Тим Волков, Алексей Сидоров
Рок Зоны

Авторы выражают огромнейшую благодарность Алексу де Клемешье за творческие пендели и придание ускорения, Сергею Короткову за помощь с пиаром, группе HMR за прототипы персонажей, нашим женам Надежде и Галине за любовь и тотальную поддержку, а также всем-всем-всем фанатам «тяжелой» музыки! Этот Рок Зоны – для вас, друзья!

© Волков Т., Сидоров А., 2019

© ООО «Издательство АСТ», 2019

* * * 

Издательство признательно Борису Натановичу Стругацкому за предоставленное разрешение использовать название серии «Сталкер», а также идеи и образы, воплощенные в произведении «Пикник на обочине» и сценарии к кинофильму А. Тарковского «Сталкер».

Братья Стругацкие – уникальное явление в нашей культуре. Это целый мир, оказавший влияние не только на литературу и искусство в целом, но и на повседневную жизнь. Мы говорим словами героев произведений Стругацких, придуманные ими неологизмы и понятия живут уже своей отдельной жизнью подобно фольклору или бродячим сюжетам.

ИЗДАТЕЛЬСТВО «АСТ» ПРЕДСТАВЛЯЕТ СЕРИЮ «СТАЛКЕР»

Аркадий и Борис Стругацкие. ПИКНИК НА ОБОЧИНЕ

Дмитрий Силлов. ЗАКОН СВОБОДЫ

Дмитрий Силлов. ЗАКОН МОНОЛИТА

Дмитрий Силлов. ЗАКОН СТРЕЛКА

Дмитрий Силлов. ЗАКОН СТАЛКЕРА

Дмитрий Силлов. ЗАКОН ТОРГОВЦА

Дмитрий Силлов. ЗАКОН ОХОТНИКА

Дмитрий Силлов. ЗАКОН ПРИПЯТИ

Дмитрий Силлов. ЗАКОН КРОВИ

Дмитрий Силлов. ЗАКОН ВЫЖИВШИХ

НОВАЯ ЗОНА

Игорь Недозор. ДИКИЙ ГОН

Ольга Крамер. ПРИВЫЧКА ВЫЖИВАТЬ

Светлана Кузнецова. КРАДУЩИЙСЯ ВО ТЬМЕ

Ольга Крамер. ИЗЛОМ СУДЬБЫ

Ольга Крамер. НАПЕРЕКОР СУДЬБЕ

Александр Собянин. ПОДМОСКОВЬЕ. ЭПОХА РАСКОЛА

Тим Волков, Алексей Сидоров. РОК ЗОНЫ

ПИТЕРСКАЯ ЗОНА

Виктор Точинов. ВСЕ СОКРОВИЩА МИРА

Игорь Недозор. ПСЫ ПРЕИСПОДНЕЙ

Николай Романецкий. БУСТЕР

Николай Романецкий. МЕНТОЛ

ЗОНА ПОСЕЩЕНИЯ

Андрей Альтанов. ГАЙКИ, ДЕНЬГИ И ПИЛА

Сергей Вольнов. РЕЖИМ ЧЕЛОВЕКА

Сергей Вольнов. ЗА МИГ ДО РАССВЕТА

Сергей Вольнов. ЖИВАЯ ЛЕГЕНДА

Виктор Точинов, Александр Щеголев. АНГЕЛЫ АДА

Виктор Точинов. ЗВЕРИ ЗЕМЛИ

Сергей Вольнов. ШИФР ОТЧУЖДЕНИЯ

ЗОНА БУДУЩЕГО

Сергей Вольнов. ПРЫЖОК В СЕКУНДУ

Александр Арсентьев. РЕЙД

Интро

Брямс!

Невидимая сила подбросила парня вверх, начала кружить, а потом с ускорением швырнула в сторону. Бедолага шмякнулся о землю и затих.

Брямс!

Новый удар аномалия нанесла почти мгновенно, да такой мощный, что у лежащего захрустели кости. Гитара, которую он не отпускал до последнего момента, глухо дзинькнула – лопнула струна.

Все, конец. Парень мертв. Приехали. Я догадывался, что чем-нибудь таким все и закончится.

– Он умер!

Сталкер кивнул, ледяным голосом подтвердив:

– Умер. Если не хочешь оказаться рядом с ним – иди вперед! Да поживее!

– Туда? Прямо в аномалию?

– Туда. Живо!

Мой спутник сделал неуверенный шаг вперед и скрылся в тумане, я последовал за ним. В туннеле натужно завыл ветер, предрекая плохие вести.

До встречи со Смертью нам оставалась ровно одна минута.

Первый куплет. Crescendo[1]

1

– Какого хрена? Что вообще происходит? – я попытался продрать глаза, с трудом вспоминая, где вообще нахожусь. Получилось.

На улице темно. Мы в микроавтобусе. Едем. Трясет и подкидывает на кочках так, что всю душу выбило уже из тела.

Черт дернул нас с группой отправиться в этот мини-тур. Обычно мы ограничивались разъездами вокруг родного Кирова, на день-два выезжая в близлежащие города. Но тут просто не смогли отказаться. «Пара крупных фестивалей плюс города по соседству» – так нам пообещали организаторы. На словах это звучало круто. По факту же получилось чуточку все не так – забулдыжный клуб и полтора обрыгана у сцены. Название даже стремное – «Подвал». В принципе оно полностью соответствовало тому, что мы там увидели: полуподвальное помещение в жилом доме. Аппаратура такая, что нам было бы стыдно ее выставить даже на репетиции команд, которых мы иногда пускали к себе на базу за деньги.

– Что за нахрен? – а это проснулся Макс, наш драммер, а по-простому – барабанщик. Он занял последнее кресло восьмиместного «буса», развалившись на нем, как турецкий султан в шатре.

Я буркнул в ответ:

– Знать бы еще!

Посмотрел вперед. Микроавтобус стоял в «молоке» – кругом, куда ни плюнь, торчащие верхушки деревьев и туман. Настолько плотный, что, казалось, его можно было пощупать рукой. В детстве я бы даже выбежал ради такой возможности.

– Леня, что за хрень? Почему встали?

Не отвечает.

Подполз ближе к водительскому сиденью. На боковушке прикорнул Саня – басист, черноволосый паренек, самый молодой в банде. Раньше он был гитаристом, но у нас таких вакансий не нашлось, а человек он был «вроде ничего», – пришлось ему срочно переучиваться на четыре толстые струны.

По пути переступил через ноги – наш гитарист Лева так и не проснулся. Его хоть пушками буди, не поможет. Храпел во все щели, хоть бы хны. Мне кажется, если бы сейчас наступил Апокалипсис, он бы все равно этого не заметил.

А судя по лицу Леонида, нашего водилы, насчет Апокалипсиса я угадал. Глаза выпученные, уперся взглядом в туман, рот открыт.

– Что там? Что случилось?

Он ответил не сразу. Лицо повернулось – что бы он ни увидел там, это его чертовски напугало. Даже губы тряслись.

– Почему встали? Ты чего?

– Что там? – это Макс-барабанщик подал снова голос с «галерки».

Мы его еле уговорили отправиться с нами в это мини-турне, все же финансовых перспектив никаких. Барабанщик уже привык играть в кавер-бэнде на своих северах, а там все же мелочовка кое-какая в плане гонораров водилась, даже на жизнь хватало. Не на хлеб с маслом, конечно, а на бич-пакеты с майонезом, но все же… Остальные в группе существовали за счет «обычных работ», поэтому Максим ожидаемо был в числе самых недовольных нашим провальным турне – ему теперь надо домой.

И срочно!

Но орг в Каменске уговорил жахнуть еще один концерт в населенном пункте, название которого я даже не запомнил. Сказал: быть там к полудню и что «там бабла можно поднять на бенз». На бензин то есть, чтобы докатить до дома.

И вот мы здесь.

– Леня, твою мать! Что случилось?

Он посмотрел на меня еще раз. Сейчас уже более-менее осознанно: выпал из транса – и то хорошо!

– Я не знаю!

– В смысле ты не знаешь?

– Я не знаю. Это… оно вылетело из кустов и шарахнуло в дверь.

– В эту? – переспросил Максим, который в это время пробрался через салон ко мне.

В передней пассажирской двери виднелась вмятина – металл «фольксвагена» прогнулся внутрь. Что за трансформер, прастихоспади, ломился к нам?!

– Сюда?

Водитель кивнул. Немолодой мужчина, гораздо старше всех нас, под пятьдесят – в 90-е, насколько я знаю, был на побегушках в банде у криминального авторитета Прокопа. Занимались рэкетом, вряд ли приходилось «мочить» самому, но наверняка видел, как это делается. Хлебнул, короче, всякого, а тут вдруг взял и струхнул?! Испугался как школьник, увидавший в темном переулке задиравшего его на учебе старшеклассника?!

– Может, лось? – это первая мысль, которая пришла мне в голову. Я журналист новостного портала, поэтому по специфике своей работы знаком со всеми событиями управления охотнадзора. Они нам каждую неделю отправляли свои релизы, которые мы копирайтили в ленту, и львиную долю сюжетов в них занимали как раз животные, атакующие на трассе автомобили. В основном речь шла про лосей, хотя встречались и кабаны. И да, в большинстве случаев для водителя это заканчивалось крестом да оградкой.

– Это… это не лось!

– Не лось? – я посмотрел на него. – Может, кабан? Они тоже так делают, я читал! – опыта столкновения с ними у меня, естественно, не было. Черт, да у меня даже машины-то не было. Я больше пешком любил передвигаться: полезнее для здоровья и на бензин не надо тратиться.

– Не кабан! – глаза Леонида снова были выпучены. – Не кабан, ни хрена не кабан, слышишь?!

Его рука потянулась к коробке передач.

– Надо ехать! И быстрее! – он вдавил педаль газа в пол.

Микроавтобус рванул с места – я отшатнулся назад, сев на ноги Левы, который только сейчас открыл глаза.

– Эй, поосторожнее там!

– Сорян! У нас тут Инцидент!

– Инцидент?! – Лев продрал глаза, стянув со лба шапку, которой он прикрывался от света, попадающего с дороги внутрь салон.

– Да, происходит какая-то чертовщина. И у нас Леня сбрендил…

– Я не сбрендил… Я видел… – донеслось с переднего сиденья.

– Что видел-то? – Макс, держась за переднее пассажирское сиденье, даже не упал во время резкого старта.

– Не знаю… оно… черт!

Не знаю, что он опять такое увидел, но «оно-черт» было не на трассе. Хотя и трассой назвать этот кисель тумана, растекавшийся перед капотом, было нельзя. Что вообще в нем можно увидеть?

– Ребя-я-я-т! – это басист подал голос.

Я повернулся к нему, но успел увидеть лишь черную тень, стремительно приближавшуюся справа к фургону. Автобус накренился на два левых колеса от удара, посыпались стекла.

– Черт!

Меня отбросило вперед. Со всей силы звезданулся о водительское кресло. На секунду в глазах потемнело – только бы не сотрясение, сейчас не время отрубаться!

– Моя гитара… – спохватился Лева, при этом его самого от удара сложило напополам. Учитывая его габариты, вряд ли ему было комфортно в этом положении. Знаете, все эти шутки про толстяков на йоге – как раз про него.

– Нашел, блин, время думать о гитарах!

Лева не слышал меня, ковыляя через салон к заднему отсеку, когда машина снова встала на четыре колеса. Вот ведь шизанутый на всю голову – к инструментам пошел!

– Что это было? Что это, мать вашу? – заорал я.

Как больно… Дотронулся рукой до лба. На пальцах – кровь! И много!

– Макс, ты где?

Драммер все так же держался за сиденье – цепкий какой! Басиста же занесло на пол и засыпало осколками.

– Все живы?

По очереди все кивнули, а автобус тем временем мчался по «молоку», не снижая скорость.

– Лева, брось ты контрабасы… – произнес я, заметив, что гитарист роется за задним сиденьем.

Там был специальный отсек для инструментов. Микроавтобус – типа грузопассажирский. Правда, приставка «грузо-» была очень условной: только и вошли гитарный комбик «Маршал», бас, гитара и барабанное барахло (железо, сольник да кардан). Понятно, почему Лев так беспокоился – большая часть инструментов была его. Он у нас заведовал техчастью в группе и много чего покупал на свои деньги, почти все.

– Лева, блин, на нас кто-то напал, а ты про гитары думаешь…

– Были бы твои – тоже бы думал, – железный аргумент, с таким не поспоришь.

Плюнул на него, бросился к водителю:

– Леня! Что за хрень! Кто это был?

Макс, все так же не отпуская сиденье, предположил:

– Безумный лось?!

– Он отстал, надеюсь? А то я ему сам ноги поотрываю, – басист подал голос из-под кресла. Это было смешно, учитывая, что он и драммер были самыми мелкими в нашей банде. Не сказать, что совсем уж доходяги, но на роли скелетов в кабинете биологии вполне бы сгодились.

– Как бы он нам чего не поотрывал! Глянь, – я показал на пассажирскую дверь. Она обычно откатывалась в сторону автоматически: водила жал на кнопку, чтобы впустить наши жалкие тельца с контрабасами после очередного концерта. Но сейчас она оказалась вмята внутрь – большой зверь приложился к ней лобешником с другой стороны.

