И сбудутся все желания…
Женская проза
Ирина Анатольевна Бухарина

© Ирина Анатольевна Бухарина, 2019

ISBN 978-5-0050-7834-6

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

ОТГУЛ

Все хорошее в моей жизни случается неожиданно. Например, однажды мне неожиданно дали бесплатную путевку в Геленджик. Правда, было это зимой, на юге стояла холодрыга и шли дожди. Но зато я купила на местной барахолке неимоверной толщины свитер для тепла. Со временем он слегка растянулся, так что теперь вот уже восемь лет мой муж катается в нем на лыжах.

Кстати, муж делает мне приятные сюрпризы тоже всегда неожиданно. Ну, на то они и сюрпризы. И я каждый раз удивляюсь, когда он ни с того ни с сего добровольно вымоет посуду или без всяких понуканий готов сходить в магазин. Вообще-то я догадываюсь, что потом он обязательно отпросится на футбол, но сначала все время забываю об этом и радуюсь, как дура.

Неожиданные радости приносит и дочь. Когда она была совсем маленькой, я по книжным рекомендациям повесила над кроваткой Юльки азбуку в картинках. А – арбуз, Б – барабан, В – варежки. На букве П был нарисован поросенок. Дочь выучила практически все буквы, но на поросенке все время смеялась и говорила Х-х-х. Я долго не могла понять, что происходит. Потом очень обрадовалась, когда поняла: для нее это не поросенок, а Хрюша из «Спокушек». Пришлось заклеить этого поросенка Хрюшу и нарисовать в квадратике пальто, все сразу встало на свои места. Вот такой умной была моя дочь с самого рождения.

Да я и родила-то ее как-то неожиданно. Очень хотела ребенка, но не получалось. А когда почти потеряла надежду, вдруг сверхсрочно, когда другие еще, переваливаясь, гуляют в декретном отпуске, родила свою крохотную, с голубыми любопытными глазами, девицу.

Если разобраться, неожиданные радости случаются каждый день. Допустим, на этой неделе у меня совершенно неожиданно появился отгул. Вообще-то у нас отгулов не дают. Но поскольку весь июнь стоит невыносимая жара, и в лесах вокруг города сложилась, как объявляют синоптики, высокая пожароопасная обстановка, во всех учреждениях установили круглосуточное дежурство на случай экстренного сбора людей. Я добросовестно отдежурила воскресенье и вот сегодня получила отгул, этот заманчивый свободный день в середине недели.

Сколько всего захотелось успеть! Накануне я строила невероятные планы осуществления дел, на которые не хватает недели и даже выходных, когда под ногами все время крутятся муж и дочь, постоянно требуя кормежки. Однако, поразмыслив серьезно, я решила сделать только самое неотложное: во-первых, отправить на дачу к друзьям старые газеты и журналы, которые второй год захламляют балкон и нишу, во-вторых, дойти наконец-то до какой-нибудь «Оптики» и вставить выпадающее из очков стекло, в-третьих, так и быть, отнести в химчистку костюм мужа, который он не хочет носить из-за пятна на рукаве, по-моему совсем почти не заметного. Ну и в-четвертых, хотелось хоть один раз в жизни пораньше забрать из садика Юльку, вечно кукующую в группе последней.

Для осуществления плана вывоза макулатуры нужен был транспорт. Я три дня уговаривала брата, владельца личной cтаренькой «Оки», подбросить меня с моим вторсырьем к садоводческому товариществу со звучным названием «Гигант», путь к которому был, на мой взгляд, совершенно непреодолим для рядового безлошадного гражданина, особенно с центнером бумаги, поскольку находился пресловутый «Гигант» километрах в десяти от нашего городка. Но старые журналы жалко выбрасывать, на даче их можно еще почитать или придумать им еще какое-то хозяйственное назначение. Кроме того, подогревало обещание подруги выдать мне взамен целый мешок кабачков, обожаемых в нашем семействе.

Во второй половине дня у брата была назначена какая-то встреча, и он согласился со мной поехать только с условием, что все провернем очень быстро, потому что ждать ему некогда. Я даже намеренно не сказала ему, что по пути нужно заехать в химчистку, которую недавно почему-то перенесли на самую окраину города.

И вот, отправив Юльку в детский сад, вытаскиваю отовсюду пачки журналов, связываю их большими кипами, а остатки вместо мешка, которого нет, запихиваю в пару наволочек. Потом целый час караулю около окна, вглядываясь в маленькие машинки. Решив уже, что Вадим не приедет, собралась было тащить свою макулатуру обратно в нишу, как в дверь затрезвонили.

