Федор Вахненко
Билет в один конец. Последний Рубеж

© Вахненко Ф., 2019

© ООО «Издательство АСТ», 2019

* * * 

Издательство признательно Борису Натановичу Стругацкому за предоставленное разрешение использовать название серии «Сталкера, а также идеи и образы, воплощенные в произведении «Пикник на обочине» и сценарии к кинофильму А. Тарковского «Сталкер».

Братья Стругацкие – уникальное явление в нашей культуре. Это целый мир, оказавший влияние не только на литературу и искусство в целом, но и на повседневную жизнь. Мы говорим словами героев произведений Стругацких, придуманные ими неологизмы и понятия живут уже своей отдельной жизнью подобно фольклору или бродячим сюжетам.

«ИЗДАТЕЛЬСТВО АСТ» ПРЕДСТАВЛЯЕТ СЕРИЮ «STALKER»

Андрей Левицкий, Алексей Бобл. «Я – СТАЛКЕР. ОСОЗНАНИЕ»

Андрей Левицкий, Алексей Бобл. «Я – СТАЛКЕР. АНТИЗОНА»

Александр Шакилов. «ГЕРОИ ЗОНЫ. ЗЕМЛЯ ВЕТЕРАНОВ»

Александр Шакилов. «ГЕРОИ ЗОНЫ. ЯДЕРНЫЕ АНГЕЛЫ»

Андрей Левицкий. «Я – СТАЛКЕР. ТРОПАМИ МУТАНТОВ»

Андрей Левицкий, Виктор Ночкин. «Я – СТАЛКЕР. СЛЕПАЯ УДАЧА»

Александр Шакилов. «ГЕРОИ ЗОНЫ. ЯРОСТЬ ОТЦОВ»

Андрей Левицкий. «Я – СТАЛКЕР. ТРОЕ ПРОТИВ ЗОНЫ»

Андрей Левицкий. «Я – СТАЛКЕР. НОВЫЙ ВЫБОР ОРУЖИЯ»

Андрей Левицкий, Алексей Бобл. «Я – СТАЛКЕР. КВЕСТ НА ВЫЖИВАНИЕ»

Андрей Левицкий. «Я – СТАЛКЕР. САГА СМЕРТИ. ПЕТЛЯ АНТИМИРА»

Андрей Левицкий, Сергей Коротков. «Я – СТАЛКЕР. ЗОВ АРМАДЫ»

Сергей Коротков. «СТРАЖИ АРМАДЫ. ТРОПОЮ ИЗБРАННЫХ»

Иван Плотников. «Я – СТАЛКЕР. ОСКОЛКИ НАДЕЖД»

Дмитрий Лазарев. «ВИРУС ЗОНЫ. КОЧЕВНИЦА»

Александр Тихонов. «СТРАЖИ АРМАДЫ. ОХОТА НА ЗВЕРЯ»

Андрей Буторин. «УПАВШИЕ В ЗОНУ. В ПОИСКАХ ВЫХОДА»

Юрий Уленгов. «ВЗЛОМАТЬ ЗОНУ. ВРЕМЯ СНЯТЬ МАСКИ»

Дмитрий Луценко. «СТАЛКЕР ОТ БОГА. ТОРЖЕСТВО ЗОНЫ»

Вадим Михейкин. «ВИРУС ЗОНЫ. ОБРАТНАЯ РЕАКЦИЯ»

Виктор Глумов. «СТАЛКЕРЫ ПОНЕВОЛЕ. ГЛАЗАМИ ЗОНЫ»

Дмитрий Лазарев. «ВИРУС ЗОНЫ. ОХОТА НА СТРЕЛЬЦА»

Сергей Коротков. «СТРАЖИ АРМАДЫ. ПО ТУ СТОРОНУ ВОСХОДА»

Александр Тихонов. «Я – СТАЛКЕР. СИНДРОМ ГЕРОЯ»

Андрей Левицкий. «ДВА СТАЛКЕРА. ЧЕРНЫЙ СУДЬЯ»

Дмитрий Дашко «ЗОНА ИКС. ЧЕРНЫЙ ПРИЗРАК»

Александр Пономарев «ЛИКВИДАТОР. ТЕНИ ПРОШЛОГО»

Наиль Выборнов «ВЗЛОМАТЬ ЗОНУ. ЧЕРНАЯ КРОВЬ»

Тим Волков «СТРАЖИ АРМАДЫ. ТОЧКА ОПОРЫ»

Дмитрий Григоренко «Я ИЗ ЗОНЫ. СЕГОДНЯ НИКТО НЕ УМРЕТ»

Александр Пономарев «ЛИКВИДАТОР. ТЕМНЫЙ ПУЛЬСАР»

Андрей Амельянович «ЗОНА НАВСЕГДА. В ЭПИЦЕНТРЕ ВОЙНЫ»

Дмитрий Лазарев «ВИРУС ЗОНЫ. ФАКТОР ЧЕЛОВЕЧНОСТИ»

Федор Вахненко «БИЛЕТ В ОДИН КОНЕЦ. НЕОБРАТИМОСТЬ»

Андрей Левицкий «Я – СТАЛКЕР. ОХОТНИКИ ЗА АРТЕФАКТАМИ»

Дмитрий Григоренко «Я ИЗ ЗОНЫ. КОЛЫБЕЛЬНАЯ СТРАХА»

Андрей Левицкий «Я – СТАЛКЕР. ВОЙНА ЗОНЫ»

Федор Вахненко «БИЛЕТ В ОДИН КОНЕЦ. ИЛЛЮЗИЯ СВОБОДЫ»

Андрей Буторин «УПАВШИЕ В ЗОНУ. УЧЕБКА»

Вадим Михейкин «ВИРУС ЗОНЫ. ПРЕДВЕСТНИКИ ВЫБРОСА»

Олег Тарабан «МАРИОНЕТКИ ЗОНЫ. ЧУЖОЕ НЕБО»

Александр Пономарев «ЛИКВИДАТОР. ТЕРРАКОТОВОЕ ПЛАМЯ»

Тим Волков «СТРАЖИ АРМАДЫ. ГЕНЕЗИС ЗЛА»

Сергей Коротков, Тим Волков «ПЛЕННИКИ ЗОНЫ. КРОВЬ ЦВЕТА ХАКИ»

Олег Тарабан «МАРИОНЕТКИ ЗОНЫ. МЕРТВЫЕ ЗВЕЗДЫ»

Игорь Соловьев «ПЕРЕКРЕСТКИ СУДЬБЫ. ТРОПАМИ ПРОШЛОГО»

Александр Пономарев «ЛИКВИДАТОР. ТЕРРИТОРИЯ ПРИЗРАКОВ»

Артём Помозов «ПРОКЛЯТОЕ МЕСТО. ДОРОГА ДОМОЙ»

Тим Волков «ПЕРИОД РАСПАДА. ТРИУМФ СМЕРТИ»

Вадим Михейкин «ВИРУС ЗОНЫ. ПЕРВЫЙ СТАЛКЕР»

Федор Вахненко «БИЛЕТ В ОДИН КОНЕЦ. ПОСЛЕДНИЙ РУБЕЖ»

Пролог

Камуфлированный тактический рюкзак. Морально устаревший прибор ночного видения. Несколько пачек батареек. Наручный компас. Взятый по дешевке поцарапанный АКМ. Три магазина к автомату. Тактический ремень. Коробка на шестьдесят патронов калибра 7,62. Граната Ф-1, пара перекрашенных в зеленый лимонок-муляжей. Камуфляж ГПСУ, купленный в ближайшем военторге. Недельный запас сменного белья. Резервная пара армейских ботинок, предусмотрительно разношенных за три недели ежедневных прогулок по оживленным улицам Киева. Наколенники с налокотниками. Разгрузочный жилет. Противогаз ГП-5. Два недорогих мультитула. С десяток банок тушенки с надписью «Не для продажи!» на блестящих серых боках. Набор столовых приборов из нержавеющей стали. Два бытовых дозиметра. Белая сумка с красным крестом, набитая обезболивающим, противошоковым, обеззараживающим, противорадиационным и средствами дезинтоксикации. Вдобавок к лекарствам – бинты в защитной упаковке и кровоостанавливающий жгут. И, наконец, последний пункт – мешочек гаек с привязанными к ним кусками белой ткани.

Все вещи из списка на месте, аккуратно разложены на полу и готовы к упаковке в дорожную сумку, разместившуюся на незастеленной кровати. Мужчина, подпиравший спиной облезлую стену, тяжело вздохнул. Сегодня этот кошмар закончится. Больше ему не придется слоняться по людным переулкам, ловя на себе чужие взгляды и привычно нащупывая несуществующее оружие. Не придется усилием воли гасить рефлексы, требующие проверять каждый темный угол на наличие кровожадного мутанта. Не нужно будет каждый день обманывать самого себя, опрометчиво надеясь адаптироваться к этому чуждому миру. Миру, где люди не привыкли отстаивать право на жизнь с оружием в руках. Миру, где каждый стеснен рамками закона и морали, где собаки считаются лучшими друзьями человека, а не опасными тварями, только и ждущими, чтобы вцепиться в глотку неосторожному гомо сапиенсу.

Нет, такая жизнь не для него, ему не место на Большой земле. Потому что он был сталкером. Предателем, убийцей и охотником за наживой, которому чужды общечеловеческие ценности. У него не было ни семьи, ни родины – только Зона. Чернобыльская Зона отчуждения, за десяток лет погубившая не одну сотню человек. Для гражданских это место – всего лишь запретная территория, огромный очаг радиации. Немногие знали, что творится там на самом деле, – о хитроумных ловушках, прозванных аномалиями, о смертоносных мутантах и о ценнейших артефактах. И из этих немногих лишь единицы осознавали правду. Их голова не была забита сладкой ложью со сталкерских форумов в Даркнете. Они прекрасно понимали, что на добыче артефактов невозможно разбогатеть. Нажитых кровью, потом и гнусными делами денег никогда не хватит на безбедное существование до конца своих дней. Жизнь после Зоны будет наполнена страхом и постоянным, давящим чувством, что это еще не конец. Что в один прекрасный день мутанты и аномалии придут за вами, и тогда не помогут ни деньги, ни удача, ни выработанные рефлексы…

Но, как ни прискорбно, людям трудно открыть глаза. Ни один рассказ-страшилка не разрушит ложное представление об аномальной территории. Понять, что такое Зона на самом деле, можно только побывав в ней. Поэтому сталкерство и продолжает существовать. Благодаря грамотной, тщательно выверенной лжи люди один за другим идут в это гиблое место. Кто-то желает разбогатеть, кто-то – стать «настоящим мужиком», кто-то – осуществить заветную мечту. И все они заканчивают одинаково, разница только в количестве прожитых дней, месяцев, лет, но итог один: смерть. Ступив на зараженную землю Зоны, человек, сам того не зная, подписывает себе приговор. Когда он поймет, во что вляпался, пути назад уже не будет.

Мужчина горько усмехнулся. Нечего жаловаться на судьбу. Он сам выбрал свой путь, решив стать сталкером, и теперь должен принять последствия.

Скиталец взглянул на грязные электронные часы. Половина восьмого. Пора. Отойдя от разодранных обоев, мужчина резво упрятал разложенные на полу вещи в туристическую сумку. На самый верх он положил первостепенное для выживания в Зоне – автомат Калашникова с боеприпасами. Со стороны это могло показаться опрометчивым решением, но сталкер прекрасно знал, что никто не будет досматривать его вещи. На охранном периметре не станут мурыжить. Максимум – взыщут плату за проход. Тут уж как повезет – военные на блокпостах делились на два типа: тех, кто требует деньги, и тех, кто охраняет Зону больше двух месяцев. Вторые-то знали, что у будущих охотников за артефактами вся «капуста» ушла на снаряжение и такси. Кстати, о такси…

Сверившись с часами, сталкер глянул в окно. На улице его уже ждал темно-серый «Ланос» с характерной шашкой на крыше. Взгляд скитальца приковал номер машины, точь-в-точь совпадавший с тем, который пришел по SMS около часа назад.

– Ну, поехали… – пробормотал мужчина, почесав седой затылок. А ведь ему еще даже сорока не было, а голова уже вся белая…

Расстегнув ремешок, скиталец презрительно бросил часы на пол – он и без них умел определять время. Смотреть в циферблат – это просто городская привычка, въевшаяся в подкорку сознания. Сталкер подхватил с кровати сумку, закинул ее на плечо и двинулся к выходу. Нащупав в кармане джинсов ключ, вставил его в замочную скважину и повернул. Дверь открылась, и в освещаемом лишь тусклым светом маломощной лампочки подъезде в нос ударил привычный запах сырости. Бросив ключи на пол, сталкер уверенно зашагал вперед. Он не удосужился закрыть за собой дверь – с этой квартирой его больше ничего не связывало. Пройдя до лестницы на второй этаж, повернул было направо, но внезапно отпрянул, сжав руки в кулаки. Там, на ступеньках, кто-то сидел. Сидел – и смотрел прямо на него. Бессмысленный взгляд, приоткрытый рот, обрамленный густой, лохматой бородой. Зомби. Определенно, зомби. Одетая в лохмотья жертва так называемого пси-излучения, слабоумный дикарь, бросающийся на любого…

Стоп.

Нет.

Усилием воли сталкер заставил себя расслабиться. Никакой это не зомби. Всего лишь бомж Валера коротал день с бутылкой водки в руке. Видимо, кто-то из сердобольных соседей снова впустил его в подъезд. Как-никак начало осени, по ночам уже холодно.

– Слушай, мужик… – пролепетал Валера. – У тя десюлик есть?

Скиталец Зоны отчуждения не ответил. Он просто прошел мимо, инстинктивно не спуская с бомжа глаз. На аномальной территории каждый человек по умолчанию представлял угрозу. Хочешь выжить – не поворачивайся к другим спиной. Иначе рано или поздно в эту спину прилетит пуля.

А вот и входная дверь с магнитным замком. Недавно покрашенная, с характерным запахом. Сталкер нажал на поцарапанную серую кнопку, но ничего не произошло. Не раздался знакомый писк, дверь по-прежнему не сдвинуть с места. Опять заклинило, да что же это такое?! Неужели так сложно скинуться всем домом и наконец починить чертову дверь?!

Помянув соседей незлым тихим словом, скиталец с третьей попытки вышел на свежий воздух. Зябко поежился – холодно все-таки в одной футболке. Но делать было нечего – у него не осталось денег на куртку. Машинально посмотрел на обклеенную изорванными бумажками доску объявлений. Его взгляд приковала кричащая надпись «ПРОПАЛ ЧЕЛОВЕК!». Этому оповещению было уже больше четырех лет, но никто так и не отважился сорвать его. Как будто всем и вправду было жаль этого улыбчивого мужчину, смотревшего на прохожих с распечатки добрыми, светящимися от радости глазами. Примерный семьянин, отец троих детей в один прекрасный день вышел из дома – и больше его никто не видел. Никто на Большой земле. Сталкер хорошо знал этого человека. В последний раз, когда бродяга его видел, прежде добродушный мужчина заработал внушительный шрам на брови и стал известен под прозвищем Упырь. Самый удачливый охотник за артефактами, не боявшийся ни мутантов, ни мародеров. Любимчик Зоны, как говаривали завистливые языки. Человек, который всегда ходил в одиночку и забирался в такие места, куда всех прочих не загнать даже под страхом смерти. Иногда казалось, что сталкерство было создано специально для Упыря. Интересно, он все еще жив или, может, наконец-то настал тот день, когда случай повернулся к нему спиной? Что ж, подумал бродяга, стоя на крыльце, скоро он об этом узнает.

Спустившись по трем ступенькам, он направился было к ожидавшему «Ланосу», как вдруг заметил кружащуюся в воздухе пыль буквально в паре метров от себя. Неужели аномалия? Помнится, сталкер как-то раз наблюдал подобное явление. Тогда он кричал что было сил, пытаясь убедить случайного прохожего обойти коварную ловушку. Впрочем, как выяснилось, никакой ловушки там не было и все, чего он добился – это удивленный взгляд в свою сторону, в котором явно читалось: «Ты сумасшедший?» И сейчас перед ним нет никакой аномалии. Просто ветер гоняет пыль…

Или все же нет? Может, Зона правда расширилась, добравшись аж до самой столицы? Что, если она действительно пришла за сталкером, как ему снилось вот уже месяцы напролет? Каждый божий день мутанты и коварные ловушки являлись ему в ночных кошмарах. Что, если это был не плохой сон, а предостережение, нечто вроде видения?

Тяжело сглотнув, он обошел предполагаемую аномалию, на глаз определив ее границы. Где-то вдалеке залаяла собака, заставив бродягу непроизвольно вздрогнуть. Правая рука слабо задрожала, и он тут же сунул ее в карман. В последний раз глянув на пылевой вихрь, сталкер зашагал к машине. Рядом с такси стоял невысокий лысый мужичок в клетчатой рубашке с расстегнутым воротом и докуривал недорогую сигарету. Бродягу невольно перекосило – запах табака он учуял еще на крыльце дома. Попади этот человек на аномальную территорию – и дня бы не протянул. Мутанты на курящих слетаются, как мошкара на свет. Когда сталкер уходил из Зоны, еще на слуху была история про троих новичков, решивших дунуть по сигаретке, пока их более опытный товарищ отошел справить нужду. Кончилось все это печально – шедший по своим делам зомби решил заглянуть на огонек и выстрелил по курящим из гранатомета.

– Шестьдесят шесть? – уточнил скиталец.

– Так точно, – шофер утвердительно кивнул.

Забросив сумку в багажник, сталкер уселся на пассажирское сиденье. Докурив, водитель щелчком отправил бычок в ближайшую выбоину в асфальте и, кряхтя что есть мочи, забрался в машину. Вопросов по типу «Куда едем?» он задавать не стал – фирма, в которой он работал, возила людей только к охранному периметру вокруг Зоны. Задача таксиста была проста: доставить клиента к пункту назначения, не задавая лишних вопросов, получить на руки деньги – и забыть, что когда-либо видел этого человека. Сталкеры нередко мелькали в списках пропавших без вести – в Зоне-то не было ни сотовой связи, ни интернета.

