Се Человек
Стихи
Рафис Шарафутдинов

© Рафис Шарафутдинов, 2019

ISBN 978-5-0050-4743-4

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Книга названа в честь Григория Журавлёва, рожденного без рук и ног, что не помешало ему стать прекрасным живописцем, работая кистью, зажатой в зубах. По сохранившимся сведениям, он больше известен, как иконописец, чьи иконы находили даже за пределами России. «Се Человек» написано на его надгробии.

Подари мне год здоровой жизни

Передача Андрея Малахова с участием Ника Вуйчича запомнилась коротким эпизодом, когда Малахов задаёт Нику вопрос – не хотелось бы ему (Нику) в самой несбыточной мечте, хоть на короткий миг оказаться в положении человека здорового, как говорится, о двух руках и ногах, со всеми вытекающими для него безграничными возможностями (привожу не дословно, но по смыслу).

Короткая пауза – и такой же короткий ответ: «А зачем?».

Всё!

Теплившаяся по ходу передачи зыбкая симпатия к этому человеку улетучилась безвозвратно.

Лишний раз пришлось убедиться в правоте слов Михаила Задорнова – мы разные. Как говорится, что для русского хорошо, то для иноземца смерть.

И даже в этой разности нам больше понятен их прагматизм, граничащий с примитивизмом, чем им наше желание и умение опереться на внутренний стержень и преодолеть непреодолимое.

Общаясь с людьми с ограниченными физическими возможностями, в разной степени сумевшими реализовать себя по жизни, не единожды приходилось слышать от них – была бы возможность хоть на короткий миг прожить жизнью здорового человека – отдали бы за это всё.

Всё накопленное прожитой жизнью и всё, что ещё возможно прожить.

Изумляет не это, а потрясающее единообразие в дальнейшем желании моих собеседников – проститься, попросить прощения у своих матерей, пронёсших их по своей жизни, как Богом данный крест и, покинув дом, уйти навстречу солнцу.

Идти, идти, идти – до последнего дня, часа, минуты подаренного судьбою счастья.

Чтобы душа, покинувшая с последним предсмертным вздохом тело, разлетевшись над бескрайними земными просторами, упокоилась, вселившись в другом теле, измученном комплексами, порождёнными физической убогостью, подарив ему мечту и надежду.

А иначе, зачем жить.

Не печалюсь о грядущей тризне.
Не хочу о жалости просить.
Мне прожить бы год здоровой жизни.
Душу бы и тело распрямить.
       Чтоб забыть, как больно сердце ранит,
       Взгляд косой и шёпот за спиной.
       Пусть судьба мне этот год подарит.
       Я верну ей прожитые мной.
Я верну ей костыли с коляской,
Для которых тесен коридор.
И уйду гулять с дворнягой-лаской,
На цветочный, луговой простор…
        Утренней зарёй ко мне ведомый,
        Заалеет дымкою восток.
        Попрощаюсь с милым сердцу домом.
        И уйду, перешагнув порог.
Соберу дорожную котомку.
Не забуду мамин бутерброд.
Прихвачу футляр с гитарой звонкой.
Ручку и потрёпанный блокнот.
        Скрипнут вслед расшатанные доски,
        Старенькой калитки на ветру.
        И сбежит со мною пёс Барбоска,
        Что щенком прибился ко двору.
По лесам, равнинам, плоскогорьям
Я пойду, не ведая преград.
У костра – под небом, в чистом поле,
Буду спать под перезвон цикад.
         Отклонюсь с пути, но ненадолго,
         Чтоб увидеть, как издалека,
         Распахнёт ко мне навстречу Волга,
         Для своих объятий берега.
Сказочную ширь степей Заволжья.
И Урала гладь лесных озёр.
Всё увижу – и по воле Божьей,
Я в сибирский окунусь простор.
          Где навстречу мне гора Белуха,
          Облаком приветливо взмахнёт.
          И в лесной глуши изюбрь чуткий,
          Свадебную песню пропоёт.
В том пути ничто не потревожит.
Не спугнёт заветную мечту.
Но настанет день, который всё же,
Подведёт под этот год черту.
          Не собрать по жизни, что посеешь.
          Но судьба-злодейка ждёт ответ.
          На вопрос последний: «Не жалеешь?»,
          Ей упрямо прошепчу я: «Нет!».
Жизнь и смерть, как полосы на зебре.
Не дано их смертным обмануть.
Кончен путь. И только будут кедры,
Подпирать ветвями Млечный путь.
          Где ведут свой хоровод Плеяды,
          В вечном звёздном танце без конца.
          Где грустит в тоске, отстав от стада,
          Тёплое созвездие Тельца.
Где багаж, души моей нетленной,
С приамурских сопок и лесов.
По бескрайним уголкам Вселенной,
Развезёт созвездье Гончих псов.
           Догорит костёр в ночи морозной.
           Тихой мглой укроется утёс.
           Навсегда в глазах потухнут звёзды.
           Заскулит тревожно верный пёс.
Стылые ладони мордой тронет.
Тёплым языком щеку лизнёт.
На луну последний раз завоет.
И затихнет у остывших ног…
            В далеке-далёком, за туманом.
            В буднях повседневной суеты.
            Всё поймёт, почувствует лишь мама,
            Уронив тарелку у плиты.
И заплачет – горько, некрасиво.
Трепетно прижав ладонь к груди.
Ей моё последнее – спасибо.
Ей моё последнее – прости.

