, когда Френч писал второй том, он позвонил мне и поинтересовался, не хочу ли я написать главу о социальной инженерии при манипулировании телекоммуникационными компаниями. В то время мы с соавтором как раз писали нашу вторую книгу «Искусство проникновения». Я был слишком занят, чтобы поучаствовать в проекте Френча, но меня позабавило такое совпадение, а сама просьба льстила.

Как вы уже поняли, магазин ломился от подпольной литературы – книг, которые учили запретным вещам. Мне это очень нравилось, так как всегда страшно хотелось сорвать такой запретный плод с древа. Я впитывал знания, которые оказались просто бесценными через 20 лет, когда я был в бегах.

Помимо книг меня привлекли и другие их товары – наборы отмычек. Я купил несколько разных видов.

Есть известный американский анекдот: «Как же попасть в Карнеги-Холл?» (Престижнейший Нью-Йоркский концертный зал)

Ответ: «Практика, практика, практика!» [9]

Именно на практике я постигал искусство вскрытия замков. Находил время и спускался в общий гараж нашего дома, где было множество ячеек для временного хранения вещей. Все они запирались на висячие замки. Там я их вскрывал, менял местами и снова закрывал. Тогда эти проделки казались мне веселыми розыгрышами, но теперь я понимаю, что вызвал у многих людей праведный гнев и доставил им немало хлопот, не говоря уже о тратах на новый замок после снятия старого. Все это кажется смешным только подростку.

Однажды, когда мне было около 14, мы гуляли с дядей Митчеллом, который тогда являлся для меня примером для подражания. Мы отправились в службу регистрации транспортных средств, внутри было полным-полно народу. Дядя велел мне подождать, а сам пошел регистрироваться (да, так и пошел мимо длинной очереди).

В книге «Игра в Большого брата» за авторством Скотта Френча, было все, о чем можно было только мечтать: инструкции, как завладеть личным делом водителя, выписками из имущественного реестра, кредитными историями, данными о банковском счете, засекреченными телефонными номерами и даже про то, как выуживать информацию из полицейских участков.

Скучающая дама в окошке, с удивлением взглянула на него. Дядя не дал ей закончить работу с мужчиной перед ним и просто начал говорить. Стоило ему сказать всего несколько слов, как женщина кивнула, попросила мужчину пропустить дядю и зарегистрировала его. Мой дядя умел находить подход к людям.

Кажется, и у меня был такой талант. Это оказался первый на моей памяти практический пример социальной инженерии.

Как ко мне относились люди в средней школе Монро? Учителя сказали бы, что я всегда вытворял какие-то неожиданные вещи. Пока другие ребята относили телевизоры для починки в ремонтные мастерские, я шел по стопам Стива Джобса и Стива Возняка и стал сам делать синюю коробку, помогающую мне манипулировать телефонной сетью и даже бесплатно звонить. Я всегда брал с собой в школу портативную рацию и говорил по ней во время обеда и на переменах.

Однако один из однокашников задал моей жизни новый курс. Стивен Шалита был высокомерным парнем и воображал себя полицейским под прикрытием. Его машину просто окутывали радиоантенны. Стивену нравилось демонстрировать фокусы, которые он умел проделывать с телефоном. Честно говоря, умел он немало. Шалита показывал, как принимать звонки, не раскрывая свой настоящий номер, используя «петлю» – тестовый канал телекоммуникационной компании. Он звонил на один номер, присвоенный этой петле, а собеседник звонил на второй. Между двумя абонентами на линии как по волшебству возникало соединение. Стивен мог узнать имя и адрес обладателя любого телефонного номера, как общедоступного, так и секретного. Для этого нужно было позвонить в Службу имен и адресов (CNA) телефонной компании. Так после одного-единственного звонка он узнал номер моей мамы, а его не было в справочнике. Вот это фокус! Стивен мог узнать любой телефонный номер и адрес, даже кинозвезды. Казалось, весь штат телефонной компании только и ждет, чтобы ему помочь.

Я был удивлен, заинтригован и сразу же стал сообщником Шалиты. Я страстно желал научиться всем его невероятным трюкам. Однако моему приятелю было интересно только хвастаться умениями, а не рассказывать, как все это работает, как ему удалось стать таким блистательным социальным инженером и манипулировать людьми, с которыми он говорил.

Вскоре я научился почти всему, чем Шалита был готов поделиться в области «телефонного пиратства», или «фрикинга», и большую часть свободного времени исследовал телефонные сети сам, делая все новые открытия, о которых даже Шалита не подозревал. Оказалось, что у фрикеров была своя субкультура. Я стал знакомиться с единомышленниками, ходить на их посиделки, хотя некоторые фрикеры были, в общем, фриками – неловкими в общении и без чувства такта.

Казалось, что я был рожден заниматься социально-инженерными аспектами фрикинга[10]. Мог ли я убедить телефонного техника среди ночи поехать на ЦТС, то есть центральную телефонную станцию – ближайший коммутационный узел, где устанавливаются телефонные соединения между звонящими друг другу абонентами, – чтобы установить неотложное соединение? Да, я умел убедить рабочего, что звоню с другой ЦТС или что я линейный монтер и работаю где-нибудь в поле. Легкотня. Я уже знал о своем таланте к таким делам, но именно школьный товарищ Стивен показал мне, какую силу могут дать подобные умения.

Принципиальная тактика была простой. Прежде чем заняться социальной инженерией, про цель нужно все разузнать. Собрать данные о компании, о том, как работает конкретный отдел или служебное подразделение, каковы его задачи, к какой информации имеют доступ сотрудники отдела, узнать стандартную процедуру подачи запросов, от кого они сами обычно получают запросы, при каких условиях оператор выдает желаемую информацию, а также изучить сленг и терминологию компании.

Пока другие ребята относили телевизоры для починки в ремонтные мастерские, я шёл по стопам Стива Джобса и Стива Возняка и стал сам делать синюю коробку, помогающую мне манипулировать телефонной сетью и даже бесплатно звонить.

Методы социальной инженерии работают просто потому, что люди склонны доверять авторитетам и должностям, например уполномоченному сотруднику компании. Тут и применяем на практике все, что разузнали. Когда я был готов узнавать секретные номера, то набрал номер одного из представителей телефонной компании и сказал: «Здравствуйте, это Джейк Робертс из отдела конфиденциальной информации. Мне нужно поговорить со старшим оператором».

Когда старший оператор подошел к телефону, я снова представился и спросил: «Вы получали уведомление о том, что мы собираемся изменить наш телефонный номер?»

Женщина отошла ненадолго, проверила, потом снова взяла трубку и ответила:

– Нет, не получали.

Тут я говорю:

– Наш актуальный номер 213 687-9962.

Она отвечает:

– А мы звоним на 213 320-0055.

Бинго!

– Хорошо, – говорю я. – Мы пошлем уведомление об изменении на второй уровень (так в этой компании именуют менеджера среднего звена). Продолжайте звонить нам по номеру 320-0055, пока не получите уведомление.

Однако, когда я позвонил в отдел конфиденциальной информации, оказалось, что мое имя должно быть в списке сотрудников с разрешенным допуском и сопровождаться внутренним корпоративным номером. В противном случае оператор не может сообщить мне никакой информации об абонентах. Новичок или некомпетентный социальный инженер могли бы сразу сбросить вызов, а это вызвало бы подозрения.

Я начал импровизировать: «Странно, менеджер сказал, что добавил меня в список. Нужно ему сообщить, что вы не получили уведомление об этом».

Тут еще одна проблема: я каким-то образом должен предоставить любой внутренний телефонный номер компании, куда мне якобы можно позвонить!

Пришлось обзвонить три бизнес-отдела, прежде чем я нашел менеджера среднего звена, притом мужчину, чтобы я мог выдать себя за него. Я произнес: «Это Том Хансен из отдела конфиденциальной информации. Мы обновляем списки сотрудников с разрешенным допуском. Вас оставить в списке?»

Конечно же, он согласился.

Тогда я попросил его внятно произнести имя и фамилию и указать свой телефонный номер. Как отнять конфетку у ребенка.

Потом я позвонил в RCMAC [11], так называемый Уполномоченный центр по работе с недавними изменениями данных. Этот отдел телефонной компании занимается добавлением либо удалением дополнительных абонентских услуг. Позвонив туда, я представился менеджером из бизнес-отдела. Мне без труда удалось уговорить оператора добавить переадресацию вызова на линию менеджера, поскольку номер принадлежал компании Pacific Telephone.

Если говорить о деталях, то моя схема работала так: я звонил технологу в нужный центральный отдел. Он считал, что я электромонтер, работающий на местности, подключался к менеджерской линии с помощью трубки-тестера и набирал номер, который я ему называл. Тем самым технолог переадресовывал вызовы с менеджерского телефона на линию обратной связи, которая действовала в телефонной компании. Линия обратной связи – это особый замкнутый канал с двумя номерами. Когда два абонента звонят на эту линию, набирая соответствующие номера, между ними устанавливается соединение, как будто те просто звонят друг другу.

Я дозванивался до «линии обратной связи» и добавлял в звонок третий номер с постоянно идущими гудками. Когда из отдела конфиденциальной информации звонили уполномоченному менеджеру, вызов перенаправлялся на «линию обратной связи», а звонящий слышал гудки. Я выдерживал паузу в несколько сигналов, а потом отвечал: «Pacific Telephone, Стив Каплан слушает».