Водитель повернул ключ зажигания. Загудел двигатель – и «Ланос» сдвинулся с места. Скиталец выудил из кармана штанов телефон и открыл окно. Одно короткое движение – и мобильник вылетел из машины, крепко приложившись об асфальт. В последний раз взглянув на здание, ненадолго ставшее его домом, сталкер прикрыл глаза. Через несколько часов он уже будет в Зоне. Смертельно опасной, ненавистной Зоне. Там, где ему самое место. Подумать только, а ведь когда-то давно спокойная жизнь в столице была пределом его мечтаний. И вот чем все обернулось…

Глава 1
Добро пожаловать домой, сталкер

– Долго еще? – спросил мужчина лет тридцати с пунцовым от натуги лицом. Лямки битком набитого рюкзака врезались в плечи, заплывшие жиром ноги после нескольких часов пути отказывались идти, пальцы рук из последних сил сжимали рукоятку «стечкина», а слипшиеся от пота волосы лезли в глаза. И только жажда легких денег неустанно гнала его вперед, заставляя поспевать за идущим налегке напарником. Но вечно так продолжаться не могло – у всего был предел.

– Ладно. Привал, – оглянувшись на еле-еле переставляющего ноги компаньона, ответил второй сталкер – стриженный под «ноль», поджарый, в камуфляжных штанах, РПС и подчеркивающей мускулатуру майке защитного цвета. За его спиной болтался армейский вещмешок, наполненный в лучшем случае наполовину – основную ношу он на правах старшего взвалил на плечи напарника. В руках АК-74, а на поясе в специальном чехле внушительного вида боевой нож.

Заветное слово «привал» стало для носильщика избавлением. Заметно приободрившись, он скинул тяжеленный рюкзак наземь и уселся сверху. Запустив руку в нагрудный карман плотной камуфляжной куртки, он вытянул пачку сигарет. Но не успел мужчина найти зажигалку, как ему прямо в лицо уставилось дуло автомата, а грозное «Ты че, совсем охренел, падла?!» резануло слух.

– Ты… – запинаясь, произнес носильщик. – Ты чего?

– Выкинь эту хренотень! – прорычал сталкер. – Выкинь, я сказал! Только попробуй закури! Все муты[1] в округе будут наши!

– Да успокойся ты, Макс, я… Я ж не знал! – Несостоявшийся курильщик, съежившись под холодным взглядом напарника, бросил пачку в ближайший куст. Странное все-таки место Зона: трава здесь серая, будто выцветшая под палящими лучами солнца, а кроны деревьев – ярко-зеленые, почти как на Большой земле.

– Не знал он. Незнайка хренов. – Макс сплюнул прямо под ноги носильщику. – Так теперь и буду тебя звать. Первое твое погоняло. Радуйся, чухан!

Тот судорожно закивал, весь трясясь от страха. Глядя на компаньона, сталкер с раздражением цокнул языком и опустил автомат.

– Носки меняй, Незнайка, – раздраженно бросил он. – И ноги вытри, а то нам еще пилять и пилять. Сотрешь себе ноги – и все, плакали твои бабки, усек? Помнишь, че мужики говорили? Надо дотелепать туда сегодня, а то арт[2] пропадет – и усе! Целую долбаную неделю придется ждать!

– А… Слышь, Макс, – осторожно, боясь еще больше разозлить напарника, спросил носильщик, – а чем?.. Чем вытирать-то, а?

– Твою мать, ну ты и зелень… Ну верхом носка вытри, там же сухо!

– А-а! Ну, да-да-да, точно! – Снова закачав головой, носильщик кинулся выполнять поручение, пока его более опытный товарищ осматривал окрестности на предмет опасности. Где-то вдалеке застрекотал автомат. Незнайка боязливо дернулся.

– Не ссы, кореш, – усмехнувшись, бросил Макс. – Звук слишком сухой. Эт не по нам.

В следующее же мгновение улыбка сползла с лица сталкера. Его наметанный глаз уловил движение в кустах метрах в пятидесяти впереди.

* * *

Найти в Зоне хорошо обученного военного – задача не из легких. В мире хватало горячих точек, где настоящие профессионалы могли заработать и получить свою дозу адреналина, причем с куда меньшим риском для жизни. Как результат охотники за артефактами ни воевать толком не умели, ни уж тем более незаметно перемещаться. Учить-то их некому. И потому сидящего в засаде сталкера нередко что-то выдавало, будь то неосторожное движение, выглядывающий из кустов носок ботинка, а то и вовсе ствол автомата.

* * *

«Калаш» в руках Макса дернулся и выплюнул короткую очередь. Пули изрешетили куст, но неизвестного там уже не было.

– Слышь, мужик! – крикнул бродяга Зоны, стоя в полный рост. Сразу видно – боевого опыта почти нет. Бывалый сталкер бы давно залег и принялся подыскивать какое-никакое укрытие. – Вали давай отсюдова, ага?! А то башку продырявлю! Слышал?!

В ответ донеслось лишь слабое завывание ветра.

– Че молчим, гнида?! Думаешь, я не знаю, где ты?! Думаешь, ты тута самый умный?! Военный гений?! Разведчик?! Нашелся, млин, Штирлиц! – В открытую насмехаясь над незнакомцем, Макс выпустил еще одну очередь. На этот раз – по дереву слева от подозрительного куста. Хоть бы это спугнуло вероятного противника! Ввязываться в перестрелку в планы двух охотников за артефактами не входило. Гранатой бы приложить гада, да только дальше двенадцати-пятнадцати метров лимонки зачастую не долетали. Дерево без труда примет на себя осколки, а неизвестный останется жив-здоров.

Но стоило Максу замолчать, переводя дыхание, как что-то маленькое вылетело из-за сосны, в которую он только что вогнал несколько пуль, и покатилось по траве.

– Ложись, граната! – крикнул сталкер, падая на живот. Он слишком поздно понял, что его одурачили. Лимонка не взорвалась с характерным хлопком, разметав вокруг сотни губительных осколков, но муляж выполнил свою миссию: Макс ничего не успел сделать, когда из-за дерева выскочил незнакомец с автоматом наперевес.

Длинная очередь с мощью отбойного молота ударила по барабанным перепонкам замешкавшегося Незнайки, который так и остался на ногах. Мгновение – и его более опытного напарника не стало. Новичок прожил немногим дольше. Он только и смог, что бросить пистолет в траву и поднять руки вверх. В следующий же миг в руках неизвестного застрекотал автомат, полностью заглушив сочный шлепок, с каким падает сырое мясо. Колени Незнайки подломились, и мужчина грузно повалился в траву. Со свистом втянув воздух, новичок дернулся и хрипло застонал – легкие как будто обожгло огнем. Струйка крови вытекала из его рта, пузырясь на губах. Так вот какова она, смерть от пули. Ничего красивого и поэтичного. Только кровь, пропитывающая одежду и стекающая в траву. Кровь, нестерпимая боль и одно-единственное желание: поскорее бы это закончилось. И когда сознание с последним, судорожным вдохом стремительно ускользает во тьму, человек на один короткий миг становится счастлив. Он не думает о том, что умирает. О том, что сейчас заснет и больше никогда не проснется. Он рад, что ему больше не придется мучиться, рад наконец-то обрести покой.

Бой определенно стоил потраченных боеприпасов. В рюкзаке, который тащил на себе новичок, оказался трехдневный запас еды и сменного белья, рассчитанный на двоих человек. Правда, вместо привычной тушенки там были сухпайки украинской армии – просроченные, но еще пару месяцев вполне пригодные к употреблению. Обнаружились среди вещей убитых и три гранаты РГД-5, что не могло не радовать. Одно плохо – патронами разжиться не удалось, боеприпасов для автомата не нашлось. Но это не беда – на первых порах налетчику вполне хватит того, что он успел прикупить на Большой земле.

Будучи опытным сталкером, он знал, что в Зоне приходилось воевать не так уж и часто – бывало, люди неделями бродили в поисках артефактов без единого выстрела. Потому что матерый бродяга знает – если мутант сыт, его лучше просто обойти. Если впереди показались три человека и больше – легче заложить крюк, нечего искать неприятности на причинное место. Горячие головы, приехавшие в Зону пострелять, либо перестраиваются, либо заканчивают свой жизненный путь в первые же несколько недель. А налетчик в свое время протянул на аномальной территории больше года – срок немалый, учитывая, что большая часть охотников за артефактами гибнет в течение шести-восьми месяцев. Жизнь в Зоне сурова и недолговечна. И чтобы выжить, сталкер должен избавиться от всего, что делает его человеком. Выбросить из головы моральный кодекс и заботиться только о собственном благополучии. Настоящий скиталец Зоны ни за что не упустит шанс разжиться необходимым ему добром, и если ради этого придется убивать – что ж, так тому и быть. Нужно всадить пулю в спину напарнику, вместе с которым вы прошли огонь, воду и медные трубы – пусть будет так. Жизнь других ничего не значит. Все, что заботит сталкера, – это он сам. И чем быстрее новичок поймет эту истину, тем лучше. Чем раньше он сбросит с себя оковы человечности, тем дольше проживет.

Окончив сбор трофеев, налетчик взялся за почти опустевший в ходе боя магазин, наполнив его патронами из заранее припасенной коробки. Руки дрожали, но бродяга не обращал на это внимания: сохранять хладнокровие во время боя могли только настоящие профессионалы своего дела, а для простых смертных и ухающее сердце, и тремор были в порядке вещей.

Взвалив на плечи немного прибавивший в весе рюкзак, скиталец убедился в отсутствии неподалеку людей или мутантов, затем подобрал учебную гранату и перевел взгляд на солнце. В темное время суток по Зоне лучше не ходить – слишком уж много бродяг не вернулось с ночных походов, но в запасе у него было еще достаточно времени. Дойти с Заставы – так бродяги прозвали окраины аномальной территории – до широко известного в узких кругах бара «150 рад» за пять-шесть часов? Когда-то сталкер по прозвищу Седой посчитал бы это самоубийством. А теперь…

Теперь ему было все равно. Он вернулся в Зону, чтобы там и остаться. Умрет он днем раньше или днем позже – какая, в сущности, разница? Он сделал свой выбор давным-давно, когда впервые перешел через охранный периметр, провожаемый насмешливыми взглядами бойцов батальона «Чернобыль». Седой горько усмехнулся. В такие моменты он чувствовал себя не больше, чем игрушкой в чужих руках. Как если бы Зона играла с ним, подбрасывая те или иные испытания и с интересом наблюдая, как поведет себя этот человек. Может, так оно и было? Может, не зря суеверные бродяги считают этот филиал ада на земле неким божеством? Или, может быть, за ним прямо сейчас наблюдали мифические Хозяева Зоны? Те, кто напрямую ответственен за появление аномальной территории со всеми вытекающими последствиями, для кого сталкеры, сами того не зная, собирают артефакты. Люди, заманившие Седого и многих других в этот кошмар. Бродяга был уверен – Хозяева не были ни мутантами, ни уж тем более инопланетянами. Нет, они из числа самых страшных зверей, каких только могла породить Земля, – из животных, возвысившихся над своими менее умными собратьями и сумевших забраться на самую верхушку пищевой цепи.

С омерзением сплюнув в траву, Седой зашагал прочь от места упокоения двух скитальцев. Сегодня ему повезло – и это главное. К черту все философские размышления. Он был жив, а та парочка вскоре пойдет на корм местным тварям. В Зоне не принято хоронить людей, будь то враги или почившие компаньоны, и потому налетчик просто двинулся к бару, стремясь как можно скорее выйти к вымощенной потрескавшимся асфальтом дороге – аномалий там всегда меньше, чем в лесу. Почему – ни один бродяга не мог сказать. Гипотезы-то строить все горазды – главное, помистичнее да пострашнее, чтоб новички со страху в штаны наделали. Но какое из этих предположений правда, а какое – вымысел чистой воды? Этого сталкеры, наверное, никогда не узнают…

Быстро оказаться на дороге у Седого не получилось. Волей-неволей темп пришлось замедлить, перейдя на осторожный, неторопливый шаг. Не забывая вертеть головой по сторонам, скиталец то и дело переводил взгляд на наручный компас – своего рода детектор аномалий. В Зоне компас редко указывал на север. В основном стрелка или плавно вертелась вокруг своей оси или мерно покачивалась вправо-влево. Но чем ближе сталкер подходил к терпеливо ждущему его капкану, тем хаотичнее, безумнее становились ее движения. Когда до аномалии оставались считаные метр-два, указатель начинал крутиться с такой скоростью, что превращался в одно сплошное пятно. И когда Седой при очередном коротком взгляде на компас видел красно-синюю кляксу, он непременно останавливался. Далее бродяга до боли в глазах всматривался в окружавшую его местность, пытаясь вычленить из общей картины внешние признаки той или иной коварной ловушки. Колебания воздуха, пылевой вихрь там, где его по определению не должно быть, – все это сигнализировало о смертельной опасности, притаившейся в двух шагах от охотника за артефактами. Как только примерное местоположение аномалии установлено, в ход шли маркеры. Их задача – удостовериться, что путь на метр-два левее или правее ловушки чист. Как правило, никто не выявлял границы капканов с точностью до сантиметра – лишние телодвижения, да и только.

Запустив руку в болтавшийся на поясе мешочек, Седой вытащил прихваченную с поля боя гильзу. Использование гаек с кусками ткани давно сочли нерациональным. На первых порах, конечно, пригодятся, но как закончатся – ищи-свищи по всей Зоне. Поэтому сталкер и избавился от них, как только под рукой оказался более экономный и доступный вариант.

Взвесив маркер в руке, Седой коротким движением метнул его чуть правее слабо пульсировавшего шагах в десяти воздуха. Подойди он чуть поближе – и непременно почувствовал бы, как сама земля дрожит у него под ногами, словно трепеща перед страшной аномалией – «адской центрифугой», которая запросто могла поднять в воздух взрослого медведя, раскрутить, словно стрелку компаса, и с чудовищной силой швырнуть в произвольном направлении. Седому доводилось видеть, как жертв этого капкана насаживало на ветки и расплющивало о кирпичные стены. Помнится, в первый раз, когда он столкнулся с «адской центрифугой», шедший впереди новичок неосмотрительно угодил в аномалию. Он всего лишь чуть-чуть задел рюкзаком дрожавший под напором сверхъестественных сил воздух, но этого хватило. Завизжавший от страха паренек взмыл вверх на добрых метра три, как следует покрутился вокруг своей оси – и…

Аномалия буквально вбила его в землю. С отвратительным хрустом новичок врезался в почву прямо перед лицом упавшего плашмя Седого, разметав во все стороны микроскопические частицы земли; брызнувшая кровь попала сталкеру в глаз. Скиталец и прежде встречал изувеченные пулями, когтями и зубами трупы и видел, как мутанты пожирали людей живьем. Но то, что аномалия сделала с тем парнем, навсегда отпечаталось в его памяти. Залитое густой кровью, смятое и щедро приправленное торчащими наружу обломками костей лицо возникало перед его глазами каждый раз, когда он натыкался на «адскую центрифугу». В такие моменты казалось, будто на всей Земле не найдется ничего страшнее этой ловушки. И потому, когда гильза совершенно беспрепятственно упала в паре метров от аномалии, Седой испытал ни с чем не сравнимое облегчение. Подобрав маркер, сталкер двинулся дальше, оставив свой ночной кошмар позади. Наваждение спало, и перед глазами больше не маячила тошнотворная картина. Впервые за несколько месяцев Седой почувствовал себя уверенно. Он был почти полноправным хозяином своей судьбы. Что бы ни подбросили ему Зона или управляющие ею люди, жизнь сталкера будет зависеть от скорости реакции, остроты зрения, трезвости рассудка и, конечно же, запаса личного везения.

Спустя минут пятнадцать после встречи с аномалией скиталец снова застыл как вкопанный. На этот раз его взгляд уловил слабое синеватое мерцание неподалеку. Артефакт. Седой был уверен в этом почти на все сто. Так называемые дары Зоны всегда выдавали себя подобным кратковременным свечением. Прищурив глаза, сталкер убедился: не обман зрения и уж точно не игра воображения. Куст неподалеку действительно подсветило синим. Уже через миг свет сошел на нет, как если бы артефакт хотел скрыть свое присутствие.

Девяносто процентов новичков на месте Седого списали бы все на глюки или, чего хуже, очередную аномалию – и пошли дальше. В лучшем случае. В худшем – улепетывали бы со всех ног и непременно закончили путь в ближайшем капкане. Бывалые сталкеры редко переходят на бег, потому что знают: можно быть хоть самым внимательным человеком на Земле, но на большой скорости вовремя распознать хитрую ловушку практически невозможно, и никакой компас тут не поможет. А вот новобранцы склонны принимать за аномалию чуть ли не любое нетипичное для городского или сельского человека явление. Сколько им ни говори: «Да артефакт это, артефакт», а они все равно трясутся со страху и упорно твердят, что впереди их ждет только смерть. Со временем в чьей-то душе этот трепет заглушает жажда наживы, которая изо дня в день гонит сталкера на поиски даров Зоны, а другие до конца жизни не могут пересилить ужас перед неизвестностью. Вот кому ни за что не стать охотниками за артефактами, но и для них еще не все потеряно: из таких перепуганных парней со временем вырастают самые что ни на есть мародеры.

