Не вырубить!
Стихи, объединённые одной обложкой
Андрей Саенко

Сергей Георгиевич Антоненко Предисловие

PJeganathan Фотограф

© Андрей Саенко, 2020

© PJeganathan, фотографии, 2020

ISBN 978-5-4496-4813-6

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Поэтическая летопись души

Стихотворчество сегодня не в моде. Правда, востребованы саркастические рифмованные отклики на злобу дня – своего рода памфлеты или даже просто анекдоты в стихах, в стиле Быкова или Емелина. Не совсем потерян интерес и к экспериментам с поэтической формой, хотя, казалось бы, после изощрённого экспериментаторства прошедшего века – что уж нового можно изобрести?.. Но всё меньше тех, кто решается по старомодному «излить душу», рассказать о себе самом, своих мыслях и чувствах, о своём восприятии вечного и мимолётного.

Постмодернистская ирония, кажется, разъела эту самую простую мотивацию творчества – «поделиться заветным»; разрушила первичную форму авторского самосвидетельства «ego eimi» – «я есмь», где «я» – не абстрактная интеллектуальная единица, а реальный человек, проживающий свою жизнь в системе земных (исторических, географических, социальных, семейных, возрастных…) координат и связей. Поэтому опыт Андрея Саенко, представляющего на суд читателей своего рода поэтический дневник повседневности, видится и примечательным, и в чём-то дерзновенным.

Нам довелось познакомиться с автором сборника в отроческие годы, на самом излёте советской эпохи; нашей дружбе – три десятилетия. Уже тогда Андрей имел определённое поэтическое «портфолио», пробовал себя и в музыке. В дальнейшем, получив юридическое образование и став признанным специалистом в области права, он не забыл о художественном творчестве – всегда сторонясь, впрочем, вхождения в сферу профессиональной, или околопрофессиональной, литературной/музыкальной работы, не примыкая к группам, течениям или «тусовкам».

Благодаря этому Андрею Саенко удалось сохранить в своих текстах (а он выступает и как публицист) некую «досуговую», эссеистическую интонацию; избежать натужности и выспренности. Иногда, впрочем, у него заметен пафос, кажущийся несколько декларативным, «не до конца прожитым». Такова особенность ментального и духовного мира нашего поколения, «застигнутого сумерками» (М. Павич), попавшего в зазор между мирами и так и не выработавшего адекватный собственный язык для разговора о Высоком.

Лучшие стихотворные зарисовки Андрея Саенко – это именно поэтические эссе, не чуждые здоровой и трезвой самоиронии, не претендующие на презентацию окончательной истины или на некий императивный драматизм: «Желаю созидать с собой в ладу, / Другим шуметь и споря не мешая». Впрочем, рефлексия автора по поводу собственного творчества двойственна. В одном стихотворении соединяются и смиренное признание, что «моим стихам… нет места на Великой книжной полке» и страстное желание «просто поделиться этим чудом, / В котором от меня совсем немного».

Андрей Саенко чувствует свою причастность к мистериальной «алхимии стихов» и к древнему таинству Слова, которое способно воскрешать, возвращать из бездны отчаяния: «Когда вы решите, что это – конец!, и отчаяние / подскажет, что нечего делать, а только тонуть, / тоните в Словах, в их смыслах и в их звучании, / и путь ко дну превратится в обратный путь». Одно из самых исповедальных стихотворений сборника не без иронии озаглавлено «Болтун». А речь в нём идёт об очень серьёзном – об онтологической, бытийственной роли Слова: «В словах родился и живу я, / И сила в них, и западня: / Я говорю – я существую, / Не говорю – и нет меня».

В сегодняшнем мире словесный поток замутнён, искажён информационным шумом, избыточностью и необязательностью сообщаемого: «Боже мой, как много лишних букв, / Лишних рифм, сравнений, оборотов…». В силовом поле «Всемирной паутины» обесцениваются любые истины: «…Безликий пост в безликом интернете, / Где даже чудеса – и те мельчают…». Андрей Саенко не рядится в тогу мудреца или в милоть пророка и не предлагает универсального рецепта спасения; его собственная стратегия заключается в верности простым и вечным основаниям бытия: «Родина, Свет, Россия, Господь, История, / Мама, Семья, Ребёнок, Родные, Дом».

Семья занимает ключевое место в системе ценностей автора сборника. Семейная тема разрабатывается им в нескольких регистрах, на разных уровнях. Это и глубоко личностно окрашенные строки, передающие отцовское любование сыном или искреннее уважение к родителям жены (стихотворения «Максиму», «Золотая свадьба»). И дневник-хроника совместных географических «открытий», впечатлений полученных в ходе семейных путешествий. И философические наблюдения о совместном бытии мужчин и женщин в нашем мире: «Женщина сродни секундной стрелке, / А мужчина – стрелке часовой…».

