Крик одинокой птицы
Наташа Шторм

© Наташа Шторм, 2021

ISBN 978-5-0050-4815-8

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Глава 1

─ Ты знаешь, что делать. ─ Металлический голос разрезал тишину огромного кабинета. Я зажмурилась. Да, я знала, что делать. Отлично знала. Я делала это изо дня в день на протяжении шести месяцев. Целую вечность.

Сев на край столешницы, подтянула юбку. Голые ягодицы скользнули по отполированной до блеска поверхности и инстинктивно сжались от холода. Теперь предстояло лечь на спину, не задев головой ни одного канцелярского прибора. Мой мучитель имел пунктик. Он коллекционировал офис-прибамбасы и расставлял изделия из мрамора и нефрита в известной лишь ему последовательности.

Далее самое сложное. Я подняла ноги и упёрлась пятками в край стола, широко разведя колени. Всё. Пройдёт ровно минута, и моё тело вновь взорвёт острая боль. Я не открывала глаз. Я знала, что сейчас делает хозяин. Звук упавшего на пол ремня, визг молнии. Я пыталась глубоко дышать, прогоняя подступившую тошноту, и думать о чём-то отвлечённом: о дожде, лившем уже неделю, о пробках, в которых мне предстояло проторчать не меньше часа, добираясь домой, о том, что закончился хлеб. Но нет. Образ ненавистного мужчины вытеснял все мысли. Я открыла глаза и сжала кулаки. Уж лучше так. Мой взгляд давно ничего не выражал, ни боли, ни отчаяния, ни страха. Но разве мои чувства когда-нибудь волновали это похотливое животное?

Я безучастно наблюдала, как мой персональный господин потирал рукой свой возбуждённый орган, приводя его в состояние полной боевой готовности. За шесть месяцев босс ни разу не прикоснулся к моему телу, не притронулся к груди, не провёл пальцами по щеке, не поцеловал. Это было к лучшему. От подобных прикосновений меня могло вывернуть наизнанку. Кажется, он догадывался об этом.

Я никогда не раздевалась полностью. Просто каждое утро ровно в девять снимала колготки и трусики, брала папку с документами и шла в кабинет начальника. И каждый раз, вместо приветствия, слышала одну и ту же фразу: «Ты знаешь, что делать!»

Минута прошла. Лицо мужчины покраснело, дыхание участилось. Поддавшись вперёд, он навис надо мной и вошёл в моё тело одним резким толчком, доставляя очередную порцию боли. Я сильнее сжала кулаки и прикусила губу. Нет, я не закричу. Я не доставлю тебе такого удовольствия, зверь. Я расплачусь с тобой и исчезну, покину этот город, растворюсь в бескрайних просторах необъятной родины и никогда, слышишь, никогда тебя не увижу!

Ещё две минуты. Я следила за длинной стрелкой на циферблате. Всё. Шеф оказался более чем пунктуальным. Уложился. Вздрогнув всем телом, насильник закинул голову назад, выдохнул и выпустил в меня струю тёплой спермы.

Пытка закончилась. Я выжила в очередной раз. Теперь моей наградой станут следующие двадцать четыре часа, в течение которых я не увижу того, кто разрушил мою жизнь.

─ Свободна!

Медленно сдвинув ноги, я аккуратно поднялась. Сейчас главное ─ не делать резких движений. Просто спокойно дойти до туалета и смыть с себя липкую грязь. Поправила юбку, втиснулась в узкие остроносые лодочки.

Шеф заканчивал с бумагами. Захлопнув папку, вручил мне. Миссия выполнена.

На то, чтобы привести себя в порядок мне понадобилось несколько минут. Это раньше я запиралась в дамской комнате и тихонько скулила, забившись в угол. Теперь же смирилась, привыкла.

Спускаясь в бухгалтерию, встретила Ольгу. Очаровательная секретарша босса приходила к десяти, когда моя «смена» заканчивалась. Пользовался ли ею наш генеральный, как мной, либо она работала по специальности, не имело значения, во всяком случае, для меня. Но то, что женщина являлась профессионалом, сомнению никто не подвергал. Холёная, одетая с иголочки, с аккуратно собранными в замысловатую причёску волосами, она олицетворяла не секретаршу, а, скорее, помощницу, правую руку жестокого правителя. Но, в отличие от господской, эта рука тянулась ко мне не с целью унизить и наказать, а с иной, поддержать и утешить.

Вот и сейчас Ольга улыбалась, хотя в огромных карих глазах я читала искреннее сочувствие.

─ Привет, Птичка! В бухгалтерию?

Я кивнула. Теперь до шести часов моё место было там, за компьютером.

─ Как настроение у шефа?

Я пожала плечами.

─ Обычное.

Ольга загадочно подмигнула.

─ Не хочешь расслабиться?

Расслабиться? Да меня итак расслабляли пополной каждый день.

─ Мне сегодня тридцать стукнуло. Хочу собрать девчонок в «Дилижансе». Ты с нами?

«Дилижанс»! Самый модный и дорогой клуб в городе! Там крутились либо богатые папики со своими подопечными, либо золотая молодёжь. Меня не привлекали подобные заведения, но обижать хорошего человека отказом не хотелось.

─ Тридцать? Никогда бы не подумала. Поздравляю. Но… я не купила подарка, да и платья подходящего у меня нет.

Ольга рассмеялась.

─ Не нужно подарка, и платья особого не надо. Поедем сразу после работы. Так что не парься.

Я и не парилась. Ладно, схожу в клуб, отвлекусь немного от серых будней, а завтра куплю Ольге нечто милое и совершенно бесполезное. На память.

Спустившись в бухгалтерию, кивнула девочкам и включила комп. Предстояло разобрать почту, рассортировать по папкам и распечатать часть корреспонденции в бумажном варианте.

─ Птичка, как себя чувствует Лиза? ─ Нина Ивановна, начальник материального отдела, повернулась в мою сторону.

─ Спасибо. Так же.

─ Главное, что не хуже.

Я вздохнула. Пожалуй, сейчас это являлось главным, самым главным и самым важным. Я устало закрыла глаза и надавила на переносицу.

Шесть месяцев назад

─ София Птичка?

Оторвавшись от невесёлых мыслей, я поднялась с жёсткой кушетки и взглянула на медсестру.

─ Да. Это я. Как Лиза?

Девушка улыбнулась.

─ Состояние стабилизировалось. Но…

─ Но что?

Медсестра поправила колпак.

─ Ваша родственница впала в кому.

В кому? Что это значило? Моё сердце забилось сильнее. В той страшной аварии на мосту погибли наши с Лизкой родители. А она… она чудом уцелела. Я была готова на всё, лишь бы не потерять единственного близкого человека.

─ Я могу поговорить с доктором?

─ Нет. Он на операции. Персонала не хватает. Бригады не спят вторые сутки. Столько пострадавших!

Я обвела взглядом холл. Как странно. Убитая собственным горем, я и не заметила, что тут собралось человек пятьдесят. Родственники. Они жались друг к другу, ожидая известий. Свои же новости я услышала.

Тонкая рука легла на моё плечо.

─ Идите домой, София, поспите. Впереди Вас ещё ждут бессонные ночи. Да и к похоронам родителей нужно подготовиться. У Вас есть родные?

Я покачала головой. Лиза. Вот всё, что осталось. Но сестра балансировала на грани миров и не спешила возвращаться ко мне, чтобы хоть как-то разделить боль утраты. Значит, обряд ляжет на меня.

Домой идти не хотелось. Моя душа стремилась попасть за высокие серые стены, в приют для страждущих и скорбящих, и там обрести покой.

Я взглянула в окно. Солнце катилось на запад, окрашивая окрестные холмы оранжевым светом, небеса потемнели в ожидании первых звёзд, а прохладный ветер раскачивал кроны вековых дубов так, что те склонялись и недовольно скрипели. Наверное, сейчас грозовые тучи затянут небо, грянет гром, молния рассечёт линию горизонта, и на землю обрушится поток воды.

Я любила закат, любила наблюдать за игрой красок и форм, за таинственными изменениями и превращениями. Но сегодня мне не было никакого дела до красот природы. Я видела перед собой лишь угрюмые серые стены обители, женского монастыря, куда стремилась моя измученная душа, и ждала ливня.

Потоптавшись в холле больницы ещё пару минут, я села в лифт и спустилась на первый этаж. Открыв входную дверь, вышла на свежий воздух. Ветер тут же пробрался под полы тонкого пальто, но холода я не почувствовала. Тоска и безысходность заполнили меня изнутри, не имея возможности вырваться на свободу. Они душили и разрывали тело, но я не могла тому противиться. Я не умела плакать, тем самым облегчая страдания, выпуская их наружу. Счастливая Лизка! Близняшка давала волю слезам по поводу и без. Рыдала Лизка трогательно, красиво, вызывая у окружающих не раздражение, а желание обнять и защитить несчастное создание. Я же родилась другой. Нет, я тоже тонко чувствовала и переживала, но мои эмоции оставались глубоко внутри. И вытянуть их наружу не могли ни боль, ни обида.

Первые капли упали на землю. Я ускорила шаг. Ноги сами несли меня к монастырю, будто именно там меня ожидало исцеление.

Взявшись за тяжёлое металлическое кольцо, потянула створку ворот и удивилась, что они не заперты. Войдя во двор, прислонилась к деревянной поверхности, не в силах сделать шаг дальше. Что-то мешало войти в стены, которые когда-то были для меня родными.

Дождь усилился. Где-то слышались раскаты громы. Казалось, сама природа оплакивала несчастных, погибших на новом мосту из-за обвала бетонных конструкций. Либо… либо это был знак свыше. Мои грехи не пускали меня в святые стены. И сам Бог позаботился о том, чтобы разбушевавшаяся стихия помешала моему возвращению.