Брат буквально ворвался в квартиру, похватал на ходу несколько пачек, покрикивая на меня, чтобы собиралась быстрее. Слава богу, работал лифт. Мы довольно успешно спустили бумагу с седьмого этажа и, как смогли, запихали ее в «Оку», от чего лилипутская машина вроде бы даже слегка раздулась. Я сидела на заднем сиденье, зажатая со всех сторон, и счастливая тем, что мои планы на отгул начали осуществляться.

Когда брат уже выезжал из города, я попросила сделать небольшой крюк до химчистки. Он так подскочил на своем водительском месте, что машина вздрогнула и чуть не остановилась прямо на перекрестке.

– Какая химчистка? Про химчистку ты ничего не говорила!

– Ну, Вадик, ты пойми, ну как мне тащить Витькин костюм в такую даль. Ты же сам возмущался, что единственная химчистка в городе и та у черта на куличках.

– Открыли же еще одну в центре.

– Так она же частная, там дорого, – изо всех сил уговаривала я брата.

– Ну, мать, если я не успею на встречу, я тебя убью, – проворчал он и повернул-таки в ближайший переулок.

Я успокоилась и стала смотреть по сторонам, представляя себе дорогу к химчистке, как путь паломников к источнику святой воды. Виделись вереницы медленно бредущих людей с тяжелыми сумками в руках. Но дорога подозрительно пустовала. Брат гнал вовсю, а я заволновалась, что мне конец, потому что, если химчистка не работает, Вадим убьет меня значительно раньше, чем мы успеем съездить на дачу.

Волнения оказались напрасными, заведение работало, очереди не было.

– Конечно, какой дурак потащится в такую даль, – думала я, – зато мне-то как повезло, сейчас быстренько сдам костюм и помчимся дальше.

Я поскорей начала вытряхивать содержимое сумки и вдруг обалдела от неожиданности. Вместо мужниного костюма на стол приема заказов вывалились пропахшие нафталином шерстяные варежки, шарфы и носки, которые я еще год назад спрятала куда-то от моли и никак не могла найти. Приемщица было начала осматривать варежки, пытаясь понять, что тут нужно чистить, а я постояла немножко, открыв от изумления рот, и, ничего не объясняя удивленной приемщице, начала быстро засовывать свое барахлишко обратно в сумку.

Хорошо, что Вадим не вышел из машины, не зашел со мной в химчистку и не видел моего конфуза. Я сделала довольное выражение лица, чтоб он не заподозрил неладного, и взгромоздилась на свое место в «Оку». Брат, кажется, ничего не заметил, только как-то осторожно покосился на мою неопустошенную сумку. До «Гиганта» мы гнали с бешеной скоростью, так что бумага, наверное, утрамбовалась, и в машине стало немножко просторнее.

Замок на воротах дачи я увидела еще от поворота.

– А почему закрыто? – удивилась я. – Они же сказали – приезжай в среду.

Брат нервно хихикнул:

– А сегодня что?

– А что сегодня? – я недоуменно посмотрела на него.

– Сегодня вторник, балда. Все, выгружай свои мешки и оставляй тут, возле забора.

– Да ты что, их же сопрут, – возмутилась я. – Давай попробуем их через забор закинуть.

Брат посмотрел на меня, как удав на кролика:

– Ну давай, кидай, а я посмотрю, как у тебя получится – заборчик-то метра два, не меньше.

Я совсем расстроилась, оставлять журналы просто так было жалко.

– Лучше я потом отнесу их в библиотеку, – подумала я и, робко оглянувшись на брата, попросила:

– Ладно, Вадик, отвези меня, пожалуйста, обратно.

– Ну, ты даешь. Я же сказал, что мне на серьезную встречу успеть надо, хотел тебя по дороге высадить и сразу туда, а теперь я что, с этой макулатурой ездить буду!

Он уже стал вытряхивать журналы из чрева своей «Оки» и зацепился за какую-то железяку.

– Вадик, не рви мешок, это же наволочка. Почти новая.

Он замер, посмотрел на меня, наверное, так, как смотрят на внезапно сошедших с ума и спросил:

– А ты в простыню или в пододеяльник не могла завернуть?

– Нет, все остальное в стирке.

Он снова как-то грустно посмотрел на меня, впихнул макулатуру на место и мы поехали в город.

Возле дома он выложил мои мешки и пачки на крыльцо, снова посоветовал мне что-то насчет пододеяльника и умчался. Лифт, как всегда, заклинило. Медленно перетаскивая бумагу на седьмой этаж, я тихо радовалась, что сегодня будний день, и никто из соседей не видит, как я таскаюсь туда-сюда с какими-то мешками.

