Соответствующим знакомым

дополнительно к воспоминаниям

о совместной работе

над измененным сознанием

Я уже добивал «пятку», когда он влетел в казарму. Еле успел спрятать изменившийся в размерах «костыль».

– Ломов, ты где шляешься? По всей части тебя ищу.

– В казарме сижу, – зачем-то ответил я.

Только здесь, то ли по интонации, то ли по глупости ответа, то ли по запаху он понял причину моего спокойствия.

– Ну, ты даёшь. Последние остатки ума прокурил? Нас комроты вызывает, а он тут ушмалялся и даже товарища не пригласил. Осталось что-нибудь?

– Так, остатки, – вяло отмахнулся я и передал ему «пятку». – Кури, Славян, и ни в чем себе не отказывай.

– Сука, – он усмехнулся, жадно затянулся, и коротко крикнул, – подъём.

Нашарив в прикроватной тумбе солнцезащитные очки, я нацепил их на нос, и мы вышли во двор.

Огибая одноэтажные казармы, спустя минуты три мы были у конечной цели нашего похода.

– Войдите, – рявкнуло из-за двери на наш стук.

Заглянули. В комнате расположилось всё наше отделение, за исключением меня и Кумарского. Вошли.

– Садитесь.

Комроты указал на два свободных стула. Я присел напротив окна и сквозь очки стал изучать уже набивший оскомину заоконный пейзаж: валуны, пески, кое-где на горизонте – бетонные плиты, напоминающие полусгнившие резцы мертвеца.

– Ну, что, Бельмондо? – оторвал меня от раздумий голос комроты, явно адресованный мне. – Опять глазки – бо-бо. Чего очки-то напялил?

– Товарищ майор, вы же знаете: я вчера на сварке работал.

– Хватит, – оборвал меня комроты. – Знаю я вашу сварку. Весь ваш взвод вчера на сварке прямо уработался, хотя варил один Ломов. У всех глазки одного тона. Вы её себе в глаза наливали, что ли?

– Кого?! Сварку?! – изумился Лузин…

– Лузин, – перебил его комроты. – Что Вы несете?! Своим лепетанием Вы только смешите петуха. А зачем его смешить? Меня смешить не надо…

Это была «фишка» комроты: в запале, переставляя слова в известных поговорках, или заменяя их другими, он нёс порой такую чушь. В общем, иногда заговаривался. Вот и сейчас. Привычные, мы потупили взоры.

– Ладно зубоскалить, – огрызнулся комроты. – Ну, оговорился. Не сварку, конечно, Лузин, не сварку. Но водку. – И назидательно поднял вверх указательный палец правой руки. – Обнаглели! Дембелями себя почувствовали? Ладно ещё, остальные нажрались в хлам. Но вы, ваше-то отделение, вы же на дежурстве.

– Что же нам и выпить теперь нельзя?! – изумился Болотов. – Все пьют, а мы чего?

– Хватит, – оборвал его реплики комроты. – Ваша вина даже не в том, что вы пошли на поводу у антисоциального меньшинства. Хотя могли бы и воздержаться от употребления. А в том, что, будучи ответственными за дисциплину, вы даже не удосужились доложить о том блядстве, что творилось на территории городка.

– Да мы же сами пьяные были! – изумился Кумарский. – Что, пришли бы к Вам уделанные в говно и доложили, что все пьют?!! Вы меня, товарищ майор, даже обижаете подобными инсинуациями: мы же – не идиоты!

– А вот от Вас, Кумарский, я такого вообще не ожидал. Вы же командир…

– Вячеслав Викторович меня зовут, – зачем-то ввернул Славян. Видимо, хотел пресечь нравоучения комроты в свой адрес.

– Короче, – отмахнулся майор, – вот и пиздуйте, Вячеслав Викторович, сейчас всем личным составом вверенного Вам подразделения в распоряжение Глазьева. Все ещё помнят, кем у нас числится Глазьев?

– А у него-то что делать? – не понял Болотов. – Камеры перекрасить в оранжевый цвет?

– Сидеть. Специально для тебя, Болотов, поясняю. Сидеть на гауптвахте.

От удивления все аж крякнули.

– Так сегодня же последний день, – опешил Гесс. – Завтра поезд. Уже и билеты. Я же лично…

– А сколько? – поинтересовался рациональный Лузин.

– Сегодня.

– Так это ерунда, – обрадовался Шура. – Я меньше пяти никогда не сидел.

– Лузин, поясняю специально для Вас: только сегодня. Но никаких харчков… Тьфу. Харчей не будет.

– Как это, «не будет»? Нам что с голоду там пухнуть?

– За сутки не опухните…

Глазьев принял нас радушно, даже с некоторым сочувствием. Открыл нам нашу конуру лично, что считалось мерой высшего расположения, и, закрывая, подмигнул:

– Не грустите, отцы. Я вам счастье принесу.

– Тоже мне, аист, – сплюнул злой и нервный Гесс, когда лязгнули засовы.

– Зря ты, – это Дёма. – Он и нары отстегнул. Парились бы сейчас.

– А то не паримся.

– Все-таки на шконках лучше, чем на полу…

Расположились на нарах. Кумарский на правах командира сразу прилег. Тишина. Настроение у всех поганейшее. Разве что у нас с Кумарским немного получше…

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.