Марина Серова
Лепестки алой крови

Пролог

Серые тучи нависали над хмурой зеленоватой рекой, отражаясь в ней причудливыми, искаженными завитками. Деревья, унылые и голые, сиротливо ежились под промозглым ветром, норовящим поломать хрупкие, еще не окрепшие после долгой зимы ветки. Временами накрапывал мелкий дождик, а потом, словно передумав, он прекращался, и ненадолго выглядывало солнце – слабый намек на начало последнего месяца весны. Даже и не верилось, что в черте города стоит страшная жара, тогда как здесь бушует непогода.

Странно, что можно найти красивого в столь безрадостном пейзаже, сером и мрачном, как депрессия в душе покинутого всеми человека. Однако, по всей видимости, кому-то кажутся привлекательными и такие печальные картины природы. Иначе зачем та странная девушка, одетая в бесформенную темно-синюю куртку явно большего размера, чем нужно, сидит и что-то старательно зарисовывает в своем маленьком блокноте?

Она внимательно смешивала краски, наносила маленькие мазки на лист, сощурившись, смотрела на свою натуру, словно проверяя, верно ли подметила тот или иной оттенок. Было видно, что собственный этюд девушке не нравится – она то и дело перекрашивала один и тот же фрагмент, временами откладывая блокнот и сосредоточенно вглядываясь в даль. Девушка курила – около нее лежало несколько окурков тонких длинных сигарет, но курение, скорее всего, не доставляло ей удовольствия. Новый рисунок она не начинала – упорно пыталась докончить начатый, не обращая внимания на ветер, растрепавший ее короткие и без того спутанные волосы.

Возможно, она искала на этом берегу реки уединения и пыталась передать в своем этюде всю печальную атмосферу. Но то ли краски были не тех цветов, то ли умения не хватало – деревья выходили чересчур яркими, а трава – слишком зеленой, чего не было на самом деле. Она хорошо помнила преподавателей художественного училища, в котором скоро должна была перейти на третий курс, которые ругали ее за нелепые, «кричащие» и вульгарные цвета. Возможно, все дело в том, что никто не учил ее, как надо правильно смешивать краски. Акварель – весьма непростая техника, и мало кто в ней добивается успеха с первого раза. Если намешать слишком много красок, получится грязь, а если взять цвет прямо из тюбика, получится по-детски, несерьезно. Если слишком густо положить мазок, исчезнут прозрачность и легкость, свойственные акварели, а если переборщить воды, краска растечется, и выйдет отвратительная капля скопившегося пигмента. Легче работать акрилом или маслом – хотя бы потому, что легко перекрыть неудавшийся фрагмент. Но маслом в блокноте не порисуешь, а акрил или гуашь – техники для детей, не пристало студентке отделения живописи малевать таким материалом внеклассные этюды. И как только у других художников получаются столь живые, прекрасные акварели? И почему ей живопись совсем не дается, хотя она учится на соответствующем факультете?

Она снова закурила, вглядываясь в даль, где серой стеной стояли деревья. Наверное, все дело в неподходящем месте. Пейзаж недостаточно красив для того, чтобы получилась удачная работа. Честно говоря, ей и не нравится это место, и вообще окружающая природа не слишком балует своими красотами. Но она ведь специально приехала сюда на своеобразную кратковременную практику: майские каникулы – самое время для написания этюдов, которые можно потом сложить в портфолио. Вот только и домик ей показался не слишком уютным – она сняла номер на неделю, намереваясь нарисовать и его, так сказать, для истории. И окружающие места тоже мало чем привлекают – сплошная серая завеса, и только. Более мрачное место невозможно себе и вообразить – настоящий рай для меланхолии и тоски.

Нет, надо начать новый пейзаж. Выбрать другое место, посимпатичнее. Скажем, перейти по узенькому мостику на другой берег – она ведь там еще не была, решила не ходить долго, а приняться за работу. Вот и результат лени – не захотела идти далеко, в итоге – испорченный листок. Надо сперва обследовать местность, выбрать подходящий ракурс, который будет интересно смотреться на этюде, и только потом приступать к рисованию. Правду говорят, поспешишь – людей насмешишь…

Девушка затушила наполовину выкуренную сигарету, встала со складного стульчика и решительно убрала в этюдник акварельные краски. Если повезет, не начнется сильный ливень, иначе придется сворачивать всю эту лавочку. Маслом-то можно писать при дожде, хоть и некомфортно, но акварель – краска водорастворимая, пейзаж потечет так, что не остановишь. И вряд ли спасут зонты, которые она терпеть не могла. Ну да ладно, если вид окажется красивым, она сфотографирует его на камеру мобильного телефона и нарисует в домике – спокойно, без спешки и суеты. Конечно, удовольствие весьма сомнительное – рисовать по картинке, но куда деваться. К примеру, большая часть ее одногруппниц так и делает: в лучшем случае они фотографируют пейзажи, но в худшем – рисуют по найденным в интернете снимкам. Халтура, одним словом. Естественно, если работать в комфортных условиях, а не дрожать от холода и не мокнуть под моросящим дождем, этюд получится куда лучше. Вот только смысл – перерисовывать чужие работы? И копией не назовешь, и своей работой – тоже.

Мостик на другую сторону реки выглядел весьма хрупким и ненадежным. Она остановилась в задумчивости, размышляя, а стоит ли игра свеч. Если мостик рухнет прямо под ней, она окажется в ледяной воде, и не факт, что сможет выбраться на берег. Так люди и тонут – ноги сводит судорогой, и умей ты хоть мастерски плавать, риск велик. Хотя в принципе раз мостик есть, то люди по нему ходят, и он их выдерживает. А уж ее смешные сорок восемь килограммов вряд ли окажутся столь большой массой для переправы. Нет, рискнуть стоит – хотя бы затем, чтобы посмотреть на вид, открывающийся с другой стороны речки. Да и не слишком широкая эта река – может, и не глубокая совсем, кто знает. Словом, кто не рискует, тот не пьет шампанское. А заодно и не пишет хорошие этюды, которые в будущем – она уверена – превратятся в большие чудесные холсты, которые будут с успехом продаваться и сделают ее выдающимся живописцем нынешнего века.

Она решительно перехватила свой компактный этюдник, в который чудесным образом умещалось все, включая и складной рыбацкий стульчик, и ступила на деревянную доску мостика. Тот даже не покачнулся – видимо, добротно сделан, несмотря на свою кажущуюся непрочность. Можно сделать первый шаг – да конечно же, мост ее выдержит! Она самая худенькая девушка в группе, хотя никогда специально не задавалась целью похудеть, как почти все ее однокурсницы. В детстве даже переживала из-за своей худобы, но потом перестала, видя, как другие девушки ей завидуют. А сейчас оставалось только порадоваться своему маленькому весу: мост не обвалится под ней, даже несмотря на наличие поклажи.

Где-то посередине переправы она ускорила шаг, чтобы побыстрее миновать опасное место и оказаться на твердой земле. Только ступив на противоположный берег, вздохнула с облегчением – самое страшное позади. Теперь можно спокойно пройтись вдоль леса, посмотреть, что здесь есть красивого – если таковое, конечно же, имеется…

Реку рисовать заново ей не захотелось: вода редко когда удачно получается акварелью. Может, стоит зайти чуть поглубже в этот лес, порисовать, скажем, деревья? Жаль, нет берез – их она особенно любит. Ну да ладно, в случае чего – вернется обратно и, наверное, пойдет в домик пережидать непогоду.

Пробраться сквозь заросли оказалось не так легко, как виделось ей на первый взгляд. С противоположного берега чаща казалась редкой, но на самом деле кусты все сплошь были покрыты колючками, и пришлось продираться, жертвуя собственной «рабочей» курткой. Но она была упорной девушкой и раз решила исследовать местность, то не отступится даже перед такими дебрями. Упорство было вознаграждено – сразу за колючками она увидела весьма широкую тропинку, по которой бодро пошла в глубь чащи. Заблудиться здесь попросту невозможно: дорожка одна, никуда не свернешь. В крайнем случае можно пройти немного и, если ничего путного не найдется, повернуть обратно.

Но дорожка словно манила ее за собой, вызывая прямо-таки охотничий азарт. Несмотря на то что кругом были только голые ветки, ее не оставляла надежда обнаружить что-нибудь интересное. Вот только что она рассчитывает увидеть? Дивную поляну с яркими одуванчиками и тюльпанами и белыми цветущими деревьями? Березовую рощу, покрытую свежей зеленью новых листочков? Глупо надеяться: березы было бы видно издалека, так же как и цветущие яблони или вишни. А пока здесь – только голые стволы да прошлогодние опавшие листья.

Внезапно тропинка хитро изогнулась и пропала из виду. Вроде как была дорожка – и нет ее. Странно, хотя можно обогнуть этот кустарник, и…

Не тропинка и не трава оказались за кустом, простершим свои цепкие колючки во все стороны. Не цветы и не березки красовались в темной чаще леса, не красивый пейзаж открылся ей столь же внезапно, сколь внезапным бывает припадок у вполне здорового человека. Повсюду – только алые лепестки, слишком красные, чтобы быть цветами, слишком невероятные и слишком нереальные. И – желто-серая, точно восковая, рука со скрюченными узловатыми пальцами, которая точно пыталась схватить эти раскиданные лепестки.

Лепестки алой крови.

Глава 1

С недавних пор я не очень люблю лето. Если подумать – за что его вообще любить? Ладно, школьники и студенты надеются за три жарких месяца отдохнуть от учебы и повседневных домашних заданий, работники фирм или государственных учреждений ждут летнего отпуска, чтоб махнуть на лазурные берега или на дачные участки. А я? Я уже порядочное количество времени никуда не езжу на отдых, фиксированного отпуска у меня нет и причин любить лето – тоже. Наоборот, куда ни глянь, от жары сплошные неудобства – если по городу я и передвигаюсь в собственном автомобиле с кондиционером, то выходить на улицу под палящее солнце совершенно не хочется. Единственное желание – это не вылезать из дома в течение всего лета, хотя в этом случае я с ума сойду от скуки и тоски.

Так уж сложилось, что самое большое развлечение для частного детектива Татьяны Ивановой – это расследовать хитроумно запутанное преступление, над которым можно поломать голову и проявить чудеса сообразительности и смекалки. Да, в моем случае моя работа – это высокооплачиваемое хобби, только во время своих трудовых будней я чувствую, что моя жизнь – совсем не бесполезная штука, к тому же весьма интересная и непредсказуемая. Если подумать, то других увлечений у меня, в сущности, нет. Я не фанатка шопинга, хотя могу за компанию с какой-нибудь своей приятельницей прошвырнуться по магазинам, я не слишком увлекаюсь фильмами или книгами. Тоже, как говорится, в охотку могу посмотреть что-нибудь хорошее, но делать это каждый день мне не слишком хочется. Исконно женскими делами вроде кулинарии или рукоделия я и вовсе не занимаюсь, иголку держала только на школьных уроках труда, и не скажу, что мне это особо понравилось. А с готовкой и вовсе предпочитаю не связываться – куда удобнее пообедать в кафе или ресторане, чем покупать продукты, возиться с приготовлением какого-то блюда, тратить на это время и силы, и еще не факт, что результат окажется удачным. Что тут скажешь – у меня нет абсолютно никаких талантов, кроме умения составлять логические цепочки и с блеском распутывать самые сложные дела, с которыми едва ли справился бы даже Шерлок Холмс или Эркюль Пуаро. И это я говорю без всякого хвастовства – свои способности и умения я нисколько не переоцениваю, это лишь то, что есть на самом деле.