Я не могла продолжить путь, равно, как и не могла уйти. Просто стояла у ворот, чувствуя, как одежда намокает и прилипает к коже. И тут я увидела Марту. Моя подруга по воскресной школе спешила навстречу, держа над головой огромный зонт.

─ София! Здравствуй! ─ обняв, она потянула меня следом. ─ Идём же! Матушка-настоятельница ждёт тебя. Она увидела, как ты выходишь из больницы, и приказала не задвигать засов.

Я шла рядом с подругой, всё ещё сомневаясь в правильности решения.

─ Даже не знаю, зачем пришла сюда.

Марта крепко сжала мою кисть.

─ Вернулась, и это главное. Теперь всё будет хорошо.

Вот я и дома. Войдя внутрь, я осмотрелась. Тут ничего не изменилось за два года. Холодно, сыро, мрачно. Монахини экономили на отоплении и на электричестве, пуская все средства на развитие местной больницы. Когда-то и я работала там, в отделении для стариков. Мне нравилось заботиться о ближних, нравилось носить простую одежду и есть простую пищу. Я не искала ни утех, ни развлечений. Это был мой мир, моё призвание, моё будущее.

Я почувствовала, как тело мелко затряслось, то ли от холода, то ли от нервного напряжения. Почему я покинула эти стены? Почему не прислушалась к голосу собственного сердца, к плачу собственной души?

Марта помогла мне снять пальто. Поставив зонт у двери в углу, она улыбнулась.

─ Ты иди, Птичка! Матушка ждёт. А я пока просушу твои вещи. ─ Сделав пару шагов, она остановилась. ─ Я скорблю вместе с тобой, София. Но ты же знаешь, на всё воля Божья.

Я кивнула и направилась к лестнице. Да. В этом месте ничего не изменилось. Каждый шаг гулко отзывался в огромном помещении… и во мне… острой болью. Узкая винтовая лестница, крутая и опасная. Сколько раз я спотыкалась на ней! Но всегда чьи-то руки умудрялись помочь, поддержать, не дать свалиться и сломать себе шею. Я знала каждую щербинку в камнях, из которых она была сложена, каждую трещинку. Взявшись рукой за отполированные до блеска перила, начала подъём. Второй этаж. Я сделала несколько шагов и остановилась. Кабинет настоятельницы. Перекрестившись, толкнула дверь.

Запах ладана и трав приятно щекотал ноздри. Тусклый свет, лившийся от керосиновой лампы, освещал небольшое помещение, стены которого украшали иконы и полки с книгами. Грубый стол, два стула. Я вспомнила, как появилась тут в последний раз с просьбой отпустить меня к семье. Тогда моя душа рыдала, истекала кровью, как и сейчас.

Матушка стояла на коленях у образа Спасителя ко мне спиной и молилась. Я не смела мешать. Закрыв глаза, попыталась произнести молитву, но не смогла. В голове вертелись два слова: «Грешна, Господи!»

─ Подойди ко мне, дитя!

Сорвавшись с места, я подбежала к пожилой монахине и помогла ей подняться.

─ Артроз совсем замучил. Я уже не могу спускаться. Вот смотрю весь день в окно, да молюсь за ближних. ─ Сделав несколько шагов, она тяжело опустилась на стул. ─ Ты садись, София, да шалью укройся. Промокла совсем.

Укутавшись шалью, я села напротив настоятельницы и низко опустила голову. Матушка пристально посмотрела на меня.

─ Скажи, что ты почувствовала, когда вошла в эти стены?

Сердце сжалось.

─ Я почувствовала… почувствовала себя предательницей. Возможно, то, что случилось, и стало моим наказанием.

Матушка тяжело вздохнула.

─ Я боялась услышать именно эти слова. Но ты не должна винить себя, София. В то время ты была нужна своей семье.

─ Семье? Лиза мечтала учиться за границей, а родители категорически не желали отпускать её одну. И… Словом, сестра уговорила меня. Она умела уговаривать.

Старая монахиня развела руками, а я вскочила со стула и упала на колени.

─ Это было испытанием. Господь проверял мою стойкость, но я не устояла.

─ Запомни, София, семья ─ это главное. ─ Женщина медленно встала и, подойдя ко мне, провела мягкой ладонью по моим волосам. ─ Помнишь, что говорил наш Отец небесный? «Если же кто о своих, и особенно о домашних, не печётся, тот отрекся от веры и хуже неверного».

─ Помню, матушка. Но… что мне делать сейчас?

Настоятельница подошла к окну.

─ Молись, дитя моё. Молись об упокоении душ усопших и о здравии живущих. И постарайся искренне, всем сердцем, простить виновников того, что случилось.

Я брела по узким улочкам родного города, старательно обходя лужи. Дождь закончился, смыв с листьев пыль и копоть. Теперь ночной воздух наполнила удивительная свежесть разбушевавшейся весны.

Мы с Лизой вернулись в Россию всего на неделю, чтобы отметить наше двадцатилетие в кругу семьи. И что? Завтра мне исполнится двадцать, но этот день, отныне и навсегда, будет ассоциироваться с печальным обрядом, с погребением папы и мамы. Настоятельница взяла на себя все хлопоты, вот только мне предстояло стоять у двух выкопанных могил и принимать многочисленные соболезнования.

Отец занимал солидный пост генерального директора металлургического завода, который кормил большую часть местных жителей. Так что завтра на кладбище соберётся весь город. Я тяжело вздохнула. Предстояло пережить эту ночь, завтрашний день и целую вереницу вот таких же страшных дней и ночей. Господь вновь испытывал меня. Но теперь я была уверена, когда Лиза поправится, я попрошу у неё прощение и вернусь в монастырь. Там моё место.

Глава 2

─ Птичка! Ты чего притихла? Смотри, как тут здорово! ─ Леся, финансовый аналитик, обвела рукой огромный зал.

Я не чувствовала восторга. В Лондоне Лиза частенько таскала меня по подобным заведениям. Я не смела отказать, боясь, что ветреная сестрица напьётся либо свяжется с плохими парнями. Почему я пошла в бар сегодня? Не могла отказать теперь уже Ольге или решила, что находиться в кругу людей лучше, чем сидеть дома одной?

Отодвинув бокал с вином, налила яблочный сок.

─ Не, Птичка, не шлангуй! Ты обязана выпить за здоровье Оленьки! ─ Таня из материального! Вечно ей всё надо!

─ Ой, девчонки, ─ бухгалтер Верочка, наша новенькая, ─ подкатила глаза. ─ Вот закончится ремонт, и разведут нас по разным кабинетам. Когда ещё увидимся?

Ольга усмехнулась.

─ Ремонт закончится нескоро. Так что работайте спокойно. А, вот и закуски.

Шустрый официант тащил на подносе гору тарелок с салатами. Секунда, и перед каждой из нас появилась своя порция.

─ Тут столько симпотных парней! Эх, жаль переодеться не успели. Сидим, как инкубаторские, в белых блузках. А я платье новое купила.

─ Ничего, можно ещё раз наведаться. Может, познакомимся с кем.

─ Да мы тут за раз всю зарплату спустим!

Я слушала трескотню коллег в пол-уха. Меня совершенно не волновали парни, тем более, завсегдатаи этих мест. Каких чувств и отношений стоило ждать от золотого мальчика? Да никаких, разве что на одну ночь.

─ А наш шеф красавчик. Правда, Птичка?

Я вздрогнула. Никогда не задумывалась о внешних данных мужчины, который каждый день разрушал меня.

─ Признайся, ─ Вера придвинулась ко мне ближе, ─ чем вы занимаетесь в его кабинете по утрам?

Вся кровь отлила от моего лица. Хорошо, что в клубе царил полумрак, рассекаемый вспышками неоновых огней.

─ Чего пристала? ─ Ольга пододвинула ко мне бокал с вином. ─ Птичка работает документоведом. В её обязанности входит выборка и доставка почты.

─ А я бы своего не упустила, ─ хохотнула Леся, ─ юбочку покороче, глазки поярче и две пуговки верхние расстегнуть. ─ Она кокетливо поправила свой бюст, размер которого можно было оценить и без расстёгнутых пуговок.

Таким достоянием лично я похвастаться не могла. Поэтому, до сих пор оставалось загадкой, по каким таким критериям босс выбрал именно меня для своих тёмных забав.

Шесть месяцев назад

Куда стремится душа, покинув холодное тело, оставив на земле лишь хрупкую оболочку, скорлупу, жалкое подобие того, что раньше было человеком? Превратившись в сгусток энергии, душа стремится вверх, к создателю, кем бы тот ни являлся, стариком с белой бородой и нимбом, единым всезнающим разумом или вечно изменяющийся материей ярко-красного цвета. Я верила в Бога, но всегда представляла его по-разному. А как не верить? Ведь наука до сих пор не смогла объяснить, куда исчезают те самые три грамма живой сути, три крошечные грамма, именуемые душой.

Я слонялась по комнатам, где всё ещё чувствовалось присутствие матери и отца. Они, словно ненадолго покинули квартиру, словно вот-вот собирались вернуться. И я ждала. Но телефон молчал, а дверь никто не открывал. Наверное, должно пройти время, прежде, чем наступит осознание утраты, прежде, чем мозг поймёт, что ни мама, ни папа больше никогда не войдут сюда и не наберут знакомый номер.

Я уселась в кресло и уставилась в окно. На всё воля Божья. Только в тот роковой день не Бог толкнул отца сесть за руль, а очередной каприз моей сестры, банальное желание прошвырнуться по новому торговому центру и прикупить на днюху что-нибудь этакое. Нарядов в Лизкиной гардеробной висело великое множество. Так зачем же ей понадобился ещё один?

