– Я так больше не могу, – заявила Олеся, приземляясь на диван напротив подруги, с которой они договорились встретиться в кафе. – Устала жутко…

– Так вроде каникулы начались.

– Я думала, что до них не доживу.

Олеся жестом подозвала официанта и, быстро сверившись с меню, сделала заказ:

– Нам бутылку вина и мясную тарелку.

– Ого! Значит, гуляем?

Подруга Олеси, Инна, отложила телефон, в котором что-то увлечённо писала до этого момента, и подалась к ней.

– Гуляем. Сегодня точно и однозначно.

У неё было довольно боевое настроение. И желание выпить и расслабиться впридачу. А всё потому, что на той должности, которую она занимала последние пару лет, Олеся начинала сходить с ума. Кто бы знал, что быть продавцом в школьном кафе – настолько нервно? Казалось бы, всего несколько перемен по пятнадцать минут, и рабочий день окончен. Но только не для той, которая до этого проработала два года учителем младших классов. И для кого сейчас, когда дети прибегали в кафе и наперебой гомонили так, что у неё сразу же начиналась адская мигрень, это было невыносимо.

Она уволилась из школы два года назад вследствие ужасающей несправедливости, о которой помнила по сей день. И сколько бы ни пыталась устроиться в другое учебное заведение, её таинственным образом ждала неудача. Всюду, куда бы она ни отдавала своё резюме, ей отказывали. Причины при этом были разными – порой, самыми смехотворными. Отчаявшись, Олеся пошла работать туда, куда её готовы были принять сразу и без лишних вопросов – продавцом в школьное кафе.

– Довели тебя сопляки? – поинтересовалась Инна, наблюдая за тем, как официант наполняет их бокалы.

– Довели, да.

– А куда-то перейти не думала?

Ей показалось, или в голосе подруги сквозило что-то ещё, помимо праздного интереса?

– Куда? Сейчас до лета доживу, а на июнь-июль-август на подработку, как обычно.

Олеся пожала плечами и отпила глоток вина. Он тут же опьянил. Не стоило пить на голодный желудок.

Наверное, ей стоило поберечь и без того скудные средства. Маленькая сестрёнка, неизлечимо больная, которую отец воспитывал один, нуждалась в нескольких курсах массажа, а зарабатывать в их семье могла только Олеся. Вернее, зарабатывать-то могла, только ей этого сделать по специальности не давали.

– Понятно. А я тебя, собственно, за этим и позвала.

У Инны сделался натянуто-хитрый вид. Всё же подруга совершенно не умела притворствовать.

– За тем, чтобы рассказать про подработку?

– Нет. За тем, чтобы предложить тебе отличное место. Платят много – это немаловажно.

– Не поспоришь.

Олеся отпила ещё глоток вина и положила себе на тарелку кусочек буженины. За последнее время она научилась истреблять надежду, стоило только той зародиться в душе. Вот и сейчас, когда услышала слова подруги об «отличном месте», мысленно дала себе установку не радоваться раньше времени.

– Работа не сложная. Скорее даже наоборот. Ты же какие-то психологические штуки проходила, когда училась в своей педухе?

– Педагогическую психологию и проходила, – не понимая, к чему клонит Инна, отозвалась Олеся. – А что? Ты нашла место где-то в школе?

– Нет. Не совсем в школе, точнее… совсем не в школе. Но платят и вправду много.

– И на такую работу мечты ещё никого не нашли?

Олеся вскинула брови и, допив вино, налила себе ещё бокал, после чего освежила порцию Инны. Она давно перестала верить в то, что бесплатный сыр бывает где-то помимо мышеловок. И хоть Инна была весьма разумной, жизнь научила Олесю тому, что даже самые трезвомыслящие люди нет-нет, да умудряются попасть впросак.

– Она не совсем обычная.

– Вот как? Откуда ты о ней узнала?

– От Сашки Прохорова. Место предлагает какой-то его приятель.

– И что это за место?

– Тебе нужно будет проводить время рядом с мужчиной, которого ты даже не сможешь увидеть.

Олеся не удержалась – глаза её распахнулись так широко, что Инна сразу должна была понять, что именно она обо всём этом думает. Озвученное казалось таким странным, что Олеся даже мысленно задалась вопросом: не послышалось ли ей?

– В каком смысле «проводить время» и что значит «не сможешь увидеть»? – с нервным смешком уточнила она. Один господь ведал, почему она не закрыла эту тему сразу и продолжала расспрашивать. Но ей было и вправду любопытно.

– Никакого интима. Тебе просто нужно будет общаться с мужчиной в тёмной комнате. Я не знаю, что там с ним случилось, может авария какая или пожар. Обгорел, изуродовался – какая разница? Главное, что платит много, – в который раз сделала ударение на этом Инна.

– Круто. То есть, мне просто необходимо говорить разговоры с кем-то невидимым, а мне за это заплатят деньги?

Олеся не удержалась – запрокинула голову и расхохоталась. Нет, ей и вправду очень нужны были деньги, но соглашаться вот так, с бухты-барахты, на какое-то сомнительное мероприятие…

– Именно так. Он одинок, ему нужна компания. Но при этом он богат и готов платить за эту самую компанию. Что тебя смущает? – уточнила Инна.

– Ну, хотя бы, то, что так не бывает. А верить в сказки и альтруизм чистой воды я давно разучилась.

– Не бывает как?

– Не бывает таких мест, где за всякую ерунду готовы отваливать золотые горы. И кстати, повторюсь, но… почему на эту супер-должность ещё никого не наняли?

– Возможно, ему просто не подошли кандидатки.

– А я, значит, подойду?

– Это будет зависеть от тебя.

– Окей. – Олеся откинулась на спинку дивана и внимательно посмотрела на Инну. Она пыталась понять, не шутит ли подруга, и судя по виду той, всё вышеозвученное было более чем серьёзным. – Как его хоть зовут, этого мистера Икс? – насмешливо уточнила она, кажется, уже зная ответ на свой вопрос.

– Узнаешь, когда пообщаешься с ним лично. Завтра тебя устроит?

Олеся закусила нижнюю губу. В принципе, ничего страшного не произойдёт, если она просто съездит на встречу с этим странным мужчиной, готовым платить много денег за простые разговоры по душам.

– Так быстро? Неужели ему настолько нужна та, кто согласится?

– Похоже на то. – Инна растянула губы в улыбке. – Так что? Дать адрес? Я сообщу, что ты приедешь.

Олеся размышляла несколько мгновений, хотя уже прекрасно понимала, что именно скажет в ответ. И может виной тому был выпитый бокал вина, а может – разбуженное любопытство, но она кивнула и проговорила:

– Давай адрес. И да – завтра же к нему наведаюсь.

Когда Олеся вернулась домой, Люба, её сестрёнка, уже спала. Со сном у неё всегда были проблемы, потому стоило Любаше отправиться в царство Морфея, все, кто был рядом, начинали ходить на цыпочках и переговариваться шёпотом.

Малышке не повезло с самого рождения. Мать и отец ждали появления здоровой девочки, все анализы и обследования показывали, что всё в норме, но во время родов случилась трагедия. Мать Олеси и Любы умерла, а сама малышка несколько недель боролась за жизнь. Следствием этой борьбы стала тяжёлая форма ДЦП, инвалидность и привязанный к ней отец, на плечи которого обрушился столь непомерный груз.

– Ужинать будешь? – шёпотом спросил он, выглядывая из кухни, где сидел и читал что-то в интернете.

– Нет, пап. Я не голодна, сейчас приду, – так же шёпотом ответила Олеся, после чего, быстро ополоснув руки в ванной, направилась в кухню.

Наклонилась, чмокнула отца в щёку, села напротив. Они часто проводили время вот так. Олеся чувствовала, что отец нуждается в таком общении и с удовольствием приходила составить ему компанию по вечерам. Они могли просто сидеть и молчать, и всё равно Олеся понимала, что отцу словно становится легче.

– На каникулы ушли? – всё так же тихо задал вопрос папа, откладывая планшет.

– Да.

– Это хорошо. Может выедем с Любашей в парк?

– Давай. Я правда, пока не знаю, когда. Мне работу новую предложили. Денежную.

Она видела, как на лице отца мелькает радость, которую он не смог сдержать. Мелькает и исчезает, будто её и не было.

– А как же кафе?

– Если меня всё устроит – найдём выход.

– А что это за новая работа?

И вправду – что это за новая работа? Не скажешь же папе, что состоять она будет в том, чтобы проводить время в тёмной комнате с мужчиной за разговорами по душам?

– Что-то вроде психологом. У одного богача.

– Психологом? – Отец удивлённо вскинул бровь.

– Да. У меня, я думаю, получится.

Она растянула губы в улыбке и поднявшись из-за стола, добавила:

– Пойду тихонечко душ приму и спать. Встану к Любе ночью, а ты отдыхай.

И быстро, пока отец не решил протестовать, вышла из кухни.

Дом таинственного незнакомца располагался в элитном районе города. С одной стороны это в некотором роде пугало, с другой – позволяло лишний раз убедиться в том, что он платёжеспособен.

Олеся расплатилась с таксистом и, поправив сумку на плече, направилась в сторону высоких кованых ворот. Нажала на кнопку звонка и принялась ждать, когда ей откроют. Возникло совершенно трусливое желание сбежать. Сорваться с места и умчаться отсюда, словно она только что совершила преступление. Пришлось мысленно приказать себе не думать о всякой ерунде и оставаться ждать, пока ей откроют.

