Мы снова говорим на разных языках
Любовь, сотворившая чудо!
Семён Юрьевич Ешурин

© Семён Юрьевич Ешурин, 2019

ISBN 978-5-0050-5323-7

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Мы снова говорим на разных языках

Глава 1

Эта романтическая история началась через неделю после

гибели в автокатастрофе принцессы Дианы и не имеет к этой трагедии ни малейшего отношения.

Итак, на одном из питерских военных заводов (интересно: а бывают невоенные?) возникло небольшое разногласие между одним

из цехов и конструкторским отделом. «Утрясать» вопрос послали технолога цеха Дарью Ромашкину, миловидную чуть полноватую крашеную блондинку лет 30-ти на вид и 34-х по паспорту.

Даша явилась в бюро электроники конструкторского отдела и за десять минут справилась с возложенной на неё задачей. При этом она заметила за одним из столов незнакомого ярковыраженного еврея в очках, примерно своего ровесника, который увлечённо «корпел» над какой-то схемой и ни на что вокруг не реагировал. Нельзя сказать, что технолога объяло пламя страсти, но она на всякий случай осмотрела руки инженера и убедилась в отсутствии обручального кольца. Особенно вглядываться не пришлось, так как других колец тоже не было.

Ромашкина вернулась в «родное» техбюро цеха. Через час она вышла «подымить». В курилке сидела её подруга Люся, сотрудница бюро электроники. Даша начала издалека:

– А куда делся Кондратенко?

– В другую «контору» перешёл. Платят там тоже «не ахти», но хоть вовремя.

– Понятно… А то смотрю, за его столом какой-то «Рабинович» сидит.

– Почти угадала. Это наш новый сотрудник Ося, извини за выражение, Фраерман. Как говорил шеф, «у него самая большая длина носа и извилин во всём отделе».

Даша хотела плавно перейти на семейное положение Оси, но собеседница первая затронула эту тему:

– И что интересно: ведь явно не Аполлон – сама же видела. Зато какие девки к нему «липли»! Одна Ленка Морозова чего стОит! Так заявил, что восхищён её неземной красотой, но считает, что коэффициент умственного развития мог бы быть ещё выше.

– То есть интеллигентно обозвал дурой! – засмеялась Даша. – Погоди! У вас же есть интеллектуалка Инна Вайсберг, только больно страшненькая.

– Так он уж начал «подбивать под неё клинья». Млел, можно сказать, от восторга. Инка, правда, говорила, что по сравнению с Осей она по интеллекту, как деревенская клуша.

– И чем же это «мление» закончилось?

– Невеста оказалась курящей, и жених отворотил от неё свой длинный нос… У Инки он, честно говоря, ненамного короче.

Даша поспешно выкинула в мусор едва начатую сигарету.

– Ты что?! – удивилась Люся. – Имеешь на него виды?

– Вот ещё! – усмехнулась Ромашкина. – Просто работы много, некогда… Да и шансов никаких. Мне до Инны Вайсберг как до луны!

После этого разговора Даша всерьёз решила «окольцевать» строптивого инженера. Морозова и Вайсберг невольно создали Фраерману такую рекламу, что устоять было невозможно.

Ромашкина себя не переоценивала. Внешность не для подиума, интеллект не для «Что? Где? Когда?», курящая, разведённая. К тому же, «бесплатное приложение» – 13-летняя дочь Капа, хулиганка и второгодница. Но с другой стороны, по сравнению c Инной Даша – красавица, по сравнению с Леной – умница; курение можно бросить и прикинуться некурящей; разведена не потому, что вертихвостка, а потому, что ей оказалась секретарша мужа, к которой тот и ушёл. Ну, а что касается дочки, так не могут же быть у невесты одни достоинства.

После работы, придя домой, будущая невеста приступила к «плетению паутины». Внешность решила почти не менять, разве что чуть более строгий костюм и чуть менее броский макияж. Теперь надо было придумать: чем бы поразить жениха? Причём так поразить, чтобы пришёл в себя уже после свадьбы, в крайнем случае – после «залёта».

Вспомнилась мудрая мысль любимого автора бывшего мужа. Дейл Карнеги утверждал, что для любого человека слаще всего звучит его собственное имя. Даша решила поискать в словаре какого-нибудь Фраермана. Она открыла «Большой энциклопедический словарь» и отыскала нужную фамилию: «Фраерман Рувим Исаевич (1891—1972), рус. писатель. Рассказы и повести для детей, в т.ч. „Дикая собака Динго или повесть о первой любви“ (1939)». Начинающая эрудитка вспомнила, что когда-то смотрела фильм «Дикая собака Динго». Она позвонила «кинолюбивой» знакомой и выяснила подробности.