– Твою мать, что за Халк?! – и я снова повернулся к Лёне. Это он нас привез в эту дыру, а сейчас еще и пытается отмолчаться. Не выйдет!

Положил ему руку на плечо, намереваясь на этот раз уж наверняка получить ответы на свои вопросы.

– Леня! – только и успел сказать я…

Тварь атаковала на этот раз с правой стороны, целясь в окно водителя. Я инстинктивно зажмурился, прикрывая рукой лицо от падающих осколков. При этом почувствовал, что меня окатило теплой и липкой жидкостью.

Зато – удержался на ногах!

Только когда открыл глаза, водителя на месте уже не было. Дверь с его стороны оказалась вырвана «с корнем», а теплая жидкость на моей руке и лбу – на самом деле кровь.

Черт! Да она здесь повсюду – на лобовом стекле, приборном щитке, а на руле болтался глаз. Глаз в крови!

Карий зрачок Леонида… Он еще гордился тем, что ему глаза достались от прадеда, который даже «революцию застал». Теперь они точно встретятся, поговорят «за глаза».

– Это кровь, кровь! – вот и драммер ее увидел. Теперь ему вдвойне захочется вернуться на свой хлебосольный север.

– Твою мать! Что там происходит? – Лева, как всегда, пропустил все самое интересное, копаясь в своих контрабасах.

– Эта тварь… тварь его утащила!

Его глаза округлились.

2

– Р-р-руль! Руль держи! – заорал я.

С моими габаритами так просто перемахнуть через переднее сиденье было непросто. Я, конечно, давно уже не был толстяком. Пока воркаутом занимался, скинул лишнее, но все же восемьдесят килограмм живого мяса с ходу в такие «щелки», как тут, не проскакивают.

– Что? – Макс так и не понял, что я от него хочу.

– Твою мать! Лени нет, его нет! Руль держи! – заорал я еще громче.

Макс наконец понял и схватил баранку. При этом он все косился на проем, оставшийся после нападения твари, за которым мелькали шипастые ветки кустов, выскакивающие из тумана.

– Какого черта, Леха?! Что происходит? Кто это?

– Держи руль прямее! Прямее, говорю!

– Куда уж прямее!

Но машина замедляла ход.

– Газ! Дави на газ!

Макс глянул на меня, как на полоумного:

– Рукой?

– Да хоть губой! Ты хочешь остановиться и познакомиться с этим… – я показал на проем вместо двери. – Не знаю, что это за зверь, но нам лучше от него быть подальше.

Макс кивнул.

– Народ, она возвращается! – Лева наконец-то бросил контрабасы. Расчухал-таки, насколько все серьезно.

– Где? – я глянул по сторонам. – Ничего не вижу.

– Там! – Лева махнул рукой назад.

– Сзади?!

– Да, сзади. Черт! Она нас догоняет!

Последовал новый удар. Посыпались уцелевшие при первом набеге стекла. Ветер засвистел в салоне, раздувая серые занавески.

– Черт! Кто это? – заорал Лева.

– Ты видел ее? Ты ее видел? – спросил я, оборачиваясь.

– Нет! Только тень! Она в тумане… она… – новый удар, на этот раз с правого фланга. Я увидел, как большой черный силуэт заслонил пару окон. Ни хрена себе она большая!

– Она держится, она… – орал Лева.

Обернулся к Максу:

– Тормози! Сейчас!

Он вдавил педаль в пол. Завизжали покрышки, внутренности вжало в позвоночник. Ладно, я в этот раз предусмотрительно взялся за ручку, иначе бы меня вышвырнуло к чертям собачьим из автобуса.

Тормоза проскрипели, тень исчезла.

– Она отцепилась? – обернулся я к Леве.

– Да… кажется, да, – зашептал он. – Я ее не вижу!

– Дави на газ, дави на газ! – заорал я Максу.

Он орудовал педалями, нажимая на них руками. Возможности смотреть в лобовое стекло у него не было – и так еле доставал. Да если бы он и следил за дорогой, то вряд ли это что-то изменило – впереди было все то же «молоко». Из него периодически под светом фар выскакивали белые кирпичи дорожной разметки.

– Да! Получилось – уходим! – обрадовался я.

Макс заулыбался, но вряд ли это можно было назвать улыбкой здорового человека, эдакая психбольница на параде. Но про мое лицо в принципе можно было сказать то же самое – впереди из тумана навстречу выплыл черный силуэт.

Тварь с крыльями прямо на дороге!!!

– Макс, тормози!

Он посмотрел на меня, не понимая – типа, штурман, ты совсем сбрендил, да?!

– Тормози!

Не слышит!

Бросился сам. Достал рукой-таки до руля. Вывернул его влево.

Раздался скрежет металла, автобус ушел вбок, удачно обойдя препятствие на дороге. То, что произошло дальше, уже меньше походило на поцелуй фортуны – микроавтобус не удержался на двух колесах и начал заваливаться на левый бок.

В лобовое стекло полетели ветки кустов и комья глины.

– Черт! Мы разобьемся, – это единственное, что я услышал перед тем, как мы выехали на обочину и перевернулись.

3

– Все живы? – этот мой вопрос ушел в пустоту.

В ответ – только стоны. Огляделся вокруг – автобус лежал на крыше. Все наши пожитки разбросало по ней вперемешку с осколками окон – жалкое зрелище, напоминающее кадры ТВ-новостей с места землетрясения.

Вот драммер рядом со мной. Потянулся рукой, тряхнул его за плечо.

– Да живой я, живой, – он повернулся ко мне, багряная струйка медленно стекала по лбу.

– У тебя кровь… – показал я. Тот стер ее рукавом. – Лева где?

– Тут он, тут, – пробурчал Макс, да и гитарист застонал в ответ.

– Ничего не сломал? – наугад спросил я.

– Не знаю пока… – он показала на руку, которая распухла и посинела в районе кисти, но вроде не вывернута. – Может, просто ушиб.

– А Саша?

Лев оглянулся по сторонам:

– Не вижу его!

Голова гудела, пальцы кровили от разбросанных повсюду мелких осколков стекла.

– Черт! Инструменты! – пробормотала гитарист и полез на «корму».

– Сашу надо искать, а ты – «инструменты». Охренеть просто!

Лева через плечо оглянулся, показывая в окно с левой стороны.

– Да вон он, ваш Саня… За борт его выкинуло, но живой вроде, шевелится…

– «Живой», «шевелится»… ты издеваешься? Там же эта тварь!

Я быстрее повернулся к окну, чтобы разглядеть, что там вообще происходит. Басист лежал в полутора метрах от перевернутого микроавтобуса на куче выпавших из салона вещей.

– Сань, ты как? Жив?

Он застонал и попытался приподняться на локтях.

– Тебе надо срочно уйти с улицы. Залезай сюда, слышишь?! Быстрее!

Он повернул ко мне голову. Жалкое зрелище: щека рассечена, под глазом фингал. Это как же он так выпал?! Его будто профессиональный боксер полчаса дубасил на ринге.

– Быстрее! Ничего не сломал?

– Я… я… мне кажется, что у меня… что-то с ногой…

Он показал на ступню, который была вывернута под неестественным углом – смотрела не вниз, а назад.

– Ты видишь что-нибудь?

Он покачал головой, начал разворачиваться на живот, чтобы ползти к автобусу.

– Она где-то рядом, Сань, где-то… – тут я увидел, как тень скользнула справа. Не на земле, а в воздухе.

– Эта хрень летает… Она летает!

Басист пополз быстрее, все еще озираясь по сторонам. В глазах – полнейший ужас из разряда «не хочу умирать молодым».

– Где? Где она?

Остановился и застонал.

– Что такое?

– Да, черт! Зацепился за корягу. Больно, блин, трындец… – тут в небе снова метнулась тень – внезапная капелька кофе в стакане с молоком.

– Макс, быстрее. Она возвращается! Быстрее!

Он заработал руками с удвоенной силой, быстро покрыв расстояние до автобуса. Но басист опаздывал – черная крылатая тень, эдакая помесь дракона и птеродактиля, была совсем близко, мелькнули когти.

– Тащи-и! Тащи-и меня! – закричал Саня.

Я и так тащил. Как мог, тащил. Заорал, и это даже сработало – рывком втянул басиста в салон.

Монстр чиркнул по двери когтями, с ходу влетев в нашу машину всей своей массой. Автобус отбросило назад, но он устоял – все же на этот раз мы были на крыше, а не на колесах. Типа устойчивее конструкция.

– Охренеть… успел! Я успел!!! – засмеялся он. – вот тебе, урод, выкуси! – и он напоследок показал твари жестом, что именно ей следует выкусить и в каком месте.

– Я бы не радовался пока… Он может нас достать и тут.

– Кто это вообще? – барабанщик приходил в себя, пытаясь высмотреть в окне нашего нового летающего друга.

– Дракон, – донеслось с «галерки». Это Лева нашел кейс с гитарой. Сейчас, когда на нас напала неведомая крылатая тварь, конечно, было самое время проверить, цел ли инструмент, но именно это он и делал.

– Очень смешно! – ответил я. – Надо уходить!

Лев отвлекся от гитары и посмотрел на меня:

– Хочешь выйти? Туда?!

– А если сидеть здесь, то она рано или поздно к нам доберется.

Он поморщился.

– Ну, вот это еще не факт. Да, она может опрокинуть нас на дороге, это ей удалось, но сейчас…

– Лева, у нас даже окон нет…

И только сейчас я полностью осознал, в какую ловушку мы попали. Все окна выбиты, драные занавески с осколками разбросаны повсюду вперемешку с нашими сумками и одеждой.

Заметил бутылку с водой. В горле пересохло, потянулся за ней.

– Хорррошо! – булькнул я, пытаясь оросить пустыню в глотке.

Макс посмотрел на меня, как на дебила:

– Что уж хорошего?!

– Это я… мысли привожу в порядок… не обращай внимания. Думаю вслух. Кто-нибудь видит эту летающую штуку?

– Нет, – ответил басист.

– Нет, – это драммер.

– Ни черта не вижу, но вот за гитару эта хрень мне еще ответит. Смотри, что сделала… Ты посмотри только! – он показал на якобы имеющееся повреждение на грифе инструмента. Не знаю, что он там рассмотрел. Если там что-то и было, то царапина, не более того!

– Отлично! Выйди и разберись с ней… А мы, может, за то время, пока она тебе башку отрывает, доберемся до леса…

– Ты думаешь, она нас в лесу не поймает?! – Макс глядел на меня так, будто я был тем самым организатором, не заплатившим за выступление их ухтинскому кавер-бэнду.

– Не знаю, но там больше шансов, чем… – и тут я замолк.

Слева, у вмятой внутрь пассажирской двери, показались две черные лапы с огромными когтями.

4

Клац-клац!

Этот звук может свести с ума кого угодно. Тварь перебирала когтями. Сначала одним, самым большим, размером с кухонный топорик, потом вторым, поменьше. Вот и выходило…

Клац-клац!

Я повернулся и через плечо кивнул Леве: ты типа хотел ей жопу надрать, давай, дескать, действуй! Вижу – перехотел.

А тварь тем временем двинулась вдоль борта.

Клац-клац! Клац-клац!

И еще – капли крови. Я не видел ее головы до сих пор, только ноги, но с «бороды» у нее капало.

Это Лёнина кровь!

А ведь хороший был водила. Мы с ним славно успели погонять мини-турами в Йошкар-Олу, Набережные Челны, Пермь, Ижевск. А теперь его нет… И глупая мысль следом: «Придется, видимо, искать нового водителя».

Блин, человек же умер, а я…

– Что тебе надо? Что??? – заорал Макс, обращаясь к черным лапам.

Точно сбрендил!

– Т-с-с-с! – зашипел я, попробовав закрыть ему рот ладонью, но он вырвался.

– Убирайся! Оставь нас в покое! Кыш!

Это что, кошка, что ли?!

Шаги прекратились. Черт! Она нагибается, чтобы заглянуть внутрь. Струйка крови тоже замерла, теперь капли попадали в одну точку, где начала образовываться небольшая лужица.

А вот и сама «борода» появилась – подбородок твари напоминал ксеноморфа из фильма «Чужие». Такая же скользкая, черная и противная!

Остальную часть морды увидеть уже не успел – раздались выстрелы.

– Черт! Кто стреляет? – прошептал я.

Басист лишь развел руками.

Тварь закричала. Так шипят-орут вампиры в фильмах, когда их настигает дневной свет, а они начинают под его действием сгорать заживо.

Послышался взмах крыльями – лапы в окне дернулись и исчезли.

Выстрелы не прекращались. Мне почудилось, что мы оказались в окопах Второй мировой войны. Грохотало так, что пришлось зажать уши руками.

Потом стихло.

На месте бывшей двери для пассажиров показался силуэт в капюшоне. В руках – винтовка.

Это что еще за конь в пальто? На чуваке реально было пальто с длинными полами, которые доставали практически до земли. Еще чуток – и ему стоило бы завести своих пажей, которые бы таскали следом за ним все это хозяйство.

Больше ничего разглядеть не мог – незнакомец стоял напротив света.

– Осталось сказать: «Пошли со мной, если хотите жить», – ухмыльнулся я. Хотя на самом деле было совсем не до шуток, просто бравировал перед «коллегами» – все же лидер банды.