А вот чем я напоминаю себе сыщика из рассказов Артура Конан Дойля, так это тем, что в отсутствие загадки, которую надо распутать, впадаю в дикую хандру и скуку. Бывает, конечно, что я устаю от работы и мечтаю хотя бы об одном выходном дне, но, как правило, бездействовать могу очень недолгое время. Если период застоя затягивается, я изнываю от тоски, не знаю, чем заняться, и курю вдвое больше обычного, что совсем не благоприятно сказывается на моем здоровье. Но что поделаешь – в отсутствие работы Тане Ивановой ох как скучно жить!

А сейчас, увы, как раз настало такое время. Я с успехом завершила очередное расследование неделю назад, как всегда, преступник понес заслуженное наказание, а я получила законный гонорар. Который, к слову сказать, так и не потратила – в деньгах, слава богу, пока не нуждаюсь. И уже седьмой день подряд я просто изнывала от безделья в своей однокомнатной, весьма комфортабельной квартире в центре Тарасова. Почему-то не было настроения ни ходить по ресторанам – я пристрастилась звонить в службу доставки пиццы или роллов, ни посещать какие-либо увеселительные заведения. Никто не звал меня в гости или на пикник, все приятельницы, с которыми я поддерживала отношения, уехали на время отпуска из города, поэтому я осталась совершенно одна. Не скажу, что не люблю одиночество – я вполне комфортно обхожусь в компании своей персоны, но бывают дни, когда жутко хочется с кем-нибудь встретиться и поболтать ни о чем. Обычно это бывает тогда, когда у меня выдаются продолжительные выходные.

Но Ленка-француженка, как я ее называю, уехала со своими детьми на какой-то черноморский курорт (за границей они не отдыхают, Ленкина зарплата такого не позволяет). Светка-парикмахерша полностью погрязла в рабочих буднях – ближе к лету к ней повалил народ за модельными стрижками и маникюром с педикюром, от Володи Кирьянова тоже ни слуху ни духу… Вдобавок ко всему установилась безжалостная июньская жара, и вылезать из дому у меня не было ни малейшего желания. В результате я целыми днями просиживала за компьютером – смотрела видеоролики в социальных сетях, пару раз наткнулась на неплохие мелодрамы, которые мне в скором времени наскучили. Более бездарное времяпрепровождение трудно себе и представить.

В это утро я, по заведенной традиции, сварила себе черный кофе и приготовилась к скучному, безрадостному дню. Выкурив очередную сигарету, я решила, что не дело так проводить время – надо хоть чем-то заняться. Найти себе хобби, которое поможет не свихнуться от тоски, пока не подвернется стоящее дело. Взять хотя бы большинство людей – они ноют, что работа отнимает у них все время, которое хотелось бы потратить на свои увлечения. А они, бедные, не могут себе этого позволить, так как вкалывают целыми днями, а вечером сил хватает лишь на то, чтобы поесть и лечь спать. А у меня все не как у людей – работа есть хобби, и точка. Что бы себе такого интересного придумать?

Я перебрала в голове все мыслимые и немыслимые увлечения, начиная с банального ремонта квартиры и заканчивая экстремальными прыжками с парашютом. Однако ни к чему из придуманного моя душа не лежала, поэтому я включила интернет и залезла в социальную сеть, собираясь просматривать все видеоролики подряд.

Наверное, о моем бедственном состоянии узнал кто-то на небесах и оживил мое безрадостное бытие внезапным звонком мобильного телефона. Я подскочила, точно ужаленная – трубка лежала рядом с клавиатурой компьютера, поэтому я сразу же нажала на кнопку приема. Номер был незнакомый – и, если это не ошибка, я могу радоваться и ликовать. С неизвестных номеров мне звонят только в одном случае: когда хотят воспользоваться услугами частного детектива.

Интуиция меня не подвела – голос в трубке принадлежал женщине лет сорока – сорока пяти, и звучал он деловито и немного высокомерно. В то же время я услышала едва заметное подрагивание – высокомерность явно была ненастоящей. Возможно, женщина переживала и пыталась скрыть свои истинные чувства.

– Могу я поговорить с Татьяной Александровной Ивановой? – спросила моя собеседница официальным тоном. Я попыталась ответить ей в тон, не выдав своего радостного возбуждения – новой клиентке я была рада, как родной. Но вслух лаконично ответила:

– Да, это я и есть. Чем могу вам помочь?

– Мне вас рекомендовали как хорошего частного детектива, – проговорила женщина. Тут же поправилась: – Как лучшего в Тарасове частного детектива. Поэтому я и решила обратиться именно к вам.

– Что ж, буду рада оказать вам услугу, – скромно произнесла я. – Что у вас произошло?

– Это не телефонный разговор, – заявила моя собеседница. – Мне надо обсудить все с вами лично. Вы поймете, насколько это важно!

– Вот как, – проговорила я. Что-то в тоне женщины меня насторожило, однако что именно, я пока не поняла. Возможно, речь пойдет о супружеской измене. В конце концов, ко мне частенько обращаются жены, которые считают, что их благоверные завели себе любовниц, ничего в этом сверхъестественного нет. Однако я сразу заметила истеричные нотки в голосе моей собеседницы, возможно, здесь и правда кроется что-то более серьезное, чем адюльтер.

– Дело срочное. – Женщина не дала мне вставить ни слова. – Вы можете встретиться со мной? Если у вас сейчас есть работа, я готова заплатить вам вдвое больше, только займитесь моим делом! Втрое больше, если хотите!

– Успокойтесь, – мне показалось, что женщина близка к нервному срыву. Высокомерие из голоса никуда не исчезло, но появились истеричные нотки, что тоже выглядело странным. – Я могу подъехать, куда вы скажете, назовите адрес!

– Нет, – категорично заявила та. – Лучше, если я сама приеду к вам. Скажите мне, где вы живете! Это лучше. Это гораздо, гораздо лучше!

«Ненормальная какая-то», – подумала я про себя. Может, ей пора голову свою проверить? Я, конечно, рада новому делу, но не слишком приятно общаться с сумасшедшей, которая еще и намеревается приехать ко мне! Это вообще большая редкость – обычно я приезжаю к своим клиентам, или мы встречаемся на нейтральной территории – в кафе или даже на улице. Но ко мне домой?.. Что-то новенькое.

– Может, лучше побеседуем в ресторане или кафе? – предложила я. – По-моему, это гораздо удобнее. Понимаете ли, с людьми по работе я разговариваю либо у них дома, если требуется осмотреть квартиру, либо еще где-то, сети общественного питания подходят для этого как нельзя лучше.

– Нет-нет, я приеду к вам! – резко оборвала меня женщина. – Поймите меня, это очень важно! Скажите, где вы живете?

Делать было нечего, хоть я и сомневалась в адекватности моей собеседницы, все-таки было интересно, почему она так взвинчена и чего вообще от меня хочет. Поэтому я назвала свой адрес и приготовилась ждать визита этой странной дамочки.

Звонок домофона раздался гораздо раньше, чем я ожидала. У меня создалось впечатление, что либо женщина живет где-то неподалеку, либо она добралась до меня на реактивном самолете. Я даже не потрудилась убрать пепельницу и немытую кофеварку: раз напросилась ко мне домой, пускай терпит грязную посуду и запах табачного дыма. В конце концов, люди, которые приходят ко мне за помощью, не обращают внимания на мои вредные привычки.

Не спрашивая, кто звонит, я открыла дверь и вышла на порог своей квартиры. Живу я на седьмом этаже, лифт, к счастью, не ломается – все-таки центр города. Я ожидала увидеть что угодно, однако действительность превзошла все мои ожидания.

Начать с того, что женщина явилась не одна – из лифта вышли двое: элегантно одетая дама лет сорока пяти и мужчина немногим старше нее. Мой пристальный взгляд сразу определил состоятельность парочки – одежда, хоть и неброская, была явно дизайнерской, а шею дамы украшала золотая цепочка с бриллиантами. Драгоценные камни, а не дешевая бижутерия, уж поверьте моему опыту. На запястье мужчины – часы, стоящие как минимум целое состояние. И что самое главное – на безымянных пальцах обоих сверкали обручальные кольца.

– Вы ко мне? – уточнила я, подозревая, что произошла какая-то ошибка. Однако женщина, лицо которой было не на шутку взволнованным, кивнула.

– Вы ведь Татьяна Иванова? – уточнила она.

– Да, но…

– Разрешите пройти. – Дамочка, очевидно, особа наглая и стервозная, едва ли не отстранила меня от двери и буквально ворвалась в мою квартиру. Я даже не знала, как реагировать на такую бесцеремонность – давненько мне не попадались подобные субъекты. Однако я быстро обрела самообладание.

– Во-первых, я вас еще не пригласила войти, – проговорила я тихо, но твердо. – И позвольте узнать, почему вы ведете себя так бесцеремонно? Я не берусь за расследование, если клиент меня ни во что не ставит! Ищите себе другого частного детектива!

Неожиданно мужчина подошел ко мне и тихо произнес:

– Простите мою жену, но когда вы поймете, в чем дело, вы не сможете отказать нам в помощи. Она сильно перенервничала, ведь дело касается жизни нашей дочери. Разрешите рассказать все по порядку? Только надо убедиться, что у стен вашего дома нет ушей.

– Проходите, – коротко кивнула я. – Можете быть уверены, здесь нет никаких прослушек и «жучков». Я их не расставляла на лестничной площадке.

Мужчина вошел в прихожую, и я закрыла за своими странными посетителями дверь. И только после этого женщина внезапно уселась на корточки и зарыдала. Ее словно накрыл поток слез, она судорожно всхлипывала, но не могла остановиться. Супруг женщины подошел к ней и положил руку на дергающееся плечо. Он не опустился рядом, не стал поднимать ее – только тихо проговорил:

– Люда, все образуется. Татьяна Александровна обязательно поможет найти Алису.

Но она словно не слышала его, продолжая рыдать так, как будто случилось непоправимое горе. Я стояла рядом, не произнося ни слова – ждала, когда женщина успокоится и мне наконец-то расскажут суть проблемы. Понятно, что по телефону эта Люда не могла мне ничего рассказать. И ее бестактность объяснялась страхом за жизнь собственной дочери.

– Давайте попытаемся пройти на кухню, – наконец предложила я. – Там спокойно все расскажете.

Мужчина наконец-то поднял свою жену – с легкостью, точно она ничего не весила, – и парочка безутешных супругов направилась за мной. Я сразу же включила электрический чайник, налила в стакан воды и предложила женщине. Та выпила воду залпом, по-прежнему всхлипывая и рыдая. Мужчина усадил ее на стул, сам – после моего приглашения – сел рядом. Он гладил свою жену по руке, и в этом жесте чувствовалось его нежное и трепетное отношение к своей супруге. Да, я ошиблась – женщина не была ни сумасшедшей психопаткой, ни самовлюбленной стервой. Она просто была убитой горем несчастной, которая представления не имела, что ей делать.

– Простите, пожалуйста, мою жену, – нарушил молчание мужчина. – Просто все случилось так внезапно, и мы вдвоем растерялись. Понимаете, Алиса – наша единственная дочка, мы оба ее сильно любим, стараемся сделать все возможное, чтобы девочка не знала бед и разочарований. Можно сказать, мы с Людмилой – моей женой – живем только ради нее. Да, я ведь не представился. Меня зовут Павел Олегович, а супругу – Людмила Игоревна. Если хотите, можете просто обращаться ко мне по имени, да и к жене тоже, к чему все эти китайские церемонии.

– Алиса – ваша дочь – пропала, верно? – Я пропустила мимо ушей ненужные пояснения относительно того, как к кому обращаться. – И поэтому вы решили обратиться ко мне за помощью?