Теперь предстояло заманить инженера в цеховое техбюро, где Ромашкина работала. После долгих размышлений она вспомнила совет мужа-изменника: «Если ты что-либо не можешь (а ты почти ничего не можешь!), то простимулируй того, кто может!»

Даша позвонила Люсе и назначила встречу через пять минут.

– Ты, вроде, была не прочь, если я с твоим носатым коллегой «замучУ»?

Подруга неожиданно рассмеялась и на удивлённый взгляд собеседницы пояснила:

– Твоё «не прочь» напомнила мне сказку про Федота.

– Мой бывший её очень любил, – воскликнула Даша и с грустью добавила. – Больше, чем… меня!

– Маруся там говорит царю:

«Уходи, постылый прочь,

И в мужья себя… НЕ ПРОЧЬ!

Не уйдёшь, так я могу и…

Сковородкою помочь!»

– Можешь сделать так, чтобы он взял какой-нибудь документ в моём техбюро?

– Подумать надо.

Даша достала из полиэтиленового пакета коробку конфет «Пьяная вишня»:

– Угощайся. Думать помогает.

Вскоре Люся заявила:

– И впрямь помогает! Придумала!

– Давай.

– Сперва тЫ давай… коробку.

– А не жирно будет?

– В конфетах не жиры, а углеводы. Тем более, с тебя не убудет. Ты же у нас буржуйка! … В смысле, не печка, а жена буржуя!

– Так ведь бывшая жена.

– Тогда отсыпь себе половину… И само собой, свидетельницей на свадьбу пригласишь.

Даша отсыпала половину коробки конфет и вручила оставшееся вымогательнице.

Забегая вперёд, следует сказать, что Ромашкина пригласит таки подругу на свою свадьбу. Правда, … не с Фраерманом!

Через полчаса позвонила Люся:

– Клиент вовсю ищет свою схему. Будь на месте. Сейчас посоветую зайти к тебе.

Вскоре дверь техбюро открылась, и в помещение нерешительно вошёл ожидаемый «носовладелец». Он поздоровался и робко спросил:

– Скажите, пожалуйста, кто здесь Василькова?

– Может, Васильева? – встрепенулась одна из технологов, обладательница этой распространённой фамилии.

– Нет, вроде помню, что фамилия цветочная.

Даша улыбнулась:

– «Ромашкина» устроит?

– Ой! Точно! – смутился Ося.

– Я Вас слушаю.

– Дарья Степановна?! – ещё больше смутился Фраерман, ожидавший увидеть даму предпенсионного возраста. – Мне сказали, что Вы документацию выдаёте.

– Правильно сказали, – с трудом сдерживая смех, подтвердила Ромашкина. – А что именно выдать?

– Схему на 458-й блок питания… Нет, у нас в отделе своя схема тоже есть, но она… занята.

Даша взяла незаполненную карточку и спросила:

– Вы кто и откуда?

– Фраерман Иосиф Аронович из 10-го отдела.

– Фраерман?! – якобы удивилась Ромашкина.

Раздалось хихиканье отдельных сотрудниц.

– Ну не виноват я! – тоскливо проговорил инженер. – Это

родители…

И тут Даша нанесла решающий удар:

– А Рувим Исаевич тоже не виноват?

– Пожалуй, нет. Он – по боковой линии: двоюродный брат деда… Ой! А Вы его читали?

Даша решила, что умеренная самокритика не помешает:

– Вынуждена признаться в невежестве. «Повесть о первой любви» не читала; правда, «Дикую собаку Динго» смотрела.

Одна из дашиных коллег не смогла не заметить:

– Там Галина Польских в главной роли.

Ромашкина вновь выдала «домашнюю заготовку»:

– Только она играла не австралийскую собаку, а Таню Сабанееву.

Пока Ося стоял с открытым от удивления ртом, Даша отыскала папку с названием «ХД2.087.458Сп». Затем вручила её своему новому поклоннику. Фраерман очень хотел побеседовать с эрудированой выдавальщицей документации, но не мог себе этого позволить в присутствии посторонних. Он простился и пошёл к двери. Даша хотела блеснуть знанием годов жизни автора «Дикой собаки…», но вовремя удержалась – Ося мог заподозрить, что она заранее подготовилась к их разговору.

Через полчаса Ромашкина взяла в заводской библиотеке «Большой энциклопедический словарь» и посмотрела статьи «василёк» и «ромашка». Теперь предстояло найти предлог, чтобы посетить бюро электроники (ждать до завтра было нецелесообразно – Ося понял бы, что она «консультировалась» с энциклопедией). Вскоре начальник техбюро попросил одну из подчинённых занести служебную записку в требуемое бюро.