Осмотревшись – убедиться в отсутствии опасности лишним никогда не будет, Седой аккуратно приблизился к спрятавшемуся в зарослях минералу. Цвет свечения подсказывал, что в кустах его ждал небезызвестный «грецкий орех», чаще называемый просто «орехом». Стоило секунд десять подержать артефакт в голой руке – и его счастливый обладатель тут же чувствовал необычайный прилив сил. Какие процессы запускал этот камушек, точно никто не знал. Одни говорили, что «орех» каким-то образом стимулировал выработку эритроцитов, другие утверждали, что он просто задействовал скрытые резервы организма. Седой же относился к третьему типу – тем, кому, в сущности, было все равно. Он просто знал, как использовать этот чудодейственный минерал, и не забывал, что после его применения жизненно необходим отдых. Когда-то по Зоне гуляла история о сталкере, который использовал «орех» не то три, не то четыре раза подряд. Исходив чуть ли не половину аномальной территории за один день, он триумфально вернулся в лагерь бродяг с набитым хабаром рюкзаком и…

Тут же упал замертво. Его организм просто не справился с такой колоссальной нагрузкой, свалившейся на него в одночасье. Возможно, эта история, как и множество других, выдумана каким-то завсегдатаем баров, но Седой был склонен считать иначе. Для него этот рассказ стал чем-то вроде притчи. Что бы ни случилось, в какую бы ситуацию сталкер ни попал – он всегда должен включать голову. Потому что удача – штука непостоянная. Да, запас личного везения очень многое решал в Зоне, но и полностью полагаться на него нельзя. Иначе – все, амба.

Хрустнула неудачно подвернувшаяся под ноги сухая ветка. Седой замер, приглушенно выругавшись. Включил голову, называется. Сталкер перевел взгляд на компас – стрелка мерно раскачивалась от запада к востоку. Значит, поблизости аномалий не было. Смотря как под ноги, так и по сторонам, Седой аккуратно подобрался к кусту и присел на корточки. Вытащив из кармана серенький дозиметр, проверил уровень радиации. Терпимо. «Грецкий орех» – это всегда лотерея. Одни фонят больше, другие – меньше, тут уж как повезет. Но принимать таблетку противорадиационного после использования артефакта рекомендовалось в любом случае. Радиация имела неприятное свойство накапливаться, а медленной смерти от лучевой болезни и врагу не пожелаешь.

В предвкушении облизнув губы, Седой запустил руку в посеревшую растительность и вытащил мерцающий синим минерал.

– Твою ж мать… – разочарованно бросил сталкер. В руке он сжимал небольшой – где-то с половину ладони – гладкий на ощупь камень цилиндрической формы.

Никакой это был не «орех». Вполне себе обычный «батон», только синего цвета – самый распространенный дар Зоны. Согласно противоречивым сведениям, его единственная ценность была в умении вырабатывать некую аномальную энергию. Его и назвали-то в честь батарейки. А вот что такое аномальная энергия – поди разбери. Наверное, это знают только ученые, не один год изучающие Зону. Да только сталкерам они о результатах своих исследований не докладывают, а прийти и спросить возможности нет – дислокация светил науки не известна ни одному бродяге. Когда-то умные мира сего базировались в ЦАЯ – Центре Аномальных Явлений, расположенном недалеко от того самого бара «150 рад». Но потом этот комплекс был покинут, весь персонал и нужное оборудование оттуда вывезли, а опустевшие здания прибрал к рукам крупный торговец Мойша. Почему ученых вдруг перевели? На кого они вообще работали? Эти вопросы так и остались без ответов. На Большой земле каждый второй пользователь сталкерских форумов небось считал скитальцев невероятно осведомленными личностями: и тайну возникновения Зоны они знали, и принцип работы всех артефактов, и даже в курсе, как размножались мутанты – их детенышей-то никто не видел. А что же на деле?

А на деле бывалый сталкер спустя несколько месяцев перерыва спутал «орех» с самым обычным ширпотребом, как сопливый новичок. Дело в том, что эти камни-батарейки, в отличие от других, более редких артефактов, бывали почти любых цветов и размеров. Однако было одно, многим неизвестное «но»: «грецкий орех» мерцал куда чаще, чем «батон». По частоте мелькания запросто можно было определить, какой из двух артефактов подвернулся под руку. И Седой напрочь об этом забыл. Но он не стал отчаиваться. Упрятав «батон» в рюкзак, сталкер застегнул карабин на груди и тронулся в путь. Ему предстояла долгая дорога – того и гляди найдет артефакт подороже.

* * *

Не прошло и полутора часов, как Седой вышел к северному блокпосту – одной из крайних точек Заставы. Смотровая вышка, целая и невредимая бетонная будка, вальяжно расположившийся рядом заглохший бронетранспортер и, наконец, бетонный забор где-то в два человеческих роста. Вот и весь КПП, ничего особенного. Для проверки документов однозначно сойдет. Да и для сдерживания лезущих из Зоны тварей тоже, стоит только поставить где-нибудь пару крупнокалиберных пулеметов и обложить подходы к блокпосту минами. Тем более что позиция на взгляд ничего не смыслящего в военном деле сталкера была неплохой – по обе стороны от укрепленного объекта уютно располагались две высоты. Посадить туда пулеметчиков и снайперов в придачу, а внизу все заминировать – и можно быть спокойным, что ни один мутант не проберется на Большую землю.

Седой невольно вспомнил, как этим утром ему довелось пересечь охранный периметр. Как и в свой первый визит в Зону, он не увидел там ни высоких стен со встроенными автоматическими пушками, ни боевых роботов, ни каких-либо других сверхтехнологичных наворотов. Все было до безобразия просто: домики из бетонных блоков, несколько пулеметов, горы колючей проволоки, окопы, в которых по несколько часов дежурят солдаты из ближайшей военчасти, – и мины, мины, мины. Кто бы чего ни говорил, какие бы мистические истории ни рассказывал, а этого вполне хватало, чтобы сдерживать натиск Зоны вот уже больше десяти лет. Чтобы добраться до КПП, мутантам сначала нужно пробежать два-три безжизненных километра, разделявших аномальную территорию и охранный периметр. И если эти твари все-таки преодолеют пустырь с явным намерением прорваться на Большую землю, чтобы рвать в клочья и пожирать ни в чем не повинных мирных жителей, пулеметный огонь на пару с минными полями не оставят этой когтистой и клыкастой орде ни единого шанса.

Входом на северный блокпост со стороны Заставы служил опущенный шлагбаум, весь исцарапанный не то когтями мутантов, не то осколками. Проходом дальше, в глубь Зоны, служили металлические ворота, некогда сверкавшие большой ярко-красной звездой. Но время хорошо знало свое дело, и теперь символ Советского Союза выглядел бледной копией себя прежнего: потускневший, с местами облупившейся краской. Он был одним из многих памятников ушедшей эпохи, разбросанных по аномальной территории. Порой, глядя на эти мемориалы, Седой невольно задумывался: кто все это устроил? Кто и зачем? Не зря ведь сталкеры годами спорят о том, как именно образовалась Зона: в результате контакта с высокоразвитой внеземной цивилизацией или в ходе поистине безумного эксперимента? Говорят, ответы на все эти вопросы можно найти на легендарной ЧАЭС, но добраться туда непросто. Атомную станцию и прилегающие к ней территории контролирует так называемое Братство – группировка безумных фанатиков, верящих, что в четвертом энергоблоке обитает некое божество, которое они обязаны защищать от любых посягательств извне. Про тех сектантов ходило много разнообразных слухов, но одно сталкерам известно точно: они не знают страха и не отступят даже перед лицом превосходящего их во всем противника. Сколько бы охотников за артефактами ни вышло против них, фанатики будут стоять до конца, закрывая спинами проход к своему идолу. Ни одному из ныне живущих скитальцев не удалось побывать на ЧАЭС. Тех немногих, кто, по слухам, смог прошмыгнуть мимо бдительных сектантов, давненько никто не видел…

Седой перевел взгляд на компас. На блокпосту аномалий однозначно не было. Он уже собрался было обойти шлагбаум и через бетонную будку пересечь невидимую границу окраин Зоны, когда краем глаза заметил движение возле почившего бэтээра.

Собака.

Псы с мутными, совсем как у слепцов, глазами были гордыми носителями звания «Самая большая популяция среди мутантов». Зачастую это был первый монстр, с которым сталкивались новички, пришедшие покорять просторы Зоны. И когда эта тварь обратит на потенциальную жертву свой невидящий взгляд, когда ее пасть раскроется, обнажив ряд острых желтоватых клыков, и исторгнет жуткий рык, не многие смогут найти в себе силы нажать на спуск. Большинство новобранцев либо застывали, будто пустив корни в землю, либо обращались в бегство. Результат был предсказуем: что в первом, что во втором случае пес впивался в глотку незадачливому бродяге. Как ни крути, собака бегает всяко быстрее человека.

К несчастью, встретившийся Седому мутант оказался голоден. Выскочив из-за бронетранспортера, пес хрипло зарычал и со всех ног побежал к сталкеру. Будь бродяга чуть более впечатлительным, непременно подумал бы, что эти незрячие глаза без ярко выраженных зрачков смотрят ему прямо в душу. Вот так и рождались легенды о том, что собаки гипнотизируют своих жертв. И находились же люди, которые в это верили…

Седой вскинул автомат к плечу, но стрелять не спешил. Нужно было подпустить мутанта поближе. С расстояния можно промахнуться, а вот выпущенная практически в упор очередь всегда найдет свою цель.

Палец подрагивал на спусковом крючке, все внутри сталкера кричало: «Стреляй! Стреляй или беги!» Но бродяга усилием воли заставлял себя стоять на месте и ждать. Пес стремительно несся к человеку. Прошла секунда – и мутноглазый мутант миновал бронетранспортер. Вторая – и он уже возле шлагбаума. Третья – и собака, оттолкнувшись от земли, бросилась на сталкера в попытке вцепиться в горло.

Сейчас!

Застрекотал автомат Калашникова. «Двадцать два!» – мысленно произнес Седой. Короткая очередь вошла прямо в грудь твари, смятыми свинцовыми комками выйдя из спины. Пес с мутными глазами по инерции врезался Седому в плечо. От удара сталкера развернуло, и он неуклюже повалился прямо на дергавшегося в агонии мутанта. Для пса всегда хватало одной очереди. Никакая регенерация не могла его спасти – с простреленным сердцем и легкими долго не живут.

– Двадцать семь, – пробормотал бродяга, поднимаясь на ноги. Двадцать семь патронов. Вполне достаточно, чтобы отправить на тот свет почти любого противника, что может встретиться на просторах Зоны. Разве что на землетруса могло не хватить…

Не прошло и пяти минут, как северный блокпост остался позади. Сталкер шел по дороге, проложенной меж двух укрытых серовато-зеленым одеялом холмов. Еще немного – и на горизонте покажется отличительная черта этого уголка Зоны, не зря окрещенного Помойкой. Огромные черные кучи, состоявшие из самого разнообразного мусора, который, по слухам, занесло в это место после второго взрыва на ЧАЭС. Утыканные арматурами и обломками ЛЭП, скопища хлама напоминали гигантских ежей-мутантов, прилегших отдохнуть после долгой дороги из центра аномальной территории.

Еще одна достопримечательность Помойки – Кладбище. Неровный участок земли, где нашли упокой сотни машин, от грузовиков и общественного транспорта до «Уралов» и бронетранспортеров. Вон, даже несколько вертолетов пригрелось. Удивительно, но на Кладбище не росло абсолютно ничего. Даже трава не проклюнулась, не говоря уже о деревьях. Один из необъяснимых феноменов Зоны, которым многие приписывают чуть ли не божественное происхождение.

Когда-то собранная на этом голом участке земли техника здорово помогла при ликвидации последствий первой аварии на станции. Помогла, когда тысячи человек самоотверженно бросались в радиоактивное пекло в попытках предотвратить повторный выброс. Выброс, который сломает еще больше человеческих жизней. От действий ликвидаторов зависело благополучие всех граждан Белорусской и Украинской Советских Республик. Эти люди сделали все, что было в их силах, выжали из себя максимум. Обрекли себя на медленную смерть от лучевой болезни, но выполнили поставленную задачу, справились вопреки всему. Ликвидаторы были героями. Настоящими героями. Но, несмотря на все их усилия, вернуть землям Чернобыльской области былую красоту так и не удалось. Припять не сумела восстать из пепла, окончательно превратившись из города энергетиков в город-призрак. Не то в 2006-м, не то в 2007-м грянул второй взрыв, и Зона стала такой, какой ее навсегда запомнят десятки охотников за наживой.

Об этой катастрофе известно еще меньше, чем о ее предшественнице. На Большой земле многие и вовсе уверены, что никакой второй аварии не было, а сталкеры, в свою очередь, не могут назвать точную дату этого печального события. Хозяева аномальной территории постарались на славу: для почти всего населения земного шара никакой Зоны нет, а Кладбище – не более чем свалка брошенной техники. И только охотник за артефактами мог увидеть среди множества радиоактивных машин маленькие, криво слепленные из подручных материалов, скошенные кресты с нацарапанными на них кличками. Кличками людей, которые первыми отважились проникнуть в Зону. Людей, которые бросали вызов опасностям аномальной территории в те времена, когда Зона, согласно противоречивым слухам, еще не была открыта для всех желающих. По одной версии, тогда попытка пресечения охранного периметра каралась смертью от рук безжалостных военных, по другой – солидным тюремным сроком. Как бы то ни было, за все тридцать километров от атомной станции можно было насчитать от силы несколько десятков сталкеров. В те дни бродяги действительно стояли друг за друга горой, и жизнь товарища ценилась едва ли не больше собственной. «Умри, но вытащи друга» – таков был девиз тогдашних скитальцев. И пусть нынешние бродяги частенько смеялись над моральным кодексом своих предшественников, мало кто решался раскапывать могилы первых охотников за артефактами в поисках чего-либо ценного. Кто-то считал, что там, под землей, по определению не могло быть ничего, кроме костей, кто-то боялся гипотетического гнева Зоны, но так или иначе, Кладбище пользовалось дурной славой.

Седой был одним из тех, кто всегда обходил последнее пристанище первопроходцев Зоны стороной. Не изменил он своим принципам и в этот раз. Удостоив могильник коротким взглядом, он неторопливо двинулся дальше, не забывая как следить за стрелкой компаса, так оглядываться вокруг. Периодически он застывал на месте, размечая путь гильзами или измеряя радиационный фон. В Зоне хватало пятен – крупных очагов ионизирующего излучения. От одного попадания в такое лучевая болезнь, конечно, не разовьется, но радиация, как известно, имеет свойство накапливаться. Поэтому опытные сталкеры брали за правило периодически сверяться с показаниями дозиметра: в отличие от остальных аномальных явлений пятно нельзя было обнаружить при помощи компаса. И если фон вдруг подскакивал, скитальцы предпочитали полагаться на так называемую защиту временем – то есть старались как можно быстрее покинуть очаг радиационного заражения. Но и о медикаментах бродяги тоже не забывали: как ни крути, водка мало чем могла помочь облученному организму – это был просто миф, выдуманный сталкерами-алкоголиками для оправдания своей зависимости.

Дорога вела прямиком к Заводищу – заброшенному предприятию, где и располагался бар «150 рад». Но прежде чем посетить знаменитое заведение, Седому хотелось бы прибрать к рукам что-нибудь поценнее парочки «батонов», небрежно валявшихся в его рюкзаке. И вскоре ему представилась такая возможность: в нескольких минутах ходьбы от Кладбища – в Зоне расстояние принято измерять не в метрах, а во времени, затраченном на путь, – расположился невысокий холм. У самого подножия стоял насквозь проржавевший трактор, который и заинтересовал сталкера. Цепкий взгляд бродяги уловил слабое сероватое свечение, на один миг показавшееся из-за огромного колеса машины с изжеванной любопытными мутантами резиной. Не «хвост» ли это? Продолговатый камень размером со штык-нож, напоминающий одноименную часть тела какой-нибудь рептилии. Этот артефакт ценили за его удивительную способность ускорять регенерацию тканей настолько, что от огнестрельных, колото-резаных или рваных ран не оставалось и следа уже через полчаса-час. При этом хвостовая терапия, как говорили сталкеры, на удивление безболезненная, если не принимать во внимание крайне неприятные ощущения от самой раны. Одно плохо – все попавшие в организм инородные тела оставались внутри. А поскольку хирургов в Зоне не было, порой это могло означать отсроченную смерть. На памяти Седого был как минимум один случай, когда излечившийся при помощи «хвоста» бродяга вскоре умер из-за прочно засевшей в жизненно важном органе пули. Но это не отменяло того, что артефакт благодаря своим немыслимым способностям стоил немалых денег. Один этот факт заставил Седого свернуть с дороги и медленным, спокойным шагом направиться к трактору, держа оружие наготове. Однако так просто «хвост» заполучить ему не удалось.

Сделав всего несколько шагов, сталкер вдруг бросился наземь, направив автомат в сторону холма. В ответ на него уставились ровно три ствола, выглядывавшие из посеревшей, будто покрытой слоем пыли травы. Неужели мародеры из тех, кто предпочитал не добывать артефакты самостоятельно, а отнимать у других под угрозой смерти или просто стрелять на поражение, а потом снимать уцелевшее добро с трупа? На хоженых, всем известных тропах шанс нарваться на таких грабителей весьма велик, поэтому сталкеры обычно сбиваются в группы по три-пять человек. Одиночка в Зоне – большая редкость. И легкая добыча для мародеров. Седой пошел на отчаянный шаг, выдвинувшись к бару без напарников. Он надеялся, что удача будет ему сопутствовать, а острый взгляд позволит вовремя разминуться с засевшими в ожидании легкой добычи налетчиками. Но в этот раз он распознал западню слишком поздно – месяцы простоя не лучшим образом сказывались на его навыках.

– Слышь, мужик! – донеслось с холма. – Давай-ка разворот – и вали отсюда нахрен, ага?! Поищешь арты в другом месте!

Нет, никакие это не мародеры. Просто скитальцы, решившие прибрать к рукам приглянувшийся артефакт. И Седой не собирался им мешать. Он уступал соперникам как в численности, так и в огневой мощи, так что шансы выйти живым из перестрелки неуклонно стремились к нулевой отметке. Поэтому сталкер медленно, не делая резких движений, поднялся на ноги, отступил обратно к асфальтированной дороге и, держа возвышенность на прицеле, неторопливо двинулся прочь.

