Сергей Жарков
Рыцарские ордена в бою

Вступление

Духовно-рыцарские ордена (военно-монашеские) Католической церкви возникли во времена первых крестовых походов на Ближний Восток. Их история тесно связана с крестоносным движением. Поэтому, перед тем как непосредственно приступить к рассказу о рыцарских орденах, необходимо подробно остановиться на самом крестоносном движении. Это поможет лучше понять, с какой целью создавались средневековые рыцарские организации полумонашеского типа и почему многие прославленные рыцари желали вступать в них, несмотря на ограничения монашеской жизни.

В XI веке Католическая церковь выступила организатором крестовых походов, целью которых она объявила освобождение от мусульман Палестины и Гроба Господня, который, по преданию, находился в городе Иерусалиме. Истинная же цель походов заключалась в захвате новых земель. Помимо земли открывалась возможность основательно разграбить богатейшие города Востока. В целом можно сказать, что большинство крестовых походов в Святую землю являлись попросту военно-колонизационными мероприятиями европейцев на Ближнем Востоке. Кстати, в то время само понятие «крестовый поход» было неизвестно. Войну за Гроб Господень называли так: «поход», «странствие», «путь в Святую землю», «заморское странствование», «поход по стезе Господней» и т. п. Термин «крестовый поход» появился гораздо позднее, в XVII веке. Во Франции, как предполагают, первым употребившим термин «крестовый поход» был придворный историк короля Людовика XIV иезуит Луи Мэмбур (1610–1686), опубликовавший в 1675 году свой труд «История крестовых походов».

Крестоносное движение затронуло все государства Европы и почти все области их жизни – Церковь и религиозную мысль, политику, экономику, общественное устройство, литературу, а также повлияло на развитие военного дела. Помимо этого оно еще и оказало долговременное влияние на историю западного мусульманского мира и на историю Прибалтики. В основе всего крестоносного движения лежали призывы папы к крестовым походам, причем только папский престол имел власть и право объявлять такие походы и даровать духовные и материальные привилегии тем, кто будет в них участвовать.

Крестоносное движение не ограничилось только Святой землей. Еще папа Урбан II в то самое время, когда первые крестоносцы отправлялись в Иерусалим, совершенно недвусмысленно позволил или даже призвал каталонскую знать, принявшую крест и желавшую идти на Восток, выполнить свои обеты в Испании. В обмен на помощь Церкви в Таррагоне каталонцам было обещано прощение грехов. Таким образом, с самого начала крестоносного движения оно направлялось папой против мусульман в обоих концах Средиземноморья. Поэтому и неудивительно, что после первого крестового похода Испания стала еще одним постоянным театром военных действий крестоносцев, начиная с походов 1114 и 1118 годов. Крестовые походы в Испанию изменили природу и темп Реконкисты (отвоевания христианами Пиренейского полуострова у мусульман). Через некоторое время крестовые походы стали уже направляться и против других народов на границах западного христианства. Особенно выделялась борьба германцев с язычниками на севере и востоке от германских земель. В 1147 году папа Евгений III объявил войну саксов с вендами крестовым походом, хотя и раньше, в 1108 году, в призывах к участию в этой войне использовались мотивы крестоносного движения. По мере дальнейшего движения на Восток крестовые походы направлялись все дальше за Эльбу и в Прибалтику – Померанию, Пруссию, Ливонию, Эстонию, Литву и Финляндию. В 1241 году против монголов, вторгшихся в Европу и нанесших жестокий и неожиданный удар полякам и венграм, был объявлен крестовый поход. Однако отношение к монголам изменится в конце XIII века в связи с планами союза для совместной борьбы против мусульман. При папе Иннокентии III крестовые походы стали направляться как против еретиков, так и против политических противников папского престола, которых представляли как угнетателей христиан и врагов Церкви. В призывах к крестовому походу против Гогенштауфенов, или катаров, использовались те же приемы, что и в проповеди походов на мусульман, славян или монголов. Более того, папа и другие деятели того времени подчеркивали, что внутренние враги представляют не меньшую угрозу (а иногда и большую), чем враги внешние, и поэтому крестовые походы против них нужнее, чем экспедиции в Святую землю. Можно сказать, что таким образом папы объявляли крестовые походы против любого им не угодившего. К середине XIII века подобное использование крестоносного движения стало частью повседневной реальности, но необходимо отметить, что многие современники это не одобряли. К концу периода крестовых походов крестоносное движение превратилось в сложное и тщательно разработанное дело, «дело креста», как называли его в то время.

Основной боевой силой крестоносного движения были представители военных сословий Западной Европы – мелкого, среднего и крупного рыцарства, сеньоров (из них комплектовалась тяжеловооруженная рыцарская конница) – и их помощники – представители неблагородного сословия (простолюдины), из которых набиралась пехота, отряды стрелков (лучников, арбалетчиков), специалисты по ведению осад фортификационных укреплений и т. п. Брались в армию и некоторые представители невоенных слоев населения, нужные для конкретных целей: например, священники для совершения таинств и, поскольку все они были грамотными, для помощи в административных вопросах; купцы для обеспечения снабжения и т. п. Со временем такие люди, как врачи, конюхи, и другие подсобные работники тоже оказывались в крестоносной армии в составе свиты крестоносца. В тех случаях, когда крестоносное ополчение отправлялось к своей цели морем, были необходимы и моряки. Но ядром армии того времени всегда оставались рыцари, вокруг них и для помощи им группировались другие рода войск.