– Добрый день, – выдохнула она, когда калитка распахнулась и за ней обнаружился одетый в дорогой костюм мужчина весьма привлекательной наружности.

– Добрый день. Олеся Владимировна? – вежливо, но безэмоционально уточнил он.

– Да, я звонила утром.

– Проходите.

Он закрыл за ней калитку и повёл в сторону дома – высокого, в три этажа, шикарного особняка, на который она бы не накопила, даже если бы зарабатывала в десять раз больше и откладывала все деньги, не тратя.

– Подождите здесь, – проговорил мужчина, когда они оказались в роскошно меблированной просторной гостиной. Здесь даже был небольшой фонтан в дальнем конце залы, и Олеся немного расслабилась, услышав, как журчит в нём вода.

Мужчина ушёл, давая ей возможность осмотреться. Олеся прошлась по помещению, рассматривая предметы интерьера и какие-то старинные вещи. Всё, что видела, производило на неё поистине неизгладимое впечатление. От массивной мебели до крохотных вещиц, каждая из которых стояла на своём месте.

– Пройдёмте.

Голос её провожатого раздался позади так неожиданно, что Олеся вздрогнула. Она как раз рассматривала картину, висящую на стене, гадая оригинал ли это или качественная подделка.

Кивнув мужчине, Олеся направилась следом за ним, испытывая смешанные чувства. С одной стороны – интерес, с другой – опаску.

– Я завяжу вам глаза. Это одно из условий встречи. – Достигнув тёмной дубовой двери, расположенной в коридоре второго этажа, мужчина вынул из кармана шёлковую широкую ленту и повернулся к Олесе с непроницаемым выражением на лице.

– Надолго? – её голос дрогнул, когда она задавала этот вопрос.

– До момента, пока Хозяин не позволит вам снять ленту.

Олеся сделала глубокий вдох. Всё это было таким… обескураживающим. Хорошо хоть сообщила отцу адрес, куда отправилась искать работу. Ну, или приключений на свои вторые девяносто.

– Я же могу уйти прямо сейчас? – уточнила она, на всякий случай делая крохотный шаг назад.

– Разумеется, можете, – пожал плечами незнакомец.

Олеся закусила губу, размышляя. Мужчина напротив стоял и смотрел на неё с каменным выражением на лице. Даже мысль мелькнула, что всё это розыгрыш, и уже вот-вот он скажет ей, что он и есть тот самый работодатель. Но время шло, он молчал, а Олеся испытывала всё больше интереса и всё меньше – страха.

– Ладно. Хорошо. Завязывайте, – решила она и повернулась к нему спиной.

Прохладный шёлк коснулся кожи, послал по телу дрожь. Незнакомец осторожно затянул на её затылке ленты в узел, и Олеся погрузилась во тьму. Лишь только крепче вцепилась в ремешок сумки, словно в любую секунду её могли попытаться отнять.

– Отдайте мне телефон, пожалуйста, – прозвучало мгновением позже. – Разумеется, на время вашего пребывания у Хозяина.

– Зачем? – не поняла Олеся.

– Во избежание недоразумений.

Она сунула руку в задний карман сумки и нащупала мобильник, после чего протянула его мужчине вслепую, решив, что раз это обязательное требование для встречи с мистером Икс, она его выполнит.

– Позволите? – забрав у неё телефон, незнакомец взял Олесю под руку. Она услышала, как открывается дверь, несмотря на то, что ни скрипа петель, ничего подобного не было. Просто темнота обостряла все ощущения.

Машинально сделав несколько шагов, Олеся ощутила, как её туфли коснулись ковра. Весьма пушистого и мягкого. Мужчина вёл её куда-то, а она только и могла, что ориентироваться на свои ощущения и запахи. Здесь витал аромат чего-то терпкого и древесного. Возбуждающего.

Может, распылялись какие-то феромоны, которые минутой позже сделают из неё покорную рабыню?

Эта мысль неожиданно развеселила, Олеся даже не удержалась от короткого тихого смешка, который впрочем, замечен никем не был. Её оставили одну, а после она услышала, как мужчина уходит. Заложив руки за спину, она принялась ждать, сама не зная чего, и не сразу поняла, что всё это время была не одна.

Сначала она услышала тихое дыхание, а следом ей разрешили избавиться от повязки:

– Вы можете снять ленту.

О, это был… невероятный голос. Тихий, с нотками хрипотцы, довольно низкий и посылающий по телу вибрацию. Сразу захотелось увидеть его обладателя, хотя, Олеся прекрасно понимала, что это последнее, что ей будет позволено сделать.

Она убрала повязку с глаз, но оказалась в точно такой же темноте, в которой пребывала весь путь в эту комнату.

– Сделайте два шага вправо. Там кресло. Присядьте, – снова раздался тот тембр, который она готова была слушать и слушать.

Олеся послушно исполнила то, что ей сказали и опустилась в мягкое удобное кресло. Сложила руки на коленях, будто покорная ученица, и вдруг, совершенно неожиданно даже для себя самой, выпалила:

– Я боюсь.

Она никогда не спешила признаваться в собственных страхах, и что сейчас понудило её это сделать, Олеся не знала.

– Боитесь? Чего именно?

– Я не знаю.

– Вас никто не будет удерживать здесь насильно. Если конечно, вы этого не захотите.

– Я не захочу.

Олеся чувствовала себя так, как, должно быть, ощущает себя муха, угодившая в медовую лужицу. Когда кругом – сладостная эйфория, а ты тонешь и тонешь, зная, что это погибель, но избавиться от неё не можешь, да и не хочешь.

– Какие вопросы у вас есть?

– Ну… я хотела бы узнать более подробно, что именно мне нужно будет делать.

– Проводить со мной время. Здесь.

– За разговорами?

– А вы хотите большего?

Олеся округлила глаза. Незнакомец словно читал каждую её мысль. Вернее, ощущения, которые она испытывала. Она не знала ни его имени, ни того, как он выглядит. Не знала ни о его прошлом, ни о настоящем… но уже была очарована всем тем, в чём оказалась.

– Не хочу. Просто не понимаю, как именно мы будем проводить с вами время.

– Например, станем обсуждать всё, что нам нравится. Вас это устроит?

– Вполне. Есть какие-то запретные темы?

– У меня – нет. А у вас?

– Пока не знаю. Я не думала об этом.

– Тогда подумайте.

Олеся чуть откинулась на спинку кресла, расслабляясь. Похоже, пока никто её здесь ни убивать, ни насиловать не собирался. И вообще давали понять, что она может чувствовать себя в безопасности и у неё имеется выбор.

– Если мне будет претить какая-то тема, я смогу сказать об этом?

– Конечно. Я не хочу принуждать вас ни к чему. Думаю, мы будем говорить только о том, что нам нравится. Например, мне нравится множество вещей… сказки.

– Вроде «Тысячи и одной ночи»?

– Вроде того.

Ей послышалось, или в голосе незнакомца засквозил смех?

– Или приключения пиратов. А что нравится вам?

Этот вопрос застал врасплох, потому что Олеся не знала, как ей на него ответить. Вернее, ей нравилось очень многое, а вот могло ли это заинтересовать мужчину, что был с ней рядом в тёмной комнате, она не знала.

– Мне нравится фантазировать.

– Вот как?

– Да.

Она замолчала, молчал и он, но это не давило, напротив, казалось совершенно закономерным.

– Я должна знать что-то ещё о том, что мне предстоит? – наконец задала она вопрос. И услышала неожиданное:

– Вы будете жить в этом доме. Приходить в эту комнату, когда я вас позову. Выезжать к родным или куда вам необходимо, сможете в любое удобное для нас обоих время, предварительно согласовав это со мной через моего помощника. И есть кое-что ещё.

– Я слушаю.

– Вы можете ходить по дому и пользоваться любым его помещением, кроме двух – вход в эту комнату вам разрешён только тогда, когда я вас сюда позову. И есть ещё одна запретная территория на первом этаже, куда заходить вам запрещено под страхом смерти.

Олеся нервно улыбнулась, чего незнакомец, разумеется, видеть не мог. Он так шутит? Похоже, что нет. И гробовое молчание было тому доказательством.

– Я не слишком любопытна, – проговорила она. – У меня есть ещё один вопрос – я могу подумать?

– Можете.

Послышался шорох, затем – тихие шаги. Кажется, он собирался уйти. Она не понравилась ему? Отстранила своими сомнениями? Что-то сделала не так?

– А как я могу к вам обращаться? – спросила она, поднимаясь из кресла следом за незнакомцем.

– Мы обсудим это при следующей встрече, когда она состоится.

– Если она состоится, – поправила Олеся.

– Как вам будет угодно.

Она услышала, как мужчина берётся за ручку на двери, но не успела сказать ни слова, как он добавил:

– Подождите несколько секунд, после чего вас выведут из комнаты. До встречи.

Олеся так и застыла, не зная, что ей сделать, чтобы незнакомец остался и ответил на целый сонм вопросов, которые у неё появились, и когда дверь за ним захлопнулась, не пролив ни капли света на окружающую обстановку, ответила едва слышно:

– До встречи…

***

– Ну как она тебе?

Вадим, его многолетний помощник и друг, бесцеремонно приземлился на край рабочего стола своего «хозяина», заставляя в очередной раз поразиться тому, как легко умел перевоплощаться из строгого и холодного делового человека в того, кого так близко знал он сам – приятеля, с которым в юности можно было весело надраться, обнаружив себя утром черте где, и с которым теперь, годы спустя, мог разделить не только бутылку, но и любую проблему. Даже то больное и запретное, что держал внутри и чего не позволял касаться никому иному.

