Дон Нигро
История с дьяволом

Посвящается Тато Александер

Один персонаж, МАРИЯ, женщина старше двадцати.

(МАРИЯ, женщина старше двадцати).

МАРИЯ. Я не верю в Бога, но верю в дьявола. А может, дьявол пожрал Бога, и теперь они – два в одном. Не знаю. Я все еще разбираюсь в этом. Сижу и думаю, ожидая ответного звонка доктора. Но доктор не звонит. Я уверена, это ерунда. Теперь я здорова, Болела ребенком, но теперь все хорошо. Разве что иногда болит голова. Но я не понимаю, почему этот туповатый сукин сын не звонит мне? И вообще что происходит с мужчинами? Почему они воспринимают все, как чертов поединок?

Мой отец был таким же. Всегда хотел выиграть. Даже когда играл со мной, десятилетней, в китайские шашки. После того, как он ушел, я заболела, а мама вдруг решила, что дьявол везде, и, полагаю, тогда это произвело на меня впечатление. И еще какое. Если на то пошло, напугало до смерти. Теперь, когда я выросла, нет у меня уверенности, что дьявол везде, но не скажу, что он где-то далеко-далеко. По большей части я думаю, что дьявол живет в голове и шепчет на ухо. Я знаю, кто-то шепчет, потому что голосов у меня в голове множество. Если это не дьявол, то кто?

Я полагаю, некоторые голоса принадлежат мне, тем моим личностям, с которыми я недостаточно хорошо знакома. Бог свидетель, огромная часть меня – неисследованная территория. На одной старой карте кто-то, характеризуя подобную территорию, написал: «Здесь водятся монстры». Но некоторые голоса принадлежат кому-то еще. Особенно те, которые я слышу, засыпая. Словно кто-то оставил в моей голове включенное радио, и весь день оно работает с приглушенным звуком, поэтому голоса я практически не замечаю. но едва я начинаю погружаться в сон, звук прибавляет громкости или прием становится лучше, и я начинаю слышать в голове все это бессвязное бормотание. Иногда такое ощущение, что в голове поет Мормонский храмовый хор, только каждый выводит свою песню, и похоже это на длинный коридор верхнего этажа корпуса музыкальной школы в колледже, где расположены репетиционные классы. Ты можешь подняться туда вечером, войти в коридор и услышать, как одновременно исполняется с десяток музыкальных произведений. Я думала, что ничего прекраснее я за свою жизнь не слышала. Разумеется, я всегда относилась к тем людям, которые предпочитают настройку оркестра самому концерту. Но я думаю, что голос, который советует мне выслеживать любовницу моего бойфренда, может принадлежать дьяволу.

Я никогда напрямую не обвиняла его в измене, потому что он просто одарил бы меня печально-снисходительным взглядом и принялся бы убеждать, что причина всего этого – мое богатое воображение. Но я все равно знаю. Я ощущаю ее запах, прилипший к нему, когда он приходит домой. На мой вопрос он бы отмазался, сказав, что это новый лосьон после бритья или что-то такое, но я знаю. Она пахнет, как старая, обитая красным бархатом шкатулка для драгоценностей моей матери. Я также могу сказать по тому, как прикидывается, будто недоволен, когда у меня нет желания заниматься любовью, а такое происходит все чаще и чаще. Поверьте мне, ни один ни в чем не виновный мужчина, не способен столь легко согласится с отказом женщины утолить его похоть.

Плюс, я видела его с ней на улице. По крайней мере, думаю, это был он. Проехал мимо в такси, целуя ее. Я узнала его по затылку. И я нашла телефонный номер в его бумажнике. Без имени, только номер, и маленькое красное пятно на бумаге. Поначалу решила, что это кровь, потом поняла, что помада. И бумага пахла шкатулкой для драгоценностей из моего детства. Героически посопротивлявшись желанию позвонить, я в итоге сдалась, по пути домой после репетиции нашла обшарпанный, грязный телефон-автомат в каком-то переулке и набрала номер.

Ответила женщина. Очень сексуальным голосом. Нейтральным, без эмоций, но очень сексуальным. Уверенным. Я слышала, что том конце провода играли на пианино. По телу прокатилась дрожь, я узнала вальс Мефистофеля, который всегда пугал меня в детстве. После того, как отец ушел, а я заболела, нам пришлось переехать в большой, старый, жутковатый дом моего дедушки, и кто-то всегда играл эту мелодию в поздний час, в комнате наверху, куда мне входить не разрешалось. Я так и не узнала, кто играл, хотя подозревала, что это дьявол, садящийся на пианино глубокой ночью, чтобы мучить мою мать, которая, забеременев, бросила многообещающую карьеру концертирующей пианистки ради замужества. Любила моего отца.

Я выслушала несколько «алле», сказанных сексуальным голосом, а потом у меня началась паническая атака, и я повесила трубку. Постояла в грязной телефонной будке. Меня трясло так сильно, что подкашивались ноги. А когда сквозь заляпанное стекло я глянула на старый дом на другой стороне переулка, то увидела на кирпичной стене сделанную спреем надпись: «Бог любит тебя, но трахает твою сестру»». На тротуаре под надписью лежала маленькая черная собачонка и смотрела на меня. В тот момент я со всей очевидностью поняла, что женщина, которой я позвонила, была любовницей моего бойфренда, потому что всю жизнь мне на глаза попадалась маленькая черная собачонка, если должно было случиться что-то ужасное. Я видела ее перед тем, как отец бросил нас. Я видела ее перед тем, как заболела. Я видела ее в тот вечер, когда встретила моего бойфренда. Я думаю, эта маленькая черная собачонка и есть дьявол.