Впрочем, размышлять об этом было поздно. Случилось так, как случилось. Теперь осталось собрать все силы и всю волю в кулак и вылечить Лизавету.

После похорон я вновь вернулась в одинокую квартиру. Если бы только послушалась матушку-настоятельницу и спряталась за неприступными стенами монастыря, я избежала бы тех бед, что обрушились на меня впоследствии. Но я не послушалась и вскоре поплатилась за это.

─ Ты не хочешь вернуться к сёстрам, дитя моё?

Я тяжело вздохнула.

─ Очень хочу, но позже. Понимаете, матушка, я должна побыть дома, в одиночестве. Мне это необходимо. Лизу перевели из реанимации. Она не пришла в себя, но врачи очень надеются, что это скоро произойдёт.

Женщина положила на моё плечо тёплую ладонь.

─ Главное, отоспись. Сёстры подежурят в больнице. Наверное, тебе понадобятся деньги на дальнейшее лечение. Ты только скажи.

Я кивнула. В тайнике монастыря лежала фамильная реликвия. Точнее, раньше их было две, два кольца, принадлежавших моим далёким предкам, построившим обитель, кажется, в пятнадцатом веке. Теперь их истлевшие тела покоились на монастырском кладбище, а обручальные кольца, усыпанные бриллиантами и сапфирами, в тайнике. Мама рассказывала, что моя пра-пра- и ещё несколько раз прабабка являлась византийской принцессой, обещанной в жёны русскому князю. Эти кольца были её приданым помимо всего прочего. Семья бережно хранила тайну, и нас с Лизой посвятили в неё в день совершеннолетия. Лизка сразу воспряла духом. Это был её звёздный час. Уж не знаю, как ей удалось уговорить родителей, но, спустя какое-то время, отец вынес вердикт.

─ Ладно, чего кладу без дела лежать? Я нашёл человека, который удачно продаст колечко. Вот на эти деньги вы, девочки, и отучитесь в лучшем университете.

Я только открыла рот, чтобы возразить, но мама подала знак помалкивать. У нас с ней была своя система знаков. Мы понимали друг друга без слов. И всё же, я была уверена, что глава нашей семьи не имел никакого права так необдуманно распоряжаться тем, что мои предки сберегли и в революцию, и в войну, и в послевоенные голодные годы. Эти кольца должны храниться в тайнике, рядом. Как спали рядом вечным сном византийская принцесса и русский князь, любившие друг друга, и, умершие, по приданию, в один день.

Но решения отца оспорить никто не посмел. Впрочем, кто кроме меня сомневался в его правильности? Лизка? Она ликовала, мама светилась от счастья, исполнив очередной каприз любимицы, а я? Разве кто спросил, что думаю я по этому поводу? Разве кого-то когда-нибудь интересовали мои желания и мечты? Я являлась тенью, бледной копией своей близняшки, гадким утёнком рядом с прекрасным лебедем. Нет, меня ничем не обделяли, но я шла по жизни под номером два, молчаливо и уныло. И только в монастыре чувствовала себя равной среди равных, нужной, полезной. Матушка умела объяснить каждой послушнице её ценность и истинное предназначение.

─ Ты едешь с сестрой, София. ─ Отец сказал, как отрезал.

─ Да… но… я хотела…

─ Принять постриг? ─ он обернулся ко мне и грозно свёл брови. ─ И ты думала, я позволю, ─ таким тоном отец разговаривал только со мной, ─ чтобы моя дочь мыла горшки и копалась в земле?

Эх, я бы с радостью разрыдалась, если бы могла. Если бы могла, я бы объяснила упрямому родителю, что ухаживать за стариками мне было приятно, гораздо приятнее, чем мотаться по магазинам в поисках очередного платья или туфелек, или часами болтать по телефону. Если бы отец мог понять, я бы рассказала, что люблю возиться в саду, наблюдая, как из слабого побега вырастает гибкая яблонька, раскидистый тутовник, крепкий орех. Если бы он хоть немного интересовался мной, я бы открыла ему душу. Но папа всегда был занят. Он отдавал короткие приказы и требовал их чёткого исполнения. Гораздо проще дать ребёнку денег на развлечения, чем вникнуть в его жизнь, стать частью той самой жизни.

Тем не менее, я нежно любила своих родителей и свою взбалмошную близняшку. И ради них была готова на всё.

─ Иди, попрощайся с сёстрами. ─ Мягко улыбнулась мама. ─ Но не задерживайся.

Глава 3

Боже! Как давно это было! Казалось, много жизней назад. Я сидела за накрытым столом и вяло гоняла по тарелке дольку томата.

─ Ой, девочки, смотрите, кто появился.

Мы синхронно развернулись в сторону двери, а Ольга грозно шикнула на Верочку.

─ Не пялься, куда не следует. Бог даст, не заметит.

Заметить нас было трудно, если не искать специально. Столик прятался за колонной, а яркие мигающие огни рассеивали внимание.

Но чего испугалась Ольга? Чёрта? Нет, это был не чёрт, с рогами и копытами, а всего лишь его земное воплощение. В клуб вошёл наш начальник под руку с шикарной брюнеткой лет тридцати. Женщина сразу приковала мой взгляд. Высокая, с тонкой талией и приятными округлостями, с идеально уложенной причёской и потрясающим макияжем, она, тем не менее, больше отталкивала, нежели привлекала. Что было в ней не так? Надменное выражение лица, или то, как она улыбалась монстру, сверкая белоснежными зубами? Я тяжело вздохнула. Кажется, несмотря на всю выработанную годами кротость и смирение, я так и не научилась прощать, зато поняла, что значит ненавидеть и презирать. Мне был противен шеф и всё, к чему он прикасался. Я и сама себе была противна.

Я ковырнула вилкой в салате, но тут же подняла глаза и побледнела. Следом за парой вошёл ещё один персонаж. То, что высокий мужчина, с нереально красивым лицом, прибыл вместе с шефом, не вызывало сомнений. Он пнул генерального в бок и помахал перед его носом ключами от машины. Смело, ничего не скажешь. Даже не представляю, кому наш самодур мог простить подобную выходку. Между тем, самодур спрятал ключи в кармане пиджака и широко улыбнулся. Я впервые видела, как хозяин улыбался. Нет, улыбка не сделала его привлекательнее или добрее. Просто это проявило нечто человеческое, давно утерянное или спрятанное под тёмные звериными желаниями. Его спутник рассмеялся, и мой мир окончательно рухнул.

Вот откуда берутся такие парни?

Я вздохнула. Что я понимала в красоте? Матушка твердила, что внешность ─ всего лишь оболочка. Настоящая красота таится в душе. Но, по моему мнению, именно такой внешностью и безудержной харизмой (коими обладал незнакомец) должен обладать политик, выдвигающий себя на должность президента, дипломат, выступающий на ассамблее или же актёр в роли героя-любовника, просто героя или подонка, вызывающего сочувствие. Да, если бы незнакомец был актёром, он расположил бы к себе зрителей с первой минуты, с первого кадра одной улыбкой. Один лишь взмах ресниц, и любая девушка последовала бы за ним из мира жестокой реальности в выдуманный, фантастический, где каждая дурнушка могла почувствовать себя красавицей, а глупышка Василисой Премудрой. Нет, плохой человек не мог обладать таким лицом! Тогда как он оказался в компании моего хозяина, и что у них общего?

Троица быстро поднялась по лестнице и скрылась в vip-зоне.

─ Фух! Кажется, пронесло. ─ Ольга выдохнула и расслабилась.

─ Чего ты так испугалась? ─ Леся допила шампанское и потянулась за новой порцией. ─ Рабочее время закончилось. Да и повод выпить у нас есть.

─ Шеф не переносит запах алкоголя. Совершенно. Я даже отгул на завтра взяла.

Не переносит? Я не ослышалась? Да это же хорошо! Это очень хорошо! Я злорадно улыбнулась и подняла свой бокал.

─ За здоровье именинницы!

Приятное тепло разлилось по телу, а миллионы пузырьков ударили в голову.

─ Вот и молодец! ─ подбодрила меня Верочка. ─ Дождались-таки тоста. ─ Она придвинула бутылку и, не дожидаясь официанта, разлила игристое. ─ За здоровье именинницы! За тебя, Оленька!

Все углубились в салаты, а я посмотрела на Ольгу.

─ Кто это с ним?

─ Женщины не знаю. ─ Подруга пожала плечами. ─ А парень ─ Роман, младший брат шефа.

─ Брат? ─ я искренне удивилась.

─ Да. Тот ещё Ловелас. Но, как специалист, хороший. У него, я слышала, международная строительная компания.

─ А такие бывают? ─ Верочка расстегнула две верхние пуговки на блузке и промокнула лоб салфеткой.

─ Бывают. ─ Кивнула Ольга. ─ Строят мосты и дороги по всему миру.

Мосты! В моей голове что-то щёлкнуло. Мост в нашем городе строила фирма моего злополучного шефа, который так и не понёс ответственность за сметь трёх десятков жителей в тот роковой день. Экспертизы затянулись, доказательной базы всё ещё не было. Да, видимо, и не будет. Повернись всё иначе, расхаживал бы этот монстр на свободе, скупая по крупицам наш городок! Как же!

Я закрыла глаза. Воспоминания отозвались в сердце острой болью.

Шесть месяцев назад

Итак, вернувшись домой с кладбища, я сидела в отцовском кресле и тупо смотрела в одну точку. Как жить дальше? Ответственность, которую возложила на меня судьба, давила тяжким грузом. Нужно вылечить Лизу. Сёстры помогут. Вот только где взять столько денег, чтобы поставить близняшку на ноги? Я не помышляла продать второе кольцо. Да и кому? Сей антиквариат стоил миллионы. Не понесу же я его в обычный ломбард?

Значит, предстояло найти работу.