– Она… иная, – наконец ответил он Вадиму после продолжительной паузы. – Не такая, какой я себе ее представлял.

– Ты тоже оценил ее стройные ножки под далеко немонашеской юбкой? – живо полюбопытствовал Вадим.

– Не говори ерунды, – фыркнул в ответ «хозяин». – Там было темно и к тому же…

– А я тебе говорил, что это плохая идея, – встрял друг. – Такое зрелище в итоге потерял.

В ответ он лишь нарочито вздохнул, давая понять, что теряет терпение. Впрочем, Вадика – того единственного человека, который смел его перебивать – этим было не пронять.

– Такое зрелище можно купить в любом стрип-баре, – наконец отрезал «Хозяин». – Я не об этом. Просто не ожидал, что она такая…

– Привлекательная? – живо подсказал Вадик.

– Может, ты дашь мне договорить? – саркастически поинтересовался он в ответ. – Ты как мартовский кот под валерьянкой.

– Между прочим, имею право. На дворе как раз март, – беззаботно хохотнул друг. – Так что ты там говорил? Она такая?…

– …Живая, – ответил он задумчиво. – После всего, что с ней случилось, я ожидал какой-нибудь пришибленной на вид и на дух девицы. Отчаявшейся, понимаешь?

– В ее положении это было бы не мудрено. Но ты прав – она так совсем не выглядит.

Повисла пауза, полная молчаливого понимания. Он знал, о чем умолчал Вадик, а тот знал, о чем думает сейчас он. Впрочем, с Вадиком не было никакой уверенности относительно того, что тот сейчас все же не соображает в какой клуб ему бы вечером завалиться, чтобы удовлетворить свое весеннее обострение. Которое, к счастью, ничуть не сказывалось на его профессиональных навыках.

– Ты боишься, что она не вернётся? – наконец озвучил Вадим то, о чем они оба молчали.

Боялся ли он? Это было слишком скупое слово для описания того, что чувствовал. Один лишь Бог ведал, как ему нужна была эта женщина. Каких сил стоило выйти из комнаты прежде, чем он поддался бы неконтролируемому животному искушению удержать ее. Вцепиться пальцами в тонкое запястье, ощущая, как под его пальцами бешено бьётся ее пульс, и заставить остаться здесь. Но это были не его методы. И вовсе не того и не так он хотел от нее добиться. Тем более, что ощущал – несмотря на свою гордую позицию «мне нужно подумать», она была заинтересована. Даже если не им – то всеми этими декорациями, в которые он ее погрузил. И, в конце концов, она ведь должна была понимать – таких денег, какие будет платить ей он, она больше нигде не заработает. Тем более после того, как перед ней закрылись все двери.

Он все сделал правильно. Алчность и любопытство – те два человеческих греха, надавив на которые с огромной вероятностью можно было получить желаемое. И эта женщина не станет исключением. Он получит ее… рано или поздно. Тем или иным способом, но получит.

– Она вернётся, – сказал он уверенно. – И очень скоро.

Несмотря на выказанную в разговоре с Вадимом самоуверенность, он не был так уж убежден в том, что Олеся непременно перезвонит. И если этого не случится, то ему придется действовать как-то иначе.

Разнообразные, но неизменно беспокойные мысли роились в голове, не давая покоя ни на минуту. День мучительно долго перетекал в вечер и в какой-то момент он поймал себя на том, что безотрывно смотрит на телефон в ожидании новостей от Вадима.

Возможно, он недооценил ее. Быть может, она что-то поняла. Или почувствовала нечто, что побуждало ее бежать отсюда как можно дальше и больше не возвращаться.

Нет. Этого не может быть. Он ведь чувствовал, как между ними пробежала невидимая искра, и темнота, которую он выбрал своей помощницей, способствовала тому, чтобы чувствовать все гораздо острее. Не так, как тогда, когда видишь человека таким, каким он желает предстать внешне.

Но все это было здесь. Может статься, покинув его дом, она поразмыслила трезво и решила, что это сомнительное мероприятие ей не нужно. Он инстинктивно стиснул челюсти и, не в силах оставаться на месте, вскочил на ноги и заметался по кабинету, как раненый зверь – в клетке.

Старинные часы – тончайшая работа французского мастера, относившаяся в эпохе короля Людовика XIV – уже пробили восемь вечера, когда дверь его кабинета нетерпеливо распахнулась и, резко обернувшись, он жадным взглядом впился в лицо Вадима в ожидании новостей.

– Она придет, – не стал тот долго держать драматическую паузу и «хозяин» шумно выдохнул, позволяя сжатым челюстям наконец расслабиться.

– Я сказал, чтобы она приехала к пяти вечера, – добавил друг и он коротко кивнул ему в ответ:

– Окей.

Он стоял у задернутого шторами окна, заложив руки за спину внешне непринуждённым жестом и ждал. Все та же комната, все те же темнота и тишина, в которых каждый звук казался особенно выразительным и… чувственным.

Он не обернулся, когда в дверь негромко постучали и следом распахнули, не обернулся и тогда, когда она спросила:

– Можно?

Он чутко уловил в ее голосе волнение, которое она, совершенно очевидно, пыталась скрыть под уверенным тоном.

– Проходите, – откликнулся коротко и когда услышал, как она, прикрыв за собой дверь, сделала пару шагов вперёд, добавил:

– Садитесь. Кресло там же, где и вчера.

Скрипнула дорогая кожа обивки, когда она опустилась на сиденье. Он не торопился начинать разговор, давая ей возможность привыкнуть к темноте и своему присутствию. Она тоже не нарушала безмолвия, словно ждала от него каких-то приказаний.

Стоявшая между ними тишина была полна ожидания и чего-то неуловимого, но волнующего. Он мог торжествовать от того, что она пришла к нему, но вместо этого ощущал лишь, как сердце стучит о грудную клетку в давно забытом им самим ритме.

– Итак… – он услышал, как она сделала глубокий вдох, прежде, чем нарушить молчание и скорее инстинктивно, нежели из желания увидеть хотя бы ее силуэт, обернулся к ней. – О чем мы… сегодня поговорим?

– Вы читали «Маленького принца»? – спросил он вместо ответа и улыбнулся, когда в ее голосе послышалось явное удивление его вопросом:

– Да. Да, конечно.

– Помните диалог Принца и Лиса о приручении? «Не могу я с тобой играть. Я не приручен», – процитировал он.

– «А как это – приручить?» – эхом откликнулась она и он, со сквозящей в голосе улыбкой, ответил:

– «Это давно забытое понятие. Оно означает: создать узы».

– Мы будем… создавать узы?

Ему показалось, что она тоже улыбается.

– А вы против?

– Нет.

– Тогда будем. И давай начнем с того, что перейдем на «ты».

– Давай, – легко согласилась она и он продолжил:

– Сейчас ты сидишь почти у самой двери, а я – стою у окна. Нас разделяет что-то около двадцати метров, и объединяет то, что мы говорим вот уже… – он кинул взгляд на подсвечивающийся циферблат часов, – шесть минут. А значит, ты можешь придвинуться ко мне ближе. Если захочешь.

Вместо ответа он услышал, как она встала, а затем с характерным звуком сдвинула кресло с места, продвинув вперёд на пару метров.

– Что дальше? – спросила Леся и он уловил в ее голосе смесь любопытства и веселья.

– Думаю, будет справедливо, если каждый из нас сможет задать другому по одному волнующему вопросу. Уверен, у тебя такой есть.

– Есть, – подтвердила она. – Но могу ли я…

– Я уже говорил – для меня нет запретных тем.

– Почему я тебя не вижу? – тут же выпалила она, заставив его понимающе усмехнуться.

– На то есть причины.

– Какие?

И прежде, чем он успел что-либо ответить, она добавила:

– Инна говорила…

– А кто это – Инна?

– Моя подруга, которая рассказала мне об этой… должности.

– Так. И что же она обо мне рассказала?

– Что ты, возможно, побывал в аварии и… это повлияло на твою внешность.

– Тебя это пугает?

Она ответила не сразу. Он не мог видеть, но мог легко себе представить, как она хмурится, обдумывая, как ответить на этот неудобный вопрос тому, кто ей платил.

– Нет, – наконец сказала Леся. – Но меня это и не касается. Мы ведь просто разговариваем, так?

– Так, – подтвердил он и следом услышал, как кресло снова сдвинулось с места, а затем она спросила:

– Так это правда?

Он помолчал несколько секунд, затем ответил:

– В какой-то степени.

Подняв руку, он на считанные миллиметры приоткрыл штору, позволяя лившемуся из сада свету от фонаря осветить черную маску, которой было закрыто его лицо.

Она – с шумом выдохнула. Он – резко задернул штору.

– У меня есть ещё один вопрос, – снова заговорила Леся и он отметил, что в голосе ее нет того испуга, который ожидал услышать.

– Какой?

– Как мне всё-таки тебя называть?

– Давай подумаем, – откликнулся он. – Как ты помнишь, я люблю сказки и истории о пиратах, ты – любишь фантазировать. Так почему бы нам обоим не представить, что я, скажем, пират по кличке «Черный Джек»?

– А я?

– А ты – та единственная женщина, которую он хочет, но не может получить.