– Давайте, отнесу, – предложила Даша. – Мне всё равно по пути.

Она отнесла записку начальнику бюро электроники, затем подошла к Фраерману:

– Чуть ни забыла. Вы не так уж и ошиблись, когда назвали меня Васильковой. Василёк и ромашка относятся к одному семейству – сложноцветных.

– Ого! – воскликнул первый эрудит завода. – Ваша девичья фамилия, случайно, не Мичурина?

Тут на Дашу снизошло вдохновение:

– Ни Мичурина, ни даже Самойлова, а всего лишь Ивашкина.

Кто-то где-то когда-то говорил при ней про какую-то Мичурину-Самойлову, но кто, где, когда и что говорил вспомнить не удалось.

Фраерман аж засиял:

Вы слышали про Веру Аркадьевну?!

– Cлышать слышала, но видеть не видела.

Это была чистая правда – обладательница двойной фамилии умерла почти полвека назад, о чём Даша не знала.

Ося улыбнулся и спросил (точнее, начал спрашивать):

– А в каком театре…

– Иосиф Аронович! – перебила Ромашкина, во время работы надо работать. Делу время, потехе час.

– … как говорил …, – подхватил Ося и выжидательно посмотрел на собеседницу.

– Это говорил мужчина, – не растерялась та, – а значит, можете ему поверить, раз уж нас, женщин считаете дурами!

И изобразив благородный гнев, Даша покинула бюро электроники. Затем «перешла через дорогу», направилась в конец коридора и посетила некое бюро 9-го отдела. Это было сделано для конспирации. Сотрудники 10-го и 9-го отделов, хоть и были знакомы друг с другом, но почти не имели общих производственных интересов и мало общались. А значит, информация о предстоящем телефонном разговоре почти наверняка не дойдёт до Фраермана.

«Конспираторша» попросила разрешения позвонить и набрала заранее выученный ради такого случая номер телефона мужа бывшей золовки (сестры бывшего мужа):

– Серёжа, привет! Это твоя бывшая родственница.

– Даша?! Добрый день.

– Из какого театра Вера Аркадьевна Мичурина-Самойлова?

– Из Пушкинского, который в Питере.

– Лишнее уточнение.

– Далеко не лишнее. Например, знаменитая Вера Алёнтова тоже из Пушкинского театра, но который в Москве.

– А-а! …А кто сказал, что «делу время, потехе час»?

– Русский царь Алексей Михайлович.

– Серёжа, ты гений!

– Я не гений, я только учусь!

– Желаю успехов в учёбе! – пожелала Даша и повесила трубку.

Затем направилась в бюро электроники на новую встречу с Фраерманом.

Но тут оказалось, что «на ловца и зверь бежит» (точнее – от ловца). Из бюро вышел объект охоты и направился в начало коридора.

Даша ускорила шаг. Фраерман взялся за ручку двери бюро логических устройств своего родного 10-го отдела.

– Иосиф Аронович! – окликнула его технолог.

– Я Вас слушаю, – подчёркнуто вежливо ответил тот.

– Признаю, что была… не совсем права.

– А что? Один из цветков не из семейства сложноцветных?

– Нет, оба оттуда. Дело в другом. Вы, можно сказать, со всей душой, а я, вместо того, чтобы сказать про Пушкинский театр и царя Алексея Михайловича, чуть ли не вытерла о Вас ноги.

Инженер очередной раз был поражён – Ромашкина не просто проявила эрудицию, но и признала свою вину! А то, что слегка сорвалась с цепи, вполне объяснимо – у женщин свои секреты… ежемесячные… Ося с грустью заметил у заинтересовавшей его женщины обручальное кольцо.

– Понимаю, – продолжала Даша, – что оскорбила Вас публично,

а извиняюсь, то есть прошу прощения с глазу на глаз…

– … Как Кутузов с Нельсоном! – улыбнулся Фраерман.

Собеседница рассмеялась. Она знала, что Кутузов был одноглазым и догадалась, что Нельсон – тоже. Правда, Даша подумала не про английского вице-адмирала Горацио Нельсона, а про южно-африканского негра Нельсона Манделу. К счастью, у неё хватило ума не озвучивать эту гипотезу.

Ромашкина тепло простилась с Осей и пошла по коридору. Он смотрел вслед, пока она ни скрылась из виду. Затем вздохнул и побрёл в своё бюро. Вдруг Фраермана осенило: он вспомнил, что обручальное кольцо Даши было на безымянном пальце левой руки. Это означает, что прекрасная (не только в производственном смысле!) специалистка разведена.