Кстати, процитированное стихотворение («Стрелки») открывает ещё один значимый аспект поэтических опытов Андрея Саенко. Это – рефлексия по поводу феноменальной природы времени – природы, в которой переплетены объективное и субъективное начала. Продолжая характерную для русской поэтической школы традицию, автор во многих стихотворениях обращается к сезонным явлениям природы – в основном на стыке зимы и весны – «прочитывая» их как метафоры явлений социальных и психологических. «Поколенческие» размышления (стихотворения «90-е», «Вот идёт паренёк, для которого я уже старый…») и подступы к осмыслению истории соседствуют в сборнике с самоанализом, повод для которого – собственные дни рождения (уже само возрастание числового значения каждой новой даты способно породить немало дум, не правда ли?).

…Можно назвать ещё немало тем и сюжетов, которые осваивает Андрей Саенко. (Кстати, его профессиональная деятельность юриста получила минимальную поэтическую разработку – лишь в «Зарисовках с натуры из АСгМ». Наверное, есть тому причины…). Отметим главное: в эпоху, когда поэзия маргинализируется, культурологически важной миссией становится поддержание духовной эстафеты творчества. Не менее значимо и сохранение в «великом и пространном» современном информационном море нравственных ориентиров – маяков, помогающих удержать курс в своём жизненном плавании. Пожелаем Андрею Саенко вдохновения и стойкости, чтобы нести и передать далее дерзновенно подхваченную им эстафету, и зоркости взгляда, чтобы всегда различать луч путеводного света.

Сергей Антоненко,

культуролог, религиовед,

главный редактор журнала

«Наука и Религия»

Андрей Саенко, март 2019 года

Вместо эпиграфа ¹

Когда не боишься работы

И гонишь постылое «ляг!»,

Родятся различные всходы

На самых различных полях.

Читаю анонс к своим виршам:

«Юрист, публицист, музыкант…» —

И нос поднимается выше,

И губки сплетаются в бант.

Не вырубить!

Алхимия

Я буквы в слоги соберу,
Я слоги выстрою словами,
Не чтобы заблистать меж вами
Или прославиться в миру.

Из этих слов я возведу
Стиха классического строфы,
В самоповторах катастрофы
Рифмуя радость и беду.

Вот так в алхимии стихов
Переставляю как пятнашки
Я букв потёртые костяшки
Из самой глубины веков.

Бесплоден поиск новизны,
Но превращение поэта
Овладевает мной при этом
Сильнее комплекса вины.

16 мая 2018 года

«Уже не важно, штиль или штормит —
в Крыму теперь всегда открыты двери,
достроен мост! – вовсю горланят СМИ, —
Владимир Путин сам его проверил!»

А я спешу о том поведать вам,
что тоже важно, в некотором плане:
вчера подняли купола на храм
святой Анастасии в Тёплом Стане.

Вот сваями уходит мост на дно.
Вот купола взмывают в неба сини.
И нам не очевидна связь меж ними,
поскольку это, в сущности, одно.

9 января 2018 года

Не стоит ожидать, что лёгким будет год,
Вошедший понедельником в веселье:
В нём день начала офисных работ
В кровавое случился воскресенье,
А как хотелось всё наоборот!

Сочи-Адлер

Сочи – Адлер… одно из двух.
Море в небе. Небо до плеч.
Шум прибоя укутал слух
В этом месте недолгих встреч.

В слове Сочи советский дух.
В слове Адлер немецкий вкус.
Шум прибоя укутал слух
В этом месте непрочных уз.

Осень здесь уходит зимой,
И весна приходит зимой.
В рюкзаке – самолёт домой.
Я твоя. Ты моя. Я твой.

Сон мой в пальцах песком, что сух,
Не течёт ли, тело обрёл?
Сочи – Адлер. Одно из двух.
Нечет, чёт ли? Решка ль, орёл?

О-
    чи
Ка-
    мер.
Со-
    чи.
Ад-
    лер.

Аэропорты

А я люблю аэропорты!
Люблю встречать и провожать,
И обниматься по прилёту,
И, провожая, руку жать,

И видеть, как другие рядом,
Касаний значимости вняв,
Впиваются голодным взглядом,
Как я в тебя, как ты в меня,

Как, скрытым чувствам потакая,
Спешит к груди прижать рука,
И в ней энергия такая,
Что с лишком хватит на века

На все на свете самолёты,
На ждать, встречать и провожать,
Чтоб, расставаясь, руку жать
И обниматься по прилёту.