Крестовые идеи быстро проникли в культуру западного рыцарства: участие в крестоносном движении стало считаться неотделимой частью идеального поведения рыцаря. Это относилось ко всем членам рыцарского сословия, но тем не менее лишь малая часть каждого поколения рыцарей на самом деле уходила в крестовые походы. Оставляя в стороне личный энтузиазм и рвение или отсутствие таковых, можно сказать, что конкретный состав каждого крестоносного ополчения зависел в основном от функционирования социальной и политической структуры – проводника, через который передавался призыв к участию в походе. Из-за иерархической структуры общества, в котором богатство и власть были сконцентрированы наверху, вассально-сеньориальные связи были особенно важны. Так, если король или принц принимал крест, большинство приближенных ко двору следовали его примеру, в частности опасаясь немилости своего господина. Примером тому может служить записанный Жаном де Жуанвилем разговор двух рыцарей Людовика IX накануне принятия ими креста в 1267 году. Один из рыцарей сказал: «Если мы не примем крест, мы потеряем благосклонность короля; если же мы примем крест, мы потеряем благосклонность Господа Бога, поскольку сделано это будет не для Него, а только из-за боязни огорчить короля». Кстати, и сам Жан де Жуанвиль признает, что принять крест его вынудили обстоятельства. Но не только за королями и принцами были вынуждены следовать вассалы в крестовый поход. До наших дней сохранилось огромное количество средневековых документов, свидетельствующих о том, что когда какой-нибудь граф, епископ или другой сеньор принимал крест, то его домочадцы и вассалы тут же делали то же самое. Так было с самого начала крестоносного движения. Если же сеньор хотел оставить кого-нибудь из своих подчиненных дома, то последний вынужден был подчиниться ему, даже если и рвался в поход. То есть прежде, чем принять крест, вассал должен был испросить разрешение у своего господина. Так, например, в 1188 году аббату Самсону из Бери-Сент-Эдмундс Генрих II в интересах короля и державы не разрешил принять крест.

В крестовых походах, как и в других мероприятиях, люди одного общества и одних принципов очень часто действовали сообща. Примером тому могут служить боевые формации, сформированные во время военных кампаний крестоносцев. Так, например, в 1270 году в Тунисе король Сицилии Карл Анжуйский и граф Прованский стояли во главе отрядов итальянцев, анжуйцев и провансальцев, а наваррцы, шампанцы и бургундцы воевали под знаменами короля Наваррского и графа Шампанского Тибо III. Порой эти различия внутри армии крестоносцев были отмечены визуально – например, в 1188 году было решено, что участвующие в третьем крестовом походе подданные Филиппа II будут носить красные кресты, подданные Генриха II – белые, а подданные графа Фландрского – зеленые. Сделав крест наглядным символом следования обету, Урбан II связал принятие и ношение его со словами самого Христа: «И всякий, кто оставит дома или братьев, или сестер, или отца, или мать, или жену, или детей, или земли ради имени Моего, получит во сто крат и наследует жизнь вечную. Если кто хочет идти за Мною, отвергнись себя, и возьми крест свой, и следуй за Мною». Некоторые, приняв крест, впадали в исступление, выжигая кресты на своем теле, но и вид обычных матерчатых крестов, нашитых на одежду крестоносцев, был достаточно внушителен. Крестоносцы должны были носить на своей одежде кресты во время всего крестового похода до возвращения домой. В 1123 году на первом Латеранском соборе епископы упоминали о тех, кто «снял свой крест», так и не отправившись в поход. Таким образом, крестоносец всегда отличался от некрестоносца, и это было очень важно. Предводители первого крестового похода были уверены, что в Европе остаются значительные крестоносные силы, которые могут быть посланы им на поддержку, если Церковь сможет заставить уклоняющихся исполнять свои обеты. Они писали Урбану II: «Заверши то, к чему сам призвал нас, прибудь к нам и уговори всех, кого можешь, прийти с тобою… Мы одолели турок и язычников, но не можем справиться с еретиками, с греками и армянами, сирийцами и яковитами… (далее следует текст приписки, считают, что он сделан рукой Боэмунда). Мне сообщили нечто такое, что идет сильно против Бога и всех христолюбцев, именно то, что принявшие святой крест получают от тебя дозволение остаться среди христолюбцев. Я этому весьма удивляюсь, ибо коль скоро ты – зачинщик священного похода, то откладывающие отправление в путь не должны были бы получать у тебя сочувствия и какого-либо расположения до тех пор, пока не выполнят обета… И (надо), чтобы ты не расстраивал нас и не портил то доброе, что затеял, но (напротив), чтобы своим прибытием и (привлечением) всех благих мужей, каких можешь привести с собой, ты поддержал нас». Требования такого рода направлялись на Запад во все времена существования крестоносного движения, и время от времени предпринимались попытки определить точное число «лжекрестоносцев». Но гораздо легче было осуждать тех, кто уклонялся от выполнения обетов, чем заставить их следовать своим обещаниям. Еще одной причиной того, почему так важно было знать, кто действительно принял крест, являлось то, что крестоносцам даровались особые права. Поначалу даже среди высшего духовенства наблюдалось некоторое смятение в отношении, по крайней мере, одной из привилегий, данных крестоносцам на Клермонском соборе, – обещания Церкви защищать семью и имущество крестоносца во время его отсутствия. Примером неразберихи, которую породили некоторые привилегии крестоносцев, может быть случай с Гуго II де Ле-Пюисом. Он, приняв крест во время крестового похода 1107 года, считал, что подвергается опасности со стороны замка, возведенного в его виконтстве графом Ротру де Мортань (который и сам был участником первого крестового похода). Епископ Иво Шартрский, хотя и был одним из лучших знатоков канонического права своего времени, передал дело в светский суд. Это привело к беспорядкам, и Гуго обратился к папе; тот вернул дело в церковный суд. Епископ Иво отметил, что церковные деятели не могли вынести решение, потому что «этот церковный закон об охране имущества рыцарей, отправляющихся в Иерусалим, для них новый, и они не знали, подпадают ли под защиту наравне с имуществом крестоносцев и их военные укрепления». Только к XIII веку привилегии крестоносцев были точно определены, причем им предоставлялась защита со стороны закона, так как многие из этих привилегий имели отношение к юридическим вопросам. Кроме индульгенций и защиты семьи и имущества, даруемые привилегии включали в себя отсрочку выполнения вассальных обязательств или ответа перед судом до возвращения крестоносца домой или же ускорение судебного разбирательства перед отправлением в поход; предоставление отсрочки выплаты долгов или процентов; освобождение от пошлин и налогов; разрешение священнику продолжать получать доход с прихода во время своего отсутствия и дозволение рыцарю продавать или закладывать свой феод или неотчуждаемую собственность с целью получения денег для участия в походе; снятие церковного отлучения; разрешение вступать в сделки с отлученными от Церкви лицами и освобождение от последствий отлучения; возможность использовать крестовый обет для замены другого, еще не выполненного обета и право выбрать себе личного исповедника, обладающего властью отпускать грехи.