Стук в дверь прервал мои грустные мысли. Тяжело поднявшись, я поплелась в прихожую.

─ София? ─ Высокий мужчина загораживал собой всю лестничную клетку.

─ Допустим.

─ Нам нужно поговорить. ─ Незнакомец бесцеремонно отодвинул меня и вошёл внутрь. ─ Удачная планировка. И ремонт неплох. Вызывали дизайнера?

Я прислонилась к косяку двери.

─ Кто Вы, и что Вам нужно?

Мужчина уселся в кресло отца, где всего лишь пару минут назад сидела я, и закинул ногу на ногу.

─ Меня зовут Фёдор Воронцов. Я твой о-очень дальний родственник. ─ Он криво усмехнулся.

─ Насколько дальний? ─ Я знала наверняка, никаких родственников мы не имели.

─ Настолько дальний, что нас сочли бы совершенно чужими людьми, если бы не одно «но»! Наши далёкие предки.

Моё сердце сжалось в предчувствии беды.

─ Я Вас не понимаю.

─ Всё ты понимаешь, Птичка. В твоей семье, как и в моей, из уст в уста пересказывалась легенда о русском князе и византийской принцессе, о сокровищах, которые передавались по женской линии, о легендарных кольцах. Сапфир династии Стюарт. Ты слышала о таком камне?

Я отрицательно покачала головой.

─ Да ты совершенно не любопытна, Птичка. Тогда позволь мне рассказать тебе одну занимательную историю. Итак. Началась она на заре цивилизации, когда людьми управляли великие могущественные колдуны, маги и чародеи. Общаясь с богами, сии посредники поддерживали некое равновесие. Возможно, мир мог стать иным, не яви он нам ничтожных воров и мошенников. Словом, ничем неприметный малец выкрал «волшебный глаз» из посоха друида, имя которого потерялось в Лете, чем весьма разгневал богов. Тор, властелин грома, бури и войны, сын великого Одина, настиг виновного и метнул в него молнию, но промахнулся. С богами и не такое случалось. Молния попала в сапфир и расколола его на части. Парень оказался не из робкого десятка. Он собрал драгоценные осколки и продал ростовщику. Но он не знал главного. Великий бог успел наложить заклятье на всех обладателей редкой драгоценности. Пока опустим похождения мелких капель. Проследим историю крупных. Самый крупный осколок попадает к Марии Стюарт вместе с легендой. И та самая легенда гласит, что если камень объединить с другим сильным самоцветом, принадлежащим знатному роду, в одном изделии, то владелицы и их потомки обретут невероятную мощь, гармонию и покой. Но, если этого не сделать, их ожидает незавидная участь. Мария не поверила легенде и свои дни закончила на плахе. Зато Королева Виктория приняла сказку всерьез и вставила в корону сапфир с самоцветом, имевшим название «Черный принц». Соединив два могущественных камня, Виктория обеспечила Великобритании непоколебимый авторитет, силу и гармонию, которыми страна обладает по сей день.

─ Всё это очень интересно, но при чём тут я?

Гость тяжело вздохнул.

─ Ни при чём. Пока ни при чём. Слушай дальше. Сапфир поменьше попал во Францию. И началось. Людовик XIV скончался в страшных муках жуткой агонии, Людовик XV – от неизвестного дотоле недуга, Людовик XVI и Мария-Антуанетта отправились на гильотину, а фаворитки, которым недолго принадлежал камень, умирали одна за другой… Всех владельцев ждала одинаковая судьба – разорение, безумие и смерть. Но вернёмся на несколько веков назад. Итак, два других камня оказались в Византии. Отгадай, что с ними стало?

Я пожала плечами. Откуда мне было знать?

─ Обрамлённые золотом, окружённые бриллиантами, они появились на Руси вместе с приданым юной принцессы.

Этот всезнающий родственник начинал действовать на нервы.

─ Допустим. Дальше-то что? Какое отношение к этой легенде имеет моя семья?

Мужчина хищно улыбнулся.

─ Мне доподлинно известно, что именно твоя семья владеет кольцами. Точнее владела. ─ Он поднялся, подошёл к окну и плотно задвинул шторы. ─ Я долго искал реликвию, но не находил даже ниточки, тонкого волоса, способного привести меня к ней, пока в один из ясных весенних дней не попал на хитрый аукцион. Старинное кольцо появилось, как лот, и стоило мне целого состояния.

─ Значит, Вы его купили? ─ Я прикусила губу.

─ Я, Птичка. И теперь, ─ он навис надо мной, как скала, ─ теперь я хочу получить второе, в подарок, так сказать. Я хочу, чтобы восторжествовала справедливость. Давай разделим реликвии пополам. Свою вы просрали. Получили бабки и тут же потратили их. Отдай второе кольцо, и я исчезну из твоей жизни. Иначе…

─ Иначе что?

Глаза мужчины превратились в узкие щёлки.

─ Иначе ты очень пожалеешь. Я превращу твою жизнь и жизнь твоей сестры в настоящий ад. Итак. Где второе кольцо?

Я не умела врать, поэтому пристально посмотрела в бесцветные стальные глаза и процедила сквозь зубы:

─ Пошёл вон!

Господин Воронцов стукнул кулаком о косяк двери прямо над моею головой.

─ Так вести беседу тебя научили сёстры в монастыре? Может, мне наведаться к ним и поучить хорошим манерам?

─ Оставьте сестёр в покое!

Мужчина задумался.

─ Что ж. Я могу купить и разобрать по кирпичику весь этот город, но у меня есть идея получше. Я сделаю из тебя шлюшку. Как это звучит! Бывшая монахиня стала грязной шлюхой! Ты не покинешь свой замшелый городишко, пока твоя сестра прикована к кровати и не найдёшь работу. Я позабочусь. Так что, когда захочешь жрать, или когда твоей взбалмошной родственнице понадобятся дорогостоящие операции, сама приползёшь ко мне. И кольцо принесёшь, как миленькая. Если не принесёшь, я буду забавляться с тобой, когда того пожелаю.

Я находилась на грани нервного срыва, понимая, что и полиция, и прокуратура куплены чёртовым мерзавцем.

─ Тогда что мне помешает продать то самое кольцо и убраться за границу, если Вы так уверены, что реликвия находится у меня?

Воронцов пожал плечами.

─ Кому ты его продашь? Ювелиру на соседней улице? Да у него и сотой доли нужной суммы не наберётся. А вот я, по-родственному, в благодарность, готов оплатить Елизавете лечение и вернуть вас в Англию. Что скажешь?

Я закрыла лицо руками.

─ Мне нужно подумать.

─ Думай. У тебя есть два дня, Птичка, и ни секунды больше.

Дверь хлопнула, а я вздрогнула, как от удара. Возможно, эти камни, действительно приносят несчастье? И именно поэтому мои далёкие предки спрятали их в монастыре? Отец, в отличие от мамы, не являлся прямым наследником сокровищ. Но он прикоснулся к ним, разделил и навлёк беды на нашу семью.

Забыв обо всём, я кинулась в монастырь.

Глава 4

─ То, что ты мне рассказала, просто чудовищно! ─ Матушка прохаживалась по кабинету, стуча металлическим набалдашником трости. ─ Мы можем спрятать тебя в этих стенах.

Я отрицательно покачала головой.

─ Нет. Я нужна Лизе.

─ Мы соберём деньги в приходе, сколько сможем, отправим Вас за границу. Что скажешь?

Я смотрела на свои колени.

─ Скажите, второе кольцо у Вас, матушка?

Настоятельница отрицательно покачала головой.

─ Твой отец забрал оба. В тайнике остались две серебряных броши и пара серёжек. Не думаю, что можно их дорого продать. Они представляют, скорее, историческую ценность, нежели…

─ Отец забрал оба кольца? Интересно, где же второе? Воронцов купил лишь одну драгоценность на аукционе. ─ Я обхватила лицо руками. Мысли путались.

Матушка обняла меня за плечи.

─ Я пыталась отговорить твоего родителя, но только зря время потратила. Я ведь предупреждала его.

─ О чём?

Старушка вздохнула.

─ Нельзя разлучать кольца с их хозяевами, нельзя разделять их. Иначе большие беды обрушатся на весь ваш род.

Мобильный издал трель. В тиши монастыря этот звук казался слишком громким, раздражающим, неприятным.

─ Ответь.

Я нажала на кнопку.

─ София? Это лечащий врач Лизы, Вадим Петрович Набоков. Вы бы не могли заехать в больницу прямо сейчас?

Вся кровь отхлынула от моего лица.

─ Что случилось?

─ Лиза пришла в себя, и нам нужно кое-что обсудить.

Я обернулась к настоятельнице.

─ Лиза в себя пришла. ─ Улыбнувшись, поднесла трубку к уху. ─ Я скоро буду, доктор.

Глава 5

Всю ночь я не смыкала глаз, пытаясь решить, что делать дальше. Сестре предстояла долгая реабилитация. Перелом позвоночника ─ дело нешуточное. Врач пообещал, что сотрудники больницы сделают всё, что смогут, но они не боги. Не боги… а мой Бог? Я пыталась просить совета у Бога, но он молчал, или я стала глухой и слепой, утратила возможность видеть путь и благодать, слышать глас всевышнего.

Утром, когда стрелки приблизились к девяти, я пошла в соседний банк. Сбережений в нашей семье было немного, но на первое время вполне могло хватить.

─ София Птичка? ─ Девушка в окошке проверила мои документы. ─ Простите, но помочь ничем не могу. Ждите шесть месяцев. Но для начала вступайте в наследство. Вам к нотариусу.

Я побледнела.

─ А квартира? У нас с сестрой огромная четырёхкомнатная квартира в центре. И дача. Банк может взять всё это в залог под скромную сумму?

