Дорога к призванию
История русской студентки, которая мечтала увидеть Америку
Любовь Холов

Редактор Ирина Ошейко

Корректор Анна Санникова

Иллюстратор Iris Solaris

© Любовь Холов, 2020

© Iris Solaris, иллюстрации, 2020

ISBN 978-5-0050-6041-9

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

ПРЕДИСЛОВИЕ

У каждого человека есть уникальный талант, иногда даже не один. Предназначение (или призвание) – это выражение, реализация своего таланта с любовью к людям. Только следуя своим путем, человек может достичь истинного счастья и успеха.

Предназначение не имеет ничего общего со стереотипами общества о том, что должен делать человек, чтобы считаться успешным: закончить престижный ВУЗ, найти высокооплачиваемую работу, вовремя выйти замуж или жениться…

Если человек мечтает стать спортсменом, а становится адвокатом, мечта никуда не исчезает, она просто уступает рациональным доводам о «правильном выборе». А детские интересы и стремления уже воспринимаются как что-то несерьезное.

К сожалению (или к счастью), это не может не отразиться на душевной и физической красоте и здоровье. Подавление своих желаний, чувств и эмоций приводит к болезням. Почему чудовищ в сказках всегда изображают уродливыми? Потому что у них внутри нет гармонии и они становятся безобразными внешне. Но вместо того, чтобы разобраться в своих проблемах, они с агрессией «нападают на мир».

Когда же человек находит свое призвание и занимается любимым делом, он излучает свет и добро, которые, в свою очередь, наполняют людей вокруг и весь мир любовью и радостью.

Что же делать, если кажется, что с талантами и способностями не повезло, обстоятельства постоянно против вас, и с каждым днем внутренняя пустота становится все ощутимее? Как найти свою миссию в жизни? Для этого существует Путь. Главное – однажды прислушаться к своей интуиции, решиться сделать шаг и отправиться на поиск самого неизведанного существа в мире – на поиск себя.

Вспомните пастуха Сантьяго из знаменитой книги Пауло Коэльо «Алхимик». Он – идеальный пример человека, который не побоялся отправиться в Путь, в неизвестность. Вернее сказать, может, и побоялся, но отправился в дорогу, преодолевая страх.

Сантьяго пошел пасти овец, следуя своей интуиции, даже не подозревая, к чему это приведет. Потом, руководствуясь знаками, попал в чужую страну. По иронии судьбы сразу же был ограблен и стал работать в месте, о котором никогда не мечтал. Скопив денег, Сантьяго, преодолевая сомнения, двинулся дальше, смог пересечь пустыню… Все это время он учился, познавал мир, а через него – себя. Сокровище пастуха оказалось намного ближе к его дому, чем он мог себе представить. Но если бы он изначально подавил свое желание двигаться вперед, он никогда бы не нашел этот клад.

В книге «Дорога к Призванию» я описала свой собственный поиск, взлеты и падения на этом пути. Как говорит Дипак Чопра (американский врач и писатель индийского происхождения): «Жизнь – это не череда случайностей. У каждого существа она имеет свой сценарий и свое предназначение. И причина возникновения проблем проста: они должны помочь вам осознать свои внутренние цели, свое предназначение».

Книга основана на реальных событиях. Чтобы не нарушать неприкосновенность частной жизни все имена и некоторые события были изменены.

Я безмерно благодарна тем, кто поддерживал меня на протяжении всего процесса написания романа, делился своими мыслями и комментариями о прочитанном. В книге есть частичка каждого из вас.

Мама, брат, муж, спасибо вам за то, что вы не сомневались во мне и всегда поддерживали и словом, и делом.

Татьяна Бадя, спасибо Вам за то, что Вы были прекрасным наставником и проводником в мир написания книг. Желаю, чтобы Ваш писательский талант принес людям и Вам еще больше счастья и радости.

Ирина Ошейко, спасибо Вам за редактуру романа, за сглаживание шероховатостей и исправление ошибок. Желаю Вам всего самого хорошего на писательском и жизненном пути.

Дарья Таран, спасибо за то, что подмечала самые важные детали в книге. Хочу пожелать тебе, чтобы твоя мечта сбылась (что бы это ни было), как можно быстрее!

Виктория Приходько, спасибо за то, что делилась самым сокровенным! Надеюсь, что книга поможет тебе излечить душу.

Ирина Холобаева, спасибо за то, что мотивировала меня не забывать некоторых героев и упоминать о них на протяжении книги. Уверена, твой проект скоро разовьется, а нелюбимое занятие отойдет на второй план.

Елена Антипина, спасибо за то, что после небольшой разлуки, ты к нам вернулась и продолжила давать обратную связь! Желаю тебе как можно скорее найти свой путь и предназначение в жизни.

Юлия Хвостова, благодарю тебя за деликатную поддержку в самые нужные моменты. Желаю вам с семьей объездить весь мир и везде встречать только хороших людей.

Вероника Безруких, спасибо за мудрость твоих слов, за философские размышления, за советы по превращению некоторых моих фраз в более красивые. Красота – это твой конек. Желаю, чтобы твой проект помог миллионам женщин стать красивее!

Екатерина Моисеева, спасибо за то, что открывала мне глаза на тончайшие психологические детали романа. Уверена, ты поможешь еще не одной женщине распутать самые запутанные клубки подсознания.

Ольга Струговщикова, спасибо за то, что поделилась размышлениями о труде. Я знаю, что твой проект уже хорошо развит. Желаю все же, чтобы еще больше людей с твоей помощью нашли свое истинное предназначение и путь в жизни.

Ольга Суглова, благодарю за советы по диалогам. Желаю творческих побед в любом направлении, которое ты решишь оставить приоритетным (а может, это будет несколько направлений).

Viorika Solinka, спасибо тебе за твои прекрасные глубокие мысли и за поддержку! Желаю, чтобы ты поскорей реализовала свой талант и очень скоро написала книгу!

Юлия Чудакова, спасибо за твой профессиональный взгляд на текст и слова поддержки! Желаю, чтобы твой стартующий проект «Рисуй!» уже через несколько месяцев (или недель) помогал многим людям раскрыться через живопись.

Наталья Спехова, спасибо за профессиональный писательский взгляд на книгу. Желаю, чтобы твой проект принес миру много-много писателей, и чтобы твои собственные произведения доходили до самой глубины сердец читателей.

Александра Гоглева, благодарю за моральную поддержку и интересные мысли по поводу некоторых персонажей. Желаю, чтобы твой проект развивался, расширялся и приносил только радость и тебе, и участникам.

Екатерина Комкова, спасибо за комментарий по поводу одного героя романа. Это был поворотный момент в моем сознании как писателя! Желаю, чтобы твой коучинговый проект раскрыл твои скрытые таланты и способности и приносил его участникам и тебе много-много счастья.

Анна Ржеутская, спасибо за то, что умудрялась давать мне обратную связь, несмотря на то, что письма до тебя вначале не доходили. Желаю, чтобы твоя мечта заниматься наукой и путешествовать сбылась как мож-но быстрее!

Наталья Лубина, спасибо за искренность и бесконечный задор. Желаю, чтобы все женщины, которым ты помогаешь развить интуицию, смогли увидеть свое настоящее предназначение в жизни, а ты продолжала наслаждаться своим делом.

Я благодарна всем людям, которые встретились на моем пути поиска себя и своего призвания. Каждый из вас стал для меня учителем и помог в чем-то разобраться.

ПРОЛОГ

«А мечты все-таки сбываются…» – подумала я, заходя на трап самолета, который через несколько минут вылетал в Америку.

А начиналось все с просмотра мыльной оперы «Санта-Барбара», столь популярной в России в 90-х годах после того, как железный занавес между нашими странами наконец-то рухнул. Когда мне было 11 лет, я влюбилась в красавца Круза из этого сериала и решила, что хочу научиться разговаривать на английском. Я представляла, как еду в Америку и общаюсь там с Крузом, Джиной, СиСи или Иден – персонажами «Санта-Барбары».

Как окажется потом, почти через 5 лет после того, как нога моя ступит на землю Соединенных Штатов, сериал снимали не в Санта-Барбаре. Впрочем, тогда это будет совершенно не важно. «Ибо путь – важней, чем то, что побудило тебя пуститься в путь», как говорит мой любимый писатель Пауло Коэльо. Путешествуя по миру, мы путешествуем к себе, к своей душе, к своему предназначению.

На поездку в Америку пришлось потратить немало денег – ушли почти все сбережения отца. Мама согласилась на такие траты только после того, как я смогла убедить ее, что это не очередная блажь, а серьезный план. И я действительно смогу заработать вдвое больше, чем мы потратили.

А на самом деле меня завораживала мысль о приключениях в стране, о которой говорил весь мир, и возможность разговаривать на английском языке с американцами. И еще мне хотелось хоть на время сбежать из места, где с моей семьей постоянно случалось что-то плохое, и все напоминало о несчастьях.

Я никак не ожидала всего того, что произошло со мной в Америке! Я не могла бы представить даже десятую часть всех испытаний, с которыми пришлось столкнуться. Цена за решение следовать своей мечте иногда была слишком высока. Зато результат превзошел все самые смелые ожидания. Песок промывают много раз, прежде чем обнаруживают частичку золота (главное – не остановиться на полпути). И в этот самый момент, когда ты обнаруживаешь то, что так давно искал, становится понятно, зачем нужны были все предыдущие действия.

Но в тот июльский день я думала, что уже нашла драгоценное сокровище. Чувствовала, что мечта сбылась, и желать больше нечего. Мне казалось, что я снимаюсь в каком-то фильме, и режиссер вот-вот скажет: «Стоп, снято! Всем спасибо, все свободны». И окажется, что воображение опять унесло меня далеко-далеко, как это часто бывало со мной.

I. ПОЛЕТ В МЕЧТУ

Сцена 1. СОВЕТ В НЕБЕСАХ

Меня зовут Вика. 4 июля 2005 года я летела не куда-нибудь, а в Америку. Мне только что исполнился 21 год. Никогда раньше я не путешествовала на самолетах и не была за границей.

Я родилась и прожила большую часть жизни в деревне, уже четвертый год училась на экономиста в Воронеже, но талантами не выделялась. Еще в школе учителя говорили, что у меня не было особых природных способностей, а успехов я добивалась только своим упорством.

Сейчас мой самолет набирал скорость и отрывался от земли. Я сидела возле окна и наблюдала, как Москва из необъятного столичного города превращалась в скатерть на столе, усыпанную узорами. Облака трансформировались из добрых сказочных героев в привидения, из привидений – в цветы, из цветов – в сердца… Казалось, они ждали меня давным-давно, и пока я здесь, хотели поиграть и показать свой волшебный, так отличный от земного мир.

Постепенно Москва исчезла из виду. Все внутри меня пело и радовалось жизни. Ведь не каждый день происходит то, о чем мечтаешь. Я старалась уловить все детали, насладиться каждым моментом. Уже через каких-то девять часов я буду ходить по американской земле. Интересно, какие они, американцы? Как меня встретят? Сердце при всех этих мыслях то замирало, то начинало биться быстрее. Если бы я сейчас находилась на приеме у врача, он, наверное, поставил бы диагноз «Аритмия».

Рабоче-студенческая виза J1 на 3 месяца обещала мне много нового и интересного в городе под названием Луисвилл в штате Кентукки. Там есть парк аттракционов «Сикс Флэгс», где я и собиралась работать. Кем пока неизвестно. Однако то, что это парк аттракционов, уже звучало многообещающе. У меня заключен с ним контракт. Единственная проблема в том, что я должна была начать работать еще месяц назад, но из-за экзаменов в университете раньше уехать не смогла. Очень надеялась, это все-таки не проблема. В противном случае, что делать – неизвестно. Но ничего, будем решать все на месте.