Участникам первых крестовых походов было нелегко. Так как по прибытии в Святую землю крестоносцы, для того чтобы выжить, должны были сориентироваться и вне зависимости от заранее выработанной стратегии быстро реагировать на постоянно меняющуюся обстановку. Поскольку ответственность за действия, от которых зависела их жизнь, возлагалась на них же самих, предварительному планированию и подготовке стали уделять самое пристальное внимание. Это впоследствии привело к накоплению богатого как военного опыта, который повлек за собой некоторые изменения в военном деле европейских стран, так и административного опыта, способствовавшего усовершенствованию управления и администрации в Европе.

По мере развития крестоносного движения в его орбиту втягивалось все больше и больше жителей Западной Европы. Так, к середине XIII века было очень немного мирян, которые не слышали хотя бы одной проповеди крестового похода, а по мере введения практики откупа от обета все большее число людей принимало крест. Налогообложение на крестоносное движение и другие денежные сборы облегчали кошельки практически всех жителей – крестьян, горожан, клириков и др. Нужда крестоносцев в наличных деньгах представляла разнообразные возможности тем, кто желал расширить свою деятельность в определенных местностях. Так, например, богатство итальянских морских республик росло благодаря контрактам с крестоносцами на перевозки и на провиант, а возникновение на Востоке латинских поселений позволило купцам этих республик значительно расширить торговлю. Необходимость в оружии и продовольствии вызывала временный рост потребления определенных товаров в родных странах крестоносцев.

В целом можно сказать, что в мировой истории крестоносное движение сыграло огромную роль в переделывании политической и культурной карты, поскольку оно способствовало экспансии латинского христианского мира, что привело к возникновению новых латинских государств на Востоке, в северо-восточной Европе и на Пиренейском полуострове. На Западе крестоносное движение определило многие весьма важные политические изменения, наиболее значительное из которых – победа папского престола над Гогенштауфенами. И хотя Альбигойский крестовый поход не смог полностью искоренить ересь катаров, он сильно повлиял на политическую обстановку и на культуру южной Франции, способствовав подчинению этой области власти французского короля. Впервые – и именно благодаря крестоносному движению – французская королевская власть укрепилась в Лангедоке и на побережье Средиземного моря. В этот исторический период папский престол посредством объявлений крестовых походов попытался сделать реальностью свои претензии на управление делами всего христианского мира, кульминацией чего стало правление папы Иннокентия III.

Начиная с XII века во всех крестовых походах активное участие принимают отряды военно-монашеских орденов. Воины этих отрядов благодаря строгой дисциплине и высокой боевой подготовке были грозными бойцами, которых уважали не только западноевропейские христианские рыцари, но и мусульмане. Католическая церковь именно в рыцарских орденах видела основную силу, реально способную эффективно противостоять мусульманским полчищам на Востоке.

Глава 1
История создания военно-монашеских орденов

В армиях крестоносцев после взятия города-крепости Иерусалима в 1099 году, с благословения папы римского на базе различных христианских братств стали создаваться особые духовно-рыцарские организации, получившие название «рыцарские», или «военно-монашеские ордена».

Осада крестоносцами Иерусалима в ходе первого крестового похода. Картина Эмиля Синьоля XVIII века.

Некоторые исследователи считают, что прототипом христианских военно-монашеских орденов послужила мусульманская организация – рибат (ribat). Члены этой организации жили в укрепленном монастыре и совмещали духовную жизнь (как христианские монахи) с вооруженной борьбой с врагами ислама. Правда, в отличие от христианских военно-монашеских орденов, члены рибат уходили в такой мусульманский монастырь только на какое-то определенное время, поэтому можно сказать, что они были больше похожи на христиан-крестоносцев, принявших крест на время крестового похода. Но как бы там ни было, большинство исторических фактов свидетельствует о том, что рыцарские ордена были порождением христианского общества Средневековой эпохи. В то время западные христиане уже видели в вооруженной борьбе за правое дело средство спасения души и акт милосердия, что стало для мирян, стремившихся вести религиозный образ жизни, альтернативой поступлению в монастырь: ведь церковный запрет на ношение оружия, в котором некоторые видели препятствие к развитию военно-монашеских орденов, относился только к священнослужителям. Естественно, появление таких организаций, как рыцарские ордена, у многих христиан вызвало сомнения и опасения. На первых порах даже некоторые вступившие в военно-монашеский орден терзались сомнениями о законности своего предназначения. Частично это объясняется тем, что в Средние века всякое новшество приживалось с трудом. Большинство христиан считали военно-монашеские ордена низшей формой религиозного служения по сравнению с обычным монастырем с его духовным, созерцательным направлением. Против рыцарских орденов выступали и те, кто продолжал считать греховным любое насилие. Чтобы хоть как-то оправдать существование рыцарских орденов, один из идеологов крестовых походов Бернар Клервоский (1090–1153), живший в XII веке, в специально посвященном рыцарским орденам труде «De laude novae militiae» («В похвалу новому рыцарству») пытался оправдать их существование, примирив служение Богу и военную деятельность.

План Иерусалима и его окрестностей. Этот план датируется примерно 1170 годом. До наших дней сохранилось много планов и схем святого города. Такое обилие планов свидетельствует о том, какое важное место отводилось святым местам в западной религиозной системе. Обратите особое внимание на низ плана. Там показана рыцарская конница крестоносцев, которая преследует бегущую конницу мусульман.

Первоначальная задача рыцарских орденов состояла в том, чтобы защищать христианских паломников и охранять христианские владения на Востоке от нападения последователей ислама. Папа и правители христианских государств в Палестине прекрасно понимали, что только рыцари военно-монашеских орденов будут служить даже там, где не согласятся или не смогут служить светские рыцари.

Вступая в военно-монашеский орден, рыцарь приносил обычный обет монашества: бедности, целомудрия, послушания. Рыцарь должен был исполнять долг гостеприимства и неустанно вести войну против неверных. Членами орденов могли быть как рыцари, так и простолюдины, которые составляли отдельную группу. А некоторые военно-монашеские ордена допускали в свои ряды даже женщин. Члены рыцарского ордена беспрекословно повиновались главе ордена – гроссмейстеру, или великому магистру, который, в свою очередь, подчинялся непосредственно папе римскому, а не правителям, на землях которых располагались владения ордена.