Внуки Дон Кихота

Каждым утром одеваясь на работу
В брюки, галстук и ботинки с пиджаком,
Я родство приобретаю с Дон Кихотом,
С этим бедным сумасшедшим стариком.

Но отнюдь не потому, что мчусь куда-то
И со злом вселенским на расправу скор,
Просто древние чудовищные латы
Не особо изменились с давних пор.

Не спасёт, а загубит моё здоровье
Эта глупая одежда, господа!
И сквозит через костюм средневековье,
И растёт на подбородке борода.

Будильник

Мне раньше казалось, что это такое проклятие:
Способность страны сохраняться
                                                  в реформе любой,
Топить в безразличье
                              попытки людей поменять её,
В итоге всегда оставаясь всё той же собой.

Сдавая колоду, метало, смеясь, мироздание
Шестёрки и джокеры – громких имён ассорти,
От высших слоёв,
                  на Сенатской призвавших к восстанию,
До тёмного низа, сметавшего всё на пути.

Но как далеко не сумели б зайти реформаторы,
Насколько б надёжным и верным
                                              ни виделся крен,
Смягчали удары гигантские амортизаторы,
И лесом густым колосился забористый хрен.

Меня тяготило, что топчемся вечно на месте, но
Мы словно будильник,
                            всегда заведённый на семь,
А сила страны —
                     в неспособности быть неестественной,
Хоть эта естественность, может, мила и не всем.

Сценка в грузинском ресторане

A bottle of white, a bottle of red,

Perhaps a bottle of rose instead

Billy Joel, «Scenes from an Italian Restaurant»

(Бутылка белого, бутылка красного,

А возможно бутылка розового вместо них

Билли Джоэл, «Сценки в итальянском ресторане»)

– Всё хорошо?

– Всё просто супер!

– Здоровы все?

– Да слава богу!

– Ты на машине?

– Что ты! Uber!

– Тогда накатим понемногу! Ты любишь красное, всё то же?

– А ты как прежде «Цинандали»?

– Пожалуй, розовое может быть с двух сторон одной медали.

– Всё шутишь… как твои, скажи хоть? Я ничего о них не знаю…

– За красоту – любая прихоть! Малышка в Подмосковье с мая, жена всё там же, деньги те же, но туфли каждый раз дороже, припадки ревности всё реже, хотя и страсти, в общем, тоже.

– А сам?

– А сам ещё стабильней! Брутальным мачо стал, сердитым. Ты посмотри на мой мобильный – не зря же я плачу кредиты.

– А песни? А стихи?

– Пустое… Ну, иногда за горло схватит тоска: зачем я? кто я? что я? И до утра лежу в кровати в своём быту полумогильном, который сам себе построил… Ты посмотрела на мобильный? Ты знаешь, сколько он мне стоил?!

– Опять ты шутишь… Я серьёзно. Я тоже часто вспоминаю и ту Москву, и эти звёзды, и всю студенческую стаю, и ты мне ничего не должен, и я с тобою откровенна…

– Я и сейчас всё тот же он же! И ты всё та, игла мне в вену! Ну что нам годы, что нам семьи, что перст судьбы благословенной! Смогли же в это воскресенье найти секунду во Вселенной! Мы можем, мы ещё способны… Официант, вина ещё!

– Буянить хватит… неудобно. Проси, пожалуй, лучше счёт. И мы его располовиним, не возражай и не шуми… ведь ты настолько же повинен, насколько я, насколько мы. Но все мы также невиновны, и где-то глубоко внутри мы всё ещё свежи и новы, ты просто глубже посмотри. А что кругом одна засада… плесни-ка мне ещё глоток.

– Да я опять шутил… Не надо… Возьми салфетку… Дать паток?

– Вино нам рано… лучше б соку. Прости, я больше не реву.

И поцелуй невинный в щёку
Поставил точку в рандеву.

Injoy the Silence ²

В ушах пульсировал хитом
Бессмертный коллектив британцев,
В который раз запев о том,
Как сладко тишине отдаться,
И наслаждаться тишиной,
Не причиняя боль словами,
И я не знал, что смерть войной
Пришла за нами и за вами.

Прорвали воздух голоса
Гражданской мёртвой обороны,
И поднимались в небеса
Густыми тучами вороны,
И гулко рушился уют.
Впервые стадом стала паства:
Метались люди там и тут,
Забыв про деньги и богатства.

Как целлофановый пакет,
Попавший в жар огня мартена,
Ужались в точку сотни лет,
И канули в пучину тлена.
А я, далёк от суеты,
Был погружён в другие звуки,
И были небеса чисты,
И в мире не было разлуки.

Ни о развязанной войне,
Ни о конце всего не зная,
Я был на звуковой волне,
Когда пришла волна взрывная.
И этот мрак, и этот свет,
Всё словно замерло и встало,
Но жизнь не прекратилась, нет,
А просто навсегда устала.