Седой был готов в любую секунду послать в сторону холма короткую очередь. Вдруг те трое все-таки захотят его пристрелить? Просто потому, что его ботинки в куда лучшем состоянии, чем у одного из них. Обувь и одежда в Зоне в принципе были отвратного качества – торговцы всегда стремились купить подешевле и продать подороже. Оттого камуфляж частенько рвался, а берцы через месяц-другой благополучно расклеивались. Деньги на замену находились не всегда, и некоторые бродяги неделями ходили в обмотанных скотчем или изолентой ботинках. Такие спят и видят, как бы снять с чьего-то трупа целую и относительно невредимую обувь. А может, неизвестные решат просто попрактиковаться в стрельбе? Вот захочет один из них проверить, сможет ли он попасть медленно движущейся фигуре в голову или нет. Ведь люди на просторах бывшей Чернобыльской области попадались самые разные: всякого рода асоциальным личностям было среди аномалий как медом намазано. Впрочем, Зона из кого угодно сделает психопата. Каким бы уравновешенным человек ни был, сталкерская жизнь рано или поздно изменит его в худшую сторону, и в его душе не останется места для такого красивого слова, как гуманизм. Единственная причина, по которой он не захочет вступать в перестрелку, – боязнь поймать пулю. Но когда противник одинок и находится на открытом пространстве, совсем как на ладони…

Седому ужасно хотелось ринуться к ближайшему кусту и окольными путями уйти как можно дальше от ощетинившегося стволами холма. Все внутри него кричало: «Беги к укрытию, идиота кусок! Они ж тебя пристрелят нахрен!» Наверное, почти любой менее опытный сталкер именно так бы и поступил. Бросился бы прочь в попытках уйти с линии огня. И вскоре упал, сраженный охочими до людской плоти пулями. Любое резкое движение могло быть расценено как проявление агрессии, а с агрессорами у скитальцев разговор короткий. Поэтому Седой, собрав всю свою волю в кулак, упрямо шел по дороге, внимательно следя за холмом, пока дистанция между ним и возвышенностью не увеличилась метров до двухсот – расстояния, с которого ни один скиталец не станет стрелять. Обидно, что вместе с холмом за спиной остался и теплившийся под брошенным трактором артефакт, но делать нечего: не прощаться же с жизнью ради камня, пусть и обладающего такими поразительными способностями? К тому же это был прекрасный повод поумерить веру в себя и включить внимание на полную катушку, иначе путь к бару может закончиться в любой момент. Стоит только дать слабину, на пару секунд возомнить себя крутым бродягой, сродни тем, про которых пишут на сталкерских форумах, – и все, пропал скиталец. Аномалии, мутанты или внезапно выскочившие из кустов мародеры всегда готовы отправить на тот свет зазевавшегося охотника за артефактами. И что бы Седой себе ни думал, сколько бы ни говорил, что смерть рано или поздно настигнет его, но где-то там, в глубине души, он все равно стремился прожить как можно дольше. Мало кто действительно хотел экспериментально выяснять, существует загробная жизнь или нет. Такие люди – редкость даже в Зоне. Стоит сталкеру отправиться за добычей – и старуха с косой тут же начинает наступать ему на пятки. Но каждый бродяга рассчитывает добраться до ближайшего лагеря скитальцев прежде, чем у него кончится провизия. Каждый верит, что успеет вовремя разминуться с голодным мутантом или терпеливо ждущими своего часа мародерами. Надеется, что удача не оставит его в самый неподходящий момент. Тешит себя мыслью, что успеет среагировать на нежданно-негаданно выскочившую из кустов тварь, что сможет, вопреки всему, вырваться из перестрелки, избежать шальной пули. У первых сталкеров даже примета была: никогда, ни при каких условиях не думать о смерти во время вылазки в Зону. Мол, плохо кончится. И теперь, когда артефакт ушел у него прямо из-под носа, Седой в который раз задумался: может, все эти поверья – не такая уж и чушь?

– Может быть, – одними губами произнес он. – А может быть, и нет…

Быстро переведя взгляд на компас, скиталец задумчиво насупил брови и остановился. Стрелка бешено вертелась вокруг своей оси – значит, где-то неподалеку, не дальше двух-пяти метров, поместила свою ненасытную тушу аномалия. Седой внимательно осмотрелся, пытаясь выцепить взглядом внешние признаки той или иной ловушки. Ни стелющихся по земле переливающихся субстанций, чем-то похожих на северное сияние, ни колебания воздуха…

А не «динамит» ли? Этот, если не срабатывал часок-другой назад, ничем не выдавал свое присутствие. Единственный способ его обнаружить – бросить маркер. Ну, или послать вперед отмычку – новичка, которого не жалко. Однако компаньона под рукой не было, так что выбор невелик. Запустив руку в мешочек на поясе, Седой достал автоматную гильзу. Лишний раз осмотревшись, он уже отвел было руку для броска, как вдруг увидел небольшой пылевой вихрь. Слева, не дальше десятка шагов от себя. Вот она где, аномалия! Самый что ни на есть «пылесос». Стоит потревожить такой – и он буквально всасывал в землю все предметы на расстоянии двух-трех метров. Нередко случалось, что активировавший ловушку бродяга по пояс оказывался в грунте. Самостоятельно он выбраться точно не сможет, а товарищи максимум пулей угостят. Ведь они знают: минуты через две, максимум пять, земля как бы выровняется и с мерзким звуком расплющит попавшую внутрь плоть, а за такой короткий промежуток времени откопать угодившего в «пылесос» сталкера однозначно не получится…

К счастью, аномалия не разлеглась прямо на пути Седого и ее можно было спокойно обойти. Даже не придется закладывать крюк. Но перед тем как сдвинуться с места, бродяга все-таки бросил вперед гильзу. Просто чтобы удостовериться – никакого «динамита» там нет. Компас никогда не подскажет, сколько аномалий затаилось рядом в ожидании излишне уверенных в себе скитальцев.

Подобрав маркер, Седой уверенно зашагал дальше, держа автомат наготове. Настоящий сталкер всегда носил оружие заряженным и снятым с предохранителя. Щелкнуть переводчиком огня, дослать патрон в патронник – да, эти действия занимали всего несколько секунд. Но порой разъяренному мутанту хватало даже такого маленького, такого ничтожного преимущества. Миг – и бродяга упал с разорванной глоткой, так и не успев сделать ни единого выстрела. Такое случалось не раз. Боясь сделать в напарнике лишнюю дырку, сталкер ходил с «калашом» на предохранителе – и в один прекрасный миг это выходило ему боком. В свое время Седой вдоволь наслушался подобных историй, и потому его автомат всегда был в режиме автоматического огня. Кто бы что ни говорил, а одиночными ни человека подавить не выйдет, ни тварь какую изрешетить.

Стоило только подумать о порожденных Зоной монстрах – как на глаза застывшему посреди дороги бродяге показался здоровенный кабан весом явно кило за двести. Маленькие, глубоко посаженные глазки злобно уставились на скитальца, и мутант с поразительной для своих габаритов прытью сорвался с места. Острые копыта застучали по треснутому асфальту, а широкая клиновидная голова чуть наклонилась, выставив вперед клыки, как конный всадник копье. Ох и здоровенные же зубы у этого вепря! Как будто у мамонта позаимствовал. Седой не раз видел, с какой легкостью такие бивни рвали человеческую плоть. Кабан был опасным противником: убежать от него не получится, стоять на месте и стрелять ему в лоб – бесполезно. Пуля скорее отрикошетит, чем пробьет толстую кость. Попасть в глаза – задача для сталкера почти невыполнимая. А если и получится, чем такую массу остановить? Насадит по инерции на клыки – и дело с концом. Умирать в обнимку с вепрем в планы Седого не входило. Гранату под копыта мутанту кинуть – тоже не вариант. Того и гляди самого осколками зацепит. Лезть на дерево, как советовали некоторые охотники? Нет, до ближайшего дерева бродяга добраться не успеет. В таком случае оставалось только одно…

Седой бросился вправо, уходя с пути несущегося на всех парах зверя, и неуклюже упал на прикрытую рюкзаком спину. Локоть обожгло резкой болью. Но кабан, успевший как следует разогнаться, все-таки проскочил мимо. В опасной близости от сталкера, но мимо.

«Калашников» застрекотал, выплюнув длинную очередь. Вепрь хрипло взвыл, упал и следующие метра два-три в буквальном смысле проехал на пузе. Но это его нисколько не смутило – довольно резво вскочив, кабан стремительно помчался прочь. Инстинкт самосохранения все-таки взял свое, и тварь поняла, что добыча ей пока что не по зубам. Седой не раз слышал истории, будто чернобыльские вепри упрямо пытались насадить стрелка на свои невероятных размеров клыки, даже когда в их туше засело три-четыре десятка пуль. Поскальзывались на вывалившихся из распоротого живота кишках, поднимались – и атаковали дальше. Атаковали, пока их сердце не переставало биться. Может, иногда случалось и такое. Седой не исключал, что кому-то в действительности могло не посчастливиться встретить настолько живучего монстра. Но в большинстве случаев одинокий кабан получал свою дозу свинца и тут же убегал, мигом усмирив пыл. Многие сталкеры при этом продолжали стрелять, не понимая, что мутант уже улепетывает со всех ног и желания сожрать случайно встретившегося человека у него нет и в помине. Зачастую вепря действительно удается убить, но расход патронов при этом неоправданно велик. Не у всех укладывается в голове, что порой можно отпустить кабана с миром и продолжить свой нелегкий путь, а тот пойдет себе, откопает желудей или задерет проходящую мимо собаку, залижет раны – и будет как новенький. Главное – чтобы он стаю себе не нашел, в кругу сородичей кабаны становятся куда наглее и, почувствовав численное превосходство над небольшой группой сталкеров, так просто уже не отступят.

– А, нахрен. Лирика все это… – пробормотал Седой, поднявшись на ноги. Перезарядив автомат, бродяга огляделся и проверил гильзой ближайший куст. Чисто. Юркнув в спасительное лоно серых зарослей, охотник за артефактами скинул с плеч рюкзак и вытащил коробку с патронами. С щелчком открыв крышку трясущимися руками, сталкер разочарованно вздохнул. Если дело и дальше так пойдет, он совсем останется без боеприпасов. Стоило пополнить пострадавший в ходе стычки с кабаном магазин, как осталось всего-навсего восемь патронов. Впредь Седому стоило быть осмотрительнее. Остаться без патронов в Зоне даже хуже, чем без еды, – ее, как ни крути, можно добыть при помощи оружия, да только оно без боеприпасов абсолютно бесполезно. Используя автомат в качестве дубины, не выйдет ни мутантов отогнать, ни мародерам дать отпор. Нож в этом деле тоже не помощник: почти все сталкеры-любители холодняка бесславно закончили свои дни расстрелянными в упор.

С этой оптимистичной мыслью Седой хотел было продолжить свой путь к Заводищу, когда кое-что приковало его внимание к утыканной арматурами куче мусора. Кажется, там что-то сверкнуло красным. Не артефакт ли?

Выбравшись из кустов, бродяга осторожно двинулся к напоминавшей спящего ежа громаде. Как назло, подходы к ней кишмя кишели аномалиями. Стрелка компаса вертелась с такой скоростью, что казалось – вот-вот выскочит и вопьется Седому прямо в лицо, как киношный сюрикен. Бродяга попал в аномальное поле, где без броска гильзы и дышать страшно. Обычно такие заминированные участки старались обходить десятой дорогой, но красное мерцание упорно гнало Седого вперед, к огромной и наверняка жутко радиоактивной куче самого разнообразного мусора.

На сталкерских форумах бытовало мнение, будто со временем у скитальцев развивалась сверхчувствительность – способность без приборов ощущать присутствие аномалий. Мол, достаточно всего лишь вытянуть руку с растопыренными пальцами – и все, можно обойти любую ловушку, ориентируясь на покалывание в пальцах, жжение в ладонях и другие нетипичные ощущения. Но, к сожалению, в реальности дело обстояло не совсем так. Да, сверхчувствительность действительно существовала, но ее невозможно выработать долгими и упорными тренировками. Человеку либо повезло родиться таким уникумом, либо нет. Седой был как раз из тех, кому не повезло. И потому быстро пожалел, что пошел на поводу у собственной жадности и влез в аномальное поле.

Прямо у него за спиной уютно расположилась крупная «центрифуга» – менее опасный вариант ночного кошмара сталкера. Угодив в такую, бродяга рисковал максимум подвернуть ногу, ничего серьезного. А вот маркеры в эту ловушку бросать не стоит – того и гляди вернутся обратно и проделают в теле лишнюю дырку. Словом, аномалия, конечно, неприятная, но практически безобидная. Зато прямо перед Седым разместился целый круг из выжженной травы и опаленного грунта. А вот и «динамит»! То ли сталкеру почудилось, то ли в этом идеально ровном пятне действительно лежал маленький кусок человеческой кости. Скорее всего, показалось. «Динамит» редко что-то оставлял от попавших в него несчастных. Незадачливый охотник за артефактами просто делал шаг вперед – и с характерным для данной аномалии хлопком исчезал в объемном взрыве. Судя по обгорелой кляксе, кому-то совсем недавно довелось активировать капкан-бомбу. Видно, какой-то бродяга тоже решил прибрать артефакт к рукам, да только, как оказалось, не судьба.

Седой был бы не прочь просто обойти аномалию, но слева от него так некстати притаился «пылесос». Нет, там однозначно не пройти. Справа дела обстояли еще хуже: буквально в нескольких шагах от сталкера стелилось по земле переливающееся нечто, напоминавшее не то змею, не то дождевого червя-переростка. Потрескивая электрическими разрядами, оно медленно, отвоевывая сантиметр за сантиметром, ползло к скитальцу. «Сияние». Единственная известная на данный момент аномалия, способная перемещаться. И пусть она двигалась со скоростью обленившейся черепахи, Седой твердо знал: если ничего не предпринять, то вскоре догонит. А как догонит – пропустит по телу такой разряд, что почти любой склеит ласты. Мало кто остался в живых после попадания в «сияние», да и разве это жизнь? Стать дураком, который пускает слюни и не в состоянии вымолвить ни единого слова, даже злейшему врагу не пожелаешь. И хорошо еще, если просто дураком. Некоторые до конца своей бесславной жизни обречены скитаться по Зоне, бросаясь на каждого, кто встретится на пути. По сути, те же зомби, только не получившие запредельную дозу того самого пси-излучения, о котором говорили все, но никто не знал, что это.

В любом случае, становиться овощем в планы Седого не входило, так что следовало поторопиться. Аномалии обступили его с четырех сторон. Вариант повернуть назад сталкер даже рассматривать не стал, всерьез настроившись прибрать к рукам артефакт с мусорной кучи. Даже если тот окажется всего лишь очередным «батоном». И единственный шанс добраться до минерала – бросить маркер в одну из ловушек и проскочить, пока та будет копить силы для следующего удара.

Сглотнув, скиталец Зоны запустил руку в мешочек на поясе. «Пылесос» лучше не тревожить – себе дороже выйдет. Значит, либо «динамит», либо «сияние». На первый взгляд казалось, что за обеими аномалиями чисто. Но далеко не один бродяга погорел, положившись на первое впечатление. Расслабившись, он сделал шаг – и тут же взлетел на воздух. В буквальном смысле. Нет, простого «кажется, там ничего нет» недостаточно. Нужно быть уверенным на все сто. Вывод: «динамит» отпадает. Он просто разнесет гильзу на атомы, и если за ним окажется вторая такая же аномалия – от сталкера ничего не останется.

Седой облизнул пересохшие губы и отвел руку для броска. Короткое движение – и маркер пролетел аккурат над стелившимся по траве «сиянием». Из переливающегося тела ловушки с треском вырвались электрические щупальца, ударив в блестящий металлический бок гильзы. Почерневшая металлическая бутылочка неслышно приземлилась в траву. Чисто. Следующие три-четыре секунды аномалия будет собираться с силами. Сейчас – или никогда.

Сорвавшись с места, Седой со всех ног устремился к разряженному «сиянию».

«Один, – считал он про себя. – Два».

Медленно, слишком медленно! Неужели не успеет?

«Три».

Оттолкнувшись ногами от земли, сталкер подбросил свое тело в воздух и перелетел прямо над распластавшейся на земле змеей-аномалией. Приземлившись, Седой с облегчением перевел дыхание. Успел! Опаленную «сиянием» гильзу он подбирать не стал – только руки себе обожжет – и потому двинулся дальше. Следующим препятствием, выросшим на пути бродяги, стала пара обычных «центрифуг», умостившихся почти впритык друг к другу. С обоих флангов плавно заходили потрескивающие «сияния», будто пытаясь взять скитальца в клещи. Может, это сама Зона подкидывала напористому бродяге одно испытание за другим, желая выяснить, как далеко он сможет зайти, чтобы получить желанный артефакт?

– Ну смотри, сука, – усмехнувшись, пробормотал Седой. – Смотри, на что я готов…

И рванул вперед, бросаясь прямо в объятия двух «центрифуг». Он не знал, что ждало впереди и куда его бросят аномалии. Может быть, он приземлится на чистый участок земли, эдакий островок среди моря изобретательных, фантастических ловушек. А может, попадет в коварно притаившийся за «центрифугами» капкан – и на этом все закончится. Подсознание умоляло своего хозяина повернуть назад и забыть заманивший своим мерцанием дар Зоны, но неутолимая жажда богатства, рано или поздно овладевавшая разумом каждого скитальца, не позволяла Седому уйти ни с чем. Инстинкт самосохранения проиграл в неравной схватке и временно отступил в тень, так и не успев помешать бродяге кинуться навстречу неизвестности.

Сталкера завернуло влево. Он потерял равновесие и неуклюже шлепнулся на бок.

Есть! Живой!

Но не успел скиталец обрадоваться своей удаче, как следующий же брошенный им маркер исчез в оранжевом куполе потревоженного «динамита». Запущенная следом, на метр-полтора левее, гильза точно так же наткнулась на непреодолимую стену огня. Не увенчалась успехом и третья попытка. Прямо перед Седым разлеглись сразу три аномалии, превратившие землю вокруг них в сплошную опаленную кляксу. Через пару часов от ожога не останется ни следа, а пятно снова покроется серовато-зеленым одеялом, надежно скрыв внешние признаки аномалий. Новая трава в Зоне вырастала с просто невероятной скоростью. Правда, дальше ее прогресс то ли существенно замедлялся, то ли совсем останавливался. Словом, вымахавшей в человеческий рост зеленки, о которой временами пишут в Даркнете, на аномальной территории не найти.