На спинках кресел висели маленькие телевизоры. Такого чуда я еще не встречала. Не сразу, но я все-таки разобралась, как они работают. Оказывается, нужно было сначала надеть наушники, а потом переключать каналы с помощью кнопок, которые прятались на правом подлокотнике кресла. Я остановилась на каком-то американском канале, однако не поняла ни слова из того, что там говорили. Судя по видеоряду, люди что-то праздновали.

Я так хотела услышать хотя бы пару знакомых слов. Нет… Ни одного! Звуки из телевизора напоминали жужжание пчел на пасеке моего дедушки. Несколько раз я помогала ему ухаживать за пчелами и никогда не боялась. Если знаешь, как с ними обращаться, они не укусят. Теперь я, похоже, боялась американцев. Почему я их не понимаю? Я ведь понимала английский язык, когда была в России. По телевизору же люди говорили как-то иначе.

Еще недавно поездка в Америку казалась невозможной, но мечтать-то мне никто не запрещал. Хотя многие сказали бы, что если мечте не суждено сбыться, то бесполезно тратить на нее время.

В школе у нас преподавали только французский, поэтому я начала учить английский язык сама. Отец тоже пытался его освоить – купил самоучитель и кассеты, но ему не хватало терпения, и он отдал все это «богатство» мне. Позже выписал дистанционный курс из ЕШКО (Европейской школы корреспондентского обучения), нанял репетитора из районной школы.

Потом был институт с очень сильной преподавательницей английского, у которой дочка жила в Америке, и она периодически ездила ее навещать и практиковать свой английский.

Я уделяла изучению языка очень много времени и сил, поэтому думала, что знаю английский достаточно хорошо. Однако, судя по тому, что сейчас я ни слова не могла понять из того, что говорили по телевизору, мнение об уровне моего языка было ошибочным.

– Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, говорите помедленнее! – взмолилась я.

И через несколько минут из всего этого жужжания я уловила, как диктор сказал «independence day». Ух ты! Какое сегодня число? Четвертое… Четвертое июля – день независимости США, и, стало быть, моей тоже.

Рядом со мной сидел старик. Подошла стюардесса и по-английски спросила, что мы будем пить. Старик не понимал английского, и я помогла ему заказать апельсиновый сок. Мы разговорились. Оказалось, он был пастором церкви aдвентистов седьмого дня и летел на десятидневную конференцию по вопросам этой религии.

Раньше я не слышала о существовании такой церкви. Думала, что в России существуют только православные храмы. А все остальное – это секты, члены которых пытаются завлечь к себе людей гипнотическом путем, чтобы высасывать из них деньги.

Делая вид, что смотрю вперед, боковым зрением я пыталась осторожно рассмотреть старика. Рядом с такими людьми всегда нужно быть начеку!

Боковое зрение и внутреннее чутье подсказывали, что пастор совсем не опасен. Он выглядел очень спокойным и умиротворенным. В его голубых глазах читалось: «Несмотря на то, что я не молод, мне очень нравится жить. Я так же счастлив, что отправился в путешествие, как и ты».

Пастор был худеньким и лысым. Скучный серый пиджак (такие давно уже не носят) выдавал его возраст. Наверное, ему лет под семьдесят. Через некоторое время стюардессы начали разносить еду. Они раздавали белые пластиковые контейнеры с картошкой фри и жареной курицей. От такого количества калорий мне пришлось отказаться и вместо этого попросить еще один стакан сока.

– Почему ты не ешь? – полюбопытствовал старик, приступая к трапезе.

– Я не голодна, – буркнула я, стараясь не замечать аппетитный аромат еды, который заполнил все пространство самолета.

– Ну, смотри сама.

И я смотрела… С одиннадцати лет смотрела… за весом по большей части безуспешно. При росте метр шестьдесят во мне было 72 килограмма, и то после очередной японской диеты. С детства диеты стали спутницами моей жизни. Мы вместе сражались с ненавистными килограммами. Иногда побеждали, но всегда только на время.

– Голубые глаза, длинные русые волосы. Ты настоящая славянская красавица! – произнес старик.

Когда мне говорили что-то подобное, мне всегда так и хотелось закричать: «Не надо меня успокаивать! Я знаю, что во внешности самое главное – фигура, которая у меня далеко не идеальна».

– Спасибо, – опять буркнула я, даже не поворачиваясь в его сторону. Это была очень больная для меня тема, не хотелось об этом говорить, тем более в момент, когда происходит исполнение давнего желания.

– Зачем ты летишь в Америку? – наконец-то перевел тему пастор, закончив обедать и важно держа в руке пластиковый стаканчик, словно стакан дорого вина.

Я подумала, что никогда больше не увижу этого человека и решила рассказать правду, а не морочить ему голову тем, что мне надо заработать денег.

– Эта поездка была моей мечтой еще со школы, я хотела путешествовать, увидеть мир… И вот, наконец, она сбывается. А у вас была мечта?

– Хммм…, – загадочно улыбнулся пастор, но на мой вопрос не ответил. – Ты смелая девочка! Я дам тебе хороший совет.

Вздохнув, я приготовилась к длинной лекции. «Старые люди думают, что они повидали жизнь, и теперь считают своей миссией навязывать личное мнение по поводу и без повода», – думала я. Я сама пережила многое за свои двадцать с небольшим лет, но когда пыталась об этом сказать, люди старше меня смеялись. Говорили, что я сама не знаю, что несу, и что за двадцать лет невозможно повидать жизнь.

– Решение следовать внутреннему зову – это не осуществление мечты, а всего лишь начало пути, – произнес старик. – Когда кто-либо начинает двигаться навстречу своей мечте, уже одно это сильно отличает его от большинства людей, которые решили жить спокойной стабильной жизнью, где каждый день похож на предыдущий. Но мечтатели быстро понимают, что тот путь, который они выбрали, не усеян розами. Этот путь не ровный и не гладкий, на нем много кочек, ухабов и камней. Зато он ведет к их душе. А когда человек живет в гармонии со своей душой – это и есть настоящее счастье.

Старика перебил сигнал, который сообщил нам о том, что нужно пристегнуть ремни. И он, не закончив своей мысли, переключился на ремень. Странный он какой-то: я ему говорю, что у меня мечта сбылась, а он мне про душу, про гармонию. У меня душа уже поет от счастья. Что это, если не гармония?

– Путь мечтателей изначально сложнее, чем путь остальных, – вернулся к своей проповеди старик. – На нем много обрывов, после встречи с которыми хочется сдаться и ступить на гладкий, но скучный путь гарантий в завтрашнем дне. Однако только тот будет по-настоящему счастлив, кто не остановится, наткнувшись на обрыв, а обойдет его. Жизнь таким образом испытывает, действительно ли человек хочет найти свой путь?

Пастор замолчал и задумался. Наверное, вспоминал свою жизнь. Если это был ответ на мой вопрос о том, была ли у него мечта, то мне жаль, что у него все получилось так сложно и долго. Моя мечта уже сбылась безо всяких кочек и обрывов: я в Америке!

Сцена 2. САМЫЙ СТРАШНЫЙ ЗВОНОК

Тот телефонный звонок, которого я так боялась все детство, прозвучал, когда мне было пятнадцать…

Я выросла в небольшом селе Воронежской области с населением в тысячу человек. Два продуктовых магазина, школа, садик и колхоз, в котором работало большинство взрослых жителей нашего села, – вот и все «достопримечательности». Родители тоже работали в этом колхозе: oтец был главным инженером, а мама – главным экономистом.

В 1991 году все изменилось. Родители не могли больше прокормить семью, оставаясь на прежних должностях. После распада Советского Союза работники колхоза продолжали ходить на работу, но зарплату они получали только на бумаге. В лучшем случае, платили зерном или сеном. Другой работы в селе не было.

Через пару лет отец со своим другом смогли открыть компанию по производству растительного масла в районном центре, который находился в двадцати минутах езды от нашего села. Вскоре производство наладилось, отец начал приносить домой деньги, и мы стали считаться самыми богатыми в селе. Нас, конечно, нельзя было назвать богачами, но по сравнению с людьми, которые получали деньги только на бумаге, мы стали просто миллионерами.

Сколько я помню, нам всегда завидовали. И не только из-за денег. После распада Союза мужики из многих семей стали алкоголиками. Их женам приходилось все тянуть на себе. В нашей же семье все было намного гармоничнее.

Отец – настоящий глава семейства: серьезный, строгий и умный. Одного его слова или взгляда было достаточно, чтобы мы, дети, переставали капризничать и начинали заниматься делом.

Мама – русская женщина с косой из густых черных волос и большими серыми глазами. Она всегда поддерживала отца. Мама и работала, и успевала уделить время нашему развитию и обучению. А это было нелегким заданием для матери двух сыновей-двойняшек и дочки. У нас с братьями были хорошие оценки в школе, мы занимались музыкой, посещали спортивные секции, участвовали во всех школьных мероприятиях.

* * *

…Я долго размышляла над тем, было ли это судьбой, или совместным эффектом людской зависти и моего страха того, что с отцом может случиться что-то плохое. Я слышала, что мысль материальна. То, о чем думаешь, – чего хочешь или наоборот не хочешь, – то и происходит. Наше подсознание не воспринимает частицу «не». «Я не хочу, чтобы с моим отцом произошло что-то плохое», подсознание переводит на «Я хочу, чтобы с моим отцом произошло что-то плохое».

Когда мне было лет 5 или 6, мне приснился сон, что отца не стало. Я поняла это, когда увидела, что мы повесили в одной из комнат его фотографию в траурной рамочке. Проснувшись, я сильно плакала. Бабушка мне сказала, если снится, что кто-то умирает, то на самом деле он будет очень долго жить. Я ей верила, но с того момента меня все равно не отпускал страх потери отца.

Однажды вечером отец не пришел домой вовремя. Это не было большим сюрпризом. Он часто возвращался поздно ночью, потому что нужно было много работать. Я всегда переживала за него и молила Бога, чтобы с ним все было в порядке. Сотовых телефонов тогда еще не было, и узнать, где задержался отец, было практически невозможно.

Часов в семь вечера прозвенел телефонный звонок, и маме сказали, что видели разбитую машину отца на обочине на въезде в село.

Это была новая машина, которую отец привез с завода всего несколько дней назад. Две шины лопнули одновременно, машина потеряла управление, перевернулась несколько раз и… После той страшной аварии отец жил еще 5 дней. Все его внутренние органы были смяты, и врачи удивлялись, что он не умер сразу. 25 мая, когда все дети пошли в школу на последний звонок, мы провожали отца в последний путь.

Невозможно выразить словами, как я себя чувствовала, когда увидела красный гроб с телом отца, но я не заплакала. Я помнила, как отец говорил, что нельзя плакать в присутствии других людей, нужно всегда быть сильной, не давать окружающим себя использовать. Казалось, что внутри меня произошел взрыв, настолько невыносимой была боль. Но я не плакала.

У нас была собака Мирта, сибирская овчарка, которую отец принес домой 3 года назад. Она всегда сидела на цепи, как и другие сельские собаки. Ее задачей было охранять дом от воров. Увидев своего хозяина мертвым, она порвала толстую цепь и побежала.

Мирта не была сильной собакой, а цепь была очень прочной, и ее порвать казалось невозможным.

Никита, мой брат, первым заметил случившееся и побежал за ней, чтобы вернуть домой. Секундами позже Илюха, второй брат, и я присоединились к Никите.

Нам всем было безумно больно видеть гроб с телом отца, и единственным способом уйти от боли стал побег. Я была четвертой на этой беговой дистанции, и мне так хотелось утешить Мирту, Никиту и Илью, сказать, что все будет хорошо, но мне не верилось в это и самой.

Отцу было всего 39, у него осталось много нереализованных планов и стремлений. Он был молодым энергичным человеком. За несколько минут до роковой аварии он заезжал навестить свою мать. Был в прекрасном настроении и поделился, что у него появилась какая-то идея, и скоро бабушка сможет гордиться им. Мечтам отца не суждено было сбыться.