– Выходим! Быстрее! – скомандовал «конь в пальто». – Если… если хотите жить!

– Что я говорил, – улыбнулся я Максу. – Ты вообще кто такой? – это уже было адресовано незнакомцу.

Но стрелка было не пробрать – он ничего не ответил, а лишь шагнул в сторону леса. И, показав нам рукой идти за ним, быстро-быстро потопал прочь. Мы сразу засобирались следом.

– Это типа наш новый тур-менеджер? – попробовал я пошутить еще раз.

Но никто почему-то не засмеялся.

5

– Эй, чувак, погоди, не спеши! – Лева старался нагнать незнакомца, но все время натыкался то на камни, о которые едва не расшибал ноги, то на ямы, невесть как возникающие на пути. – Да подожди ты!

Незнакомец остановился и резко, по-армейски, развернулся.

Я невольно подумал, что он сейчас пропишет надоедливому Леве в табло. Не прописал. Зато схватил за шкирку и прошипел в лицо:

– Не ори, придурок! Кругом уши!

Лева, чьи способности запомнить последовательность из четырех аккордов часто ставились нами под сомнение, на этот раз оказался понятливым – быстро смолк.

Но гитариста заменил уже я, не в силах терпеть эту неопределенность и театральную тайну, глупую, нелепую, которую нес с собой этот тип.

– Послушайте, – мягко начал я, памятуя о том, с какой силой и скоростью незнакомец умеет хватать людей. – Мы, если честно, не в курсе, что произошло, и не при делах, просто ехали на концерт. Вы можете нам объяснить, в чем дело?

Парень посмотрел на меня так, будто видел впервые. Спросил:

– Что, правда, не вдупляетесь?

– Правда, – кивнул я.

– И не знаете, где находитесь?

Мое терпение было на исходе. Я проговорил, чеканя каждый слог:

– Не зна-ем.

– Хм, – это, казалось, смутило незнакомца. Он еще раз осмотрел нас и, положив руку на автомат, язвительно сказал: – На концерт собирались, ребятки? Вот сейчас и сыграете рок-н-ролл!

– Нет, приятель, мы больше по тяжелому металлу, – буркнул Макс.

– Вы, мазуты отработанные, правда не вдупляетесь, что в Зону попали?! – взорвался незнакомец. Лицо его покраснело и стало похоже на красную кнопку. Ту самую, что есть у президентов ядерных держав – только нажми, и все рванет к чертовой бабушке. Чувак тоже доверия не внушал, хотелось броситься от него наутек, но благоразумие настойчиво требовало получить ответы на наши вопросы.

– В какую зону? – не понял я. В голове сразу отчетливо нарисовалась картинка с зеками, сидящими в тесной камере, и даже нос защипало от запаха, какой там обычно стоит – смесь кислятины, давно немытых тел и табачного дыма. Б-р-р-р!

– В самую настоящую, Аномальную!

Во как!

Лева аж присвистнул – вот это занесло!

Я же не понимал, шутит чувак или просто бредит. Какая еще к чертям собачьим Зона?!

– Так, подождите, – еще не совсем понимая, как такое возможно, произнес я. – Мы же ведь должны были играть в этом, как его… в общем, концерт у нас должен был быть. И точно не в Зоне! Мы на такое не подписывались.

– Это вы уж сами разбирайтесь, на что вы подписывались, а на что нет. Мне до вас нет никакого дела. По сотке только скиньтесь – и поминай, как звали.

– Что? – не понял я.

– А то. Я вас спас? – с нажимом спросил незнакомец, буравя меня тяжелым взглядом.

– Спасли.

– Тогда с каждого по сотке. Таков порядок.

– По какой сотке? Какой порядок?

– На Зоне так принято: если тебе помогли – отблагодари, – терпеливо стал объяснять собеседник. – А я вас спас. Ту гадину… отпугнул. Если бы не я, вами бы сегодня точно отужинали. Значит, имею право спросить с вас за спасение. Логично?

– По сотке, это рублей? – робко спросил Лева.

Незнакомец смерил его таким взглядом, что парень даже сделался чуть ниже ростом и потух, как «бычок» в луже.

– Ага, рублей, только американских.

– У нас нет таких денег, – одними губами произнес я.

Незнакомца это не смутило. Он быстрым профессиональным взглядом окинул нас, кивнул на Леву.

– Это у тебя что, кожанка? Настоящая?

– Настоящая, – настороженно ответил тот.

– Сколько отдал за нее?

– Она из Италии, батя привез! – уже чувствуя, к чему клонит спаситель, начал протестовать Лева. – Полторы штуки стоит! Не отдам!

Незнакомец красноречиво скинул ремешок автомата с плеча. Он даже еще не успел упасть ему на руку, как Лева уже был без верхней одежды и протягивал спасителю куртку. Благоразумно с его стороны.

– Ну вот и отлично, – удовлетворенно ответил незнакомец, примеряя кожанку. Она оказалась коротковата, но его это не расстроило. Поскрипывая обновкой, он бросил нам: – Ну все, орлы, бывайте!

– Эй, постойте! – едва успел я остановить бойца. – А как же мы?

– А что вы?

– Как нам выбраться отсюда? Да и вообще хотелось бы понять, почему мы тут оказались?

– Я-то откуда знаю? Вон у своего водилы и спросите. Если он еще живой. Только возвращаться я бы вам туда не советовал, наверняка уже всякого зверья набежало мясцом полакомиться. Все, салют!

И едва мы успели произнести что-то еще, как незнакомец скрылся в густых зарослях шиповника.

– Вот тебе и съездили на концерт! – начал сокрушаться Саня, оттирая с лица засохшую кровь – при аварии ему досталось больше всех.

– Хорошо хоть гитару не отобрал, – выдохнул Лева, по-отцовски погладив кофр гитары.

– Я ничего не понимаю, вот чесслово! – развел руками Макс. – Какая-то зона, летающая хрень напала на «бус», чувак с автоматом, который куртку у Левы отработал. Ребята, признайтесь честно, у меня бэд-трип, да? Я не вытерпел и все же съел тот просроченный йогурт, который Леха оставил в холодильнике? Или мне кто-то в минералку какой-то дряни подсыпал? Это ты подсыпал, Леха? Признавайся, ведь подсыпал? Это все твои шуточки!

– Да отстань ты от меня! – начала отбиваться я от него. – Ничего я тебе не подсыпал. Я тоже, между прочим, здесь…

– Надо быстрее выбираться отсюда, – хмуро заметил Лева, глядя в небо. – Смеркается. Он сказал, что только отпугнул того летуна.

Мы ведь даже еще не знали, что это было. Большая птица? Грифон? Больше похоже, правда, на динозавра, но кто же их знает? В птицах я не шарил.

Замечание подействовало отрезвляюще: мы перестали спорить и стали лихорадочно соображать, как поступить дальше. После пяти минут мозгового штурма ничего лучше, как вернуться к месту аварии, не родили.

– Водитель наш должен знать, почему мы здесь, он ведь нас вез, – резюмировал Лев общую мысль.

– Должен, – кивнул я. – Только ты помнишь, в каком состоянии он был после аварии? Кровавое месиво.

– Нам нужно вызвать полицию, – сказал я. – Или еще кого-то. Мобила была у меня, но она в хлам, одни осколки после аварии остались. Еще у Макса.

– Тоже вдребезги, – понуро ответил тот.

– Лева, ты?

– А что Лева?! – возмутился гитарист. – В куртке была!

– Черт!

– У водителя же еще вроде есть, – вдруг вспомнил Саня.

– Да, точно! Надо возвратиться туда и скорее вызвать помощь.

– Как возвращаться? Ты же слышал, что сказал этот… кстати, кто это был? Отморозок какой-то. Он, если вы еще помните, сказал, что там уже набежали… эти… короче, кто-то набежал. Мы ведь не хотим их встретить?! Я вот точно не хочу!

– А оставаться здесь на ночь мы хотим? Понятно, что верить этому, как ты правильно сказал, отморозку, нам нет никакого резона. Тоже мне – в Зону попали, в Аномальную, хех. Он просто голову нам дурил, чтобы куртку забрать! Пойдем, хватит тут грязь месить.

Аргументы переубедили Леву, и он быстро согласился:

– Хорошо, идем. Только, чур, первого меня спасаем, если вдруг на нас нападут!

– Да кому ты нужен?! Хотя, – я посмотрел на него, – ты такой… – хотел сказать «толстый», но подумал, что будете перебор, – большой, что сам бы тебя сожрал.

– На себя посмотри! – обиделся Лева.

До места шли молча, хотя лучше бы вообще не возвращались.

6

Вокруг изувеченного «фольксвагена» сновали жирные крысы, и нашему визиту они явно были не рады.

– Макс, давай, помоги! – крикнул я, отгоняя грызунов от машины.

Мордочки серых тварей были измазаны в крови, и я понял, что наш водитель стал их обедом. Это разозлило меня – пнул одну крысу, вторую. Они с визгом полетели в стороны, но их место стали быстро занимать многочисленные собратья. Наконец нам удалось разогнать стаю, чтобы подойти к микроавтобусу и заглянуть внутрь.

Ожидая увидеть жуткую картину и готовя себя к этому, я все же не удержался и скривился. Внутри лежал труп дяди Лени. Вся нижняя часть трупа была порядком объедена, а от пальцев рук и вовсе остались лишь костяшки.

– Ну, чего замер? – стараясь не выдать страха, спросил я.

– Чего? – не понял Макс. Его лицо побелело и напоминало теперь маску призрака. Давя подступающую к горлу тошноту, он едва сдерживался и выглядел очень плохо. – Я туда не полезу. Давай сам. Это что, его внутренности?! Нет-нет-нет! Точно не полезу!

Я тяжело вздохнул. С надеждой посмотрел на остальных, но друзья заботливо и дружно подтолкнули вперед. Кто-то даже шепнул в самое ухо:

– Не тяни время!

Пришлось лезть.

Стараясь не смотреть на труп, я похлопал водителя по карманам куртки, но там было пусто. Стараясь не дышать влажным теплым воздухом, наполненным медным привкусом, я нагнулся и полез в карманы брюк. Телефон был там.

– Нашел! – выдавил я из себя и побыстрее отошел от автобуса.

– Давай, звони спасателям.

– Как звонить?

– Ты дурак, что ли? На кнопки нажимай и звони.

– Тут заблокировано.

– Ну-ка дай, – Макс вырвал телефон из моих рук. – В экстренные службы можно с любого телефона позвонить, заблокирован он или нет. Сейчас.

Макс потыкал в копки, прислонил к уху сотовый. Потом севшим голосом сказал:

– Нет связи. Не ловит, что ли?

– Не может быть! – почти крикнул Лева. – Дай я.

Но и он после нескольких секунд прослушивания быстрых гудков посерел лицом и вернул телефон Максиму.

– Действительно не ловит.

– Во дела!

– Попали!

– Что теперь делать?

– Откуда мне знать?

– Надо было за этим чуваком идти, он бы наверняка нас куда-нибудь вывел.

– В лес бы вывел, обокрал бы, а тела наши в болоте утопил, – проворчал Лева.

– Не убил бы. Я бы ему… – начал храбриться Макс.

– Ты бы ему! А чего молчал в тряпочку, когда он с меня куртку снимал?

– Но ведь правду же сказал он, за спасение надо платить.

– «Платить», – передразнил его Лева. – Это куртка из Италии! Настоящая кожа.

– Да чего ты заладил со своей курткой?! Тебе батя еще пять таких привезет.

– Хватит ссориться, – осадил я друзей. – Гляньте лучше вот сюда.

Я протянул им телефон. Разблокировался он очень просто, достаточно было подольше подержать «звездочку». Нехорошо шарить в чужом сотовом, но в той ситуации выбора у нас не было.

Отлично! А вот и иконка «Сообщения». Сразу десять непрочитанных – может, там есть ответы на наши вопросы?!

Нажал на нее – появилась заставка «LG» и сразу исчезла.

– Что? Что такое? – переспросил Макс.

– Сдохла!

– В смысле?

– Батарея села, вот и весь смысл! Ни черта теперь не посмотреть!

7

– Интересно, далеко он успел уйти? – этот вопрос ответа не подразумевал. Так, мысли вслух.

Очень надеюсь, что недалеко.

Макс сходил на разведку, но ретировался оттуда, как только услышал хлопки крыльев в тумане. Пришлось и нам соображать быстрее – решили двинуть за тем чуваком, который отобрал у Левы куртку.

– У него же автомат! – спорил гитарист. – Он нас может там, в лесу, укокошить…

– Но он пока единственный, кто понимает, что вообще происходит. Он сказал, что мы в Зоне. Что за Зона? Тут колония рядом или что? В любом случае на дорогу возвращаться смысла нет. Надо выяснить у него, что к чему. Других вариантов нет.

– Это точно, – поддакнул Макс, – больше в разведку ни ногой.

– Но ты ведь самый мелкий, – возразил я.

– И что теперь?! Поэтому меня должны первым сожрать?! Что это за тварь вообще?

– Похожа на динозавра, – типа предположение. Ничего необычного – летающий динозавр на дороге, все ОК!

– Они же вымерли, – возразил Саня. До этого он все время молчал, я уже начал забывать, что он есть в нашей группе.