Тяжеловооруженные западноевропейские воины. Фрагмент барельефа, украшающего храмовую дароносицу, Европа, середина XII века. Воины показаны в типичном для XII века боевом снаряжении. У многих крестоносцев того времени было такое же защитное снаряжение.

Духовные рыцарские ордена почти во всем были похожи на монашеские ордена, но у них был определенный устав (разрешающий вести военные действия), утвержденный папой, и особая отличительная одежда. Подобно монашеским орденам, рыцарские ордена поначалу состояли из немногих лиц. Но, в отличие от монашеских орденов, рыцарские ордена вели активную военную деятельность, поэтому численность членов рыцарских орденов быстро возрастала. Члены ордена распределялись по различным должностям. В первое время, когда в орденах еще соблюдалась простота, их отличительным знаком служил обычный крест красного цвета, который первые крестоносцы избрали для себя сами. Правда, для различия внутри ордена они нередко изменяли как форму, так и цвет креста, и даже цвет нижней одежды и плаща, к которым он прикреплялся. В церковных документах есть запись, в которой говорится, что нашивать крест на одежду разрешили в 1146 году специальной папской буллой, и то только рыцарям знатной крови и представителям орденов. Гораздо позже, когда рыцарские ордена разбогатели и в некоторых из них, как и в монашеских орденах, развилась страсть к роскоши, не только одежда рыцарей, но и вся их внешняя обстановка стала отличаться большим богатством. Роскошь проявлялась и в установлении новых всевозможных отличий для служебных должностей: гроссмейстера, капелланов, ратников. Благодаря щедрым пожертвованиям и грамотной административной политике большинство рыцарских орденов в скором времени превратились в мощные финансово-независимые военные организации, обладающие значительным влиянием.

Всего в период с XII по XV век было образовано около 20 военно-монашеских орденов. Из них три ордена были самыми сильными, влиятельными и обладали по тем временам огромными состояниями. В эту тройку входили: орден госпитальеров-иоаннитов, орден тамплиеров-храмовников и Тевтонский (Немецкий) орден.

Рыцарь-крестоносец приносит присягу на верность. Миниатюра из английской рукописи примерно 1250 года. Эта иллюстрация прекрасно демонстрирует то, как идеал военной службы Богу и Церкви пропитал рыцарские воззрения в странах Западной Европы.

Духовно-рыцарские ордена, возникшие на Святой земле, помимо Востока участвовали в военных действиях и на других территориях христианского мира. Так, например, первыми вступили в войну в Испании рыцари-тамплиеры (в 1143 году граф Барселонский уговорил тамплиеров принять участие в Реконкисте) и госпитальеры (они приняли участие в Реконкисте в середине XII века). Пиренейский полуостров привлекал к себе внимание рыцарских орденов как источник доходов и одновременно потенциальная возможность пополнить свои ряды новыми братьями. Влияние рыцарей-госпитальеров и тамплиеров привело к тому, что уже в третьей четверти XII столетия в Испании возникло несколько собственных военно-монашеских орденов. Так, в 1158 году в Кастилии был основан орден Калатравы, а в Леонском королевстве в 1170 году – орден Сантьяго-де-Компостела. Примерно в 1173 году появился орден Монтегаудио, владения которого находились в основном в Арагонском королевстве. В 1176 году в Португалии возникла организация, позже ставшая орденом Авиш. Примерно в то же время в Леонском королевстве был создан орден Сан-Хулиан-де-Перейро, предшественник ордена Алькантары. В 1170–1300 годах возникли ордена Сан-Хорге-де-Альфама и Санта-Мария-де-Эспанья. Эти испанские ордена уже изначально были военными организациями, основанными по примеру орденов тамплиеров и госпитальеров. Но при попытке объяснить появление этих организаций необходимо принимать во внимание как надежды и планы их основателей и первых членов (основателем ордена Монтегаудио, к примеру, был разочаровавшийся член ордена Сантьяго), так и настроения испанских королей, покровительствовавших этим орденам. Христианские правители Испании, безусловно, надеялись таким образом получить в лице рыцарей орденов серьезную военную силу против мусульман как на суше, так и на море (Альфонс X Кастильский всячески поддерживал орден Санта-Мария-де-Эспанья, надеясь на помощь мореходов в борьбе с мусульманами за контроль над Гибралтарским проливом). Следует также отметить, что орден Калатравы появился после того, как тамплиеры, которым ранее пожаловали замок Калатраву, оказались неспособными его защищать. К тому же местные ордена не должны были посылать средства в Святую землю, а испанские правители, покровительствуя сразу нескольким военно-монашеским организациям, могли контролировать ситуацию таким образом, чтобы ни один отдельный орден не стал слишком могущественным. На первых порах испанские правители даже надеялись использовать эти местные организации в борьбе со своими же христианскими соперниками, но ордена быстро распространились по всей территории полуострова и по отношению к конфликтам между христианскими королями заняли нейтральную позицию. Кстати, несмотря на поддержку королей, не все испанские военно-монашеские ордена процветали. Так, в 1188 году орден Монтегаудио был вынужден объединиться с орденом госпиталя Святого Искупителя в Теруэле, а в 1196 году они влились в орден тамплиеров. Некоторые из братьев не смирились с этим союзом и обосновались в Монфрагуэ на реке Тахо в Кастилии; позднее эта группа вошла в орден Калатравы. Эти перемены были обусловлены внутренними трудностями ордена Монтегаудио и группы в Монфрагуэ. Объединение же ордена Санта-Мария-де-Эспанья с орденом Сантьяго-де-Компостела произошло после того, как последний понес огромные потери в 1280 году в сражении при Моклине. Другие же испанские ордена сохранились, но остались сугубо местными, испанскими организациями. Время от времени испанские ордена планировали распространить свое влияние на территории Северной Африки, Святой земли и даже прибалтийских стран, но ни один из этих планов не был осуществлен.

Войско крестоносцев, в составе которого находятся рыцари военно-монашеских орденов, сражается с мусульманами под стенами крепости. Реконструкция.