Но, что самое худшее заключалось в другом: услышав ее голос, мне захотелось увидеть ее, узнать, как она выглядит, понять, каковы мои шансы сохранить бойфренда. И при этом я боялась узнавать, как она выглядит: вдруг она красивее меня? Я о том, что мужчины такие пустые, и если она его заинтересовала, так точно не умом. И на первом месте, конечно, стоит сильное физическое влечение. Но этим дело не ограничивается. И что в ней такого, чего не могу дать ему я? И почему не могу? Может, и дала бы, если б знала, что это. Но как выяснить? Его не спросишь. Мужчины не хотят говорить с женщинами. Глубоко в сердце они не верят, что наши рты созданы для того, чтобы произносить слова. Я так сильно ненавижу мужчин. Действительно ненавижу. Но почему чувствую, что они мне нужны? И почему мне нужен этот конкретный мужчина?

Почему мы любим определенного человека, а не какого-то другого, который, вероятно, гораздо лучше, как человек, любит нас, хорошо к нам относится, а тот, кого мы любим, ужасен и отвратителен. А любим мы его, потому что он напоминает он того, кого мы любили раньше, но он нас совсем не любил, или умер, или отправился в Португалию, или сгинул с глаз долой. Вот мы и позволяем таким относиться к нам, как к грязи, и всегда находим им оправдание. Романтическая любовь в лучшем случае невротическая, иногда психопатическая, и всегда обречена. И мы это знаем, в глубине сердца, но притворяемся, что понятия не имеем, потому что любовь нас оглупляет. Если бы было иначе, никто бы и не рождался.

Поэтому я повела себя, как и любой здравомыслящий человек. Дождалась, пока он пошел в душ, и заглянула в записную книжку. Предположила, что смогу найти телефонный номер, записанный на бумажке, а рядом с ним адрес, имя, фамилию. Лихорадочно пролистала всю книжку, пока он пел в душе «Дона Джованни», но нужного телефонного номера не обнаружила. Зато выяснила, что он бывает у проктолога и знаком с экстрасенсом и ветеринаром, специалистом по лошадям. Это обстоятельство я нашла весьма любопытным, поскольку он постоянно посмеивался над моими суевериями и до смерти боялся лошадей. Тот факт, что он не перенес телефонный номер в записную книжку, однозначно указывал, что она – его любовница, поскольку обычно он отличается скрупулезностью в подобных вопросах. Живет он так же, как и управляет оркестром: все должно быть чисто, аккуратно и лежать на положенных местах. И когда отсутствие телефонного номера стало выглядеть слишком подозрительно, я добралась до последней странички и обнаружила несколько строк, написанных поперек. Никакого телефонного номера, имени, фамилии, только буква «М» и адрес. Едва увидев это запись, я поняла: это она.

Поначалу смогла бороться с желанием незамедлительно поехать по указанному адресу, дождаться, когда она выйдет, и потребовать объяснений. Иногда мне с большим трудом удается справиться с такими желаниями. Я обнаружила, что наилучший способ избавиться от внезапного, иррационального желания обрушиться на кого-то с ругательствами, или пнуть в яйца, или сделать что-то другое, чреватое арестом – сосчитать от ста до единицы, думая о совокуплении. Обычно я так и поступаю при взлете или посадке самолета, забывая о том, что большая консервная банка, в которой я нахожусь, с огромной скоростью несется по воздуху. Потому что от мысли о том, как далеко земля, мне хочется выблевать все, что я съела до периода полового созревания. Но применительно к моему бойфренду испытанное средство дало осечку, потому что думая о совокуплении, я представляла себе, как он совокупляется с женщиной, которой я звонила, а от этого настроение только ухудшалось.

Ладно, решила я, это безумие, надо остановиться. Не нужна мне эта навязчивость. Но не вышло. Я не могла думать ни о чем другом. Поэтому решила: хорошо, не буду я с ней объясняться. Просто подъеду и посмотрю на нее. От этого никому не будет вреда, так? Поэтому приехала по известному мне адресу, припарковалась неподалеку и ждала. Это не выслеживание, сказала я себе. Всего лишь поиски правды. Жизнь – это исследование. И моя задача – не столько узнать что-либо насчет нее, как разобраться, каким образом дьявол пытает порушить мою жизнь. Действительно, если это дьявол шепнул мне на ухо, что я должна выследить ее… а если она сама и есть дьявол… Да только это означает, что она хотела, чтобы я выслеживала ее, и зачем ей нужно, чтобы я выслеживала ее? Ладно, тут я немного запуталась. Не сомневалась только в одном: какое-то отношение дьявол к этому имеет.

И я нашла подтверждение этому: дом показался мне очень знакомым. Не то, чтобы я проезжала мимо него раньше: я в нем бывала и в далеком прошлом знала его очень хорошо. Он напоминал дом из сна. Пока спишь, ты убежден знаешь этот дом с незапамятных времен, а проснувшись, осознаешь, что ощущение это – элемент сна, что-то, созданное твоим воображением, но настольно реальное во сне, что ты готов поклясться, что жил в этом доме много-много лет. Да только этот дом мне никогда не снился. Однако необъяснимым образом даже в мельчайших подробностях выглядел, как дом моего деда.

Когда мой отец убежал в Португалию, мы с мамой перебрались к моему деду, старику с седой бородой, который у меня всегда ассоциировался с Богом. У него был большой, старый, мрачный дом, окруженный стеной, как и этот, построенный на вершине холма, и каменная лестница вела к парадному крыльцу. Высокая стена с обеих сторон лестницы подходила к крыльцу и окружала дом. Вокруг дома росли фруктовые деревья, и позади находился большой, запущенный сад. Чем дольше я смотрела на дом женщины, тем больше меня поражала его схожесть с домом моего дедушки. По коже побежали мурашки.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.