– О, проснулся. Конечно, вымерли! Но… один вот точно нет, – я посмотрел вверх – кроны деревьев смыкались почти над самой головой, образуя своеобразную преграду для солнечного света. Мы словно очутились внутри русской народной сказки с ее темными лесами. Сейчас еще не хватало избушки на курьих ножках для полного комплекта впечатлений.

– Может, это птица? – предположил Макс.

– Не знаю, я таких точно не видел. Мутант разве что, – брякнул я и задумался. Вот насчет мутантов – это же прямая ассоциация, разве нет?! Но, если по чесноку, в реальной жизни мутантов не бывает. Это только в книжках для подростков типа «Сталкера» они есть.

– Мы точно туда идем? – спросил я Леву, который после потери куртки вызвался стать проводником. Что поделать – у него мотивация в данном случае больше, чем у нас.

– Вот – ветки сломаны! А вот следы! – он показал на примятую землю. Но, на мой взгляд, здесь с тем же успехом мог пройтись как человек, так и кабан. А может, и медведь. Мы хотим встретить мишку в лесу? Попасть в сюжет конфетной обложки?

– Отлично, следопыт! Я не уверен, что ты правильно их толкуешь, но доверюсь – выбора-то нет.

– Зря ржешь. Я, между прочим, месяц жил в тайге. Мы ездили в лагерь специальный, изучали ориентирование.

– Не знал. Я думал, ты все по поисковым экспедициям мотаешься.

– Ты обо мне вообще многого не знаешь…

– Может, оно и так…

– Вот видишь, – он показал на лужу, в которой на этот раз даже я разглядел след от ботинка. – Он точно здесь прошел.

– А вдруг это еще кто-то?

– А ты видел тут кого-нибудь еще?!

Железный аргумент – не поспоришь.

– Эй, народ! – раздалось сзади.

– Мы обернулись. – Макс с Сашей чуть поотстали, драммер помогал хромающему басисту. Ногу ему развернули как надо – теперь носок смотрел вперед. Только вот ступать он на нее по-прежнему не мог. И еще долго не сможет – это и без врачей было ясно. На концертах, значит-с, будет на стульчике сидеть. А что? Удобно.

Сейчас отставший барабанщик догонял нас с радостным лицом:

– Лева, это не твое ли?

Он подбежал ближе, протянув ему предмет, зажатый в ладони.

– Что это? – улыбнулся я. – Носок?

– Сам ты носок! Напульсник! – Лева размотал клубок, внешне действительно смахивающий на скрученную для стирки пару носков. – Я же говорю – он здесь проходил!

– Типа сунулся в карман – а там старые потники?! – засмеялся я.

– Может, еще и нюхнул? – подхватил Макс. Погоготать мы всегда рады. И это еще любимая сортирная тема не всплыла на горизонте. Но ее лучше не вспоминать сейчас, а то два часа сразу выпадут из жизни.

– Типа, ой, что это он носки грязные в куртках таскает?! Вот дебил! И выкинул такой! – я решил, что хватит и такого пассажа.

– Сами вы носки таскаете! – обиделся Лева.

– Да, ладно, мы же любя. От чистого, так сказать, сердца.

– Вот в носок на следующей репе и будешь петь, – Лев пустил в ход свой любимый маневр из разряда: все оборудование мое, так что смиритесь, холопы!

– От тебя трудно чего-то другого было ожидать.

Но потешаться долго мне уже не пришлось.

Лес кончился – перед нами была поляна, а посреди нее…

Нет, правда, зря я подумал про русские сказки до этого, а мысль, возникшую в голове, закончил вслух Максим:

– Это что за избушка на курьих ножках?!

Тут он, блин, попал в самую точку! Чертовы сказки наяву!

8

– За деревья, быстро! – скомандовал я, хотя в принципе это можно было и не говорить: все и так рассосались кто куда.

Метнулся за ближайшую елку – тонковата, упал на землю. Черт! Мокро! Почва по ходу болотистая вокруг.

– Это что еще за курятник? – подполз Лева ближе.

– Не знаю, но ты же сам говорил, что следы идут туда…

– Говорил!

– Вот, значит, наш конь в пальто ушел как раз туда. Больше некуда!

Макс подал голос с левого фланга:

– Может, это его избушка?

– Может, но не забывайте: у него есть автомат. У нас – только контрабасы.

Лева вдруг загадочно улыбнулся:

– Не только…

Вот, блин, что за человек, а?! Все время таскал с собой какое-то раритетное оружие. Это у него хобби появилось после первых поисковых экспедиций. Ездили под Питер выкапывать останки бойцов, погибших в Великую Отечественную войну. Естественно, много оружия находили. Скажем так: не все попадало потом в музеи, кое-что оседало у самих поисковиков. Потом начал коллекционировать, скупал в тырнетах. Даже на «Авито» что появлялось интересное – брал сразу.

– У тебя там что, ППШ с собой? – и это была не шутка, как могло показаться.

– Нет, его бы через границу не пропустили. А вот в кофре, – он открыл специальный пластиковый чемодан, где лежала гитара – не догадались посмотреть, – гитарист поднял поролон и достал нож в кожаном чехле.

– Что это?

– Финка! Настоящая! Друг задарил из Питера! – он достал оружие, любуясь клинком. Никогда этого не понимал, если честно. По мне, в оружии изначально ничего хорошего не было. Его создавали для того, чтобы мочить людей. На предмет искусства, который можно вот так вот разглядывать, ни один пистолет-автомат не тянул.

– Рад за тебя, но у него, – я показал в сторону «избушки», – автомат…

– Да, но это лучше, чем ничего…

– Лучше-то оно лучше, конечно… – я посмотрел на строение и не договорил.

Комок подкатил к горлу. Увидел бы такую избушку в темноте – точно бы обосрался. Мне кажется, именно подобные дома показывают во всех этих ужастиках типа «Поворота не туда», когда компания подростков или семья сбивается с маршрута и попадает в глушь, где живут маньяки-каннибалы-извращенцы и просто кровожадные твари из других миров. Но тут еще был намек на русские сказки – «курятник» стоял на сваях, отсюда и первая ассоциация с избушкой Бабы-яги.

Дыма над трубой не было. Дверь тихонько поскрипывала на ветру, а так как он дул в нашу сторону, то все звуки было слышно очень даже хорошо.

– Как думаешь, он дома? – это Саша подполз откуда-то сзади. Так неожиданно возник рядом, что я едва не врезал ему ногой с перепуга.

– Тьфу ты! Чего так пугаешь?

– Я…

– Да ладно, не подкрадывайся так больше, особенно когда мы вдруг думаем о том, как бы нагрянуть в гости к Баб-яге.

– Согласен! На избушку ваще прям похоже! – это Лева выглянул из-за дерева, прокручивая между костяшками финку. Вид у него был угрожающий. Ей-богу, маньяк.

– Что будем делать? – подал голос Макс.

– Тише вы, соображаю!

Похоже, что надо было кому-то сходить да проверить, что да как. Как перестраховаться, чтобы точно не заметил обитатель избушки и не замочил?! Вдруг выйдем из лесу – и тут же по нам откроют огонь? С другой стороны – почему он нас сразу, как только мы вышли на опушку, не расстрелял? Может, просто не успел? Не знал, что мы за ним двинем?

– Предлагаю разделиться!

– Что? Зачем? – Макс еще не мог отойти от мандража на разведке.

– Есть другие предложения?

Все молчали.

– Отлично, так и поступим! А ты, – я посмотрел на Макса, – если тебе не хочется ходить, то сиди здесь, сторожи Саню. Ему с ногой там точно делать нечего. А мы с Левой двинем по флангам, обойдем с двух краев.

Лева кивнул.

– Сир, ваш план – говно, но погнали! – Он уже собирался двинуть направо, но я его придержал.

– Ты хоть сигналь, если что…

– Как сигналить?

– Ну, не знаю… Ухать можешь? Типа у-у-ух у-у-ух!

– Как филин, что ли?

– Да. Или как сова. Или кто там вообще ухает?!

– Кто-то ухает, а кто-то бу́хает, – Лева встал, выглядывая из-за дерева. – ОК. Если что увижу, буду ухать. Не факт, что натурально получится, но попытаюсь.

– Ну, уж как-нибудь, не на «Оскар» роль, просто для подстраховки.

– ОК, – сказал Лева и растворился в чаще. Он, конечно, старался ступать осторожно, только вот у него не очень-то и получалось – медведь вышел на прогулку, судя по звукам.

– Лева, – шикнул я вдогонку.

– Что? – спросила чаща в ответ.

– Ты бы потише там.

– Хорошо, буду, – и гитарист продолжил шуметь в том же направлении.

Мы просто, блин, гении маскировки. Если этот чувак из военных, то он нас в два счета обнаружит. Но других вариантов не было, так что погнали!

Если бы я знал, кто в это время за нами наблюдает, то вряд ли бы решился на такой маневр.

9

Темнело.

Пробираться сквозь кусты, которые огибали поляну по кругу и доходили практически до самой избушки, – отличный вариант для захода с левого фланга. На первый взгляд. Одного я не учел: темнело в этой местности очень быстро.

Только пошел в обход – уже не вижу дальше собственного носа. И этот чертов туман – «молоко» – снова проявился. Как долбаный концертный спецэффект. И откуда он только берется?

Сама избушка теперь казалась куда более зловещей, чем раньше. И в голове крутилась очевидная мысль: «Зря мы пошли, точно зря!»

Хрусь! Под ногой сломалась старая ветка. Я замер. Прислушался, не заметил ли меня кто? Вроде нет, хотя самому этот звук показался дико громким. Дернуло же через кусты пробираться, нет чтобы по опушке леса обогнуть. Но она была далековато, в нескольких десятках метров, а кусты шли практически до самой избушки. Можно было пробраться незамеченным к логову врага. Но это только теоретически…

На практике – полная жопа!

Ничего не видно, под ногами хрустит, а еще сами кусты – репейник. Я сначала пытался снимать со штанов колючки, но потом понял, что это бесполезно. Одну убирал – сразу цеплял три новых. Забил на это дело!

Хруст. За ним – мат. Черт! Лева!

Прислушался – вроде не ухает (не на «Оскар» же!), значит, все в порядке. Но мы, конечно, с ним в плане маскировки – полные лохи. Мне кажется, с таким же успехом можно было выйти на поляну и, выстроившись в колонну, маршировать в сторону двери, распевая военные песни.

Пошел дальше. Чем ближе к избушке, тем больше воды под ногами. Не зря она стояла на сваях, лес постепенно превращался в болото. Похоже, что «курятник» – своего рода вход в трясину. Да, точно, деревья за избушкой тоже были, но они напоминали кости сожженных в лагерях смерти жертв нацизма – голые, черные отпечатки смерти.

Ох, зря мы сюда поперлись!

Еще одна лужа перед ногами. Попробовал ступить в нее – вдруг смогу пройти. Но нет, она оказалась глубокой – дно с ходу нащупать не смог. Придется прыгать на следующую кочку.

«Блиш-ш-ше-е-е! Блиш-ш-ше!»

Какой-то странный шелест у кустов, напоминает шепот.

Легкая испарина пошла по телу. Сначала бросило в жар, потом в холод. Кто это у нас тут испугался, а?!

Не ссы, это просто кусты! Кусты шелестят на ветру – такое бывает!

Да, сплошь и рядом кусты приглашают в дом. Конечно!

Блин, никто не приглашает! Игра воображения, не более того! Харе, Лева увидит – засмеет!

Перепрыгнул лужу, но в ботинки все равно набрал воды. Мерзко и мокро. Сейчас фиг где просушишь. Разве что в доме, если… если там никого нет.

Если там никого нет, то лучшей мыслью будет оттуда сразу бежать!

«Блиш-ш-ше-е-е!»

Ну вот, опять! Кусты шепчут или я схожу с ума?!

Ты!

Меньше ужастиков надо смотреть. Смотришь всякое говно типа «Кладбища домашних животных», а потом не знаешь, как заснуть. Да, блин, дети так не пугаются всяких скрипов, как ты, взрослый мужик. Три с половиной десятка лет, а ума нет!

Еще с десяток метров до домика. Надо одолеть! Нефиг перед Левой падать в грязь лицом из-за своих страхов, только не перед ним.

У нас ведь в группе официально был один лидер – я, а вот неофициально – два. Часть вопросов, например, техбаза и запись, были по его части. Приходилось делиться властью; как бы мелко это сейчас не звучало, но у нас часто доходило до писькомерения – каждый настаивал на своем варианте, хотя формально оба были правы. И в принципе сам вариант уже был не так важен. Можно было выбрать любой – результат был бы один и тот же. Вкусовщина, короче. Например, в записи: тут такой-то дисторшн на гитару положить, тут оставить «сухой» вокал или вообще перепеть фразу. Могли сраться из-за пустяков, просто потому, что каждый не хотел отдавать лавры лидера другому.

Вот и сейчас я не хотел уступать, поэтому у избушки появился первым. Ставни наглухо заколочены, странно. Если тут кто и живет, то окнами он точно не пользуется. Может, они и не нужны были тому чуваку, как знать…

Еще одна деталь – входная дверь скрипела. Большой амбарный замок сорван и валялся неподалеку, а еще был огромный засов. Пятимиллиметровая сталь согнута, как обычная проволока. Тоже рядом, под ногами.