Сотрудница печально улыбнулась.

─ Боюсь, недвижимость пока тоже не Ваша. Она отойдёт к Вам через полгода, если других претендентов не найдётся.

─ Но у нас нет других родственников. У нас вообще никого нет. Что же мне делать? Возможно, кредит?

Я видела, что девушка в окошке искренне сочувствовала, но помочь ничем не могла.

─ Для того, чтобы получить кредит, Вам нужно устроиться на официальную работу, получать белую зарплату не менее полугода. Словом, это те же шесть месяцев.

Я тяжело вздохнула и вышла на улицу. Градообразующим предприятием в нашем городе являлся огромный металлургический комбинат. Но там, в кресле моего отца, теперь сидел Дьявол. Я слышала краем уха вчера, на кладбище, как начальник планового отдела сетовал главному инженеру, мол, не успел прах директора погрузиться в землю, как явился хозяин, некий Воронцов. Значит, мой вчерашний гость являлся настоящим хозяином завода и какое-то время собирался провести в нашей глуши.

Дьявол ждал меня в своём кабинете. Ждал не одну, а с фамильной реликвией. Но, если бы я и решилась преподнести её на блюдечке, то не смогла б. Кольцо пропало. Где оно находилось, знал только отец. Но он уже ничего никому не расскажет.

Недолго думая, я направилась в местную больницу.

─ Я Вас где-то видела. ─ В кабинете начальницы отдела кадров царил идеальный беспорядок. Папки с документами загромождали столы и подоконники, то и дело забегали девочки из отдела с бумагами на подпись.

─ Да, я работала тут сиделкой от монастыря. А теперь… теперь моя сестра лежит у Вас в хирургии, и мне нужны деньги на её лечение.

Женщина сочувственно кивнула.

─ Одна из тех, после аварии?

─ Да. Скажите, я могу устроиться к Вам хотя бы санитаркой?

Начальница отодвинула папки и, сняв очки, надавила на переносицу.

─ Мне очень жаль. Вот, взгляните. В больнице идёт сокращение. ─ Она обвела стол рукой. ─ У меня медсёстры в санитарки просятся, но мест на всех не хватит. Прости, девочка. Ничем помочь не могу.

Я кивнула.

─ Понимаю.

Практически до вечера я бродила по городу. Я наведалась во все школы и детские сады, заглянула в магазины и в офисы, в кафе и в столовые, но мест нигде не оказалось. Купив газету, поняла, что сотрудники требовались лишь на комбинат. Все, от уборщиц до мастеров.

Отец говорил, что работа на заводе вредная, что он миллион раз сигнализировал наверх, чтобы владельцы обновили воздушные фильтры и системы очистки, но там, наверху, экономили каждую копейку. Словом, те, кто могли, давно убрались из города. Остальные пытались устроиться, куда угодно, только не на комбинат. А вот мне судьба не дала выбора.

─ Здравствуйте.

─ Софочка!

Я вошла в отдел кадров и тут же попала в крепкие объятия Нины Тимофеевны, возглавлявшей отдел работы с персоналом. ─ Прими мои соболезнования ещё раз.

Я кивнула.

─ Ниночка Тимофеевна! Могу ли я устроиться к Вам уборщицей в цех или кухрабочей в столовую?

Добрая женщина охнула и прикрыла рот ладошкой.

─ Упаси тебя господь! Ты тут инвалидом через год станешь! Разве это дело для такой девушки! Беги отсюда, Софочка. Папа твой не зря отослал Вас с сестрой подальше.

Я тяжело вздохнула и уселась на стул.

─ Не могу. Лиза пришла в себя, но пока не транспортабельна. Перелом позвоночника. Наши врачи таких операций не делают. Нужно вызывать нейрохирурга из Москвы. А это огромные средства. Если операция пройдёт успешно, я перевезу сестру в столицу, в лучшую клинику для дальнейшего лечения.

Нина Тимофеевна села напротив меня.

─ Мы тут денег немного собрали, девочка. Хотели на девять дней отдать. Да я сейчас тебе конверт вручу. ─ Она достала из стола не конверт, а файл. ─ Сто тысяч. Сколько смогли.

Я бы расплакалась, если бы умела плакать. Деньги были большими, но даже на первую операцию их катастрофически не хватало.

─ Спасибо. Но работа мне всё равно нужна. Очень. Вы же знаете, я трудностей не боюсь.

Женщина задумалась.

─ Тогда, возможно, в секретариат документоведом? Там Маша Жукова в декрет собралась. Но вот беда, всю администрацию одобряет господин Воронцов лично. Час назад распоряжение пришло.

Секретариат меня никак не устраивал. Одно дело потеряться в толпе простых работяг. Другое ─ находиться на виду, работая в административном корпусе.

─ Я бы полы мыть пошла. Оформите?

Нина Тимофеевна вздохнула.

─ Трудно будет.

─ Я справлюсь.

─ И зарплата маленькая.

─ А я на полторы ставки. Ну, что скажете?

Главный менеджер по персоналу печально улыбнулась.

─ Хорошо. Приступай сегодня. А завтра документы принесёшь.

Это было настоящей радостью.

Я пересекла территорию и оказалась в цеху, на своём новом рабочем месте.

Нина Тимофеевна не лукавила. К концу смены я натёрла на подошвах водянки, а на руках появились мозоли. Ноги гудели, но я твердила, как молитву, что справлюсь, обязательно справлюсь, и просила у Бога лишь сил и терпения.

─ Соня! Закругляйся, домой пора. ─ Моя напарница, тётя Нюся, сняла рабочий халат.

─ Вы идите. Мне раздевалки домыть осталось и один туалет.

Женщина, проработавшая на предприятии с десяток лет, улыбнулась, демонстрируя серые разрушенные химией зубы.

─ Тут так чисто никогда не было. Только всё в пустую. Ночная смена загваздает цех так, что утром не узнаешь. Копоть, смола, дым. Так что завтра, как говорится, на колу мочала ─ начинай сначала!

Я вытерла тыльной стороной руки пот, струившийся по лицу.

─ Ничего, справимся.

Тётя Нюся ушла. А я поразилась тишине, царившей вокруг. Дневная смена закончилась, а до начала ночной оставалось сорок минут. Я хотела выйти на улицу и просто подышать воздухом, но решила довести всё до ума, а потом… потом прогуляться две остановки до дома и подумать, как потратить деньги.

Я домывала раздевалки, когда в цехе послышались шаги. Они отдавались гулким эхом и казались ещё громче в этой пронзительной тишине. Наверное, рабочие начали потихоньку стягиваться. Полуприкрытая дверь широко распахнулась, и я замерла, как вкопанная. Передо мной стоял Дьявол во плоти, господин Воронцов собственной персоной. Раньше я не задумывалась, что моим отцом руководили более влиятельные люди. Я даже не подозревала, что завод являлся частной собственностью, и однажды жизнь сведёт меня с реальным хозяином огромного предприятия.

─ Что ты тут делаешь?

Я смотрела в холодные бесцветные глаза и не знала, как себя вести.

─ Работаю.

Воронцов развернулся ко мне спиной и направился к выходу.

─ Уволена. Можешь идти домой.

Я ушам своим не верила. Разве можно просто так уволить человека, который трудился весь день, не покладая рук! Сдаваться без боя я не собиралась.

─ На меня поступили жалобы, или я что-то сделала не так?

Мужчина остановился.

─ Это не обязательно. Комбинат принадлежит мне, и мне решать, кто будет тут работать, а кто нет. Ты не будешь.

─ Но как Вы узнали?

Суровое лицо немного развернулось в мою сторону, и я увидела хищный профиль. Боже, как шла хозяину его фамилия. Ворон. Вот кого он напоминал сейчас.

─ Слух о том, что дочь почившего генерального моет полы в гальваническом цехе, облетела завод моментально. Просто у меня не было времени проверить это раньше.

Я отпустила швабру, и она с гулким стуком ударилась о плиточный пол. Надо же было отпахать двенадцать часов впустую!

─ Ладно. Я пошла. ─ Скинув тёмно-синий халат прямо на пол, направилась к выходу, но мужчина схватил меня за руку и больно сжал кисть.

─ Моё предложение остаётся в силе. Ты приносишь кольцо, а я беру на себя все заботы по лечению твоей сестры, а после возвращаю вас в Англию.

Я вырвалась из цепких пальцев.

─ Второго кольца нет. Я была в обители. Отец забрал оба, а куда дел второе ─ никому не известно.

На мгновение Воронцов задумался и разжал пальцы.

─ Так и знал, что кольца хранились у монахинь. Ну, ничего, наверное, сейчас оставшееся лежит в банковской ячейке.

─ К которой у меня нет доступа. ─ Злорадно усмехнулась я.

─ Пока нет доступа. ─ Глаза хозяина превратились в узкие щёлки. ─ Но скоро ты вступишь в наследство. Я подожду. Я ждал долго, очень долго. Что значит каких-то шесть месяцев, по сравнению с десятилетиями бесплодных поисков!

Действительно!

Я не была уверена в существовании той самой банковской ячейки, но на уровне подсознания понимала, нужно тянуть время. А, пока то самое время тянется, что-нибудь обязательно удастся придумать.

─ Ладно, ─ Воронцов расслабился, ─ пока не получу вещицу, будешь отрабатывать лечение сестры. Завтра зайдёшь в мой кабинет.