Почти треть дня проскочила. Но отдыхать некогда. Срочно ремонтировать очки. Это в столицах все просто, а у нас в городе очки ремонтируют только в одном месте – в муниципальном предприятии «Оптика». Конечно, можно купить новые очки, их теперь полно, но привыкать к новой оправе трудно, тем более что моя старая мне очень нравится. Пусть она довольно большая и не очень модная, но зато удобная. Только вот стекло выпадает.

Пока стояла в очередь к мастеру, слушала капризные причитания полной дамы в пышном парике, обращенные ни к кому и в то же время ко всем.

– Что это за оправы? Полный магазин оправ, а купить нечего. Все перемеряла и ничего не подходит. Вот раньше была у меня оправа, «Луиза» называлась. Она всем шла. Все в таких ходили.

Я подумала:

– Мне бы она, наверное, тоже подошла, если уж все ходили.

– И я просто так из интереса спросила:

– А что это за оправа такая, что всем подходит?

– Ну, это знаете, – обрадовалась дама, что с ней хоть кто-то заговорил, – такой интеллигентный позолоченный ободок и стеклышки. Все лицо открыто. Вот у вас, простите, – привязалась она ко мне, – где у вас лицо?

Я слегка растерялась и даже рукой схватилась за щеку.

– У вас нет лица! У вас одни очки! – торжествующим тоном провозгласила дама.

Я облегченно вздохнула, хорошо хоть очки есть. Какой-то парень вступился за меня, обращаясь к даме:

– Можно встречный вопрос?

– Пожалуйста, – с удовлетворением в голосе разрешила дама.

– А где ваша прическа?

Дама, так же, как я минуту назад, быстро схватилась за голову. Обнаружив свой парик на месте, она возмутилась:

– Что за шутки, молодой человек?

– Но у вас же не прическа, у вас один парик, – засмеялся парень.

Дама поджала губы и наконец-то замолчала.

Моя очередь подошла. Мастер повертел очки и заявил, что стекло, которое выпадает, сточилось, и вставить его прочно уже не удастся. Он все же подкрутил пару винтиков, взял с меня за мелкий ремонт и отправил подбирать линзы в отдел продаж. Я выстояла еще одну очередь, но подходящих линз не оказалось.

– Ну вот, – сказала я, – а еще говорят, что сейчас можно купить все, что угодно.

– Просто линзы такого большого диаметра сейчас не выпускают, потому что в моде маленькие очки, – парировала продавщица.

Когда выходила из магазина, неказистый мужичок у двери окликнул:

– Девушка, есть пластиковые линзы большого диаметра.

– А они качественные? – сразу спросила я, припоминая, что в последний раз купила с рук свои «хамелеоны», которые так ни разу и не поменяли цвет.

– Только что из Германии, друг привез, но мне не подходят, – прошептал дядька и вытащил из кармана стекла в прозрачном пакетике.

Линзы вроде бы и правда были большие и кажется, действительно, пластиковые. Я хотела рассмотреть их как следует, но увидела небольшую толпу народа возле магазина «Обувь» под яркой надписью «Распродажа». Быстренько отвалив мужику довольно приличную сумму, я схватила линзы и бросилась через дорогу к магазину.

Дальше происходило все, как в анекдоте. Пробраться к прилавку и посмотреть, что там выложили, невозможно, а с краю никто не знает, что дают. Снова пришлось постоять. Когда прилавок оказался в поле зрения, увидела, что хватают необыкновенной яркости кроссовки. В очереди говорили, что кожа натуральная, а цена смешная. Пока я соображала, кому купить – себе или мужу, подходящие размеры кончились. На всякий случай взяла пару сорокового размера. Может, снохе подойдут. Где еще купит так дешево?

Вырвалась из толпы, отягощенная коробкой с кроссовками, распаренная, но в общем-то довольная. Подумала, что день все-таки везучий, и решила похвастаться покупками перед мамой, а заодно дохнуть озончика в сквере по дороге к родительскому дому, где можно хоть чуть-чуть прохладиться в тени деревьев. Но и здесь стояла духота, скамейки пустовали, даже вездесущие старушки попрятались от жары в прохладные подворотни.

Я брела одиноко, стараясь держаться тени, и вдруг увидела огонек, быстро бегущий по газону к деревянной беседке. Горел, похрустывая, тополиный пух, густо устилающий газоны. Я сперва опешила – опасно ли это? Но через мгновение сработало внушенное с детства: огонь! Туши! И я, не понимая еще, как буду это делать, побежала тушить. На ходу накинула на шею ремешок сумки, чтоб не мешала, и, подбежав, начала колотить по горящей земле белоснежным пластиковым пакетом с эмблемой Газпрома на фасаде и с кроссовками внутри. Подбежали какие-то ребятишки и стали помогать. Стекло из очков безжалостно выпало. Мутно глядя одним глазом, я сбивала огонь уже надорванным пакетом и слепо натыкалась на торчащие ветки. Потом заметила, как ярко сверкнули кроссовки, падая в обугленную траву, и накрыла уже останками пакета последние островки огня.