На этом этапе сотрудник выдавал мне любую необходимую конфиденциальную информацию. Затем я звонил обратно технику и отключал переадресацию.

Чем сложнее проблема, тем больше она возбуждает. Описанный трюк работал годами – думаю, сработает и сегодня!

Я сделал серию звонков за долгий период времени, ведь в отделе конфиденциальной информации могли возникнуть подозрения, если бы я запросил номера нескольких знаменитостей сразу и заполучил телефонные номера и адреса Роджера Мура [12], Люсиль Болл [13], Джеймса Гарнера [14], Брюса Спрингстина [15] и многих других. Иногда я звонил им, и кто-то даже поднимал трубку. Тогда я говорил что-то вроде: «Эй, Брюс, как дела?» Никакого вреда я не наносил, но как же захватывающе было получать любой номер, который хотелось!

В средней школе Монро были курсы по информатике. Хоть я еще и не прошел требуемые темы по математике и другим точным наукам, мистер Крист, преподаватель, видел мое стремление и весь мой багаж знаний, и допустил меня к занятиям. Думаю, он потом сожалел об этом: я стал для него сплошной морокой. Я узнавал все пароли к мини-компьютеру нашего школьного округа, несмотря на то что Крист постоянно менял их. В отчаянии, надеясь перехитрить меня, преподаватель пробил пароль на кусочке компьютерной перфокарты. До того как появились дискеты, именно на перфокартах хранилась информация. Потом учитель всякий раз, когда хотел войти в систему, прогонял этот кусочек через считыватель перфолент. Крист держал этот бумажный ключ в кармане рубашки. Ткань была очень тонкой, и узор отверстий отлично просвечивался сквозь нее. Мои одноклассники помогали реконструировать расположение дырочек на бумаге, и я снова узнавал каждый новый пароль. Он так и не догадался, как мне это удавалось.

Я дозванивался до «линии обратной связи» и добавлял в звонок третий номер с постоянно идущими гудками.

Еще у нас в кабинете информатики стоял старый телефон с дисковым набором номера. Аппарат предназначался только для звонков на номера в нашем школьном округе. Я стал пользоваться им, чтобы связываться с компьютерами Университета Южной Калифорнии. Я говорил телефонистке на коммутаторе: «Это мистер Крист. Внешнюю линию, пожалуйста». Потом играл в компьютерные игры на машинах университета. После многочисленных звонков у оператора появились подозрения, и я применил тактику фрикеров: позвонил прямо на коммутатор телефонной компании и отключил ограничение. Теперь я мог звонить в Университет Южной Калифорнии когда мне вздумается. И тут учитель понял, что я могу делать исходящие вызовы в неограниченном количестве.

Вскоре Крист гордо объявил всему классу, что собирается раз и навсегда оградить меня от звонков в университет, и показал замок, сделанный специально для телефонов. Когда его продевали в отверстие с цифрой 1, пользоваться телефоном было невозможно.

Как только преподаватель защелкнул замок на виду у всего класса, я поднял телефонную трубку и начал нажимать на рычажок под ней. Девять коротких нажатий для девятки, которая выводила меня на внешнюю линию, семь коротких нажатий для семерки. Четыре – для четверки. Не прошло и минуты, а я опять дозвонился до университета. Для меня это была просто интеллектуальная дуэль. Однако бедный мистер Крист был посрамлен. Он покраснел, схватил телефон со стола и швырнул его через весь класс.

Тем временем я изучал RSTS/E[16] (произносится «рис-тиси»), операционную систему, разработанную корпорацией Digital Equipment Corpоration (DEC) и используемую на мини-компьютере в школе в центре Лос-Анджелеса. Неподалеку, в Нортбридже, располагался кампус Калифорнийского технологического института. На компьютерах этого студенческого городка также работала RSTS/E. Я договорился о встрече с деканом факультета информатики Уэсом Хэмптоном и сказал:

– Я крайне заинтересован в изучении информатики. Нельзя ли мне заплатить и заниматься на ваших компьютерах?

– Нет, они только для студентов университета.

Но я не привык так легко сдаваться.

– Я учусь в школе Монро. У нас кабинет информатики закрывается сразу же после уроков, в 15:00. Может, вы хотите организовать программу, чтобы ученики нашей школы могли учиться информатике на ваших компьютерах?

В первый раз он мне отказал, но вскоре перезвонил.

– Мы решили предоставить вам допуск к работе на наших компьютерах, – сказал мужчина. – Оформить на вас учетную запись не получится, так как вы не студент, поэтому я решил предоставить вам доступ с моей личной учетной записи. Логин 5,4, пароль Wes.

И этот человек возглавлял факультет информатики, считая надежным паролем свое уменьшительное имя? Тоже мне безопасность!

Я начал изучать языки программирования Fortran и Basic. Всего после нескольких недель занятий я написал программу, которая позволяла красть у пользователей их пароли. Студент, пытающийся войти в систему, видел баннер, в точности походивший на форму авторизации, но на самом деле это была моя программа, и она выдавала себя за компонент операционной системы. Она была сделана специально для того, чтобы пользователи вводили в нее логины и пароли (сегодня такую кражу назвали бы фишинговой атакой). Кстати, один из лаборантов кабинета информатики помог мне с отладкой кода. Лаборанты находили очень прикольным то, что какой-то школьник научился воровать пароли. Вскоре я установил свою программку на терминалы класса информатики и каждый введенный логин и пароль тайно записывался в специальный файл. Зачем? Мне и моим друзьям казалось, что очень круто иметь доступ ко всем паролям. Не было никакого дьявольского плана, мы собирали информацию просто так. Это была одна из задачек, что я ставил перед собой на протяжении всей моей ранней юности – с того времени, как увидел первый фокус. Мог ли я сам овладеть такими фокусами? Мог ли научиться дурачить людей, приобрести могущество, которое мне не полагалось?

Чуть позже один из лаборантов сдал меня системному администратору. Дальше три полицейских из охраны кампуса штурмом взяли класс информатики. Они держали меня до тех пор, пока за мной не пришла мама.

Декан факультета, разрешивший мне работать в лаборатории и заходить в систему через его аккаунт, был просто в ярости. Но он практически ничего не мог мне сделать: в уголовном кодексе не было законов, связанных с компьютерами, и меня не в чем было обвинить. Однако все мои привилегии отменили, а мне приказали держаться подальше от кампуса.

Маме сказали: «Через месяц в Калифорнии должен быть принят закон, в соответствии с которым хулиганство Кевина будет считаться преступлением». Конгресс США еще четыре года не принимал федеральный закон о компьютерных преступлениях. Однако длинный список моих деяний в конце концов убедит Конгресс принять его.

Так или иначе, угроза меня не испугала. Вскоре после этой стычки с законом, я научился переадресовывать на свой номер вызовы в справочную службу от абонентов Род-Айленда. И как же можно позабавиться с людьми, которые хотят узнать, как куда-то дозвониться? Вот типичный пример моего розыгрыша:

Я: «Город?»

Абонент: «Провиденс».

Я: «Имя, фамилия, пожалуйста».

Абонент: «Джон Нортон».

Я: «Телефон домашний или служебный?»

Абонент: «Домашний».

Я: «Номер: 8-3-6, 5 с половиной, 6–6.»

Вот тут абонент обычно или озадачивался, или возмущался.

Абонент: «Как же мне набрать пять с половиной?!»

Я: «Купите новый телефон с 0,5 на диске».

Реакции были уморительны.

В те времена в Лос-Анджелесе работали две самостоятельные телефонные компании. General Telephone and Electronics Corporation (GTE) обслуживала северную часть долины Сан-Фернандо, где жили мы. Все звонки на расстояние более 12 миль [17] оплачивались по междугороднему тарифу. Разумеется, я не хотел, чтобы маме приходил разорительный счет, поэтому некоторые звонки делал на частоте местного любительского автопатча.

Как-то раз в эфире у меня случилась ожесточенная словесная перепалка с оператором ретрансляционной станции. Он отчитал меня за «странные звонки». Оператор заметил, что я регулярно набираю длинные номера при звонке через автопатч. Я не собирался объяснять, что эти длинные номера позволяют мне бесплатно звонить по межгороду через службу специального телекоммуникационного оператора, который назывался MCI. Хотя оператор и не понимал, чем я на самом деле занимаюсь, ему не нравилось, что я использую автопатч таким странным образом. Нас слушал в эфире еще один парень. Позже он связался со мной, представился и дал номер своего телефона. Его звали Льюис де Пейн. Я позвонил ему в тот же вечер. Льюис сказал, что ему очень интересно, чем это я занимаюсь.

Мы познакомились, подружились, и эта дружба продлилась почти 20 лет. Льюис был худым странноватым парнем с Аргентинскими корнями. Свои коротко постриженные черные волосы он всегда зачесывал назад. Льюис носил усы, так как полагал, что они делают его взрослее. По части хакерских предприятий я доверял ему как никому другому, хотя это был человек, состоящий из одних противоречий, очень вежливый, но все время старающийся взять верх. Ботаник носил старомодные водолазки и расклешенные брюки. Несмотря на отсутствие вкуса, он обладал всем набором социальных навыков. Это был сдержанный, но очень гордый человек.