– Именно так, – кивнул Павел Олегович. – Вчера вечером дочь не пришла домой, не предупредив нас. Бывает, что она ночует у подруги – скажем, по случаю вечеринки или празднества, – но всегда звонит нам с Людой и говорит, когда вернется домой. Вчера дочь не звонила, на наши звонки не отвечала, не брала трубку. Мы с женой обзвонили всех ее подруг, но никто не знал, где Алиса. Я кое-как успокоил Люду – возможно, дочка в полях или за городом, такое бывает, она ведь не берет с собой телефон. Но для верховой езды все-таки поздно, поэтому странно все это… Мы решили подождать до утра – вдруг Алиса заночевала на конюшне, иногда они с Наташей выезжают вечером на прогулку, а находится конюшня за чертой города, но и утром Алиса не появилась. Люда стала обзванивать больницы, я тоже собирался помочь ей, но внезапно нам позвонили. Дело в том, что у нас дома имеется стационарный телефон – странно, конечно, в наши дни все переходят на мобильники. Но Люда настояла на том, чтобы у нас был и домашний телефон, как раньше. Ей казалось это стильным – иметь то, чего ни у кого нет. У нас ведь и проигрыватель для пластинок есть, вещь, признаться, сейчас весьма дорогая, раритет. Но и жена, и дочь обожают слушать музыку на пластинках, мы вечером всегда включаем что-нибудь вроде «Наутилус Помпилиус» или классики. В общем, я все это говорю к тому, что у нас в квартире много раритетных, старых вещей, этакая лавка древностей. Вот и позвонили на стационарный телефон. Я взял трубку, и неизвестный сказал, что Алиса находится у него и, если мы хотим увидеть свою дочь живой, надо заплатить ему двадцать миллионов. Если мы обратимся в полицию, Алису убьют, а если не передадим похитителю выкуп через три дня, ее… ее будут высылать нам по частям. Он так и сказал, этот гад. Я попросил отсрочки, так как у меня нет таких денег. Он согласился подождать десять дней, но боюсь, за это время найти Алису почти невозможно…

– На вашем телефоне стоит определитель номера? – поинтересовалась я, прерывая рассказ Павла Олеговича. Тот отрицательно покачал головой.

– Увы, нет, – проговорил он. – Понимаете, домашний телефон у нас скорее как предмет коллекции древностей. К слову сказать, стоил аппарат немалых денег – гораздо дороже, чем самые навороченные современные смартфоны. У меня ведь есть и старый фотоаппарат – в смысле, рабочий, пленочный, но относится он еще к началу прошлого века. И телефон из той же серии – помните, были такие, с дисками. Жене он очень нравился, а то, что «игрушка» работает, – вообще здорово. Вот по нему-то и позвонил этот подонок, который похитил нашу Алису.

– Как я понимаю, ваш домашний номер мало кому известен? – продолжала расспрашивать я. Павел Олегович кивнул.

– Почти никому. Странно, откуда похититель мог узнать его, может, жена или дочь по неосторожности сообщили номер кому-то из знакомых, а от них его узнал преступник… Загадка, над которой я сам ломаю голову.

– В полицию вы не обращались, как велел похититель, – проговорила я. – И решили доверить дело частному детективу, то есть мне.

– Вас мне порекомендовали как лучшего профессионала в нашем городе, – пояснил мужчина. – Один мой товарищ, может, вы его помните, Лужков его фамилия, говорил мне о вас. После звонка похитителя я лично к нему приехал: телефонные разговоры вести в доме опасно, вполне возможно, за домом следят, а я знал, что в свое время он попал в затруднительную ситуацию и вы помогли ему. Правда, пришлось наврать Лужкову, что я подозреваю Люду в измене – кто знает, вдруг похитителю Алисы станет известно о нашем разговоре, и он разозлится, а тогда не знаю, что он сделает с нашей дочерью. Я узнал у него ваш номер, приехал домой, и мы с женой решили, что позвонит вам она, не вдаваясь в подробности по телефону. Встречаться в кафе, как вы предложили вначале, опасно, да мы и так сильно подставились, когда приехали к вам вдвоем. Но Люду одну отправлять я побоялся – сами видите, в каком она состоянии. А если жена осталась бы дома и к вам приехал я один – вдруг похититель позвонил бы снова. А у Люды проблемы со здоровьем, ей нельзя нервничать, и без моей поддержки ей и вовсе плохо станет.

– Поняла, – задумчиво проговорила я. – Когда в последний раз вы видели вашу дочь?

– Вчера утром, – сказал Павел Олегович. – Она сказала, что поедет на конюшню работать с Янтариком. Янтарик – это личный конь Алисы, мы подарили его ей на семнадцатилетие. Конь находится в конюшне, это за городом. Он на постое у хозяйки конюшни, Наташи Давиденко. Я первым делом позвонил Наташе, но она была недоступна. Хотел съездить на конюшню сам, но, увы, не успел.

– Ваша дочь часто бывает у этой Наташи? – поинтересовалась я. Павел Олегович кивнул.

– Да, летом она почти каждый день туда ездит. Задерживается до позднего вечера, она очень любит Янтарика и готова на все ради него. Мы ведь все вместе выбирали дочке коня – она давно хотела свою лошадь. Алиса очень любит животных, она хоть и бывает порой неуравновешенной и раздражительной, но это просто особенность ее возраста. Я сам в ее годы – ей скоро исполнится восемнадцать – делал все наперекор родителям. Но ни я, ни Люда никогда не возражали против увлечения Алисы лошадьми – наоборот, это здорово. К счастью, наша семья весьма состоятельная, это я говорю не хвастовства ради – констатирую факт. У меня свой бизнес, и позволить дочери держать лошадь мы в состоянии. Со временем даже планировали построить свою конюшню, но пока ради одного коня смысла в ней особого нет. Дочь на машине отвозит наш личный шофер, а когда она просит – забирает ее. Но в последнее время она его услугами пользуется редко – ее подвозит на машине подружка, у которой тоже на той конюшне своя лошадь. Я, конечно, не в восторге от этого, но Алиса вполне взрослая девушка, поэтому раз ей удобно ездить с подругой, то ладно. Вчера утром она как раз собралась на конюшню, поездить на Янтарике и просто пообщаться со своим конем. Знаете, девочки очень любят лошадок, и Алиса не исключение.

– На конюшню ее отвозил шофер? – уточнила я.

Павел Олегович отрицательно покачал головой.

– Нет, Алиса сказала, что поедет вместе с Лизой, ее подругой, – пояснил он. – Она вышла из дома, и с тех пор мы ее не видели. До Лизы я, кстати, тоже дозвониться не могу.

– Тогда мне потребуются координаты этой Натальи Давиденко и Лизы, – заявила я. – И я не прочь бы поговорить с шофером Алисы, дайте мне и его номер. С кем еще общалась девушка?

Павел Олегович рассеянно посмотрел на меня.

– Да больше и ни с кем… – произнес он наконец. – Понимаете, так получилось, что дочь… как бы это сказать… она немного стесняется, что ли, и ей трудно заводить знакомства. Не знаю, откуда в ней это, но она вечно была всем недовольна – ей не нравилась школа, в которой она училась, хотя заведение очень хорошее и престижное. Мы с Людой старались сделать так, чтобы Алиса общалась с людьми своего круга – в этой школе учились только дети состоятельных, успешных родителей. Но у нее в классе не было подруг – сдружилась она только с Лизой, и то по причине общего увлечения лошадьми. Поэтому мы с женой были очень рады, когда Алиса так полюбила Янтаря – хоть чем-то мы ее порадовали. А в последнее время дочка стала замкнутой – жена это подтвердит. Я-то, к сожалению, мало времени могу уделять семье – сами понимаете, у меня работа, бизнес. Времени не остается ни на что, но игра стоит свеч. Зато моя жена и дочь ни в чем не нуждаются, мы можем позволить себе летом отдыхать за границей, путешествовать… Вот хотели этим летом снова поехать в Таиланд – и Алисе, и Люде там очень понравилось, хотя Янтаря пришлось бы оставить на Наташу. Но видите, как все вышло…

Павел Олегович замолчал. Я снова напомнила ему про номера телефонов, и он продиктовал мне номера мобильных Натальи Давиденко и Лизы. Я сразу же позвонила по обоим номерам, однако оба оказались недоступны.

– Скорее всего, они на конюшне, – произнес мужчина. – Там связь очень плохая, потому и не отвечают.

– А где находится конюшня? – поинтересовалась я. – Если ни одна, ни другая не ответят, я поеду туда. Может, что и прояснится.

– Это в Поливановском районе, – ответил отец пропавшей девушки. – Точный адрес – улица Златодольская, дом пятьдесят два. Если вы поедете на машине, то надо будет свернуть возле заброшенного кладбища, проехать по проселочной дороге, а затем завернуть на улицу Златодольскую. Неподалеку находится ветеринарная клиника, где работает Наташа. Если на конюшне ее нет, то она в лечебнице, ну, или в полях. У Наташи кобыла Бабочка, у Лизы тоже своя лошадь, Стрелка. Еще на конюшне есть пони для фотосессий, не помню, как его зовут… В общем, если вы туда собираетесь ехать, то я буду искать дочь по городу – хотя ума не приложу, где она может быть. И номер похитителя неизвестен…

– Как я понимаю, других зацепок у меня нет, – развела я руками. – Конюшня пока единственное место, где ваша дочь бывала регулярно.

– Она очень любит Янтарика, – неожиданно подала голос всхлипывающая Людмила, до сих пор не сказавшая ни слова. Она посмотрела на меня – бледное, осунувшееся лицо, которое выглядело сейчас, как восковая маска. Скорее всего, Людмила не раз прибегала к помощи пластического хирурга – делала себе подтяжки, дабы скрыть возрастные морщинки. Сейчас из-за этого лицо, лишенное возраста, казалось неестественным и мертвым. «Как кукла», – неожиданно подумала я про себя. Кукла, лицу которой искусный мастер придал страдальческое, горестное выражение.

– Она любила его больше всех на свете, – продолжала Людмила. – Больше меня, больше отца… Наша бедная, несчастная доченька…

Человек – удивительное существо, настолько необычное и непредсказуемое, что можно только диву даваться. Он обладает уникальной способностью приспосабливаться абсолютно к любым условиям и к любым ситуациям. Он ко всему привыкает, и то, что сперва кажется невозможным, со временем превращается в обыденность. В повседневность. В рутину.

В первый раз убить человека – это нечто невероятное. Это преступление против своей человеческой сущности, против природы. Оно кажется невообразимым, чудовищным, непостижимым. Лишить жизни себе подобного – как это вообще возможно? И возможно ли?

Однако на самом деле все просто как дважды два. Достаточно только попробовать, только перешагнуть через эту невидимую черту, пересилить себя и все те убеждения, которые внушались тебе с детства. Убийство – это плохо? Да нет же, наоборот! Убивая, сам убийца получает свободу, равно как и освобождает свою жертву. Убийца имеет необыкновенную, немыслимую власть, он возвышается над остальными серыми людишками, которым не по силам столь решительный и смелый шаг. Только убив, понимаешь, насколько это просто и легко. И даже приятно.

Это как наркотик. Убив один раз, ты прибегаешь к столь простому способу постоянно, и это значительно облегчает твой путь. После одного убийства все кажется возможным, все просто и банально, как дважды два в школьной таблице умножения. Если у тебя есть враг – убей его, и врага не будет. Если тебе кто-то мешает в достижении цели – убей его, и ничто не будет тебе преградой. Даже если ты совершишь ошибку и окажешься разоблаченным, тебе поможет этот простой и такой полезный навык. Он решает все твои проблемы, он помогает тебе, как самый нужный способ выживания в этом мире. Зачем нужны какие-то сложные схемы, когда можно так легко решить любую проблему?

