Наполеон
Афоризмы
Мысли и максимы узника Святой Елены

I

Когда народ продажен, беспомощен любой закон, кроме тирании.

II

Как всякого властителя, свершившего вы дающиеся деяния, меня нередко переоценивали; но сам я всегда сознавал свою истинную цену.

III

Европейские монархи построили свои армии по образцу моей. Это вполне естественно; но главное ведь – знать, как ими управлять.

IV

Я очень мало забочусь о мнении парижан: они как те трутни, что беспрестанно жужжат, а смыслят в серьезных вещах не более чем мартышка в метафизике.

V

Я не буду писать до тех пор, пока лондонским клеркам не наскучит читать мои письма.

VI

С тех пор как я взял бразды правления в свои руки, мой главный советчик всегда находился в моей голове; и я был прав: ошибался я, лишь прислушавшись к своим советникам.

VII

Говорят, я оскорбил прусскую королеву, – ничего подобного. Я сказал ей: «Женщина, возвращайся к швейной иголке, сиди дома с семьей». Она обиделась, – но я не виноват. Я даровал свободу ее дорогому Хатцфельду, который, не будь ее, был бы расстрелян.

VIII

Надо признать, что судьба, играя с человеком, прелюбопытно устраивает дела в мире.

IX

Людовик XIV зимой выиграл Франш-Конте, но в ноябре он не дал бы сражения под Москвой.

X

Так союзники всерьез опасаются меня? Не советую им посягать на мое величие, это может им здорово повредить.

XI

В Потсдаме я нашел великолепную шпагу Фридриха и ленту, которой он перевязывал свои указы; и эти трофеи я ценю много больше, чем все миллионы, выплаченные мне Пруссией.

XII

Ваши подчиненные никогда по-настоящему не поддержат вас, если только не будут уверены, что вы непреклонны.

XIII

Я знаю анекдоты о европейских дворах, которые могут потешить современный мир, но мне чужда сатира.

XIV

Когда боль и дела покидают меня, я перечитываю Макиавелли, и теперь еще больше убежден, что он не смыслит ничего.

XV

Мой план высадки в Англии был грандиозен; я взялся построить порты и корабли. Брюи показал себя достойным помощником в этом предприятии; он взрастил пламенный ум в слабом теле.

XVI

Европейские журналы довольно несправедливо сравнивают террор 1793 и 1815 годов: не вижу ни малейшего сходства между ними: в одном все грандиозно, ужасающе и величественно, в другом же все подло, низко и мелочно. В 1793-м головы поправших закон довольно часто падали одновременно с головами их жертв; в 1815-м трусы и негодяи безрассудно проливали кровь побежденных и пили кровь преимущественно ради удовольствия ее пить. Режим 1793-го поглотил его собственных детей; режим 1815-го оставил их в живых. Никаких положительных последствий этого я не замечаю.

XVII

Нерешительность действует на принцев так же, как паралич – на движения ягнят.

XVIII

Если бы «Илиада» Гомера была написана современником, она бы никому не понравилась.

XIX

У моих солдат нет вины предо мной; это я виновен пред ними.

XX

Те, кто ищет счастья в роскоши и беспутстве, подобны людям, предпочитающим великолепие горящей свечи солнечному свету.

XXI

Я сделал достаточно для потомков: я завещал свою славу сыну, а памятники – Европе.

XXII

Вульгарное тянется к великим; и не ради их самих, а ради их могущества, а те достигают своего из тщеславия или потому, что хотят этого.

XXIII

Аббат де Прадт писал проповеди, планы военных кампаний и исторические сочинения; у него превосходный вкус на романсы, и он забавный архиепископ.

XXIV

У муниципального управления есть преимущества. Его недостаток в том, что оно не монархическое. Подданные слишком далеки от власти; это знание очень пригодилось бы древним галлам. Цезарю, завоевавшему их, такое управление пришлось по душе.

XXV

Справедливый человек – образ Бога на земле.

XXVI

Мы слабы из-за лени или недоверия к самим себе; горе тому, в ком сочетаются обе эти причины: если это простой смертный, то он ничтожен; если король, то он ничтожен вдвойне.