Ура! Мы победили в схватке со стихией. Я благодарно пожала руки сияющим пионерам и, подобрав слегка обгоревшие кроссовки, гордо направилась к маме.

Родительский двор, так же, как всегда, сколько себя помню, встречал меня десятками глаз. На скамеечках у подъездов днем и, наверное, даже ночью сидели бабульки, к ним присоединялись мамы с колясками, а там подходил кто-нибудь по дороге с работы или из магазина. Проходя сквозь строй родительских соседей, я раскланиваюсь во все стороны и удивляюсь, что в компании праздных вижу свою маму, которая раньше считала пустое сиденье у подъезда ниже своего достоинства.

Мама почему-то сердито посмотрела на меня и тут же уволокла домой, выговаривая по дороге:

– Что у тебя за вид? Откуда ты такая замурзанная в рабочее время?

– Ты знаешь, у меня сегодня отгул и вообще очень везучий день.

– Похоже, – покачала головой мама, – посмотри на себя в зеркало.

Я глянула в зеркало и мысленно охнула. Кроме некоторой встрепанности и закопченности увидела под правым глазом небольшой, но довольно заметный синяк. Тут же начала безуспешно гримировать и запудривать лицо, рассказывая маме о своих удачах, упуская однако некоторые подробности – химчистка оказалась открытой, стекла для очков добыла хорошие, кроссовки купила по дешевке да еще и пожар потушила.

– Господи! Зачем ты тушила тополиный пух? Его дворники специально поджигают, чтоб не мести.

Лучше бы она этого не говорила. Я-то была уверена, что совершила подвиг.

– Ладно, показывай свои кроссовки, – смилостивилась мама, увидев мое огорчение.

– Вот, – я развернула драный пакет – коробка давно развалилась, и я ее выкинула – и вытянула одну за другой кроссовки.

– Что? Ты это купила? – ужаснулась мама.

– Конечно, во время пожара они слегка пострадали, но это только внешне, а так они очень прочные, натуральная кожа.

– И ты хочешь их носить? – Снова с ужасом в голосе спросила мама.

– Нет. Дело в том, что мне они велики. Я как раз думаю, кому они подойдут.

– И ты считаешь, что такие кому-нибудь нужны?

– А ты думаешь – нет?

Мама посмотрела на меня так же, как Вадим, когда вытаскивал из машины наволочку с макулатурой.

– Ты сегодня не в себе от счастья. Оставь эту обувь у меня, а завтра посмотришь на нее другими глазами. Что там у тебя еще?

Я вынула из сумки стекла для очков.

– Ты говоришь, они пластиковые? – подозрительным голосом спросила мама, придирчиво разглядывая линзы.

– А что? – обомлела я.

Она протянула мне линзу, вынув ее из пакета. Линза была обыкновенной, стеклянной, а на пакетике я увидела маленькую наклейку-ценник. Сумма была в три раза меньше той, что я отдала мужику. Хорошо, что мама об этом не знала.

Я шла в детский сад за Юлькой в обычное свое время, чувствуя, что она опять осталась одна из всей группы. Ребенка своего увидела издалека, он носился по площадке с какой-то палкой и что-то кричал.

– Юлька, что с тобой? – тоже закричала я.

– Кошка, мама, кошка! Она поймала птичку и хочет ее съесть, – плакала Юлька.

У забора я и правда увидела кошку с воробьем в зубах. Она металась между верандами, а воробей как-то странно верещал. Когда Юлька подбежала ко мне, кошка рванулась в сторону и выскочила в какую-то щель на улицу. Тут же понеслась за ней Юлька. Мне было, конечно, не до кошки и воробья. Хотелось остановить, унять бегущую с палкой в руках свою возбужденную рыдающую дочь и я тоже побежала за ней, чуть не плача и расталкивая прохожих.

Мы бежали, наверно, с квартал: кошка, Юлька и я, – пока сообразительная кошка не нырнула на ходу в ближайший подвал. Я долго еще пыталась успокоить дочь, бесполезно шуровала палкой в отдушине, но кошка, видно, давно расправилась с воробьем и убежала другой дорогой.

Мы шли домой, замученные погоней, несчастные и молчаливые. Я думала – хорошо, что кончается этот сумасшедший день и что вечером, перед сном, я расскажу Юльке, как мне сегодня везло и не везло, какой подвиг я совершила и как неожиданно случается все хорошее. Я знаю, что уж она-то поймет меня так, как надо.