У нас с Льюисом было схожее чувство юмора. Я считаю, что любое хобби, которое не приносит удовольствия и, никогда не улыбает, вряд ли стоит потраченного времени и усилий. Я и Льюис жили на одной волне. Был у нас, например, прикол «Взлом Макдоналдса». Мы сумели модифицировать рацию двухметрового диапазона так, чтобы наши голоса было слышно прямо из динамиков столбика, у которого водители заказывают фастфуд. Мы подъезжали к «Макдоналдсу», парковались там, откуда могли наблюдать за происходящим и оставаться незамеченными, настраивали наш портативный радиоприемник на частоту ресторана и развлекались.

Например, подъезжает к «Макдрайву» полицейская машина. Как только она равняется с репродуктором, я или Льюис объявляем: «Извините. Мы здесь копов не обслуживаем. Отправляйтесь лучше в Jack in the box [18]». Как-то раз одна дама притормозила у репродуктора и услышала мой голос: «Покажешь сиськи – и „Биг Мак“ за счет заведения!» Она шутку не поняла, заглушила машину, выхватила что-то из багажника и вбежала в ресторан, размахивая… бейсбольной битой.

Мой коронный номер назывался «Бесплатный яблочный сок». После того как клиент оформлял заказ, мы сообщали, что автомат с кубиками льда сломался, поэтому мы раздаем бесплатный сок. «У нас есть грейпфрутовый, апельсиновый… Ой, извините, кажется, и грейпфрутовый, и апельсиновый закончились. Вы желаете яблочный сок?» Когда посетитель соглашался, мы включали запись звука льющейся в чашку мочи, а потом говорили: «Хорошо. Ваш яблочный сок готов. Подъезжайте к окошку и забирайте».

Нам казалось смешным доводить людей, не давая им нормально сделать заказ. Когда громкоговоритель был в нашей власти, мы ждали, пока клиент притормозит и что-нибудь закажет. Потом наш третий товарищ повторял этот заказ, но с сильным индийским акцентом, который почти ничего не позволял разобрать. Клиент говорил, что он не понимает, а мы снова и снова отвечали еще что-то совершенно неразборчивое, раз за разом доводя заказчиков до истерики.

Самое интересное заключалось в том, что все те вещи, которые мы произносили на «Макдрайве», так же четко раздавались из громкоговорителя на стене ресторана, но сотрудники не могли ничего сделать. Иногда мы замечали, как другие клиенты за столиками на свежем воздухе заходились от смеха. Никто не понимал, что происходит.

Как-то раз вышел менеджер и попробовал разобраться, кто балуется с громкоговорителем. Он осмотрел парковку, почесывая в затылке. Никого вокруг не было. Машины были пустыми. Никто не прятался за знаком ресторана. Менеджер подошел к динамику и вплотную к нему прислонился. Он словно пытался разглядеть внутри какого-то маленького человечка.

«Какого хрена ты вылупился?!» – сурово проорал я.

Менеджер отскочил, наверное, футов на десять.

По части хакерских предприятий я доверял ему как никому другому, хотя это был человек, состоящий из одних противоречий, очень вежливый, но все время старающийся взять верх.

Иногда, когда мы хулиганили, люди, живущие в соседних домах, выходили на балконы и веселились. Даже те, кто проходил мимо по тротуару, плакали от смеха. Мы с Льюисом порой даже приглашали друзей на такие представления – очень уж это было забавно.

Да, слишком по-детски, но нам тогда было по 16 или 17 лет.

Некоторые мои выходки были не такими невинными. Я установил себе правило: ни при каких условиях не проникать на территорию телефонных компаний. Однако меня одолевал соблазн, я понимал, что так могу получить доступ к оборудованию, почитать технические руководства. Для меня это являлось не столько правилом, сколько пожеланием.

Как-то ночью в 1981 году, когда мне было 17 лет, я бродил по улице с товарищем по телефонному фрикингу, Стивеном Роадсом. Мы решили проникнуть на одну из центральных станций Pacific Telephone – неподалеку от «Сансет-Говер» в Голливуде. Поскольку телефонным фрикингом мы уже занимались давно, последним непокоренным рубежом оставалось личное проникновение на территорию компании. Для попадания внутрь нужно было набрать правильный код на клавиатуре на внешней двери. При помощи социальной инженерии мы без труда добыли код, открыли дверь и вошли в здание.

Господи, как же было интересно! Для нас это было такое лакомое место! Однако что нам искать?

Вдруг к нам подошел амбал-охранник, прохаживавшийся вокруг здания. Он был похож на вышибалу из ночного клуба или на атакующего с матча по американскому футболу. Если бы такой мужик просто встал перед вами по стойке смирно, у вас бы сердце ушло в пятки. Однако почему-то чем сложнее ситуация, тем спокойнее я становлюсь.

И хоть я выглядел слишком молодо, чтобы сойти за штатного сотрудника, решил испытать удачу:

– Привет, – говорю, – как работается сегодня?

Он отвечает:

– Спасибо, сэр, хорошо. Предъявите, пожалуйста, ваши идентификационные карточки.

Я обшарил карманы:

– Черт возьми, забыл в машине, наверное. Сейчас схожу принесу.

Он не купился на это и ответил:

– Нет, вы оба подниметесь со мной.

Мы не стали спорить.

Он привел нас в центр управления коммутацией на девятый этаж, где работают другие сотрудники.

Сердце бьется как барабан. Грудь готова разорваться.

Подошла пара телефонистов, им было интересно, что происходит. Кажется, мой единственный выход – попытаться сбежать от охранника, но я понимал, что шансов выбраться из комплекса практически нет. Я в отчаянии. Ощущение, что одно неверное слово – здравствуй тюрьма.

Я уже знал достаточно имен и должностей сотрудников Pacific Telephone, поэтому пошел на хитрость и произнес:

– Я работаю в компании COSMOS в Сан-Диего. Решил показать приятелю, как выглядят наши центральные станции. Можете позвонить моему начальнику и убедиться.

Назвал имя менеджера, который давно работал в компании COSMOS. Слава богу, я обладатель хорошей памяти и историю состряпал не ахти.

Охранник стал искать имя менеджера в списке, нашел номер ее домашнего телефона. Несколько гудков – и она поднимает трубку. Охранник попросил прощения за поздний звонок и рассказал всю ситуацию.

Я попросил:

– Дайте мне с ней поговорить.

Охранник передал мне трубку, я плотно прижал ее к уху и стал молиться, чтобы никто не услышал слов менеджера. Начал импровизировать:

– Джуди, мне правда очень неловко, но я хотел показать приятелю коммутационный центр нашей компании, а идентификационную карточку забыл в машине. Охраннику просто нужно убедиться, что я работаю в центре COSMOS в Сан-Диего. Надеюсь, вы не будете обвинять меня за это недоразумение.

Я сделал небольшую паузу, словно слушая ее. Женщина воскликнула:

– Это кто? Я вас знаю? Что вы там делаете?!

Я начал заново:

– Понимаете, я так или иначе должен был приехать сюда утром, у нас назначено собрание по новому обучающему пособию. В 11:00 в понедельник запланирована консультация с Джимом. Может, захотите составить нам компанию? Во вторник мы с вами договорились пообедать. Вы не передумали?

Еще одна пауза. Женщина продолжила возмущаться.

– Извините. Простите еще раз, что так не вовремя, – произнес я. И после этого повесил трубку.

Охранник и телефонисты в замешательстве. Они думали, я отдам им телефон и менеджер подтвердит, что все в порядке. Даже не представляете, какая мина была на лице у охранника! Не решится же он позвонить ей опять?

Я сказал:

– Мда, звонок в полтретьего ночи ее точно не порадовал. – И потом добавил: – Я хотел показать товарищу всего пару вещей. Минут десять – и нас здесь нет.

Я выхожу, Роудс идет за мной.

Конечно, хочется броситься и убежать, но я знаю, что этого делать нельзя. Мы доходим до лифта. Я решительно нажимаю кнопку первого этажа. Выходим из здания и с облегчением вздыхаем. Мы напуганы до смерти, поскольку даже не надеялись выбраться.

Однако я знаю, что эта история еще не закончена. Наверняка дамочка лихорадочно обзванивает коллег – кто же посреди ночи подскажет ей номер охранника с проходной центральной станции на Сансет-Говер?

Мы садимся в машину. Я отъезжаю на пару сотню метров от здания и не включаю фары. Мы останавливаемся и смотрим на дверь в здание.

Минут через десять оттуда выходит тот огромный охранник, смотрит по сторонам и думает, что мы, черт возьми, давно смылись. Конечно, он ошибается.

Я жду, пока он зайдет обратно, а потом уезжаю, но включаю свет только тогда, когда мы повернули за угол.

Все висело на волоске. Если бы амбал вызвал копов, нас бы обвинили в незаконном проникновении или даже во взломе. Тогда мы со Стивом отправились бы в воспитательную колонию.

В ближайшее время я точно не собирался вновь проникать внутрь телефонных компаний, но уже чувствовал вдохновение предпринять что-то еще, что-то большее – для того чтобы проверить свою изобретательность.

Глава 3
Первородный грех

Nyrk grjjnfiu uzu Z xzmv kf jvk lg re rttflek fe Kyv Rib? [19]

Когда я научился добывать конфиденциальные номера, мне стало интересно разыскивать информацию обо всех: друзьях, друзьях друзей, учителях и даже совершенно посторонних людях. Служба регистрации транспортных средств (DMV) – это огромный склад информации. Был ли способ заполучить ее?