Помню, как в день его похорон я закрылась в комнате с иконами и безудержно рыдала. Никто этого не видел и не слышал. Я представляла, что говорю с душой отца. Я рассказывала, как нам всем плохо от того, что он ушел. Знаю, он слышал меня. Я шептала, что люблю его и буду молиться за него до конца своих дней, несмотря на то, что церковь его не принимает, так как он был некрещеным.

Мне говорили, что из-за этого душа отца не попадет в рай, и он всегда будет мучиться между двух миров. Я не верила в такую чудовищную несправедливость. Такой хороший человек, как отец, который всем всегда помогал, не попадет в рай? Это не укладывалось у меня в голове.

Сцена 3. ИНТЕЛЛИГЕНТНЫЙ БОМЖ

Самолет приземлился. Мы в Атланте. Теперь мне нужно доехать до Луисвилла. Я нашла свой багаж и надо найти выход из этого огромного аэропорта, где все таблички на английском. Голова идет кругом. Вижу высокого чернокожего мужчину в сине-белой униформе. Наверное, он здесь работает.

– Извините, подскажите, пожалуйста, как выйти из аэропорта?

– Тебе нужно сесть на воздушный поезд.

Так, понятно. Ищем воздушный поезд. Ой, ой, ой… он еще что-то говорит. Я испугалась, что не пойму его речь. А, поняла – спрашивает, откуда я.

– Из России.

– Ты не похожа на русскую.

Почему-то это звучит как комплимент.

– Интересно, на кого же я похожа?

– Может быть…, да, ты похожа на бразильянку.

Ух ты, на бразильянку? Не знаю почему, но мне понравилось такое сравнение.

Американцы, летевшие со мной в самолете, сказали, что мне лучше сесть на метро МАРТА, чтобы доехать до автобусной станции Грейхаунд и оттуда уже сесть на автобус, который довезет меня до Луисвилла.

МАРТА, Мирта… – такое странное совпадение. Как много лет назад, когда я гналась за Миртой, нашей собакой, сейчас я «гонюсь» за Грейхаундом и МАРТой, и очень надеюсь, что на этот раз все будет хорошо. В переводе с английского Greyhound означает «борзая», то есть тоже собака, а МАРТА очень созвучна с Миртой.

Я вышла на нужной станции, Грейхаунда нет. Но есть Америка. Я в Америке! Неужели это правда происходит со мной?

Какая-то женщина крикнула: «Добро пожаловать в Америку!» Разве так заметно, что я не местная? Гостеприимно светило солнце, и у меня появилось чувство, что я приехала домой. Бесстрашно идя по улице без малейшего представления куда, я чувствовала себя в полной безопасности. Навстречу двигались двое мужчин среднего возраста в темных джинсах и обычных майках.

– Извините, подскажите, пожалуйста, где находится автобусная остановка? – после небольшой мысленной репетиции спросила я.

Они оба остановились, посмотрели на меня, как будто я попала на их землю с другой, доселе неизвестной им планеты, и попросили повторить то, что я сказала. Может быть, в первый раз я пропустила какие-то предлоги или глаголы?

Мужчины оказались очень терпеливыми. Только с третьей попытки удалось объяснить, что мне нужно. Они показали, где останавливаются местные маршрутки, но нужной мне там не оказалось. Видимо, мне следует спрашивать, где находится Грейхаунд. Лучше найти полицейского и уточнить у него.

Становилось очень жарко, солнце грело все сильнее и сильнее. Такое ощущение, что сейчас оно пыталось меня сжечь. Я переживала, что не успею дойти до места пока светло. Примерно через час блужданий встретила полицейского. На вопрос о Грейхаунде он ответил что-то вроде: «Пройдешь восемь блоков прямо, повернешь налево, пройдешь еще три блока, потом повернешь направо – и ты на месте».

Что такое блок? Я не имела ни малейшего представления. Зато теперь я знала, что станция где-то рядом, и представляла, в каком направлении двигаться.

Чем дальше я шла, тем меньше людей становилось на улице. Стало совсем пустынно… Но вдруг появился человек. Он двигался мне навстречу.

– Извините, скажите, пожалуйста, где находится Грейхаунд? – отчаявшись найти дорогу самостоятельно, пролепетала я. К моему большому удивлению незнакомец ответил:

– Я могу проводить тебя к станции.

Какое везенье! Это был настоящий подарок небес.

– Спасибо! – обрадовалась я и пошла за ним. Моим проводником оказался худенький светловолосый парень среднего роста. Ни на одного героя из «Санта-Барбары» похож он не был. Скорее он напоминал Иванушку-дурачка из русской сказки. Голубые поношенные джинсы и мятая грязная майка с американским гербом на груди все же говорили о том, что он не из России. Пройдя несколько шагов рядом с ним, я заметила, что за правым плечом парень несет мешок, обычный белый мешок. В таких мы таскали картошку с огорода.

Зачем ему мешок? И вообще, куда он меня ведет? Неприятные мурашки пробежали по телу. Я слышала, что в Америке много таких бездомных людей, которые просто хотят жить на улице, чувствуя себя мудрецами – людьми постигающими истину как, например, Платон или Сократ много тысячелетий назад.

Стараясь хоть как-то успокоиться, я убеждала себя, что он просто местный бомж, а не маньяк и не убийца. Специфического неприятного запаха, как от бездомных в России, от него не было. Тем не менее он сильно отличался неопрятностью от тех американцев, которых я уже успела увидеть. Я очень надеялась, что мой провожатый – не опустившийся бомж, а просто у него такой стиль жизни и он абсолютно нормальный человек.

Парня звали Билл, он задавал мне простые вопросы: откуда я, как там в России? Я отвечала с большой осторожностью и старалась одновременно «сканировать» местность. Мое русское внутреннее чутье подсказывало, что он не опасен, но я не знала, как в Америке выглядит «опасный тип». Возможно, он искусно притворялся и потихонечку провожал меня в ад.

Билл шел спокойно и уверенно, как человек, который хорошо знает, где находится. Его лицо выражало глубокое умиротворение, и я бы даже сказала счастье. Наверное, он был очень добрым парнем.

На ходу Билл поднял руку и сорвал розовый цветок с дерева, небрежно торчащего из-за деревянного забора.

– Это тебе.

– Спасибо!

Не будь он бомжем, все могло бы выглядеть, как сцена из романтического голливудского фильма.

Мы продолжали идти. И скоро мне уже было не до мыслей о фильмах. Много мешков с мусором, грязная улица с другими бомжами. Неприятный запах мочи… Неужели Билл привел меня в место тусовки своих бездомных друзей? Эти оборванцы выглядели намного хуже, чем мой спутник. Постепенно стемнело. Для полноты картины не хватало только стрельбы.

Грязный бомж пошел в нашу сторону и начал что-то говорить. Сердце мое замерло от ужаса и страха, в глазах потемнело. И когда я уже была готова кричать и звать на помощь, мой интеллигентный, по сравнению с этим, бомж засунул руку в карман, вытащил несколько монет и протянул их мужику, похожему на преступника, не так давно вышедшего из тюрьмы. Тот взял деньги и спокойно пошел своей дорогой.

Он, оказывается, просил у меня денег, и Билл дал ему денег вместо меня. Может быть, он отдал свою последнюю мелочь. Один бомж подарил деньги другому. Да… я в Америке! Что же будет дальше?

В любом случае у меня не было с собой монет. Были только триста долларов бумажными стодолларовыми купюрами – все, что мама смогла найти мне в дорогу. Мы потратили три тысячи долларов на получение визы, билет на самолет и на услуги туристического агентства – компании, которая помогла собрать все документы и получить контракт с американским работодателем. Больше денег не осталось.

По сравнению с сорока долларами в месяц, которые я получала, когда работала вожатой средних классов в одной из воронежских школ, триста долларов были для меня целым состоянием. Я была счастлива, что этот мужик их не отнял.

Наконец я увидела большую надпись на здании: «Грейхаунд». Мы были на месте! Билл не соврал. Он действительно вывел меня к станции.

Я поблагодарила попутчика, но он все не уходил.

– Я помогу тебе купить билет. Уверен, ты не знаешь, как это делать, правда? – как всегда по-доброму и со светлой улыбкой на лице предложил Билл.

– Да, ты прав, я не знаю. Но ты не обязан этого делать, – человек и так потратил на меня много времени. Неудобно просить его еще и помочь разбираться с покупкой билета.

– Пожалуйста, позволь мне подсказать. Ты просто ангел, и мне хочется тебе помогать, – настаивал на своем Билл.

Мы стали в длинную очередь за билетами. Вокруг ужасный шум! Грязно не только снаружи, но и внутри помещения. Люди подозрительно косились на Билла и его мешок. Большая черная женщина подошла ко мне и стала что-то возмущенно говорить, однако я не понимала ни слова. Она продолжала говорить и еще больше выходить из себя. Билл подвинул в сторону мой большой черный чемодан, преграждавший женщине путь. Тут только я поняла, что ее возмутило.

Автобус на Луисвилл уехал 10 минут назад, следующий рейс только через 2 часа. Я купила билет за 72 доллара, и мы пошли в зал ожидания. Конечно, Билл не бросил меня. Складывалось ощущение, что мы старые друзья, которым предстоит расстаться, и он пришел проводить меня. Билл стал первым американцем, с которым я практиковала свой английский.

– Почему ты не остаешься в Атланте? – медленно спросил Билл. Он уже понял, что мне тяжело понимать английский, когда говорят быстро, поэтому старался снижать темп речи.

– У меня контракт с работодателем в Луисвилле. И еще меня там друзья ждут, – объяснила я.

– Ты, правда, похожа на ангела!

– Почему ты так говоришь?

– Ты не похожа на других, ты очень светлая.

– Но ты же совсем меня не знаешь, может быть, я очень плохой человек, – попыталась пошутить я.

– Я чувствую.

Объявили посадку на мой автобус. Я должна идти.

Билл взял мой чемодан, чтобы донести до автобуса с видом парня, который провожал свою девушку и знал, что он никогда больше ее не увидит. И пока он рядом, не позволит ей поднимать тяжелые сумки. Мне даже стало немного грустно. Он положил чемодан в багажник автобуса, обнял меня.

Из автобуса я помахала Биллу из окна. Он улыбнулся и помахал в ответ. Автобус тронулся с места. Казалось, что Билл не хочет уходить. Я уверена, он провожал автобус взглядом, пока тот не исчез в темноте, а может, и дольше.

До сих пор я задаю себе вопрос, кто же это был на самом деле? Единственное объяснение, пришедшее мне в голову, – это был ангел, которого Бог послал на землю, чтобы помочь мне. Да, звучит мистически, но именно так, как Алиса в стране чудес, я себя чувствовала в первый день пребывания на американской земле.

Сцена 4. HOME SWEET HOME

«Вот деньги», – протянула я десять долларов чернокожему грузному таксисту, который довез меня от автобусной станции Луисвилла до парка «Сикс Флэгс». Я впервые ехала на такси. Вообще, за последние 24 часа со мной произошло столько всего нового, сколько не происходило за год в Воронеже, и тем более в родной деревне.

Таксист взял деньги и вернул мне сдачу – семь долларовых купюр. Я знала, что нужно оставлять чаевые. Но вот сколько? Взглянув на прямоугольные бумажки, которые раскрылись веером на моей ладони, я решила, что нужно оставить еще три, нет…, четыре доллара. Пусть мы ехали всего минут десять, три доллара мне показалось очень малым вознаграждением за такое королевское, по сравнению с автобусом, путешествие.

Водитель меня поблагодарил. Тяжело дыша, вышел из машины, достал из багажника мой огромный чемодан (было видно, что даже такому на вид сильному мужчине это нелегко) и уехал, довольно улыбаясь.