И СБУДУТСЯ ВСЕ ЖЕЛАНИЯ

Новый год мы решили встречать у Галки. Так уж получилось: я живу в общежитии, значит, в качестве хозяйки отпадаю, у Лариски родители гостей ждут, к Симе за город добираться трудно. Но самое главное, что у Галки появился жених, и они вдвоём вроде бы приглашают. А мы и не отказываемся, тем более что с праздничным ужином особо заморачиваться не надо, потому как тёща, Галкина мама, будущего зятя голодным не оставит, а заодно и нас.

Надо же, наконец-то в нашей дамской компании появился мужчина. Я уж было подумала, что этого никогда не случится. Ну, если мысленно и примеривала к кому-то из нас подходящего мужа, то всё равно никак не предполагала, что первой, приблизившейся к семейному счастью, станет Галина. Вовсе не потому, что Галка была некрасивой. Нет, она была вполне симпатичной. Просто и в школе, и в институте, простодушная до наивности мамина дочка, рьяно занималась общественной работой, спортом – в общем, всем, кроме личной жизни, и ничего не понимала и не умела в домашнем хозяйстве. Так и казалось, что всегда будет она порхать среди нас вольной юной пташкой.

Прошли годы, все мы были на равных. И потому в этот новогодний праздник, когда в нашей компании наметился первый жених, настроение у всех было особенное. Будто не только Галину, но и всех нас ждали в тот день женихи и новая, радостная, счастливая жизнь, как в сказке, как на новогодних открытках пишут: и исполнятся все желания. Верилось, что пробьют куранты двенадцать раз, и все невзгоды останутся в прошлом, и будет всё правильно и красиво. Говорят, так в детстве бывает. Но когда вам под тридцать, а жизнь ещё не устроена, где гарантия, что не превратится она в сплошное ожидание счастья, надежда на которое постепенно начинает таять?

Вот примерно с таким настроением каждая из нас собиралась встречать Новый год. Ну, я как всегда, примчалась первой. Мы договорились принести с собой что-нибудь вкусное, испечь кто что может, да где уж мне в общежитии. Хорошо, что теперь в магазинах можно купить всякие салаты и экзотические консервы, какого-нибудь тунца или маринованные с маслинами мидии, дороговато, конечно, но когда ещё пошиковать, как не в Новый год. Потащила банки на кухню, там мама Галкина как раз жарит и парит.

– Чего, – говорит, ты, Наталья, давно не появлялась?

– Так ведь некогда, – отвечаю, – работа. Да у вас и без меня тут гость.

– Да, – говорит, – пора уж вам всем таких гостей заводить.

– Только где же их взять? Мы ведь все в женских коллективах работаем.

– А Лариса чего не торопится, у неё-то с кавалерами, по-моему, проблем нет? – удивляется Галкина мама.

– Ой, ей не до мужиков, у неё одна карьера на уме. Она сейчас начальник отдела, а хочет в замы руководителя пробиться. Говорит, что мужики от неё никуда не уйдут, успеется, она ими и так крутит, как хочет, – выдала я Ларискины замыслы.

– Надо же, а наша Галя вот неожиданно на семью нацелилась. Ходят с этим Игорем друг за другом, и на работе, и дома вместе. Боюсь, как бы до свадьбы не надоели друг другу.

– А когда свадьба, уже решили?

– Да ты знаешь, меня беспокоит, что жених ещё официального предложения не сделал. Намекнул, что машину покупать собирается, а потом, мол, личную жизнь налаживать.

– А Галка что? – спрашиваю я.

– По-моему, спит и видит, чтобы поскорее замуж выйти. Нет, ты не подумай чего, вообще-то Игорь хороший, учитель физики, спокойный, приветливый, не курит, кстати. Вроде и не пьет. Ой, разговорилась я с тобой, всё выболтала. Любопытные вы все такие, вот и Серафима на днях заходила, тоже расспрашивала, что да когда. Это Галку спрашивать надо, а не меня.

Слышу, Галина кричит из комнаты:

– Наташка, ты чего там на кухне застряла? Иди и с Игорем сама знакомься, я переодеваться пошла.

– Пробу снимаю, сейчас приду, – кричу в ответ и из приличия спрашиваю Галкину маму:

– Может, помочь чего?

– Да уж всё почти готово, нам уходить пора. Мы сегодня в другом месте празднуем.

Хорошо, пойду, думаю, с женихом знакомиться, пока Галина марафет наводит. Мы ведь с ним только по её рассказам знакомы: высокий, интеллигентный, образование высшее, зовут Игорь.

Захожу в комнату, смотрю – сидит. Под ёлкой. Чего-то там в гирлянде ковыряет.

– Здрассьте, – говорю, – приятно познакомиться. Наташа. С наступающим!

Он чего-то ответил и чего-то спросил – словом, общаться начал. Ну, думаю, может, и ничего мужик.