В Центральной Европе, в отличие от Испании, тамплиеры и госпитальеры не были первыми духовно-рыцарскими орденами, которые с оружием в руках защищали и распространяли христианство. В начале XIII века европейцы больше рассчитывали на новые, европейские духовно-рыцарские ордена, такие, как Тевтонский орден. Именно он сыграл главную роль в покорении Пруссии и Ливонии. Орден меченосцев и Добжиньский орден были основаны уже в самой Европе для защиты миссионеров: первый возник в Ливонии в 1202 году при поддержке епископа Альберта, а второй – в Пруссии, приблизительно в 1228 году, по инициативе епископа Прусского Христиана и польского князя Конрада Мазовецкого. Позже эти ордена вошли в состав Тевтонского ордена.

Сарацины. Гравюра на дереве Густава Доре.

Тевтонский орден впервые появился в Центральной Европе в 1211 году, по просьбе венгерского короля Андрея II. Король предложил ордену трансильванскую область Бурзу под условием защиты ее от набегов половцев. Для Тевтонского ордена это было выгодным предложением, так как появлялась возможность расширить свои владения в Европе. Но в 1225 году король Андрей, испугавшись усиления Тевтонского ордена, отобрал у него пожалованные земли. Примерно в это же время князь Конрад Мазовецкий предложил ордену Кульмскую землю с условием, чтобы рыцари защищали ее от пруссов. Последовавшие переговоры, в которые включился и германский император Фридрих II, привели к созданию на территории Пруссии независимого государства под управлением Тевтонского ордена. Примерно к 1230 году орден стал весьма влиятельной организацией на территории Пруссии, а потом, объединившись с меченосцами, распространил свое влияние и на Ливонию.

«Возвращение крестоносца», картина художника XIX века Карла Фридриха Лессинга.

После того как Тевтонский орден был изгнан из Венгрии и утвердился в Пруссии, венгерские и польские правители пытались искать помощи у других военно-монашеских орденов. В 1237 году польский князь Конрад Мазовецкий даже пытался возродить Добжиньский рыцарский орден в замке Дрогичин на реке Буг, но из этого ничего не вышло. Рыцари-тамплиеры тоже недолго пробыли на Польской земле, которую им пожаловали в 1250 году, а рыцари-госпитальеры и вовсе отказались защищать пожалованные им венгерским королем Белой IV в 1247 году земли, которые простирались от Трансильванских Альп до Дуная. Бела IV надеялся на помощь госпитальеров в борьбе не только против язычников, но и против раскольников. И хотя венгерскому королю такая помощь оказана не была, тамплиеры, и госпитальеры, и рыцари Тевтонского ордена внесли свою лепту в защиту Латинской империи франков, созданной в 1204 году после четвертого крестового похода.

В XIII веке крестовые походы все чаще направлялись против инакомыслящих внутри христианства. Духовенство использовало рыцарские ордена против еретиков и противников папы, а также других нарушителей спокойствия в Западной Европе. Рыцарские ордена вмешивались и во внутренние конфликты на Кипре и в Иерусалимском королевстве, а в 1267 году папа Климент IV предложил госпитальерам выступить на стороне Карла Анжуйского против последних Гогенштауфенов в Южной Италии. В XIII веке делались попытки основать новые рыцарские ордена на юге Франции для борьбы с ересями. Однако эти ордена просуществовали очень недолго, за исключением итальянского ордена Пресвятой Девы Марии, чей устав, утвержденный в 1261 году, вменял рыцарям в обязанность защиту веры и Церкви и подавление гражданских беспорядков. И все же главной функцией военно-монашеских орденов в XII–XIII веках была борьба с нехристианами на границах западного христианского мира.

Погрузка крестоносцев на корабли. Миниатюра из рукописи XIII века.

К XIV веку у военно-монашеских орденов поубавилось энтузиазма и стремлений к защите или возвращению Святой земли. В то время, несмотря на происходившую кодификацию канонического права и принятие отдельными орденами новых уставов и других юридических документов, формальный статус членов военно-монашеских орденов Латинской церкви изменился очень мало. Они по-прежнему принимали обеты бедности, целомудрия и послушания и должны были следовать правилам общежития своего ордена. Каждый орден имел устав, одобренный папским престолом. Папа мог вмешиваться во внутренние дела военно-монашеских орденов и даже распускать их, что и было проделано Климентом V с тамплиерами в 1312 году. После расправы над тамплиерами положение других военно-монашеских орденов во многом изменилось, хотя поначалу это и не отразилось на количестве желающих вступить в эти ордена. Действия военно-монашеских орденов стали объектом критики и споров, высказывались даже предположения об объединении их в единый орден и о конфискации всех их земельных владений. Пока шло следствие по делу тамплиеров, папа в 1310 году начал еще одно расследование, касающееся деятельности другого влиятельного военно-монашеского ордена – Тевтонского. Поводом к расследованию послужило большое количество жалоб на деятельность Тевтонского ордена в Ливонии. Правда, надо сказать, что, в отличие от тамплиеров, расследование против тевтонского ордена не особенно повредило его членам.

Погрузка крестоносцев на корабли. Миниатюра из рукописи XIII века.

Крестоносцы на Святой земле. Миниатюра из рукописи XII века.