Здесь, в этой точке – каждый сам
Отныне без конца и края.
Земля подвластна небесам,
Хоть нет ни ада и ни рая.
И навсегда в моих ушах
По кругу фразою одною
Покой, в себя вобравший страх,
И наслажденье тишиною.

Стрелки

Женщина отпущенные сроки
Мельтешит во всяких мелочах,
Обивает суеты пороги,
Охраняя пламя и очаг.

Не беда, что результат непрочен,
Не беда, что круг не разомкнуть,
Женщина как будто между прочим
Преодолевает этот путь.

Нам, любимцам вековых отметин,
Мирный быт подчас внушает страх;
Женский труд не всякий раз заметен:
Съеден суп и снова пыль в углах,

На столе посуда башни строит,
Стирки ждёт постельное бельё…
Но хозяйку это не расстроит
И чело не омрачит её.

То ли дело творчество мужское!
Если мастерить, то на века,
Даже если самое простое,
Даже если замок из песка,

А уж если это табуретка,
Двери, стены, пол и потолок…
Редко мы работаем, но метко,
И высвобождаем время впрок.

В суете, как не в своей тарелке,
Мужики срываются на вой.
Женщина сродни секундной стрелке,
А мужчина – стрелке часовой.

Вот они и вертятся по кругу
И хранят надежду на любовь,
Так необходимые друг другу,
Разбегаясь и встречаясь вновь.

Слова

Когда вы решите, что это – конец!, и отчаяние
подскажет, что нечего делать, а только тонуть,
тоните в Словах, в их смыслах и в их звучании,
и путь ко дну превратится в обратный путь.

Можно простые Слова заплести в Молитву,
в медитативную Мантру, а можно и
вдруг осознать, что в пульсации вечного ритма
Слова – молчаливые спутники, твои и мои.

Мы ими дышим, и это не аллегория,
мы выдыхаем их просто или с трудом:
Родина, Свет, Россия, Господь, История,
Мама, Семья, Ребёнок, Родные, Дом.

Сколько их, в сточных канавах рекламного шума:
Верю, Надеюсь, Люблю, Возвращаюсь, Прости…
Достаточно лишь нащупать,
                                     вспомнить, подумать,
впитать в себя, наружу , про-из-нес-ти

и, если решите, что это – конец!, и отчаяние
заполнит болотом бессмыслицы всё вокруг,
помните, нет того дна,
                                чтобы снизу не постучали,
и что Слова – это лучший спасательный круг.

На конец февраля

Да что бы там ни говорили,
Зима короткая у нас,
Ведь мы её не уловили
И в этот раз.

Декабрь за осень мы держали,
Не в силах сдаться без боёв,
Но – глядь! – уж праздники вбежали
По семь слоев.

И с двадцать пятого по самый
Советский старый Новый год
Мы только локти не кусали,
Кормя живот.

Потом – тяжелое похмелье
От горных лыж и от морей,
Но мы старались тем не менее
Глядеть бодрей.

А тут опять суровый праздник,
Преддверье мартовских забот,
А между ними – блин на масле
И хоровод.

И снова – глядь! – а день-то светел,
И рано гаснут фонари,
И, ты заметил? – я заметил! —
Весна внутри!

И нас ещё накроет вьюга,
Но в ней, как не лютуй, мороз,
Всё больше слышно будет «юга»
И майских гроз.

«Когда ребёнок плачет…»

Когда ребёнок плачет,
Хватая воздух ртом,
Утешь его, иначе
И ты повинен в том.

Повинен тем, что взрослый,
Что не был рядом с ним,
Что всё вокруг непросто,
Хоть быть должно простым,

Что, двигаясь по жизни,
О том, что знал, забыл,
И что при этой мысли
Не вскрикнул, не завыл.

Когда ребёнок плачет,
Не спрашивай, о чём.
Ребёнок плачет, значит
Укрой его плащом

Тепла, любви, заботы,
Причина ни к чему,
Не важно, кто и что ты, —
Отдай себя ему,

Чтоб, словно Бог сиротку,
Ребёнка обогреть.
Чтобы на миг короткий
Спастись и не стареть.

Грузия: туда и обратно

Туда

Вы, усы, зазря повырастали,
До губы до нижней дотянули:
Будете мне тыкаться в хинкали
И купать себя в Киндзмараули!

Постригу я вас и причепурю,
Над губами разложу рядками,

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

На публикацию рецензии на первую книгу «Блины и комья: важные стихи» в журнале «Наука и религия»

Вернуться

2

«Наслаждайся тишиной» (англ.), суперхит группы «Depeche Mode»

Вернуться