На рабочее место инженер вернулся в приподнятом настроении. Вскоре начальник задал вопрос по работе, и Ося с удивлением понял, что так и не вошёл в кабинет, в который собирался.

В это же время Даша размышляла о ходе «рыбной ловли». Было ясно, что Ося «заглотнул крючок». Главное, чтобы он с него не сорвался. А тут имелось серьёзное препятствие – любимая, но далеко не идеальная дочка. Снова потребовалось (как и в случае с «Рувимом Исаевичем») найти нестандартное решение. Как превратить шалопайку Капу в образцово-показательного ребёнка… хотя бы до зачатия её братика или сестрёнки? Да очень просто! Розыгрыш!!

Глава 2

Придя домой, Даша приступила к разработке плана временного перевоспитания дочери. Наконец, явилось где-то шлявшееся её лохматое чумазое «сокровище».

– Как успехи в учёбе? – поинтересовалась мать.

– Как всегда – пятак!

– Догадываюсь, по какому предмету.

– Ну, да! По физре.

– А нефизкультурные достижения есть?

– По русишу – высший балл, по матеше – чуть поменьше.

Под высшим баллом по всем (кроме физкультуры) предметам подразумевалась тройка.

– Капочка, может, возьмём по математике репетитора?

– А на фига?! Третьегодница им не нужна. Поднатужатся и натянут трояк. Так что, не напрягайся, мамуля!

И дочка чмокнула мать в щёку.

– Ты что?! – возмутилась Даша, почувствовав запах. – Опять курила?!

– Ой! Чья бы корова мычала, а твоя молчала! – процитировала девочка любимую поговорку отца. – Сама пыхтишь, как Змей Горыныч.

– Я с сегодняшнего дня бросила.

– Врачи заставили?! – встревожилась Капа.

– Нет. Просто у нас на заводе появился один… дядя… Ося, и он не любит курящих женщин.

– Папа тоже не любил, а тебе хоть бы хны! А тут ради постороннего дяди решила бросить! Слушай, а ты с этим Осей, как там по-научному, …?

И она выразилась совсем не по-научному.

– Нет, – смутилась Даша, – я с ним пока не вступала в половую связь… И вообще, кончай материться!

Капа усмехнулась и скаламбурила:

– Приказ матери не материться! … А он очень красивый?

– Ну, … как сказать? Зато очень умный.

– Круче дяди Серёжи?

– Круче дяди Серёжи только дядя Саша… Друзь. И то не всегда!

– Этот твой Ося умный, а ты ду… думаю тоже о-го-го! – засмеялась дочка.

«Скорее и-го-го!» – мысленно усмехнулась мать и ответила:

– Может, я и дура, но сумела убедить дядю Осю, что умная. А вот ты так не сможешь.

– Ладно уж, – вздохнула девочка, – подтвержу ему, что ты умная, хотя врать и нехорошо.

– Да я не про себя сказала, а про тебя, … что не сможешь притвориться умной.

– Это я-то не смогу?! – возмутилась будущая интеллектуалка. – Ещё как смогу! … Если дядя Серёжа поможет…

Даша улыбнулась – Капа словно прочитала её мысли. Вскоре дочь стала смотреть в другой комнате телевизор, а мать подошла телефону и набрала номер:

– Серёжа, привет! Это снова твоя непутёвая…

– Даша! Добрый вечер. Уж сам хотел звонить. Что заставило тебя интересоваться театром и пословицами? Только не говори, что тяга

к знаниям.

– Понимаешь, тут такое дело… В общем, поступил к нам на завод инженер. Холостой и шибко головастый. Ну и невесту он хочет соответствующую.

– Ничего не выйдет, – «утешил» бывший дальний родственник. – Возможно, ты и убедишь Осю, что стала эрудиткой, но как только он познакомится с моей любимой племянницей,…

– Вот об этом я и хотела попросить. Подготовь её так, чтобы Ося за умную принял.

– Бесполезно. Если что-то втемяшится Капе в голову… О! Неплохой каламбур! «Кап» по латыни «голова».

– Она согласна принять участие в розыгрыше.

– Это меняет дело, хотя нет, не меняет. Допустим, Фраерман поверит, что ты и Капа – светочи разума. Но ведь рано или поздно поймёт, что его дурят.

– Тогда скажем, что пошутили, но собираемся под его руководством стать на самом деле интеллектуалками.

– Интересная мысль, – согласился Сергей, – тем более, что он опытный репетитор.