Богомаз (Жизнь и Смерть)

Москва. Конец мая 2006г. Плетешковский переулок, дом 5/3, строение 4, недалеко от станции метро «Бауманская» – небольшое здание в два этажа с огороженным уютным двориком, где располагается фонд «Филантроп», являющийся центром проекта всемирного значения – «Международной Премии „Филантроп“ за выдающиеся достижения инвалидов в области культуры и искусства». Единственной в мире премии, для людей с ограниченными физическими возможностями и безграничными возможностями творить прекрасное, обогащая мировую культуру. И что символично – учредителем этой премии стала Россия, объединившая в своих границах многочисленные народы и народности, с их историей, культурой и традициями.

Каждые два года, начиная с 1998г., в мае месяце, в залах академии художеств России чествуют лучших из лучших. Для каждого из них – для кого день его рождения, для кого трагические жизненные обстоятельства, стали отправной точкой на пути преодоления. Иногда даже не недуга, сколько сопутствующих этой ситуации комплексов неполноценности. Трепетное уважение и восхищение этими людьми – ничего другого я не испытывал, будучи приглашённым из числа номинантов, для участия в выставке, приуроченной к награждению и чествованию лауреатов и дипломантов «Премии» в 2006г.

Оставляя тему «Премии» (каждому – будь то житель или гость Москвы, настоятельно рекомендую посетить фонд «Филантроп» по указанному адресу), хочется подойти к тому моменту моего участия в торжествах 2006г., который не давал мне покоя все последующие семь лет, а именно, посещение музея этого фонда.

«Преодоление» – именно так называется небольшой музей, расположенный в подвальных помещениях здания фонда «Филантроп». Основными и многочисленными экспонатами музейных экспозиций являются изделия художественно-прикладного творчества, выполненные состоявшимися лауреатами, дипломантами и номинантами «Премии».

Но больше всего поразил скромный в своей простоте стенд, посвящённый Григорию Журавлёву, родившемуся в селе Утёвка, Самарской губернии в середине 19-го века. Среди текста, повествующего о жизни этого человека, фотография, где он запечатлён рядом с братом. Открытое лицо. Взгляд и осанка, исполненные достоинства и внутренней силы. Если бы не одно обстоятельство – от рождения он не имел рук и ног. Что не помешало ему стать прекрасным живописцем, работая кистью, зажатой в зубах. По сохранившимся сведениям, он больше известен, как иконописец, чьи иконы находили даже за пределами России.

Последним, настоящим жизненным подвигом Григория Журавлёва стала роспись внутренних сводов и купола храма Святой Троицы в родном селе Утёвка, построенного по составленному им проекту.