Глава 6

Моё сердце больно сжалось, когда я подошла к кабинету отца, который теперь занимал совершенно другой человек. На двери приёмной всё ещё висела табличка «Генеральный директор. Птичка Дмитрий Михайлович». Но в той самой приёмной управлялась уже другая секретарша. Она высоко подняла брови, а я поразилась тому, как выглядит новая сотрудница. Высокая, стройная, но без признаков худобы, и очень сексуальная. Даже я почувствовала это. Нет, та самая сексуальность проявлялась не в показе женских прелестей и не в боевой раскраске лица, а, скорее, наоборот. Плотная белая блузка совершенно не просвечивала детали нижнего белья и была застёгнута на все пуговки. Юбка-карандаш, доходившая до середины колена, давала лишь намёк на приятные округлости. Минимум косметики, аккуратная причёска. Несмотря на то, что на ногах девушки красовались узкие лакированные лодочки на высоченной шпильке, двигалась она легко и грациозно. Так что в ней было такого особенного, что даже я открыла рот? Лёгкий флёр дорогих духов? Располагающая улыбка? Доброта в огромных карих глазах?

Я кашлянула.

─ Здравствуйте. Теперь Вы работаете тут? Вместо Вики?

─ Так получилось.

─ А Вика? Её уволили? ─ Я знала, каждый руководитель ищет секретаршу «под себя». Виктория, милая толстушка, проработала с отцом десять лет. Да, она не выглядела так безупречно, как новенькая, но отлично владела компьютером, обладала феноменальной памятью и иногда позволяла доводить до сведения начальника просьбы и жалобы подчинённых. Вика была нашпигована массой ценных качеств, но по внешним данным сильно уступала той, что заняла её кресло.

─ Вику никто не увольнял. Она сама подала заявление, как только узнала о трагедии. Поэтому Фёдор Алексеевич выписал меня, в срочном порядке, как говорится.

Выписал? Живого человека? Как такое возможно? Ведь эта девушка не являлась товаром интернет-магазина, книгой или милой плюшевой игрушкой.

─ Меня Ольгой зовут. Я помощник господина Воронцова, консультант по работе с общественностью. Но в сложившейся ситуации придётся молодость вспомнить.

Молодость? Сколько же Ольге лет? Впрочем, такой вопрос мог показаться нетактичным, и я прикусила язык.

─ А ты? Ты по какому вопросу? В бухгалтерию устраиваться пришла или к кадровикам?

Я пожала плечами.

─ Вообще-то, не далее, как вчера, я уже устроилась на работу уборщицей. Но… по-моему меня уволили. Я и сама не знаю. В общем, Воронцов сказал подойти к нему лично. Думаю, он ждёт меня.

Ольга снова выгнула брови, но задавать лишних вопросов не стала. Усевшись в кресло, нажала кнопку внутренней связи.

─ Фёдор Алексеевич! К Вам… ─ Она взглянула в мою сторону.

─ София Птичка. ─ Шепнула я.

─ София Птичка на приём пришла.

─ Пусть войдёт. ─ Раздался голос из трубки.

Я вздрогнула. Холодный, стальной, этот голос не обещал ни капли сострадания. Вдруг вспомнилось. «Я сделаю из тебя шлюшку. Как это звучит! Бывшая монахиня стала грязной шлюхой! Ты не покинешь свой замшелый городишко, пока твоя сестра прикована к кровати и не найдёшь работу. Я позабочусь. Так что, когда захочешь жрать, или когда твоей взбалмошной родственнице понадобятся дорогие операции, сама приползёшь ко мне. И кольцо принесёшь, как миленькая. Если нет, я буду забавляться с тобой, когда того пожелаю».

Нет, он не сделает такой чудовищной вещи. Это были всего лишь угрозы, не более, чем. Ну, не зверь же он, в конце концов. Я машинально расправила юбку и пошла вперёд, заметив, как Ольга открыла рот от удивления. То ли моя фамилия так на неё подействовала, то ли моя решимость.

Сделав шаг, я попала в просторное помещение с огромным, отполированным до блеска столом. Как странно и непривычно видеть постороннего человека в кожаном кресле отца! Как больно озираться и не находить милых мелочей, принадлежавших папе. Исчезло семейное фото и картины, написанные для него другом-художником пару лет назад. И ещё. Аквариум. Шикарный аквариум с экзотическими рыбками, за которыми я так любила наблюдать, тоже исчез.

─ Чего замерла? Подойди ближе. ─ Мой враг вальяжно развалился в кресле и ослабил галстук.

Я сделала несколько шагов и вновь остановилась.

─ Я же сказал, ближе! ─ В скрипучем голосе послышалось раздражение.

Шаг, ещё один, и ещё. Расстояние между нами неумолимо сокращалось, пока не стало недозволительно близким.

─ Ну!

Я зажмурилась, и тут же почувствовала крепкие пальцы на своём запястье.

─ Надеюсь, ты всё обдумала и приняла мои условия?

Меня обдало жаром. Значит, угрозы не были пустыми!

─ Чего Вы от меня хотите? ─ Слова давались с трудом.

Мужчина разразился дьявольским смехом.

─ Ты знаешь. Кольцо. Но пока я жду, когда ты вступишь в наследство, будешь развлекать меня.

Я попыталась отпрянуть.

─ Нет!

Густые брови поползли вверх, хватка на моей руке ослабла.

─ Тогда пошла вон!

Мне показалось, что альвеолы в лёгких сжались. Катастрофически не хватало кислорода. На лбу выступил холодный пот. Я развернулась и направилась к двери, пытаясь сообразить, что делать дальше.

─ Тебе не хватает всего лишь сто тысяч. Верно?

Я вздрогнула. Верно. Именно ста тысяч не хватало на первую операцию сестры.

─ Примерно столько же понадобится на последующую реабилитацию и перелёт в Москву.

Всё ещё стоя к Дьяволу спиной, я кивнула и услышала тихий смех.

─ Я утрою эту сумму, если ты согласишься с моими условиями.

Мои кулаки сжались так, что послышался треск суставов.

─ Мне нужно подумать.

Ладонь опустилась на ручку, когда меня догнали слова.

─ У тебя нет времени. Либо ты соглашаешься сейчас, либо моё предложение утрачивает силу.

Моя рука опустилась, словно плеть. Именно в тот момент я осознала, что в одиночку мне не справиться. Без диплома, без необходимых знаний и талантов трудно заработать столько денег, чтобы поставить сестру на ноги в прямом смысле этого слова.

Да и чего я боялась? Что берегла? То, что мои ровесницы потеряли давным-давно, то, что представляло ценность исключительно для меня? Загвоздка заключалась лишь в том, что отдав свою невинность, будь то добровольно или нет, я теряла право принять постриг, стать невестой Господа. Мой мир рушился, трещал, лопался и разлетался на множество осколков. Я понимала, что со смертью родителей детство закончилось. Теперь предстояло повзрослеть, чтобы выжить и помочь Лизке.

Развернувшись, я дерзко взглянула в холодные стальные глаза своего мучителя.

─ Согласна.

Воронцов криво усмехнулся.

─ Даже не сомневался в тебе. Подойди.

Я уже не плелась, медленно и испуганно, как сомнамбула. Если этому кошмару суждено произойти, пусть он произойдёт, как можно быстрее, и, как можно быстрее, закончится.

Я вновь стояла перед Дьяволом и ждала дальнейших распоряжений. Но что-то во мне изменилось, то, что было светлым и добрым, отошло на второй план, а в сердце зародилась ярость. Я пообещала себе, что не только не отдам оставшееся кольцо, но и заполучу первое, проданное отцом, любой ценой. Теперь все моральные принципы таяли и растворялись под напором праведного гнева. Я знала, что верну семейные реликвии, верну туда, где они пролежала несколько столетий, где в усыпальнице, под тяжёлой плитой, спали вечным сном их единственные законные хозяева, русский князь и византийская принцесса.

Молча, не говоря ни слова, я сняла платье и осталась лишь в нижнем белье. Я стояла, почти голая, под оценивающим взглядом холодных глаз, и, несмотря на жару, чувствовала, как кожа покрывается мурашками. Секунды сливались в часы, в годы, в столетия, в вечность.

─ Одевайся. Меня не интересует твоё тело.

Дрожавшими руками я натянула платье.

─ Тогда что?

И вновь усмешка.

─ Секс. Исключительно секс. Мне прикольно трахнуть монахиню.

Прикольно? Я хотела крикнуть, как можно ломать чью-то судьбу по приколу? Но крик застыл в горле, так и не вырвавшись на свободу.

─ Итак, ─ Воронцов покинул своё кресло и навис надо мной, ─ ровно в девять утра, каждый день, кроме выходных, ты будешь появляться в этом кабинете и делать одно и то же.

Он опрокинул меня на стол, раздвинул ноги, согнул их в коленях.

─ Понятно? Тебе понятно? ─ Он повысил голос.

─ Да.

─ Это лишнее. ─ Мои разорванные трусики упали на пол.

Я хотела зажмуриться, чтобы не видеть того, что произойдёт дальше, но не смогла. Мужчина снял с пояса ремень, расстегнул брюки, приспустил трикотажные боксеры и явил на свет свой детородный орган, небольшой, я бы сказала, нежный и мягкий. Запрокинув голову назад, Воронцов принялся водить рукой по интимной части собственного тела и тяжело дышать. Я с ужасом наблюдала, как ещё недавно маленький член превращался в огромный, толстый, покрытый фиолетовыми венами, инструмент пытки. Нет, я этого просто не вынесу! Он разорвёт меня пополам. Я собралась бросить всё к чёрту, расторгнуть договор, оттолкнуть ненавистного зверя, но тот прижал меня к столешнице так, что на мгновение я потеряла возможность дышать. А потом… потом пришла боль, страшная, острая, бесконечная. Я стиснула челюсти, чтобы не закричать, боясь, что Ольга станет свидетелем моего позора. Мои глаза остановились на стрелке часов, висевших над дверью. Тик, тик, тик… Сделав один оборот, секундная пошла на второй круг, а мой мучитель вздрогнул, зарычал и, больно впившись пальцами в мои бёдра, выпустил в меня струю горячей липкой жижи.

