Анна Пожарская
Жмурки с Иваном-царевичем

Глава первая

Ну и пусть катится колбаской по Малой Спасской! Козел! Казанова недоделанный! Жила без него двадцать девять лет и еще столько же протянет. Мила шмыгнула носом и смахнула некстати набежавшую слезу. Неудобно перед прохожими… Как назло, даже ветра нет, на случайность не спишешь. Да и тушь потечет, а еще на собеседование.

Вздохнула, отгоняя воспоминания, но назойливая картинка так и застыла перед глазами. Сашка, ее Сашка, милуется в кафе с какой-то насиликоненной лахудрой. Целует без всякого стеснения и так и норовит прилюдно залезть под юбку. А ее, Милу, даже за руку при посторонних не брал! Конечно, куда там. Тут обитательница подиума и мечта всех мужчин, а там секретарь финансового директора Людочка, от которой всей пользы, что подмахнуть бумаги без очереди. Впрочем, и этого тоже скоро не станет.

Вытерла еще одну слезу. Надо успокоиться. На поиск работы еще месяц, на работе пообещали оставить до конца января, а она сотрудник без лишних претензий, что-нибудь подходящее непременно найдет. Тем более новый босс оказался по-своему благороден, не гонит по статье – уже хорошо.

Усмехнулась. Работала восемь лет с финдиректором Григорием Соловьевым и горя не знала. Всякое, конечно, бывало: и переработки, и переделки, и цейтноты. Даже как-то ругались разок. Но ничего сверх оговоренного в трудовом договоре шеф никогда не требовал. А новый как с цепи сорвался! Даром что старше предыдущего. В первый же день работы недвусмысленно дал понять, что обязанности секретаря документами, переговорами и организацией встреч не ограничиваются. Нужно «большее». И он готов получить это самое «большее» на столе у себя в кабинете. Мила отказалась и теперь искала новое место.

Снова шмыгнула носом и полезла в сумочку за бумажными салфетками. Как назло, еще Новый год на носу! Один к одному, как в бульварных романах. Героиня теряет любовь, познает предательство и лишается работы. По закону жанра, конечно, дальше придется спасать человечество, порабощать демонов или тащиться в другой мир, но ей такое не светит. Вместо этого она пойдет и съест блин. С шоколадом. Калорий в нем куча, так что по урону для фигуры пострашнее атаки инопланетян будет. Почти смертельная угроза. Махнула рукой: черт с ними, с калориями, зато попустит немного и на собеседование потопает нормальным человеком.

Подошла к окошку маленькой блинной с высокими столиками, спрятанными от ветра стеклянной стеной, и привычно кивнула продавцу:

– Блин с шоколадом и капучино без сахара, пожалуйста, – озвучила буднично и, спохватившись, добавила: – здесь.

Продавец, высокий крепкий брюнет с ясными голубыми глазами, кивнул и отвернулся выполнить заказ.

Мила неловко подернула плечами. Всегда под взглядом этого мужчины чувствовала себя неуютно. Продавец гармоничнее смотрелся бы где-нибудь недалеко от берега Луары, торгуя традиционными гречневыми крепами и озаряя мир вокруг широкой улыбкой. В хмурой промозглой Москве улыбка выглядела немного издевательской. Будто, растягивая губы в голливудском оскале, он говорил: у меня все прекрасно, у вас, вижу, хуже.

Миллион раз Мила клялась себе обходить блинную с таким надменным лавочником стороной, но удобное расположение побеждало: наведывалась сюда каждую пятницу, когда ее Сашка задерживался на еженедельном рабочем совещании. Всегда удивлялась, отчего их собирают именно в пятницу, пока не выяснила, что никаких еженедельных совещаний и в помине нет.

Продавец протянул ей картонный лоток с блином, одноразовые приборы, бумажный стаканчик с кофе и маленькую шоколадку «Аленка».

– Подарок постоянному клиенту, – пояснил торопливо.