– Постой! – воскликнула Даша. – Откуда ты это знаешь? … И разве я тебе говорила, что фамилия Оси – Фраерман?!

– Вообще-то ты даже не говорила, что инженера зовут Осей.

– И как же ты догадался?!

– Элементарно, Даша! Твой новый избранник сообщил мне новое место своей работы, а я знаю, где работаешь…

– ТАк прямо подошёл на улице и сообщил?

– Не на улице, а в «Коломне».

Речь шла о клубе знатоков, расположенном в петербургском районе Коломна.

– Расскажи-ка об Осе подробнее.

– Обожает математику, часто решает задачи «для души», но бывает, что и за деньги – репетитором, как я уже говорил, подрабатывает.

– Наверно, математическую школу кончал? – предположила Даша.

– Да. Знаменитую 30-ю.

– С золотой медалью?

– Для этого надо быть супергением, а он и на обычного-то не тянет. Но институт окончил с красным дипломом, … как и я. Что ещё? На датах сильно «сдвинут». Так когдА с Капой начинать?

– Завтра у нас в девять утра.

В то время, пока Даша говорила по телефону об Осе, Ося говорил по телефону о Даше. Он позвонил в службу платной информации (бывшая «Ленгорсправка») и выяснил, что Дарья Степановна Ромашкина старше него на пять месяцев (допустимая разница), и в её квартире прописана Ромашкина Капитолина Васильевна, появившаяся на свет 7-го июля 1984-го года.

Следующими двумя днями были суббота и воскресенье. Эти выходные дни стали для шалопайки Капы самыми учебными в жизни. Дядя Серёжа дал племяннице необходимый минимум информации по истории, географии и математике. Были так же усвоены вопросы, автором которых был Фраерман, а заодно заготовлены два сюрприза – математический и «латинский». На прощание учитель сказал ученице:

– Если бы ты так всё время занималась, то Лобачевским, может быть, и не стала, но Эвклидом – вполне!

Началась новая рабочая неделя. Три дня ничего не происходило, если не считать того, что каждый вечер Капа повышала культурный уровень под руководством эрудированного дяди.

В четверг, наконец-то, произошло. На периодических испытаниях (которым ежегодно подвергаются все виды выпускаемой продукции) отказал блок питания – тот самый 458-й, на который Даша выдала будущему жениху документацию. При испытании на теплоустойчивость (нагревание в передвижной камере тепла) блок стал «барахлить». На 10 часов утра была назначена комиссия. В её состав кроме обоих влюблённых вошли представители участка настройки, лаборатории периодических испытаний, а также представитель заказчика (когда-то правдиво называемый военпредом).

Место, где должна была собраться комиссия, располагалось в конце участка, а телефон (на столе мастера) – посередине. Даша заранее подошла к знакомой настройщице, работающей недалеко от телефона, но в зоне прямой видимости с места сбора комиссии. Она объяснила приятельнице предстоящую задачу. Сговорились на одной пачке сигарет «до» и столько же «после». Ромашкина вернулась в техбюро, взяла уже ненужную после бросания курить пачку и пошла расплачиваться. Она вручила вымогательнице «аванс» и ещё раз проинструктировала.

…За пять минут до начала работы комиссии Ромашкина почтила её своим присутствием. «Объект охоты» был уже на месте. Увидев «охотницу», он слегка смутился, но привёл себя в норму.

Через пару минут Ромашкина, как бы для поддержания светской беседы, сказала:

– Я после нашего разговора в энциклопедию посмотрела. Оказывается, нынешний год – юбилейный.

– Да, 80-летие Великой …, в общем – Октябрьского переворота.

– Не только, – уточнила Даша. – Ещё и четверть века со дня смерти Вашего многоюродного деда.

– Да?! Ну-ка …97 минус 72 будет 25… Действительно! Ты первая, кто это заметил, … то есть Вы первые…

Который уже раз эта удивительная женщина смогла Осю удивить. Инженер понимал, что не надо иметь «семь пядей во лбу», чтобы посмотреть в энциклопедию. Но тот факт, что она это сделала, говорил о душевной чуткости Даши. Возможно даже, он, Ося, ей небезразличен!

По мысли Ромашкиной в голове её воздыхателя сейчас должна была возникнуть примерно такая мысль: «Раз она только недавно отыскала моего дальнего родственника в энциклопедии, то до первого разговора со мной туда по этому поводу не лазила». Ничего подобного Фраерман-младший не подумал. У него просто не возникло сомнения, что эта эрудитка изначально знала про Рувима Исаевича Фраермана.