Эти мысли крутились у него в голове, когда он пробирался со своей легкой ношей сквозь колючие заросли весенней поросли. Оказывается, схема всего мироздания так проста: решение всех проблем – очередное убийство. Жертву не жалко, она сама виновата. Сама нарвалась, вот и получила по заслугам. Не нужно было быть столь любопытной, ничего бы и не случилось. А раз уж на то пошло – что вышло, то вышло. По крайней мере, дорогая моя, ты должна быть мне благодарна. Ведь я подарил тебе большее, чем кто бы то ни было на земле. Благодаря мне, моя радость, ты обрела свободу. Ты обрела вечность. И теперь ты – бессмертна.

Глава 2

На конюшню я отправилась сразу же, как только супруги, мои новые клиенты, покинули мою квартиру. Я уже не сетовала на жару – напротив, во мне проснулась неуемная жажда деятельности. Я чувствовала себя как преступник, который после долгого заключения вырвался на свободу и с упоением наслаждается жизнью за пределами тюрьмы. Еще бы – новое расследование означало окончание вечного дня сурка, на который походило мое существование до очередного дела. Похоже, работа превратилась для меня в своего рода наркотик, жизнь без которого скучна и безрадостна. Что я могу сказать наверняка, так это то, что, если в Тарасове усилиями частного детектива Татьяны Ивановой преступность вся искоренится, мне придется срочно менять место своего обитания. Спокойной жизни я явно не выдержу.

Поливановский район, хоть и находился в черте Тарасова, больше напоминал этакий спальный пригород или дачный поселок. Насколько я знаю, на общественном транспорте доехать сюда весьма проблематично: ходят сюда только трамваи да одна-единственная маршрутка. Даже не вспомню, когда я в последний раз ездила на трамвае. Кажется, это было в какой-то моей прошлой жизни, да что говорить, я и маршрутками не пользуюсь. Если по той или иной причине моя машина находится на ремонте, я вызываю такси – упаси боже трястись в переполненном автобусе, который к тому же останавливается через каждые пятьсот метров.

Дорога шла вдоль трамвайных путей, и я строго следовала инструкции навигатора. Доехав до поворота путей, я заметила маленькую уютную церквушку – могу поспорить, остановка здесь так и называется – «Церковь». Кажется, надо повернуть направо… Хорошо, что у меня имеется такая полезная вещь, как навигатор. Если бы не он, я потратила бы кучу времени, сверяясь с картой на мобильнике, чтобы добраться в малознакомый район города. Даже удивительно: я за рулем столько лет, должна за время своей деятельности исколесить Тарасов вдоль и поперек, но постоянно встречается незнакомая мне местность. К примеру, про то, что в Поливановке есть частная конюшня, я понятия не имела. По мне, здесь только дачники и живут – на одной трамвайной остановке я видела несколько пожилых женщин с сумками, которые, видимо, ожидали транспорт, дабы добраться до своего участка. Лето, сезонные работы в самом разгаре – народ развлекается на своих шести сотках прополкой сорняков или уборкой мусора, для сбора урожая сейчас рановато.

Миновав церквушку, я поехала дальше. По обе стороны тянулись приземистые домики – какие-то выглядели старыми и унылыми, какие-то смахивали на загородные особняки. Бедность и заброшенность вовсю соседствовали с вычурной роскошью, и создавалось странное ощущение нереальности окружающего. Мое внимание привлек красно-кирпичный дом с красивой, выполненной под стиль барокко решеткой калитки. Коттедж был украшен треугольными башенками, которые делали его похожим на маленькую копию средневекового замка. И рядом, как яркий контраст, – покосившаяся хибарка с зияющими дырами окон и полуразвалившимся крылечком. Непонятно, то ли это жилой домик, то ли нет.

Я ехала уже достаточно долго, а заброшенного кладбища видно не было. Видимо, я случайно его проскочила, несмотря на наличие навигатора. Зато впереди я заметила остановку маршрутки, где появления оной дожидались несколько человек.

Я подъехала к остановке и, высунувшись из окна, громко спросила, как доехать до конюшни или до ветеринарной клиники. Молодой парень лет восемнадцати растерянно пожал плечами, стоящая рядом с ним женщина тоже отрицательно покачала головой. Я удивленно протянула:

– Надо же, мне говорили, что и частная конюшня, и лечебница находятся рядом. Может, вы знаете Наталью Давиденко? Она хозяйка конюшни и работает в ветеринарной клинике.

– А, вы, наверно, имеете в виду зоологический центр! – наконец произнесла женщина. Я закивала.

– Это вам надо сейчас назад проехать и свернуть возле того большого дома, – начала объяснять моя собеседница. – Потом увидите кладбище, оно небольшое. Вот поезжайте вдоль него и сразу поворачивайте направо возле дома с коричневым забором. Это будет улица Златодольская, по ней поедете и увидите большие железные ворота с надписью: «Разведчик». Там пешком придется пройти – на калитке висит замок, но она не заперта. Пройдете, потом спросите кого-нибудь про зоологический центр, и вам подскажут!

Я поблагодарила женщину за подробное объяснение и сдала назад. Значит, проскочила нужный поворот, бывает.

Дом, о котором говорила женщина на остановке, был больше похож на сельский амбар. Строение явно не было жилым – о его предназначении я не имела ни малейшего представления. Хотя, может, я и права – вдруг здесь Наташа хранит сено для своих лошадей? Да нет, вряд ли – зачем ей амбар так далеко от конюшни? Судя по всему, этот «Разведчик» находится на другом конце Златодольской улицы, до которой, к слову сказать, я еще не доехала. Все-таки спрошу у хозяйки конюшни при случае, для чего используется этот дом, – хочу проверить свою догадку. Хотя я не о том думаю, мне надо отыскать пропавшую Алису, а не задаваться вопросами, где Наталья Давиденко хранит сено для своих животных.

Зато сразу за домом я увидела кладбище – не было сомнений, что погост давно заброшен, так как ни цветов, ни явных признаков того, что за могилами ухаживают, я не заметила. Только несколько покосившихся крестов да полуобвалившихся надгробий, почти полностью скрытых за сорняками и бурной порослью кустов. Наверное, создатели готических романов и рассказов в жанре «хоррор», или «ужастик», именно так представляют себе старое, забытое и людьми, и богом место захоронения. Впечатление усиливало кривое, покореженное дерево, которое росло неподалеку от проезжей дороги. Не хватало только старого, обглоданного червями черепа у его корней да оседлого призрака, выбравшего кладбище своим последним пристанищем.

«Странное место для зоологического центра и конюшни», – подумала я про себя, проезжая заброшенный погост. Видимо, эта Наталья – совсем не суеверный человек, далекий от предрассудков. В принципе я сама далеко не впечатлительная особа и считаю, что мертвых бояться бессмысленно – куда больше следует опасаться живых. Но со мной-то все понятно, а как насчет других? Неужели Алиса, молоденькая девушка, не испытывала некоторого замешательства, выбирая место для постоя своей любимой лошади? Тарасов, конечно, не столичный город, но у нас есть ипподром, где спокойно можно поставить коня, есть и другие конюшни – конный спорт сейчас популярен, и я сомневаюсь, что Поливановский район – единственное место для любителей верховой езды. Да, все больше и больше вопросов, на которые пока нет ответа…

Если конюшня – последнее место, где видели Алису до похищения, мне первым делом следует осмотреть всю близлежащую территорию. Вполне возможно, я обнаружу следы борьбы, а если повезет, найду и улики, свидетельствующие о том, что похищение было совершено где-то поблизости. Хуже, если Алиса пробыла на конюшне недолго, а потом еще куда-то поехала, где ее и похитили. Вряд ли она сообщила Наташе или своей подруге Лизе о собственных планах и поездках. Но опять же, я не уверена в своих предположениях. Лиза могла вместе с Алисой вернуться в город.

Надеюсь, Наташа сможет мне сказать, где живет Лиза – логично предположить, что в таком случае я наведаюсь к подруге Алисы. Честно говоря, мне кажется странным, что молодая девушка – по словам Павла Олеговича, его дочери вот-вот исполнится восемнадцать, – ни с кем из сверстников не общается. Живет замкнуто и все свое внимание уделяет одной лишь лошади. Да это не девчонка, а уникум какой-то! В наши дни подростки только и делают, что сидят в интернете целыми днями, ну, или зависают в клубах и устраивают бурные вечеринки. Дочка богатых родителей, которая никогда не знала нужды, которая может позволить себе все, что угодно, – сложно представить, что Алиса всем этим не пользуется. Да, что-то здесь не так, выходит, какая-то ненормальная семейка…

Несмотря на то что я понимала причину бестактного поведения Людмилы, мне все же не нравилась мать Алисы. Я не могла точно сказать, почему и что именно меня в ней настораживает, однако интуиция редко меня подводит. С самого начала я относилась к женщине с подозрением. В облике Людмилы все казалось фальшивым: и ее попытка скрыть свой возраст, и ее поведение, и ее манера говорить. Да, состоятельные женщины нередко пытаются избавиться от морщин, чтобы выглядеть молодо и привлекательно. А сорвалась Людмила потому, что боялась похитителя Алисы. Да и потом, она почти ничего не говорила во время своего визита ко мне, почему я не доверяю ей? В конце концов, не она же похитила свою дочь! Зачем ей это нужно?

Ладно, оставим мотивы, но почему Людмила попросила меня помочь? Она сама сказала, что я считаюсь одним из лучших частных детективов в Тарасове. Не глупо ли обращаться к профессионалу, когда тебе есть что скрывать? Может, Павел Олегович настоял на том, чтобы я занялась поиском Алисы, а Людмила согласилась, чтобы не вызывать подозрений? Может, она настолько уверена в своей ловкости и изобретательности, что не верит, будто я что-то узнаю о ней? Словом, надо бы ее проверить, вполне возможно, за безупречным обликом и внешним лоском скрывается гнилая правда.

Все эти размышления крутились в моей голове, пока я ехала по улице Златодольской, петлявшей вдоль приземистых частных домиков. Вскоре я увидела те самые большие железные ворота с надписью: «Разведчик», у которых следовало оставить машину. Я так и сделала – вышла на улицу, закрыла дверцу, проверила, все ли на месте в моей «рабочей» сумке. «Набор частного детектива»: отмычки, «жучки», удостоверение и пистолет Макарова – я всегда брала с собой на случай непредвиденных обстоятельств. Лучше уж забыть дома бумажник, нежели что-то из моего походного снаряжения. Я всегда должна быть во всеоружии.

Я толкнула калитку – как и говорила женщина на остановке, она была не заперта, – и вошла на територию. Точно такие же частные дома, калитки, кустарники, деревья… За воротами оказались все те же дачные участки, жилые дома, где работали в огородах люди. Так где же находится конюшня? Пока ничто не указывает на то, что здесь поблизости кто-то держит лошадей.

Я подошла к забору, за которым что-то старательно колотил топором пожилой мужчина, одетый в спортивное трико и грязно-серую майку. Трудился работяга с усердием – даже издали были видны грязные круги пота на его одежде, и мне показалось, что я ощущаю характерный запах. Конечно же, мне померещилось – какой запах пота на таком расстоянии? – и я вежливо окликнула мужчину.

– Простите, уважаемый! – крикнула я. – Не подскажете, где здесь конюшня?