Ну и силища у этого чувака!

Погодь, если это его изба, то на черта ему ее взламывать?! Значит, это не его дом, очевидно же!

– Заходим? – раздался знакомый шепот.

Это Лева появился с другой стороны избушки. Финкой он уже не бравировал, а держал в вытянутой руке, видимо, опасаясь, что из двери прямо сейчас выскочит мужик, отобравший у него куртку.

Я показал на лежащий на земле засов. Он посмотрел на него – брови поднялись.

– Охренеть!

– Вот и я о том же.

Махнул рукой – один фиг, заходим! Ну а что еще делать, зря, что ли, перлись через буераки, чтобы отступить только потому, что кто-то – не будем показывать пальцем! – испугался.

Лева с финкой, а мне чем защищаться? А вот же – сойдет и засов. Поднял. Он хоть и кривой, зато это толстенный кусок железа, которым запросто можно разбить кому-нибудь черепушку.

Подошел тоже к двери:

– Есть ли кто? Ау!

– Ты чего? – удивленно посмотрел на меня Лев. – Для чего мы тогда ползли по кустам?

– Он нас давно бы уже услышал. К твоему сведению.

– Не знаю, я старался, например.

– Слышал я, как ты старался! На всю поляну старался, на весь лес!

Из-за двери так никто и не отозвался.

– Есть ли кто? – повторил я.

– Никого? – спросил Лева.

– Как видишь. Заходим?

– Только после вас, мадам! – заржал он.

Если бы не финка – долбанул бы засовом. Достал уже! Вместо этого толкнул дверь, которая открылась медленно и с жутким скрипом.

– Ну теперь точно все знают, что мы пришли! – резюмировал Лева и вошел первым.

Я следом. Внутри – темнота, такой себе дайверский заплыв в банке с черной краской.

– Тут света нет совсем?

– Без понятия, – ответил я.

Пошел, выставив вперед руку, Илья двинулся за мной.

– Есть ли кто? – еще раз спросил я темноту.

И темнота ответила – звяк!

– Это что такое было? – зашептал мне в ухо Лева.

– Не знаю, ни хрена не видно, – потом спросил громче: – Кто тут?

Тишина.

Не знаю, кто тут, но он, блин, скромник…

– Может, прячется от нас? Эй, чувак, мы с миром пришли! – начал Лева. – Нам бы просто добраться до ближайшего населенного пункта, помощь вызвать, понимаешь?! Можешь ты нам помочь? Готовы денег за это дать, сколько там надо? Сотни баксов, конечно, нет, но ведь наберем сколько-то, правда, Леха?

– Да, наберем, – ответил я, но даже эту фразу темнота встретила тишиной. – Но, видимо, это никому не надо.

Вдруг рука нащупала что-то железное в темноте.

– Стой, тут… это крючок!

– Что? Какой еще, к черту, крючок?

– Ну, такой… – я пытался нащупать предмет, но с тактильными ощущениями у меня пока было все плохо. – Это крюк! Точно! На цепи!

Опять звякнуло. Лева дернулся – послышались грохот железа и чавканье, будто на пол упала порченая дыня.

– Что за нахрен? – Лева, видимо, наклонился пощупать, на что он так налетел. – Что это за дрянь? Что… – и вдруг заткнулся.

– Что там? Что?

– Твою мать! Это мертвечина!

– Что за мертвечина?

– Да откуда я знаю?! Ни черта не видать! Какой-то кусок мяса, волосы или шерсть, кровь… да, точно это кровь!

– Трындец мы встряли! – прошептал я.

Но понял, насколько встряли, только после того, как на улице раздался рев. Кто-то злой и голодный приближался к избушке.

И да, вряд ли это мог быть человек!

10

Хрусть!

Тяжелый армейский ботинок раздавил довольную крысу, которая только-только отведала большой кусок человеческой щеки и уже собиралась двигаться по своим делам. У крыс-мутантов сегодня был настоящий пир – человек достался вкусный и жирный. Но вот чего она не ожидала, так это конца под подошвой ботинка непрошеного гостя.

Он брезгливо стряхнул останки животного и осмотрел место аварии: микроавтобус на крыше, вещи вывалены, останки водителя практически съедены грызунами. Заглянул в салон – никого. Цель ушла.

– Их нет, – сказал он, обращаясь к ближайшим кустам.

Оттуда вышла еще пара армейских ботинок, размером поменьше. Еще одна осталась в тени.

Раздалось рычание – да-да, именно рычание, а не внятная человеческая речь, хотя интонациями она отдаленно ее напоминала. На слух – монолог Чубакки, который был очень-очень недоволен.

– Да, я знаю. Выбора у нас нет! Это верно! – первый кивнул в сторону леса. – Они пошли туда.

«Чубакка» зарычал в ответ.

– Как скажешь… Хочешь – пойдем, но ты сам знаешь, кто там обитает. Если бы не обстоятельства, то предпочел бы совсем туда не соваться.

Но выбора, ясен пень, не было.

11

– Двери! Окна! Надо запереться! – взвизгнул Лева и забегал по комнате как ужаленный. – Чтобы оно сюда не пробралось.

– Есть чем посветить? Не видно ничего.

Чиркнул спичками, но лучше бы этого не делал. Глаза выхватывали отдельные детали интерьера, от которого волосы начинали шевелиться на затылке. Ржавые крюки и колья с останками плоти на них, цепи, заросшие бурым мхом – настоящая комната пыток.

Желание запираться пропало.

– Бежим! – крикнул Лева и первым ломанулся на улицу.

Его надо было остановить, воззвать к разуму, ведь что все это в сравнении с тем, что находится снаружи… надо было, но я и сам так струхнул, что последние крупицы разума потонули в черном океане паники.

Добежал до дерева, где оставались Саня с Максом – никого!

– Черт! Их нет!

– Блин, не время… уходим, – заорал Лева.

Мы уже хотели было делать ноги из этого проклятого места, но дорогу нам перегородило…

Нечто. Словно бы и человек, но будь я проклят, если это человек! Какая-то небрежная подделка под него. Высокий, почти под два метра ростом, сутулый, но стоит на двух ногах. Дубленная черная кожа вся покрыта шрамами. Лицо… не сразу я смог разглядеть его, с позволения сказать, физиономию. Похожая на дыню голова в том месте, где у обычного человека находится челюсть, заканчивалась четырьмя отростками, словно он засунул себе в рот осьминога, а щупальца вывалил наружу. Отростки эти подрагивали и иногда вздымались вверх, обнажая кроваво-красную пасть, сплошь усеянную клыками.

Этот чувак словно сошел с обложки брутал-дэт-метал группы. Да «Каннибалы» со своим оформлением дисков рядом с ним просто дети малые![2]

Монстр оглядел нас желтыми глазами и хищно захрипел. Колени слегка подогнулись, и я понял, что он сейчас прыгнет на нас. Бежать бы, не разбирая дороги, подальше отсюда… Но страх настолько сильно сковал конечности, что даже пошевелиться было невозможно. Ступор. От ирреальности происходящего клинило мозги. Не бывает же такого! Это тупая шутка и просто костюм, который натянул на себя извращенец-баскетболист.

Слева раздался сухой щелчок, словно кто-то махнул плеткой. Я не удивился, если бы увидел там Индиану Джонса. Я бы, мать его, уже ничему в этом мире не удивился после этого мутанта!

Монстр обернулся на звук и зарычал. Треск повторился. Я понял – стреляют.

Из кустов выскочил наш недавний знакомый. Он держал в руках автомат и время от времени крошил из него неприятеля. Клал пули точно, не суетясь, словно делал это уже не первый раз.

– Ну, иди сюда, мордатый! – крикнул человек с оружием, обходя мутанта справа.

Тварь отпрыгнула в сторону, вновь зарычала. Две пули попали ей в руку, из раны потекла густая черная кровь.

– Назад! – это уже нам.

Но мы продолжали стоять как статуи, завороженно наблюдая за развернувшейся битвой. Страх отступил, оставив внутри лишь непонятную пустоту. В какой-то момент я даже поймал себя на мысли, что наконец-то скоро проснусь, потому что этот кошмар уже порядком начинает надоедать.

– Назад, мать вашу! – рычал незнакомец, схватившись с монстром врукопашную. Автомат, выбитый мутантом в одном из выпадов, лежал в грязи. В руках бойца блеснул нож.

Драка была недолгой. Несмотря на всю мощь твари, боец оказался опытнее. Каждый выпад или удар монстра он уводил в сторону хорошо поставленным блоком и молниеносно наносил ответный удар. Нож на каждом замахе пронзительно свистел и с чавкающим звуком погружался в плоть мутанта.

Наконец, потеряв изрядное количество крови, зверь начал оседать на землю. Сил убежать у монстра уже не было, и он лишь тяжело махал лапами, тщетно пытаясь зацепить соперника. Боец отступил. Дело времени – дождаться, когда тварь подохнет. Но время, как известно, деньги. Незнакомец это прекрасно понимал. Подняв автомат, он проверил затвор. Сделал шаг к монстру и одиночным выстрелом хладнокровно добил. Мутант дернулся и затих.

Боец повернулся к нам.

– Не убивай нас! – взмолился Лева, подняв руки и зажмурившись.

– Гони тогда свои штаны. Они ведь тоже кожаные?

Лева без промедления начал расстегивать ремень, но незнакомец остановил его.

– Ты чего? Я же пошутил!

– Что это… было? – выдохнул я, рукой указывая на мертвую тушу.

– Упырь, – буднично ответил незнакомец, оттирая лезвие ножа пучком сухой травы.

– Кровь сосет? – догадался Лева. Он сообразительный у нас.

– Не только, – ответил незнакомец, подходя к убитой гадине. – Еще и мясо любит пожевать.

Перевернув мутанта навзничь, он занес нож над головой и со свистом вогнал его в грудь. Раздался жуткий хруст – это лопнула кожа и стали расходиться хрящи.

– Что вы делаете? – спросил я.

– Не видишь, что ли? Открываю его.

«Открываю?! Это что, консервная банка, чтобы открывать? Черт, да он чокнутый!»

Я глянул через плечо незнакомца и сразу же отвернулся – вид фиолетовых кишок, вываливающихся из раны, меня не привлек.

– Зачем? Он и так уже мертв.

– Ясно дело, мертв, – кивнул незнакомец. – Попробовал бы я его живым вскрыть! Ха! Для того и убил, чтобы железу спокойно достать.

– Какую железу? Что происходит? – вновь начал паниковать Лева.

– Обычную, тимус называется. На черном рынке за нее можно огромные бабки получить.

– Я что-то не совсем…

– Парни, – незнакомец поднял взгляд. – Вы и вправду как с луны свалились. Неужели не в курсе?

– Похоже, я начинаю понимать, – прошептал Лева. – Мы просто сошли с ума. Вот и все объяснение. Понимаете? Ну, вот рубим мы метал, со всеми этими кровавыми текстами, чернухой. Вот вам и результат. Меня ведь бабушка предупреждала, что до добра это не доведет. Даже святой водой на меня брызгали – не помогло. Надо бы еще побрызгать. Где здесь поблизости можно набрать святой воды?

– А вы зачем за мной пошли? – спросил незнакомец.

Ловко орудуя ножом, он добрался до самого нутра мутанта и залез почти по плечи в межреберное пространство. Говорил оттуда. Голос его звучал глухо, замогильно. Я невольно подумал, что если так записать вокал, то это будет самый брутальный альбом тысячелетия. И название сделать что-то типа «Внутри монстра» или «Из чрева черноты».

От этих мыслей я захихикал. Может, Лева и в самом деле прав, и мы все разом сошли с ума, а это коллективная галлюцинация? Ведь не может это быть правдой! Какой-то монстр, который нас чуть не сожрал, потом чувак потрошит его. А сейчас он уже залез почти по грудь в его тушу – да это же просто готовый клип для новой песни группы типа «Devourment» или все тех же «Каннибалов».

Смех уже рвался из меня.

Незнакомец вылез с кожистым мешочком в руке, положил железу в баночку, которую заранее приготовил. Потом смерил меня сухим взглядом, сказал: – Это нормально, смех помогает справиться со стрессом. Только не громко. А то вдруг другие твари пожалуют.

– Послушайте, – голос Левы дрожал. – Мы пошли за вами, чтобы узнать…

– О, а это что у тебя в руке? – оживился незнакомец, завидев у того в ладони финку. – Ножичек?

Охотник беспардонно отобрал оружие, покрутил в руках, сморщился, вернул владельцу.

– Китайская подделка. Такая при первом же выпаде погнется. Или лезвие лопнет. Только хлеб резать.

– Как подделка? – вытянулся в лице Лева. – Я ее купил у мастера!

– Мастер-фломастер, – передразнил незнакомец. – Втюхал тебе железяку, а ты и рад.

Охотник отдал нож обратно Леве с таким видом, будто это был жирный слизняк.

– Кстати, все хотел спросить, да времени не хватало, – сказал незнакомец, пряча баночку с железой в наплечную сумку. – Вы чего все такие волосатые? Вы, случаем, не из этих?

– Из каких? – не понял Лева.

– Ну, из этих.

– Мы – группа, – пояснил Лева. – Тяжелую музыку играем. Это имидж такой.