Чтобы обойти троицу «динамитов», пришлось сделать немалый крюк. В этот раз Седой решил не рисковать, пытаясь проскочить через ушедшую на перезарядку аномалию. К тому же, как говорится, нормальные сталкеры всегда идут в обход. В Зоне прямой путь – далеко не всегда самый короткий.

К сожалению, выбранная скитальцем дорога все так же изобиловала изощренными ловушками. Там – «центрифуга», только и ждущая, чтобы кто-то кинул в нее гильзу. Там – «пылесос». А вон там – еще одно извивающееся, будто змея, «сияние».

Седой пожалел, что не прихватил с собой хотя бы палку. Когда вокруг полно капканов, которым настоятельно не рекомендовалось скармливать маркеры, гораздо безопаснее проверять путь щупом. Теоретически за него мог сойти любой продолговатый предмет от ветки до «Калашникова». Теоретически. На практике же оружие быстро становилось непригодным к использованию. Одна-две встречи с все тем же «динамитом» – и то, что останется от «калаша», можно смело выбрасывать – стрелять оно уже никогда не будет. Вон, метрах в десяти от Седого, как раз валялся изуродованный автомат, в опаленных чертах которого с трудом узнавался «Калашников». У оружия начисто снесло приклад вместе с рукояткой, пострадала и затворная рама: смятая и оплавленная, она была совершенно ни на что не годна. У подавляющего большинства сталкеров ни запасной штурмовой винтовки, ни хоть какого пистолета под рукой нет. Потерял «калаш» – остался без оружия. А безоружный бродяга – это просто подарок как для проголодавшихся мутантов, так и для всяких романтиков с большой дороги.

Словом, Седой попал в весьма затруднительное положение: один неверный шаг – и он как минимум останется без ноги, один неосторожный бросок – и гильза сделает в его теле дополнительную, начиненную мясным фаршем глазницу. Пришлось призвать на помощь весь свой сталкерский опыт, накопленный за время скитаний по этой проклятой Зоне, тщательно выверять и подолгу обдумывать каждое движение. От страха, что в любой момент со спины может подобраться случайно незамеченное «сияние», у Седого поползли мурашки по коже. Руки снова начали трястись, а инстинкт самосохранения – настойчиво требовать поторопиться. Но бродяга не мог позволить себе спешить, он больше не надеялся на удачу. Воля случая могла выручить его разок-другой, но на третий вполне в состоянии дать сбой и завести скитальца прямо в поджидавшую аномалию. Нет, единственное, что могло спасти Седого от гибели в этом скопище раздатчиков смерти на любой вкус, – предельная концентрация. Семь раз подумать – и сделать ровно один шаг. Как следует примериться, постараться хоть немного унять дрожь в руках – и только потом бросить гильзу. И в то же время ни в коем случае не тормозить. Скрупулезно обдумывать каждое действие, но не находиться на одном месте слишком долго. «Сияния» подстерегали сталкера чуть ли не на каждом шагу, неторопливо следуя за ним по пятам и ожидая, когда он совершит ошибку. Застынет в нерешительности, решив, что загнал самого себя в тупик. И когда ему будет казаться, что он все-таки нашел выход и может двигаться дальше, прямо за его спиной раздастся до боли знакомый треск. Миг – и скиталец превратится в обугленную тушу, лежащую посреди аномального поля в качестве напоминания другим, что любая, даже самая маленькая оплошность порой может стоить жизни.

Сколько он прокладывал путь среди этого скопища смертоносных ловушек? Десять минут? Полчаса? Час? Седой не знал. Полностью сосредоточившись на преодолении поля, он быстро потерял счет времени. Но вот ощетинившаяся обломками линий электропередач и прочими железками куча была прямо перед ним. Неплохо было бы достать дозиметр – такого рода свалки часто бывали радиоактивны, однако с измерением фона пришлось повременить. Сверкавший в складках шерсти мусорного ежа артефакт – не единственный сюрприз, который припасла для сталкера судьба. У самого подножия груды хлама сидел человек в широко распространенном среди местного населения камуфляже Дубок. Его одежда была грязной донельзя, измятой, а местами и вовсе дырявой. Собственно, ничего удивительного в этом не было: стирать вещи в Зоне негде. Разве что кто-нибудь рискнет попытать счастья и пополоскать свой камуфляж в фонящих водах, да только где его потом сушить и в чем ходить, пока не высохнет?

На первый взгляд неизвестный был безоружен. Его потрепанный, разодранный в нескольких местах тактический рюкзак валялся в паре метров от своего владельца. Рядом с незнакомцем лежали оранжевый квадрат аптечки и пустая пластиковая бутыль.

– Мужик… – прохрипел бродяга, завидев направленный в его сторону «калаш». – Не… Не… Не стреляй.

Седой взял его на прицел скорее из осторожности, чем из боязни, что неизвестный может причинить ему вред. Нет, этот уже и мухи не обидит. Правая нога незнакомца чуть ниже колена представляла собой одно сплошное месиво из сгоревшей плоти и торчащего наружу обугленного осколка кости. Боясь умереть от кровопотери, сталкер туго перетянул страшную рану жгутом. В таком состоянии он не то что воевать не сможет – он в принципе не способен оказать какое бы то ни было сопротивление. Тем не менее раненый изо всех сил отчаянно цеплялся за жизнь. Из его правого бедра торчали два шприца – не то обезболивающее, не то стимуляторы, а морально-волевым качествам бродяги можно было только позавидовать. Мало кто на его месте смог бы проползти даже то небольшое расстояние, разделявшее скопище мусора и аномальное поле. Оставшись без оружия и потеряв ногу, многие другие бы сдались. Остались лежать, скуля от нестерпимой боли и ожидая смерть. А он вбил себе в ногу шприц – и чудом выбрался из скопления заботливо расставленных Зоной капканов. Уже за это его стоило уважать. Ему ведь на вид больше двадцати не дашь – можно сказать, еще совсем юнец. Однако Седому было все равно. Он слишком долго пробыл на аномальной территории, чтобы уважать кого-то, кроме самого себя.

– Был бы дет… детектор. – Лицо неизвестного скривилось от внезапного приступа боли. Руки дернулись в попытке зажать изуродованную ногу, но остановились на полпути. Видно, действие медикаментов подходило к концу.

Палец Седого дернулся на спусковом крючке и… и покинул скобу. АКМ так и не выстрелил.

– Че? – переспросил сталкер. – Чего ты сказал?

– А? – отозвался раненый, словно не поверив своим ушам. – Детектор, гов… говорю. Был бы – я б не… не влез. Сука… Как же больно… Я б… Я б увидел ту аномалию. Обо… обошел.

– Знаешь… – Седой горько усмехнулся, – иногда мне кажется, что все это сделано специально.

– Мужик… Мне щас вообще не до твоей гре… гребаной философии. Я… Я уже два раза в отключку падал. – Умирающий тяжело сглотнул. – На третий не очнусь… Слышь… Дай арт, а? Дай арт…

Но собеседник его не слушал. Каждое сказанное одноногим слово он пропускал мимо ушей, а сам все говорил и говорил, выпуская терзавшие его последние полтора-два месяца мысли:

– Это как… Как стимул. Чтоб искать эти долбаные арты. У нас нет ни спецзащиты, ни каких-нибудь приборов. Ни хрена нет! Поймал пулю – нужен арт. Потерял ногу – нужен арт. Хапанул радиации… Знаешь, арты тоже не панацея… Поможет, нет – хрен его знает. Снова эта долбучая лотерея. А че нам еще остается? У нас же ни хрена нет! Знаешь… Я ж только что оттуда. С Большой земли. Как думаешь, мне хватило? Того, что я заработал здесь. В Зоне. Хватило? Да ни хрена! Мы здесь не зарабатываем, мужик. Мы здесь собираем арты для них. Для тех, кому это надо. Для тех, кто создал все эти… как их там? Форумы? Нас сюда заманили. Знаешь, нам дали стволы и сказали: «Здесь нет никакой цивилизации! Здесь нет власти! Здесь вы сможете заработать!» И мы повелись, как самые натуральные лохи. Нас развели, мужик, понимаешь? Мы, долбодятлы тупые, им поверили. И мы вынуждены… Просто вынуждены искать эти чертовы арты! А без них… Без них тут никуда! Это ж заработок! Сука… Нету артов – хрен че купишь! – Седой покачал головой. Из его груди вырвался тихий нервный смешок. – Знаешь, мы тут как… как каторжники. Дешевая рабочая сила! Расходный, мать его, материал! Знаешь, они создали нам условия. И, э-э-э… Единственный шанс выжить – собирать арты. Или… А может, нет?.. – Сталкер на мгновение запнулся. Осмотрелся. Почесал подбородок, заросший грязно-белой щетиной. – Может… – неуверенно произнес он. – Может, мы просто вбили это себе в голову? Может, мы сами решили, что ничего, кроме этих гребаных артов, нам не поможет?.. Че думаешь? А, мужик?

Но одноногий уже ничего не думал. Его глаза остекленели, левую руку свело предсмертной судорогой. Голова свесилась набок, нижняя челюсть отвисла. Из приоткрытого рта на камуфляж капнула слюна. Как сталкер и говорил, на третий раз он уже не очнулся.

Седой, убедившись, что попавший в аномалию бедняга не подавал никаких признаков жизни, достал дозиметр. Фон чутка повышенный. Как скиталец и предполагал, мусорная куча, так и манившая красным мерцанием артефакта, была радиоактивна. Но он проделал слишком долгий путь, чтобы так просто сдаться из-за повышенного уровня ионизирующего излучения. Закинув пару таблеток противорадиационного – на упаковке сказано, что принимать их следовало непосредственно перед входом в опасную зону, – и щедро запив их водой, сталкер надел противогаз и двинулся навстречу спящему ежу-мутанту. Средство защиты ему несильно поможет – так или иначе, радиоактивная пыль осядет на одежде и все равно найдет свой путь к телу бродяги. По этой причине ОЗК почти никто не пользовался – стоили они дорого, но были, считай, одноразовыми. Выбрался из пятна – и комплект можно смело выкидывать. В суровых условиях Зоны не было ни времени, ни денег очищать комбинезон от всей той гадости, которая успела налипнуть на прорезиненную ткань, потому лучшая защита от радиации для сталкера – это либо артефакты, либо медикаменты, совмещенные с той самой защитой временем.

Поживиться у одноногого было практически нечем: его запасы провизии были на исходе, патронов Седой вообще не нашел. Единственное, что удалось прибрать к рукам, – немного гильз взамен утерянным при прохождении сквозь аномальное поле. Хоть бы артефакт так не разочаровал!

К счастью, по пути к мусорной куче не попалось ни одной сверхъестественной ловушки, так что сталкер смог быстро и беспрепятственно оказаться у источника красного мерцания. Запустив ничем не прикрытые пальцы в копну самого разнообразного мусора, бродяга выдрал минерал из черной туши усеянного арматурами ежа.

Джек-пот!

Седой сжимал в руках плоский, шероховатый на ощупь ярко-красный камень размером где-то с полторы ладони. Знаменитый «красный камень», способный неведомым образом восстанавливать поврежденные радиацией ткани организма, включая немаловажный костный мозг. Многие сталкеры и вовсе говорили, что этот артефакт как бы вытягивал на себя радиацию. Собственно, среди бродяг редко попадались люди с хорошим образованием, большинство даже толком не знали, как воздействует на людей ионизирующее излучение. Оттого и появлялись мифы вроде выводящей некие радионуклиды водки.

Не теряя времени зря, Седой упрятал найденный артефакт в рюкзак и стал искать обратный путь, прочь от жутко фонящей груды хлама. Казалось бы, почему бы не воспользоваться «красным камнем»? Все равно же влез в зону радиационного облучения! Дело в том, что у этого минерала была одна особенность: спасая сталкера от развития лучевой болезни, он постепенно темнел, все тускнея и тускнея. Как только станет полностью черным – все, больше он бродяге не помощник. Его можно только выбросить или, если язык подвешен, продать какому-нибудь доверчивому новичку. Разумеется, по дешевке: у начинающих скитальцев Зоны денег всегда мало. Хочется заработать побольше – нужно идти к торговцам. В таком случае цена «красного камня» будет напрямую зависеть от его цвета, и чем больше денег Седой сможет за него выручить – тем лучше, тем дольше он сможет протянуть. Каждый сталкер постоянно на грани: скоро ему станет либо нечего есть, либо нечем отстреливаться, и самый безопасный способ добыть недостающее – это прикупить у дельцов. А чтобы что-то купить, нужно сперва продать парочку даров Зоны. Замкнутый круг. Совсем как Седой и сказал умирающему бродяге…

– Стоять! – крикнул дюжий мужчина в Дубке, могучие руки которого были перетянуты намотанным в несколько слоев черным скотчем. Такой нехитрый знак лаконично сообщал, что этот человек принадлежал к «Рубежу» или, как их еще называли за глаза, черным – группировке, которая объявила своей целью защиту Большой земли от порождений Зоны. Группировке, которая изо всех сил старалась походить на настоящую армию, даже заменив привычные сталкерам клички упрощенной донельзя системой званий ВСУ. Вот только армия в их понимании – это всего лишь расстрелы по законам военного времени и обязательное презрение к низшим чинам, которое бойцы клана почему-то называли поддержанием дисциплины. Вот так выборочно подражая вооруженным силам, «Рубеж» быстро стал напоминать дешевую, неумелую пародию на «Цельнометаллическую оболочку» Стенли Кубрика с той лишь разницей, что в том культовом фильме людей хотя бы учили убивать, а у черных не было ни специалистов, ни времени на работу с личным составом: нужно было либо собирать артефакты, либо с кем-то воевать, либо отдыхать. Но, несмотря на все свои недостатки, клан прочно обосновался на половине сталкерских лагерей и благополучно установил там свои порядки. Единственные, с кем считался «Рубеж», – это торговцы, истинные хозяева условно-безопасных мест. Поговаривают, что бойцы группировки охраняют владения дельцов в обмен на скидки на все товары первой необходимости. В конце концов, даже у местных кланов нет связи с внешним миром, а кормить целую роту голодных ртов чем-то надо.

В число владений черных попадало и Заводище, так что бывшее предприятие встретило Седого не очень дружелюбно. Перед шедшим по дороге сталкером показался небольшой ров, усеянный хищно топорщащимися деревянными кольями – и ведь не поленился же кто-то их выстругать! В той траншее до сих пор лежали медленно гниющие туши мутноглазых собак, решивших попытать счастье неподалеку от владений рубежников. На дереве рядом с окопом болтался полуистлевший труп со сломанной шеей, перетянутой сгнившей веревкой, которая продолжала держаться только чудом. На плече у мертвеца сидела самая обыкновенная ворона, клюющая несвежую плоть, – единственная птица, которая смогла выжить в суровых условиях Зоны.

За окопом – пара больших ящиков неизвестного назначения да сгоревший остов грузовика. Следом – блокпост «Рубежа»: баррикады из мешков, за неимением песка набитые землей, два ПКМ и три караульных, один из которых и скомандовал во все горло: «Стоять!» Слева от миниатюрного КПП стояло одноэтажное здание без дверей и стекол, у подножия которого расположился дырявый навес, прикрывавший наверняка пустые цинковые ящики. Справа – постройка в два этажа с провалившейся вниз крышей и грязными, треснувшими окнами. Оба домика были неряшливо исписаны словом «Рубеж», на которое не пожалели бурой, словно засохшая кровь, краски.

Услышав крик со стороны блокпоста, Седой остановился аккурат перед хлипкой деревяшкой, перекинутой через забросанный трупами ров.

– Оружие разрядить! – донеслось со стороны черных. Не колеблясь ни секунды, сталкер отсоединил магазин и передернул затвор.

– На предохранитель! – отчеканил стоявший за пулеметом рубежник. Подобрав выпавший патрон, Седой оперативно выполнил приказ, стараясь не делать резких движений.

– Подходи! – махнул рукой другой боец группировки. На этот раз с бродягой заговорил начальник дозора в перекрашенном в камуфляжные цвета шлеме с противоударным забралом. – И руки держи, чтоб я видел!

Подняв ладони и оставив автомат болтаться на тактическом ремне, сталкер осторожно коснулся трухлявой деревяшки носком ботинка. Он как будто пробовал на прочность тонкий лед, прозрачной скорлупой укрывавший ледяную воду. Бродяга медленно перенес вес на переднюю ногу. Доска жалобно заскрипела, но все-таки выдержала. Казалось, что вот-вот, еще немного, еще один шаг – и мост непременно треснет под весом Седого, бросив сталкера прямо на торчащие из земли колья. Но, как говорится, не так страшен черт, как его малюют. Деревяшка выстояла, и скиталец быстро оказался прямо перед держащими его на мушке рубежниками. Выглядели бойцы неважно: камуфляж грязный, дырявый, на разгрузках у каждого отсутствовало минимум по одному карману. Удивительно, но хуже всего смотрелся жилет начальника дозора.

– Пропуск предъявить! – скомандовал старший караула.

Бродяга невольно скривился – за проведенные на Большой земле месяцы он совершенно отвык от ядреной смеси пропахшей потом одежды, налипшей на ботинки грязи и нечищенных зубов, неотступно следовавшей за каждым сталкером. Быстро взяв себя в руки, Седой вытащил из кармана смятую бумажку, на которой было донельзя криво выведено:

ПРОПУСК

ЗАВОТ

1 чел

И, разумеется, подпись. Корявый и неразборчивый автограф черного с блокпоста на Помойке. Хотя блокпостом то место можно было назвать с огромной натяжкой: изорванный в клочья навес, прикрывавший пару ящиков неизвестного назначения, и облезлый, не единожды продырявленный пулями вагончик, который вообще непонятно как туда попал. Дежурный там, на первый взгляд, был всего один. Заспанный, неторопливый и, похоже, равнодушный ко всему происходящему. Но Седой был уверен на все сто: на высоком холме позади вагончика обосновался снайпер или пулеметчик на пару с помощником-автоматчиком. То, что он не увидел прикрытия, – еще не значило, что его не было. Даже сейчас за ним наверняка наблюдали с крыш многочисленных зданий Заводища. Черные любили понаставить часовых везде, где только вздумается. Ничем не занятый сталкер быстро припадет к бутылке в попытке немного успокоить нервы, а рубежнику злоупотреблять алкоголем можно, только если он чем-то отличился. Тогда боец получал нечто вроде увольнительных в армии и мог со спокойной душой напиться до упаду.