Ровно в 10 часов подошёл представитель заказчика, и работа закипела. Вскоре была выявлена нестабильно работающая микросхема. Технолог Ромашкина вспомнила, что аналогичный дефект был год назад при настройке блока. Она предположила, что микросхема работает в предельном режиме, а значит дефект – конструктивный. Конструктор Фраерман возразил, что режим работы микросхемы самый что ни на есть оптимальный, а виноват завод-изготовитель этого злополучного радиоэлемента. Представитель заказчика усмехнулся:

– Два отказа и оба случайных?! Это как в анекдоте: два композитора написали одну оперу.

Все засмеялись, кроме Фраермана.

– Паизиелло и Россини, – возразил Ося, – порознь написали оперу «Севильский цирюльник».

Даша поняла, что её час пробил. Она посмотрела на вымогательницу сигарет и подала условный сигнал – поправила причёску… Зря старалась! Настройщица как копалась в своём блоке, так и продолжала заниматься этим полезным (но не для Ромашкиной!) делом. Даша от злости чуть ни прожгла взглядом в этой шалопайке дырку. Это подействовало. Настройщица подняла голову и встретила свирепый взгляд своей «халтуродательницы». Она вскочила, сделала несколько шагов и …нерешительно остановилась. Даша поняла свою оплошность и вновь поправила причёску. Пока «заговорщица» была в пути, Ромашкина проговорила:

– Иосиф Аронович! Раз уж Вы заговорили об операх, то не могу не…

Тут к ним подошла «спасительница» и …стала ждать окончания фразы. Даша была готова прибить её за подобную вежливость. Вместо этого она спросила:

– Ты ко мне?

– Да. Тебя к телефону.

Представитель заказчика возразил:

– У нас комиссия. Пусть попозже перезвонят.

Владелица дашиных сигарет повернулась, чтобы уйти. Бывшая хозяйка пачки использовала последний резерв:

– А кто звонит?

– Твоя дочка, – вспомнила инструкцию рассеянная курильщица.

Ося ужЕ открыл рот, чтобы встать на защиту обижаемого ребёнка, но представитель заказчика передумал:

– Дети – это святое! Идите, но ненадолго.

Даша подошла к телефону и набрала номер бывшего родственника. Если бы оказалось занято, Ромашкина могла бы и психануть: после общения с нерадивой сообщницей её нервы были на взводе. К счастью, оказалось свободно!…

Через несколько минут она вернулась.

…Комиссия пришла к выводу, что Фраерман прав – режимы работы микросхемы оптимальны. Радиоэлемент был в дальнейшем выпаян и отправлен на завод-изготовитель. Стали расходиться.

«Какая женщина! – восторженно думал Фраерман. – Надо будет закрутить с ней роман. … Роман с Ромашкиной! Сплошная латынь! (И „роман“, и „ромашка“ происходят от латинского слова „Рома“, что означает „Рим“) … А может, не стОит терять свободу?»

И тут, как бы опровергая последнюю трусливую мыслишку, раздался чуть хрипловатый волнующий голос предмета его страсти:

– Иосиф Аронович, я не докончила насчёт опер. Вы не знаете, в каком городе Джованни Паизиелло написал упомянутого Вами «Севильского цирюльника»?

Ося аж обомлел. Да за одно «Джованни» он готов был пасть к ногам прекрасной эрудитки. Они остановились на лестничной площадке, и влюблённый инженер выдавил:

– Знаю. В нашем, то есть в Санкт-Петербурге… в 1782 году. В том же году был «Медный всадник» открыт.

– И «Недоросль» Фонвизина написан, – уточнила Ромашкина. (Всё-таки не зря попросила бывшего родственника дать как можно больше информации. Память у неё была отличная. Другое дело, что Даша не любила её напрягать. Как шутил бывший муж, «такая память и в такую голову!»)

Ося чуть не «грохнулся» по ступеням – такой эрудиции не было даже у курящей Инны Вайсберг!

– А Вы чтО кУрите? – совершенно не кстати спросил он.

– Не скрою, одно время курила, но мой муж (теперь уже бывший) это не одобрил, и сейчас я некурящая… А то, что Вы не назвАли ещё пять двойных опер, это правильно. Ни к чему заказчика дразнить. Военные не любят слишком умных.

– А Вы?

– Я ж не военная!

– А что за оперы? Я знаю только ещё одну – «Богему», которую написал Пуччини, а через два года ещё и Леонкавалло.

– Ещё есть двойные оперы: «Иван Сусанин», «Пиковая дама», «Манон ЛескО» и «Турандот».

– Ну, допустим, оперу «Иван Сусанин» написал только Катерино Кавос, – вспомнил Ося, – а у Глинки аналогичная опера называлась «Жизнь за царя». Правда, при советской власти её временно переименовали в того же «Ивана Сусанина».