– Понятно, – протянул охотник, с подозрением косясь на Леву. – А то я подумал… Ладно, ребятки, некогда мне тут с вами лясы точить. Говорите, чего хотели, раз за мной пошли, и разбегаемся.

– Тот дом на курьих ножках – это что? – вклинился я в разговор.

– Ясно что – приманка для упыря. Закидываешь внутрь мясца побольше, зайчатины там или кабанятины – что поймаешь. И ждешь. Упырь, почуяв запашок, не может отказать себе в удовольствии, чтобы не полакомиться падалью. Лезет в избушку и там застревает, крюки и колья специально ведь навешаны. И как вы еще не насадились на них, ума не приложу. Не зря, видимо, бабка тебя святой водичкой окропляла! Ха! Я бы и не стал с этим мутагеном в рукопашку рубиться, если бы вы не выползли. Опять, получается, спас вас.

Меня начало помаленьку отпускать. Вытерев слезы с лица, я спросил у охотника:

– У нас двое из группы пропали. Где тут можно найти ближайший пункт связи – телефон, интернет, не важно? Хоть что-нибудь. Нам надо связаться с… с кем-то, кто вытащит нас из этого ада.

Незнакомец задумался, но ответить не успел – из лесной чащи раздались шаги. Охотник посмотрел в сторону звуков, показав жестом, чтобы мы замерзли.

Кажется, этот добытчик желез монстров что-то говорил о собратьях упыря…

Я невольно поежился. Увидеть еще одного такого гада, живого, жаждущего человеческой плоти, мне не хотелось.

Но это был не упырь. Насколько я понял, эти твари не умеют стрелять. А выстрелы последовали, и весьма плотно, потому что мы едва успели броситься на землю, как над головами засвистели пули, скашивая ветки и кусты.

– Это кто такие? – пробубнил я, сильнее вжимаясь в землю.

– Хотел бы и я это знать, – охотник скинул с плеча ремень автомата. – Сейчас я этих уродов…

– Прекратить стрельбу! – раздался сиплый голос из леса. – Объект взять живым!

В плотном сплетении веток я увидел, как тени начинают окружать нас. Это заметил и охотник, шепнул нам:

– Отступаем к избе! Насчет «три». Раз! Два… Три!

Мы рванули к дому.

12

Их было трое. И они шли по следу, словно охотничьи псы. Все остальные, кто был с ними, лишь безмолвно выполняли их приказы. Безмозглые солдаты, пушечное мясо. Их и людьми-то назвать сложно. Древний культ западной Африки придумал для таких существ отдельное слово – зомби.

Но это были не те зомби из фильмов-страшилок, тупые полуразложившиеся мертвецы, жрущие все вокруг. Вполне опрятно одетые, без следов гниения, может, чуточку бледнее обычных людей. Они могут стрелять, они могут говорить простые слова. А еще они жаждут убивать. Могут сутками напролет идти по следу, без воды, еды, сна и отдыха. Идеальные солдаты.

И управляли этой мини-армией они трое. Поступил приказ: во что бы то ни стало поймать пацанов и привести в Бункер. Иначе Хозяин будет недоволен. А когда он не в духе, толпа его живых подчиненных начинает стремительно редеть, а зомби-войско – пополняться новобранцами.

– Их сопровождает какой-то сталкер, – произнес Первый, пряча бинокль в чехол.

– Знаешь его? – спросил Второй.

Первый покачал головой.

– В первый раз вижу. Но знаю одно – он отличный охотник. Завалил упыря врукопашную.

– Нашел чем удивить, – фыркнул Второй. – Кто-то из местных? Или личная охрана?

– Похоже, что из местных.

– Как думаешь, куда они двинули?

– Похоже, к Затону. Там есть, где укрыться.

– Эр-р-рль, а-р-ль-кх! – проревел Третий.

– Знаю, – кивнул Первый.

– Что он сказал? – спросил Второй, с подозрением косясь на Третьего.

– Что у охотника есть оружие, он чувствует запах пороха.

– И как ты понимаешь его речь?

Первый не ответил.

Второй вгляделся в сгустившуюся лесную тьму, нехотя произнес:

– Двинули дальше. И скажи этим тупым зомбакам, чтобы не палили выше пояса, – снесут башни этим уродам, как потом перед Хозяином оправдываться будем?

Первый промолчал.

Отряд двинулся по следу.

13

Я еще никогда так быстро не бегал и уже, наверное, никогда не побегу. Осознание того, что за спиной неизвестные челы с автоматами желают покрошить тебя в винегрет, прибавляет к навыку бега еще плюс триста процентов. Да свяжи сейчас меня по рукам и ногам, я бы и червяком пополз быстрее своего обычного шага. Желание жить творит чудеса!

Остальные не отставали.

Мы спрятались за домом и затихли, не смея даже дышать. Охотник вскинул оружие и дал пару одиночных выстрелов – только чтобы разведать обстановку. Ответили быстро, но пули, в отличие от первого раза, пошли уже гораздо ниже – целились в ноги.

– За домом есть тропа, – шепнул наш спаситель. – Через болото, но оно уже пересохло. Идем!

– Но оттуда же… – начал я выражать свой протест, но меня заткнули дружественным шиканьем.

«Полчаса назад по этой тропе топал упырь, а теперь собираемся мы! А если…»

Поток моих мыслей был грубо прерван – пуля выбила из лежачего камня крошку, и та оцарапала мне щеку. Действительно, чего это я? Ну, был упырь, но теперь же он убит, верно? Значит, путь чист. Бежа-а-ать!

Мы миновали болотистую низину, сплошь кишащую комарами, поднялись на покатый холм и вышли к старому логу, заросшему полынью.

– Где это мы? – запыхавшись, спросил Лева.

– Это Затон, – пояснил охотник. – Дойдем – там схоронимся.

– А позвонить там можно? – с надеждой спросил я.

Охотник вскинул брови.

– Даже не знаю, что и сказать. Увидишь сам – попробуешь.

– Что ж, отлично, Затон, так Затон.

Надеюсь, Макс с Саней успели удрать до того, как все завертелось.

– Но потом… надо будет вернуться за нашими.

Незнакомец повернулся, прищурился, как бы оценивая мои намерения.

– Только если позже. Если… если все будет хорошо!

Я заметил, что губы его дрогнули. Эх, черт бы меня подрал, если бы я знал, что все так повернется в дальнейшем, то ни за какие коврижки бы не согласился топать до этого проклятого Затона.

Второй куплет. Furioso[3]

1

– А другого пути нет?

Незнакомец оглянулся с таким выражением лица, будто мне не понравился ландшафт двора его загородного дома.

– На ту сторону? Не-а. Только здесь.

Вот это вот «здесь» выглядело как локация из компьютерной игры «Сталкер». Справа от нас было здание фабрики, склады, а за ними – пути. Узкоколейка. Пути шли на другую сторону реки.

Сам Затон представлял собой полуостров, так сказал наш провожатый. В половодье сухопутный перешеек затапливало – и оставался только один путь…

– Надо идти через мост? – Лева все еще не верил в реальность происходящего.

– Да, пока еще не совсем стемнело. Ночью на большой земле делать нечего. Даже это, – он хлопнул по прикладу автомата, – не спасет.

– А что там на другой стороне?

– Там раньше зона была. Типа колонии-поселения, с фабрики туда возили торф, вроде как на переработку, но не боись – сейчас там только я.

Мы затопали по путям.

– А фабрика?

– Эта? – незнакомец махнул в сторону складов. За ними были производственные цеха. Стекла выбиты, стены частично разрушены. Повсюду – ржавые остовы тракторов.

– Здесь было торфопредприятие, кажется. Но это не точно – знаешь, я не силен в этих штуках. Мне главное – тут можно укрыться.

– Тут?

– Ну, в смысле там, – он махнул рукой в сторону моста, который медленно выплывал из тумана, как приведение. – Сейчас река поднялась. Затон – идеальное место для укрытия, потому что путь один – через мост. Но сюда никто не сунется.

Он улыбнулся.

– Это почему? – спросил Лева.

– Сам увидишь!

2

– Охренеть! – выдохнул я.

– А я о чем?! – улыбнулся незнакомец. Все-таки «ландшафтный дизайн» его убежища произвел на нас впечатление. Он был счастлив.

– Но как мы…

Мы стояли на насыпи, с которой пути узкоколейки уходили на мост. Но уже было ясно, что путь закрыт – прямо посреди него стоял поезд. Отсюда был виден только последний вагон. Пройти рядом невозможно – поручни либо сами отпали, либо…

– Да, пришлось постараться, внести кое-какие коррективы, чтобы так просто незваные гости не шастали. Только по приглашению!

– Но как мы пройдем? Через вагоны?

– Не ссы, увидите все!

Чем ближе мы подходили к составу, тем яснее становилось, что это искусственно созданное препятствие: поручни по бокам аккуратно спилены. Мост и без того очень узкий – на ширину колеи, а за краями шумит река, но ее не видно в тумане.

– Тут высоко? – спросил я провожатого.

– Хочешь проверить? – усмехнулся наш спаситель. Видно было, что здесь он чувствует себя в своей тарелке. В отличие от нас.

– Не очень!

– Да, тут метров двадцать лететь. Обрыв, берег высокий. А на той стороне зона была для особо опасных преступников. Всякие маньяки там сидели, а позже говорят, что и СПИДозники. Не знаю, правда ли. Но они свое отрабатывали, трудились на благо Родины – перерабатывали сырье. Потом его отправляли обратно – на фасовку. Тут вообще большой железнодорожный узел был, несмотря на все эти географические заморочки.

Мы подошли к последнему вагону. Стекла выбиты, стоп-сигналы тоже. Внутри – чернота.

– А это что? – я указал на надпись, которая пересекала заднюю стенку вагона.

– Это? – незнакомец заметно изменился в лице. Улыбка исчезла. – Это… да просто не обращай внимания.

– Не обратишь тут… – заметил Лева.

На стенке красовалось: «Конец пути».

3

– Шутники, – сказал я. – Интересно, что они имели в виду?

– Это не шутки, – незнакомец развернулся к нам. Лицо его было очень серьезным. – Смотрите сюда…

Поднял глаза.

– Дальше мы идем след в след. Я первый, вы – за мной, все ясно? Даже если вы что-то увидите… Или вам покажется, что вы что-то увидели – не рыпайтесь, не бегите! Ступайте точно за мной!

Мы кивнули – все-таки это его территория.

– И делаете только то, что я скажу, вам понятно?!

Лева показал на поезд.

– Слушай, мужик, конечно, мы сделаем все, что скажешь. Тут твой дом, а мы типа гости.

– Очень хорошо, что вы это понимаете. Это не шутки! Иначе… – он поглядел в лицо каждому. Его взгляд мне не понравился – глаза сапера на задании. – Иначе… смерть!

Лева было хохотнул, но осекся, сделал вид, что закашлялся.

– Зря улыбаешься. Я ведь не просто так сказал, что тут один путь. И никто больше сюда не ходит, потому что я знаю, как пройти. Остальные – нет.

– Да, мы поняли уже, – резюмировал я.

Интересно, что у него там? Минные ловушки расставлены? Робот-пулемет поперек вагона, как во вторых «Чужих»? Судя по общему запустению – вряд ли.

– Двинули!

Незнакомец дернул дверь. Она противно скрипнула, но поддалась. Внутри – темень.

Он достал фонарик и посветил – луч выхватил из темноты кресла. Такие раньше ставили в электричках – жесткие, деревянные. Помню, как-то, еще в прошлом веке, ездил в таком вагоне к матери в поселок Рудничный Кировской области. Даже умудрялся спать на креслах. В принципе, когда день отсидел на парах в универе, а до этого две смены отпахал грузчиком в гастрономе, то это не было такой уж проблемой: усталость брала свое. Но плечи потом, конечно, болели жутко от неудобного положения тела, а задница принимала очертания строгого геометрического куба.

Провожатый залез внутрь, осмотрел вагон.

– Чисто!

– А бывает и не «чисто»? – усмехнулся я.

Незнакомец просверлил меня взглядом. Был бы вместо глаз дробовик – ошметки моей головы украсили бы вагон.

– Как повезет! – ответил он.

Блин, что за привычка говорит загадками, а? Но переспрашивать расхотелось.

– А сейчас… сейчас пригнитесь!

Посмотрел на Леву, тот развел руками. Впереди не было никаких препятствий. Если это растяжка от гранаты, то ее ставил невидимка из своей же, невидимой глазу, лески.

Я показал гитаристу жестом: ничего не вижу, но делать нечего – придется выполнять!

– Чего телитесь? – переспросил незнакомец.

Сам он уже присел на карточки. И согнулся низко-низко, будто собирался пройти под брусьями на школьной спортплощадке. С одним отличием – брусьев не было.

Выглядело все это по-идиотски, но я тоже присел, согнулся. Лева, кряхтя, пытался повторить мой маневр, но у него это с трудом получалось.

– Ниже! – зашипел провожатый.

– Да стараюсь я, блин!

Он пытался присесть, но с его габаритами это было и правда трудно.

Решил даже вступиться за своего товарища.

– Послушай, это точно надо? Тут же, – я показал на свободный проход посреди деревянных кресел, – ничего нет!

– Надо! – огрызнулся он. – Я же сказал: делайте и без лишних вопросов.