Мужчина оторвался от своей работы и повернул ко мне голову. Замер ненадолго, а потом громко отозвался:

– Чего?

– Конюшня где? – уже громче повторила я. Видимо, мужик туговат на ухо, да и, судя по его внешнему виду, соображает с трудом. На его лице отразилась тяжелая мыслительная работа. Наконец он крикнул, как будто проблемы со слухом были у меня:

– Какая еще конюшня?

– С лошадьми, – начала объяснять я, сопровождая свои слова бурной жестикуляцией. – Лошади где? Зоологический центр мне нужен!

– Чего? – снова завел свою шарманку странный субъект. Я подумала, что зря трачу на него свое время – лучше поискать более толкового рассказчика. Все же сделала еще одну попытку:

– Мне нужны лошади. Наташа Давиденко здесь живет?

– А, вам клиника нужна! – на лице мужика возникло нечто, похожее на понимание. – Это прямо и наверх, только вы узнайте, когда Наташка принимает. Может, она в город уехала!

Я поблагодарила незадачливого работягу и направилась дальше по дороге. В крайнем случае поищу эту Наташу в зоологическом центре – похоже, конюшня если и есть, то она расположена совсем в другом месте. Но мне без разницы, где разговаривать с Наташей и Лизой – в клинике или в лошадином стойле. Зато если мои предположения подтвердятся и Алиса была на конюшне, я могу поспрашивать местных жителей, не заметили ли они что странное. Ну и конечно, все зависит от того, что я узнаю от Лизы и Натальи Давиденко.

Дорога, по которой я шла, резко свернула вправо, и я, погруженная в свои мысли, не сразу увидела большие ворота, которые сейчас были распахнуты настежь. Прямо возле них, у дороги, стояла большая лошадь странной масти – белая с коричневыми пятнами, и сонно смотрела вниз, пока женщина лет тридцати пяти бодро счищала скребницей с ее шерсти грязь. Одета женщина была в обтягивающие штаны с кожаными вставками и в сапоги – странная обувь для такой жаркой погоды. Клетчатая рубашка была небрежно повязана узлом на поясе, а волнистые волосы женщина собрала наверх в высокий хвост. Приглядевшись, я поняла, что сапоги на самом деле совсем таковыми не являются – обувь женщины составляли кроссовки на невысоком каблуке, а кожаные голенища у щиколоток заканчивались эластичными фиксаторами. Не могу вспомнить, как называется данная деталь одежды у любителей конного спорта – вроде краги или нечто подобное.

Женщина быстро двигала рукой со щеткой по телу лошади, зачищая той живот и бока. Временами она окрикивала кобылу по кличке – я поняла, что животное зовется Бабочкой, потому что женщина то и дело строго и громко произносила: «Бабочка, прими!» – и отталкивала кобылу от себя, если та норовила прижать женщину своим мощным крупом к забору. Я еще раз удивилась необычной внешности лошади – по мне, так такая расцветка вполне приемлема для коровы, но никак не для кобылы. Диковинная лошадь послушно отходила от женщины и, как мне показалось, откровенно скучала.

Про себя я обрадовалась, что так быстро нашла Наталью. На Лизу женщина не тянула – взять хотя бы возраст. Хотя дама и выглядела свежо и привлекательно, но на восемнадцатилетнюю подругу Алисы все же не походила. Мне казалось, что Лиза должна быть примерно одного возраста с пропавшей дочкой состоятельных супругов. Подростки обычно ищут себе друзей среди сверстников, возрастные границы стираются ближе к двадцати пяти – тридцати годам. Наталью Лиза и Алиса могут воспринимать как старшего наставника, но никак не рассматривать ее в роли подружки. Поэтому я подошла поближе, стараясь находиться на безопасном расстоянии от Бабочки – мало ли что взбредет в голову лошади, – и громко поздоровалась. Женщина подняла голову и тоже ответила приветствием, после чего я поинтересовалась:

– Скажите, а где мне найти Наталью Давиденко? Мне нужно с ней проконсультироваться.

– А это я и есть! – улыбнулась моя собеседница. – Чем могу помочь? Вы по поводу проката или вам зоологический центр нужен? Я сегодня выходная в клинике, но если у вас с животным домашним проблема, проконсультирую. Сейчас только Бабочку почищу, ее отработать нужно…

– Конечно-конечно, не смею вас отвлекать! – заверила я Наталью. – Мне надо кое-что узнать по поводу… по поводу лошадей. У вас ведь здесь конюшня?

– Да, – кивнула женщина. – Конюшня небольшая, три лошади всего. Бабочка, Стрелка и Янтарь. Вы опытный наездник или в первый раз?

Я помедлила с ответом. Потом пожала плечами.

– Ну как вам сказать… Опытной себя, увы, не назову…

– Тогда Бабочку вам пока не дам, – отозвалась Наталья. – Она сложная лошадка, с характером. У Бабочки один авторитет – ее хозяин, то есть я. Но детей она катает без проблем, а вот если на нее взрослый сядет, начнет характер показывать. С ней надо подружиться, несмотря на свои «загоны», она очень хорошая, мягкая в управлении, легко переходит на галоп. Если бы не ее дурь в голове периодическая, была бы чудо-лошадкой!

И Наталья нежно погладила кобылу по холке. Та фыркнула, то ли от удовольствия, то ли намекая хозяйке, что пора бы закончить чистку и заняться чем-то еще. В жесте Натальи я увидела просто безграничную любовь к лошади – даже удивительно, как много могут сказать о человеке его движения. А по Наталье сразу можно было сказать, что животных она любит и умеет с ними обращаться. Не сюсюкает – может при необходимости применить силу и проявить твердость, но никак не бездумную жестокость. Не знаю почему, но женщина сразу располагала к себе, с ней хотелось общаться, и разговор давался без всяких усилий.

– А у вас еще есть лошади? – плавно направила я разговор в нужное мне русло.

Наталья кивнула.

– Да, из них я могу вам предложить Янтарика. Это один-единственный наш конь, помимо него, на конюшне две кобылы. Он молодой, четыре года, еще не кастрированный. Но очень умный, хороший, мягкий в управлении, послушный. На нем можно ездить как опытному наезднику, так и новичку, его бы я вам дала под седло. Как, попробуете?

Мне показалось странным, что Наталья так легко дает незнакомому человеку лошадь, которая является собственностью Алисы. Что-то здесь непонятное… Я поспешила разобраться в ситуации.

– Замечательно! – воскликнула я. – Янтарь – ваш личный конь?

– Нет, – покачала головой Наташа. – Моя лошадь – Бабочка, а Стрелка и Янтарь находятся на постое. У Янтаря есть своя хозяйка, девочка Алиса. Ей родители подарили лошадь, и она раньше ездила на нем. Но где-то с полмесяца назад Алиса уехала с родителями за границу, попросила меня присмотреть за конем, разрешила давать его под прокат. Поэтому я и предлагаю вам Янтарика – Лизе трудно работать с двумя лошадьми, а у меня времени нет. Вот даже Бабочку не могу погонять толком, один выходной в клинике. А после работы я вымотанная, как не знаю кто, поэтому Бабочка не получает достаточной для нее нагрузки. А ведь лошадь должна каждый день бегать под седлом – рысью, галопом, не только шагом. Вот посвободнее буду, Бабочка по полной получит!

Наталья снова ласково потрепала лошадь. Я же раздумывала над словами женщины.

– Алиса уехала? – переспросила я. – Это точно?

– Ну да, – пожала плечами Наталья. – А что здесь такого удивительного? Девочка она не бедная, родители постоянно ее за границу возят. Она меня предупредила, сказала, что пока не знает, когда в Тарасов приедет. Конечно, для лошади не очень хорошо оставаться долго без хозяина, как и для другого животного. Ведь это не игрушки – даже собаке постоянно хозяин нужен, не то что коню. Но что поделаешь, Алиса ведь девушка молодая, ей и поездить хочется, а во время учебного года тоже занятость большая. Но ничего, вернется из поездки, снова сюда приедет. Она ведь любит Янтарика, это видно.

– Вы уверены, что Алиса сейчас находится за границей? – снова задала я тот же самый вопрос. Наталья посмотрела на меня со смешанным выражением лица, в котором читалось теперь удивление и какая-то подозрительность.

– Ну конечно, – пожала плечами она. – Алиса мне сама позвонила и сказала, что уезжает. Не думаю, что она говорила неправду – зачем? В конце концов, если бы Янтарь ей надоел, она бы предложила мне купить коня. Мне он очень нравится, к тому же я бы не стала осуждать Алису. Своя лошадь – дело очень ответственное, и нельзя требовать от юной девушки, чтобы она правильно оценивала свои силы. Да сколько таких случаев было – родители идут на поводу у своего ребенка, покупают лошадь или даже собаку, а потом выясняется, что животное никому не нужно. Но Алиса не такая: несмотря на то, что она никогда не знала проблем с деньгами, девочка не избалована. Я не могу сказать о ней ничего плохого.

– А я вот могу вам сообщить, что никуда Алиса не уезжала с родителями, – тихо проговорила я. – Я знаю ее отца и мать и недавно разговаривала с ними. Они уверены, что их дочь каждое утро едет к своему коню, проводит тут все свободное время. Павел Олегович сам вам звонил, чтобы узнать, где Алиса, правда, не смог дозвониться.

– Вы серьезно? – искренне удивилась Наташа. – Но… Алиса как минимум недели три здесь не появлялась, я ей не звоню – она же сказала, что не в Тарасове. Почему она солгала?

– Это я бы сама хотела узнать, – медленно произнесла я. – Наверняка она сочинила про свой отъезд, чтобы родители не знали, где она находится на самом деле. Им она говорила, что ездит на конюшню вместе с Лизой, а на самом деле занималась чем-то неизвестным. Кстати, Лиза ведь ездит к вам? Или она тоже куда-то собралась?

– Лиза каждый день приезжает, – кивнула Наталья. – Раньше из-за учебы она выбиралась раза три-четыре в неделю, а теперь без выходных, ей же и с Янтарем надо успевать работать по просьбе Алисы. Да, странно все это… Я ведь думала, Алиса жить не может без своего коня – она так радовалась каждый раз, когда его видела. И ездила неплохо, ей только галоп чуть-чуть подтянуть надо, и все.

– Лиза сегодня уже приезжала сюда? – поинтересовалась я.

Наташа покачала головой.

– Нет, но она скоро должна подъехать. Я собиралась вначале Бабочку отработать в леваде, а потом мы хотели в поля выехать. Я – на Бабочке, Лиза – на Стрелке. А Янтаря бы она потом в леваде на корде погоняла…

– Можно мне подождать ее? – спросила я. – Родители Алисы очень волнуются за дочку и просили меня узнать, где она. Думаю, если они с Лизой были в хороших отношениях, Алиса наверняка рассказала своей подруге, почему на самом деле она не может посещать вашу конюшню. Вы не будете возражать?

– Конечно, проходите. – Наталья кивнула на открытые ворота. – Можете пока во дворе посидеть, только к Бабочке сзади близко не подходите. Она и лягнуть может. Давайте я вас провожу. Бабочка, стой смирно!

Последнее было адресовано лошади, которая снова попыталась своим крупом прижать Наташу к воротам. Женщина ловко отодвинула лошадь, потом кивнула мне. Я обошла кобылу, описав солидный круг – не хватало мне еще схлопотать удар мощной ногой лошади. Все-таки не совсем понимаю лошадников – ехать верхом, по-моему, жутко неудобно и ненадежно. Кто знает, что взбредет в голову животному: оно и напугаться может, и понести, и на «свечку» встать. В этом отношении автомобиль куда безопаснее и надежнее, да и комфортабельнее. Конечно, конный спорт – это вид физической активности, этакое хобби для аристократов, но лично у меня никогда не возникало желания взгромоздиться на лошадь. Скорее, я попытаю свои силы в каких-нибудь автомобильных ралли – водить я обожаю и могу с уверенностью сказать, что получается у меня это превосходно.