Передо мной возвышались огромные железные карусели парка аттракционов. Значит, я наконец-то на месте.

В 6 утра посетителей в парке не было. Множество фонтанчиков, бьющих прямо из-под земли, поливали идеальную траву, растущую на газонах. Ярко-зеленые сочные травинки были одинаковой правильной формы, и ни одна из них не пыталась выделиться среди остальных. Они хорошо справлялись с обязанностью быть красивой травой на газоне. Вода текла на асфальт, и это добавляло воздуху еще больше свежести.

Охранник впустил меня в ворота парка, и я прошла в офисное здание ждать, когда все придут.

Помещение, в котором я провела следующие пару часов, оказалось очень похоже на комнату в детском лагере, где я работала пионервожатой каждое лето, начиная с первого курса университета.

Здесь не существовало и намека на порядок. Посередине стоял большой круглый стол. На нем были разбросаны крошки и кусочки как минимум вчерашней еды, похоже пиццы. Стулья тоже стояли не на месте – казалось, у них никогда и не было определенного места. Они разбросаны по полу точь-в-точь как крошки еды по столу. Им явно стоило бы поучиться порядку у травинок, которые так аккуратно росли на газонах парка.

Я взяла один из непослушных стульев, поставила его к столу, где он смотрелся намного лучше, и удобно устроилась в его объятиях. Мой взгляд уперся в надпись на стене: «Employee break room». Я поняла, что это комната отдыха для сотрудников. Дорога забирает много энергии, и мне очень хотелось спать. Положив голову на стол, я задремала.

Через пару часов меня вызвали к директору парка. Офис у него оказался небольшим и был похож на что-то среднее между рабочим местом и домом. Вся левая часть маленького коричневого стола была заставлена фотографиями детей и жены. Справа стояла черная полочка с аккуратно сложенными бумагами. На стенах красовались сертификаты, медали и фотографии самого директора с какими-то людьми.

Принял он меня хорошо, улыбнулся и сказал:

– Добро пожаловать в «Сикс Флэгс»!

Однако следующая фраза оказалась не такой приветливой.

– Ты должна была приехать первого июня… Так? – листая бумаги уточнил он.

– Да, но…

– Из-за того, что ты приехала позже, – перебил меня директор, – вакансий в настоящий момент нет. Через несколько дней что-то должно освободиться. Нужно подождать.

Я очень надеялась, что ожидание будет недолгим, и работу я в итоге получу.

Жилье по контракту предоставлял работодатель. Поэтому я попросила, чтобы меня подселили к двум девчонкам из Воронежа: Миле и Лене, с которыми я познакомилась во время получения визы в Москве. Они знали, что я скоро должна приехать. В отличие от меня, oни уже месяц жили и работали здесь.

Помощница директора, приятная блондинка моего возраста, отвезла меня на своем новеньком черном автомобиле в мой новый дом. То, что эта девушка, работая в «Сикс Флэгс», могла позволить себе купить такой шикарный автомобиль, вселяло надежду, что и я смогу здесь хорошо заработать.

Квартира, в которую она меня привезла, оказалась тоже роскошной. На светло-зеленой двери висела добрая табличка «Home Sweet Home». Я облегченно вздохнула: «Наконец-то я дома!»

При помощи ключа (хотя мне показалось, что все происходящее больше похоже на сказочное «по щучьему велению») дверь отворилась. В тот же миг меня ослепило солнце из большого окна, которое находилось в метрах пяти от входа. Сказка продолжалась.

Я решила сразу изучить квартиру. Справа располагалась маленькая кухня, но в ней помещалось все, что необходимо: холодильник, плита, стол, шкаф с посудой, раковина. Все новое и чистое. Наверное, девчонки нечасто готовили здесь.

В зале стоял телевизор, стеклянный журнальный столик, два кресла и мягкий коричневый диван, на котором мне предстояло спать. Занавески на окне были светонепроницаемыми. Когда я их закрывала, в комнате становилось темно, как ночью. «Гениальное изобретение! – подумала я. – Сейчас пойду спать, и солнце мне не помешает». Квартира находилась в центре города, из окна были видны шумные улицы и соседние многоэтажки.

Слева от входа ютился коридорчик, который разветвлялся на три части. Тот, что прямо, вел в ванную, налево – к большому зеркалу с умывальником и полочками для расчесок и всяких бутылочек с муссами, гелями, кремами. Справа располагалась спальня девчонок. Закончив осмотр своего нового дома, я закрыла шторы и, не раздеваясь, уснула на диване.

Сцена 5. НОЧЬ С ДИОНИСОМ

Наступил вечер пятницы, и мы с девчонками собрались в клуб. В субботу у них был выходной, так что можно было гулять хоть всю ночь. Мы жили в центре города, много шикарных клубов находилось буквально за углом. Не надо беспокоиться о том, как туда добраться.

Мила и Лена были на год младше меня. Мы все учились в Воронежском государственном университете, но я никогда их не видела там до того, как мы встретились в американском посольстве при получении виз. Мила – высокая шатенка. У нее очень густые, блестящие и длинные волосы. Благодаря им она всегда выделялась из толпы. Мила тщательно и с трепетом ухаживала за своим богатством. Мытье волос было целым ритуалом с расслабляющей музыкой. Плюс, она всегда использовала специальные шампуни, кондиционеры и маски, которые нельзя купить в обычном магазине.

Мила не совершала спонтанных действий и не принимала необдуманных решений. Родители ее были небедными людьми, но она хотела показать им, что и сама может зарабатывать. Она планировала купить ноутбук своему отцу. По какой-то причине о маме она говорила редко, и казалось, что отца Мила любила гораздо сильнее.

Лена – эмоциональная брюнетка с короткими как у мальчика волосами. Их рыжеватый отлив выгодно подчеркивал ее большие зеленые глаза на красивом лице с гладкой, ровного тона кожей.

Лена уже покорила сердца двух мужчин в нашем доме, и одному Богу известно, сколько парней еще страдает по ней в «Сикс Флэгс». Спорю, что ее менеджер также не остался равнодушен.

Родители Лены тоже не из бедных, и дочь не должна была переживать из-за денег, как многие другие студенты, которые приехали сюда с целью заработать, как я. Родители разрешили ей поехать за границу, чтобы она посмотрела Америку, попрактиковалась в английском и просто развлеклась.

Сейчас нам предстояло окунуться в ночную жизнь Луисвилла. Мила, как всегда перед выходом, долго занималась своими волосами. Прошел уже час, как стартовал ее ритуал «идеальные волосы», но до победного конца было пока далеко. Мы с Леной уже начинали нервничать. Мы были готовы выйти еще полчаса назад и сейчас почти засыпали на диване.

– Вы можете идти без меня. Я подойду попозже, – крикнула Мила из ванной.

– Нет, мы подождем, – сквозь зубы ответили мы. – Можешь поторопиться?

– Я не могу идти в клуб с таким беспорядком на голове.

Раздался стук в дверь. Еще по шагам Лена поняла, что это снова пришел один из ее ухажеров – «высокий» Денис из Белоруссии (еще был «низкий» Денис из Украины).

– Лена, пожалуйста, не уходи с ним. Мы же решили сегодня потанцевать с американскими парнями, – попросила я перед тем, как мы открыли дверь.

– Не переживай, я не пойду. Он постоянно бегает за мной, но совсем мне не нравится, – подмигнула Лена.

Она выключила свет, накинула халат поверх коротенького платья и, зевая, открыла дверь.

– О, Денис… – сонно прошептала она. Голос за дверью бодро ответил:

– Лен, хотел почилать на крыше. Пошли со мной.

Почилать – от английского сленгового слова to chill – отдыхать. Мы уже стали переделывать английские слова на русский лад.

– Не получится, Денис… у нас была такая тяжелая неделя… хотим сегодня отоспаться. Может, завтра… – с таким артистическим талантом Лена могла бы получить Оскар.

Денис попытался ее уговорить, но ничего не получилось, и он ушел ни с чем.

Мы безудержно смеялись в темноте еще минут 10. Желание поспать улетучилось вместе с Денисом. Я была поражена Лениным актерским мастерством и смекалкой и радовалась, что она все-таки осталась с нами.

Наконец Мила готова, и можно выходить. Квартира Дениса находилась на нашем этаже, и нам очень не хотелось с ним столкнуться. Поэтому мы старались не шуметь. Если бы он нас заметил, получилось бы не очень красиво. Хотя я не сомневалась, что Ленино актерское мастерство спасло бы нас и здесь.

И вот пять сногсшибательных русских девчонок уверенно идут по ночным улицам Луисвилла. К нам троим присоединились еще две русские девушки, которые тоже оказались из Воронежа.

Короткие юбки, глубокие декольте, большие серьги, ярко накрашенные длинные ногти и, конечно, супервысокие каблуки – обычный наряд русских девушек для ночного клуба. Из проезжавшей мимо машины кто-то выкрикнул незнакомое слово «whores». Девчонки объяснили, что это означает «проститутки». Я возмутилась, но подружки посоветовали не обращать внимания, а лучше сфокусироваться на главном.

А главным для нас было попасть в клуб всем пятерым. Дело в том, что в Америке до 21 года не пускают в ночные заведения (а также запрещено употреблять алкоголь). Троим из нас уже стукнуло 21, а Мила и Лена немного отстали.

Все клубы находились под крышей одного огромного здания. Было два входа. На каждом из них стояли охранники – проверяли документы. Посетителю старше 21 года на руку надевали зеленую тонкую ленту, концы которой заклеивались по объему запястья, и он дальше мог идти в любой из клубов.

Мила и Лена остались ждать на улице, а мы с девчонками получили зеленые ленточки и зашли внутрь здания. Это оказалось нетрудно. Самое главное – нужно было улыбаться и быстрее идти, чтобы охранники не запомнили наших лиц.

Внутри здания гремела зажигательная музыка. Я была готова сразу же пуститься в пляс, но сначала надо закончить нашу операцию. Мы зашли в женский туалет, чтобы немного там переждать. Туалет напоминал SPA-салон. Приятный запах благовоний, свечки, большие зеркала и спокойная женщина, которая терпеливо вручала салфетки громко разговаривающим пьяным посетительницам, после того как они помыли руки.

Минут через 10 мы вышли через тот же вход, через который вошли. Я и еще одна девушка из нашей компании аккуратно сняли ленточки и отдали их Миле и Лене. Минуя парковку, мы пошли ко второму входу. Девчонки с ленточками быстро прошли в здание, их никто не остановил. Мы же еще раз показали паспорта, нам повязали новые ленточки, и дело было в шляпе. Наша вечеринка началась!

Клубы на любой вкус – с разной музыкой, дизайном и атмосферой. Помимо девушек здесь танцевали и парни. Мне непривычно было видеть такую картину. В России мальчики обычно стояли в сторонке и просто наблюдали.

Еще более непривычным было то, что многие мужчины танцевали очень близко к партнершам, практически прижавшись. Это сильно отличалось от медленного танца, где все же сохраняется какое-то пространство между незнакомыми людьми.

Мы встали в круг с незнакомцами. Все танцевали вместе. Высокий стройный парень подошел к Миле и пригласил ее на танец. Она была готова к такому предложению и кокетливо улыбаясь пошла с ним.

Но что это был за танец?! Они двигались под ритм достаточно быстрой мелодии, не обнимая друг друга руками, как в нашем медленном танце. Парень прижимался к Миле всем телом. Она здесь уже больше месяца и, похоже, это не первый ее американский танец. Она знала, что делала. Мне происходившее показалось слишком развратным и переходящим границы дозволенного.

Но, посмотрев вокруг, я поняла, что танец Милы – это еще цветочки по сравнению с тем, что вытворяли другие. Мой мозг закипал от увиденного. Я старалась найти всему этому достойное оправдание, но не могла.