Я начал с того, что позвонил в офис DMV с телефона-автомата в ресторане и говорил:

– Здравствуйте, это офицер Кэмпбелл, департамент полиции Лос-Анджелеса, участок Ван-Нюйс. Наша компьютерная сеть вышла из строя, а сотрудникам, находящимся в городе, нужна некоторая информация. Вы не могли бы помочь?

Служащая из DMV ответила:

– А почему вы звоните не по полицейской линии?

Так, значит, есть специальный телефонный номер, по которому полицейские звонят в DMV. Как мне его найти? Определенно, этот номер должны знать копы в участке. Был ли я готов к тому, чтобы позвонить туда и узнать информацию, которая поможет мне нарушить закон? Безусловно, да.

Я набрал номер ближайшего участка и сказал, что звоню из шерифского управления округа Лос-Анджелес. Нам нужно связаться с DMV, а офицера, у которого есть номер полицейской линии, сейчас нет на месте. Мне нужно получить этот телефон у оператора. Та сразу сообщила мне номер. Никаких сложностей.

Недавно, вспоминая эту историю, я решил проверить, остался ли в моей голове полицейский номер DMV и смогу ли я снова туда дозвониться. Я набрал цифры. В DMV использовали телекоммуникационную систему Centrex, то есть у всех номеров был одинаковый код зоны и предварительного набора: 916–657. Только добавочный номер, последние четыре цифры, варьировался в зависимости от района. Их-то я и набрал просто наугад, так как знал, что кто-нибудь из DMV точно поднимет трубку и этот человек мне поверит, поскольку я звоню на внутренний номер.

Дама, которая ответила, сказала нечто, чего я совсем не ожидал. Я спросил:

– Это номер для связи с полицией?

Она ответила:

– Нет.

– Наверное, я ошибся номером, – вырвалось у меня. – А как мне связаться с полицией?

Представляете, она дала мне номер! Через столько лет они так ничему и не научились.

Позвонив в DMV по полицейской линии, я понял, что там есть и второй уровень защиты. Мне нужно было назвать «код запроса». Как и раньше, потребовалось в мгновение ока придумать правдоподобную легенду. Стараясь говорить нервно, я произнес:

– У нас тут возникла чрезвычайная ситуация, сейчас вам перезвоню.

Затем позвонил в полицейский участок Ван-Нюйс, сказал, что я из DMV и составляю новую базу данных.

– Ваш код запроса – 36472? – интересуюсь я.

– Нет, 62883, – ответили мне.

Такой прием частенько срабатывает, понял по опыту. Если вы требуете какие-то конфиденциальные данные, у людей сразу возникают разумные подозрения. Однако если вы притворяетесь, что такая информация у вас уже есть, и даете им заведомо неверные данные, то они зачастую поправляют вас, тем самым выдавая искомое.

Всего за несколько минут телефонных разговоров я научился добывать номер водительских прав и домашний адрес любого жителя Калифорнии или пробивать по номерному знаку данные вроде имени и адреса его владельца. И наоборот, назвав имя автовладельца, можно было узнать подробные регистрационные данные его машины. В те времена я просто проверял свои навыки. В последующие годы DMV стала для меня кладезем информации, который я всячески использовал.

Все эти дополнительные инструменты, которые я собирал, были словно послеобеденный десерт. Но основной моей пищей для ума по-прежнему оставался телефонный фрикинг. Я звонил во многие отделы Pacific Telephone и General Telephone, утоляя свой голод любой информацией, которую мог получить. В ходе этих махинаций я накапливал знания о различных отделах компаний, рабочих процедурах и профессиональном сленге. Звонил я через поставщиков услуг междугородней связи, чтобы меня было сложнее отследить. В основном с телефона мамы прямо из кондоминиума, где мы жили.

Разумеется, фрикерам нравилось набирать очки, показывать товарищам, кто чему научился. Мне доставляло удовольствие подшучивать над друзьями независимо от того, были они фрикерами или нет. Однажды я взломал коммутационный центр телефонной компании, который обслуживал район, где жил мой приятель Стив Роадс со своей бабушкой. Я изменил код категории линии и поменял код, который соответствовал домашнему телефону, на код таксофона. Когда Стив или его бабушка пытались куда-нибудь позвонить, они слышали: «Пожалуйста, внесите плату – десять центов». Конечно, он догадался и позвонил нам. Я пообещал все исправить, так и сделал, но присвоил их телефону код тюремного таксофона. Теперь, когда они пытались позвонить, оператор на линии объявлял: «Этот звонок оплачивает принимающая сторона. Ваше имя, пожалуйста». Стив позвонил мне и сказал: «Очень смешно. Теперь исправь нам телефон». Я вдоволь посмеялся и, конечно же, все вернул.

Телефонные фрикеры нашли способ совершать бесплатные звонки, используя недоработку в некоторых типах переадресационных устройств (диверторов), которые использовались для перевода звонков (например, на стороннюю службу ответов) во времена, когда эта услуга еще не предлагалась телефонными компаниями. Фрикер звонил в какую-нибудь компанию в ее нерабочее время, его вызов переадресовывался на стороннюю службу ответов, где он спрашивал, например: «В какие часы вы работаете?» После того, как собеседник клал трубку, фрикер оставался на линии, и через несколько мгновений раздавался гудок. После этого фрикер мог бесплатно позвонить в любую точку мира – стоимость звонка списывалась со счета компании.

Кроме того, дивертор можно было использовать для получения входящих вызовов, когда во время социально-инженерной атаки кто-то должен был вам перезвонить.

Другой способ мошенничества с дивертором выглядел так: фрикер через него звонил в службу автоматического определения номера (АОН), которой пользовались инженеры телефонной компании. Таким образом он узнавал номер, соответствующий линии исходящих звонков дивертора. Зная его, фрикер мог использовать этот номер для приема входящих вызовов. Для ответа по этой линии мошенник просто набирал основной телефон компании, с которого переадресовывался вызов. Однако когда дивертор переключался на вторую линию, чтобы соединиться со службой ответов, происходил ответ на входящий вызов.

Именно таким образом однажды ночью я разговаривал со Стивом. Он ответил по линии дивертора, который принадлежал компании Prestige Coffee Shop в долине Сан-Фернандо.

Мы говорили о разных делах, связанных с фрикингом, пока нас не прервал чей-то голос.

«Мы следим», – произнес незнакомец.

Стив и я моментально бросили трубки. Мы перешли на простое соединение и долго потешались над никудышной попыткой телефонной компании нас напугать, над тем, какие дураки там работают. Тут нас прервал уже знакомый голос: «Мы все еще следим».

И кто же теперь дурак?

Через какое-то время маме пришло письмо из General Telephone, а чуть позже нам нанес визит сам Дон Муди, руководитель отдела обеспечения безопасности этой компании. Муди предупредил маму, что если я не прекращу свои выходки, то компания GTE отключит нам телефон за ненадлежащее использование и грубые нарушения. Мама была в шоке от такой перспективы, а Муди не шутил. Я не прекратил заниматься фрикингом и вскоре GTE действительно отключила нам телефон. Я успокоил маму, сказав, что разберусь. Была у меня одна мыслишка.

Телефонная компания соотносила каждую телефонную линию с конкретным адресом. Наш отключенный аппарат относился к квартире 13. Мое решение было совершенно элементарным: я сходил в хозяйственный магазин и подобрал цифры и буквы, которые крепятся на дверь и образуют номер квартиры. Потом я вернулся в кондоминиум, снял с двери номер «13» и прибил вместо него «12B». Затем позвонил в GTE и попросил соединить меня с отделом, который отвечает за регистрацию абонентов. Я объяснил, что в кондоминиуме появилась новая квартира 12B, и попросил зарегистрировать это изменение. Мне ответили, что для внесения поправок в систему понадобится от 24 до 48 часов.

Я подождал.

Позже снова перезвонил и сообщил, что я новый жилец, занимаю квартиру 12B и хотел бы подключиться к телефонной сети. Служащая телефонной компании поинтересовалась, на какое имя зарегистрировать новый номер.

– Джим Бонд, – сказал я. – Хотя нет, пусть будет полное имя – Джеймс.

Телефонные фрикеры нашли способ совершать бесплатные звонки, используя недоработку в некоторых типах переадресационных устройств (диверторов), которые использовались для перевода звонков (например, на стороннюю службу ответов) во времена, когда эта услуга еще не предлагалась телефонными компаниями.

– Джеймс Бонд, – повторила женщина. Она не почувствовала никакого подвоха даже тогда, когда за дополнительную плату я попросил запоминающийся номер: 895-5… 007.

После того как телефон подключили, я снял с двери «12B» и снова заменил его на «13». Прошло несколько недель, прежде чем кто-то в GTE заподозрил неладное и отключил телефон.

Через много лет я узнал, что, обнаружив этот фокус, GTE завела на меня дело. В то время мне было 17 лет.