Наташа проводила меня во двор, и я увидела весьма обширное пространство, хотя думала, что за воротами обычный дачный участок. Однако здесь находилась конюшня, представляющая собой вытянутый одноэтажный дом, и поле, огороженное забором. Видимо, здесь гоняли лошадей на корде – длинной веревке, как пояснила мне хозяйка Бабочки.

Левада – так называлось поле – предназначалась и для выездки лошадей. До манежа она, конечно, не дотягивала – манеж я видела на нашем тарасовском ипподроме. Он представлял собой огороженный участок весьма солидных размеров с расставленными по нему препятствиями для конкура – прыжков. У Натальи в леваде не было никаких барьеров, только лежали две палки – кавалети, через которые лошадь должна проходить, таким образом тренируя свои ноги. Наталья не слишком хорошо отзывалась о конкуре, считала, что такие прыжки калечат и изнашивают лошадей. В соревнованиях женщина никогда не участвовала, так как относилась к животным весьма бережно и трепетно. Пока я оглядывалась по сторонам, она коротко рассказывала про своих лошадей, наверное, чтобы я не слишком скучала. А может, она просто любила о них говорить. Судя по всему, Наталья была увлеченным человеком и могла часами рассказывать о своих животных. На конюшне находились не только лошади – едва я подошла к леваде, ко мне тут же бросилась симпатичная собака – спаниель по кличке Лада, а откуда-то издали я услышала грозный лай еще одного пса.

– Грей, тихо! – резко крикнула Наталья, потом пояснила: – Это мой сторожевой пес Грей. Когда кто-то приходит, я сажаю его на цепь, он очень большой и может запросто свалить человека с ног. А вот Лада дружелюбная, она очень ласковая и всех готова облизать с головы до пят.

Женщина проводила меня в конюшню, где я увидела еще трех лошадей. В крайнем стойле, или деннике, как оно называется по науке, жевал овес белый толстый пони, в соседнем находилась лошадь темного окраса, в неярком свете казавшаяся и вовсе черной, а в самом дальнем деннике бил копытом высокий поджарый конь, то ли коричневый, то ли темно-рыжий.

– Янтарь, тихо! – крикнула Наталья громко. Я поняла, что копытом бьет именно жеребец Алисы, и на вид он мне показался совсем не таким спокойным и надежным, как описывала его хозяйка конюшни. Янтарь выглядел нервным и неуравновешенным, я бы сказала, истеричным. С такого вполне станется подорваться в резкий галоп, не слушая команд всадника, или совершить еще какую-нибудь подлость. Я недоуменно посмотрела на женщину.

– Это Янтарь? – удивилась я, кивая в сторону крайнего денника. – По-моему, он какой-то буйный…

– Это от того, что он простаивает уже два дня, – пояснила Наталья. – Лиза вчера не успела поработать с ним, и позавчера он только в леваде гулял. Если лошадью не заниматься, то есть не заставлять ее бегать рысью и галопом под всадником, то она начинает беситься и дурить. Появляются вредные привычки, которые следует на корню пресекать, чтобы в голове лошади они не закрепились. Вот у Янтаря это – битье копытом по полу. За это лошадь следует наказывать – пока он прекращает от громкого голоса, но боюсь, что, если совсем застоится, придумает еще что-нибудь. Если Лиза сегодня не сможет на нем отъездить, я возьмусь. Лошадь-то хорошая, породистая. Почти чистокровный араб, это по нему видно. Очень красивый конь, но ему нужен внимательный и опытный хозяин. Алиса – способная девочка, она быстро понимает все, чему я ее учу. Если бы она уделяла Янтарю столько же времени, как в начале, уверена, он бы стал чудесной лошадью.

– Может, Алисе надоело это увлечение? Я имею в виду верховую езду, – предположила я. Наталья с грустью пожала плечами.

– Вполне возможно, если она сказала мне неправду про отъезд, – вздохнула она. – Очень жалко, они были прекрасной парой. Янтарь так подходил ей, смотрелись они очень грациозно. И взаимопонимание между ними было – я нарадоваться не могла, честно говоря. Вообще я терпеть не могу безответственного отношения людей к животным. Меня просто из себя выводит, когда люди заводят собаку, а потом бросают ее – якобы не справились или надоела. Животное-то в чем виновато? Люди почему-то не осознают своей ответственности – воспринимают животных как диванные игрушки, и только. А собака, кошка, даже хомячок – это как маленький ребенок, им нужны забота, внимание, уход. Лучше вообще никого не заводить, чем так – наиграться и бросить. Вот Алиса мне казалась очень ответственной и серьезной девушкой, я была в ней полностью уверена. Да и сейчас я думаю, что у нее была какая-то веская причина солгать мне. Может, в семье проблемы, а она не хотела говорить?

– Вроде у нее с родителями все в порядке, – возразила я. – И они искренне уверены, что их дочь днями напролет тренирует Янтаря под вашим чутким руководством. Если я расскажу ее отцу и матери, что она якобы уехала за границу, они очень удивятся.

– Может, она в неприятную историю попала? – с волнением в голосе предположила Наталья. – Вдруг что-то случилось и она поэтому никому ничего не может сказать? Вы поймите, я не выгораживаю Алису, но вроде в людях я хорошо разбираюсь и сразу вижу, как они на самом деле относятся к животным. И друг к другу. К примеру, у меня на постое была лошадка – Хонда, которую выкупила с ипподрома одна девочка, Надя. Надя училась в десятом классе и упросила родителей купить ей лошадь. Она приезжала ко мне на конюшню и буквально липла к лошадям: и косички им заплетала, и чистила, даже просилась денник отбить. В общем, вселенская любовь к лошадям. Но я сразу поняла, что девочка со временем охладеет и перестанет появляться на конюшне. Родители у Нади были обеспеченные, они пошли у нее на поводу и купили Хонду. Первое время Надя приезжала на конюшню сразу после школы, даже прогуливала уроки – все носилась по полям на Хонде. Она ведь и всадницей была талантливой, у нее сразу и рысь получилась, и на галопе держалась уверенно. Но прошло полгода, и появляться Надя на конюшне стала реже. Все оправдывалась проблемами в школе, учебой. Я ей верила – старшие классы, нагрузка большая. А потом выяснилось, что на уроки девочка не ходила, подружилась с нехорошими ребятами, которые научили ее курить, пить пиво и даже баловались какими-то наркотиками. В результате конный спорт Надя забросила, сказала мне, что лошадь ей не нужна и она ее продает обратно на ипподром. Из талантливой наездницы вышло не пойми что – родители ее пристроили в престижный университет, но не знаю, чем там все дело закончилось. Мне Хонду было очень жалко, но я не могла держать сразу двух лошадей – Бабочку-то с трудом удается. Хоть и работаю на трех работах, денег не хватает, поэтому вторую лошадь я позволить себе не могла. Благо нашелся покупатель хороший – Хонду взяла себе моя подруга Татьяна, она живет в Лосогорском районе, у нее там нечто вроде родового поместья. Это как сельский дом, в котором она проживает, с конюшней. То ли семь, то ли уже восемь голов… Но это уже частности, а смысл таков, что собственная лошадь – это очень большая ответственность.

– Поучительная история, – заметила я. – Но Алиса не говорила о том, чтобы продать Янтаря?

– Нет, и речи не было, – покачала головой Наталья. – Наоборот, Алиса меня уверяла, что как приедет, тут же займется конем. И жалела, что приходится уезжать – вроде как родители заставляют, а она не хочет. Даже поверить сложно, что она врала…

Внезапно я услышала чьи-то шаги – кто-то направлялся в конюшню. Наталья прервала свой рассказ, и мы одновременно повернули головы в сторону входа. В дверях показалась невысокая девичья фигурка – вновь прибывшая быстро вошла в дом и громко поздоровалась:

– Наташ, привет! Ой, здрасьте…

Последнее приветствие относилось ко мне. Я внимательно оглядела девушку.

На вид ей было лет шестнадцать-семнадцать, не больше. Довольно крепкого телосложения, но не полная – скорее, спортивная. Худышкой ее явно не назовешь, однако фигура ее была гармоничной и ладной, как говорится, ни прибавить, ни убавить. Густые светло-русые волосы были заплетены в две косы, синие джинсы обтягивали стройные, крепкие ноги, из-под легкой жилетки выглядывала светло-голубая рубашка. Своим внешним видом она напоминала девушку-ковбоя из вестернов. Такую легко представить верхом на резвом коне, рассекающей бескрайние пространства прерий. На лице – никакой косметики, она даже тональным кремом не пользовалась, чтобы замаскировать веснушки, от которых женщины всегда стремятся избавиться. Впечатление Лиза – а я уверена, это была подруга Алисы, – производила самое приятное.

– Здравствуйте, – вежливо поздоровалась я с девушкой. – Вы ведь Лиза, так?

– Да, – кивнула вновь прибывшая. – А откуда вы меня знаете? Наташа сказала, что я приду?

– Я ищу вашу подругу, Алису, – проговорила я. – Алису Сафронову, хозяйку Янтаря. Вы можете сказать, где она?

– Она уехала, – быстро ответила Лиза. – Вам Наташа не говорила? Не знаю, когда вернется.

– Вам так она сама объяснила свое отсутствие на конюшне? – продолжала я допытываться. Наташа внезапно заявила, что вынуждена нас оставить – надо дочистить Бабочку, – и вышла, а я пристально посмотрела на девушку. Лиза взглянула на меня, как мне показалось, несколько враждебно, словно разговор ей был неприятен. Весь ее вид выражал недовольство, точно я ее отвлекаю от важного дела. Я предпочла не обращать внимания на столь яркий негативизм и продолжала:

– Вы наверняка знаете, что Алиса никуда не уезжала, – заявила я уверенно. – А согласились подыграть подружке, чтобы ни Наташа, ни ее родители ничего не заподозрили и не задавали лишних вопросов. Алиса ведь сообщила вам, почему она не появляется на конюшне? Чем она занималась все это время?

– Да с чего вы взяли все это? – воскликнула девушка возмущенно. – Алиса сказала, что уезжает, вот и все! Я впервые слышу, что она в Тарасове!

– Вот видите, вы сами сказали, что ваша подруга в городе, – тут же заметила я. – Не пытайтесь меня провести, я все знаю. Думаю, Наташа не обрадуется, если я скажу, что вы на пару дурили ее!

– Никого я не обманывала! – голос Лизы стал еще выше, она с трудом сдерживала свое негодование. – Что вам вообще от меня нужно? У меня нет времени на эти пустые разговоры, если вам нужна Алиса, так езжайте к ней и говорите с ней! Я здесь при чем?

– А при том, что Алиса пропала, – с нажимом проговорила я. – И где она, никому не известно. Возможно, с девушкой случилась беда, ее запросто могли убить или похитить. Вы – последняя, кто видел ее в живых. Если вы действительно дружили с ней, то должны сказать, когда и при каких обстоятельствах вы ее видели, что она собиралась делать, почему солгала Наташе. Или вам удобнее разговаривать в отделении полиции?

Я намеренно припугнула девушку, так как чувствовала, что она что-то скрывает. Наверняка Алиса попросила Лизу прикрыть ее перед Наташей и доверила ей своего коня. Возможно, девушку кто-то заставил сделать это, а потом и похитил. Как бы то ни было, Лиза была моей единственной зацепкой.