Лева в итоге встал на колени – так получилось ниже. Незнакомец хмыкнул: – Сойдет! Двинули!

Со стороны это, наверное, выглядело очень смешно: три здоровых мужика на карачках ползут по темному и пустому вагону, хотя никаких препятствий нет. У первого в руках автомат и фонарь, а Левы – еще кофр с гитарой. Как он умудрился его не потерять? Схватил, когда мы пацанов не нашли у опушки? Вот ведь: членов группы просрали, зато гитару – нет.

Лева крякнул, кофр за что-то зацепился. Провожатый оглянулся, посветил фонарем.

– Тише ты! Тут нельзя шуметь!

– Слушай! Я не знаю, кого ты здесь испугался, но просто тупо зацепился, понимаешь?

– Тсссс! – оборвал его незнакомец. – Не шуми, говорю же! Выцарапывай эту свою шутку, только без лишних звуков!

Лева дернул кофр – он тихо выскочил из-за ножки пассажирского кресла.

– И чего он так боится? – зашептал мне в ухо гитарист.

– Без понятия, – ответил я.

Но незнакомец опять смотрел назад, приложил палец к губам: типа помалкивайте! Таким макаром – а-ля человеческая многоножка – мы и прошествовали через весь вагон. У двери в тамбур незнакомец поднялся.

– Ближе ко мне – и можете вставать. Прошли!

– Что прошли?

– Что-что? Много будешь знать – скоро состаришься! Этот путь не был бы моим, если бы все знали его секреты. Даже вы, – он посмотрел на нас. – Это мы еще удачно сегодня, а то бывает…

– Что «бывает»?

– Не все доходят, – он усмехнулся, но, услышав, как что-то звякнуло в соседнем вагоне, снова помрачнел. Резко. – Тут надо быть очень осторожным. Сапер ошибается… не дважды, короче.

Илья встал, поднял кофр. Незнакомец посмотрел на него.

– Ты бы оставил это здесь пока! – он указала на чемодан с гитарой.

– Не, я потаскаю. Свое добро не тянет, – сказал Лева, хотя видно было, что он чертовски устал.

– Если что – я понесу, – вступился я за него.

Лева посмотрел на меня с благодарностью – наши контры на тему первенства в группе начали потихоньку отходить на второй план.

– Хорошо, ваше барахло – сами и таскайте, но смотрите: в следующих вагонах оно может помешать.

– В следующих вагонах? – переспросил Лева. – А сколько их?

– Когда как… – ответил незнакомец.

– В смысле «когда как»? – опешил я. – Вагоны, они либо есть, либо их нет. Либо их четыре, либо их три. В узкоколейке их чаще всего вообще по паре ходит. У нас вот в Каринторфе, например…

– Тут вам не Каринторф! Я же говорю: не знаю, сколько их сегодня будет. В один день – одно количество, в другой – другое. Просто примите это как… как факт, короче.

– И как мы поймем, сколько их?

– Только когда пройдем их все, – ответил незнакомец и открыл дверь в тамбур.

Мы шагнули в неизвестность.

4

Этот вагон ничем не отличался от предыдущего. Такие же деревянные кресла, такой же темный и пустой проход между ними. Никого.

– Идите за мной. И не смотрите по сторонам, что бы ни случилось!

– А что может случиться? – улыбнулся Лева. Все-таки ему начал надоедать этот идиотский квест: никого нет, а этот тип заставляет ползать. Да еще и прижиматься к земле.

Шагнули вперед, на это раз не сгибаясь, – и сходство вагонов резко закончилось. Я вдруг понял, что поезд движется. Черт побери! Пейзаж за окном не был статичным: вот только что мы проехали фонарь, потом еще один и еще.

– Ты это видишь? – спросил я Леву.

– Не только вижу, но и слышу, – ответил гитарист. И правда – нас уже окружала не тишина, слышно было мерное перестукивание колес поезда.

Тадам-тадам-тадам-тадам. Мы движемся.

– Мы что, разве едем? – спросил я в провожатого.

Он оглянулся, приставил палец к губам и шепнул:

– Тссс! Я же говорил: не обращайте ни на что внимание. Просто идите за мной!

Боже мой! Что тут вообще происходит? Это что, массовый глюк такой? Но ведь не только я это вижу, Лева тоже. Не могли же мы оба слететь с катушек. Ведь не могли, да?!

– Лева! – шепнул я, но не договорил.

Красные огни мелькнули в окне – поезд затормозил. Да так резко, что я полетел вперед и ударился лбом о провожатого. Он тихонько крякнул и повалился вправо, прямо между креслами. И только тут я увидел, что на самом деле мы тут не одни.

Чьи-то руки схватили за плащ нашего проводника. Они были в струпьях и ожогах, ошметки гнилой кожи свисали с пальцев, а из наростов на коже сочился гной.

– Твою мать! Кто это? – закричал Лева.

Но на удивление наш незнакомец, которому мешали подняться с пола чужие руки, в ответ зашипел: «Тсссс! Не надо… я… они…» Его держали с двух сторон – на двух лежаках были завернуты в вещмешки два человека. Точнее – два полутрупа. Их лица напоминали персонажей сериала «Ходячие мертвецы» – в принципе, им можно было бы сниматься в нем без грима.

– Помоги-и! – шептал тот, что справа.

– Ар-р-ргх-х! – тянул провожатого на себя левый.

Лева бросился ему на выручку, зарядив кофром прямо по руке того, что справа. Руку хрустнула и повисла на сухожилиях. Точнее – на тех ошметках, что от них осталось.

– Стой! Нет! – зашептал провожатый, обращаясь к гитаристу. – Нет, ты не понимаешь!

Но Лева продолжал бить кофром до тех пор, пока рука «лежачего» окончательно не упала на пол. Его голова повернулась в нашу сторону – и гитарист зарядил еще и по ней.

Он хотел ударить еще раз, но провожатый его остановил – кофр едва не задел голову, волосы с которой опадали сами собой, как листья в осенний день. Да еще и с кусками ороговевшей кожи.

– Нет! – он глянул в глаза Лева. – Ты хочешь иметь дело со всеми?

Я оглянулся – боже мой, тут на каждом кресле лежало по такому вот полутрупу. Некоторые из них бредили, другие кашляли кровью, третьи шептали просьбы о помощи.

– Кто это?

– Не время! – ответил наш провожатый. – Надо уходить. Сейчас начнется!

– Что еще начнется? – я глянул на Льва, который так и застыл с кофром в поднятых руках. Перспектива зашибать насмерть каждого «лежачего» ему явно не улыбалась.

– Сейчас! За мной! Не оглядывайтесь! – наш «конь в пальто», высвободившийся из лап «пассажиров», рванул к тамбуру. Я только успел подумать, что может начаться хуже того, что уже происходит, как уже бежал следом за ним. Проверять догадки на себе не хотелось.

Лев пыхтел за мной.

Стекло справа разбилось. Мельком я увидел, как вспыхнул огонь. Слева еще один бросок – это бутылка. Точно! Коктейль Молотова. В каждую бутылку вставлено по фитилю.

– Что? Что происходит? Черт! – я едва увернулся от очередного коктейля, он разбился слева. Лежащие на креслах полутрупы вспыхнули, заорали. Боже! Они горят живьем! Живьем, мать твою!

Рука одного из них схватила меня за запястье. Оглянулся – глазные яблоки сворачивались, будто яичные белки в кипящей воде, остатки волос пылали на манер сухой травы, только вот воняло от них – будь здоров!

– Помоги-и-а, – протянул он. Изо рта у него выскочил недожаренный бекон, который оказался на самом деле горящим заживо языком.

– Не смотри! Ты им ничем не поможешь! – провожатый рванул меня за собой. Мне пришлось приложить усилия, чтобы отвести взгляд от глаз мертвеца, которые за эти доли секунды превратились в пузырящиеся белые катышки.

Пара метров – и раз! – вокруг снова стало темно. Жар исчез. Горящие заживо пассажиры пропали, будто их и не было вовсе.

– Как? – только и вырвалось из меня. Лева стоял рядом со своим кофром. Глаза его по-прежнему были на выкате.

– Как-как? Исчезли! Призраки это… – провожатый пытался отдышаться, а заодно чистил рукав своего пальто, на котором виднелись кроваво-черные разводы – значит, точно не показалось. – Тут произошло кое-что… нехорошее, но не время об этом, у нас самое сложное впереди.

– Самое сложное? – переглянулись мы с Левой: в какой ад ты завел нас, Сусанин?

5

– Нам повезло! – провожатый открыл дверь тамбура. Следующего вагона не было.

– Повезло? – переспросил я.

– Ты же спрашивал про вагоны… типа сколько их будет… так вот ты угадал, чувачок. На этот раз угадал, их действительно нынче два. Но не расслабляться – нам еще предстоит встреча с Машинистом.

– С кем? – на это раз настала Левина очередь удивляться.

– Мне кажется, ты все услышал правильно, но прежде, чем мы пойдем туда, на тепловоз, вам надо кое-что выдать.

Провожатый пошарил в карманах и достал стопочку мятых бумажек. Все – размером со спичечный коробок, сверху пачка затянута резинкой. Он сплюнул на пальцы и отсчитал три бумажки. Выдал нам по одной, а одну взял себе.

– Что это?

«Конь в пальто» посмотрел на меня. В свете фонаря его взгляд напоминал взгляд Ганнибала Лектора из «Молчания ягнят».

– По пути мы так или иначе встретим Машиниста, поэтому вы должны показать ему билеты.

Действительно на бумажках значилось «ЗатонСпецТранс», а ниже – номера и буквы серии. Подобные билеты вполне могли бы выдать в обычно городском автобусе в Кирове. Дизайн мало чем отличался.

– Показать их машинисту?

– Да, так как состав маленький, то Машинист и Кондуктор – в одном лице. Логично ведь, что надо билеты кондуктору предъявить, когда едешь куда-нибудь?

– А мы что? Разве едем куда-то?

– Блин, задрали, а! А ты представь, что едем! Что, воображалка совсем не работает, что ли? – вспылил он, но тут же взял себя в руки. – Но… обратите внимание на еще один момент!

Мы переглянулись – еще одна чертова загадка!

– Ни в коем случае не поднимаете глаза и не смотрите на него. Машинист этого не любит! А еще билеты покажите сами, без напоминаний. Он ненавидит безбилетников, усекли?

Мы усекли – пора была предъявить права на свой проезд.

6

На улице было все так же темно. Туман стал еще гуще – я видел только задницу тепловоза. Внизу шумела река. Пытался ее разглядеть, когда переходили по стежке между вагоном и тепловозом, но не смог. Может, оно и к лучшему – так хоть не испугался высоты.

– Обойдем слева! – сказал провожатый.

– А почему не справа? Там вроде можно пройти напрямик, минуя кабину?

– Вход в кабину Машиниста слева, поэтому мы пойдем слева. Я же говорил, что он не любит безбилетников.

– А он, наверное, суровый парень? – улыбнулся я.

– Хочешь проверить – подожди, пока я пройду. И твой друг, если он тебе дорог, – он указал на Леву. – А там уж и пробуй.

– Да пошутил я, пошутил…

Провожатый не стал ничего отвечать. Мы пошли по левому борту тепловоза. Пытался глянуть вниз за бортики, но по-прежнему ничего не видел – здешний туман был, пожалуй, самой материальной субстанцией в этом полуреальном мире.

Тепловоз, впрочем, был самый обычный: я даже с него облупившуюся краску плечом содрал. Вот он не призрак, это факт!

Провожатый остановился у двери.

– Помните, о чем я вам говорил? Отдайте ему билеты и не поднимайте глаза!

Еще одно условие психопата, но мы кивнули. После горящих мертвецов вообще как-то перехотелось спорить с нашим попутчиком. Честно говоря, я все еще ждал, что рано или поздно проснусь в автобусе по пути на концерт и сообщу остальным членам банды, какой дурацкий сон мне снился. А они еще поржут надо мной, скажут, что пора с ужастиками на ночь завязывать.

– Билет достань! – напомнил незнакомец. Я показал ему кусочек бумаги – вот он, типа при мне.

– Ну, с Богом! – сказал охотник и открыл дверь.

7

Существо стояло спиной к нам. Смотрело вперед, где должны были быть пути, но они благополучно утонули в тумане. А оно просто стояло и смотрело туда, где ничего увидеть было нельзя.

Машинист был огромным – его голова упиралась в потолок. На нем была надета спецовка «ЗатонСпецТранс», но слова почему-то были отдельно друг от друга: «Затон» – на левой лопатке, все остальное – на правой. Не сразу сообразил, что спецовка просто-напросто лопнула от того, что слишком большое тело пыталось надеть ее на себя и закосить под железнодорожника. Либо он уже был в ней, когда начал расти, как Халк из комиксов «Марвел».

Только этот чувак был ни разу не зеленый. Шерстяной. Густые и жесткие волосы у него начинались на макушке и спускались прямо по шее вниз, на спину, уходя дальше под куртку. Из дырок в резиновых сапогах тоже торчит шерсть.

Кто пустил медведя в тепловоз? Это разве цирковой поезд?

– Глаза опусти, придурок! – прошипел провожатый.

Точно, блин! Я же пялюсь на того, на кого смотреть типа нельзя. Увел взгляд в пол под ногами.