Приняв из рук Седого пропуск, начальник караула придирчиво осмотрел его, задержав взгляд на корявой подписи. Из его правого кармана торчал еле заметный край свернутой в трубочку бумажки. Наверное, образцы автографов всех часовых с Помойки…

Сталкер нервно переминался с ноги на ногу. Да что ж так долго-то? Неужели закорюка на документе незнакома дозорному? Если так, то жди беды – черные очень трепетно относились к соблюдению установленных ими правил. Попавшихся с поддельными пропусками или вообще без них хитрецов нередко ставили к стенке. Человеческая жизнь в Зоне давно обесценилась, так что рассчитывать на милосердие со стороны рубежников было до неприличия глупо.

– Так… Порядок, – пробубнил себе под нос часовой в шлеме с опущенным забралом и перевел взгляд на Седого. – Рюкзак показывай.

Стянув поклажу, сталкер расстегнул молнию и на вытянутых руках продемонстрировал дозорному содержимое ранца. К удивлению бродяги, черный приказал вывернуть вещмешок прямо на асфальт. Странно… Обычно караульные мельком заглядывали в рюкзак – и пропускали. Иногда чуть-чуть копались в вещах, больше для приличия. Может, Седому просто не повезло нарваться на ужасно идейного бойца, который с точностью до буквы следовал приказам командования? А может, у них опять что-то вроде чрезвычайного положения? Может, снова с анархистами из «Вольного народа» сцепились?

– Так… – Черный задумчиво почесал подбородок, рассматривая валявшееся перед ним добро. Глаза часового перебегали от одного предмета к другому, ненадолго задерживаясь на артефактах. На лице рубежника промелькнула тень недоумения. Обычно сталкеры переносили дары Зоны в специальных свинцовых контейнерах, боясь получить лишнюю дозу.

– Почему арты не в контейнерах?! – прорычал крепко сложенный пулеметчик, ранее требовавший остановиться. Пока его товарищ наблюдал за дорогой к Заводищу, здоровяк держал Седого на прицеле. – Сборки лепишь?

– Чего? – опешил скиталец. Так называемые сборки артефактов были популярным мифом среди новичков. Мол, можно каким-то образом соединить пару-тройку минералов с удивительными свойствами и получить один, вобравший в себя все их достоинства и устранивший недостатки. Но, к сожалению, сталкеры знали об артефактах слишком мало. За больше чем десяток лет никто так и не догадался, каким образом их можно скрестить. Да что там скрестить – хотя бы использовать «батоны» в качестве долговечных батареек.

– Ты че, глухой?! – все не унимался черный с пулеметом. – Сборки…

– Отставить, рядовой Иванцов! – начальник караула оборвал его резким взмахом ладони. – Все нормально, сталкер. Можешь проходить.

Пока Седой собирал свои пожитки в рюкзак, старший часовой вытащил потрепанную, покрытую царапинами ручку через дырку в кармашке, расположенном сантиметров на пять выше локтя. Парой размашистых, неряшливых движений рубежник подписал смятый пропуск и, подождав, пока скиталец закончит со своей поклажей, протянул ему бумажку.

– Оружие не заряжать, – проинструктировал охотника за артефактами черный. – Шмалять разрешено только в «Кализее». Нарушение карается расстрелом. Усек?

Молча кивнув, сталкер сунул документ в карман и двинулся в глубь Заводища.

– Эй, ты! – Рядовой Иванцов просверлил спину скитальца стеклянным, переполненным ненавистью взглядом. Взглядом бешеной собаки. – Я тебя запомнил, гондон! Слышал?!

Седой даже не обернулся. Вряд ли черный станет стрелять ему в спину. Желающие выслужиться товарищи мигом сдадут его начальству, а в «Рубеже» с отъявленными психопатами разговор короткий. Так что здоровяку только и оставалось бессильно сотрясать воздух…

Пройдя по вымощенной асфальтом дорожке до поворота налево, сталкер оказался перед одноэтажкой с ветхой треугольной крышей. Над пустым дверным проемом – криво намалеванная черная стена на незаконченном красном фоне и подпись: «Рубеж». Внутри – люки, куб с электрощитом, похожие на цистерны непонятные приспособления, ржавая решетчатая платформа с изъеденными коррозией перилами. Сложно понять, для чего прежде использовалось это помещение. Слишком многое украдено, распилено на металл и благополучно продано. То, что осталось, напоминало скорее покрытые плотным слоем пыли декорации какого-нибудь фантастического фильма, чем вполне реальные производственные механизмы. Чем бы они ни были лет тридцать назад, теперь эти агрегаты способны только на одно: подливать масло в огонь фантазии любителей теорий заговоров и контактов с внеземными цивилизациями.

Стоило Седому покинуть здание – и перед ним выросла очередная постройка, прямо на голых кирпичах которой было выведено «КАЛИЗЕЙ». Местная гладиаторская арена, где в стельку пьяные бродяги кормили друг друга свинцом на потеху публике. Перед ней как раз столпилось человек десять нетрезвого народу, бессвязными воплями празднующего победу своего фаворита – не зря все-таки на него поставили. В нос Седому ударил стойкий запах перегара – вернувшиеся после долгой и опасной вылазки сталкеры редко отказывали себе в удовольствии пропустить бутылочку-другую.

– Се… Седой? – промямлил один из отмечающих – высокий лысый мужчина в чем-то залитом камуфляже. Его левое ухо отсутствовало практически наполовину – метка, оставленная когтями порожденного Зоной монстра. Звали бродягу просто и незатейливо – Рвач. – Ты?

– Я, я, – отмахнулся тот.

А потом…

В мгновение ока подпитая физиономия знакомого бродяги сменилась на добродушное лицо Панаса – крупного торговца, бармена и по совместительству владельца всех развлекательных заведений на Заводище. Застроенная улица вмиг стала душным баром, пропитавшимся специфическим ароматом дешевого алкоголя, еды быстрого приготовления, не стиранной неделями одежды и давно не мытых тел. Не спасали даже два настенных вентилятора, обеспечивавшие приток воздуха с улицы.

Удивительно, но Седой не помнил, как он пришел в «150 рад». Он не помнил, как захмелевшие скитальцы встречали его громкими овациями. Последнее, что отпечаталось в его памяти, – слова бармена:

– А я тебе говорил. Говорил ведь? Не для тебя это.

Сталкер не помнил, как с горечью признал: «Не для всех нас». Не помнил, как заснул на полу бара, прямо в луже собственной рвоты. Не помнил, как рассказал всем о своей жизни на Большой земле, ставшей для него невыносимой мукой. Не помнил, как пытался донести до пьяных коллег, что их всех заманили в Зону, создав иллюзию свободного мира. Иллюзию вседозволенности. Хозяевам нужно, чтобы кто-то собирал для них артефакты, и ради этого они готовы сломать десятки, даже сотни человеческих жизней. Для таких, как Седой, не было дороги назад. Там, среди простых людей, они были никому не нужны. Для всего остального мира они давно мертвы. Пропали без вести. Однажды вышли из дома – и больше не вернулись. Совсем как тот примерный семьянин, Упырь. Он тоже был там. Его куртка топорщилась, обозначая примотанный к телу артефакт, а глаза покрывал красный лабиринт лопнувших капилляров. Этот человек провел среди аномалий и мутантов больше четырех лет – дольше, чем кто-либо из ныне живущих бродяг. Но Упырь дорого заплатил за свое поистине феноменальное везение. Много раз бросаясь в радиоактивные пятна в попытке достать очередной артефакт, он заработал хроническую лучевую болезнь. Повышенная зябкость и боли в руках и ногах стали его постоянными спутниками. Злоупотребление алкоголем и в корне неправильное питание привели к язве не то желудка, не то двенадцатиперстной кишки. Не единожды излеченные артефактами пулевые ранения вылились в проблемы с почками – говорят, из-за этого он и получил свой знаменитый взгляд, взгляд живого мертвеца. И где-то там, в этих опутанных красной паутиной глазах, можно было разглядеть плававшие в море пьяного угара нотки отчаяния. Упырь знал, что умирал. Он понимал, что скоро его время подойдет к концу. Артефакты не могли его излечить, лишь отсрочить неизбежное. Он искал спасение в пьянстве, старался хоть на пару минут забыть о своей печальной судьбе и с каждым месяцем все больше погружался в пучину безумия. Упырь был живым примером того, во что в конечном итоге превращала человека Зона, и в то же время он был чуть ли не единственным, кто не пытался оборвать речь Седого. Не пытался вставить едкий комментарий или грубую шутку, понятную только ему. Распинавшийся об открывшейся ему правде сталкер этого не помнил. В его сознании знаменитый бродяга так и остался просто сумасшедшим, которому повезло родиться с редкой способностью чувствовать аномалии. А между тем Упырь был одним из немногих, кто понимал, о чем тогда говорил Седой. Потому что знал: если бы ему предложили вернуться назад и отказаться от похода в Зону, он бы непременно это сделал. Он бы с радостью забыл все те ужасы, которые навещали его каждую ночь. Забыл разорванные когтями трупы, забыл брошенных умирать напарников. Забыл лица людей, чью жизнь он собственноручно оборвал. Но он не мог. Без крепкой дозы спиртного Упырь не мог даже заснуть. Он стал наркоманом, зависимым от алкоголя, артефактов и военных стимуляторов. Без одного он не сможет отдохнуть и хоть немного восполнить ресурсы истощенного организма, без другого болезни сожрут его изнутри за несколько недель, а без третьего он не сможет зарабатывать. Не сможет составить конкуренцию остальным обитателям Зоны, и даже уникальный дар его не спасет. Перед каждой вылазкой Упырь вынужден был принимать ударную дозу стимуляторов, чтобы банально не валиться с ног от усталости и успевать реагировать на выпрыгивающие из кустов опасности. У него не было миллионов, которые обещали на сталкерских форумах. Все свои деньги он тратил на медикаменты, снаряжение и еду с выпивкой. За артефакты неплохо платили, но задранные в несколько раз по сравнению с Большой землей цены на все необходимое не давали скитальцам становиться богачами. Копя деньги на безбедную старость, бродяги не замечали, как медленно становятся такой же частью Зоны, как и аномалии с мутантами. Не замечали, пока не становилось слишком поздно…

Глава 2
Они

– Ни хрена не понимаю… – пробормотал Седой, почесав затылок. Только что он был в Зоне. Вместе с двумя напарниками подыскал место для ночлега – ветхий одноэтажный домишко прямо посреди леса. Ни окон, ни дверей, ни мебели – все, что смогли, вынесли еще в те времена, когда Зона не была наполнена коварными аномалиями, свирепыми мутантами и бессердечными охотниками за артефактами. Внутри сталкеров встретила только опутанная серебристой паутиной икона, висевшая на крепко вбитом в стену ржавом гвозде. Краска на изображении заметно потускнела, а само полотно крест-накрест пересекали две глубокие борозды. С картины на гостей смотрел человек в одеяниях епископа с богато украшенной митрой на голове. На шее святого, прикрытой ухоженной седой бородой, висел позолоченный крест, а в левой руке покоилось закрытое Евангелие. Рваные линии, оставленные неизвестным вандалом, разделили его строгое лицо с пронзительными синими глазами на четыре части. Для хозяина дома икона была настоящей реликвией, но для новых обитателей Зоны она не значила ничего. Как и многое другое, ее испортили просто потому, что могли.

Выпив грамм по сто пятьдесят водки из походных стаканов, бродяги умяли по банке тушенки на ужин. Затем поочередно сменили носки и белье – и стали обустраиваться на ночь. Первым вызвался дежурить Репа – бритый наголо мужчина средних лет со слегка покатым лбом, придававшим ему некое сходство с обезьяной. Взяв «калаш» в свои покрытые самыми разными татуировками руки – чего там только не было: и изображения святых, и какие-то жирные точки, и крупно выведенное «МИР», скиталец отправился на чердак сторожить покой товарищей. Помидор, прозванный так за его вечно красное от повышенного давления лицо, разложил на полу спальный мешок и улегся сверху, положив под голову рюкзак в качестве импровизированной жесткой подушки. Автомат сталкер положил на расстоянии вытянутой руки от себя – все боялся ненароком застрелиться, неудачно дернувшись во сне. А что до Седого, то он просто поставил свою поклажу у окна и улегся рядом, прямо на сердито скрипящие половицы.

– Почки застудишь, – сонным голосом пробормотал Помидор. – Дебил.

Его напарник ничего не ответил. Он был твердо убежден, что скитальцы Зоны практически не болели. Убежден, что его организм, испытывая постоянный стресс, мобилизовал все силы и в легкую справлялся с атакующими его вирусами. И лишь на одно короткое, почти мимолетное мгновение Седой задумался: «А что, если Помидор прав?» Но чувство собственной важности не позволило этой мысли развиться во что-то большее. Как и всегда, сталкер отбросил чужое мнение прочь. Потому что где-то там, на подсознательном уровне, он считал себя лучшим. Самым умным и самым хитрым. Любимчиком Зоны, как сказали бы суеверные скитальцы. Он мысленно превозносил себя над остальными бродягами, как делали это многие другие охотники за артефактами. И потому Седой просто погрузился в чуткий сталкерский сон, продолжая находиться во власти надежно закрепившихся в его разуме иллюзий.

А когда проснулся – вокруг него больше не было Зоны. Гнилые внутренности дома лесника сменились серым бетоном, который прикрывали изодранные обои. Грязные жалюзи изо всех сил старались не пропускать в комнату солнечный свет, заставляя бродягу щуриться в попытках что-либо разглядеть. Тонкое одеяло лежало на полу – видимо, скинул, пока ворочался во сне. Во сне…

Неужели все это был сон? Неужели Седой все еще был на Большой земле? Неужели он все еще не вернулся на аномальную территорию? Или, может…

Может, он никогда не был в Зоне? Может, все, что он пережил, все те ужасы, которые он видел, – не более чем ночной кошмар? Может, не было никакой Зоны? Никаких мутантов, аномалий, артефактов и уж тем более никаких сталкеров. Это просто кошмар. Обычный ночной кошмар…

Приглушенный хриплый вздох эхом отразился от стен, заставив Седого вздрогнуть всем телом.

Может, послышалось?

Не веря собственным ушам, бродяга напряг слух – и звук тут же повторился. Кто-то тяжело втягивал воздух, будто принюхиваясь или ища кого-то.

В прихожей что-то упало. Сталкер отчетливо слышал: кто-то шел к нему, хрипя как курильщик со стажем и нагло стуча ногами по старому линолеуму. Неизвестный и не думал скрываться. Напротив, он хотел, чтобы скиталец знал о его приближении. Чтобы знал: смерть уже близко и избежать ее не получится.

Седой перевел взгляд на дверь, ведущую в его спальню. Дверь, которая всегда была распахнута настежь. В ответ на него уставились два желтых, сильно похожих на кошачьи глаза. На первый взгляд могло показаться, что они просто висели в воздухе, но бродяга знал, что это просто обман зрения. Он знал, что за тварь стояла перед ним. Черный горбун. Монстр, шкура которого постоянно меняла цвет, сливаясь с окружающей средой, словно кожа поджидающего добычу хамелеона.

Мутант прищурился, сверля Седого взглядом, в котором читалось только одно: непреодолимая жажда. Жажда свежего мяса. Почти неразличимый в полутьме горбатый силуэт сделал шаг вперед. Рука сталкера метнулась к кровати в надежде нащупать привычную рукоятку «Калашникова». Бродяга сделал это инстинктивно – он прекрасно понимал, что никакого автомата там не было. Как не было и спасения от приближавшегося горбуна. Зона все-таки пришла за ним. Явилась, стоило Седому усомниться в ее существовании. Скиталец совершил непростительную ошибку – и теперь он дорого за это заплатит. Глядя на неторопливо подступающего мутанта, сталкер мог поклясться, что тот улыбался. Он не видел этого – то ли у горбуна вообще не было зубов, то ли они точно также меняли свою окраску, – но был уверен на все сто. Знал на каком-то подсознательном уровне. Он знал, что глазами почти невидимой твари на него смотрела сама Зона. И она видела – Седой осознал свою ошибку. Видела – и улыбалась, потому что было уже слишком поздно, человек был обречен. Потому что этот изощренный разум, это творение безумного человеческого гения никогда не прощает ошибок.

Когда его и сталкера разделял всего один шаг, горбун бросился вперед. Острые когти пронзили грудь Седого, и он рухнул на мягкую, давно не стиранную простыню. Следующий удар пришелся по шее скитальца. Попытавшись вдохнуть, мужчина поперхнулся, на его губах выступила кровь. Мутант с мерзким чавкающим звуком вытащил увенчанную когтями лапу из тела Седого и снова замахнулся…

* * *

Седой проснулся с невольно вырвавшимся из груди отчаянным воплем. Приклад «калаша» прижался к плечу, палец лег на спусковой крючок. Глаза судорожно бегали туда-сюда, сканируя помещение на предмет опасности. Лившийся из пустых оконных проемов лунный свет не даст мутантам подобраться незамеченными. Нет, так просто они его не возьмут!

– Седой, ты че, совсем охренел? – продирая глаза, проворчал Помидор. – Твою мать, я только заснул! Потише нельзя?

– Мне… – неуверенно пробормотал тот. – Мне… Знаешь, мне просто показалось.

– Показалось ему. Когда кажется – стреляться надо, – пробурчал краснолицый сталкер и перевернулся на другой бок.

Отложив автомат, Седой подтащил к себе рюкзак. Аккуратно расстегнув молнию, скиталец на ощупь вытащил литровую металлическую флягу, отвинтил крышку и жадно глотнул. Водка. Когда охотники за артефактами не могли заснуть, в дело всегда шла водка.