Вспомнился преподаватель, который вел у нас философию на первом курсе. Он никогда не здоровался со студентами перед началом лекции, и не произносил лишних слов, не связанных с темой занятия. Казалось, он входил в экстаз, когда рассказывал нам о разных течениях в философии. Он никогда не читал с листа. Ходил по аудитории и все доносил с чувством, с толком, с расстановкой.

Я запомнила его очень эмоциональный рассказ о Дионисе – греческом боге веселья и виноделия. Рассказывая о нем, на пике своего выступления преподаватель даже перешел на крик. Он говорил, что Дионис везде, где оказывался во время своих странствий, сажал виноград, чтобы пить вино и устраивать вечеринки с дикими танцами, которые обычно заканчивались оргиями и доводили людей до безумия.

То, что я видела вокруг, мне напоминало именно оргии Диониса. Недалеко от себя я увидела девушку, которая в танце сама крутилась возле парня, гладила его, поворачивалась спиной, наклонялась вниз, позволяя его мужскому достоинству прижиматься к ее ягодицам. И он, конечно же, не терялся, хватал за зад, похлопывал девушку в ритм музыки, словно она была лошадью.

Это казалось мне таким низким и ужасным. Но окружающие никак не реагировали, никто не смотрел осуждающе. Значит, здесь это было нормальным.

Какой-то парень движется в моем направлении и… Что же мне делать? А, была не была, потанцую с ним. Два стакана «отвертки» немного расширили мои границы дозволенного. Танец получился таким же, как у Милы.

И это не казалось порнографическим. Я бы сказала, скорее чувственным. Парень не делал ничего плохого – не хватал меня, не называл проституткой, он просто танцевал. Конечно, его мужской аромат и ритмичные движения под музыку заставили мое сердце биться сильнее.

Еще один парень. Его уверенный взгляд и красивые сильные руки не позволили мне сказать нет. Мы танцевали под песню, которую я никогда не слышала, но теперь она всегда будет напоминать мне о том сказочном моменте. Этот парень был очень заботливым и нежным. Я чувствовала себя такой женственной и красивой! Душа моя пела, каждая клеточка тела чувствовала себя живой.

Не помню, со сколькими парнями я танцевала в ту ночь, но мне очень понравилось. На следующее утро, когда чары «отвертки» выветрились, мне было стыдно за свое распутное поведение. Я всегда считала себя примерной девочкой. Поэтому о прошлой ночи я решила никогда и никому не рассказывать.

Я вернулась домой где-то около четырех утра. Мила и Лена пришли еще позже. Они встречали рассвет с парнями, с которыми познакомились в клубе.

…Почти 2 часа дня. Ароматный черный чай и прекрасный вид из окна на субботний Луисвилл прекрасно дополняли друг друга, особенно после такой бесшабашной ночи. Лена все еще спала. Мила рассказывала мне, что рассвет был очень красивым, впрочем, как и рассветы в любой другой стране.

– А что насчет того парня, которого ты встретила вчера? – мне больше хотелось услышать эту историю, а не рассказы о том, как красив рассвет.

– Какой парень? – Мила кокетливо улыбнулась.

– Ну, тот, с которым ты ходила встречать рассвет.

– А…, ничего особенного. Было полезно попрактиковать с ним английский. Правда, я больше половины слов не понимала. Он из какого-то другого города и уезжает сегодня.

– Понятно, – разочарованно произнесла я.

Я ожидала услышать романтическую историю встречи двух сердец, но, по-видимому, тут было что-то другое.

– Ты знаешь…, – после очередного глотка черного чая серьезно произнесла Мила, – я продаю сладкий лед под палящим солнцем в парке. Это, кстати, такая гадость – обычный лед красится сиропом разных цветов. Сплошная химия. Работа очень скучная, да еще целый день на ногах – это тяжело. Но если я буду точно знать, что мы будем тусить так, как вчера, хотя бы раз в неделю, я безоговорочно готова работать дальше. Мы же в Америке, давай этим пользоваться!

– Давай, – согласилась я. – Мил, а что правда тебе так не нравится твоя работа? Я думала, тебе нормальная досталась.

– Да уж, не мечта студента экономического факультета, – с издевкой произнесла Мила.

– Точно! А какая должна быть мечта у студента экономического факультета?

– Найти престижную работу в крупной, желательно международной компании, зарабатывать много денег, расти по карьерной лестнице… Можно подумать, ты об этом не мечтаешь?

– Я? Хочу этого, конечно. Но мечта, мне кажется, это что-то более глобальное. А то, что ты описала, звучит как-то приземленно.

– Когда у тебя будет миллион в кармане, вот тогда можно уже думать о чем-то глобальном. А пока его нет, мечта заработать достаточно денег, чтобы твердо стоять на ногах, – очень даже хорошая мечта.

Сцена 6. ЗАРЕЗАННАЯ ГОРДОСТЬ

Сегодня директор «Сикс Флэгс» объявил, кем я буду работать. После этой новости я долго не могла успокоиться и убедить себя, что все в порядке…

За несколько месяцев до того как я оказалась в Америке, у нас (студентов из разных городов, которые ехали в Штаты по рабоче-студенческой визе, используя услуги одного и того же туристического агентства) проходило ориентационное собрание в Москве.

Тогда я в первый раз увидела американца в живую. Эта высокая и худенькая красивая брюнетка со стильным творческим беспорядком на голове была из Бостона. В отличие от русских выступающих, она улыбалась и говорила с нами, как будто мы были ей ровней. Она представилась просто – Кейт.

В России принято обращаться к незнакомым людям по имени отчеству и на «Вы». Хотя таким обращением мы показываем уважение, это создает дистанцию между собеседниками. Мне никогда это не нравилось.

Кейт рассказывала нам о рабоче-студенческой программе, о наших правах и о том, с чем мы столкнемся в Америке. Она задавала вопросы аудитории и тем, кто отвечал правильно, дарила майку или кепку с надписью Boston.

В конце она включила слайд-шоу с фотографиями иностранных студентов, которые в прошлом году работали в Америке в разных организациях и на разных должностях. Сопровождалось все это очень популярной в то время песней 50 Cent «In da club».

Сочетание ритмичной музыки, огромных фотографий и управляющей всем этим американки создало магическое чувство: мы, простые русские студенты, скоро полетим на встречу чему-то очень интересному и чудесному.

И, находясь в этой эйфории, я увидела слайд, где красовались два парня, которые с ножами стояли возле только что разделанного куска мяса. Судя по всему, они работали мясниками. Немножко неожиданный слайд моментально опустил нас на землю и напомнил о том, что должности, на которых мы будем работать в Америке, отличаются от тех профессий, которым мы обучались в родных ВУЗах.

Нет, конечно, мы не ожидали, что нас возьмут работать экономистами или юристами, но мясник – это жестоко! Мы все были студентами высших учебных заведений, наши мечты не включали картинки с нарезанием мяса.

– Добро пожаловать в нашу команду, и поздравляю с началом ра- боты! – широко улыбаясь голливудской улыбкой, приветствовала меня в своем кабинете менеджер отдела, отвечавшего за чистоту в «Сикс Флэгс».

Она вручила мне метлу и совок с длинной ручкой.

– С сегодняшнего дня ты будешь подметать территорию парка и убирать туалетные комнаты в четвертом секторе.

Меня назначили уборщицей. Я была в шоке. Мое самоуважение было убито наповал, а гордость красиво, но жестоко зарезана тонким лезвием.

Конечно, каждый труд нужен и почетен. Но я всегда считала, что улицы подметают те, кто не способен на большее.

Самой лучшей работой в «Сикс Флэгс» была должность продавца еды или продавца игрушек в магазинах подарков. Это, конечно, не экономист, но, по крайней мере, здесь хотя бы можно было практиковать английский. А что я хотела? Приехала на месяц позже. Конечно, все нормальные вакансии были заняты. Мила продает сладкий лед, Лена – игрушки. Не то чтобы им повезло, они просто приехали вовремя.

Моим супервайзером, то есть непосредственным начальником, стал чернокожий тинейджер с длинными дредами на голове и с толстыми уродливыми брекетами на зубах. Он оказался очень грубым парнем. Главным менеджером нашего отдела была невысокая блондинка в тоненьких очках. Она вела себя более дружелюбно.

Парк разделен на четыре зоны, я мыла туалет в зоне с бассейнами. Нам дали это задание на двоих, но моя так называемая коллега, Юлия из России, отказалась.

– Что-то они нерационально используют кадры, два человека на один туалет – это слишком много, – заявила Юля, как только мы подошли к туалету. – И вообще, у меня сегодня сильно болит голова. А эти пары от моющих средств навредят мне еще больше.

Притворившись больной, Юля ушла. А мне, похоже, предстояло переступить через себя. Моя бедная гордость не знала куда податься, страданиям ее не было предела. Я никогда не мыла туалеты в России и никак не ожидала, что придется этим заниматься в чужой стране. Но в отличие от Юлии, для меня задание есть задание, я не могла просто уйти.

Я принялась медленно мыть пол. Желтый контейнер с водой и механизмом для выжимки тряпки, которая наглухо крепилась к швабре, всюду следовал за мной. Пол оказался не очень грязным, на нем было несколько луж воды и все. Я ожидала худшего, на деле все оказалось не так ужасно.

Мне не было стыдно собирать воду с пола. Тряпку не нужно выжимать руками. Механизм на желтом контейнере очень помогал. Женщины заходили и выходили, не обращая на меня особого внимания. Никто не показывал пальцем и не смотрел с пренебрежением, как это раньше рисовали мне воображение и гордость. Некоторые даже пытались пройти быстрее, чтобы не мешать мне выполнять работу.

– Привет! – неожиданно голос менеджера нашего отдела оторвал меня от грустных мыслей. – Я к тебе в команду!

Она взяла швабру и присоединилась. А у меня в голове не укладывалось: как менеджер, которая на два ранга выше своего подчиненного, может помогать ему мыть туалет?

В крупной российской компании такого бы никогда не случилось. Там все боссы очень важные. Они лучше будут сидеть и ничего не делать, чем опустятся настолько, чтобы помочь уборщице. Наверняка, увидев своего босса со шваброй, многие офисные сотрудники впали бы в ступор.

Пока я пыталась усмирить свою гордость, рабочий день подошел к концу, и я не успела все дочистить сама. Мы вместе закончили уборку и пошли по домам.

Любая работа – это опыт. Я представила, как когда-нибудь буду работать в престижном месте, занимать руководящую должность и рассказывать молодым сотрудникам, что так было не всегда.

Мне даже кажется, что человек в определенный момент своей жизни должен чистить туалеты, чтобы уважать и ценить любой труд. Бог знает, через что провести людей, чтобы они хорошо выучили уроки жизни. И эти уроки сильно отличаются от ожидаемых вопросов и заранее подготовленных ответов у школьной доски.

Сцена 7. ПРАВО РУЛЯ!

Среда. Вечер. Третий день подряд шел проливной дождь. Я работала только пару часов в понедельник. А потом мне сказали идти домой. Из-за погоды в парке мало народу и, соответственно, убирать практически нечего. Обещали позвонить, когда нужно будет выходить. Второй день звонка нет.

За эти два нерабочих дня на пару с зонтиком я побывала во многих местных ресторанах, магазинах и пиццериях, пытаясь найти вторую работу – безуспешно. По-хорошему, чтобы заработать ту сумму денег, которую я обещала маме, мне нужно работать на двух работах каждый день с утра до вечера.

Пока же, по большому счету, я только хорошо проводила здесь время. Еще бы – в нашем доме было полно молодых студентов со всего мира. Каждый день мы ходили на крышу, плавали там в бассейне и пили пиво.

Складывалось впечатление, что все свои моральные ценности многие студенты оставили дома. Они были открыты для всего. Одна замужняя девушка нервничала, что забеременела от какого-то парня, с которым она случайно переспала несколько недель назад. К счастью для нее, оказалось, что это была не беременность, а обострившийся аппендицит. Ей сделали операцию, и повод для беспокойства исчез.