Примерно в то же время я познакомился с парнем по имени Дэйв Компел, которому было лет 25. Несмотря на свой возраст, он все еще страдал от юношеских угрей, а они жестоко уродовали его лицо. Дэйв занимался техническим обслуживанием мини-компьютера PDP‐11/70, относящегося к Объединенному школьному округу Лос-Анджелеса (на этом компьютере работала операционная система RSTS/E). Дэйв и его близкие друзья обладали отличными компьютерными знаниями, которые я очень ценил. Мне безумно хотелось попасть в их тусовку, чтобы они делились со мной драгоценной информацией, поэтому я попытался зарекомендовать себя перед Дэйвом и его другом Нилом Голдсмитом. Нил был тучным парнем, носящим короткие волосы, на вид совершенно изнеженным состоятельными родителями. Казалось, что в жизни его интересовали только еда и компьютеры. Нил сказал, что они не против допустить меня в свой круг, но сначала я должен показать свои способности. Друзья хотели проникнуть в компьютерную систему The Ark («Ковчег»). Она использовалась в компании Digital Equipment и применялась группой специалистов, которые занимались разработкой RSTS/E. Нил как-то сказал: «Если ты сможешь взломать „Ковчег“, мы признаем, что тебе можно доверить нашу информацию». Чтобы мне было с чего начать, Нил вручил номер дозвона. Он взял его у друга, который работал в команде разработчиков RSTS/E.

Я не прекратил заниматься фрикингом и вскоре GTE действительно отключила нам телефон. Я успокоил маму, сказав. что разберусь. Была у меня одна мыслишка.

Нил поставил передо мной эту задачу, так как был уверен, что мне это не удастся.

Возможно, это и на самом деле была невыполнимая задача, но попытка не пытка.

Номер модема привел меня к форме для ввода учетных данных и последующего входа в «Ковчег». Разумеется, мне требовалось ввести действительный регистрационный номер и пароль. Однако как добыть эти данные?

В моей голове крутился план. Он теоретически должен был сработать. Для его реализации мне нужно было знать имя системного администратора. Но не кого-то из разработчиков, а одного из тех инженеров, которые управляли внутренней компьютерной системой в Digital. Я позвонил в коммутационный центр одного филиала, который находился в городе Мерримак, штат Нью-Гэмпшир, где был расположен «Ковчег», и попросил соединить меня с компьютерным залом.

– С каким именно? – спросила дама на коммутаторе.

Ой. Я даже и не подумал заранее узнать, в какой именно лаборатории находится «Ковчег». Я сказал:

– С тем, где занимаются разработкой RSTS/E.

– Ах, так вам лабораторию с фальшполом. Сейчас соединю.

Крупные компьютерные системы часто размещались в залах с фальшполом для того, чтобы под ним можно было протянуть все кабели, рассчитанные на постоянную высокую нагрузку. Трубку подняла другая дама. Я рисковал, но они не смогли бы отследить вызов, поэтому, даже если бы у них возникли какие-то подозрения, я потерял бы немногое.

– А PDP-11/70 для «Ковчега» расположен в этой лаборатории? – спросил я, упомянув название самого мощного мини-компьютера DEC на тот момент. Я считал, что группа разработчиков обязательно будет им пользоваться.

Она ответила, что я не ошибся.

– Это Антон Чернов, – бесстыже заявил я. Чернов был одним из основных специалистов, которые занимались разработкой RSTS/E. В этот момент я рисковал намного сильнее. Вдруг она знает его голос и поймет, что я не Чернов? – У меня проблемы со входом в один из моих аккаунтов на «Ковчеге».

– Свяжитесь с Джерри Ковертом, – раздался голос в трубке.

Я спросил его добавочный, и дама без колебаний дала мне номер. Когда я дозвонился, то сразу сказал:

– Привет, Джерри, это Антон. – Я предположил, что даже если он не знает Чернова лично, то ему должно быть знакомо это имя.

– Привет, как дела? – весело ответил он. Видимо, Джерри недостаточно близко был знаком с Черновым и не уловил, что мой голос совсем другой.

– Нормально, – ответил я. – Но, ребят, вы там, случаем, не удалили один из моих аккаунтов? Я на той неделе создал аккаунт специально, чтобы протестировать код, а теперь не могу в него войти. – После этих слов, Джерри попросил назвать нужную учетную запись.

Я уже знал, что в системе RSTS/E номера учетных записей представляли собой комбинации номера проекта и личного номера программиста – например, 1,119. Номера шли по порядку до 254. У привилегированных аккаунтов номер проекта всегда равнялся 1. Еще я понял, что за командой разработчиков RSTS/E закреплены номера программистов от 200 и выше.

Джерри я сказал, что мой тестовый аккаунт был обозначен «1,119», и скрестил пальцы, чтобы этот номер не был никем занят. Повезло так повезло. Он проверил и сказал, что аккаунта с номером 1,119 не существует.

– Вот черт, – вырвалось у меня. – Наверное, кто-то его удалил. Не могли бы вы мне его восстановить?

Чернов всегда получал, что хотел.

– Без проблем, – сказал Джерри. – Какой вам сделать пароль?

Я осмотрелся и заметил в кухонном буфете банку с клубничным конфитюром.

– Пусть будет «конфитюр», – уверенно сказал я.

Не успел я и глазом моргнуть, как услышал:

– Хорошо, готово.

Я был в восторге, адреналин просто зашкаливал. Мне не верилось, что это настолько просто. Будет ли все это работать?

С моего компьютера я набрал номер дозвона, который мне дал мой будущий гуру Нил. Установилось соединение, и на экране высветился следующий текст:

RSTS V7.0-07 * The Ark * Job 25 KB42 05-Jul‐80 11:17 AM # 1,119

Password:

Dialup password:

Что за невезение! Я снова позвонил Джерри Коверту и опять представился Черновым.

– Понимаете, я пытаюсь войти в систему с домашнего компьютера, а она требует пароля дозвона.

– Он разве не пришел вам по электронной почте? Пароль «клоун», – поведал Джерри.

Попробовал еще раз и вошел!

Первым делом я стал собирать пароли других членов команды разработчиков.

Встретившись с Нилом, я заявил:

– Пробраться в «Ковчег» было плевым делом. У меня на руках пароли всех разработчиков RSTS/E.

Нил уставился на меня, в его глазах читался немой вопрос: «Парень, ты что курил?»

Мой гуру набрал номер модема и попал на главную страницу «Ковчега» с полями для ввода логина и пароля. Я сказал ему «подвинься» и ввел учетные данные – на экране появилось волшебное «Готово».

«Ну что, Нил, доволен?» – спросил я.

Он не мог поверить глазам своим. Как будто я показывал ему билет, который выиграет в лотерею. Выведав, как именно я заполучил доступ, Нил, Дэйв и еще несколько приятелей отправились в компанию PSI, которая располагалась недалеко от Калвер-Сити. В этой организации были новейшие и самые быстрые модемы. Они работали со скоростью 1200 бод [20]. В те времена обычный модем разгонялся до 300 бод. Оттуда ребята начали скачивать исходный код RSTS/E.

Старинная мудрость говорит, что вор не знает слова «честно». Вместо того чтобы допустить меня в свой круг и поделиться информацией, они скачали код RSTS/E и оставили себе.

Позже я узнал: эти сволочи позвонили в DEC и сообщили, что «Ковчег» взломан, а виновником назвали меня. Сдали с потрохами. Я даже подумать не мог, что ребята решат на меня настучать, а ведь именно благодаря мне они взяли такой сочный куш. Это был первый, но далеко не последний случай, когда меня обманывали люди, которым я доверял.

В 17 лет я все еще учился в средней школе, но занимался работой, которую можно было условно назвать «диссертацией по взлому RSTS/E». Я искал цели, просматривал списки вакансий различных компаний, которые нуждались в сотрудниках с опытом работы с RSTS/E. Я звонил по адресам, говорил, что из службы технической поддержки DEC. Обычно мне удавалось выведать у системного администратора номера дозвона и пароли к привилегированным аккаунтам.

В декабре 1980 года я познакомился с Микой Гиршманом, у отца которого была учетная запись компании Bloodstock Research, чьи компьютеры работали на системе RSTS/E. Насколько я помню, фирма вела архивные записи о родословных скаковых лошадей и предоставляла эту информацию заводчикам и игрокам, делавшим ставки. Через учетную запись Гиршмана я подключился к Bloodstock Research, воспользовался брешью в системе безопасности и получил доступ к привилегированному аккаунту. Потом мы с Микой по-всякому упражнялись с этой операционной системой, научились работать с ней. Делая это в основном ради развлечения.

К сожалению, наши забавы совершенно неожиданно закончились провалом. Как-то раз ночью Мика вошел в систему без меня, Bloodstock Research засекла это проникновение и сообщила ФБР о том, что произошел взлом, инициированный с аккаунта Гиршмана. Агенты нанесли визит отцу Мики. Сначала он заявил, что не имеет ни малейшего понятия об атаке. Но когда сыщики надавили на мужчину, он выдал своего сына, а Мика выдал меня.

Я был в спальне на втором этаже нашего кондоминиума. Как раз вышел в сеть и пытался взломать коммутаторы Pacific Telephone через обычный модем с наборным вызовом. Услышав, что в дверь стучат, открыл окно и крикнул на улицу:

– Кто там?

Ответ мне потом будет сниться в кошмарах:

– Робин Браун, ФБР.

Мама спросила:

– Кто это?

Я быстро сказал:

– Он представился агентом ФБР.

Мама рассмеялась. Она могла гадать о ком угодно, но уж точно не о сотруднике ФБР.

Я же был в панике. Быстро отключил телефон от интерфейса модема и заталкивал под кровать компьютерный терминал TI‐700. Льюис де Пейн дал его мне на несколько недель повозиться. Тогда еще не было персональных компьютеров, мы пользовались только терминалом и модемом, через который подключались к компьютерной сети определенной компании или университета. Монитора также не было: отклики на мои команды печатались на длинном свитке термобумаги.