– Заманчиво, – откликнулась она и он уловил характерный звук, с которым она придвинула кресло ещё ближе. – Тогда…

– Тогда почему бы нам немного не пофантазировать? – закончил он за нее. – Давай сочиним свою собственную сказку. По-моему, это отличный способ узнать друг друга немного лучше.

– И приручить? – подхватила она насмешливо.

– И приручить, – подтвердил он.

Но в отличие от нее, он произнес это совершенно серьезно.

***

Итак, он действительно носил маску потому, что повредил лицо в аварии или же какой-то иной катастрофе. Пугало ли это Олесю? Возможно, да, а возможно, наоборот, интриговало. Потому что задавалась вопросом, что именно понудило Джека – а иного имени, которым бы могла его называть у неё не имелось – не просто стать затворником, но и искать себе компанию.

Одиночество? Уродство? И то, и другое? Желание почувствовать человеческое тепло? Или просто потребность развлечь себя хоть чем-то?

Олеся удобнее устроилась в кресле. Сейчас, когда Чёрный Джек был настолько близко, ей захотелось погрузиться в ту атмосферу, которую он уже нарисовал несколькими штрихами. Итак… он предлагал сочинить сказку, а она совершенно не была против того, чтобы последовать его просьбе, больше похожей на приказ.

– Значит, сказка, – медленно проговорила Олеся, прикрывая глаза. Несмотря на темноту, ей хотелось сомкнуть веки как можно крепче, словно это должно было позволить погрузиться в атмосферу их совместных фантазий ещё глубже. – Как ты хочешь, чтобы я себя называла, если ты – Чёрный Джек? – задала она вопрос, так и не открывая глаз.

– Как ты сама хочешь называться для меня?

Олеся поёрзала в кресле. Этот голос и то, что говорил незнакомец, порождали в ней слишком много эмоций, причём самых разнообразных, даже полярных.

– Твоей Леди?

– Моей Леди?

– Да, той самой, единственной, которую ты хочешь получить.

Возникла пауза, которая для Олеси была раскрашена бархатистыми нотками тишины и темноты. И опасением, что сделала что-то не так. И речь шла вовсе не о страхе потерять то место, которое могло принести ей приличную сумму денег. Дело было в том, что Олеся уже погрузилась во всё это с головой. За такой короткий срок, рядом с мужчиной, о котором не знала ровным счётом ничего, но погрузилась… отрицать это было глупо.

– Тогда давай продолжим, моя Леди.

– Давай… Чёрный Джек.

Олеся закусила губу. Она не понимала, что именно может понравиться незнакомцу. Если она сама начнёт их общую сказку или же это сделает он? Что в ней должно быть? Любые её фантазии? Или может попытка угадать, что желает услышать Джек?

– Пусть сказка начнётся с бала, ты ведь не против? – задала она вопрос, и наконец, открыла глаза.

– Не против. Но у меня есть одно условие.

– Какое?

– Это должен быть маскарад. И Чёрный Джек с его Леди обязаны быть в масках.

– Хорошо. Мне нравится маскарад.

– Мне тоже.

– Я не сильна в истории, но попробую не сделать промахов. Итак, у нас бал-маскарад, который проходит в великолепном особняке какого-нибудь герцога. Особняк окружён огромным садом, в нём благоухают цветы, пусть это будут жасмин и пионы. Уже наступила ночь, потому дорожки сада освещены множеством огней.

Твоя Леди прибыла на этот маскарад чуть позднее, она долго собиралась, подбирала наряд, а всё потому, что очень хотела быть красивой для мужчины, о котором почти ничего не знала.

– Что это за мужчина?

– Это очень таинственный незнакомец. Он спас её, когда она пересекала Средиземное море, отправившись в путешествие с семьёй. Она очень любопытна, твоя Леди. Как-то ночью не удержалась и вышла прогуляться по палубе, зная, что надвигается шторм. Ей очень хотелось окунуться в безумную стихию.

– Она не только любопытная, но и смелая.

– Да. И вот корабль покачнулся и Леди, не удержавшись, упала за борт и стала тонуть. Как рядом оказался корвет Чёрного Джека, она не знала, но вскоре сильные руки уже вытащили её из воды, и всё, что успела разглядеть твоя Леди прежде, чем потеряла сознание, что спасший её пират…

– … постоянно носит маску.

– Что с ним случилось?

– М-м, возможно, его покусала акула?

Раздался тихий смех, и Олеся тоже невольно улыбнулась. Сейчас она была так заинтригована всем происходящим, что не сразу поняла, шутит Джек или же нет. Он хотел, чтобы через эту сказку она узнала о нём чуть больше?

– Возможно. Когда твоя Леди пришла в себя, она поняла, что находится в потрясающем месте. Её окружали тёмно-изумрудные стены пещеры, куда Чёрный Джек привёз её на своём корабле. Самого же его рядом не было, и Леди не знала, что ей делать. Она лишь поднялась с постели и стала осматриваться. Оказалось, что эта пещера – лишь часть владений Чёрного Джека. Когда Леди вышла из неё, оказалась в большом коридоре, в котором по обеим сторонам было несколько дверей. Она шла по нему и открывала каждую дверь. За ними были несметные сокровища – золото и драгоценности, предметы старины, роскошные произведения искусства.

– Но когда моя Леди добралась до последней двери, раздался голос. Ей нельзя было открывать её, иначе она могла умереть.

– Тогда Леди подумала, что возможно, попала в плен к Чудовищу, в которое превращался Чёрный Джек. Но так как она была смелой, это её не испугало и она решила, что хочет приручить это Чудовище. Однако, время шло, проходили дни и ночи, и Леди поняла, что так и будет жить одна на этом острове. Это очень огорчило её, ведь она думала, что Чёрный Джек наконец появится рядом. Тогда она решила сбежать.

– И как бы она это сделала?

– М-м… на черепахах?

Снова раздался тихий смех, и Олеся рассмеялась вместе с Джеком.

– Нет. Я думаю, что твой пират сам отпустил бы тебя, когда понял, что ты хочешь покинуть его.

– Это несправедливо. Ведь Чёрного Джека рядом не было.

– Он всегда был рядом, моя Леди.

– Почему он тогда не появлялся?

– Потому что ждал подходящего момента.

Олеся сделала глубокий вдох. Было ли это всего лишь частью сказки или же Джек говорил о чём-то ином?

– Когда моя Леди поняла, что хочет вернуться домой, возле острова её ждал корабль. Сколько бы она ни задавала вопросов команде корвета о Чёрном Джеке, все хранили гробовое молчание. И только когда всходила на трап корабля, ей показалось, что кто-то прикоснулся к её лицу.

Олеся вдруг внезапно ощутила, что Джек действительно протянул руку и провёл кончиками пальцев по её щеке. Это послало по телу дрожь, от которой её стало лихорадить. Впрочем, он так же быстро убрал ладонь, оставляя Олесе ощущение, что ей просто показалось.

– Но когда она обернулась, никого не увидела… – закончила она хрипловатым голосом.

– Да. Спасибо за этот разговор, моя Леди.

– А продолжение?

Олеся выдохнула эти два слова прежде, чем успела подумать. Если Джек давал ей понять, что на этом хочет закончить беседу, самым верным было не надоедать ему и просто покинуть тёмную комнату, чтобы вернуться сюда вновь, когда Джек её позовёт.

– Мы обязательно продолжим позже.

Он поднялся из кресла и отошёл к двери, которая приоткрылась с неясным шорохом, и прежде, чем Джек ушёл, Олеся услышала то, что он уже произносил при их первом знакомстве:

– До встречи.

Первая встреча с отцом и сестрой после того, как Олеся переехала к Джеку, состоялась через пару дней. Когда она попала в тот мир, в котором жила последние несколько лет, заметно протрезвела. Это в доме незнакомца она чувствовала себя так, словно в сказке. Опьянённая и заинтригованная, живущая в другом мире. Реальность же была… иной.

Олеся, купая Любу, думала о том, что станет делать, если Джек скажет ей, что больше не нуждается в её услугах. Нет, к этому не было никаких предпосылок, тем более, что и встреча в тёмной комнате, не считая той, с которой началось их с Джеком знакомство, была всего одна. Но ведь могла она мысленно прикинуть, что почувствует, если ей скажут, что на этом всё окончится?

Даже сейчас, несмотря на краткость и редкость их встреч, она испытала бы только разочарование и досаду. Что же будет, когда она привяжется к Джеку ещё больше?

– Я записал Любашу на курс массажа. Взял денег у Михалыча. В долг, – сообщил папа, когда они вдвоём переодели Любу в пижаму после ванны.

– Я отдам сразу, как только мне заплатят на новом месте. Думаю, перекроем сразу всю сумму.

– Тебе там нравится?

Олеся посмотрела на отца. Как часто она испытывала бессильную злость на судьбу, которая раньше срока сделала из него совсем другого человека. И как часто была горда тем, что он не бросил Любу, не сдал в интернат, где она непременно бы погибла. Могла ли Олеся сейчас поделиться с ним тем, что её тревожило? Она знала однозначно – нет. Не потому что отец не понял бы, а потому что это стало бы тем новым ворохом переживаний, которые лишь сильнее бы заставили его переживать.

– Нравится. Ко мне там очень хорошо относятся.

– Ты уже завтра обратно?

– Да. Рано утром. И как только мне заплатят первую часть, я сразу привезу деньги вам с Любой.

Она чмокнула отца в щёку и уточнила:

– Справишься сам? Я бы хотела ещё с Инной встретиться сегодня.

– Так поздно?