– Вот именно! – обрадовалась Даша.

– А насчёт «Манон ЛескО», то не знаю, кто там второй автор, но опера Жюля Массне называлась без всякой фамилии – «Манон».

– Зато оперы Даниэля ОбЕра и уже упоминаемого Джакомо Пуччини – именно «Манон ЛескО», – возразила Даша и окончательно ошеломила собеседника. – Кстати, Жак Фроманталь ГалевИ – автор одноимённого балета (с именем и фамилией героя).

– Героини! – удивлённо воскликнул Ося.

– Знаю, – не растерялась «липовая» эрудитка. – Уж и пошутить нельзя.

– А кто кроме Чайковского написал оперу «Пиковая дама»?

– Только что упомянутый Галеви.

– Он ещё написал…, – начал было Ося, но смутился, – нет, об этом не стОит.

Ничего не понявшая Даша понимающе улыбнулась:

– Да, пожалуй, не стОит.

Инженер еврейской национальности чуть ни сказал, что композитор Галеви (той же национальности) создал оперу с «неполиткорректным» названием «Жидовка», которое впоследствии было «политкорректно» переделано в «Дочь кардинала». По этому поводу в своё время был популярен анекдот о том, что раньше опера называлась «Жидовка», а теперь … «Аида» («аид» в переводе с идиша – «еврей»).

– А «Турандот» – не совсем двойная опера, – проговорил Ося. – Конечно, упомянутый Пуччини её немного недописал, а Франко АльфАно докончил. Но два автора ещё не делают оперу двойной.

– На этот сюжет Карло Гоцци писали оперы (и не только) многие композиторы. – возразила Даша. – Среди них следует выделить Ферруччо Бузони. Кстати, этот автор «своей» оперы «Турандот» умер в один год с Пуччини (а заодно – и с дедушкой Лениным). Но интересно другое. Пуччини родился в 58-ом году и прожил 66 лет, а Бузони – наоборот: родился в 66-ом году и прожил 58 лет.

Ромашкина сделала несколько шагов вниз по лестнице. Сейчас она спУстится на этаж, войдёт в своё техбюро… И Фраерман бросился словно в омут:

– Даша! Дорогая! Понимаю, что ты умная, обаятельная, в общем – самая-самая, а я – нищий инженер и далеко не Жерар Филип, но…

Он смутился и покраснел, как помидор. Невеста пришла на помощь:

– Ты что? В женихи набиваешься?

– Ну, это… А что? Нельзя?

– Конечно, нельзя! На нас уже народ косится… Но после работы можно и обсудить.

После работы они встретились и обсудили. Обычно оба добирались до метро на трамвае (две остановки), но на этот раз решили прогуляться.

– Лично у меня твоя кандидатура особых возражений не вызывает, – начала невеста. – Но я женщина хоть и разведённая, но семейная… в том смысле, что есть…

– Да-да! Конечно! Мнение Лины очень важно, и я собираюсь с ней…

– Какой ещё Лины?! – удивилась мать девочки.

– Дочки твоей. Я справки навёл, что у тебя дочь Капитолина, то есть…

– Капа! – перебила Даша.

– Ну, пусть будет Капа, – «милостиво разрешил» Фраерман. – КогдА меня с ней познакомишь?

– А чего тянуть? Только позвоню, чтобы дома была.

– Нет! – испуганно воскликнул Ося.

– Не готов?

– Да я-то всегда …, как пионер… или скаут. А вот Ли…, то есть Капа не готова.

– Прикажешь ей физиономию косметикой размалевать? – усмехнулась Даша. Вопрос молчаливо подразумевал, что девочка косметикой не пользуется. Капа и впрямь её не употребляла… с того момента, как начала подготовку к розыгрышу, а до этого ходила размалёванной, словно Чингачгук из романов Фенимора Купера.

– Ты не поняла. Дело не в еЁ физиономии, а в моей. Какой бы воспитанной девочка ни была, но при виде моего носа начнёт хихикать, … это в лучшем случае.

– И ты просишь отсрочку для пластической операции? – вновь усмехнулась Ромашкина.

– Нет уж! Спасибо! Милиция меня пока не разыскивает… Просто завтра принесу для Капы своё фото… А зачем завтра? … Вот!

И он протянул читательский билет Российской национальной библиотеки, которая ранее двусмысленно называлась «публичной» и ранее же носила имя Салтыкова-Щедрина.

…Простились они в метро. Кавалер хотел проводить даму до дома (минискороговорка!), но та заявила, что подобные вольности будут возможны только после одобрения кандидатуры жениха Капой.