– Алиса пропала? – с удивлением в голосе переспросила Лиза. – Но… но я правда ничего об этом не знаю! Когда?

– Сегодня утром она не пришла домой ночевать, – пояснила я. Про похитителя не стала говорить – на всякий случай промолчала. – Ее родители места себе не находят, не знают, у кого дочь может находиться. Кроме вас, насколько я знаю, подруг у нее нет, Алиса девушка необщительная. Поэтому только вы можете помочь найти ее!

Лиза переминалась с ноги на ногу, потом поднесла руку ко лбу. Словно не решив, что за жест она собиралась сделать, потрогала свою косу, потом опустила руку. Посмотрела на меня растерянно, почти что испуганно.

– Как такое могло случиться… – пробормотала она. – Даже подумать не могла, что Алиса пропала. Честно, я не знаю, где она может быть. Я сама удивилась, когда она сказала, что некоторое время не сможет посещать конюшню и заботиться о Янтарике. Я подумала, у нее какие-то проблемы, в которые она не хочет ввязывать своих родителей, а потому и соврала Наташе про отъезд. Я не лезла к Алисе в душу – она сама бы рассказала, если бы хотела. Конечно, мне не нравилось, что она бросает своего коня, так ведь не делают. У лошади должен быть один хозяин, если ее не хотят испортить. Знаете, что вытворяют на ипподроме прокатные кобылы? Я их зову «клячи». Животные в этом не виноваты, их люди испортили, да оно и понятно. Инструкторы за деньги сажают любого человека на лошадь, и не важно, умеет он ездить или нет, главное, чтобы доллары платил. А в результате лошадям отбивают спины неумелым галопом, делают их тугими на рот из-за того, что вечно натягивают на себя поводья… По мне, если уж решил завести лошадь, так сам работай с ней, а не перекладывай эту задачу на других. Я сказала Алисе, что ничего хорошего из этого не выйдет, если я буду ездить на Янтаре. Или даже Наташа, несмотря на то что она очень опытный наездник. Но лошадь-то не собираются отдавать в прокат, зачем приучать коня к другим? Алиса сказала, что все понимает, но у нее трудности, и попросила меня не выдавать ее. Мы с ней раньше очень дружили, поэтому я согласилась не рассказывать Наташе правду. Но я не думала, что Алиса пропадет. Я надеялась, она уладит свои проблемы и вернется и все будет как раньше.

– Неужели вы не поинтересовались, какие у Алисы проблемы? – удивилась я. – Вы же подруги, обычно близкие друзья делятся друг с другом всем.

– Ну, как вам объяснить, – замешкалась Лиза. – Мы подруги, это верно. Но не такие, как принято считать – мы, например, никогда не ходим на какие-то вечеринки, как наши одноклассницы. Не устраиваем пикников, не выбираемся вместе на отдых. Мы встречаемся с Алисой только на конюшне, и все. У нас только один общий интерес – лошади, поэтому Алиса вполне могла не посвещать меня в детали своей личной жизни. Не поверите, но я даже не знаю, есть ли у нее парень. Мне кажется, что нет – Алиса, как бы это сказать… Она никого не впускает к себе в душу. У нее поэтому проблемы с друзьями, точнее, их и вовсе нет. Она не стремится поддержать разговор, всегда молчит. Мы с ней и общаться-то не сразу стали – поначалу приезжали вместе к Наташе, потому что у меня своя лошадь, у Алисы – своя. А потом стали немного общаться – в основном советами обменивались. Ну и обсуждали магазины конной упряжи, где что купить, какой вальтрап лучше… У нас ведь у каждой своя амуниция, даже скребницы для каждой лошади свои. У Наташи стараемся ничего не брать, чтобы ее не напрягать и себя в долгу не чувствовать. Она наш общий наставник плюс ко всему арендодатель денников. Не подумайте, что у нас плохие отношения с ней – наоборот. Но как-то и Алиса, и я решили, что для наших лошадей у нас все будет свое, личное. Вот и завязалась такая дружба своеобразная… Не знаю, если бы мы не встретились с Алиской здесь, на конюшне, то вообще пересеклись бы когда-нибудь? Уверена, что нет. У меня родители ведь тоже не бедняки, это я без хвастовства говорю. Да и легко догадаться: свою лошадь завести – это немалые деньги нужны. Мало купить, а содержать как? Аренда, корма, амуниция, ветеринар… Короче, если не зарабатываешь солидные деньги, и не мечтай о таком. Я хоть и пытаюсь найти подработку, чтобы от родителей не зависеть, пока ничего не получается. Учеба, конюшня… Поэтому приходится смириться, что обеспечивают меня мать с отцом, но одно могу сказать – деньги я не просаживаю, алкоголь или сигареты на дух не переношу, тусовки вообще презираю.

Мне показалось, что девушка оправдывается передо мной. Я внимательно посмотрела на Лизу. Богатого человека видно издалека – по дизайнерской одежде, стильной прическе, ухоженной внешности. Но если бы я не знала, что у Лизы своя лошадь и обеспеченная семья, то ни за что бы не догадалась, что она из богатых. Джинсы самые обычные, да такие разве что в секонд-хендах покупают. Рубашка тоже потрепанная, совсем не модная, молодежь подобную одежду сейчас не носит. Волосы некрашеные, заплетены собственноручно, украшений – никаких. То ли это рабочее обмундирование девчонки, то ли она всеми силами пытается выглядеть, как все, небогато. Стесняется, что ли, своих обеспеченных родителей? Вон как объясняет, что лошадь у нее своя, но она пытается работать, как будто недовольна собственным богатством. Да, странная девочка, что тут скажешь… Другая бы пользовалась родительскими средствами, одевалась бы в самых модных магазинах или шила одежду у известных дизайнеров. А Лиза совсем другая, или это только показное? Может, она хочет казаться не той, кем является на самом деле?

А может, это просто комплексы, которых так много у подростков и у людей, не вступивших в пору зрелого возраста. Кому-то не нравится собственная внешность, кто-то переживает из-за отсутствия денег, а кто-то – наоборот, из-за того, что их некуда девать. Наверно, у Лизы не так много друзей, и она считает, что с ней общаются только из-за благосостояния ее родителей. Ну да не имеет значения, что и почему не так у этой девушки – я выяснила одно: похоже, она не знает, где находится Алиса. По крайней мере, у меня нет поводов подозревать Лизу в том, что она что-то скрывает. На первый взгляд ей это незачем делать, если, конечно, она рассказала правду про свою дружбу с пропавшей дочкой Сафроновых. Хотя… А что, если Лиза вздумала устранить Алису из-за зависти? Ведь у подружки такой породистый конь, араб, может, Лиза вздумала себе забрать еще одну лошадь? А говорит Наталье, что не может отработать Янтаря из-за усталости и недостатка времени, только потому, что хочет избежать подозрений?

Я внимательно посмотрела на девушку и поинтересовалась:

– А вы давно купили себе лошадь? Я имею в виду Стрелку?

– Да, два года назад, – тут же отозвалась Лиза. – Стрелка мне сразу понравилась. Она классная, вообще лошадка без проблем. Знаете, я ее «диванчиком» называю – на нее сядешь и спокойно едешь, хоть строевой рысью, хоть учебной, хоть галопом. Она вообще – тьфу-тьфу, чтоб не сглазить, – курорт, а не кобыла. Конечно, плохо, что я так привыкла к Стрелке – мне сложнее управляться с Янтарем. Он тоже вроде ничего, но рысь у него другая, он частит сильно. А если разгонится где-нибудь в полях, так вообще швейная машинка. Уж на что я считаю себя опытной наездницей, но иногда с ним трудно управиться. Порой не знаю, как мне самой двигаться и какое положение тела занять, чтобы и из седла не вылететь, и спину лошади не отбить. Короче говоря, с Янтарем должен работать один хозяин, который к нему привык и знает его повадки. Честно говоря, я с нетерпением все ждала, когда Алиса приедет: я и так устаю, потому что не только на лошади езжу, но и Наташе помочь стараюсь. Пони иногда выгуливаю, на Стрелке стараюсь два часа поскакать, чтобы у нее дури в башке не появилось. А потом еще Янтарь со своей «швейной машинкой», то еще удовольствие. Вы только Наташе не говорите, ладно? Она ведь считает меня энерджайзером, на одной лошади погоняла, потом – на другой… А я взяла в привычку халявить – после Стрелки Янтаря на корде работаю, и будет. Но надо и под седлом его гонять, а то совсем отвыкнет конь от всадника.

– А Стрелка – породистая лошадка? – полюбопытствовала я.

Лиза задумалась.

– Ну как сказать, – пожала она плечами. – Если вы имеете в виду, чистокровка она или нет, то, скорее всего, нет. У каждой лошади же куча всего понамешано, так и не определишь. Были у нее в крови и орловские рысаки, это я точно знаю. Может, упряжные тоже, может, что-то от тяжеловоза досталось. Это надо в предках Стрелки копаться, чего я никогда не делала. Или догадываться по ее внешнему виду и манере поведения. Она спокойная, рысь хорошая – значит, есть и полутяж, и рысистая. Галоп тоже прекрасный, а еще Стрелка не бесится, очень уравновешенная. Ничего не пугается, что тоже плюс. Ей без разницы, пакет ли шуршащий по дороге встретится, или грузовик проедет – даже ухом не ведет. Могу сказать, мне жутко с ней повезло – даже не думала, что так будет, когда ее покупала.

– И вам не было завидно, что у Алисы – чистокровный араб? – Я придала голосу нотки удивления.

Лиза тоже удивилась, потом сказала:

– Да мне-то какая разница? Я ж не на выставки Стрелку вожу, мне хоть кто она будет, все равно. Главное – характер, а Стрелка – самая лучшая лошадь в мире! Я с ней никогда не расстанусь, это моя любимая лошадь! Кроме нее, мне никто не нужен, и она тоже меня любит!

Да, видимо, Лиза нисколько не завидует Алисе – вон как она рассказывает про свою лошадь. Следовательно, у нее нет причин устранять подружку – Янтарь Лизе не нужен, в искренности слов девушки я уже не сомневалась. Более того, подруга Алисы ждет с нетерпением, когда та сможет ездить на своем коне, а значит, Лиза не имеет отношения к исчезновению Сафроновой.

– Когда вы в последний раз видели Алису? – полюбопытствовала я.

Девушка нахмурилась.

– Ой, я точно не могу сказать… Может, недели три назад, а то и больше. Когда она в последний раз сюда приехала, сказала мне, что некоторое время не сможет появляться на конюшне, и просила присмотреть за Янтариком. Я тогда не знала, что она пропадет надолго, но сказала, что ни я, ни Наташа Янтарю хозяйку не заменим. Честно говоря, я разговаривала с Алисой немного резко – ведь такое поведение с ее стороны было несерьезным и легкомысленным. Я не понимаю, как так можно – бросить свою лошадь. В общем, меня это немного вывело из себя. Я ведь считала, что Алиса относится к Янтарю так же, как я к Стрелке или Наташа – к Бабочке, что для нее свой конь – это нечто большее, чем домашнее животное и тренажер или средство передвижения. Трудно объяснить, да вы и не поймете, наверно, но лошадь для меня – это самый близкий друг, который меня никогда не предаст и не оставит. Я нужна Стрелке, а она нужна мне. Я никого так сильно не люблю, как ее. Даже родители для меня отходят на второй план, потому что они не понимают порой меня, а порой просто не слышат. Им я не нужна так сильно, у них – своя жизнь. И только у нас со Стрелкой – одна жизнь на двоих. Думаю, так будет всегда, и это хорошо. Мне не нужны другие люди, и никакие проблемы не станут для меня выше, чем моя Стрелка.