– Ещё только восемь вечера. Успею к десяти обратно и поболтаем на кухне, идёт? – улыбнулась она и когда увидела, что Любаша засыпает, шепнула: – Ты тоже отдохни, пока малая дрыхнет.

– Хорошо, – так же тихо ответил отец. – Беги.

С Инной Олеся решила встретиться не просто так. Это был тот единственный человек, который мог хоть отчасти пролить свет на личность Чёрного Джека. И хотя Олеся сомневалась, что Инна вот так вот сходу захочет раскрыть все карты, надеялась на то, что удастся вызнать хоть немного.

– Привет! – выдохнула Инна, приземляясь напротив неё. – Ты меня прям ошарашила сегодня.

– Чем? – вскинула брови Олеся.

– Я думала, ты работаешь.

– Работаю. Но не в рабстве же. – Она улыбнулась, надеясь, что Инна воспримет их разговор именно в таком ключе – спокойном и без напряжения.

– Ну, я этого не имела ввиду.

Инна быстро пробежала глазами меню, и Олеся, вглядываясь в лицо подруги, поняла, что та заметно нервничает.

– Я вообще тебя не просто так позвала, – начала она издалека, когда официант принял заказ. – Хотела расспросить, откуда ты знаешь… того, у кого я работаю.

Инна вскинула голову и внимательно посмотрела на Олесю, будто решала в уме, стоит ли и дальше продолжать разговор или лучше перевести всё в иное русло.

– Я же сказала, что лично его не знаю. Прохоров сказал мне, попросил помочь найти кандидатку.

– И ты сразу подумала обо мне? Сама не пробовалась?

– С ума сошла? У меня ребёнок маленький, куда мне это место?

– А у меня Люба.

– Вот именно. И тебе нужны деньги.

С этим Олеся спорить не собиралась. Ей действительно очень нужны были деньги, и при любых других обстоятельствах она была бы только благодарна Инне и не стала бы терзать её вопросами, но не сейчас.

– Значит, о моём работодателе ты ничего не знаешь?

– А что-то не так?

– Нет, всё так. – Олеся закусила нижнюю губу. А что если эта её попытка выяснить больше о Джеке, дойдёт до его слуха? Будет ли он зол? Вероятнее всего, да. – Просто я заинтригована.

– Всё, что я знаю, что он, кажется, урод. Ну, в смысле, изуродован. Не знаю, почему и как это случилось. Больше – не знаю ничего, клянусь.

Инна подняла обе руки вверх, словно капитулировала перед любопытством Олеси, и последняя, сделав глубокий вдох и уткнувшись в порцию латте, которую поставил перед ней официант, кивнула:

– Хорошо, я поняла. Значит, будем работать с тем, что есть.

***

Два дня.

Два дня, в течение которых не говорил с ней. Два дня добровольного отречения от того, к чему так долго шел. Два дня… передышки, необходимой в первую очередь ему самому.

Казалось, он продумал все до мельчайших деталей. Без права на сбой, без вероятности какой-либо ошибки. И вот всего лишь один вечер с ней – и стало ясно: он не учел самого главного. Он не рассчитывал, что она станет вызывать в нем эмоции, которым не было места – ни в его душе, ни в его жизни, ни в его планах.

Дурное предчувствие, что все задуманное может обернуться против него самого, упрямой занозой засело внутри. Ему пришлось напомнить себе о том, для чего эта женщина на самом деле здесь. Ему потребовалось два дня, чтобы стряхнуть с себя дурман, рождённый слиянием темноты и их голосов. А ещё – сказкой, которую он сам затеял и в которой сам же рисковал запутаться.

Были ли в рассказе Его Леди те полутона и намеки, что померещились ему тогда? Или все это – лишь иллюзия, возникшая под действием того момента, когда между ними словно бы протянулись связующие нити? И не допустил ли он ошибки, позволив ей эти два дня побыть без него? Возможно, стоило действовать активнее, не давая ей времени на то, чтобы очнуться?

Нет. Он все сделал верно. Ожидание должно лишь подогреть ее интерес. И сегодня вечером он проверит, сыграла ли эта ставка так, как должно.

Все было также, как в прошлый раз. Он застыл немой тенью у окна, она молча прошла к своему креслу, стоявшему там, где оставила его тем вечером.

Он дождался, когда она сядет, затем, неожиданно даже для себя самого, спросил:

– Ты уже не боишься… моя Леди?

Ему показалось, что она вскинула голову. Наверное, всматривается сейчас в темноту, пытаясь понять, где он находится.

– Я и не боялась.

– Разве?

Она помолчала, затем ответила:

– Я бы не вернулась, если бы испытывала страх.

Он кивнул – скорее себе, нежели ей, тем более, что она не могла видеть этого движения.

– Моя Леди очень смелая, верно? Иначе ей не могла бы прийти на ум столь отчаянная затея, как бегство на черепахах.

Он насмешливо хмыкнул, но ее голос, когда она задавала вопрос, показался ему неожиданно серьезным:

– Мы продолжим сегодня… нашу историю?

– А Моя Леди думала об этом?

– Да…

Она выдохнула это короткое слово и он испытал удовлетворение, к которому примешивалось кое-что ещё, неправильное и чужеродное – волнение. Неожиданно пришло осознание, что ему на удивление важно услышать, каким она видит продолжение их сказки.

– Тогда… продолжим.

Он немного помолчал, затем медленно проговорил:

– Итак… Его Леди сбежала с прекрасного острова.

– И Черный Джек позволил ей это? – торопливо перебила Леся.

– Он позволил ей так думать.

– А на самом деле?

– На самом деле, как уже говорилось, он всегда оставался рядом. И ждал момента, чтобы предстать перед ней вновь.

– На бале-маскараде?

– Верно.

Он оттолкнулся от стены, на которую опирался, и медленно, точно давая своей Леди возможность встать и убежать, подошел к ней ближе. Встал за ее спиной, уловив, как она жадно втянула в себя воздух и сам ощутил запах ее духов – утонченных и нежных. Таких подходящих для Его Леди.

– Моя Леди говорила, что наряжалась специально для Черного Джека. Расскажи мне, что на ней надето, – попросил он негромко, но требовательно. А затем, поддавшись инстинктивному порыву, положил руки на плечи Леси и скользящим, едва уловимым движением прошёлся до локтей, склонившись над ней так, что мог ощутить рядом ее дыхание.

Он был готов к тому, что она дернется в сторону, вскочит на ноги и убежит прочь, но она не двигалась. Лишь голос заметно дрогнул, когда она ответила:

– На ней будет… костюм-домино и маска ему в тон. А как… Его Леди узнает, что Джек будет на маскараде?

– Он пришлет ей записку.

– И… свою маску, чтобы она точно знала, что это он?

Ее рука неожиданно взметнулась вверх и коснулась его подбородка, нащупав края черной атласной маски. Он вздрогнул, когда прохладные пальцы скользнули под ткань, касаясь кожи, с явным намерением изучить его на ощупь. Молниеносным движением перехватил ее руку и прижал подрагивающие пальцы к своим губам.

– Нет, – отрезал он жёстко. – Она никогда не должна видеть его без маски. Он пришлет ей цветок – один из тех, что растут только на их острове.

– Но почему? Что, если она не боится того, что кроется под маской?

Внезапно отпустив ее руку, он отошёл, и голос, в который просочилась хрипотца, прозвучал резче, чем того хотел:

– И это очень глупо с ее стороны.

Возникла пауза, в течение которой он жадно вслушивался в тишину, ожидая, что уж теперь-то она бросится прочь, но до него доносилось лишь ее прерывистое дыхание.

– Вернёмся к сказке, Моя Леди, – сказал Джек ровным тоном и продолжил:

– Ее пират придет на маскарад в белоснежной римской тоге, что будет резко контрастировать с его загорелой, обветренной кожей.

– И он… будет искать ее?

– Он узнает ее сразу. По огромным зелёным глазам.

– И пригласит на танец?

– И пригласит на танец.

Он услышал, как Леся поднялась из кресла и сделала несколько неуверенных шагов, а потом, по движению воздуха рядом понял, что Его Леди протягивает ему руку.

Он сжал ее ладонь, принимая позу, подходящую для вальса, и она, повинуясь ему, позволила увлечь себя в танце, аккомпанементом к которому была тишина, разбавляемая лишь стуком сердца – его или ее, он и сам уже не мог понять.

– А что будет потом? – услышал он вопрос и, остановившись недалеко от окна, но так и не выпуская ее руки, ответил:

– А потом он уведет ее в сад. И, прижав к дереву так, чтобы не могла снова сбежать, спросит: «Помнишь меня?»

«Джек» и сам не заметил, как после этих слов инстинктивно притиснул Лесю к стене. Она была так возбуждающе близко – он ощущал, как вздымается ее грудь, касаясь его груди и поймал себя на мысли, что если склонится ещё ниже – должно быть, коснется ее губ своими… но тут она сказала:

– А она… его помнит?

Ему показалось или в ее голосе послышался испуг? Это подействовало на него отрезвляюще. Он зашёл слишком далеко. Так, как совершенно не планировал. Отстранившись, он насмешливо ответил:

– А это, моя Леди, зависит только от тебя. Но если она его не помнит, то для кого тогда наряжалась в ту ночь?

Вопрос повис в воздухе, но он и не хотел ответа. На сегодня с него было достаточно.

– Продолжим в другой раз, моя Леди, – сказал он, и так быстро, словно за ним гнались разъярённые демоны, прошел к двери в смежную комнату и резко захлопнул ее за собой.