– Э, слышь. Кореш, – раздался голос Репы прямо над ухом скитальца. – Давай дуй на шухер, твоя очередь.

Ничего не ответив, Седой протяжно зевнул и перевел взгляд на луну, которая, подобно свернувшемуся полумесяцем осьминогу, опутала Зону щупальцами из света. Неизвестно, что такого сталкер увидел в спутнике Земли, но он был уверен на все сто – отведенные ему на отдых три часа истекли. Выспался или нет – не важно, пора заступать на дежурство.

Хлебнув еще водки, скиталец спрятал флягу в рюкзак и взвалил поклажу на плечи. Застегнул карабин на груди, подхватил автомат. Принял из рук напарника прибор ночного видения и скорым шагом двинулся к полусгнившей лестнице на чердак. Доски жалобно скрипели под ударами стоптанных берцев, глаза привычно бегали по сторонам, контролируя обстановку вокруг. Репа не спешил ложиться спать – сидя прямо под обезображенной иконой, он ждал, пока новоиспеченный часовой займет пост. Хотел удостовериться, что компаньон не надумает пристрелить его на пару с мирно посапывавшим Помидором. Просто чтобы забрать все добро себе. Седой не мог его винить, ведь такая мысль не раз приходила и ему в голову, но каждый раз сталкер усилием воли отгонял столь соблазнительную идею прочь. За две недели совместных приключений ему так и не представилось удобного момента, чтобы накормить компаньонов свинцом и сбыть все найденное единолично. Репа следил за каждым движением спутников, вечно ожидая подвоха, да и внешне расхлябанный Помидор был не так прост, как могло показаться на первый взгляд. Он старательно выстраивал образ весьма легкомысленного сталкера: любил выпить, потравить бородатые анекдоты и всюду стремился вставить свой едкий комментарий; одежду носил навыпуск, вечно заявлял, что не боится ни клещей, ни платяных вшей. Но Седой видел, кто прятался за этой ширмой. Он видел настоящего Помидора, скрывавшегося за показной бравадой и безвкусным юмором. Нет, изображая простачка со взрывным характером, он старался усыпить бдительность. И как только он поймет, что добился своего, поймет, что его перестали воспринимать всерьез, – тут же нанесет удар в спину.

– Слышь, Седой… – Сталкер уже забрался было на трухлявую лестницу, когда Репа вдруг его окликнул. Говорил он шепотом, не желая будить сопевшего Помидора, но достаточно громко, чтобы его можно было расслышать: – Че рука трясется? А? Че?

– Ничего, – ответил тот, по привычке сунув правую пятерню в карман. – Знаешь, это… нервы.

– А… Пить надо меньше. – Татуированный протяжно зевнул в кулак.

Не теряя времени зря, Седой забрался наверх. Обвел чердак взглядом, поежился от задувшего с удвоенной силой прохладного ночного ветра. Как-то здесь… неуютно, что ли? Дырявая крыша, казалось, вот-вот обвалится и навеки похоронит сталкера под обломками. Прорехи в полу виделись неприлично большими. Воображение Седого мигом нарисовало, как он шагает в одну из таких – и мигом оказывается в темном, сыром логове каких-нибудь горбунов.

Стоп.

Притормози, бродяга!

Чем вы с напарниками занялись сразу же, как зашли в этот дом? Правильно: проверили на предмет затаившихся в темных углах опасностей. В здании чисто. Ни кровожадных тварей, ни аномалий, ни враждебно настроенных людей.

Но что-то все равно не давало Седому покоя. Как будто некий внутренний голос говорил ему: «Не расслабляйся, сталкер! Будь осторожен, потому что за тобой наблюдают. Там, в ночном мраке Зоны, кто-то есть».

Рюкзак с глухим стуком опустился на скрипучие доски. Усевшись на поклажу, Седой взял автомат наизготовку. За спиной – целый участок крыши, так что за тыл можно было не беспокоиться. Несмотря на прибор ночного видения, основным средством наблюдения часового был слух. Седой знал, что обязательно услышит крадущегося во тьме противника – на аномальной территории никто не передвигался бесшумно.

Мир вокруг как будто опустел: не было слышно ни пения насекомых, ни грозного рыка вышедших на охоту мутантов. Лишь тихо завывавший ветер давал понять: Зона не умерла. Ее Хозяева все еще здесь, пристально следят за каждым шагом своих рабов.

Рабов…

Перед глазами Седого снова возникло приветливое лицо Панаса, а в голове всплыли события почти месячной давности:

«Во придумал! Фуры в центр Зоны. Седой, можешь себе такое представить?»

– Знаешь… – вслух произнес сталкер. – Может, он баек наслушался. Может, правда какие-то фуры. Какие-то фуры…

В тот день он много чего наплел владельцу «150 рад» о своем нежелании предаваться философским размышлениям и строить теории. Седой не помнил, что с ним произошло в тот день, когда он вернулся с Большой земли, но знал, что тогда, в баре, он сболтнул много лишнего. Хозяева Зоны не любят, когда кто-то пытается добраться до их секретов, распутать придуманную ими схему. И потому таким, как Седой, следует держать свои мысли при себе. Тогда, спрашивая про едущие в центр Зоны грузовики, Панас его проверял – одна-единственная небрежно брошенная реплика могла стоить сталкеру жизни. Если Хозяева решат, что он представляет угрозу для их предприятия по добыче артефактов, – ему крышка. Они не станут спускать на него собак, не объявят врагом номер один для всех бродяг. Нет, они будут действовать гораздо изощреннее. В один солнечный день Седой просто не вернется с вылазки. Сгинет, как и десятки других до него. Вполне возможно, пропажи никто и не заметит. Никто не помянет его добрым словом и не выпьет за его упокой. Его забудут, как будто никогда и не существовало никакого Вячеслава Кожевникова, известного по прозвищу Седой. Не вспомнят его и там, на Большой земле. Он уже больше года числился пропавшим без вести. Наверное, все уже смирились. Как смирился и тот человек, который повесил объявление о пропаже примерного семьянина, начавшего новую жизнь в качестве сталкера по кличке Упырь.

– Какие-то фуры… – монотонно повторил Седой.

Тогда ему показалось, что ответ удовлетворил Панаса, и торговец позволил скитальцу жить. Но теперь, когда бродяга в тишине и спокойствии заново проанализировал ситуацию…

Теперь он не был так уверен.

Налетевший с удвоенной силой холодный ветер пробирал до костей. Прямо над головой тихо покачнулось осиное гнездо, обитатели которого так и не смогли приспособиться к суровым условиям Зоны. Зеленоватая картинка перед глазами поплыла, покрывшись рябью.

«Будь осторожен, потому что за тобой наблюдают».

Минута – и ПНВ перестал работать. Все вокруг налилось густыми темными красками, разбавленными мерклым светом луны.

«Там… – просипел голос в голове Седого. – Там, внизу, кто-то есть. Они пришли за тобой, сталкер. Они уже здесь».

Скиталец глубоко вздохнул, пытаясь привести в порядок шалящие нервы. Медленно, не делая резких движений, стащил с головы прибор ночного видения и аккуратно положил на скрипучий пол. Протер глаза, еще не успевшие привыкнуть к ночному мраку.

«Никто за тобой не идет, – мысленно подбодрил себя бродяга. – Да кому ты нахрен нужен, а? Знаешь, что важно? Батарейки. Перестань трястись – и замени батарейки».

Как ни крути, а ПНВ, даже такой древний и частенько барахлящий, здорово улучшал видимость. Полагаясь только на лунный свет, можно было запросто проворонить затаившийся силуэт враждебно настроенного человека. Или наоборот, увидеть врага там, где его не было, и зря потратить патроны. А запасы-то придется пополнять за свои, кровно заработанные деньги…

Чуть привыкнув к окружившей его полутьме, Седой слез с рюкзака, расстегнул молнию и принялся на ощупь выискивать в своем добре батарейки.

Где-то вдалеке завыл одинокий псевдоволк, коротко застрекотал автомат Калашникова. Судя по звуку – не ближе, чем за километр. А где-то там, внизу, тихо зашелестела трава.

Сталкер-часовой замер, прислушиваясь. Может, показалось и это всего лишь ветер?

Седой осторожно выглянул на улицу с автоматом наизготовку. Прищурился, пытаясь разглядеть в траве хоть что-то, что могло бы указать на притаившегося врага. Сердце усиленно застучало в груди, палец на спусковом крючке нервно дернулся. Бродяга понимал, как сильно он рисковал. Если противник разглядит его первым – Седому крышка. Одной-двух очередей хватит, чтобы прошить трухлявую стену и нашпиговать сталкера свинцом, но у дежурного не было выхода. Если неизвестный подберется к дому достаточно близко, он просто зашвырнет в пустое окно гранату – и с Репой и Помидором можно будет попрощаться. А с их смертью значительно снизятся и шансы самого Седого дожить до рассвета.

Думай, сталкер, думай! Он где-то здесь, где-то среди этой вездесущей зеленки. Лежит в кустах, чтобы его было не так просто заметить.

Глаза бродяги бегали туда-сюда, раз за разом осматривая одни и те же плохо освещенные участки, но его острому взгляду было не за что зацепиться. Все казалось привычным, не вызывающим подозрений. Максимум – где-то могла притаиться аномалия. Так, может, Седому действительно показалось и это впрямь просто ветер?

– Чтоб тебя, Зона… – пробормотал скиталец, нырнув обратно за деревянное укрытие. Прижавшись спиной к холодным доскам, бродяга тяжело вздохнул. Ночь – время паранойи. Каждый звук воспринимается как угроза, каждый куст кажется каким-то неестественным, скрывающим в себе нечто большее, чем ветки и листва. Но на самом деле все это – плоды воспаленного сталкерского воображения и ничего более. Просто наваждение. Дурной сон. Совсем как кошмар, вырвавший Седого из пленительных объятий сна.

Скиталец устало прикрыл глаза, будто желая отгородиться от внешнего мира. Отгородиться от спящей Зоны, от храпящих на первом этаже напарников и от опасности, которая могла поджидать за пределами дома лесничего. Сейчас, сказал он себе. Пара секунд, чтобы перевести дыхание, привести нервы в порядок – и вернуться к исполнению своих обязанностей. Но мир грез, распахнувший двери перед измотанным от постоянного напряжения бродягой, оказался куда привлекательнее серой реальности. Так секунды медленно перетекли в минуты, а минуты – в часы…

* * *

Луч восходящего солнца ударил в дырявый пол чердака, отгоняя прочь остатки ночной темноты. Скрип лестницы резанул спящего часового по ушам. Седой открыл глаза. Руки обхватили висевший на тактическом ремне «калаш». Неужели он все-таки ошибся? Неужели проглядел враждебный силуэт? Списал все на паранойю – и позволил усталости взять верх. Позволил себе клевать носом на посту. Что ж, последствия такого легкомыслия не заставили себя ждать. Может быть, за ним шли обычные мародеры, присмотревшие легкую добычу. А может, цепные псы Хозяев Зоны, решивших, что Седой представляет угрозу для их детища. Для их предприятия. Их иллюзорного свободного мира. Но кем бы ни был его противник, бродяга твердо решил дорого продать свою жизнь.

Внизу показалась чья-то лысая голова.

Выстрел!

Пуля ударила в трухлявую доску крыши, пролетев всего сантиметрах в десяти от неизвестного. Хрустнула ступень лестницы на чердак, не выдержав угнездившегося на ней незнакомца. Нападавший полетел вниз, с глухим стуком оказавшись на полу.

– Твою ж гребаную мать! – донеслось с первого этажа. – Седой, ты совсем охренел, сука?!

– По ходу, он перепутал твою уродливую лыбу с харей кукловода, гы-гы! – подключился второй голос. Кажется, Седой где-то его слышал…

– Охренеть, напарничек! – все не унимался первый. – Гондурас! Ты чуть в меня не попал, козел!

– Да лан, Репа, успокойся ты.

– Успокоиться?! Да я его ща урою нахрен!

– Да спросонья в тебя бы кто угодно шмальнул! Ты ся в зеркало видел?

Дальше, судя по звукам, озверевший Репа попытался то ли забраться на лестницу, то ли закинуть на чердак гранату, но выспавшийся и оттого более адекватный Помидор вовремя его остановил.

– Да успокойся ты, дебил! – прорычал он взбесившемуся компаньону.

– Мужики! – слегка дрожащим голосом окликнул напарников Седой. – Я спускаюсь!

– Спускается он… – огрызнулся Репа. На этот раз – менее агрессивно.

Застегнув рюкзак и взвалив его на плечи, незадачливый часовой кое-как покинул чердак, чуть было не свалившись лицом вперед – благо вовремя заметил сломанную ступеньку.

– В следующий раз зенки разувай, ага. – Если бы Репа умел прожигать взглядом, то от Седого за считаные секунды осталось бы не больше, чем просто горстка пепла.

– Ну ты дал, конечно, мужик, – хохотнул Помидор, смахнув скупую слезу с вечно красного лица. – Ты не Седой, ты Шизик какой-то. Тя будить пришли – а ты кандехать сразу.

– Ты хоть знаешь, че это значит? – буркнул татуированный. – Кандехать твое.

– Так уж и быть, поясню. Спецом для тупых: кандехать – это убить. Завалить, шлепнуть, угробить. Ясно?

– Трынди дальше, – сквозь сжатые зубы процедил Репа. – Кандехать – это идти, придурок. Ты алкашню в барах меньше слушай, лады? А ты, – палец с набитым изображением какого-то святого указал на Седого, – ты, урод. В следующий раз словишь лимончик, падла. Усек? Еще раз уснешь на посту – и трында тебе! Понял, ушлепок?!

Внезапно заскучавший Помидор протяжно зевнул и, поудобнее перехватив свой АК-74, заглянул в пустой оконный проем.

Казалось, от зычного «Твою ж мать!» вздрогнула сама земля под ногами сталкеров, а стены ветхого жилища лесника выстояли только чудом. Еще пара децибел – и густая кровь полилась бы из ушей бродяг, а доски вокруг них затрещали бы по швам, навеки погребя троицу под остатками жухлого домика.

Не успел Репа выпалить «Хрен ли ты орешь?!», как его краснолицый компаньон уже со всех ног бежал куда-то в глубь жилища лесничего. Заподозрив неладное, татуированный с автоматом наперевес показался в окне – и увидел… Зайца?

Предки этого существа действительно были зайцами. Маленькими, пушистыми и безобидными. Но Зона меняла всех, кому довелсь оказаться в ее владениях. Потомство каждого зверя, обосновавшегося на зараженных радиацией и искаженных аномальной энергией землях, превратилось в настоящую машину смерти. В жутких тварей, справедливо прозванных мутантами. Природе понадобились бы сотни тысяч лет на подобные махинации с геномом живых существ – Зона сделала все гораздо, гораздо быстрее. Всего пара-тройка лет – и зайцы превратились в землетрусов. Вечно сутулых, лишенных шерсти зверей размером со взрослого медведя. Длинные пушистые уши стали маленькими глубокими дырами с неровными краями, чем-то похожими на воронки от артиллерийских снарядов. Хвост бывшие зайцы позаимствовали у крыс – такой же длинный и скользкий шмат розовой плоти.

Землетрусы утратили подвижность своих предков – сильно увеличившись в размерах, они разучились прыгать, зато бегали все еще с впечатляющей для своих габаритов скоростью. Внешне кажущийся неповоротливой горой мяса, такой мутант мог преподнести немало сюрпризов самоуверенным сталкерам, ставшим у него на пути. Свой удлиненный хвост зверь использовал не только в бою, но и чтобы цепляться за деревья и закладывать крутой вираж, как гонщик «Формулы-1» свой скоростной автомобиль. О живучести землетрусов ходили разные слухи. Немногие повстречавшиеся с ними отважились вступить в бой, но те, кто решился или был загнан в угол, рассказывали, что даже целого автоматного магазина порой не хватало, чтобы отправить порождение Зоны на тот свет. Из трех бродяг как минимум один так и не успевал перезарядить свой «калаш».

И теперь такая тварь двигалась к временному убежищу сталкеров, шелестя травой и цепляя мясистыми боками толстые стволы деревьев. Не будь скитальцы поглощены выяснением отношений, они непременно бы заметили приближение монстра гораздо раньше. Но троица позволила себе потерять бдительность. Позволила себе нырнуть с головой в свои мелочные проблемы, упустив главное: в Зоне опасность подстерегала со всех сторон. Стоило всего на несколько секунд забыть о своей уязвимости – и неприятности тут же нашли их.

– Сваливаем! Сваливаем отсюда нахрен! – закричал Репа, бросившись вдогонку за Помидором. Не задавая лишних вопросов, Седой помчался следом. Опытный сталкер, наученный горьким опытом мертвецов, никогда не пускался наутек просто так. Если можно было спокойно уйти или переждать – бывалый бродяга так и делал. И если он решился бежать – значит, дело и впрямь пахло керосином. Потому что нестись сломя голову в Зоне – это как играть в знаменитую русскую рулетку. Только вместо револьвера – начиненная аномалиями местность. Еще ни один сталкер на бегу не успевал ни сверяться с компасом, ни размечать путь гильзами. И все, что могло спасти от припасенного для неосторожных охотников за артефактами капкана, – везение. Везение, везение и еще раз везение. Только оказавшись в Зоне с кровожадным мутантом за спиной, человек понимал истинную ценность удачи.

На полном ходу прыгать через пустой оконный проем оказалось плохой идеей – Репа зацепился рюкзаком и неуклюже вывалился на улицу. Грубо выругавшись, бродяга подскочил на ноги и наскоро оценил открывшийся перед ним серо-зеленый пейзаж на наличие коварных аномалий.

Долго. Слишком долго. Сталкера и землетруса разделял всего лишь домик лесничего. Это вопрос времени, когда мутант догадается обойти деревянное жилище.

Бродяга запустил татуированную руку в карман. Выбравшийся на свежий воздух Седой уже дышал ему в спину.