Вовремя – раздался рев. Не видел этого, лишь качнулась тень в свете фонаря. Но я точно знал, что существо развернулось в нашу сторону. Пара тяжелых шагов – и оно остановилось рядом. Я видел только большие желтые когти на его ногах, которые напоминали одновременно и стопу человека, и лапу зверя.

А еще этот запах – казалось, что я упал в выгребную яму в деревне и не могу выбраться обратно. Задохнуться же можно, как мерзко! Когда он чистил зубы последний раз?

– Билеты! – напомнил провожатый, и мы протянули свои листочки. Просто вытянули руки, не глядя на Машиниста.

Существо выхватило билеты и снова заревело, но на этот раз мне показалось, что рык был помягче. Это невозможно описать словами, но, судя по всему, наши проездные документы удовлетворили Кондуктора. Он порвал билеты и вернул их обратно.

– Глаза не поднимаем, уходим! – скомандовал наш провожатый. И мы тихонько, двигаясь задом к выходу, вышли из кабины, а потом спрыгнули на пути перед головой состава.

– Не смотрите назад! Просто идем и все! – сказал «конь», направляясь по путям.

Очень хотелось оглянуться и посмотреть, кто там из кабины смотрит нам вслед, но решил не рисковать. Чертова безумная ночь еще только начиналась!

8

Но неприятности, как нам и обещал наш провожатый, на этом не закончились. Едва ступили на другой берег, как над нашими головами что-то протяжно ухнуло и осыпало мелкой каменной пылью.

– Что это? – пролепетал Лева.

– Воздушная аномалия, – уклончиво ответил проводник, напряженно вглядываясь в небо. – Бежим! Быстрее!

– Что? Куда? – в один голос завопили мы и растерянно начали вертеть головами.

– Твою в коромысло! На землю падайте! – уже вовсю голосил провожатый, сам успевший уйти на безопасное расстояние и выглядывающий теперь из-за кустов.

Мы как подкошенные плюхнулись на землю. Неизвестность пугает больше, чем что-то, что ты можешь увидеть и назвать. А вот когда неведомое надрывно начинает гудеть и басить почти над самыми макушками, то становится страшно до дрожи в коленях.

Я почувствовал, как мою одежду это «неведомое» треплет, будто мимо проходивший путник решил поинтересоваться, а все ли со мной в порядке и почему я валяюсь в грязи. Мне даже захотелось посмотреть, кто это там разгуливает, но истошный крик проводника из кустов заставил сжаться в землю еще сильнее.

– Лежать! Не двигаться, твою мать! А то засосет!

«Кто засосет? Куда засосет? Упырь? Они еще и летать умеют?» – все эти мысли проплыли в моей словно наполненной киселем голове за одно мгновение. Я никак не мог понять, что случилось. Знал одно – надо лежать и не двигаться.

Но ничего не делать не получалось. Уставший мозг рисовал жуткие картины – как меня перемалывает в фарш эта загадочная аномалия, как выкручивает кости и отрывает…

Стоп!

Волевым усилием я заставил себя остановить этот мысленный водоворот и начал думать на отвлеченные темы. Например, про то, что давно хотел взять на бэк-вокал какую-нибудь красивую девушку. А что? Вполне было бы неплохо. Пусть себе подпевает, радует глаз.

Лева тоже быстро сообразил, как необходимо действовать, чтобы не огрести от воздушной аномалии, и лежал, уткнувшись лицом в грязь. Кажется, даже не дышал.

Тем временем аномалия по-человечески засвистела и взметнула вверх – так мне показалось по удаляющимся звукам. Я повернул голову набок, чтобы видеть хотя бы краем глаза нашего проводника. Тот махал руками и о чем-то сигналил. Что-то говорил, но я ничего не слышал.

«Эта гадина оглушила нас», – сообразил я. А свист был лишь в моих ушах. Такое бывает после концерта, когда неумелый звукорежиссер выкручивает все датчики на максимум. Говорят, с таким пищащим звуком погибают волосковые клетки, которые преобразуют волны в звук. Это их прощальный стон. Черт, оглохнуть нет никакого желания. Хоть я часто и ворчал, что у Левы противный голос, но сейчас я не отказался бы послушать даже его пение.

– Мать… драть… быстрее! – стали доносится сквозь писк слова проводника.

Ура, не все потеряно! Значит, смогу еще услышать последний альбом «Manowar»!

Я ткнул Леву в бок, махнул ему – пора двигать. Тот подскочил и бросился в кусты. Я последовал его примеру.

– Чего там разлеглись, как коты на солнце? – первым делом отчитал нас проводник.

– Мы оглохли.

– Оглохли они! Знаю, что оглохли – вас же аномалия обработала как следует. Крикун называется. Вот около моста в последнее время обитает, будто мест ей мало других, – проводник нахмурился, глядя, как вдали разгулялась аномалия, подхватив невидимыми щупальцами огромный валун и дробя его ультразвуком. – Я же показывал – уши закрывайте.

– Долго еще идти? – устало спросил Лева.

– Держись, сопляк! Еще чуть-чуть осталось.

Что в его понимании это самое «чуть-чуть»? Я успел несколько раз помянуть недобрым словом всю родословную до седьмого колена проводника, который вел нас неизведанными тропами к своему убежищу. А еще водителя, который привез нас сюда, и даже того азиата, что сшил кроссовки, натирающие мне стопу. Под конец я уже начал ругаться вслух, не боясь быть услышанным, как вдруг проводник сказал заветные слова:

– Все. Пришли.

9

Предупреждала меня мама – не разговаривать с незнакомыми людьми. Вот почему я ее не слушал? Сейчас бы этот совет был весьма кстати. Возможно, последовав ему, я бы не оказался возле… этого.

– Что за хреновина такая? – спросил я, рассматривая стоящий перед собой то ли гараж для звездолета, то ли огромную мясорубку.

– Укрытие, про которое я вам говорил, – ответил проводник. – Пересидим тут.

– Я туда не полезу! – запротестовал Лева, указывая на огромное отверстие, из которого доносилось ровное низкое гудение. – Это какое-то пыточное устройство, точно тебе говорю! Мы только полезем туда, а он рубильник включит – и нас в пыль размолотит!

– Размолотит, – внезапно согласился проводник. – Если ты в венткамеру полезешь, то точно размолотит – ничего не останется. Вход – здесь.

Проводник подошел к боковой стенке, нажал на только ему видимые кнопки – и стенка отъехала в сторону.

– Прошу!

Мы осторожно вошли в темное помещение. Внутри было прохладно и пахло пылью, словно в библиотеке.

Наш новый знакомый скрылся в закутке и долго гремел бутылками, потом вышел, держа в руках фляжку.

– Нате, хлебните. Вам не повредит.

– Что это? – спросил Лева, первым схватив фляжку. И, не дожидаясь ответа, сделал добрый глоток, но сразу же закашлялся.

– Спирт.

Лева раскраснелся, сморщился, но ничего не сказал, хотя на лице была заметна матерная тирада.

Я взял фляжку у друга и отхлебнул. Обжигающий огонь прокалил внутренности, мягко ударил по мозгам. Состояние растерянности и страха стало потихоньку исчезать.

– Вот теперь можно и поговорить, – довольно улыбнулся проводник, забирая фляжку с алкоголем.

– Мы… – начал Лева, но незнакомец его прервал жестом.

– Меня зовут капитан Ожогин.

Наш проводник выпрямился по стойке «смирно» и кивнул головой.

– Алексей, – представился я. – А это Лева.

– Лева – ноет клево! – выпалил проводник и заржал.

– Так вы военный? Ну, раз капитан? – стараясь сдержаться, спросил Лева.

– Был, – махнул рукой Ожогин и сразу как-то погрустнел, ссутулился. – Рапорт написал, по собственному. Да потому что там одни придурки!

Не зная, что добавить к этому, мы лишь кивнули головами.

– Ушел вот в Зону. Тут хоть тоже свои придури имеются, но зато без командиров, и подзаработать можно. На одних артефактах подняться проще простого, но и упасть тоже легко. Из семерых моих знакомых за пять лет только я и остался – остальные из рейдов не вернулись. Пашку Косого упырь загрыз, Майора радиация добила, Халва на мине подорвался, Гусь в аномалии сгинул, Белюка какие-то уроды прирезали…

Не понимая, о чем сейчас толкует Ожогин, и уже изрядно заскучав от болтовни захмелевшего капитана, мы украдкой начали осматривать обстановку комнаты. Она, надо признаться, была спартанской. В дальнем углу стояла идеально заправленная кровать, в другом конце – столик с неубранной посудой. Слева виднелась дверь, видимо, в другую комнату. Вот и все.

– Послушайте, капитан, – сказал я, пытаясь остановить его монолог. – Нам бы позвонить. И еще спасти Макса и Саньку. Они ведь там остались.

– Позвонить? – задумался Ожогин. – Пожалуйста. Вот. Если, конечно, получится.

Капитан вновь ушел в другую комнату и вышел с телефонной мини-станцией.

– Звоните. Мне не жалко.

– Что вы имеете в виду? – насторожился я. – Тут связи нет?

– Связь есть. Но не всегда, – начал объяснять капитан. – Видели сегодня, какая аномалия летала? Таких размеров я ее уже давно не помню. А что это значит?

– Что?

– А это значит, что активизировались геомагнитные возмущения.

– Какие еще возмущения?! – напыжился Лева. Я глянул. Наверное, вот так они и выглядят, эти геомагнитные негодования, с толстыми красными щеками и маленькими свиными глазками, кидающими молнии.

– Я, конечно, не знаю, как она правильно называется, эта штуковина. Это я так ее обозвал, по-простому. В общем, это такая хреновина, после которой или Выброса жди, или другой беды – то зомбаки начинают оживать, то мутанты совсем разум теряют. Средь бела дня из укрытий своих выходят. А еще аномалии с ума сходят. Ну и соответственно, техника сбои дает. Ты попробуй, мне ж не жалко.

Лева выхватил телефон и стал остервенело тыкать в кнопки толстыми пальцами.

Ожогин с любопытством уставился на тщетные попытки парня дозвониться и лишь иногда прикладывался к фляжке и фырчал.

– Шипит все, – после долгих и безуспешных попыток, наконец, сдался Лева.

– А я о чем говорю? Дальше только хуже будет.

– Что значит хуже?

– А то и значит. Отсидеться надо. В геомагнитную бурю, которая в Зоне бывает, лучше где-нибудь отсидеться. Иначе мозги можно поджарить.

– Это как?

– Очень просто. Выходишь на открытую территорию и падаешь, или с инсультом, или еще с чем. Говорят, мозги в буквальном смысле варятся. Ну, как если бы человека в огромную микроволновку засунуть. С такими вещами не шутят.

– Постойте! – спохватился я. – А как же Саня с Максом?!

– Известно, что, – буднично ответил Ожогин и отхлебнул спирта. – Не жильцы они.

10

Кап. Кап. Кап. Кап. Кап.

Мерный убаюкивающий звук. Совсем не напрягает. Наоборот, успокаивает, действуя гипнотически. Слушаешь и невольно синхронизируешь ритмы организма с медленным темпом.

Кап. Кап. Кап.

В помещении было холодно и пахло грибами. Зеленая плесень, бурно разросшаяся на стенах, в полумраке испускала бледное свечение.

Кап. Кап. Кап.

Капало не в воду, на камни. А мелкие брызги от капель освежали лицо, выводя из забытья.

Ледяной ветер неприятно прошелся по телу.

– Где это мы? – поднимая свинцовую голову, спросил Макс.

Саня не ответил.

– Саня?

Нет ответа.

Макс огляделся, но в полутьме что-то разглядеть не получилось – лишь очертания стен да тени.

– Кто здесь? – спросил у темноты Макс, но вновь не получил ответа.

Стало страшновато. Что случилось? Как он сюда попал?

Память помаленьку начала возвращаться. Он попятился назад и провалился вниз. Да, точно!

Максим выругался. Надо немедленно отсюда выбираться.

Вот только как? Яма метра четыре высотой. Просторная, надо признаться, яма. Правильной формы. Допрыгнуть до дыры, в которую он провалился, нереально. Лестницу бы. Или хотя бы веревку.

Макс вновь осмотрелся, прошел от одной стены к другой. Пораженный открытием, воскликнул:

– Да это же бункер! Вот ведь угораздило!

У дальней стены в темноте что-то хрустнуло. Макс обернулся, прищурился, пытаясь разглядеть источник звука. Но ничего, кроме корней деревьев, свисающих, словно дохлые змеи, с потолка, не увидел.

– Кто здесь? Щас как дам в лоб! Выходи!

Вновь скрипнуло, и из тьмы возник силуэт. В блеклом сиянии фосфоресцирующей плесени Макс увидел, что чужак держит в руках что-то острое, изогнутое, похожее на кинжал. Макс хотел отступить, но уперся спиной в стену. Ужас сковал горло.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Крещендо – музыкальный термин, обозначающий постепенное увеличение силы звука.

Вернуться

2

«Cannibal Corpse» – американская брутал-дэт-метал группа.

Вернуться

3

Фурьйозо – «яростно, бешено, свирепо», музыкальный термин, применяемый для обозначения характера исполнения музыкального произведения

Вернуться