Только оказавшись здесь, в своем кабинете, где не было ни тени Леси, ни манящего запаха ее духов, он смог сделать первый свободный вдох.

Резким движением сорвав с себя ненавистную маску, он ударил со всей злости кулаком по столу.

Все катилось к чертовой матери.

***

Олеся была в замешательстве. Сразу после разговора с Джеком, который лишь только сильнее всё усугубил и запутал, она поняла, что ей нужна передышка. Присланная с помощником Джека сумма денег сначала вызвала ряд вопросов, но Вадим – так звали того мужчину, который первым встретил её в обители незнакомца – поспешил заверить, что это аванс за её работу, и Олеся успокоилась.

Она договорилась с Джеком, что последующие полтора дня проведёт дома. Хотела отдать отцу деньги и немного побыть с Любашей. Несмотря на то, что погрузилась с головой во всё, что происходило между ней и её незнакомцем, не переставала скучать по родным.

– Так… пап, ты совсем измучен, – покачала головой Леся, стоило ей переступить порог квартиры. Она быстро разулась, сняла куртку и, вынув из сумки всю сумму, которую ей передал Джек, протянула отцу. – Отдай это тому, у кого брал в долг. Позже будет ещё. А сейчас – иди поспи, я посижу с Любашей.

Она сразу ушла в комнату к сестре, потому что на глазах появились слёзы. Сейчас, когда вернулась в привычную жизнь, которой жила последние годы, стало как-то особенно тоскливо. Нет, совсем не потому, что жалела себя, а потому что знала – её сказка наедине с Джеком, в которую она так быстро погрузилась, когда-нибудь закончится. Но сейчас думать об этом она не желала, хотя нет-нет, да и проскакивали мысли о незнакомце. Был ли он тем, с кем она уже встречалась? На что он намекал своими сказками и было ли это намёком? Что хотел ей сказать?

Когда Любаша уснула, Олеся на цыпочках прошла в комнату отца и, убедившись, что тот тоже спит мертвецким сном, направилась в кухню. Её давно не оставляла мысль поискать что-нибудь в сети – например, какие-то статьи о том, кто из бизнесменов или олигархов в прошлом пострадал в аварии или пожаре.

Устроившись за столом, Леся вбила в поисковик запрос и начала изучать всё, что нашлось.

Когда Любаша проснулась, требовательно загудев на всю квартиру, у Олеси было всего два варианта, которые хоть как-то отвечали запрошенным требованиям. И ни один из них не пролил свет на их с Джеком встречи в тёмной комнате.

Один из кандидатов оказался пятидесятилетним банкиром, который разбился в автокатастрофе, потерял жену и стал инвалидом. Второй – тридцатилетний владелец финансовой компании – подвергся нападению и его лицо было повреждено ножом. И ни один из них не был знаком Олесе. Потому, отбросив все свои чаяния хоть что-то узнать о личности Чёрного Джека, она решила, что пока будет просто плыть по течению, тем более, что это течение уже затянуло её, словно омут.

Когда Олеся вернулась в дом Джека, поняла, что её терзает ещё одна мысль, к которой она возвращается раз за разом. Та комната в доме на первом этаже, куда ей было запрещено заходить под страхом смерти. Возможно, своим зарпретом Джек давал ей понять, что именно за нею скрываются ответы на все её вопросы? Знал ведь, что его Леди слишком любопытна и смела, и не исключал вероятности, что рано или поздно она найдёт возможность оказаться там, куда доступ ей был запрещён.

Она прохаживалась по огромному особняку в ожидании момента, когда Джек позовёт её к себе. Это было особенное ощущение – предвкушения, смешанного с преддверием того, что ожидало её в тёмной комнате. Она не представляла, что именно приготовит для неё незнакомец в следующую их встречу, и от этого по телу проходила лёгкая дрожь.

Спустившись на первый этаж, Олеся побывала в большом зимнем саду, полном зелени и цветущих орхидей, после чего направилась в огромную бильярдную. Провела пальцами по зелёному сукну, гадая, как часто его касался незнакомец, и решительно вышла в коридор.

Дверь, располагающаяся в его дальнем конце, манила запретностью. Олеся направилась туда, куда ей доступа не было, и поняла, что предвкушение достигло апогея. Это чувство было сродни опьянению, которое, в то же время, позволяло оставаться трезвой, потому что по венам разливался чистейший адреналин.

Пальцы сомкнулись на бронзовой ручке, повернули её вправо… Дверь не поддалась. А на что она, собственно говоря, рассчитывала? Что та распахнётся, стоит только Олесе этого пожелать?

Закусив губу, она принялась осматривать стены, даже заглянула под ковёр, на случай, если ключ от двери хранился именно там. Ничего. Ровным счётом ничего.

Олеся сделала глубокий вдох и снова подёргала неподдающуюся ручку. Итак, всё же эта комната была для неё под запретом, и пока она не знала, что именно с этим делать.

Вернулась Леся в свою комнату минут через пять. По-видимому, ей предстоял ещё один скучный вечер, ибо степень её одиночества зависела от желаний Чёрного Джека увидеться в тёмной комнате, и на это Олеся никак не могла повлиять.

Тем неожиданнее оказался требовательный стук в дверь десятью минутами позже.

– Да? – откликнулась Олеся, слыша, как размеренно бьющееся сердце ускоряет свой бег.

И когда в комнату заглянул Вадим, она даже забыла, как дышать.

– Хозяин ждёт вас в тёмной комнате через пять минут, – сообщил он ей ровным тоном и исчез, будто его и не было.

На этот раз она шла на встречу с Джеком с замиранием сердца, как будто предчувствовала, чем именно она обернётся. И точно – стоило ей только оказаться в тёмной комнате, вдохнуть тот аромат, что уже казался слишком знакомым и услышать едва приметный шорох, возвещающий о том, что Джек рядом, как она услышала его тихий, но непримиримый голос:

– Моя Леди хотела оказаться там, куда ей заходить запрещено?

Его лихорадило.

Как в сумасшедшей агонии, кидало туда и обратно – от бурлящего по венам гнева к обжигающе холодной ярости, на смену которой приходило столь неестественное, ледяное спокойствие, что он сам себе начинал казаться настолько неживым, будто со стороны смотрел на бесчувственный манекен.

Он хорошо знал это состояние. Он жил с ним так долго, что порой казалось, что этот живой мертвец заместил его полностью. Было время, когда все, что он делал – происходило на автомате – он ел, потому что так нужно, куда-то шел, потому что так нужно… Только кому все это нужно – не знал.

А потом он обрел цель, придавшую смысл его обесточенному, пустому существованию. И он вцепился в нее зубами, с упорством подыхающего зверя, с нездоровой одержимостью и отчаянием. И ничто не могло заставить его свернуть с этого пути – по крайней мере, так он думал до этих проклятых встреч в темной комнате.

Он должен быть благодарен Лесе за то, что ее неуёмное любопытство всколыхнуло со дна души всю горечь и боль, что стали его неотъемлемой частью, и пробудило демонов, которые сейчас рвали ему душу в клочья. Он со всей ясностью и неотвратимостью вспомнил о том, для чего эта женщина здесь на самом деле. Он испытывал к ней теперь только те эмоции, на которые имел право.

Как она вообще посмела его ослушаться? Он ведь отнюдь не играл с ней в игры, когда предупреждал о том, что она не должна приближаться к запретной комнате. Да, он хотел пробудить ее любопытство, но оно должно было тлеть в ней, постепенно набирая обороты, а не толкать на неосмотрительные поступки раньше времени.

Он недооценил ее рисковость, но и она недооценила серьезность его предупреждений.

Когда Леся вошла в комнату, он, как и всегда, стоял у окна. Но ленивой расслабленности, с какой ожидал ее обычно, на сей раз места не было – все его тело было изломано в болезненной позе, когда он, согнувшись над столом, отчаянным жестом вцепился онемевшими пальцами в край стола, лишь бы только не двинуться с места. Лишь бы только не переступить границы.

Он задал свой вопрос, но ответа от Леси не последовало. Джек и сам не знал, что хотел от нее услышать, но ее молчание заставило кровь снова закипеть в жилах. Она совершила чудовищный проступок и даже не считала нужным оправдаться! Хотя чего иного можно было от нее ожидать?

Он оттолкнулся от стола, направившись к ней. Пушистый ковер под ногами делал его шаги едва слышимыми, что составляло резкий контраст с тем, как оглушительно молотилось в груди сердце, отдаваясь сумасшедшим стуком в ушах.

Она стояла у самой двери, готовая, казалось, в любой момент сбежать. Он резко выкинул вперёд руку, впечатав ладонь в дверь, чтобы Леся не могла её открыть, но снова недооценил ее смелость. Или даже глупость.

Подавшись к нему, она ответила:

– Да, я хотела попасть в закрытую комнату.

От ее признания, в котором сквозил вызов, он потерял над собой контроль. От одной только мысли, что она приближалась к той двери, его передёрнуло, как от чего-то невыносимо кощунственного. Вторая рука механически взметнулась, обхватив ее за тонкую шею и он скорее вырычал, нежели произнес одно короткое слово, на которое только и был способен:

– Зачем?

Ее пульс рвано бился под его пальцами. А что, если нажать сильнее, и покончить со всем в один миг?..

Она прерывисто выдохнула и он, точно обжегшись, с ужасом отдернул руку. Нет! Чего-чего, а этого он не хотел. Он желал от нее совсем, совсем иного.