– Надо же, какие у вас с ней отношения! – удивилась я. – А как ваши друзья относятся к вашему… увлечению?

– А никак, – пожала плечами Лиза. – Я же говорила вроде, у меня друзей нет. Точнее, я общаюсь только с родителями, Наташей, ну и Алисой. Вот и все – в школу я ходить не люблю, хотя она «понтовая», там одни обеспеченные учатся. Меня от них тошнит: у девчонок один интерес – шмотки да обувь. И вечеринки в клубах. Как будто, кроме этого, в жизни нет ничего хорошего. Ну и конечно, курорты летом. Вечно выкладывают в сетях свои фотки – где они были. Стандартная фотография – пляж, море, какая-нибудь красотка в купальнике и с коктейлем пинаколада в руках. А весной этой совсем с цепи сорвались, только и разговоры что о платьях на выпускной. И о чем, вы думаете, мне с ними разговаривать? У меня все вещи лошадьми пропахли, и некоторым это не нравится. Одна одноклассница, помню, как-то спросила меня, какими я духами пользуюсь. Я сперва не поняла, сказала, что забыла марку. А она мне так деликатно, с улыбочкой, говорит: «Купи себе Jar Parfums Bolt of Lightnings, они тебе понравятся – вроде букет запахов тертой смородины, свежескошенной травы и сломанных веток. Можно заказать в интернет-магазине, они продаются только в Париже, но духи супер. Заодно и запах перебьешь свой!» Мне так обидно стало, описать не могу. Нет, как будто я бомж какой-то – шляюсь по помойкам.

– И что вы ответили? – поинтересовалась я.

Лиза хмыкнула.

– А ничего. Поставила эту дуру на место. Говорю – сама себе духи заказывай, у меня самый любимый запах – это лошадиный. Чем восемьсот долларов за флакон какой-то химии отдавать, я лучше себе седло закажу для выездки. Оно самое удобное – и Стрелке под ним комфортно бегать. Ну да это я к тому говорю, что в классе меня считают белой вороной. Сперва девчонки все спрашивали, а как это – на лошади ездить и можно ли делать фотосессии, одна даже сказала, что хочет сфотографироваться в бальном платье верхом. Типа того, сколько хочешь за то, чтобы арендовать Стрелку для фотосессий. Ну, я сразу отшила ее – говорю, Стрелка бешеная лошадь, она никого близко, кроме меня, не подпускает. Послала ее на ипподром или на другую конюшню – пусть там фотографируется. Еще не хватало, чтобы какая-то кукла разукрашенная на мою Стрелку садилась! Та моя одноклассница обиделась сразу, начала за спиной моей всякие сплетни разводить. Вспоминать противно.

– Да, тяжело вам приходится, – сочувственно проговорила я. Лиза закивала – похоже, для нее это была больная тема.

– Вы даже представить себе не можете, что про меня в школе говорят! – заявила девушка. – Что я ненормальная, сумасшедшая… Все мне пытались внушить сперва, что я должна непременно на фитнес записаться – мол, похудеть мне надо. Типа того, на модель я совершенно не похожа, на людях мне должно быть стыдно появляться, потому что все девушки моего круга – худые и стройные, а я как бельмо на глазу. Я на это сказала, что мне абсолютно наплевать на то, как я выгляжу, а все эти современные стандарты красоты пусть засунут себе в… Ну, понятно куда. Потом что у меня нет парня – это вообще нонсенс. Раз я ни с кем не встречаюсь, значит, я лесбиянка, страдающая зоофилией, и асексуал в одном лице. Ну это нормально, по-вашему? Нет, я все понимаю, но почему попросту нельзя оставить меня в покое? Зачем всю эту грязь развозить? Они уже нас с Алиской записали в любовницы – вроде как мы с ней встречаемся. Вообще жесть какая-то! Я сначала возмущалась, говорила, что это все бред собачий, но оттого только хуже стало. Кристинка, та девка, которая мне духи советовала, вообще стала спрашивать, в какие клубы для лиц с нестандартной сексуальной ориентацией мы с Алиской ходим. После этого я несколько дней школу прогуливала – не хотела появляться среди этих акул. Но пришлось – классная домой позвонила, родители заставили на уроки ходить. Пригрозили, что, если буду пропускать занятия, мне запретят ездить на конюшню. Подумали, что я из-за Стрелки учебу забросила. Ну не объяснять же им, что я не имею ничего против учебы, просто неприятно мне находиться полдня с людьми, которые меня в лесбиянки записывают и всячески меня унижают! Пришлось стиснуть зубы и ходить в школу. Скорее бы окончить ее…

– Мне кажется, одноклассницы просто вам завидуют, – предположила я. – Вы очень увлечены своим делом, я имею в виду лошадей, вот они и видят, что вы человек более серьезный, чем они, потому и пытаются всячески вас уязвить.

– Да я сама это понимаю, – кивнула Лиза. – Только мне от этого не легче. Я же человек, а не робот, мне тоже обидно бывает. Да кому приятно, когда его грязью поливают? Сомневаюсь, что к этому можно привыкнуть. Вот и получается, что Наташина конюшня – моя единственная отдушина, место, где никто про меня ничего плохого не думает и не говорит. Стрелка меня любит, Наташа тоже хорошо относится ко мне. Я решила, что после школы поступлю в ветеринарный колледж, а после буду работать у Наташи в ветеринарной клинике. Родители, понятное дело, про это не знают. Скажи я им, такой скандал поднимут, подумать страшно. Они ведь хотят, чтобы я престижную профессию получила, на худой конец – иностранные языки пошла изучать. Чтобы потом за границу уехать. Но мне об этом думать тошно – а как я Стрелку оставлю? Да не будет такого никогда в моей жизни!

– По-моему, ветеринар – очень хорошая специальность, – возразила я. – По крайней мере, у вас всегда будет работа, сейчас это очень востребовано!

– Ага, – согласилась со мной девушка. – Но представьте себе, как возмутятся мои родители, если узнают, что я буду возиться с бездомными собаками, кошками и принимать роды у коров! Это у Хэрриота так все замечательно, он же жил не в наши дни. Помните книгу – «О живых созданиях, больших и малых»? Хорошая книжка, моя любимая. Я в детстве ее прочла и с тех пор мечтаю стать таким же хорошим ветеринаром, как сам автор. Только моим родителям этого не объяснишь. Они хотят, чтобы я занималась непыльной работенкой, которая приносит огромный доход. Свой бизнес тоже в тему. Ну и переводчиком стать можно. А я терпеть не могу английский, меня раздражает произношение англичан и американцев. Терпеть не могу Америку, они там все умственно отсталые!

– Ну почему же все? – протянула я. – Конечно, есть много такого, с чем я не согласна, но не все же люди там глупые.

– Да ну, по-моему, все, – махнула рукой Лиза. – В общем, мораль такова. На переводчика я учиться не хочу, и вообще надоело все делать по указке.

Она ненадолго замолчала, потом вдруг спохватилась:

– Ой, вы извините, но я с вами заболталась. Мне же Стрелку надо отработать и Янтаря погонять. А это довольно долго, если сейчас не начну, задержусь тут дотемна. Я-то не против, но родители…

– Да-да, я все понимаю, – кивнула я. – Не стану вас отвлекать. Но если вы что-то вспомните про Алису или она вам вдруг позвонит, сообщит, где находится, – вот мой номер телефона. Зовут меня Татьяна, я вроде забыла представиться. Очень вас прошу, наберите меня, потому что мне очень нужно найти вашу подругу.

Я протянула девушке визитку – благо обзавелась наконец карточками, для удобства, – и та сунула ее в карман. Вряд ли, конечно, Лиза мне позвонит, так как она, похоже, и не знает о похищении Алисы. Но, как говорится, надежда умирает последней.

Я не стала больше задерживать Лизу, вышла из конюшни. Наталья уже давно почистила Бабочку – она отвязала лошадь от забора и сейчас сидела верхом, стройная и грациозная, точно амазонка. Я не удержалась – застыла на месте, любуясь столь гармоничной картиной, после чего еще раз поблагодарила хозяйку конюшни и тоже попросила мне позвонить, если Алиса объявится.

– Я оставила вам свою визитку, – пояснила я. – В конюшне, на столике, где лежат щетки.

– Хорошо, жаль, что я ничем не смогла вам помочь, – отозвалась женщина. – Но если вы будете общаться с Алисой, скажите ей, что Янтарь очень нуждается в хозяйке. Ни я, ни Лиза не заменим ему его владелицу.

– Конечно, – пообещала я и еще раз поблагодарила Наталью за уделенное мне время. Та попрощалась со мной, затем пришпорила Бабочку, присвистнула, и лошадь послушно побежала мягкой рысью, унося вдаль ловкую наездницу.

Я давно не слежу за тем, какой сегодня день недели, сколько времени. Примерно могу сказать, какое время года, и то не факт. Вроде лето или поздняя весна, судя по погоде. Но разве мне это важно? Совсем нет. Важно только одно – на улице тепло, а значит, можно ночевать под открытым небом. Это для меня самое главное, все остальное неважно. И еще – совсем забываю один немаловажный факт. Вокруг меня – бескрайние пространства свободы. Поля, леса, где-то – дорога. Я порой смотрю на синие таблички с трехзначными цифрами – это обозначения километров. «Километры хорошего настроения» – так назывался фотоальбом, который был выложен в соцсети у одной моей давней знакомой. У нее там были разные фотографии какой-то прогулки. У меня своя прогулка, только многодневная. Но прогулка приносит мне просто замечательное настроение. Не хорошее, а волшебное. И взрыв адреналина – чувствуешь просто безграничную свободу. И безграничное количество возможностей, как будто ты не человек, а нечто большее. Нечто совершенное, существо без преград и ограничений.

Я не знаю, где нахожусь – в каком-то промежуточном пространстве между населенными пунктами, названия которых перемешались в голове. Не знаю, куда иду – только вперед, не сворачивая в сторону. Точнее, сворачивать приходится, потому что двигаться по дороге опасно и не слишком разумно. Нет, когда есть возможность, я предпочитаю двигаться по пересеченной местности и, если уж совсем нет вариантов, передвигаюсь по трассе.

Этакий марафон, гонка на выживание. Интересно, кто выйдет победителем? Хочется верить в то, что этим кем-то окажусь я. Нет, неправильная формулировка. В любом случае я останусь победителем. Хотя бы потому, что я уже нахожусь здесь, что у меня все получилось. Теперь главное – соблюдать осторожность и быть предусмотрительным и не совершать глупостей. А глупости я уже давно не совершаю. Каждое мое действие продумано и безоговорочно верно. Иначе, еще раз повторю, все сложилось бы иначе.

Бескрайняя дорога – сказка странствий, как говорится. Идти можно бесконечно долго, но не весь путь придется совершить на своих двоих. Со временем можно воспользоваться автостопом – безотказный вариант. Нет сомнений, что до конечного пункта мне удастся добраться быстрее, чем можно предположить.

А пока – бесконечный путь. Кое-где удается перекусить на халяву – надо только проявить некоторую долю изобретательности. К тому же у меня есть деньги, но пользуюсь я ими только в самом крайнем случае. Приходится забыть о брезгливости – при желании вдоль трассы можно запросто найти выброшенную еду. Что поделаешь, когда желудок подводит от голода, не до избирательности. Зато энергии хоть отбавляй, ума не приложу, откуда она берется. Возможно, это эйфория от очередной своей победы, своего триумфа…

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.