Глава 3

Придя домой, невеста застала уже ставшую привычной идиллическую картину: бывшая хулиганка под руководством дяди, высокого приятного мужчины с полуседой бородкой, вовсю готовились к будущему экзамену на интеллект. Дарья Степановна торжественно объявила, что «клиент созрел» и сделал ей предложение, только боится, что Капа будет хихикать над его внешностью. Девочка взглянула на фотографию в читательском билете Фраермана Иосифа Ароновича. Она не стала хихикать, … зато чуть ни упала со стула от хохота. Но встретив неодобрительный взгляд наставника, постаралась вернуть лицу интеллигентное выражение:

– Никакой он не Аронович, а вовсе даже… Карлович!

– На Карла Маркса намекаешь? – предположил Сергей, имея в виду национальность основоположника марксизма.

– Нет. На папу Карло. Отсюда и нос, как у Буратино.

Назавтра Даша не стала ждать звонка Оси, чтобы не разговаривать при посторонних. Она позвонила сама и после приветствий сообщила:

– Капа готова.

– И долго смеялась?

– Ну-у… ребёнок же. Зато теперь горит желанием увидеть оригинал, … хоть сегодня.

– Тогда встречаемся «на том же месте в тот же час», что и вчера.

По пути к метро Даша вернула владельцу читательский билет.

– Как у неё с интеллектом? – поинтересовался Фраерман. – Заметно от твоего отличается?

– Даже очень. Но не буду уточнять, в какую сторону. Сам увидишь.

Наконец, Даша подвела робевшего жениха к заветной двери, и они вошли в квартиру. Капа делала уроки. Она вежливо, но холодно поздоровалась…

Уж сколько понаписано о любви, и почти всегда начиналась она с первого взгляда. В данном случае этот взгляд не сработал. Ося увидел хоть и не уродливую, но и не особенно красивую девочку. Лицо славянское, немного высокомерное.

Для Капы же взгляд на гостя был (после фотографии в читательском билете) не первым, а вторым. Новых достоинств девочка не выявила, но мысленно заметила, что в профиль нос кажется ещё «буратинестей», чем анфас.

Стали готовиться к обеду. Капа, как воспитанная дочка стала помогать матери накрывать на стол. Рост у девочки оказался ниже среднего. Ося подумал, что уровень развития – тоже.

Ела Капа, надо признать, культурно – не чавкала, на еду не набрасывалась. Наконец, первое и второе были съедены, грязная посуда собрана на поднос, и гость хотел его вынести на кухню. Вдруг Капа негромко, но чётко изрекла:

– Сидеть!

Фраерман опешил и… сел. Дарья Степановна вышла с посудой, оставив жениха один на один с экзаменаторшей (и одновременно – экзаменуемой).

– Мама говорила, – начала та, – что у Вас впечатляющие математические достижения.

Начало диалога было не совсем удачным – ведь о любви Фраермана к математике говорил «дядя Серёжа». Ося сразу на данный ляпсус внимания не обратил. Впоследствии он его заметил, но подумал, что Даша разузнала о его математических талантах от сотрудников конструкторского отдела и сообщила об этом дочери.

– Не такие уж впечатляющие, – честно признался любитель математики. – Пару раз выходил на городскую олимпиаду, но дальше не прошёл.

– В то, что «дальше не прошёл» – верю, а вот в то, что «выходил»…

– А ты проверь!

– Ну, раз Вы так настаиваете… К квадрату первого натурального числа приписали квадрат второго и получили квадрат третьего, с наименьшей суммой цифр. Спрашивается:…

– Сорок девять! – выпалил Ося. – «4» – это два в квадрате, «9» – три в квадрате, а «49» – соответственно семь в квадрате.

И он замолчал в ожидании аплодисментов. Скорость, с которой Фраерман решил (как ему показалось) задачу объясняется просто.

На заседании клуба знатоков «Коломна» Ося поделился с народом, что обнаружил интересное свойство числа «49». Главный знаток клуба при подготовке племянницы эту информацию подкорректировал и заготовил Осе математический сюрприз.

Вместо аплодисментов Капа подытожила:

– Сумма цифр числа «49» – чёртова, извините за выражение, дюжина.

– Да, тринадцать, – подтвердил Ося.

– Внимание! – торжественно провозгласила девочка. – А теперь правильный ответ! К единице в квадрате (то есть к «1») приписываем «15 в квадрате» (то есть «225») и получаем «35 в квадрате» (то есть «1225»).

– Так у меня ж сумма цифр меньше! – воскликнул инженер.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.