Другая девчонка причитала из-за того, что у нее были месячные, и ей не удалось переспать с мужиком, которого она только что встретила в магазине. Чернокожие парни и девушки почти каждый вечер курили возле бассейна марихуану.

«Низкий» Денис из Украины вчера приводил на крышу своего друга. Им обоим чуть больше тридцати. Друг женат. Когда мы с девчонками поднимались на крышу и открыли дверь, чтобы выйти к бассейну, я заметила, что этот друг, показав на меня пальцем, спросил Дениса: «Кто эта девушка?» Что «низкий» ответил, я не расслышала или просто не хотела слышать. Всем видом я пыталась показать, что ничего не замечала, но блестевшие за сигаретным дымом глаза и учтивость этого парня по отношению ко мне говорили сами за себя.

– Вик, он смотрит на тебя, не теряйся. Он – ничего, – шепнула мне на ухо Лена, когда мы сидели на пластиковых стульях за пляжным столиком и пили пиво.

– Лен, какой ужас! Он ведь женат! – хотя я не отвечала на знаки внимания, мне было очень стыдно. Все вокруг все заметили.

– Ты разве знакома с его женой? – зачем-то спросила Лена.

– Нет, не знакома. Ну и что, она же все равно существует, – недоумевала я.

– А может, он живет с ней из жалости?

– Хм, ну да. Может…

– Расслабься, Вик, не будь такой правильной. Завтра ты отсюда уедешь, все равно никто не узнает о твоих мелких шалостях, – загадочно улыбнулась Лена, сделав очередной глоток пива из стеклянной бутылки.

Я посмотрела на этого женатого парня и тоже хлебнула пивка. Но видимо от того, что слова Лены никак не вязались с моими представлениями о жизни, я сделала слишком большой глоток, поперхнулась и начала кашлять. «Женатый» подбежал и начал хлопать меня по спине.

– Все нормально, мне уже лучше, – продолжая кашлять, я вскочила со стула. Мне было неприятно, даже противно, что этот порочный женатик дотрагивался до меня. Но он все равно пытался выступить в роли спасателя: взял стакан и пошел за водой.

Воспользовавшись моментом, я убежала, сказав, что завтра рано вставать и мне пора спать.

На самом деле вставать мне никуда не надо было. Сегодня продолжал лить дождь, и поэтому на работу меня не звали. Мысль о том, что не удастся заработать тех денег, которые я обещала маме, не давала мне покоя. Я – человек слова, и всегда гордилась этим.

А тут один какой-то дионисический разврат – безумный разгул страстей и инстинктов, абсолютно не соответствующий ни здравому смыслу, ни элементарным понятиям приличия. Конечно, без развлечений в жизни обойтись нельзя, но если они становятся центром существования, затягивают в свои чары, то вряд ли можно достичь какой-то серьезной цели.

Я всегда считала дождь благословением небес. Чистая вода падала на землю и омывала все вокруг. Пыльная дорога становилась чистой, грязные листья деревьев тоже блестели и, казалось, что душа человека становилась светлее. Но только не в этот раз. Сейчас дождь казался проклятием.

Каждая капля, которую я провожала взглядом из окна нашей квартиры, погружала меня в глубокую грусть и понимание того, что денег мне здесь заработать не удастся. И как тогда смотреть маме в глаза? Отец, наверное, несколько лет копил те деньги, которые она потратила на мою, получается, действительно прихоть, а не продуманный план.

Какой продуманный план? О чем я? Я же представления не имела, куда еду. Студенты, которые были в Америке в прошлом году, рассказывали, что смогли заработать на ноутбуки, а некоторые даже на квартиры в Воронеже. Где, интересно, они работали? На квартиру я не смогла бы скопить, даже работая по 24 часа в сутки.

Я думала, что неважно, где именно в Америке ты находишься, везде можно хорошо заработать. Но, видимо, это было не так. По логике вещей мне нужно было ехать в какое-то другое место, но, к сожалению, это было уже невозможно. У меня подписан контракт с работодателем до конца сентября.

Отношения между иностранными студентами и работодателями в Америке курировала организация, которая следила за тем, чтобы ни одна из сторон не нарушала правила. Если студент нарушал контракт, его могли депортировать из страны. Я чувствовала себя как мышка, которая глупо обманулась и попала в клетку, даже не увидев сыра. Поверив слухам, что здесь хорошо, сама зашла в клетку, а дверца сразу наглухо захлопнулась. Ощущение безысходности не давало мне покоя, я не знала, что делать дальше. Из сумки с документами я достала свой рабочий контракт – ключ, который держал меня в золотой клетке луисвиллской квартиры. Он умещался на одной странице листа формата А4.

Стала скользить глазами по строчкам этой злосчастной бумажки. Там были указаны мое имя, информация о работодателе, о том, что я буду частью команды, но указания конкретной должности не было. И потом я увидела волшебные строки, благодаря которым мои плечи автоматически расправились, а мысли начали бегать из угла в угол, сбивая друг друга и наступая друг другу на пятки. У меня возникла идея…

II. И СНОВА В ДЕРЕВНЮ

Сцена 8. ДОБРЫЙ ПОПУТЧИК

– Как тебя зовут? – спросил меня молодой мускулистый афроамериканец с длинными черными дредами, перехваченными толстой белой веревкой. Я усаживалась в неудобное кресло автобуса, который отправлялся уже со знакомой мне станции Грейхаунд.

– Меня зовут Вика, – быстро ответила я.

– Откуда ты? – прозвучал следующий вопрос, который я слышала довольно часто. Акцент выдавал меня с первого произнесенного слова.

– Я из России, – ответы на эти простые вопросы я произносила уже автоматически.

– Куда ты едешь? – парень явно хотел поговорить. Но и я была не против. Еще одна возможность попрактиковаться в английском.

– Я еду во Флориду, в Форт Уолтон Бич, – я была довольна тем, что хорошо его понимала и отвечала на все вопросы, не переспрашивая. У нас получался настоящий разговор на английском.

– Ух ты! Нам по пути, я еду в Мобил. Похоже, дорога будет нескучной, – он был явно доволен этим фактом.

И он прав. Ехать 18 часов, время в разговорах летит быстрее.

– Что ты будешь делать во Флориде?

– Мне нужна работа. Друзья из Флориды сказали, что там можно ее найти.

Водитель автобуса прохрипел что-то в микрофон, нажал на газ, и я продолжила свое путешествие по Америке.

* * *

После того, как я поняла, что в Кентукки мне не заработать достаточно денег, в пятницу, 9 июля, я пошла в городскую библиотеку (там был интернет) и написала е-мейлы своим знакомым: Виктору в Аризону, и Диме во Флориду.

Они были такими же студентами, как и я, но приехали сюда в прошлом году и решили остаться подольше, чтобы заработать денег на покупку жилья в Воронеже. Они не были моими друзьями, но мы учились в одном университете и знали друг друга. В е-мейлах я описала свою ситуацию и спросила о возможности заработать и найти жилье в штатах, в которых находились они. Оба парня ответили в тот же день.

Виктор писал, что июль – не сезон в Аризоне, и не советовал приезжать. От Димы я получила такое письмо:

«Привет, Вика!

Да, положению твоему не позавидуешь. Те деньги, которые ты зарабатываешь в Кентукки, во Флориде можно получать, работая всего несколько часов по вечерам. Здесь сейчас сезон, много туристов. Если ты решишь сюда ехать, мы не против, чтобы ты пожила у нас (есть свободная комната) – 40 долларов в неделю.

Здесь есть реальная возможность найти работу (40 часов в неделю) и вторую на вечер (4—5 часов в неделю). Минимальная зарплата во Флориде – 6.15 долларов в час, но ты, может, найдешь что-то получше. Не тяни с решением!»

* * *

В тот вечер, когда лил сильный дождь, и я решила перечитать рабочий контракт, я заметила, что работодатель обязывался предоставить мне не менее 36 рабочих часов в неделю. В первую рабочую неделю мне дали 30 часов, а во вторую, когда шел дождь, у меня и 15 часов не набралось. То есть работодатель не выполнил условия контракта.

Я дождалась пятницы – получила зарплату за 2 недели и пошла к директору «Сикс Флэгс». Я очень надеялась, что он меня просто отпустит. В противном случае мне пришлось бы доказывать организации, которая занимается трудоустройством иностранных студентов, что это не я нарушила условия контракта.

– Здравствуйте, – несмело произнесла я, стоя на пороге офиса.

– Привет, чем могу помочь? – стоя ко мне спиной, сухо буркнул директор.

Многие русские студенты к тому времени стали постоянно опаздывать на работу, а то и вообще там не появляться. Разгульный образ жизни все-таки сыграл свою роль. И наш директор уже не так дружелюбно приветствовал русских.

– Я хочу уехать… – начала я. Следующей подготовленной фразой было то, почему я хочу это сделать. Но произнести я ее не успела. Директор побагровел.

– Тупые русские! – закричал он и со злостью бросил на стол бумаги, которые держал в руках. Бумаги разлетелись по всему офису. Директор продолжал что-то кричать и бормотать себе под нос, размахивая руками, пытаясь собрать бумаги, и не обращал на меня никакого внимания.

Я поняла, что красиво уйти уже не получилось, что-то ему объяснять на моем ломанном английском нет смысла, и теперь придется иметь дело с организацией, следящей за выполнением правил. Я развернулась и быстрым шагом направилась к двери. Теперь у меня появился еще один аргумент расторгнуть контракт: меня обозвали тупой, а это унижение личности. Для американцев это серьезно.

Лена тоже хотела поехать со мной.

– Мне так не нравится моя работа. Она такая скучная! – призналась она, – в магазин заходит очень мало покупателей. Большую часть времени я просто хожу из угла в угол и создаю видимость работы.

С каждым утром ей становилось все тяжелее и тяжелее вовремя просыпаться на работу. Несколько раз она просто звонила своему менеджеру, врала, что болеет, и никуда не шла. Еще Лена начала встречаться «низким» Денисом, но не потому, что он ей действительно нравился, а только от скуки.

Сначала идея, что она может бросить надоевшую работу и поехать во Флориду, Лене очень понравилась. Но, когда дело дошло до того, что действительно нужно ехать, она решила не рисковать.

– По крайней мере, здесь у меня много знакомых. Да и Денис финансово всегда поддержит. К тому же до отлета домой осталось всего два с половиной месяца, – рассуждала Лена.

Стало ясно, что я еду одна.

* * *

В 6:45 утра автобус остановился в городе Бирмингем штата Алабама. Здесь нам предстояло провести в зале ожидания 40 минут перед тем, как двигаться дальше.

Поездка на автобусе в Америке отличается от России. У нас обычно как? Сел в автобус или поезд и едешь до места назначения. А здесь каждые 3 – 4 часа автобус останавливается, ты берешь весь свой багаж, идешь в зал ожидания и ждешь объявления посадки на свой автобус.

Автобусы каждый раз меняются, то есть ты входишь не в тот же автобус, из которого вышел несколько минут назад. Нужно опять занять место и снова укладывать багаж.

Я была рада, что мой новый чернокожий друг не бросил меня, когда мы вышли из автобуса. Я решила, что буду держаться его, чтобы не пропустить очередную посадку.

В 7 утра глубокий женский голос из динамика медленно объявил:

«Монтгомери, Алабама – дверь номер 2; Монтгомери, Алабама – дверь номер 2». Я взяла свои сумки и сумку моего попутчика (он отошел) и заняла очередь к указанной двери.

Вокруг меня было много людей с большими сумками и уставшими глазами. Постоянно менять автобусы – действительно очень утомительно. Я чувствую себя так же. И еще я нервничаю по поводу работы во Флориде. Смогу ли я найти сразу две? Дима живет со своей девушкой, которую я никогда не видела. Надеюсь, мы с ней поладим.