– Ладно, – говорю, – пойду носик попудрю.

Зашла в ванную, слышу звонок – пришёл кто-то. Лариска, наверное, она у нас пунктуальная, как раз часы ровно девять пробили. Точно, она. Аж сюда парижским ароматом пахнуло. Выхожу. Лариска пирожные свои фирменные Галке вручает, снимает шубу и… мы замираем. Она и так хороша, а сегодня нарядилась – полный отпад! Что-то блестящее, воздушное. Локоны золотистые рассыпались. Я как-то за Галину испугалась. Жених-то устоит ли? Вон даже папа, уходя в гости, нежным взглядом Ларочку окинул. А Игорь никаких особых эмоций не проявил, поздоровался так вежливо, глазом не моргнул и спокойненько с Галкой на кухню отправился.

Ларка у нас красотка, что и говорить. Если бы она захотела, то давно бы уже вышла замуж, кавалеры вокруг неё так и крутятся, а она их отшивает одного за другим. Мы иногда смеёмся – хоть бы с нами поделилась, но она уверяет, что женихи эти все неподходящие. А я думаю, что просто Ларка конкуренции не терпит, по принципу – ни мне и никому. Все мужики для неё потенциальные подчинённые. Её главная мечта – стать большой начальницей и командовать ими, как генералу на плацу.

Наконец появилась Сима. Красная и встрёпанная, она держала в руках кучу сумок и свёртков. Еловые ветки, свечи, какой-то особо ценный пирог, ещё что-то. Потом долго ждали, пока Серафима приведёт себя в порядок. Сима, с одной стороны флегматичная и уравновешенная, с другой – суетливая и куда-то вечно спешащая, была настолько сентиментальной, что ей ничего не стоило заплакать даже во время грустных мультфильмов.

Она отлично училась в институте, но её, умницу с красным дипломом, почему-то звали за глаза божьим одуванчиком. В отличие от Лариски она быстро продвигалась по карьерной лестнице, после защиты кандидатской диссертации её назначили заведующей кафедрой в родном институте, параллельно пригласили вести семинары в коммерческом вузе.

Только вот о себе она почти забыла, так и выглядела божьим одуванчиком – невысокая толстушка вечно в деловых несовременных костюмах, с зализанной причёской и практически без макияжа. Мужчины на Серафиму внимания не обращали. Как-то она с грустью призналась мне, что, наверное, её призвание не семья, а наука.

Я – полная противоположность Симе – на работе не зацикливаюсь, интересы имею самые разнообразные, знакомствами обладаю обширными, да и кавалерами, вроде, не обделена, но всё как-то не складывается. Мои родители живут в далёкой деревне и помогать мне не могут. Ещё со студенческих лет приходится жить в общежитии. Собственная квартира – моя хрустальная мечта. Но в нашей бюджетной организации рассчитывать на квартиру не приходится.

Уже не первый месяц я в раздумьи – брать ли ипотеку? Как представлю, что лет двадцать придется отдавать за неё половину итак маленькой моей зарплаты, просто прихожу в ужас. Но потом думаю, что можно найти подработку, зато буду иметь собственный угол. Короче, вот какие мысли меня обуревают. Не до женихов. Хотя, конечно, если бы подвернулся симпатичный кавалер с квартирой, я бы не задумываясь окрутила его, как миленького.

Сели за стол в одиннадцатом. Нам есть что вспомнить, так что болтали о прошлом, наводя тоску на одинокого Игоря. Впрочем, после шампанского он слегка оживился, осмелел, огляделся, стал потихоньку обнимать Галину. Я старалась запечатлеть моменты на телефон. Лариска напустила на себя томный вид. А Сима всех развлекала.

Оказывается, в свой ценный пирог она запекла какие-то записки с новогодними предсказаниями. И так нам всем любопытно стало, что же за удача выпадет каждому из нас в новом году, что мы чай-кофе не дождались, салаты не доели и давай её сладкий пирог с предсказаниями резать.

Разрезали и не столько едим, сколько записки выковыриваем, проглотить боимся. А там всё рассчитано, и в каждом куске по записке. Один кусок – про запас, вдруг ещё кто-то в гости заглянет. Вижу, Серафиме записка и попалась. Да, смотрю, не та, видно, какую хотела, равнодушно её в сторону отложила.

Я говорю:

– Давай, читай, что там у тебя?

– Да у меня не интересно, сначала вы читайте.

Первой с напускным безразличием прочитала Лариса:

– В этом году выиграешь по лотерее машину.

Пауза. И гул одобрения. А Лариса продолжала с некоторым разочарованием:

– Ещё одну? Ну что ж, деньгами возьму. Не продавать же ту, что отец подарил.