В мае 2010г., в тех же залах Академии художеств, уже мне довелось принимать поздравления, в связи с присуждением звания лауреата.

В 2014г., лауреатом «Премии», в номинации «графика» стала моя жена – Дутикова Элеонора Александровна.

И всё же – участие в торжествах 2006г. стоит особняком в ряду этих событий. И не в последнюю очередь от знакомства с историей жизни этого необычного человека, памяти которого посвящаю написанную мной поэму.

«Глухой, глубинно-русской стороной…»

Глухой, глубинно-русской стороной,
Где ночь черна, как слепота с рожденья.
Своей, другим не ведомой тропой,
Спешили Жизнь и Смерть, без приглашенья.

От сотворенья мира, сквозь века,
Идут они, не ведая разлуки.
И рядом с ними – об руку рука,
Предсмертный вздох и родовые муки.

Не помнит вездесущая молва —
Была ль та ночь морозно молчалива,
Свежа весной, по летнему тепла,
Иль осенью промозгла и дождлива…

Но кончен путь. Посланники судьбы,
Дверей не тронув и оконных ставень,
Застыли посреди курной избы,
Не колыхнув лучин горящих пламень.

В безбрежной мгле таинственной ночи,
Где жизнь дневная замирая, спала.
Крестьянка на лежанке, у печи,
Протяжно и мучительно рожала.

И, кажется, не миновать беды.
Нет сил и бесполезны уговоры.
Но вскинулась у роковой черты,
Не прошеных гостей почуяв взоры.

Сорвалась в крик средь пота и крови,
Последние превозмогая муки.
И подхватили плод земной любви,
Заботливые руки повитухи.

Вздохнула Жизнь надеждой и теплом.
Но следом Смерти пробежал морозец.
В тугой комок укутанный холстом,
Кричал рождённый маленький уродец.

Качнулась Жизнь былинкой, стебельком.
Всего на миг короткий оступилась.
К убитой горем матери с сынком,
Косая тень безжалостно склонилась.

– Ну, что, подруга? Нынче мой черёд,
Вершить обряд, дождавшись мук последних.
Он нежилец. Ни рук тебе, ни ног.
Один лишь рот – обуза и нахлебник.

– Ты не права. С рождения урод,
Свой тяжкий крест по жизни не уронит.
Дай срок. И ты увидишь – этот рот,
Себя и всю родню свою прокормит.

– Прошу тебя – ты этот дом покинь.
Забудь калитку этого подворья.
Молчат твои. Так не мешай моим,
Смеяться в счастье и рыдать от горя.

Не тратя слов на бесполезный спор,
Решила Смерть неспешно удалиться.
Чтоб в этот дом и в этот тихий двор,
В урочный час безжалостно явиться…

Скатилась ночь от деревенских крыш,
Запрятавшись в расщелины и ямы.
И тихим, светлым сном уснул малыш,
Согретый сердцем безутешной мамы.

И в этом сне, небесной чистоты,
Незримы глазу, неслышны для слуха,
Явили ангелов крылатые черты
Отца и Сына и Святого духа.

И внемля им, от сказочных кущей
Раздался голос в лучезарном свете:
– Мой сын! Пришёл ты в мир земных страстей.
Познай же меру зла и добродетель.

Познай, кто сердцем светел и душой.
Кто алчно скуп, взимая мзду, как плату.
Кто от беды открестится людской,
Во имя вожделенной горсти злата.

Глаза в глаза, не отведя лица,
Познай ты бескорыстие и ревность.
Предательство и трусость подлеца,
И преданности жертвенную верность.

Не будет только жизнь твоя проста,
Перечеркнув все радости увечьем.
Но день придёт, когда твои уста,
Откроют двери к душам человечьим.

Друзей своих, духовного родства,
Не заключить тебе в объятье тесном.
В минуту скорби или торжества,
Не осенить себя знаменьем крестным.

Не обойти тебе лугов окрест,

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.