До меня вдруг дошло, что под кроватью лежит уйма термобумаги с огромным количеством информации. Эти данные доказывают, что я постоянно вламывался в компьютеры телефонной компании, на ее коммутаторы, а также проникал в компьютеры частных фирм.

Когда я спустился, агент протянул мне руку, и мы обменялись рукопожатием. «Я взял с поличным Стэнли Рифкина», – сказал он мне, понимая, что я знаю, о ком идет речь. Этот человек совершил крупнейшую в мире кражу. Он стащил из Security Pacific National Bank 10 миллионов долларов, обманув систему безналичного перевода денег. Агент полагал, что меня это напугает, но я-то знал, что Рифкин попался только потому, что вернулся в Штаты и всем похвастался своим подвигом. Если бы он не совершил такой ошибки, то так бы и жил где-нибудь за границей в свое удовольствие.

Мой гость был федералом, а в стране до сих пор не было никаких федеральных законов, под которые подпадали компьютерные взломы вроде тех, которыми занимался я. Он сказал: «Ты можешь сесть на 25 лет, если не прекратишь баловаться с телефонной компанией». Я знал, что он ничего не может мне сделать, а просто пытается напугать.

Ничего у него не вышло. Как только агент удалился, я снова вошел в сеть. Я даже не сжег распечатки. Да, глупо. Я уже был неисправим.

Визит ФБР совершенно не выбил меня из колеи, но и реакция мамы была совсем не такой, как вы могли подумать. Ей показалось, что все это было глупой шуткой. Какой вред мог причинить мальчишка, который просто играет дома с компьютером? Она совершенно не представляла, что я делаю на самом деле.

Слишком уж велик был соблазн и адреналин от обхода запретов. Меня поглотила страсть к компьютерной и телефонной технике. Я чувствовал себя первопроходцем, движущимся в киберпространстве без всяких ограничений и влезающим в системы ради одного удовольствия и острых ощущений. Я умел перехитрить инженеров с многолетним опытом и знал, как обойти системы безопасности, обучаясь новому прямо на лету.

Совсем скоро власти спустили меня с небес на землю. После описанных событий Мика отправился в Париж. Самолет The Air France уже два часа был в воздухе, когда по системе громкой связи прозвучало: «Мистер Мика Гиршман, нажмите, пожалуйста, кнопку вызова стюардессы». Он так и поступил. Тогда к нему подошла стюардесса и сказала: «Пилот хочет поговорить с вами в кабине». Можете себе представить, как он удивился.

Мику отвели в кабину пилота. Второй штурман взял рацию и сказал кому-то, кто был на связи, что Гиршман здесь, потом вручил ему микрофон. Из радио раздался голос: «Это специальный агент Робин Браун. ФБР стало известно, что вы покинули страну и направляетесь во Францию. Зачем?»

Ситуация сбила Мику с ног. Он ответил, но на этом допрос не прекращался еще несколько минут. Оказалось, федералы думали, что мы с Микой совершили грандиозный взлом в стиле Стэнли Рифкина – например, перевели несколько миллионов долларов из США в какой-нибудь европейский банк.

Сцена словно из киношки про ограбления. От такого щекотало под ложечкой.

Испытав невероятное возбуждение, я подсел на это чувство. Теперь мне требовалось постоянно увеличивать дозу. В старшей школе мои мысли были настолько заняты хакингом и фрикингом, что на уроки не хватало ни внимания, ни сил. К счастью, я нашел выход куда получше, чем перспектива стать изгоем или ждать, пока управление лос-анджелесского школьного округа выразит свое недовольство моей успеваемостью и меня исключат.

Если бы я смог сдать экзамен и получить диплом об общеобразовательной подготовке (GED), то получил бы документ, эквивалентный диплому об окончании старшей школы, и не тратил бы свое время и время моих преподавателей. Я записался на экзамен GED, и, к счастью, он оказался намного проще того, чего я ожидал. Думаю, его вполне сдал бы и восьмиклассник. Что могло быть для меня лучше, чем стать студентом колледжа, изучать компьютеры, готовиться к получению ученой степени и в то же время утолять жажду знаний по информатике? Летом 1981 года, когда мне было 17 лет, меня зачислили в колледж Пирса. Обучаться там нужно было два года, а располагался он совсем недалеко, в Вудленд-Хиллз.

Гэри Леви, сотрудник колледжа, отвечающий за кабинет информатики, распознал мою страсть. Он стал моим покровителем и предоставил особый статус. Леви выдал мне привилегированный аккаунт для работы в сети, использующей операционную систему RSTS/E.

Оказалось, что этот подарок я получил ненадолго. Гэри ушел из колледжа. Вскоре после этого Чак Альварес, заведующий кафедрой информатики, узнал, что я работаю в системе с привилегированного аккаунта, и потребовал немедленно прекратить это делать. Я сказал, что Леви предоставил мне доступ, но это не помогло: Чак выгнал меня из класса информатики. Затем мы с отцом назначили встречу с Альваресом. Свои действия он оправдал так: «Ваш сын уже настолько хорошо разбирается в компьютерах, что мы ничему больше не сможем его научить».

Я отчислился.

Я потерял доступ к огромной системе, но в конце 1970‐х – начале 1980‐х мир персональных компьютеров переживал драматичный переходный период. Появлялись первые настольные машины, к которым подключался монитор, а в некоторые компьютеры он даже был встроен. Commodore PET, Apple II и первый IBM PC сделали компьютер инструментом, доступным каждому, в то же время он стал более удобным для активных пользователей, в том числе и для хакеров. Я был счастлив как никогда.

Льюис де Пейн был для меня ближайшим товарищем по хакингу и фрикингу с тех самых пор, как позвонил и сказал, что хочет быть моим компаньоном и учиться у меня. Несмотря на то что он был на пять лет старше – в таком возрасте это значительная разница, – мы разделяли общее мальчишеское увлечение как хакингом, так и фрикингом. Цели у нас тоже были одинаковые: получать доступ к корпоративным компьютерам, паролям, а также к информации, которая нам не полагалась. Я никогда не портил файлы на чужой машине и не зарабатывал деньги на полученной информации. Насколько мне известно, Льюис этого тоже не делал.

Мы доверяли друг другу, даже при том что система ценностей Льюиса, мягко говоря, отличалась от моей. Ярким примером этой разницы был взлом компьютера компании U. S. Leasing.

Я проник в систему U. S. Leasing с помощью тактики, которая была так смехотворно проста, что мне должно было быть стыдно. Я действовал следующим образом.

Я записался на экзамен GED, и, к счастью, он оказался намного проще того, чего я ожидал.

Позвонил в компанию, которую выбрал своей целью, попросил соединить меня с ее компьютерным залом, убедился, что говорю с системным администратором, и произнес: «Это [вымышленное имя, которое пришло мне на ум в тот момент] из службы поддержки DEC. Мы обнаружили серьезнейшую ошибку в вашей версии RSTS/E. Вы можете потерять данные». Это очень мощный социально-инженерный прием, так как страх потерять данные огромен, а перед его лицом люди без колебаний готовы с вами сотрудничать.

Достаточно сильно напугав администратора, я сказал: «Мы можем поправить вашу систему, не мешая вашим рабочим процессам. На этом этапе парень (а иногда девушка), с радостью и нетерпением давали мне номер дозвона и доступ к учетной записи системного администратора. Если же я сталкивался с каким-либо сопротивлением, то сразу же говорил: «Хорошо, мы свяжемся с вами по электронной почте». Затем я переходил к следующей цели.

Системный администратор U. S. Leasing дал мне пароль для доступа к своему аккаунту без всяких сомнений. Я вошел, создал для себя новый аккаунт и добавил в операционную систему специальную лазейку [21] – программный код, который позволял мне тайно войти в систему в любое время, когда я захочу.

Во время следующего разговора с Льюисом я подробно рассказал ему об этой лазейке. В то время Льюис встречался с барышней, мечтавшей быть крутой хакершой. Псевдоним у нее был Сьюзен Гром. Позже в одном из интервью девушка призналась, что в те годы даже иногда занималась проституцией, но только для того чтобы заработать на компьютерное оборудование. У меня до сих пор глаза на лоб лезут, когда я вспоминаю ту историю. Как бы то ни было, Льюис рассказал Сьюзен, что я взломал U. S. Leasing, и дал ей данные для входа в систему. Возможно, как утверждал Льюис позже, сам-то он ей ничего не рассказывал, но Сьюзен увидела информацию в блокноте, который он оставил у компьютера.

Вскоре после этого влюбленные поссорились и перестали общаться. Полагаю, расстались они не полюбовно, но отомстила Сьюзен именно мне. В то время я не понимал, почему она на меня взъелась, разве что вообразила, будто Льюис с ней расстался, чтобы больше времени проводить со мной и заниматься хакингом. В общем, она решила, что я виноват в их разрыве.

Как бы то ни было, выяснилось, что Сьюзен воспользовалась украденными данными и проникла в компьютерную систему U. S. Leasing. В последующих источниках говорилось, что она уничтожила там множество файлов и еще послала на все принтеры распечатку с интересным содержанием. Принтеры строчили и строчили ее послание, пока не закончилась бумага:

ЗДЕСЬ БЫЛ МИТНИК.

ЗДЕСЬ БЫЛ МИТНИК.

ИДИТЕ В ЖОПУ!

ИДИТЕ В ЖОПУ!