Мила поблагодарила и пристроилась за столиком спиной к прилавку. Еще не хватало, чтобы ее блинопеки жалели! Надо срочно менять место встречи с лишними калориями! Не ровен час этот самодовольный тип решит, что она ходит сюда из-за недостатка общения.

Посмотрела вокруг. Все-таки странное место. Как заговоренное. Вроде и центр, и метро рядом, а такая тишина, будто и народу совсем нет. Подмигнула наряженной елке напротив входа в подземку и принялась за трапезу. До собеседования осталось не так много времени, опаздывать было непозволительной роскошью.

После блина полегчало. Мила выкинула бумажные свидетельства своего калорийного грехопадения в стоящую рядом урну и поспешила в метро. Вакансия обещала все офисные радости, и Людмила Кощеева твердо намеревалась получить это место.

Продавец проводил ее внимательным взглядом, гадая, чем так смутил эту славную сладкоежку в розовом пальто. Не шоколадкой же! Да и назойливым показаться не должен был. Просто хотел подбодрить. Вздохнул и занялся приготовлением начинки: близились самые «жаркие» вечерние часы. Давно привык жить по расписанию людей снаружи. Первый всплеск посетителей около девяти, потом с двенадцати до двух, и последний плотный поток шел с шести до восьми вечера. В перерывах блинопек замешивал свежее тесто, мыл фрукты для начинки и становился у окошка.

Он наблюдал. Наблюдал, не снимая улыбки с лица, внимательно и осторожно, как, должно быть, подглядывают за окружающим миром секретные агенты в отставке. Вот опаздывает рыжая девушка в старом грязно-зеленом пальто, она всегда опаздывает, это видно по ее затравленному взгляду и торопливой походке. Вот мальчишка, расхристанный и усталый уже с утра, бредет в школу, вероятно, опасаясь нагоняя за невыученные уроки. А вот брезгливо-испуганно озирается солидный мужчина в дорогом костюме: похоже, сдал «мерседес» в сервис и впервые за много лет спустился в метро. Теперь рад, что вышел оттуда живым.

Сладкоежка в розовом приходила раз в неделю. Всегда с немного виноватым видом. Брала одно и то же, торопливо ела, воровато оглядываясь, и ныряла в метро. Хрупкая милая блондинка с удивительно-теплым взглядом карих глаз… Жаль, что не про его честь.

Громыхнул стоящий в углу блинной мусорный бак. Продавец прищурился и уставился на сидящую рядом большую серую крысу.

– Ваня, у тебя ветчинки не найдется? – по-свойски осведомился грызун, потирая лапу о лапу.

Блинопек вздохнул, отрезал толстый шмат свежего бекона, наклонился и протянул его гостю.

– Ну здравствуй, Серый. Как дела?

– Как обычно все, – проворчал грызун, проворно выхватывая ветчину передними лапами. – На соседней улице устроили дератизацию, а на этой третий день подряд на меня голодным взглядом смотрит бездомная кошка. И чует мое сердце, Ваня, интерес у нее не амурный.

– Ничего, – усмехнулся блинопек, – прорвемся.

– Бабушка надвое сказала… – фыркнул Серый. – Говорил я тебе, царевич, Яга – колдунья и злопамятна до жути. А ты: изжарится в печи, изжарится в печи… Хорошо хоть пожалела, сослала в эту глухомань, а не живьем слопала. Ей-богу, иногда аж выть на луну хочется… – поднял мордочку к потолку. – Сколько тебе еще блинов продать надо? До нашего миллиона?

– Двести двадцать штук, – победно ухмыльнулся Иван. – Завтра уже вернемся домой.

– Хорошо бы, – крыса откусила бекон и потерла мордочку лапкой. – Чует мое сердце, не протянуть мне здесь долго, неуютно стало, суетно. Даже на Тульской, где таким, как я, всегда раздолье было, и то никакой жизни не стало.

– Потерпи, Серый!

– Легко сказать, – дернул хвостом гость. – Что, если Ядвига соврала и все напрасно? Она все-таки Яге сестра, хоть и младшая.