В 1312 году папа передал ордену госпитальеров часть земельного имущества тамплиеров. Передача госпитальерам богатств ордена тамплиеров вызвала серьезную озабоченность монархов на Пиренейском полуострове, и это, в частности, привело к тому, что в Кастилии большая часть имущества тамплиеров была захвачена местной знатью, а в Валенсии и в Португалии появились новые национальные военно-монашеские ордена. Кстати, после роспуска ордена тамплиеров папа Климент V сумел сохранить за Церковью большую часть их имущества, аргументируя это тем, что светские власти не должны вмешиваться в дела военно-монашеских орденов. Правда, часто интересы самих орденов не совпадали с интересами папского престола, но в период «авиньонского пленения пап» (1312–1377) когда папский престол находился в Авиньоне в зависимости от французского короля, авиньонские папы не только критиковали военно-монашеские ордена, но и выполняли по отношению к рыцарям-монахам функции кассационного суда, разрешая их внутренние споры; они также постоянно защищали интересы и права военно-монашеских орденов на всей территории латинского христианского мира. Так, на северо-востоке Европы папы пытались примирить деятельность Тевтонского ордена с интересами других лиц и организаций, тоже пытавшихся обратить в христианство языческие племена Литвы и Ливонии. Однако тевтонские братья всячески ускользали из-под папского контроля и ссорились с францисканцами, рижским архиепископом, польским королем и другими светскими правителями. В 1319 году папа Иоанн XXII способствовал разрешению организационного конфликта внутри ордена госпитальеров, выбрав новым магистром энергичного Элиона де Вильнева. Из Авиньона папы настаивали на проведении реформ и начале активных действий, по мере того как остров Родос, на котором обосновались госпитальеры, превращался в крупный антитурецкий бастион. Авиньонские папы все более активно вмешивались в дела рыцарей-монахов и даже пытались влиять на назначения внутри военно-монашеских орденов, особенно в Италии, где они назначали членов ордена госпитальеров управлять папскими областями. Однако до поры до времени папы соблюдали определенную долю осторожности и сдержанности в делах, касавшихся ордена госпитальеров и Тевтонского ордена, и только в 1377 году папа Григорий XI, ранее организовавший проверку западных владений госпитальеров, настоял на назначении магистром Родоса своего протеже Хуана Фернандеса де Эредиа. После этого положение всех орденов, за исключением Тевтонского, резко ухудшилось: папы стали постоянно вмешиваться в дела управления орденами и даже отнимали у них земельные владения, передавая их своим фаворитам и родственникам.

Интерьер церкви рыцарей-тамплиеров в Лондоне. Многие состоятельные покровители военно-монашеских орденов сами вступали перед смертью в патронируемый орден или изъявляли желание быть похороненными в его монастыре. Эти надгробные скульптуры Ульяма Маршала, первого графа Пемброкского, умершего в 1219 году, и его сына Ульяма Маршала-младшего, второго графа, находятся на гробницах в лондонской церкви ордена тамплиеров в Лондоне.

В XIV веке некоторые малочисленные ордена, такие, как, например, английский орден святого Фомы, имевший небольшое поместье на Кипре, отказались от военных действий и превратились в просто монашеские общины. В то же время в Испании хоть военно-монашеские ордена и продолжали управлять своими обширными владениями, они все больше попадали под влияние испанских монархов, которые хотели не только контролировать деятельность орденов в Испании, но и вернуть себе земли и привилегии, ранее пожалованные ими рыцарям-монахам. Арагонская корона закрепила за собой земли госпитальеров и тамплиеров в Валенсии для того, чтобы создать новый военно-монашеский орден Монтесу для защиты границы с Мурсией (мусульманское государство в Испании, существовавшее с XI по XIII век). В 1317 году было решено, что арагонские госпитальеры будут лично приносить вассальную присягу арагонскому королю перед тем, как приступить к своим административным обязанностям. Тем самым король, которому уже удалось предотвратить отправку людей и средств на Родос, получил некоторую возможность контролировать назначение в ордене, а следовательно, и использовать часть доходов госпитальеров в собственных целях. Важность введения вассальной присяги арагонскому королю стала ясна во время восстаний 1347–1348 годов, когда все ордена сплотились вокруг престола, и во время войн с Кастилией после 1356 года. Королем была предпринята попытка основать еще один орден – Сант-Хорхе-де-Альфама – на Каталонском побережье, но это предприятие успехом не увенчалось: магистр ордена и его сестра были захвачены в Альфаме африканскими пиратами, и в 1400 году орден присоединился к ордену Монтессе. Два года спустя король Мартин предложил, чтобы все арагонские ордена, и в том числе госпитальеры, были реорганизованы в maestrats – магистерства – под королевским управлением и занимались борьбой на море с мусульманами-африканцами. А в 1451 году арагонский король Альфонс V обдумывал план размещения на острове Мальта ордена Монтесы, несмотря на то что тот имел очень ограниченный военный опыт.

Что же касается кастильских орденов Сантьяго, Алькантары и Калатравы, то они продолжали свои традиционные действия по заселению и защите от мавров обширных латифундий в Андалусии, несмотря на то что граница теперь проходила много южнее их земельных владений. Даже в XV веке эти ордена продолжали заселять покинутые мусульманами деревни. Помимо этого кастильские ордена выполняли и другие функции. Например, орден Алькантара охранял португальскую границу в Эстремадуре. В 1340 году все испанские ордена участвовали в победе христиан при реке Саладо, за которой последовало завоевание Альхесираса в 1344 году. Однако вскоре после этого война против упрямого горного анклава Гранады затихла в связи с длительной гражданской войной в Кастилии, и ордена стали участниками семейных интриг и жестоких политических конфликтов и усобиц. Как в случае с Орденом Монтесы, кастильские ордена в это время довольно редко выступали против мусульман. Однако в 1361 году три кастильских магистра и приор госпитальеров находились в рядах королевской армии, одержавшей победу над маврами, но потом разбитой при Гвадиксе.

В Кастилии ордена охраняли границы, не участвуя в активных действиях: 1350–1460 годы были годами официального перемирия (за исключением двадцати пяти лет), нарушавшегося только отдельными стычками. Так, около 1389 года магистры Калатравы и Алькантары возглавили вылазку к воротам Гранады, разграбили ее пригороды и послали вызов мусульманскому королю. А когда в 1394 году магистр Алькантары Мартин Яньес де ла Барбуда нарушил перемирие с мусульманами и погиб в безрассудной вылазке, движимый обостренным чувством долга вести священную войну, король, пытавшийся его остановить, даже извинился перед маврами. Реконкиста в Кастилии возобновилась благодаря регенту Фернанду, завоевавшему с помощью военно-монашеских орденов в 1410 году Антекеру. Ордена продолжали защищать крепости и границы, где магистры нередко командовали королевскими армиями, но чаще всего члены орденов служили королевскими капитанами и командовали отрядами, в которых не было рыцарей-монахов. Однако орден Калатрава, например, участвовал в шести пограничных рейдах в 1455–1457 годах, а ее магистр захватил в 1462 году Арчидону. А в гранадской кампании (в 1482–1492 годах состоялась наиболее успешная крестовая экспедиция XV века – поход Фернандо V Арагонского и Изабеллы Кастильской на Гранаду), увенчавшейся завоеванием последнего мусульманского эмирата на Пиренейском полуострове, воевали члены всех орденов. Из десяти тысяч конных воинов, пришедших в Гранаду в 1491 году, орден Сантьяго выставил 962 конных воина (плюс 1915 пеших воинов), орден Алькантара – 266, госпитальеры – 62, орден Калатравы выставил примерно 400.

