Дмитрий Александрович Пригов
П Малое стихотворное собрание Том 1

Преисподняя

«Заметил я, как тяжело народ в метро спит…»

Заметил я, как тяжело
       народ в метро спит
Как-то тупо и бессодержательно,
       хотя бывают и молодые на вид
Может быть жизнь такая, а может
       глубина выше человеческих сил
Ведь это же все на уровне могил
И даже больше – на уровне того света,
       а живут и свет горит
Вот только спят тяжело,
       хотя и живые на вид

«Вот мальчик Гоголь в речку прыгает…»

Вот мальчик Гоголь в речку прыгает
Под Киевом
И затевает с кем-то драку
На берег в ужасе выпрыгивает
И видит неземного рака
Кровавый ком в клешне держащего
Продолговатый
Себя ощупывает он дрожащего
Гоголь –
Нет, на месте пока

«Метафизический вандализм…»

Метафизический вандализм
Когда выходит грач на ниву
И лапкою скребет лениво
Пытаясь прокопаться вниз
Куда-то
Копает много дней подряд
Оглядывается, но копает
И вдруг под ним вскрывается ад
И всю Россию заливает
Как о том сообщается в газете
       Комсомолец Удмуртии

«Подобно большому и влажному аду…»

Подобно большому и влажному аду
Природа рукою отвесной
За окнами сеет позор и прохладу
А следом и холод, и зверства
А следом паденье всего человека
С седьмого, как мой, этажа
Лишь я вот сижу – одинокий калека
Уже ничего мне не жаль
Святого

«Тропинкой узкой полевой…»

    Тропинкой узкой полевой
    Я шла и кто-то за спиной
    Вдруг тихим голосом позвал
    Посмертным именем: Азвал!
    Обернись! –
    Но я не обернулась

Нет, нет – Азвааал! – нет, я
не обернулась – Азвааал! – не обернулась
на голос тихий – Азваал! Азвааал! –
меня по имени моему посмертному –
Азвааал! Азвааал! – окликнувшему –
Азвааал! – из-за спины, когда шла
я тихо тропинкою узкою полевой –
Азвааал! – почти посмертною, Господи

«Когда мы зайчика купили…»

Когда мы зайчика купили
Только
Он белым был и нежным был
Затем мы его долго били
На нашем месте кто б не бил
Его?!
Не истерзал! не издевался!
А он в ответ, злодей, кусался
Двумя ядовитыми боковыми зубами
И блестящим телом извивался
Потом весь копотью покрылся
И к небу словно столб из пыли
Огненной
Вокруг все завихряя взвился
Неправильно мы, значит, били
Его
Не те заклинания произносили
Не сковывающие, а высвобождающие
Все наша неопытность
       и опережающая страсть

«Прогуливаясь по Дахау…»

Прогуливаясь по Дахау
С охранником как пальма стройным
Вдруг повстречаться и достойно
Раскланяться с ним, скажем: Хау
Дую ду? –
Вернее: Ви гейтс? –
Нормаль! – отвечает
Ну, нормаль – значит, нормаль, значит
       не рухнул еще порядок мировой

«Едет рыцарь по болоту…»

Едет рыцарь по болоту
Конь тяжелый утопает
Кто-то там его хватает
Обрывая позолоту
С изукрашенных доспехов
Вот и скрылся под водою
Рыцарь, неземных успехов
Тебе!
Там
В Неизведанных просторах

Прошлое

«Ярко-красною зимою…»

Ярко-красною зимою
Густой кровью залитою
Выезжал Иван Васильич
Подмосковный государь
А навстречу подлый люд
Над царем давай смеяться
Что плешивый и горбатый
Да весь оспой исковеркан
Два царевых человека
Ой, Малюта да Скурата
Два огромные медведя
Из-за детской из-за спинки
Государя выходили
На кусочки всех порвали
На лохмотья, на прожилки
И лежит чиста-морозна
Ярко-красная дорога
На столицу на Москву

КУЛИКОВО ПОЛЕ

Вот всех я по местам расставил
Вот этих справа я поставил
Вот этих слева я поставил
Всех прочих на потом оставил
Поляков на потом оставил
Французов на потом оставил
И немцев на потом оставил
Вот ангелов своих наставил
И сверху воронов поставил
И прочих птиц вверху поставил
А снизу поле предоставил
Для битвы поле предоставил
Его деревьями обставил
Дубами, елями обставил
Кустами кое-где уставил
Травою мягкой застелил
Букашкой разной населил
Пусть будет все как я представил
Пусть все живут как я заставил
Пусть все умрут как я заставил
Пусть победят
Пусть победят сегодня русские
Ведь неплохие парни русские
И девки неплохие русские
Они страдали много русские
Терпели ужасы нерусские
Так победят сегодня русские
Что будет здесь, коль уж сейчас
Земля крошится уж сейчас
И небо пыльно уж сейчас
Породы рушатся подземные
И воды мечутся подземные
И звери мечутся подземные
И люди бегают наземные
Туда-сюда бегут приземные
И птицы собрались надземные
Все птицы – вороны надземные
А все ж татары поприятней
И лица мне их поприятней
И голоса их поприятней
И имена их поприятней
Да и повадка поприятней
Хоть русские и поопрятней
А все ж татары поприятней
Так пусть татары победят
Отсюда все мне будет видно
Татары значит победят
А впрочем – завтра будет видно

«Как страшно жить в безжалостной истории…»

Как страшно жить в безжалостной истории
Словно на неподвластной истине
       и оправданию территории

Так Борис Годунов по прошествии стольких
       чужих слов и дел
И сам в результате уверовал, что царевича
       убил и даже съел

А другие, кто действительно был замечен
       при жизни в этом деле
Уверились, что святые, что только
       и делали, что постились –
       не пили, не ели

ЦАРЕВИЧ ДИМИТРИЙ

Печален образ Годунова,
Убившего Димитрия.
Пред каждым годом новым
В великолепной митре он
Являлся с грозными очами,
С следами крови явными,
И царь бежал, бежал, кричал он
И был похож на пьяного.
Обыкновенно ж приходил
Зарезанным младенцем,
И царь его в слезах молил:
«Не я! Куда ж мне деться?!»
Таков закон и царств и дел:
Где нет порядков твердых,
Там учит царственных людей
Младенец, только мертвый.

«Как жаль их трехсот пятидесяти двух…»

Как жаль их трехсот пятидесяти двух
       юных, молодых, почти
       еще без усов
Лежащих с бледным еще румянцем
       и с капельками крови на шее
       среди дремучих московских лесов

Порубанных в сердцах неистовым
       и матерым Сусаниным,
       впавшим в ярость патриота
И бежавшим отсюда, устрашившись
       содеянного, и затонувшим
       среди местного болота

Жаль их, конечно, но если подумать:
       прожили бы еще с десяток
       лишних шляхетских лет своих
Ну и что? а тут – стали
       соавторами знаменитого
       всенародного подвига,
       история запомнила их

«Где же ангел под небесами?..»

Где же ангел под небесами? –
Умирая Святой Сусанин
Вопрошал не гневаясь
Выпивая с поляками
На брудершафт напиток
Смерти с большими раками
Страшных запредельных пыток
Взаимных

АЛЬПИЙСКИЙ РАЗГОВОР

Суровых Альп дымились скаты,
Был узок гребень древних гор,
Суворова с простым солдатом
На нем случился разговор.

«Скажи-ка, ваше благородье,
Куда мы тяжкий держим путь?
Нигде не видно ни угодья,

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.