Меня по-настоящему разозлил в данной истории тот факт, что в заключенном соглашении о признании вины меня пытались обвинить в этом деянии, которого я не совершал. Я был поставлен перед выбором: либо признаться в этом оскорбительном и нелепом поступке, либо отправиться в колонию для несовершеннолетних.

Некоторое время Сьюзен продолжала мне мстить, регулярно портила мне телефонную линию и отправляла в телефонную компанию требования отключить меня от сети. Однако волей случая мне удалось нанести маленький, но ощутимый ответный удар. Как-то раз в самый разгар проникновения в систему телефонной компании мне понадобилась линия, где шли и шли бы гудки, но на звонок никто не отвечал бы. Я набрал номер одного таксофона, который помнил наизусть. И бывают же такие случайности, которые показывают как тесен мир: Сьюзен Гром, жившая неподалеку, как раз шла мимо этой самой телефонной будки. Она подняла трубку и сказала:

– Алло.

Я узнал ее голос. Сказал ей:

– Сьюзен, это Кевин. Просто предупреждаю, что слежу за каждым твоим шагом. Не шути со мной!

Надеюсь, это до смерти напугало ее хотя бы на несколько недель.

Итак, жизнь моя была интересной, но мне не посчастливилось вечно обходить закон.

К маю 1981 года, когда мне все еще не было 18, я перенес внеклассные занятия в Калифорнийский университет Лос-Анджелеса (UCLA). В местном кабинете информатики студенты выполняли домашние задания или изучали компьютеры и программирование. Я же ходил туда, чтобы взламывать удаленные компьютеры, поскольку мы не могли позволить себе иметь такую технику дома. Поэтому мне приходилось использовать для доступа в сети места вроде университетов.

Разумеется, машины из кабинета информатики не предусматривали внешнего доступа: с любого такого компьютера можно было дозвониться только на один из телефонных номеров кампуса, но не на внешний номер. Поэтому они были бесполезны для моих задач.

Не проблема. На стене компьютерного зала висел единственный телефон без номеронабирателя, он предназначался лишь для приема входящих звонков. Как и в классе мистера Криста в школе Монро, я мог поднять трубку и постучать по рычажному переключателю – эффект был такой же, как и от набора номера. То есть девять быстрых сигналов соответствовали набору номера«9» и выходу на междугороднюю линию. Затем я посылал десять сигналов, и это означало цифру «0» для вызова оператора.

Когда телефонистка брала трубку, я просил ее перезвонить мне на номер модема того компьютерного терминала, с которым я работал. В то время на компьютерных терминалах в кабинете не было внутренних модемов. И, чтобы установить модемное соединение, требовалось вставить телефонную трубку в расположенный рядом акустический соединитель, посылавший сигнал с модема в трубку и далее – на телефонную линию. Когда оператор перезванивал на телефон модема, я отвечал и просил набрать для меня нужный номер.

Таким образом я дозванивался до многочисленных корпоративных компьютеров DEC PDP‐11, где использовалась операционная система RSTS/E. Методами социальной инженерии я, притворяясь сотрудником службы поддержки DEC, узнавал номера для дозвона и данные для входа в систему. Поскольку у меня не было собственного компьютера, я, как кочевник, переходил из одного колледжа в другой, чтобы получить еще одну дозу компьютерного доступа, который мне так отчаянно требовался. Я чувствовал ту волну адреналина, которая несла меня в кампус, туда, где я мог оказаться в онлайне. Я готов был ехать, превышая скорость, 45 минут ради глотка компьютерного времени, который мог длиться всего 15 минут.

Похоже, мне и в голову не могло прийти, что кто-то из соседних студентов прознает про мои проделки и сдаст меня.

И вот я вечерком сидел за терминалом в UCLA. Услышав крики, оглянулся и увидел, что в зал врывается отряд полицейских из охраны кампуса. Эти копы неслись прямо ко мне. Я очень постарался прикинуться обеспокоенным, но уверенным молокососом, который не понимает, из-за чего весь сыр-бор.

Они вытащили меня из кресла и надели наручники. Помню, эти браслеты сильно жали.

Да, в Калифорнии все-таки приняли закон, в соответствии с которым хакинг подпадал под уголовную ответственность. Однако я все еще был несовершеннолетним, поэтому в тюрьму меня посадить не могли.

Я же ходил туда, чтобы взламывать удаленные компьютеры, поскольку мы не могли позволить себе иметь такую технику дома. Поэтому мне приходилось использовать для доступа в сети места вроде университетов.

Несмотря на это, я был в панике и перепугался до смерти. У меня в машине осталась спортивная сумка, набитая распечатками, где упоминались все те компании, в компьютеры которых я проникал. Если бы они обыскали мою машину и нашли там этот клад, да еще бы и поняли, что это такое, то мне грозило бы гораздо более серьезное наказание, чем они могли вменить не студенту за использование компьютеров университета.

Один из полицейских кампуса нашел мою машину, ключи у меня изъяли еще до того. Там он обнаружил сумку с хакерской контрабандой.

Оттуда меня доставили в полицейский участок, который охранял студенческий городок. Это очень напоминало арест. Мне сообщили, что я задержан за несанкционированное проникновение. Они позвонили маме, попросили прийти и забрать меня.

В конце концов, в UCLA не нашлось никого, кто мог бы понять мои распечатки. Университет так и не подал никаких жалоб. Все обошлось лишь передачей моего дела в отдел пробации округа, который мог бы обратиться в суд по делам несовершеннолетних с требованием рассмотреть это дело. Однако не обратился.

Возможно, я был неуязвимым. Возможно, мог и дальше делать то, чем занимался до сих пор, иногда получая взбучку, но так и не сталкиваясь с настоящими проблемами. Пусть я и перепугался не на шутку, но снова выкрутился.

Глава 4
Мастер выпутываться

Flle ujw esc wexp mo xsp kjr hsm hiwwcm, «Wplpll stq lec qma e wzerg mzkk!»? [22]

В выходные перед Днем памяти [23] 1981 года мы с Льюисом де Пейном присоединились к группе телефонных фрикеров, собиравшихся на так называемую вечеринку. «Так называемую» потому, что только шестилетний карапуз, который собирается отметить день рождения, или кучка компьютерных фанатов могут решить собраться и весело провести время в пиццерии Shakey’s.

Пришло человек 20–25, почти все были такими же безнадежными ботаниками, какими были самые увлеченные энтузиасты любительской радиосвязи. Но некоторые ребята хорошо разбирались в технике, это позволяло мне надеяться, что я не зря трачу здесь время.

Неудивительно, что разговор вскоре пошел об одной из наиболее интересовавших меня целей – системе COSMOS. Эта аббревиатура расшифровывалась как Computer System for Mainframe Operations [24]. Система COSMOS играла ключевую роль в работе компании Pacific Telephone. Любому фрикеру, который смог бы в нее проникнуть, будут дарованы огромные возможности.

У нас с Льюисом уже был доступ к COSMOS: компьютер с этой системой мы взломали в Pacific Telephone одним из первых. Кроме нас на тот момент таким доступом обладали в лучшем случае еще несколько человек. Я не собирался рассказывать остальным, как попасть в данную систему. Когда начался этот разговор, я понял, что здание, где располагалась COSMOS, находилось всего в паре миль от нас. Я подумал, что если нам туда сгонять и порыскать по мусорным контейнерам, авось раздобудем полезную информацию.

Льюис всегда был за любой кипиш. Из других ребят мы позвали лишь одного – Марка Росса, тот был спецом по телефонным системам и казался надежным парнем.

По дороге мы заглянули в круглосуточную аптеку и купили там перчатки, фонарики, а затем отправились к зданию COSMOS. Экскурсия по мусорным ящикам позволила отыскать несколько интересных штуковин, но ничего из этого не было по-настоящему ценным. Примерно через час, немного расстроившись, я предложил: «А не попробовать ли нам проникнуть внутрь?»

Мои спутники захотели, чтобы я вошел, обхитрив охранника, а потом послал тоновый сигнал с портативной самодельной рации. Я не согласился: или мы идем вместе, как три мушкетера, или бросаем эту затею.

Мы вошли. Охранник оказался молодым парнем, он выглядел так, будто частенько покуривал травку. Я обратился к нему:

– Привет, как дела? Мы припозднились. Я здесь работаю и хочу показать это место друзьям.

– Хорошо, – сказал охранник, – только отметьтесь, что пришли.

Даже идентификатор показать не попросил. Все как по маслу.

Мы звонили в разные отделы, занимались анализом рабочего процесса телефонной компании уже так давно, что знали, в каком именно помещении работают инженеры, обслуживающие COSMOS: в переговорах Pacific Telephone регулярно упоминалась «Комната 108». Мы нашли, как туда пройти.

COSMOS. Золотая жила. Наш джекпот.

На стене висела папка, где перечислялись номера дозвона во все коммутационные центры Южной Калифорнии. Папка в точности напоминала те глянцевые брошюры, которые лежат на стеллаже в кабинете врача, а над ними висит наклейка: «Возьми!» Я не мог поверить в такое везение. Это было настоящее сокровище, одна из тех вещей, которых я жаждал больше всего.

В каждом центральном офисе были один или несколько коммутационных центров. На каждый коммутатор была своя телефонная станция. Располагая списком номеров дозвона для каждого коммутатора и данными для входа в систему, я мог контролировать во всей части Южной Калифорнии любую телефонную линию, которая обслуживалась компанией Pacific Telephone.