Не удостоив взглядом, Воронцов отвернулся и зашагал в душ, спрятанный за полированной панелью. Я же попыталась встать и тут же упала на пол.

Боль! Нестерпимая, непреодолимая боль, когда тело рвётся на куски, а душа распадается на части. Я чувствовала себя униженной и раздавленной, но не сломленной. В моём сознании всплывали образы святых, добровольно шедших на муки и смерть во имя великой миссии. Да чего там, сам Христос был распят во имя человечества. Я не спасала человечество. Оно сжалось, сузилось до существа, лежавшего в крохотной палате местной больницы. Но… разве Лиза не часть человечества, разве она не достойна принять жертву?

Мне удалось встать сначала на четвереньки, а потом принять вертикальное положение, облокотившись на стол. По ногам сразу же потекла липкая сперма, смешанная с моею собственной кровью. Подобрав трусики, я вытерла грязь, как могла. Одёрнув платье, не спеша поправила волосы и направилась к дверям. Да, этот человек ничего не ждал от меня больше. Я выполнила свою миссию. Следующий сеанс завтра.

─ Стой! ─ Второй раз я взялась за ручку и второй раз услышала холодный голос. ─ Завтра на счёт московской клинике поступит сумма за первую операцию. Думаю, специалист прибудет быстро.

Я не верила тому, что слышала. Всё так просто? Возможно, теперь Воронцов отцепится от меня?

─ А тебя я жду к девяти, как договорились. Дальше поступишь в распоряжение Ольги.

Слабый стон вырвался из моей груди. Уж лучше бы я полы мыла в гальванике или натирала котлы в столовой. Но шесть месяцев сексуального рабства… Что станет со мной потом? Останусь ли я прежней Софией Птичкой, или же сломаюсь, паду окончательно, сдамся на волю обстоятельств?

Тогда я впервые поймала на себе сочувственный взгляд Ольги. Мне показалось, что она поняла всё по моему лицу, без слов и слёз.

─ Что решили? В бухгалтерию?

Я пожала плечами.

─ Господин Воронцов передал меня под Ваше начало. Меня устроит любая работа.

Глава 7

─ Со-оня! Идём танцевать, а потом ещё выпьем.

Ольга перехватила руку Леси.

─ Хватит ей пить. ─ Она поднялась и потянула меня в сторону двери. ─ Пойдём, я подвезу.

Только сейчас я заметила, что Ольга, в отличие от меня, трезва, как стёклышко.

Я разместилась в салоне просторной иномарки, как королева.

─ Пристегнись.

Мой взгляд переместился с панели управления, подсвеченной приятным синим светом, на Ольгу.

─ Зачем? До моего дома пара кварталов. Да и сотрудники ГИБДД там, отродясь, не дежурили.

─ Я сказала, пристегнись.

Послушно выполнив ни то просьбу, ни то приказ, я уставилась в окно. Город спал. Ничто не могло нарушить тишины и спокойствия дремлющих улиц и укрытых буйной растительностью домов.

Рёв мощного мотора взорвал ту самую тишину и разбудил огромную чёрную птицу. Та оторвалась от ветки дерева и, огласив окрестности недовольным криком, скрылась в соседнем лесу.

Я заметила, что мы направляемся в сторону, противоположную от моего дома, но предпочла промолчать. Уж лучше мчаться неизвестно куда, чем слоняться по пустой квартире, страдая бессонницей. Я слышала, что эту напасть Бог посылает старикам, как возможность завершить свои дела, сделать то, на что не хватает дня. И, возможно, это не напасть и не болезнь, а Божье благословение, возможность в тишине, без суеты, без суматохи погрузиться в свой внутренний мир, поговорить со своей душой, со своим сердцем, подумать, так ли ты живёшь.

─ Не вижу радости в глазах.

Я вопросительно посмотрела на Ольгу, а она мягко улыбнулась.

─ Я отвоевала тебе лишний выходной.

─ То есть?

─ То и есть, что на этой неделе их у тебя будет три: пятница, суббота и воскресенье.

Я замотала головой.

─ Нет. Это у тебя отгул. А мне предстоит явиться к девяти, ─ я запнулась, ─ на работу.

Ольга промолчала. Мы выехали из города и остановились на холме, откуда открывался потрясающий вид на речку. Моя подруга и начальница по совместительству покинула дорогущее авто и поманила меня рукой. Я скинула туфли и с наслаждением прошлась по увядавшей траве.

─ Я появилась в вашем городе в апреле. А уже почти октябрь. Знаешь, я сразу попыталась найти уединённое место. Вот полюбуйся. Это моя отдушина, мой тайный уголок. Тут я могу побыть собой, поплакать, прокричаться, а иногда повыть на луну, как раненый волк.

Я открыла рот. И эта мне говорила самая благополучная женщина из всех, кого я знала?

─ Хочу, чтобы ты прикоснулась к моему миру, почувствовала его кожей, каждой клеточкой, каждой фиброй души.

Сделав шаг, я оказалась на краю обрыва, но страха не было. Я взглянула на сияющие звёзды, на полумесяц, отражавшийся в реке, на затихший ночной лес. Где-то ухнул филин, и вновь тишина, благословенная, исцеляющая.

─ Как странно. Я тут родилась и выросла, но в этих местах никогда не была.

Ольга улыбнулась.

─ Теперь мы сможем разделить этот уголок. Скажи, что ты чувствуешь?

Я закрыла глаза и неожиданно ощутила, как сжалось моё сердце.

─ Ох! ─ Схватившись за грудь, я наклонилась вперёд и чуть не потеряла равновесие. ─ Больно! Как больно.

Сильные руки молодой женщины оттянули меня от края обрыва.

─ Твоя боль находится глубоко внутри. Но при определённых условиях она может концентрироваться, собираться в узел в одной точке, и тогда остаётся лишь освободить её, выпустить наружу, очиститься.

─ Это как?

─ Вот так. ─ Ольга встала у самого края, раскинула руки, как крылья, и закричала. ─ А-а-а-а! А-а-а-а!

Я заметила, как по её щекам потекли слёзы, но она не вытирала их. Ольга кричала, не отрывая взгляд от тёмного неба, точно посылала своеобразную молитву тому, кто находился высоко за облаками. Я последовала её примеру.

Мы стояли, рядом, расправив плечи, с распростёртыми руками, будто две огромные птицы, словно пытались покинуть бренную землю и взлететь над миром, над людьми и над собой.

На моих щеках не было слёз, тем не менее, я вдруг почувствовала их солёный вкус. Они пахли морем и ветром. Это был запах свободы, такой желанной, такой далёкой. И с каждым криком, с каждым всхлипом я ощущала, что боль слабеет. Это трудно объяснить логически, это трудно понять, осознать, но со мной что-то происходило, и это, что-то давало силы и наполняло сердце желанием жить.

Отрешённо, мы упали на траву и на несколько минут выпали из реальности. Ольга поднялась первой и протянула мне руку.

─ Ну, как? Легче?

Я благодарно улыбнулась.

─ Гораздо. Но что это было?

Моя подруга стряхнула с юбки сухие веточки.

─ Магия. Магия природы. Знаешь, на свете есть много удивительных мест, куда ходят страждущие и паломники. Люди давно узнали о существовании таких уголков, но разгадать их тайну ещё никто не смог. Да и нужно ли? Я рада, что нашла такое место тут. Отключившись от земных забот, доверившись примитивным инстинктам, которые живут в каждом, но глубоко спрятаны под условностями и достижениями прогресса, я открыла для себя свой собственный мир, удивительный и неповторимый. Возможно, для тебя он будет другим, более насыщенным или, наоборот, блёклым, раскрашенным иными тонами, наполненным своими звуками. Но для каждого так важно найти то место, где душа, разум и тело придут в согласие друг с другом, где сердце не станет сжиматься от отчаяния и боли, а заживёт в гармонии с собой и с тем жестоким миром, которым правят сила, власть и деньги. Так важно иметь собственное убежище, куда можно сбежать, хоть ненадолго, скрыться и побыть собой, гордой, несломленной, свободной. Ладно, поехали.

Ольга завела мотор и направила машину к городу. Я молчала, пытаясь переварить собственные ощущения. Но, чем больше я пыталась понять, что произошло несколько минут назад, тем меньше это понимала.

─ Ты читала «Алхимика»?

Я покачала головой. Ольга улыбнулась.

─ Зря. Обязательно прочитай. Вот лично я нашла в этой книге подтверждение собственной теории. Если человек живёт в гармонии с собой, слышит голос вселенной и говорит с ней, какое бы он ни загадал желание, Вселенная придёт ему на помощь и исполнит его. Вот и моё исполнилось. У меня появилась ты.

─ Я? И зачем тебе я? Что во мне такого особенного?

Ольга дотронулась до моей руки своей мягкой ладонью, от которой исходило удивительное тепло.

─ Ты особенная. В тебе сокрыты такие силы, о которых ты даже не догадываешься. Но не это главное.

─ А что?

─ То, что мы похожи, ─ она притормозила, ─ то, что я прошла твой путь. Воронцов тоже ломал меня, медленно, планомерно, со знанием дела. Интересно?

Я кивнула.

─ Тогда слушай. Когда-то Фёдор Алексеевич был компаньоном моего отца, точнее, сыном того самого компаньона. Давний друг отошёл от дел и передал наследнику бразды правления. Не знаю деталей, дело давнее, но года через два папа прервал все отношения с парнем. Молча, без объяснений. Он даже имя его запретил произносить в нашем доме. А ранее Феденька являлся желанным гостем. Я даже думала, что нравлюсь ему. Дура! Шло время. Я вышла замуж, развелась, а потом умер отец. Компанию растащили по кусочкам, по акциям. Я ничего не понимала, поэтому в двадцать один год осталась практически на улице, без веры, без надежды, без средств к существованию, с больным ребёнком на руках.