– Брось! Обманывать у нее повода нет.

– Бабушка надвое сказала, – затянула крыса знакомую песню, но подоспевший покупатель заставил ее снова спрятаться за мусорный бак.

***

Собеседование прошло хуже некуда. Сначала юная, худая и звонкая кадровичка долго расспрашивала о планах на ближайшие пять лет и причинах настойчивого желания работать именно в их компании, а потом подсунула нудную анкету на четыре листа и пошла за руководителем. Через сорок минут Мила почуяла неладное и выглянула из душной переговорной в коридор. После недолгих расспросов пойманных в плен обитателей конторы выяснилось: руководитель уехал в головной офис на совещание, а кадровичка ушла перекусить и вернется минут через двадцать. Рассудив, что ей еще не настолько нужна работа, чтобы устраиваться в компанию с таким отношением к сотрудникам, Мила отправилась домой.

По пути забежала в супермаркет за продуктами для себя и соседа Дмитрия Львовича и, уже стоя на кассе, впервые за долгое время испугалась, что на карте не хватит денег оплатить покупки. Нет, у нее были сбережения на черный день, да и зарплату планировала получить еще разок напоследок, но разгневанный шеф урезал премию, а вписываться в новые бюджетные рамки голова и руки отказывались напрочь.

Кассир, молодой мужчина южной наружности, приветливо улыбнулся и начал пищать ценниками. Мила следила за каждым его движением. Будто в замедленном кино видела, как он подносит штрих-код к сканеру и как красный луч с заботливой нежностью скользит по черно-белым полоскам. Отлично понимала, в случае чего просто сделают возврат товара, но сердце стучало так, будто от количества денег на ее счету зависела судьба мира, не меньше. К счастью, средств оказалось достаточно. Мужчина щелкнул кассой и деловито осведомился:

– Фишки собираете?

– Нет, – усмехнулась Мила, пряча карту в кошелек.

– Для тех, кто не собирает фишки, у нас отдельная акция, – лучезарно улыбнулся кассир и протянул пушистый предмет: небольшой, с ладонь, пестрый и продолговатый, – новогодний подарок.

Мила поблагодарила и, покидав продукты в пакет, остановилась поодаль разглядеть, что же ей всучили. Как оказалось, всего лишь елочное украшение, но какое замечательное! Никогда не видела ничего подобного! Игрушка походила на перо экзотической птицы. В свете ярких диодных ламп оно переливалось разными цветами, от ядовито-желтого, переходящего в огненно-красный, до небесно-фиолетового, и выглядело настолько естественно, что можно было без труда принять за настоящее. Только позолоченная проволока каркаса и петелька из дождика выдавали истинное назначение подарка.

Мила улыбнулась: все-таки и на халяву раздают иногда приятные вещи, осторожно положила перо в сумку, прихватила пакеты и продолжила путь домой.

Еле успела в отходящий от метро автобус. Можно было и пройтись, но тащиться с сумками в сгущающихся сумерках не хотелось. Четыре остановки. Ее «Парк» сразу после «Кладбища». Район новый: три высотки в чистом поле, под окнами ЛЭП, детский сад и неухоженный городской лесопарк. Летом с ее тринадцатого этажа он выглядел бескрайним изумрудным морем, а сейчас, зимним вечером, нагонял жуть на редких прохожих костлявыми ветвями опавших деревьев.

Бесстрашно добрела до подъезда, замерзшими руками прислонила ключ домофона, скрипнула дверью и вошла. Сейчас забежать к соседу, и можно будет спокойно отдохнуть. Завтра суббота, найдет, чем развлечься. Нервный лифт подбросил до тринадцатого этажа, и Мила привычно вырулила к двери Дмитрия Львовича.