– А я в этом году получу квартиру, – пропела Галина, развернув записку.

– Вот те на. Где это ты её получишь? Сейчас квартиры никому не дают, их покупают, – возмутилась я. – И вообще, твоя мама сказала, что когда вы женитесь, они вам эту квартиру оставят, а сами переедут в загородный дом, – возмутилась я, как будто Галка уже получила эту обещанную в записке квартиру. Видно, это пожелание Сима предназначила мне. Что-то сорвалось в её расчётах.

– Сима, ну, что всё-таки у тебя-то? – спросила Галина примолкшую и сконфуженную Серафиму.

– Что-то тоже не к месту – повышение по службе, – как-то разочарованно пробормотала Сима, – деканом не назначат, да и не надо мне это.

– Ну, Наталья, у тебя всё счастье, я-то знаю, – несколько обречённо обратилась она ко мне.

Я во все глаза наблюдала за реакцией девиц на записки и даже забыла, что меня тоже ждёт какое-то пожелание. Мой кусок счастья оставался нетронутым. Я начала осторожно жевать пирог в предвкушении этого самого счастья. Вот, кажется, попалось что-то несъедобное. Отлепляю от теста. Медленно на глазах у всех – пусть завидуют – раскручиваю завёрнутую в трубочку записку. Развернула и не смотрю, улыбаюсь, чтобы девицы помучились.

– Пора, – наконец подумала я и посмотрела в бумажку. Там аккуратным Серафиминым почерком было написано:

– В новом году выйдешь замуж.

Я даже присвистнула. Ну, тут уж Сима точно не рассчитала. Лично я в последнее время решила, что мне это не грозит. Ну что ж, судьба так судьба. И скорчив иронично гордую физиономию и раскланиваясь в разные стороны, я провозгласила:

– Итак, господа, в этом году мне суждено выйти замуж.

– Ну это ж надо! – констатировала Лариса.

– Игорь, а ты что притих? Что там тебя ожидает? – затеребила Галина примолкшего Игоря, выхватила у него из рук записку и громко произнесла:

– В этом году родишь ребёнка.

Она ещё не успела произнести последнего слова, как сначала Ларка, а потом все мы начали хохотать.

Всё ясно. Сима придумывала пожелания, наивно полагая, что каждому из нас выпадет то, что он хочет. Но получилось наоборот – каждому досталось то, чего ему или не надо, или не видать как своих ушей. Видно, она планировала машину Игорю, квартиру – мне, замуж – Галке, повышение – Ларисе. А ребёнка кому? Неужели себе? Во даёт!

Между тем, время приближалось к двенадцати. И мы готовили шампанское и свечи, чтобы теперь самим загадать себе желание. Ну, знаете, под бой курантов пишут записку, потом сжигают на свече. Потом еще пепел надо высыпать в фужер с шампанским и всю эту смесь выпить залпом. Главное – успеть, пока бьют часы.

Интересно, кто какое счастье себе загадал? Ларка всё исполнила спокойно и быстро, видно заранее придумала и уже бокал для шампанского приготовила. Галина с Игорем, по-моему, что-то общее пишут, всё заглядывают друг другу в бумажки. Сима рвёт одну и пишет другую. А я схитрила и написала: пусть исполнятся все желания. Да. А что? Вполне нормально. Куранты затихли. А Серафима, конечно, желание своё даже сжечь не успела.

Вот и наступил Новый год. Мы немножко порадовались, вместе поплясали. Потом Лариса заявила:

– Ребята, как Новый год начнёшь, таким он и будет. Предлагаю не замыкаться в узком кругу и пойти искать новых друзей.

– Ура! – закричали мы с Галкой, а Сима промолчала.

А когда начали собираться, она сказала, что у неё болит голова, и вообще никаких друзей ночью не найти. Уговаривать не стали и шумно вчетвером вывалились из дома.

На улице все развеселились. Игорь совсем освоился и по очереди окунал нас в сугробы. Такими расхристанными мы и появились на центральной площади микрорайона, где под ёлкой играл на гармошке разухабистый дед Мороз.

Игорь, Галка и я тут же полезли на горку. Скатились пару раз в неразберихе. С Игоря свалилась и укатилась куда-то шапка. Пока её искали, потеряли в толпе Ларису. Шапку нашли какую-то чужую, старую и лохматую. Пытались рассмотреть, может, кто по ошибке, натянул ушанку Игоря, но в весёлой суматохе понять, где и что, было невозможно. Шапки время от времени сваливались с катающихся на горке и падали прямо нам под ноги, но ничего похожего на головной убор Галкиного жениха не находилось. Было довольно холодно, Игорю пришлось напялить найденный малахай, и мы пошли искать Ларису. Галина шла и сокрушалась о потерянной шапке, а Игорь – ничего, не очень-то вроде и огорчился, и я снова одобрительно подумала: нормальный мужик.