Дверь открыли, и очередь постепенно начала двигаться вперед. Вернулся мой попутчик. Почему-то он показался мне немного странным. Ни разу не помог поднять мой тяжелый чемодан, постоянно, как будто случайно, пытался коснуться моей руки и старался всегда идти позади.

Когда мы зашли в автобус, там уже было много людей, и нам пришлось сесть раздельно. Теперь я села рядом с женщиной, похожей на китаянку. Она пыталась спать, укутавшись в коричневый плед.

Мы встретили новый день, 18 июля, в движущемся автобусе. Взошло солнце, и хотя на улице, похоже, было жарко, в автобусе стояла настоящая зима. Я мерзла даже в куртке. Люди были одеты по-зимнему, у некоторых даже были с собой одеяла. Наверное, это обычная ситуация для американских автобусов.

Ненавижу, когда холодно! Зимой на улице даже мысли в моей голове не хотят двигаться. Кажется, что кровь в венах замерзает, и все тело парализует. Все, чего я хочу в это время – сидеть в каком-нибудь теплом помещении с чашкой горячего чая, общаться с друзьями и просто ждать, когда придет весна. Можно будет вылезти из берлоги и снова обрести драгоценную свободу.

Мы остановились на 10 минут в Мобиле, в штате Алабама. На этот раз автобус менять не надо, но можно было выйти и немного размять одеревеневшее на неудобных креслах тело. Боковым зрением я увидела, что мой знакомый двигается по направлению к выходу. Это была его остановка. Он задержался возле меня и протянул визитную карточку.

– Позвони мне, если не поладишь с друзьями. У меня есть для тебя хорошая работа. Ты сможешь заработать очень много денег, – многообещающе произнес он с улыбкой.

– Спасибо, я позвоню, если что, – обрадовалась я. Это будет моим запасным вариантом.

– Надеюсь, скоро увидимся, – подмигнул он, выходя из автобуса.

Я посмотрела на визитку, почему-то на ней были следы красной помады. Когда буквы на карточке сложились в слова, у меня мгновенно вспотели ладони, шея напряглась, в горле появился комок, а испуганное сердце стало биться сильнее.

Я отклонилась назад на кресло и уставилась в потолок, пытаясь успокоиться и расслабиться. Перед глазами пронеслось много опасных сцен, но потом я подумала: «Может быть, это не то, о чем я думаю…»

Я повернулась к сидевшей рядом женщине и дрожащим голосом спросила:

– Тот мужчина дал мне визитку и сказал, что у него есть для меня работа, но я не очень понимаю, что написано на карте. Не могли бы мне помочь разобраться?

Она посмотрела на визитку и ее глаза резко округлились, плед упал на колени. Я все поняла без слов. Женщина начала нервно трясти рукой и говорить:

– Нет, нет, нет… опасность!

На этом куске картона было написано: «Эскорт сервис. Крег Б. Паттерсон, директор».

Сцена 9. АРОМАТ СКУКИ

Приехав в Форт Уолтон, я сидела внутри маленькой убогой автобусной станции и ждала Диму с Аней. Кроме меня и работника станции, здесь больше никого нет.

Здание было ну очень маленьким – размером в одну, среднего размера, жилую комнату с восьмью креслами. Если бы здесь собралось 9 человек, одному пришлось бы сидеть на полу.

Затхлый запах старости и грязи чувствовался довольно сильно. Общая туалетная комната для мальчиков и для девочек тоже не отличалась чистотой. Еще вчера я начала свое путешествие из огромной и чистой автобусной станции в Луисвилле. И где я теперь?

Когда мы подъезжали к этому месту, мне показалось, как будто я вернулась в свою деревню. Из окна автобуса я видела тракторы и маленькие невысокие дома. Я надеялась, что скоро пейзаж сменится, и Форт Уолтон окажется большим индустриальным городом. Мне не нравилось жить в деревне, казалось, будто я родилась не в том месте.

И теперь оказалось, что станция в Форт Уолтон – самая маленькая на всем пути. Значит, и город, в котором я оказалась, не мог быть большим. Я не могла найти работу в большом городе, теперь мне предстоит искать две работы в деревне.

За пару дней перед тем, как я уехала из Луисвилла, я случайно смыла свои контактные линзы в раковину. Когда это произошло, я очень расстроилась, но теперь была даже рада, что из-за плохого зрения не вижу всю грязь вокруг и могу убедить себя, что в этом городе не будет очень скучно. Я пыталась переключить внимание на океан, пальмы – то, что отличало Форт Уолтон от моей деревни, и не думать, что я совершила большую ошибку, уехав из города, где у меня была, по крайней мере, одна работа.

Скрип двери прервал мои грустные мысли, и в комнату вошла невысокая девушка с вьющимися светлыми волосами до плеч. Секундами позже я увидела Диму, высокого худого брюнета. Они оба одеты очень просто: сланцы, шорты и футболки.

В Воронеже все одеваются очень красиво, неважно куда идут. Если даже я шла за хлебом в соседний магазин, на мне обязательно был макияж и красивая одежда.

Сейчас я в стильной черной юбке по колено, обтягивающей красной блузке, туфлях на невысоком каблуке (обычно я ношу очень высокий каблук, но в дорогу решила надеть более удобную обувь). На моем лице не вечерний макияж, но ресницы накрашены (а как же!). Выгляжу не сногсшибательно после бессонной ночи в автобусе, но все же.

– How are you? – в шутку произнес Дима, притворяясь, будто после года жизни в Америке он стал американцем и забыл родной язык.

– I’m fine. Thanks! How are you? – я поняла, что он шутит, и тоже ответила ему по-английски.

– Это Аня, – продолжил он на русском.

– Приятно познакомиться! Вика, – представилась я.

– Как доехала? – Аня шустро продолжила разговор.

– Ты знаешь, поездка была интересной. Я встретила сутенера, который предложил мне работу. Со мной раньше такого не случалось, так что, это было что-то новенькое, – я старалась относиться к той ситуации с юмором.

Они оба замолчали, переглянулись, и Дима произнес:

– Многие американцы думают, что все русские девушки – проститутки. Это стереотип, но он тоже тебя коснется.

И Аня добавила:

– И твоя одежда… здесь лучше носить что-то попроще, если не хочешь, чтобы этот стереотип коснулся сильно. Я тоже скучаю по нормальной одежде и… так скучаю по России, – она грустно вздохнула и опустила голову.

– Пойдемте, поговорим дома, – Дима быстро сменил тему, поднял мой тяжелый чемодан, Аня опять улыбнулась, и мы вместе двинулись по направлению к выходу.

Их золотистый автомобиль вез нас в дом, который я буду называть своим в течение следующих 2,5 месяцев. Это трейлер на колесах с двумя маленькими (2 на 3 метра) комнатами, гостиной, небольшой кухней, и туалетом.

В комнате, в которой мне предстояло жить, раньше складывали грязную одежду. Теперь она была пустой. В правом углу располагалось маленькое окно с белыми жалюзи.

Дима принес мне старый надувной матрац. Он был проколот, но мог держать воздух в течение примерно 3 – 4 часов. Каждую ночь, перед тем как лечь спать, я надувала его, но каждое утро просыпалась где-то внутри него.

Визы Димы и Ани истекли прошлой осенью, но они решили остаться в США еще на год, чтобы заработать на покупку квартиры в Воронеже. Год уже почти прошел, но нужной суммы они не заработали.

Аня не хотела ехать сюда. По-английски говорила плохо и очень удивилась, когда ей дали визу. Из того, что спрашивал ее человек на собеседовании в американском посольстве в Москве, Аня ничегошеньки не понимала, просто кивала и улыбалась. Она была уверена, что в визе ей откажут.

Даже после года работы с американцами она так и не научилась сносно говорить. Аня работала в двух местах – пекла хлеб в местном ресторане с четырех до семи утра, потом работала посудомойкой в другом ресторане до вечера. Она была умной девушкой с почти законченным высшим образованием. Я прекрасно понимала ее желание вернуться домой как можно скорее. И она бы вернулась в Россию прямо завтра, если бы не Дима. Дима прекрасно знал английский язык. В позапрошлом году он работал в Аризоне и на следующий год решил, что это хорошая идея – поехать в Америку вместе с Аней, чтобы вместе подзаработать. У него тоже две работы: основная дневная – установщик дверных замков, а вечером он моет посуду вместе с Аней.

Их единственными друзьями, с которыми они здесь общались, была американская семья – муж, жена и трое детей. Теперь приехала я, и Аня, кажется, была этому рада. Она очень общительный человек, и здесь чувствовала себя в изоляции.

Сцена 10. ОТЧАЯННЫЙ ПОИСК

Четверг, 23 июля. По совету Димы я купила велосипед. Заплатила за него 100 долларов – существенную часть моих денег. Но без него в Форт Уолтон никуда. Во-первых, люди по улицам здесь не ходят. Во-вторых, здесь нет общественного транспорта – ни автобусов, ни маршруток, ни метро. Все передвигались исключительно на машинах. Ну и студенты, как я, ездили на велосипедах.

На следующий день после приезда я ходила пешком в супермаркет «Вол Март», который находился примерно в двух километрах от нашего трейлера. Я была единственной, кто шел по улице пешком. Пока я дошла до места, три водителя останавливались, полагая, что с моей машиной что-то случилось, и предлагали подвезти.

Теперь у меня было средство передвижения, и я чувствовала себя увереннее. Уже четыре дня подряд я искала работу. Дима сказал, что работу предлагали в центре мойки машин. Я была там, и мне обещали, что позвонят, но оценивающий взгляд жены владельца дал понять, что звонка ждать не стоит.

В этом городе очень много ресторанов. На некоторых из них пестреют таблички со словами «Help wanted», «Help needed» или «Now hiring», это означает, что им требуются работники. Каждый раз, когда я видела подобную табличку, я ставила свой велосипед на замок и, преодолевая страхи, заходила внутрь. Страхов у меня было предостаточно. Я боялась, что не пойму, что мне говорят, боялась, что сама не смогу нормально объясниться. Мне было стыдно за все… Я заучила вопрос, который повторяла снова и снова, заходя в разные рестораны «Я ищу работу, могу ли я поговорить с менеджером?» Обычно мне давали бланк, в который я должна внести свои данные и опыт работы, и говорили, что позвонят. Я заполнила такие бумаги уже в пятнадцати ресторанах, но результата не было. Каждый раз одно и то же: «Мы позвоним».

Темнело. Надо было возвращаться домой. После четырех дней поездок на велосипеде, все тело мое болело, на душе тоже было тяжело. Неужели я правда сделала ошибку, приехав во Флориду?

Луны не было, фонарей на улицах тоже. Только свет из окон немного освещал улицу. Из ресторанов доносился смех. Люди жили своей размеренной спокойной жизнью. Они представления не имели, что кто-то в их городе уже несколько дней отчаянно скитается в поисках работы.

Придя домой, я взяла бутылку пива из холодильника и побрела в свою комнату. После двух глотков я уже не смогла сдерживать себя и расплакалась.

«Тук, тук», – кто-то постучал в дверь. Я быстро вытерла слезы, постаралась улыбнуться.

– Войдите, – крикнула я.

Дима осторожно открыл дверь и шепотом спросил:

– Переживаешь?

– Да, есть немного, – я продолжала наиграно улыбаться, чтобы снова не расплакаться.

– Вик, ты не переживай! – прошептал Дима, – ты найдешь работу, здесь ее действительно очень много. Просто надо не сдаваться. Когда в прошлом году наши с Аней рабочие визы закончились и мы взяли туристические, нас уволили со всех мест. Без соответствующих документов все становится намного сложнее. Еще немного, и мы бы все бросили, но потом, где-то через неделю, меня все-таки взяли. И Аню тоже. А у тебя есть виза. Я обещаю, ты найдешь работу, только не сдавайся.