─ С больным? ─ в моей груди вдруг что-то сжалось.

Ольга вздохнула.

─ Теперь всё хорошо. Никите десять. Он умный мальчик, увлекается математикой, пишет стихи. Но начиналось всё печально. Ник родился недоношенным, слабым, да ещё… Словом, диагноз ДЦП прозвучал, как приговор. Муж ушёл из семьи, не мог на всё это смотреть. Я не осуждаю. У каждого свой запас прочности. И, когда я размышляла, не продать ли квартиру, единственное, что у меня осталось, для того, чтобы лечить сына, на пороге возник Дьявол.

Да, со мной случилось то же самое.

─ Знаешь, что он мне сказал? Он сказал, что даст денег, если я стану его покорной игрушкой. Ему, видите ли, было прикольно трахать дочь бывшего компаньона, унизившего их светлость однажды. Понимаешь, он мстил мёртвому человеку, калеча мою судьбу. ─ Ольга сделала вдох, выдох, и продолжила. ─ Секс. Скорее изнасилование. Это продолжалось и продолжалось, изо дня в день, из месяца в месяц. Я даже задумывалась о самоубийстве. И лишь Никита давал силы жить. Я знала, что ради него пройду всё. ─ Она немного помолчала, собираясь с силами. ─ Я мыла квартиру Воронцова, чистила его ботинки, стирала, готовила, прислуживала многочисленным любовницам. Я почти сломалась, почти поверила в свою никчёмность, почти смирилась. Но однажды я словно прозрела и захотела отомстить. Вот только как? Что я могла? Отравить гада? Пырнуть ножом и сесть в тюрьму, оставив беспомощного ребёнка сиротой? Я решила нащупать болевую точку Дьявола, а, когда придёт час, нажать на неё. Он должен лишиться не жизни, это было бы слишком просто, он должен мучиться всю оставшуюся жизнь. Я терпеливо ждала и наблюдала. И тут судьба послала мне шанс. Важные переговоры срывались. Но тот, кто вставлял палки в колёса Воронцову, был приятелем моего отца. Заметь, не другом, у которого я мола бы попросить помощь или защиту, а приятелем. У моего папы не было друзей. Он никому не доверял и не изливал душу. А жаль. Возможно, и моя бы судьба сложилась по-другому. ─ И снова пауза. Я понимала, что Ольге трудно даются подобные воспоминания. ─ Так вот. Не буду утомлять тебя деталями, но сделка состоялась. Я поспособствовала тому. И тогда Воронцов решил направить мои таланты в другое русло. Так я стала его помощницей, его правой рукой. Девять лет я гнула перед Дьяволом спину, изображая собачью преданность, и ждала. И, наконец, я нашла то самое, слабое звено, ту единственную болевую точку, ту мишень, стреляя по которой, можно разорвать чёрное сердце.

─ И? Что это?

─ Кто! Младший брат. Роман. Кстати, ты его видела.

Да, я видела самого красивого парня на свете, рядом с которым мой жестокий шеф из зверя превращался в человека. Его оскал становился улыбкой, лицо разглаживалось, а в холодных стальных глазах проскальзывали эмоции.

─ И что ты собираешься делать? Убить того самого Романа?

Ольга рассмеялась.

─ Как тебе такое в голову пришло? Ромка хороший парень, не чета братцу, талантливый руководитель, прекрасный специалист в своей отрасли. Он не только в кресле штаны протирает, но и с техникой строительной управляется, и марки цемента по вкусу определить может. Да, он немного бесшабашный, любит женщин, меняет их, как перчатки, но это же не противозаконно!

─ И как ты отомстишь брату через брата?

Ольга откинулась в кресле и пристально посмотрела мне в глаза.

─ Не я. Ты отомстишь.

Я замешкалась, пытаясь подобрать слова и облечь в них мысли. Матушка-настоятельница призывала воспитанниц к всепрощению. Вот только я не смогла следовать её наставлениям. Для большинства поступков можно найти оправдания. Вот только чем и как оправдать человека, планомерно разрушавшего жизни других людей? Возможно, моя вера оказалась недостаточно крепкой, я не смогла положиться на Бога, на кару небесную, на мысль о том, что там, на небесах, всем воздастся по заслугам. Но я жила здесь и сейчас, и моё сердце страдало, обливалось кровью. Наверное, я не выдержала очередного испытания, и, зная это наперёд, Господь не пропустил меня в тихую обитель, где кроткие и смиренные проводили дни за молитвами, в трудах и заботах о ближних. А, может, именно я была тем самым оружием возмездия, мечом правосудия? Сейчас я бы ни за что не вернулась за высокие стены. Если Бог не хотел восстановить справедливость другим путём, это должна сделать я. Во мне появились неведанные силы, твёрдость и мужество. Я больше не боялась Дьявола и была готова идти до конца.

─ Знаешь, я простила Воронцова, почти простила. ─ Продолжила Ольга. ─ Видя, как мой сын ходит, слыша его рассуждения, удивляясь его успехам, я поняла, моя жертва не стала напрасной. Я знала, если бы не деньги и связи этого человека… Ладно, не хочу думать об этом. Так вот. Я почти простила Воронцова, но тут появилась ты. И он принялся ломать тебя так, как ломал меня много лет назад. Вот только сейчас он не остановится. Он не остановится, пока не растопчет тебя, или же пока ты не наложишь на себя руки, как в той легенде.

Я открыла рот от изумления. А Ольга вновь уставилась в окно.

─ Ты знаешь легенду о своих предках?

─ Это о кольцах?

─ О любви. Странно, что тебе её не рассказали. Тогда послушай меня. Дело было так…

Глава 8

Византия. Константинополь. 1452 год.

─ Ваше Высочество! Ваше Высочество! Если Вы позволите себе подобную выходку ещё раз, буду вынуждена донести на Вас отцу! ─ Грузная женщина в просторном холщовом платье, скрывавшем пышные формы, тяжело дышала.

─ Тсс! ─ Девушка, стоявшая в центре базарной площади, поднесла палец к губам и натянула платок практически до бровей. ─ Мне твоих нотаций и во дворце хватает, Фиона. Сделай милость, не привлекай внимания!

─ Поздно, сестрица. ─ Мальчишка лет десяти дёрнул девушку за рукав.

Троица наблюдала, как народ вдруг расступился, оставив их в самом центре. Люди перешёптывались и переглядывались, боясь того, что перед ними самым чудесным образом появилась единственная дочь императора, София. И хотя в этой деревенской девушке ничего не выдавало принцессу крови, многие предпочли опустить головы и не глазеть, так, на всякий случай.

─ Если мы немедленно что-нибудь не придумаем, ─ платок опустился ещё ниже, ─ найдётся доброжелатель, который обязательно донесёт на нас отцу, и вскоре тут появится стража.

─ И тогда всё свободное время Вы будете проводить так, как и подобает особам Вашего круга, за книгами и рукоделием.

София презрительно уставилась на служанку.

─ Скажи, отчего я не родилась парнем? Отчего им позволено всё, а удел женщин ─ сидеть взаперти всю свою жизнь?

─ Позже обсудите. А сейчас внимание! Внимание! ─ Мальчик поднял вверх руки и обошёл толпу по кругу. ─ Только сегодня и только сейчас для вашего удовольствия и нашего благоденствия выступит принцесса Рыночной площади. ─ Он стащил с головы шапку. ─ Готовьте ваши денежки, не жмитесь, толстосумы. Мы тут исключительно для того, чтобы облегчить ваши кошели.

Жители немного расслабились.

─ Не торопись, малец. Пусть эта девушка покажет, на что способна. А мы сами решим, короновать её или нет.

Толпа разразилась хохотом.

Паренёк подбежал к сестре и потянул её за рукав.

─ Давай, танцуй. Ты же любишь танцевать!

София побледнела.

─ Что ты делаешь?

─ Спасаю тебя. Танцуй!

Вытащив из кармана маленькую флейту, подарок местного пастуха, с которым в тайне от отца водил дружбу, проказник подмигнул. Набрав в грудь побольше воздуха, он приложил инструмент к губам и заиграл. Весёлая мелодия разнеслась по площади и собрала новых зевак. Софии сделалось нехорошо. Она никогда не плясала публично. Да и танцы во дворце отличались от тех, к которым привыкли простые люди. Но стоять столбом принцессе не пристало. Вдруг народ проведает, что она та самая, настоящая? Что подумают о ней? Дочь Константина слаба и пуглива? Да её на смех поднимут её же собственные подданные.

Тряхнув головой, хлопнув в ладоши, девушка вырвалась вперёд и подбоченилась. Уловив ритм, она подобрала подол длинной юбки и закружила, точно веретено. Кто-то кинул ей бубен. Ловко подхватив его, София ускорила темп, отбивая такт изящной ножкой. Через толпу протиснулись мужчины, пятеро уличных музыкантов. Они выждали момент и подхватили мелодию высоких гор, ту, что придумал неизвестный пастух, ту, что так полюбилась жителям селений и городов. Тонкий голосок флейты вплёлся в дружный хор скрипок, труб и рожка. Он то вторил, то вёл основную тему, то затихал, то появлялся, но уже с новой силой.

С Софией творилось нечто странное. Чётко отрепетированные движения придворных танцев куда-то делись. На смену им пришли прыжки, повороты, хлопки. Юная танцовщица чувствовала невообразимую лёгкость и свободу, не скованную ни этикетом, ни приказами венценосного родителя. Этой свободы, этой живости ей так не хватало во дворце. Она чувствовала себя птицей, парящей над людьми, над площадью и над собой. В этот миг нереальной реальности всё казалось возможным и достижимым.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.