Когда отыскали Ларису, оказалось, что она не одна. Вот ведь сказала – пойдём искать друзей и нашла. Друг – здоровый подвыпивший детина – оказался однокашником, с которым не виделись кучу лет. Он тут же начал знакомиться, целовать всем ручки, косясь на Игоря. Потом, сориентировавшись, как-то так ловко приклеился ко мне, взял под ручку, а сам хохотал дурным голосом, изображая каких-то общих с Лариской знакомых. И вдруг заорал:

– Слушай, а Пашку помнишь? Он же вот тут живёт, рядом, я же к нему иду. Девочки, за мной! Идём к Пашке!

Мы было запротестовали, мол, неудобно. А он всё тащит и кричит:

– Ларочка, он только обрадуется. Ребята, он же в неё был влюблён. Ну зайдём и выйдем. Ей-богу. Чисто символически.

– Люди, – вспомнила Галка, – у нас же Сима дома сидит, потеряет нас.

– Сима? Где Сима? И Симу возьмём! – снова закричал однокашник.

Галка позвонила, и через пять минут появилась запыхавшаяся Сима.

Друг Пашка жил действительно рядом. В квартире полно гостей, музыка. Здесь оказались ещё какие-то знакомые Ларисы, так что пришлось задержаться. Пашка был, по-моему, женат. В толпе трудно разобрать, кто здесь кто, но хозяйничала молодая девица. Лариса, привыкшая быть в центре внимания, слегка сникла. Но всё равно было весело. Мы органично вписались в компанию и чувствовали себя, как дома. Ларкин однокашник всех смешил, рассказывал какие-то дурацкие анекдоты, обнимался со всеми и орал, что всё это чисто символически.

Но гости постепенно расходились, стали собираться и мы. Снова шумно вывалились во двор. Скользко, и все разбились по группам: Галина с Игорем, я с Ларкиным однокашником, а Симу с Лариской, смотрю, какой-то мужик под ручки поддерживает. Вообще-то я видела его в квартире у Пашки, он ещё там к нашей компании пристроился. Культурный такой, скромный. По-моему, ему Лариска понравилась. Да ведь к ней, красавице, подойти страшно. Вот он и топтался возле нас весь вечер этак нейтрально, а тут осмелел немного, поддерживает Ларку, чтоб не упала на скользком льду. Только вышли, как однокашник начал извиняться, что не может нас проводить, потому что у него дома, оказывается, жена и куча детей, и они его ждут. Здорово, да? Лучше бы с детьми своими на горке всю ночь катался.

– Вот, говорит, – я вас Мише поручаю, он вас проводит, ему спешить некуда, он свободен.

Подходим мы к дому, поднялись на пятый этаж и встали перед дверью. Галка говорит Симе:

– Ну, давай открывай. Ты же последняя уходила.

А та глаза свои распахнула испуганно и тихо так заявляет:

– У меня ключа нет.

– Как нет?! – обалдела Галка, – потеряла?

– Я его вообще не брала, – пролепетала Серафима, – просто вышла, а дверь захлопнула.

Игорь попробовал толкнуть дверь плечом.

– Нет, бесполезно, – оттащила его Галина.

– Когда родители придут? – спросила я.

– Сказали, утром а, может, к обеду, – ответила Галка.

– Давай я им позвоню, чтоб поскорее приезжали, – заторопила её Лариска, – говори номер.

– Ты что? Маму сразу удар хватит, не поверит, что дверь захлопнули, подумает, что-то случилось. Тем более, что они, наверное, отдохнуть прилегли.

– Ладно вам, не суетитесь. Чего им до обеда там делать? Утром, как транспорт пойдет, приедут, – оптимистично решила я, – так что нам часов до семи ещё где-нибудь погулять… Совсем немного осталось.

– А где? Уже и на улице-то почти никого нет, – сокрушалась Лариса.

– Знаете что, пойдёмте ко мне, – вдруг заговорил Миша, до этого безучастно куривший у окна. – У меня, правда, коммуналка. Там в другой комнате соседи, так что надо потише.

Шли уже не так бодро. Через ту же площадь. Музыка не играла. И огни в окнах постепенно гасли. Но в моей душе всё же теплилась мысль о том, что новогодняя ночь ещё не кончилась.

В незнакомом доме по тёмному коридору бесшумно проскочили в маленькую опрятную комнату. Миша включил телевизор, где ещё кривлялись эстрадные звёзды. Мы быстренько пристроились отдохнуть на диване и в креслах.

– Кушать хоца, – прошепелявила Лариса.

– Скажи спасибо, что в тепле сидишь, – возмутилась я.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.