Замахнувшись, Репа запустил гильзу так далеко, как только смог. Не сговариваясь, два скитальца Зоны ринулись вперед. Ломая валявшиеся по пути сухие ветки, вдавливая в землю редкие опавшие листья и задевая все, что только можно задеть. Вот одинокий гриб расплющило ударом поцарапанного ботинка. Вот остался висеть на неудачно подвернувшейся под руку ветке кусок камуфляжной ткани. А вот рюкзак зацепился за куст, заработав небольшую рваную рану – до чего же все-таки низкокачественный товар ходил по Зоне! Но сталкеры не обращали на это внимания. Все, о чем они могли думать, это как можно скорее убраться подальше от дома лесника. Подальше от облизывающегося землетруса, который наверняка был там, прямо за спиной. Голод неустанно подстегивал тварь, как наездник – упрямого коня, заставляя зверя гнаться за удаляющимися фигурками бродяг и сотрясать землю ударами могучих задних лап, увенчанных желтыми когтями размером со штык-нож.

Скитальцы не хотели оборачиваться. Они боялись. Боялись, что, повернув голову, столкнутся прямо с мордой преследовавшего их зверя. Седой страшился увидеть зловонную пасть, уже готовую оттяпать ему голову, а Репа – осознать, что его напарника больше нет. Что компаньон уже закончил свои бесславные деньки перемолотой в фарш грудой мяса, медленно переваривающейся в желудке огромного мутанта. И что твари мало одного сталкера. Что она хотела еще.

Седого резко повело вправо, и земля ушла из-под ног. Не успев сгруппироваться, он упал в траву, как мешок картошки, правое плечо обожгло от внезапного удара о грунт. Стиснув зубы, охотник за артефактами попытался было встать, но боль тут же перекинулась на ногу, отправив мужчину обратно наземь. Наскоро осмотрев голеностоп, сталкер облегченно выдохнул: кажется, не вывих и не перелом. Просто подвернул. Пройдет. И как только бежавший впереди Репа не наткнулся на эту проклятую «центрифугу»?

Собравшись с духом, Седой медленно поднялся на ноги, опираясь на автомат, как хромой калека на костыль. И, к своему удивлению, сталкер не увидел следовавшего за ним по пятам землетруса. Не веря, что это происходит на самом деле, скиталец внимательно просканировал местность. Ничего. Только деревья, кусты, трава и аномалии, искажающие саму реальность своим присутствием. Они оторвались!

– Ре-е-епа! – что есть мочи закричал бродяга. – Репа-а-а! Стой! Он ушел! Слышишь?! Ушел, говорю!

Да только напарник его не слышал. Он был уже где-то далеко, затерявшись в бескрайнем лесу, нависшем над сталкером, таким крохотным и беспомощным на фоне огромных деревьев. А может, ни Репы, ни Помидора уже не было в живых? Может, они наткнулись на более опасную аномалию и дружно подвинули лапы ближе к печке? В любом случае, стоило проверить. Вдруг удастся спасти что-то из добра, которое спутники несли с собой? Как говорится, хабара много не бывает…

* * *

Седой не был следопытом. Он не мог определить, куда побежали его напарники, по примятой траве или вдавленным в землю листьям. Все, что было в его силах – осторожно, кидая гильзы и выверяя каждый шаг, двигаться вперед. По прямой, никуда не сворачивая. Унося ноги от опасности, бродяги никогда не петляли и не пытались запутать следы – на это попросту не было времени. Заставить их повернуть могло только выросшее на пути непроходимое препятствие. Но, к счастью для Седого, его напарники никуда не сворачивали.

Помидор и Репа сидели у деревьев, бесцеремонно сбросив поклажи в траву и жадно глотая ртом воздух. Мышцы горели после длительного побега от землетруса с набитыми рюкзаками за спиной. Пальцы рук из последних сил сжимали оружие, а сами бродяги гадали: успеют ли они пристрелить внезапно оказавшуюся рядом угрозу?

Когда припадающий на одну ногу Седой показался на глаза, скитальцам не хватило сил даже взять его на прицел. И будь перед ними не напарник, а охочий до чужого добра мародер – смерть с радостью бы забрала и Помидора, и Репу. Длительный бег иногда мог спасти жизнь, но у среднестатистического сталкера он отнимал столько сил, что охотник за артефактами становился практически беззащитен. И когда он делал привал с уверенностью, что опасность уже позади, бледная старуха с косой вырастала у него за спиной в обличье клыкастого мутанта или безжалостного, готового на все ради наживы человека. Короткое, почти мимолетное мгновение – и все кончено. Позорно, не сумев оказать ни малейшего сопротивления, уходит из жизни очередной бродяга. Очередной работник кошмарного предприятия, подобно рабам на галерах, пахавший на износ ради того, чтобы встретить еще один рассвет. Один из многих, чье предназначение – раз за разом бросаться в пекло, вырывая чудотворные артефакты из цепких когтей Зоны…

– Все, – сообщил Седой выбившимся из сил товарищам. – Слинял землетрус.

– Трындец, – прокомментировал сложившуюся ситуацию Помидор, вытирая пот с пунцового от натуги лба. – Думал, сдохну…

– В жопу такие ходки… – добавил Репа.

– А… Ага, – согласился краснолицый, жадно хватая ртом воздух. – Туда их.

Следующие полчаса сталкеры провели, не проронив ни слова. Приходя в себя после тяжелого испытания на выносливость, бродяги то и дело пробегались по окрестностям уставшим, но все еще цепким взглядом. Осторожность, осторожность и еще раз осторожность. Осторожность – добрый друг скитальца Зоны, который поможет там, где не спасет бег сломя голову, целиком и полностью положившись на удачу. Но как бы печально это ни было, благоразумие, расчетливость и недоверчивость не были панацеей. Порой даже эти качества могли подвести, став ничем не лучше безрассудства, гордо шагающего рука об руку со спешкой…

Минуты шли за минутами, и мышцы охотников за артефактами постепенно наливались силой, а желание отдохнуть неохотно покидало сталкерские головы, уступая место их законному хозяину – неутолимой жажде мирских благ. Повинуясь внутреннему голосу, троица встала на ноги. Репа тут же взялся за карту. Кругом был один лес. Трава, кусты, деревья – и ничего больше. В такой глуши редко попадались крупные месторождения артефактов. Так, по мелочи. А мелочь сталкеров не интересовала.

– Та-ак… – протянул татуированный, водя пальцем по военной карте, дополненной разного рода каракулями, обозначавшими отдельные уголки Зоны отчуждения.

– Ну и че? – подал голос Помидор. – Куда дальше двинем?

– Да подожди, я тут пытаюсь сообразить, куда мы ваще залезли.

– А че там соображать? – усмехнулся краснолицый. – Че тут непонятного?

– Ну так поясни, раз ты у нас такой умный! – Оторвавшись от карты, Репа просверлил излишне говорливого напарника горящим взглядом, обещавшим подарить выстрел в спину при первой же возможности. – Давай! Покажи нам чудеса ориени… оринтир… О-ри-ен-тирования!

– Мы как в том анекдоте, – ответил Помидор, с чувством превосходства смотря спутнику прямо в глаза. – Про рыбаков. Помнишь? Вон бомж какой-то, погнали, спросим. Слышь, мужик, а где это мы? А тот посмеялся и ответил: вы в Зоне. В самой жопе этого гребаного мира! Вот.

– Просто охренеть как смешно, – раздраженно бросил татуированный, вернувшись к зажатой в руках схеме.

– Да я хотел комиком стать. Когда мелкий был. Хорошая б карьерка получилась…

Он все говорил и говорил, вспоминая несбывшуюся детскую мечту, но напарники пропускали мимо ушей каждое слово. Надо ему выговориться – пусть выговорится. Может, он стресс таким образом снимал? Пока Помидор был лишним стволом, который мог поддержать огнем, и лишней спиной, на которую можно взвалить рюкзак, компаньоны согласны были его терпеть. Время отыграться у них еще будет. Наступит час – и они припомнят краснолицему все его выходки. Все до единой. Если он не напомнит им об их собственных проступках раньше…

С ориентированием на местности у троицы не срослось. Репа вертел несчастную карту и так и сяк, уперто не желая признавать, что они заблудились. Но это было так: они действительно потерялись. Потерялись где-то в дебрях вездесущего зеленого леса, не имея ни малейшего понятия, в какую сторону им идти.

– Как ты вообще там что-то видишь? – недоумевая, спросил Помидор. – Да гребаная муха срет крупнее, чем тут нарисовано!

В такие моменты он и вправду казался не более чем глуповатым простаком. Человеком, которого не хочется воспринимать всерьез. С которым не хочется считаться. Ему просто повезло прожить дольше рядового новичка и оказаться в связке с двумя опытными бродягами. Он не был настоящим сталкером и никогда им не станет. Он – никто. Вчерашний отмычка.

А Помидор только этого и ждал. Он ждал, пока товарищи перестанут воспринимать его как угрозу. Седой видел это по его глазам. Внешне веселый и несобранный, внутри краснолицый буквально сгорал от нетерпения. Ведь ему уже давно надоело делить нажитое с двумя спутниками…

– О! – вдруг оживился Репа, облизнув пересохшие губы. Прищурившись, он поводил пальцем по карте и со стопроцентной уверенностью в своей правоте указал на вроде бы ничем не примечательный участок леса. – Кажись, нам ту…

Его слова заглушил неожиданно разнесшийся по лесу треск «Калашникова». Пули носились туда-сюда, подхватываемые несколькими «центрифугами», коварно окружившими троицу сталкеров. Вскрикнув, свалился наземь Помидор, хватаясь за правую ногу. Неужели зацепило?

Что-то ударило в дерево в считаных сантиметрах от головы Седого, обильно осыпав бродягу щепками. Не теряя ни секунды, тот бросился наземь, всей своей массой навалившись на рассредоточенные по карманам разгрузки автоматные магазины. Стиснув зубы от растекшейся по животу тупой боли, охотник за артефактами изготовился к стрельбе. Но жать на спусковой крючок он не спешил: повсюду аномалии, а значит, любой опрометчивый выстрел мог стать последним. Эх, угораздило же их! Из всех уголков Зоны они ввязались в бой именно здесь, в окружении терпеливо ждущих очередную порцию свинца «центрифуг». Как они раньше не заметили, куда сами себя загнали? Вот она, хваленая сталкерская внимательность! И кто это явился по их души? Мародеры? Мимо проходивший зомби, который дал очередь по попавшим в поле зрения нарушителям спокойствия и поплелся себе дальше? Или…

Лицо Седого помрачнело. Глаза внимательно изучали стволы деревьев, силясь распознать схоронившихся нападавших. Что, если за ним пришли они? Верные слуги людей, крепко держащих бразды правления Зоной. Преданные стражи их секретов и неумолимые каратели, убивающие каждого, кто хоть на шаг приблизится к разгадке тайны аномальной территории.

– Эй, мясо радиоактивное!

Седой невольно вздрогнул. Радиоактивное мясо – самое страшное оскорбление, какое только можно придумать для скитальца Зоны отчуждения. Почему – никто наверняка и не скажет. Просто так повелось. Своего рода традиция, возникшая еще во времена самых первых сталкеров, чтивших моральный кодекс и веривших в нерушимое мужское братство.

– От мяса чую! – отозвался Репа, который, едва услышав выстрелы, в один прыжок оказался за деревом.

– Сталкерня! – обозначил себя человек, парой секунд ранее кричавший про радиоактивное мясо. – Может, мы по-хорошему добазаримся, а?! Вы нам скинете пару артов – и потом валите хоть на все четыре!

– Нету у нас артов! – мигом встрял Помидор, укрывшийся в ближайших кустах. Значит, с ногой у него все в порядке – поймай он пулю, не кричал бы так бодро. Видно, поначалу решил прикинуться раненым – тактика тех, кто надеялся усыпить бдительность противника и заставить поверить, что он уже победил, метким выстрелом перебив несчастному бродяге ногу и лишив возможности сопротивляться.

– Свистеть новичкам на Заставе будешь! – выпалил еще один нападавший – уже третий по счету. – Знаю я ваше «нету»! Нету у них! Вот ща намотаем твои никчемные кишки на вон тот дуб и глянем, чего там у тебя нету!

– Намотает он! – прорычал Репа. – Сюда иди, герой! Ща проверим, кому ты и че намотаешь! Давай катись сюда, гондон штопаный! Ща посмотрим, какого цвета у тебя печенка!

– Те надо – ты и подходи! Или слабо, а?! Че, зассал, да?!

Один из нападавших ненадолго показался из-за дерева, осыпая татуированного сталкера витиеватой руганью и выливая на него одно словесное ведро помоев за другим.

– Время тянете, да, суки?.. – прошептал Седой. Лидер атакующих не пытался угомонить разоравшегося бойца. Тот самый лидер, который предлагал отдать артефакты по-хорошему. Переговоры всегда ведет главный, как самый хитроумный и авторитетный член шайки. Судя по всему, он понял: так просто со своим добром сталкеры не расстанутся, и оперативно сменил тактику, пытаясь выиграть время, чтобы занять более удобную позицию. Или дождаться подкрепления…

– Сзади идут! Сзади! – закричал Помидор. – Гондурасы долбаные!

Емко протрещал автомат Калашникова. Седой инстинктивно вжался в землю. Репа присел, втянув голову в плечи и проглотив заготовленную порцию оскорблений.

– На, жри, собака! – выплюнул кто-то позади троицы сталкеров.

– Не стрелять! Не стрелять! – скомандовал лидер банды. Он опоздал всего на какую-то долю секунды. Долю секунды, которая потребовалась подоспевшему мародеру, чтобы нажать на спусковой крючок.

Свинцовый рой помчался по лесу, как спущенные с цепи охотничьи собаки. Пули остервенело вгрызались в деревья, разрывая кору на части. Они перебивали тонкие ветки кустов, поднимая миниатюрное облако из потерявших опору листьев. Они тревожили покой «центрифуг» и улетали прочь, отбрасываемые невидимым презрительным щелчком, с каким курильщик отправлял в полет остатки низкокачественной сигареты.

Пулемет строчил около трех секунд, заглушая матерные крики сталкеров и яростный вопль главаря банды, надрывающимся голосом требовавшего немедленно прекратить огонь. А потом все закончилось. Миг – и над маленьким уголком леса повисла тишина. Дым сгоревшего пороха валил из ствола, владелец которого с гордостью смотрел на плоды своей работы: скошенные кусты, избитые пулями деревья и…

И неподвижное тело напарника, скрючившегося в позе эмбриона рядом с ним. Ухмылка, обнажившая давно не чищенные зубы, спала с лица стрелка.

– Твою ж мать… – пробормотал он. Осознание, что он наделал, ударило в голову, как боевой нож незаметно подкравшегося с тыла разведчика. – Хоть бы водяра не пострадала…

– Эй, придурки! – выкрикнул мародер, ранее ведший с Репой ожесточенную словесную дуэль. – Есть кто живой, а?!

– Есть! – Пулеметчик поднял раскрытую ладонь. – Мужики, тут… это… По ходу, конец Ложкарю!

– Я кому… – сипло произнес главарь. – Кому сказано не шмалять?! Сука… – Кашлянув, предводитель банды смачно сплюнул в траву.

– Э, пахан! – Желая реабилитироваться в глазах лидера, пулеметчик указал пальцем на шевельнувшегося Седого. – Один, кажись, живой!

Рюкзаку сталкера неслабо досталось, но сам он, к счастью, был невредим. Тело слушалось его, как и прежде. Единственное, что не давало ему подняться на ноги и пуститься наутек, – страх. Страх перед следующей пулеметной очередью. Осторожно приподняв голову, скиталец огляделся. Посеченный пулями куст негромко зашелестел – это дернулся лежавший в траве Помидор, чей грязный ботинок выглядывал из поредевших зарослей. А вот устроившийся под деревом Репа, напротив, не подавал признаков жизни. По крайней мере на первый взгляд.

А чуть впереди показались и нападавшие. Трое мужчин с «калашами» наперевес, в разгрузках и лесном камуфляже. На вид – так обычные сталкеры, в Зоне почти каждый подходил под это описание. Только один мародер выбивался из общей картины: половину его лица закрывала пятнистая арафатка, придавая бандиту небольшое сходство с исламистом-радикалом.

Сделав несколько шагов, мужчина в шарфе расхлябанным жестом приказал товарищам остановиться. Застыв на месте, те взяли на прицел Седого и дергающегося в кустах Помидора.

– Э, сталкерье! – прочистив горло, крикнул он. – Даю вам последний шанс: бросайте хабар – и валите нахрен! У вас еще есть шанс уйти отсюдова живыми, слышали?!

– Хрен тебе по хлебальнику, а не мой хабар!

Седой только и успел что повернуть голову. Репа, которого он уже мысленно записал в покойники, оказался живее всех живых. Показавшись из-за своего укрытия всего на пару секунд, он резанул по налетчикам длинной очередью. Все трое мигом оказались на земле, открыв ответный огонь. Разбросанные по периметру аномалии уже никого не беспокоили. Поддержав Репу короткой очередью, Седой снова вжался в землю. Все в нем кричало: «Беги к укрытию, идиот!» Все говорило, что он пролежал на одном месте слишком долго. Неприлично долго. Но скиталец не сдвинулся с места. Усилием воли он заглушил внутренние голоса и накрыл голову руками. Потому что он знал, что последует за глухим воем автоматов Калашникова.

Завопив что есть мочи, пулеметчик зажал спусковой крючок.

«Один», – начал отсчет сталкер.

Пулемет дрожал в руках мародера, извергая настоящий ураган свинца.

«Два».

Покрытый царапинами барабанный магазин, вмещавший в себя семьдесят пять патронов, пустел с угрожающей скоростью.

«Три».

Пули в хаотичном порядке разлетались по лесу, прижимая к земле как мародеров, так и бродяг.

«Четыре».

Неожиданно наступила тишина. Боек возмущенно щелкнул, ударив пустоту. Пулеметчик бросил все силы на перезарядку оружия.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

1

Муты – мутант на сталкерском сленге.

Вернуться

2

Арт – артефакт на сталкерском сленге.

Вернуться