XXVII

Путешествие в Сен-Клу было всего лишь маскарадом; пыл революции и партии не могли противостоять мне и Франции. Фракции были в меньшинстве; они сделали единственное, на что были способны, – они сбежали. Еще были группы, которые более чем запутались в своих рядах; а также тот, кто выступал в роли Брута и двадцать четыре часа спустя был весьма обязан мне за то, что его выбросили вон.

XXVIII

Глупец имеет огромное преимущество перед образованным человеком: он всегда доволен собой.

XXIX

Если вы хотите узнать, сколько у вас настоящих друзей, попадите в беду.

XXX

До Ватерлоо я думал, что в Веллингтоне таится военный гений. Сведущие люди были поражены, когда он выстоял при Мон-Сен-Жан[1]: если бы не этот случай, ни один англичанин не ушел бы от меня. Он должен благодарить за свою удачу прежде всего счастье, а затем – пруссаков.

XXXI

Древняя Греция известна семью мудрецами; в Европе я не вижу ни одного.

XXXII

Между остроумием и здравым смыслом гораздо большая пропасть, чем люди склонны считать.

XXXIII

В Европе копируют мои законы, устанавливают подобные моим учреждения, заканчивают мои начинания, перенимают мою политику, подражают многому, вплоть до того тона, который задавал мой двор: значит, мое правление было не столь абсурдно и нелепо, как о том говорят.

XXXIV

Храбрость – судьбоносная монетка: кто-то, дрожащий перед топором экзекутора, смело встретит смерть от руки врага. Существуют лжехрабрецы, так же как и поддельные монеты. Словом, храбрость – врожденное качество; мы не можем получить его по своему желанию.

XXXV

Старые, заново оштукатуренные монархии держатся до тех пор, пока народ не почувствует в себе силы; такие сооружения всегда начинают рушиться от самого основания.

XXXVI

Ищущие почитания подобны любовникам: обладание преуменьшает ценность желаемого.

XXXVII

За свою жизнь я совершил немало ошибок; величайшей было вручение моей персоны англичанам: я поверил в то, что они следуют законам чести.

XXXVIII

Франция неисчерпаема; я испытал ее после войны с Россией и в борьбе против коалиции 1815 года, но она продолжала изобиловать сокровищами и солдатами. Такая страна никогда не будет покорена или разорена.

XXXIX

Вернейший способ оставаться бедняком – быть честным человеком.

XL

От десяти говорящих больше шума, чем от десяти тысяч тех, что молчат; вот ключ к успеху всех крикунов на трибунах.

XLI

Короли и обманутые мужья всегда последними замечают свое дурацкое положение.

XLII

Пытливый ум может охватить все, но невозможно достичь всего на свете.

XLIII

Я побеждал королей во имя власти; короли побеждали меня во благо народа: они совершили большую ошибку, лишив меня трона. Подождем же конца игры.

XLIV

Я предпочитаю весомый аргумент утонченному красноречию: дела всегда лучше слов.

XLV

При принятии решений люди делятся на две группы: на тех, кто их принимает, и тех, кто использует решение других.

XLVI

Мне нравится величественное в искусстве: тут нет среднего; оно либо возвышенно, либо убого.

XLVII

Месть злому человеку – дань уважения добродетели.

XLVIII

Сэр Хадсон Лоу – неотесанный тюремщик; это его дело. По тому, как он со мной обращается, ощущается, что он чувствует мое превосходство.

XLIX

Человек – как овца: он следует за первым, кто пойдет вперед. В управленческих же делах нам нужны соратники, без них невозможно довести дело до конца.

L

Твердый ум сопротивляется чувственности подобно тому, как моряк избегает подводных камней.

LI

Привычка обрекает нас на множество глупостей; наибольшая из которых – превращаться в ее раба.

LII

Если бы Корнель жил в мое время, я бы назначил его своим министром.

LIII

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Так французы часто называют битву при Ватерлоо. – Примеч. переводчика.

Вернуться