– За тем, что хотела знать о тебе больше.

Она сказала это – и беснующиеся внутри демоны резко отступили, словно смытые стихийной волной, оставив вместо себя только бесконечную усталость.

– Ты могла просто меня спросить, – ответил он холодно.

– Спросить о том, что мне запрещено видеть?

– А ты так хочешь знать, что там? – выдохнул Джек сквозь сжатые зубы. – Я ведь уже сказал тебе: там – смерть. Смерть во всех смыслах этого слова. Смерть для тебя, для меня, для нас обоих. Для каждого – своя.

– Я не понимаю, – ее голос звучал тихо, но он ясно различил в нем нотку тревоги, отчего внутри него заворочалось уродливое удовлетворение.

– Я тоже не понимаю, моя Леди. Неужели так трудно не нарушать того единственного запрета, что я установил?

– Ты меня… накажешь?

– А ты этого хочешь?

В его тоне сквозила ледяная насмешка, но она ничуть этим не смутилась, его храбрая Леди.

– Я просто хочу знать, что будет дальше.

Он тоже хотел это знать, черт бы ее побрал. Пусть сам и являлся режиссером этого маленького спектакля для двоих, уже ясно осознал – с этой женщиной нельзя быть уверенным ни в чем. Она умела его удивлять. Но что было хуже всего – рядом с ней он снова умел… чувствовать.

– Да, я тебя накажу, моя Леди, – наконец сказал он. – Самым действенным способом для тех, кто не умеет контролировать свое любопытство.

– Я могу уйти.

Это был не вопрос, в ее тоне ясно читалось предупреждение. Она пытается играть с ним с позиции силы, воображая, что может его обставить? От ее самоуверенности захотелось запрокинуть голову и от души расхохотаться, но он лишь коротко хмыкнул:

– Можешь. Но на твоём месте будет глупо потерять столь выгодную работу.

– Но это лучше, чем потерять жизнь, не так ли?

– Это тебе не грозит, – отрезал он с холодной категоричностью. – Я всего лишь оставлю тебя наедине с твоими вопросами. Вот и все.

И, подтверждая собственные слова, Джек отстранился и просто вышел прочь.

***

«Оставлю наедине с твоими вопросами».

О, значение этой фразы Олеся поняла не сразу. Прошло три дня, прежде чем до неё дошёл весь смысл этих слов. И заключался он в простой истине – Джек решил оставить её наедине с самой собой.

Ей позволялось ездить домой, она могла выходить из его дома в любой момент, но… компании незнакомца Леся была лишена. И это злило. Потому что она не понимала, чем именно заслужила всё это. Нет, осознавала, что причина кроется в её излишнем любопытстве, но чёрт бы всё побрал! То, что ей самой казалось несерьёзным, той попыткой вызвать её интерес, которую мог предпринять Джек, на деле оказалось едва ли не триггером незнакомца.

Она ошиблась, но наказание за эту ошибку было слишком суровым.

Олеся выдержала ровно неделю с тех пор, как они с Джеком виделись в последний раз, и только она знала, чего именно ей это стоило. Миллион самых разнообразных мыслей, тысячи и тысячи вопросов, которые она задавала себе, и на которые не получала ответа – всё это сводило с ума, порождало желание завершить всё, несмотря на то, что она вряд ли бы смогла найти такое высокооплачиваемое место.

Наконец, когда истёк седьмой день с того момента, как они с Джеком встречались, и начался восьмой, во время которого, как понимала Олеся, им не суждено было увидеться вновь, она не выдержала и отправилась на поиски помощника Джека.

– Мне нужно поговорить… с тем, кто может связаться с вашим хозяином, – проговорила Олеся, едва ей попался один из тех, кто безмолвной тенью бродил по дому.

– С Вадимом Борисовичем?

– Видимо, да.

– Подождите здесь.

Олеся фыркнула, заложила руки за спину и машинально осмотрела помещение на предмет камер. Ей казалось, что Джек и без того знает о каждом её передвижении.

Ждать пришлось недолго – совсем скоро к ней подошёл тот, кого назвали Вадимом Борисовичем, и воззрился на неё с вежливым интересом.

– Я хочу поговорить с вашим хозяином, – заявила она, глядя на помощника Джека снизу-вверх.

– Хозяин встречается с вами только тогда, когда сам того пожелает.

Прекрасно. Значит, прислуга имела полное представление о том, какой характер носят их встречи.

– И всё же. Я требую с ним свидания.

– Иначе что?

– Иначе передайте ему, что я не собираюсь оставаться здесь и дальше.

Она понимала, что неправа. И что любой назвал бы её дурой за то, что рисковала так быстро потерять место, за которое любая другая перегрызла бы глотку. Но так же осознавала, что то напряжение, в котором пребывала на протяжении последних семи дней, выдерживать дольше не сможет.

– Хорошо. Я передам Хозяину вашу просьбу, – обронил Вадим, после чего вышел, оставив Лесю одну.

Она принялась расхаживать туда и обратно, только теперь понимая, что находится в небольшом зимнем саду, где цвели всеми красками различные цветы. Даже слышался тонкий аромат нарциссов, который она смогла распознать, несмотря на изобилие запахов.

– Вы можете пройти в тёмную комнату, – глухо проговорил Вадим, вернувшийся обратно через несколько минут.

– Вот как?

Олеся жадно глотнула воздуха. Она не думала, что всё будет вот так просто, и от понимания, что совсем скоро её ожидает встреча с Джеком, по телу пробежали волны предвкушения и… страха.

– Спасибо, – буркнула она в ответ и направилась в комнату, дорогу в которую уже знала досконально.

То, что Джек уже находится в темноте, Олеся поняла сразу. Слишком остро она реагировала на ароматы с недавних пор, и слишком чутко умела распознавать шорохи, даже едва слышимые.

– Ты можешь не притворяться, будто тебя здесь нет, – хрипловато проговорила Олеся, делая несколько шагов в сторону кресла, которое обнаружилось на старом месте. Она опустилась в него и с силой сжала подлокотники подрагивающими пальцами.

– Я и не притворялся.

В голосе Джека послышалась та прохлада, которой так опасалась Леся.

– Если ты хочешь услышать от меня что-то, то знай – мне жаль, что я нарушила твои правила. Вернее, попыталась нарушить. За попытки ведь не казнят?

Она произнесла эти слова и даже дыхание задержала в ожидании ответа.

– За попытки не казнят, – так же холодно ответил Джек. – Это всё?

Леся снова задохнулась. Она не представляла, что ей стоит сделать, чтобы только вернулся тот Джек, с которым она была на протяжении последних нескольких встреч в этой комнате.

– Нет, не всё. Я хочу знать, будет ли всё отныне так же, как сейчас.

– А как сейчас?

– Ты холоден, свёл наши встречи на нет. Вот как сейчас.

– И тебе это не нравится?

– А тебе?

– Ответь первая.

– Если бы нравилось, меня бы здесь не было. Теперь ты.

– Если бы нравилось, меня бы тоже здесь не было.

Олеся вновь сделала жадный вдох вместо того, чтобы продолжать свои расспросы. Она ведь приготовила целую тираду… а по факту и половина из того, что желала сказать Джеку, ей не понадобилась.

– Тогда зачем ты держишь меня на расстоянии? – всё же решилась задать она вопрос.

– Потому что так лучше.

– Для кого?

– Для обоих.

Она почувствовала, что Джек становится ближе. Он сделал несколько шагов в её сторону, и хоть Олеся не слышала ни единого звука, уже знала, что незнакомец рядом.

– Здесь приглашение на закрытую вечеринку. Для тебя.

Послышался шелест, по-видимому, Джек положил на столик конверт. Олеся протянула руку и нащупала чуть шероховатую на ощупь бумагу, перевязанную, судя по всему, атласной лентой.

– Что это будет за вечеринка?

– Узнаешь. Я хочу, чтобы ты надела тёмно-изумрудное платье, оно тебе подойдёт. Купи на свой вкус… самое дорогое. И обязательно жемчуг, такой, какой бы добыл для тебя верный пират Чёрный Джек.

В голосе его послышались нотки грусти, природы которой Олеся не понимала.

– Это всё, что я должна знать? – выдавила из себя она шёпотом, не понимая, что именно ощущает.

– Да. Это всё, что ты должна знать.

Он вышел через мгновение, оставив Олесю наедине с конвертом, который она с силой сжимала в руках. И с вопросами, которые лишь множились каждый раз, когда она находилась наедине с Джеком.

Он ощущал удовлетворение. Хотя нет, это было слишком слабое слово для описания того, что испытывал. Гораздо правильнее было бы назвать это слепящей эйфорией.

Один дьявол ведал, какая выдержка ему самому понадобилась, чтобы отстраниться от Леси, которая как-то очень стремительно и неотвратимо вошла в его жизнь и мысли.

Впрочем, она была там уже давно. Но одно дело – быть от нее на расстоянии, рассматривая эту женщину как какой-то бездушный объект, и совсем другое – находиться с ней наедине в темной комнате.

Он знал ее запах. Знал ее голос. Знал, как она смеётся и как злится. Знал гораздо больше, чем сам того желал.

Впрочем, время, что провел без нее, пошло ему на пользу. Не видя ее, а только слыша голос, было так легко обмануться и представить, что между ними все совсем иначе, нежели было на самом деле. И эта женщина разделилась для него словно на две половины – ту, что он ненавидел до полного исступления, и ту, что его притягивала. Но правда, тем не менее, состояла в том, что это был один и тот же человек. И он не мог позволить себе тех эмоций, заложником которых сам же себя и сделал.