Это была потрясающая находка. Однако мне нужны были пароли и к другим административным аккаунтам. Я ходил по офисам, которые примыкали к комнате с COSMOS, открывал папки, заглядывал в ящики стола. В одной из папок я нашел лист с названием «Пароли».

Вуаля!

Фантастика. Моя улыбка растянулась до ушей. Зря мы сразу после этого не ушли.

Однако мне на глаза попалась стопка мануалов COSMOS. Там ведь могло быть столько полезного! Они так и манили. Эти мануалы могли поведать нам обо всем, что мы хотели бы узнать: от того, как делать запросы с применением профессионального жаргона сотрудников, до любых тонкостей работы всей системы. Сегодня подобную информацию можно найти в Google, но в те времена ее не было нигде, кроме внутренних инструкций.

Я сказал ребятам: «Давайте отнесем мануалы в копировальный салон, сделаем по экземпляру на брата, а потом вернем на место, пока никто не пришел на утреннюю смену».

Охранник даже не обратил внимания на то, что мы приходили с пустыми руками, а уходим с объемными мануалами. Кроме того, еще несколько мануалов Льюис положил в брифкейс, позаимствованный в одном из офисов.

Самое глупое решение моей юности.

Мы поездили по округе в поисках копировального центра, но не могли найти ни одного. Разумеется, обычные точки закрыты в два часа ночи. Тогда мы решили, что, так или иначе, слишком рискованно второй раз проникать в здание и класть мануалы на место, даже после того как на дежурство заступит новый охранник. Мой безотказный механизм высасывания убедительных историй из пальца не давал никакого вменяемого объяснения нашему возможному повторному приходу.

Итак, я взял мануалы домой. Однако мне было не по себе от них. Так что я расфасовал их по крепким мусорным мешкам, а Льюис взялся их где-то спрятать. Знать не хотел, где.

Несмотря на то что Льюис уже не был влюблен в Сьюзен Гром, он продолжал с ней общаться и все так же не умел держать язык за зубами. Он не смог умолчать и о тех вещах, которые были чреваты огромными неприятностями для него и его друзей. Короче, он рассказал ей о мануалах.

Сьюзен сдала нас телефонной компании. Через несколько дней жарким летним вечером я закончил работу и, выехав с парковки, отправился домой. Я работал в компании Steven S. Wise Temple, сидел на телефоне и отвечал на звонки. По пути я заметил, что по встречной полосе мимо меня проехал автомобиль Ford Crown Victoria, где сидели трое мужчин. Почему сотрудники правоохранительных органов всегда ездят на машинах одной и той же модели? Разве никому из них ни разу не приходила в голову мысль, что это их разоблачает не меньше, чем надпись на борту машины: «МЫ ПЕРЕОДЕТЫЕ КОПЫ».

Я прибавил газу. Развернутся ли они за мной?

Точно. Черт возьми. Может, это просто совпадение?

Я еще добавил скорости и вырулил на съезд, который выводил на шоссе I‐405 и далее в долину Сан-Фернандо.

Crown Victoria меня догоняла.

Вдруг я увидел в зеркало заднего вида, что из салона Ford высовывается рука и ставит на крышу автомобиля мигалку. Ох, черт! Почему они прижимают меня к обочине? В голове мелькнула мысль выжать газ до предела и все же ускользнуть. Что потом? Погоня на большой скорости? Это безумие.

Не буду я пытаться сбежать. Я съехал с дороги и затормозил.

Машина преследователей остановилась позади. Та троица выскочила и рванула ко мне.

Они вытаскивают пистолеты!

Кричат: «Вылезай из машины!»

Мгновение – и я в наручниках. И в них вновь до боли туго.

Один из мужиков орет мне в ухо: «Ты прекрати эту хрень с телефонной компанией! Сейчас я тебе популярно объясню!» От страха я даже начал плакать.

Рядом с нами тормозит еще одна машина. Из нее выскакивает водитель и бежит к нам. Кричит копам: «Обыскать машину! У него там логическая бомба!»

Теперь я уже смеялся сквозь слезы. Логическая бомба – это специальная программа, но эти парни, похоже, не в курсе, о чем речь. Они думают, что в моей машине взрывчатка, из-за которой все может взлететь на воздух.

Тем временем мне учиняют допрос:

– Где мануалы?

Я отвечаю:

– Я несовершеннолетний. Мне нужно позвонить адвокату.

Копы, однако, обошлись со мной как с террористом, доставили в полицейский участок в Пасадене, в 45 минутах езды от места задержания, и посадили в камеру предварительного заключения. Никаких решеток – маленькая комнатка, которая напоминала бетонный гроб, с массивной стальной дверью, через которую не проникали никакие звуки. Я попытался добиться положенного мне телефонного звонка, но полицейские отказали. Видимо, несовершеннолетние лишены каких-либо конституционных прав.

Мой безотказный механизм высасывания убедительных историй из пальца не давал никакого вменяемого объяснения нашему возможному повторному приходу.

Наконец появился инспектор, наблюдающий за условно осужденными, и собрался меня допрашивать. Хотя он мог отпустить меня к родителям, полицейские убедили его, что я, выражаясь современными аллюзиями, настоящий Ганнибал Лектор, но в мире компьютерного взлома. С вечера на утро меня в наручниках отправили в колонию для несовершеннолетних в восточном Лос-Анджелесе. На следующий день я предстал перед судом. На заседание приехали мама и отец. Они пытались добиться, чтобы меня отпустили.

В газете Pasadena Star-News вышла большая статья обо мне. За ней последовала еще более подробная история в воскресном Los Angeles Times. Разумеется, поскольку я был несовершеннолетним, журналистам запрещалось публиковать мое имя.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Как называется система, используемая операторами любительского радио для бесплатных звонков по телефону? Здесь и далее – расшифровки эпиграфов по сайту http://fabiensanglard.net/Ghost_in_the_Wires/index.php) – Здесь и далее примечания переводчика.

Вернуться

2

Лига для мальчиков и девочек 8–12 лет.

Вернуться

3

«CBers» – это пользователи радиосвязи «гражданского диапазона». Сам диапазон называется «Citizen's Band» или сокращено «CB» (Си Би). CB доступен по дешевой (а часто бесплатной) лицензии. Надпись на футболке в шутливой форме сообщала о заинтересованности человека любительской радиосвязью.

Вернуться

4

Эта мысль будет понятнее, если представлять себе принцип использования пересадочных билетов, которые применялись в то время. Вот что рассказывает об этих билетах сам Митник в первой главе книги «Искусство обмана»: «Пересадочный талон позволял сменить маршрут и доехать на другом автобусе. Но я придумал, как с их помощью кататься куда хочу задаром. Добывать пустые талоны было раз плюнуть: в мусорках у автовокзалов всегда валялись не до конца заполненные книжки с пересадочными талонами. Водители просто выбрасывали их в конце смены. С талонной книжкой и дыроколом я мог сам пробивать пересадки и кататься по всем маршрутам Лос-Анджелеса. Вскоре я почти назубок выучил расписание всех автобусов. Это ранний пример моей удивительной памяти на определенные типы информации, и даже сейчас я могу вспомнить телефонные номера, пароли и прочую, казалось бы, мелочь аж с детских лет».

Вернуться

5

В оригинале – игра слов. Тake in на американском английском означает «осматривать достопримечательности», а на литературном английском – «обманывать».

Вернуться

6

Популярная американская сеть фастфуда с похожим на McDonalds ассортиментом.

Вернуться

7

Как называлась та центральная телефонная станция, где меня почти поймали?

Вернуться

8

Бар-мицва – церемония, которую проходит еврейский мальчик, достигший 13 лет. С этого момента он считается взрослым и обязан исполнять все заповеди Торы.

Вернуться

9

Игра слов: Спрашивающий хочет просто пройти к зданию, а собеседник дает ответ, что нужно делать, чтобы попасть туда как исполнитель – оттачивать свое мастерство.

Вернуться

10

Фрикинг (Phreaking) – взлом и изучение телекоммуникационных систем в поисках уязвимостей, в основном для осуществления бесплатных звонков.

Вернуться

11

Recent Change Memory Authorization Center

Вернуться

12

Знаменитый американский актер (1927–2017), прославился как исполнитель роли Джеймса Бонда.

Вернуться

13

Знаменитая американская комедийная киноактриса (1911–1989).

Вернуться

14

Знаменитый американский актер (1928–2014), лауреат премий «Эмми» и «Золотой глобус», играл в кинофантастике.

Вернуться

15

Американский рок- и фолк-музыкант, композитор (род. 1949).

Вернуться

16

Перевод аббревиатуры – «многопользовательская операционная система с разделением времени».

Вернуться

17

Примерно 19 км.

Вернуться

18

Тот самый аналог McDonalds, где знакомый Кевина, мальчишка Ричард Уильямс, лопал Супер Тако.

Вернуться

19

Какой пароль я указал, чтобы сделать себе учетную запись в «Ковчеге»?

Вернуться

20

Единица скорости передачи информации.

Вернуться

21

В оригинале – backdoor. Термин «бэкдор» (дословно – «черный ход») употребляется в современной компьютерной терминологии.

Вернуться

22

Как звали того парня, который кричал: «Обыскать машину! У него там логическая бомба!»?

Вернуться

23

Американский праздник, посвященный поминовению всех американских военнослужащих, погибших в вооруженных конфликтах. Отмечается в последний понедельник мая.

Вернуться

24

Компьютерная система для работы с базовой ЭВМ.

Вернуться