Еще задолго до падения Гранады в 1492 году политические амбиции Кастилии росли и уже простирались за пределы Пиренейского полуострова. Мечты о завоевании Марокко, например, отслеживаются в хрониках начиная с XIII века. Борьба против ислама на землях Испании и Португалии имела еще более древние корни. Она несла политическую и религиозную окраску. Многовековое противостояние, которое сами испанцы называют Реконкиста (переводится как обратное завоевание), придало испанскому христианству воинственный характер. Кстати, последняя фаза Реконкисты зависела от брака Фернандо V Арагонского (у Фернандо были сложные титулы: он был Фернандо II для Арагона и Сицилии, потом стал Фернандо V Кастильским после брака с Изабеллой, а поскольку Арагону принадлежали территории в Южной Италии, то и Фернандо III Неаполитанским) и Изабеллы Кастильской, заключенного в 1469 году и положившего конец, по крайней мере на какое-то время, давнишнему соперничеству двух королевств, и от прекращения династических споров в Кастилии, что и удалось сделать Изабелле через десять лет после свадьбы. И только после этого Изабелла смогла заняться Гранадой без досадных помех. Ее взгляды и темперамент вполне соответствовали набиравшей силу в тогдашней Кастилии воинственной нетерпимости к другим религиям. Более того, в интересах и Арагона, и Кастилии было изгнание мавров с полуострова до того, как османы разовьют свою морскую мощь и смогут, подражая альморавидам и альмохадам, вторгнуться в Испанию через дверь, открытую им братьями-мусульманами. Именно поэтому захват Аламы графом Кадиса в начале 1482 года развился в завоевательную кампанию, кульминацией которой стало падение Гранады десять лет спустя.

Несмотря на то что насридский эмират Гранада формально был мусульманским государством, он в значительной степени напоминал своих католических соседей. Отдельные воины свободно пересекали границу и меняли сюзеренов, иногда и не по одному разу. Приграничные кланы находились в сложных отношениях между собой. Общество Гранады отличалось воинственностью, в нем господствовал менталитет осажденной крепости. Была сильна религиозная мотивация, армию укрепляли добровольцы из Северной Африки. С другой стороны, североафриканские гази часто были непопулярны. Правители Гранады предпочитали поддерживать отношения с католической Кастилией, но не с исламским Марокко.

Армии Насридов были весьма прогрессивны. Воины (тагри) пограничных областей (тугур) играли большую роль. Возводились пограничные замки. Военная элита Гранады напоминала европейское рыцарское сословие. Наиболее эффективная часть армии Гранады состояла из легкой пехоты и конницы (альмогаверов). Об этом свидетельствуют испанские источники ХIII – ХIV веков.

Первая армия Насридов включала в себя большое количество андалузской конницы и пехоты из клана Насридов. Союзники рекрутировались в армию через систему джунда – территориальный призыв, зарегистрированные солдаты (джунди мутадавван) несли постоянную воинскую повинность. В ранний период своей истории Гранада также использовала берберов-добровольцев и наемников. Отряд телохранителей эмира состоял из христиан. Некоторые правители XIV века приглашали к себе новых берберских воинов, пока племя заната не образовало отдельную армию. Во время своего второго правления Мухаммед V лишил берберов привилегий и ввел новую систему призыва. Кроме того, Мухаммед V сформировал полк личной гвардии из 200 легковооруженных конных воинов. Его наследники увеличили численность этого полка, а также сформировали еще один полк, укомплектованный мамелюками европейского происхождения (малугун).

Статус провинциальной военной элиты в Андалузии XIII века был ниже, чем у рыцарей христианской Иберии, но выше, чем у племенной конницы из Северной Африки. Гарнизоны важных пограничных крепостей возглавляли шайх-хасса. По-видимому, эти гарнизоны входили в состав джунда. Каждый крупный полк армии Гранады возглавлял вали. Командная структура была традиционной. Эмир со штандартом райя возглавлял отряд численностью 5000 человек. Каид с аламом командовал тысячью воинов. Накиб с ливой возглавлял 200 человек. Ариф с бандом командовал сорока воинами, а назир с укдой был начальником над восемью воинами. Отдельный корпус жандармерии (шурта), возглавляемый саиб аль-шурта, действовал в самом городе Гранада. Добровольцы из Северной Африки имели отдельную командную структуру, возглавляемую шейх аль-гузатом. Главные военные центры находились в Гранаде, Малаге, Гуадисе и Ронде. Кроме того, множество небольших военных баз располагалось вдоль границы и побережья. Добровольцы из Северной Африки держали свой штаб в замке Фуэнхирола. Во время похода боевой дух гранадских солдат поддерживали различные религиозные деятели. В армии также имелся корпус проводников (ладил), медиков, оружейников и ораторов. Главная мечеть в Гранаде помогала экипировать армию.

Несколько военных фигур на настенной росписи XIV века из Торе-де-лас-Дамас, дворца Аламбра в Гранаде. Эти фигуры воинов обнаружили почти сто лет тому назад. В наши дни они выцвели и уже почти не видны. Общий сюжет таков: армия приближается к богатому шатру, у которого сидит правитель и его четверо советников. У двух советников мечи с позолоченным эфесом и выгнутой вперед крестовиной, большинство приближающихся верховые, вооружены арбалетами или копьями, немногие имеют мечи, лишь у одного составной лук. Арбалетчики одеты в белые туники, только у знаменосца кольчуга и остроконечный сине-золотой шлем. У одного конного воина красный щит с широкой белой полосой. Один воин в панцире, усиленном заклепками с позолоченными головками (некоторые думают, что это бригандина).