Он говорил себе, что единственная причина той эйфории, которую испытал, когда Вадим передал ему, что Леся требует встречи – то, что все шло по его плану. Она не выдержала отсутствия общения между ними, но и духу, чтобы молча уйти из этого дома, у нее не хватило тоже. А значит, она была готова.

К тому, чтобы перейти к следующей части того, что он задумал.

Скоро она узнает, чем может кончиться недописанная ими сказка. И он – тоже.

Джек решительно кивнул своему отражению в зеркале, и невольно отметил, что его черты сейчас похожи на уродливую искаженную маску. Рот искривлен в болезненной усмешке, в глазах застыла молчаливая мука. А в голове – вопросы, которые он сам же и породил. И на которые было отчего-то страшно узнать ответы.

Но что пугало больше всего – так это то, что он и сам не знал, какое развитие событий устроит его больше. Неожиданно Джек поймал себя на мысли, что оба пути для него погибельны.

И за это он ненавидел её ещё сильнее.

– Ты передал ей приглашение? – поинтересовался с порога Вадим, когда часом позже он позвал его к себе, чтобы дать последние инструкции.

– Да, – отозвался на вопрос коротко.

– Ты не слишком торопишь события?

– Не думаю.

– Как-то ты немногословен, – хмыкнул друг. – Я ожидал увидеть тебя торжествующим.

– До этого ещё далеко, – мрачно заметил Джек. – И вообще, я позвал тебя не для того, чтобы ты анализировал мою физиономию.

– А для чего же? – Вадик приподнял брови, находясь в очевидном недоумении.

– Ты тоже пойдешь на этот прием, – сказал он и, взяв со стола конверт – точно такой же, какой вручил Лесе – протянул его Вадиму.

– Зачем? – изумился тот.

– Ты будешь моими глазами.

– Но я думал…

– В этом и дело. Она думает также и будет искать там меня.

– Но не найдет?

– Не найдет, – подтвердил Джек.

– Я тебя понял, – задумчиво проговорил Вадим. – Как думаешь, там будут горячие и готовые на все девчонки? – поинтересовался он, подмигивая, следом.

– За деньги – безусловно, – хмыкнул Джек в ответ.

– Никакого удовольствия, – вздохнул Вадик и с видом идущего на заклание добавил:

– Ладно, только ради тебя.

– И зарплаты, которую я тебе плачу, – цинично констатировал Черный Джек.

– Вечно ты искажаешь все лучшие порывы.

– Знаю я твои порывы, – фыркнул «хозяин», не удержавшись. – После одного из таких мы очнулись в Монте-Карло без денег.

– Между прочим, не самое плохое место для пробуждения.

Вместо ответа Джек невольно рассмеялся, и вдруг понял, что впервые за долгое время делает это искренне, а не из вежливости или для того, чтобы успокоить Вадика.

А началось все с Леси. Той Леси, что его забавляла и интриговала. Той, иной Леси, в существование которой он поверил, хотя это было последнее, на что он имел право.

Кажется, он начинал ненавидеть и себя тоже.

***

Она сделала всё в точности, как он и просил. Вадим, передавший Олесе кредитку, на её вопросы отвечать не стал. А ведь ей всего лишь хотелось узнать, куда именно она отправляется и будет ли на этом мероприятии присутствовать Хозяин.

Кредитная карта тоже ответов на вопросы не дала – она была безымянной. Впрочем, эти обстоятельства не особо огорчили Лесю, которая уже была в предвкушении от того, что ей предстояло.

Близилось время, когда за ней должна была прибыть машина. Олеся надела купленное в одном из бутиков платье, к нему – жемчуг и больше ничего. Немного косметики, волосы – уложила в незамысловатую причёску, и, оставшись полностью довольной собой, спустилась вниз, чтобы дождаться поданного авто.

Она раз за разом задавалась вопросом, зачем нужно всё это? Что за игру затеял тот мужчина, что уже вскружил ей голову, пусть даже она ни разу его не видела? Необходимо ли ему было, чтобы всё происходило именно в таком антураже? И что стояло за всем этим – попытка ощутить нечто более острое? Или же какие-то мотивы Джека, о которых она ровным счётом ничего не знала?

Олеся обернулась и окинула быстрым взглядом особняк. В его стенах сейчас находился её незнакомец, может быть, даже наблюдал сейчас за ней, стоя возле одного из тёмных окон. А возможно, напротив, уже отбыл на ту вечеринку, куда она направлялась сейчас, повинуясь его воле.

Передёрнув плечами, Олеся легко улыбнулась, когда за ней приехала машина, и через несколько секунд крепко впивалась пальцами в кожаную обивку сидения, будто только это и способно было удержать её на месте.

С виду это был ничем не примечательный коттедж, находящийся за городом. Пожалуй, особняк Джека был гораздо больше. Но место, куда прибыла Олеся, отличалось от дома незнакомца тем, что не было настолько мрачным. Всюду были огни – ими был подсвечен фасад, миллионы фонариков освещали большой сад, по-мартовски пустынный, но не заснеженный. И Лесе здесь нравилось. С первого взгляда. С того момента, как вышла из машины и вдохнула свежий воздух.

Она прошла к дому, испытывая самый настоящий ураган из эмоций. Преддверие чего-то нового, ожидание встречи, капельку страха… Здесь был даже швейцар, приветливо распахнувший перед ней двери, и всё кругом буквально кричало о том, что хозяева этого дома баснословно богаты.

– Добрый вечер, – улыбнулся ей мужчина, встречающий гостей практически у порога.

– Добрый вечер, – пролепетала она в ответ и протянула ему конверт дрожащей рукой.

Это наверняка был хозяин дома – высокий, темноволосый, но с серебринкой на висках. Поджарый и с лукаво улыбающимися глазами, которыми он окинул Олесю с восхищением. И у неё возникло подозрение, что это и может быть Джек. Которое, впрочем, тут же развеялось – лицо мужчины было лишено каких-либо шрамов.

– Проходите, чувствуйте себя как дома, – улыбнулся он ей и, чуть задержав взгляд на её губах, повернулся к новому гостю.

Олеся прошлась по шикарной гостиной. Официанты разносили напитки, богато одетые мужчины и женщины или сидели на диванах или стояли, переговариваясь друг с другом. И кругом царила атмосфера беззаботности и неспешности. Казалось, случись что за стенами этого дома, даже тогда эти холёные гости будут продолжать просто стоять и говорить.

Леся взяла с подноса бокал шампанского и отпила глоток, прохаживаясь среди незнакомцев. Она гадала, есть ли среди них Джек и если он отсутствует, зачем тогда ей было нужно появляться здесь?

Устроившись на одном из свободных диванов, она принялась рассматривать мужчин, начав с тех, которые были без спутниц. На одном задержалась взглядом дольше – у него были какие-то удивительные глаза, светлые, но притягательные даже на расстоянии. Они резко контрастировали с чёрными, как смоль, волосами. Незнакомец, кажется, заметил, что она им заинтересована, потому что минутой позже извинился перед собеседником и направился к ней. Олеся мысленно чертыхнулась. Совсем не этого она желала, совсем не того ждала.

– Добрый вечер, – мягко поздоровался он с ней, расстегнув пуговицу на пиджаке и присаживаясь рядом.

– Добрый вечер, – ответила Леся, прислушиваясь к тембру голоса мужчины. Ведь могло быть так, что Джек намеренно изменял голос, когда был наедине с ней?

– Кажется, мы не знакомы? – на губах мужчины появилась лёгкая полуулыбка.

– Мы не знакомы, – так же с улыбкой ответила Олеся.

– Странно. Кажется, я где-то вас видел. Хотя, уверен – я бы запомнил.

Он взял её руку в свою большую горячую ладонь и поднёс к губам. Чёрт… ну не закрывать же было глаза, чтобы понять, Джек это или нет? Она верила, что могла бы узнать его по прикосновениям, по своим ощущениям от того, что незнакомец её трогал, но если бы оказалась в темноте.

– Меня зовут Дмитрий. А вас?

– Олеся.

– Красивое имя. Вы здесь впервые?

– Да. Мне передал приглашение один из… моих знакомых.

– Вот как?

На лице Дмитрия появился неподдельный интерес.

– Да, а что? – включилась в игру Леся.

– Ну, просто странно, что его нет рядом с вами. Я бы не отпустил такую женщину одну в такое… логово змей.

– А здесь сейчас логово змей?

– По правде – настоящий серпентарий.

Дмитрий подался к ней и проговорил заговорщическим тоном:

– Уверен, каждая из присутствующих дам уже готова лично вас удушить.

– За что?

– За то, что вы непередаваемо красивы.

Он поднялся с дивана, но не для того, чтобы оставить её, растерянную и ничего не понимающую, а чтобы подать руку и предложить:

– Я провожу вас на ужин, вы не против? Это событие весьма скучное, но… блюда здесь просто восхитительны.

Дмитрий смотрел на неё с ожиданием, в то время как Олеся размышляла о том, соглашаться или нет. Наконец, решившись, она вложила прохладные пальцы в ладонь Дмитрия, и поднялась с дивана.

Если даже это был не Джек, она собиралась провести время на этой вечеринке, ни в чём себе не отказывая. И если незнакомец решит, что она зашла слишком далеко, даст ей это понять.

Наверное.

– Это блюдо из Китая. Именно там придумали подавать к столу пьяные креветки.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.