– Дим, спасибо! Мне было надо это услышать, – улыбнулась я на этот раз от души и без комка в груди.

– Ладно. Спокойной ночи. Аня уже спит. Нам тоже пора.

– Спокойной ночи, Дим. Еще раз спасибо за поддержку!

«Он прав! – подумала я, – ведь я здесь только четыре дня. Конечно, мне кажется, что прошла целая вечность, но это всего лишь четыре дня». Я закуталась в тонкую белую простыню, закрыла глаза и сразу же уснула.

В понедельник у меня уже было две работы в ресторанах фастфуда – «Макдоналдс» и «Вендис». Меня взяли работать на кухню.

Сцена 11. МУЖИК (И ДАЖЕ НЕ В ЮБКЕ)

После короткого сна я ехала на работу на велосипеде. Было 5:35 утра, и я направлялась в «Вендис». Я работала здесь 3 дня в неделю по 4—5 часов утром.

Позвонив в организацию, которая следила за исполнением правил иностранными студентами в Америке, я сказала, что у меня новое место работы. Они стали разбираться. Я привела все свои аргументы, почему я ушла от первого работодателя: мне не давали обещанное количество часов и еще директор обозвал меня тупой.

Через несколько дней они перезвонили, сказали, что директор «Сикс Флэгс» приносит свои извинения и уточняет, что меня не обзывал, а просто произнес фразу «тупые русские» в моем присутствии. В итоге мне разрешили остаться на новом месте и из страны не выслали.

Моим менеджером на новом месте работы стала крупная блондинка Джина, которая, казалось, никогда не злилась и делала все по правилам. Я совершала очень много оплошностей, потому что понимала только десятую часть того, что мне говорили, но Джина никогда не кричала и не показывала недовольство.

Однажды я положила неправильные ингредиенты в чили (их особенный суп), Джина просто выбросила все в мусор и попросила меня начать все с начала. В другой раз я перепутала металлические контейнеры для растительного масла от двух печек для приготовления картошки фри.

Оказывается, они были разными – каждый контейнер принадлежал конкретной печке. Мне они казались одинаковыми. Я вылила старое вчерашнее масло из двух этих контейнеров, поставила их обратно и уже открыла кран, из которого шло новое масло, чтобы они заполнялись. И только после этого Джина поняла, что контейнеры не на своих местах. Без каких-либо эмоций она быстро закрыла кран и приказала другому работнику вылить то новое масло, которое я уже успела налить, и поменять контейнеры местами.

На Джине каждый день были надеты черные штаны и широкая синяя майка. На ремне висела связка ключей. Ходила она быстро и уверенно, как мужчина, держа руки в карманах. Она была очень хорошим управляющим. Несмотря на то, что работники постоянно делали что-то не так, и приходилось переделывать, она всегда открывала ресторан вовремя и в полной готовности.

Джина относилась к своей работе очень серьезно. Я никогда не видела, чтобы она улыбалась. Джина, которую я встретила в реальной жизни, кардинальным образом отличалась от утонченной красавицы Джины из сериала «Санта-Барбара». А эта бизнес-леди скорее походила на бизнес-мужлана. Назвать ее леди ни у кого не возникло бы и мысли.

Я подъехала на велосипеде к «Вендис» в 5:50 утра. Джина уже открывала заднюю дверь.

– Начинай с мусора, – рявкнула она мне.

– Хорошо – согласилась я. Хотя мне очень не хотелось выполнять это задание, но тут уж не до моих желаний, мне платят – я работаю.

Я оставила велосипед и зашла в ресторан через заднюю дверь. Кроме Джины и меня, никого еще не было. Я надела пластиковые перчатки и начала вытаскивать черные и белые мешки со вчерашним мусором на улицу. Потом мне нужно их выбросить в металлический контейнер, который находится в метрах 30 от ресторана. Я делала все, как учила Джина – мешки с мусором в синий контейнер, а коробки – в зеленый.

Коробки я ненавидела больше всего. Сначала нужно было их разорвать, потом сложить, чтобы они стали плоскими, и только тогда выбрасывать в контейнер. Разрывать их было не так легко, как кажется. Я уже забыла, что такое длинные ногти. После того как я сломала себе ноготь, выполняя эту работу, решила, что отрезать их будет более благоразумно и менее болезненно, чем ломать.

В 6:30 я справилась с этой нелегкой работой и опять зашла в ресторан, чтобы получить новое задание. Два других работника утренней смены, Лея и Крис, уже тоже пришли.

– Привет, – помахала я Лее.

– Привет, девчонка! Как у тебя сегодня дела? – Лея всегда в хорошем настроении.

– У меня все хорошо. А как у тебя дела? – это было обычное американское формальное приветствие.

– У меня все просто великолепно! – улыбнулась Лея.

Примерно так же я поприветствовала Криса. Ему 30 лет, у него есть дочь, но он живет один. Каждое утро он выглядел так, будто пил всю ночь, но он смеялся, притворяясь счастливым. До конца так и не понятно, что происходило у него внутри.

Крис не спеша резал помидоры, а Лея готовила суп чили, танцевала и подпевала песне, которая доносилась из радиоприемника.

– Don’t you wish your girlfriend was hot like me? Don’t you wish your girlfiend was freak like me? – пела Лея, произнося каждое слово очень чувственно.

Это была довольно популярная песня, которая доносилась ото всюду. Дома, когда меня никто не слышал, я тоже пела эту песню вместе с радио. До сих пор не могла понять, что означает слово «freak». В словаре сказано, что это переводится как «наркоман», «урод», «извращенец». Как кто-нибудь может хотеть себе такую девушку?

Я бы тоже с удовольствием присоединилась к компании Леи и Криса, а не возилась с мусором под палящим солнцем.

– Джина, что я должна делать дальше? Я выбросила весь мусор, —

спросила я, очень надеясь на что-нибудь более интересное.

– Вымой контейнеры от печек картошки фри, – быстро ответила Джина, не поднимая головы от бумаг в своем крохотном офисе.

«Это несправедливо! – возмущенно подумала я, – Крис, мужик, режет помидоры, а я должна таскать эти тяжелые железки». Но это был всего лишь крик души. Я уже поняла, что здесь нет такого понятия, как мужская или женская работа.

Вначале я ждала, что какой-нибудь парень из рабочего персонала поможет мне поднять мешки с мусором или тяжелые железные контейнеры, но такого ни разу не произошло. Я перестала ждать, но все равно никак не могла привыкнуть к такому подходу.

В 7 часов все было готово, Джина открыла дверь, и народ повалил. Теперь меня поставили на картошку фри. Мне нужно сначала зажарить замороженные кусочки картофеля в том масле, которое я только что залила в контейнеры, и потом разложить их по красным картонным пакетикам разного размера.

Позади меня, на станции сэндвичей, стояла румынка Моника. Она говорила по-английски намного лучше меня, поэтому ей дали более ответственное задание. Она постоянно должна следить за монитором, который показывал все заказы клиентов по сэндвичам.

Мне казалось, это очень сложно – можно запутаться. Кроме того, некоторые заказывали сэндвич с определенным названием, но не хотели, чтобы туда клали, например, соленые огурцы, а вместо этого просят добавить бекон или помидоры. Нужно постоянно быть начеку.

Мне нравилась Моника. Она так же, как и я, приехала сюда на лето по рабоче-студенческой визе. К большому моему удивлению, она оказалась членом той же церкви, что и пастор, которого я встретила в самолете. Она говорила, что ежедневно читает библию и ходит в церковь каждую неделю. Это необычно для девушки моего возраста. Моника очень добрая и открытая. Казалось, у нее не было никаких проблем.

Тот пастор тоже был необыкновенным. Мне казалось, что даже название их церкви звучало поэтично – «Адвентисты седьмого дня». Я вспомнила о том, что мне говорил пастор. Может быть, он правда знал то, что неизвестно мне.

– Моника, могу я задать тебе вопрос? – повернулась я к станции сэндвичей.

Моника резко повернула голову в мою сторону. Если бы у нее на голове не было прозрачной пластиковой шапки, черная толстая коса ударила бы меня по щеке.

– Конечно, давай, – Моника сказала это с той же скоростью, что и поворачивала голову, но продолжала работать.

– Знают ли члены твоей церкви, что случится в будущем? – промямлила я.

– Что ты имеешь в виду? – нахмурилась она.

– Ну, когда люди заранее знают, что случится через несколько дней, месяцев или лет.

– О-о-о, – кажется, она поняла, но почему-то громко засмеялась. Ее карие глаза заблестели еще больше. – Нет, они не знают. Мы обычные люди, Вика. Может кто-то и знает, но я таких не встречала. Если хочешь, пойдем со мной в церковь в субботу. Я представлю тебя своим друзьям.

– Но я же не член твоей церкви.

– Ничего страшного. Люди в нашей церкви очень добрые и всегда рады общению.

«Так, я не работаю в эту субботу», – пыталась я организовать свои мысли. Постоянно работать очень тяжело и скучно. Аню и Диму я видела редко, они тоже постоянно работали. Других друзей у меня не было. Я бы пошла куда угодно, чтобы хоть немного разнообразить свою жизнь, даже в церковь. Главное, чтобы она не оказалась сектой. Моника и тот пастор казались нормальными людьми. Я надеялась, остальные окажутся такими же.

– Я пойду, – на мгновение я даже забыла, что должна работать.

– Супер! Мы с друзьями заедем за тобой в 9 утра.

– А в какой одежде я должна быть? Платок на голову нужен? – спросила я, чтобы потом не попасть впросак со своим внешним видом.

Моника по-доброму улыбнулась:

– Ничего особенного надевать не надо. Когда мы идем в церковь – это счастливый день. Надень что-нибудь для такого настроения.

Сцена 12. С-М-О-Т-Р-И!

– Скорее, скорее! – кричала Лора, мой менеджер в «Макдоналдс», в то время, пока я отчаянно пыталась выяснить последовательность приготовления «Биг Мак» сэндвича.

Моя работа на кухне включала выполнение абсолютно всех обязанностей: начиная от мытья полов, заканчивая готовкой сэндвичей. Лора – очень яркая красивая латиноамериканка с короткими каштановыми волосами и зелеными глазами. Она обладала отличным чувством юмора и тяжелейшим характером одновременно. Лора ненавидела ленивых людей, и я постоянно пыталась доказать, что не принадлежу к их числу.

В рабочее время не разрешалось стоять и ничего не делать. При отсутствии клиентов и, соответственно, заказов, ты был обязан протирать столы, подметать пол, даже, если он блестел от чистоты: ведь существовала огромная вероятность, что ты найдешь хотя бы одну крошку!

Я уже прожарила три круглых куска хлеба для Биг Мака. Сверилась с листком со всеми рецептами приготовления, который висел над кухонным столом прямо перед моими глазами.

В мои обязанности входило выполнение первого этапа – подготовка хлеба и соуса. После этого Адан, студент из Румынии, выполнял свою часть работы – добавлял овощи. Следующим этапом Мо (афроамериканец, который постоянно шутил) добавлял мясо, заворачивал сэндвич в оберточную бумагу и выкладывал на железный стол. Далее Анка, девушка из Румынии, либо перекладывала готовый сэндвич на поднос, если клиент кушал здесь, либо в бумажный пакет, если посетитель желал взять еду с собой.

Но сейчас я замерла, так как не знала, что делать дальше. Мои глаза бегали по бумаге с рецептами, но я не могла найти необходимый мне сэндвич. Лора грубо отпихнула меня в сторону, при этом что-то сказала (я не совсем поняла, что именно, но думаю что-то вроде «Медлительная!»), а затем начала улыбаться. Показывая указательным и средним пальцами сначала на свои глаза, а потом на мои, она громко закричала:

– С-М-О-Т-Р-И! – Лора намазала майонезом хлеб и передала его следующему сотруднику, Адану.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.