В стратегическом отношении кампании Гранады имели целью удержать горные перевалы через окружающие страну хребты. Поскольку основным способом ведения боевых действий в Испании было совершение набегов на территорию противника с целью ее экономического разорения, в Гранаде выработалась система раннего оповещения. При появлении противника крестьяне старались укрыться в крепостях, а местное ополчение наносило по противнику беспокоящие удары. По возможности на отряды противника устраивались засады. Для обороны использовались естественные преграды, каналы и сады.

Экипировка конных воинов Гранады значительно изменилась с течением времени. До начала XIV века конные воины Гранады мало отличались от воинов-христиан. Каждый всадник имел двух лошадей. Но по мере роста берберского влияния численность гранадской конницы увеличилась. Теперь каждый всадник имел только одного коня, при этом его экипировка стала значительно легче. К XV веку воины легкой конницы Гранады (джинете) продолжали носить короткие панцири, легкие шлемы, кожаные щиты. Вооружались воины короткими копьями с широкими наконечниками и дротиками.

Арбалетчики составляли большинство гранадской пехоты. При этом доля арбалетчиков была велика и среди берберов. Так, одна из армий, сформированная в начале XIV века, насчитывала 8000 конных воинов и 75 000 арбалетчиков. Из них 50 000 происходили из района Альпухаррских гор. Другие источники свидетельствуют о том, что в открытых сражениях гранадцы придерживались традиционной тактики. Легкая конница старалась расстроить боевые порядки противника, наступающего на пехоту. Сначала конные воины бросали дротики, а потом атаковали противника мечами. Конница действовала мелкими группами. Воины защищали себя кожаными щитами, несколько раз переходя в атаку, а затем отступая.

Испанское влияние на гранадский костюм отчетливо ощущалось в XIV–XV веках. В результате появилась характерная гранадская мода – тафсил, которая отличалась как от ближневосточного, так и североафриканского стиля одежды. Ибн-Сайд отмечает, что в XIII веке андалузские воины одевались и экипировались в том же стиле, что и их христианские противники. Даже алые плащи (каба), которые носили исламские командиры, представляли собой аналог испанского капо, а не персидского каба.

Богатство Андалузии, постоянная угроза с севера, а также традиционная тяжелая экипировка воинов стимулировали в Андалузии производство оружия и экипировки. Исламская Мурсия славилась кольчугами и железными панцирями, которые иногда украшались позолотой. По свидетельству ибн-Сайда, конница носила кольчуги (дир), иногда полные кольчужные конские доспехи, большие деревянные щиты (тур), тяжелые копья, легкие седельные топоры (табарзин) и иногда луки. Во время покорения Арагоном Майорки мавританские конные воины носили стеганый перпунт, длинный европейский меч, ножны с ремнем, щит, копье и шлем, изготовленный в Сиракузах или Сарагосе. Ибн-аль-Хатиб писал, что андалузские конные воины по-прежнему носят «длинные кольчуги, подвешивают щиты на плечо, шлемы без позолоты, копья с массивными железными наконечниками и седла с дополнительными отсеками в задней луке». Позднее, в XIV веке, ибн-Худхайл сообщает, что старые длинные кольчуги с длинным рукавом теперь считаются ненужной деталью экипировки. Он также описывает чешуйчатую мисруду, которая представляла собой аналог европейской бригандины. Также он упоминает «тканую и вышитую» джидлу и традиционный исламский пластинчатый джавшан.

Если говорить о шлеме, то все источники единодушно свидетельствуют о том, что андалузская конница отказалась от тяжелого европейского шлема, заменив его разными типами легкого шлема, плотно сидящего на голове. Кожаная дарака теперь была самой распространенной разновидностью щита. Ее держали на расстоянии от тела, гася удары, которые наносил противник. Знаменитый гранадский меч (джинете) предназначался для легкой конницы и изготавливался в Гранаде, Альерии и Мурсии. В конце XV века в Гранаде появились искривленные сабли, вероятно североафриканского происхождения.

Арбалеты с многослойными рогами стали основным пехотным оружием. Хотя ибн-Худхайл полагает, что арабский лук лучше подходит для конного воина, гранадская конница все же чаще вооружалась арбалетами вместо луков. Ибн-Худхайл описывает конструкцию арбалета достаточно подробно, называет различные породы древесины и приводит математические формулы, необходимые для расчета правильных пропорций арбалета. Стремя крепилось к ложу арбалета ремнем, вырезанным из шкуры горного козла. Тетиву плели из хлопчатобумажной нити. Автор также отмечает, что искусство стрельбы из арбалета прямо зависит от времени, потраченного на тренировку, а также от навыка плавно спускать тетиву.

В XIII веке ибн-Саид писал, что каждый андалузский конный воин имеет свой уникальный герб, так же как и испанские рыцари. Однако после того как в Гранаде отказались от копирования тактики европейской рыцарской конницы, в прошлое ушли и гербы. Большинство флагов Насридов имело красное поле, на котором помещались различные надписи религиозного характера.

Не вызывает удивления то обстоятельство, что эмират Гранада большое внимание уделял строительству укреплений. Насриды нашли имеющиеся укрепления устаревшими и частично разрушенными. Поэтому была предпринята крупная программа по восстановлению и перестройке укреплений. Особенно активно шло строительство вдоль побережья, где возводились сторожевые башни (талиа) и рибаты с добровольческими гарнизонами. Многие пограничные замки Гранады ничем не отличались от испанских. Обычно замок имел каменный донжон и двойную крепостную стену. Большие крепости Насридов были построены в муваххидском стиле. Вход в крепость имел два, а то и три поворота. Иногда главную линию укреплений окружала дополнительная низкая стена (сулукийя). В некоторых случаях замки получали внешние башни – баррани, которые выходили за линию стен, соединяясь с основным комплексом мостом, проходящим над стеной. Еще одной типичной разновидностью укреплений была калахурра – укрепленная башня, достаточно комфортная, чтобы в ней мог жить правитель. Наконец, некоторые гранадские замки позднее получили пушечные бойницы, а у основания главных башен были выстроены бастионы с орудийными батареями. Гранадцы использовали пушки для стрельбы по кораблям католиков во время осады Алхесираса в 1342–1344 годах. Одни пушки стреляли ядрами, другие – большими стрелами. Спустя полтора века арсенал огнестрельного оружия у последних защитников Гранады включал в себя всевозможные виды ручного огнестрельного оружия того времени и пушек разного калибра.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.