Старик жил в однушке за стенкой. Попал в новостройку случайно: дети пожелали разъехаться, а квартиры в этих домах на этажах с некрасивым номером как нельзя кстати подходили по цене. Впрочем, Миле иногда казалось, что родственники соседа специально выбрали местечко подальше, чтобы лишний раз не видеть его. Наверное, тем, кто знал Дмитрия Львовича в полном здравии, тяжело было наблюдать за ним сейчас: еще бодрым телом, но уже сдающим разумом. Вот они и защищались, как умели.

Два раза в неделю к нему приходил соцработник, а по пятницам или субботам Мила приносила продукты. Ей везло: в отличие от своих детей, ее Дмитрий Львович узнавал всегда. Сыновья приезжали раз в месяц по очереди. Генералили квартиру, отдавали Миле деньги за покупки и отчаливали восвояси. А старик оставался один: со странными мыслями, воспоминаниями и идеями.

Открыл по обыкновению быстро и, пропуская соседку в гости, улыбнулся ей заправской улыбкой бывалого ловеласа.

– Настаиваю на чае с печеньем! – с шутливой строгостью заявил он, помогая снять пальто и забирая предназначенные ему пакеты. – Хочу обсудить с тобой, Людочка, важное дело.

– И что за дело? – поинтересовалась Мила, когда они устроились за столом и разлили чай с мятой.

В кухне у соседа горел мягкий свет и приятно пахло сушеными травами: то ли гвоздикой, то ли базиликом, то ли всем одновременно. Отчего-то казалось, что за окном не зима вовсе, а теплый осенний вечер.

– Ты ешь печенье, – назидательным тоном заметил старик, – ешь. Подарок у меня для тебя есть.

Мила кивнула и взяла из вазы курабье. Куча калорий, радости никакой, но обижать соседа не хотелось. Откусила и запила чаем. Слишком сладко, но ничего неожиданного. Дмитрий Львович поднялся из-за стола и исчез ненадолго в комнате.

– Вещица ценна тем, – крикнул он, явно копаясь в одном из шкафов, – что бескорыстным приносит небывалую удачу.

Вернулся с продолговатым кожаным футляром, положил на стол и отхлебнул из своей чашки:

– Хочу отдать тебе. Вижу, у тебя все негладко. Удача ой как нужна…

– А как же вы без нее? – нахмурилась Мила, пытаясь разобрать, в себе ли собеседник, и припоминая о постоянных мелких проблемах соседа со здоровьем.

– Мне, знаешь ли, деточка, уже никакая удача не поможет, – вздохнул и натужно улыбнулся. – Всему свое время, – протянул футляр: – Открывай!

Мила откинула крышку футляра и ахнула. На красной подушечке лежало золотое перо. Так бы, наверное, выглядело перо голубя, если бы птичка была из благородного металла. Осторожно вынула и повертела в руках. Вещица оказалась тяжелой и прохладной на ощупь. Мила покачала головой и облизнула губу, возвращая подарок обратно в футляр.

– Я не могу это взять, – возразила она и положила коробку на стол.

– Знал, что так скажешь, – ухмыльнулся старик. Отхлебнул еще чаю и задумчиво продолжил: – Я коллекционировал мистические вещички всю жизнь, и, когда стал забываться, все самое дорогое отдал сыновьям, думаю, они не будут возражать, если это подарю тебе.

– Не могу взять, – снова покачала головой Мила.

– Давай сделаем так, – Дмитрий Львович рубанул по пространству ребром ладони. – Старший приедет в среду. Как он приберется, приходи наряжать елку. Отдам подарок при нем. Если он разрешит, возьмешь?

– Чувствую, что придется, – усмехнулась гостья.

– Вот и славно, – подытожил старик. – А теперь давай займемся чаем, а то остынет все, пока болтаем.

Мила послушно уткнулась носом в чашку. Хотелось закрыть неудобную тему с подарком как можно быстрее. Вряд ли талисман решит ее вполне земные проблемы, а вот устроить Дмитрию Львовичу неприятности и ссору с отпрысками на пустом месте очень даже можно.

Домой попала поздно, засиделись с соседом за болтовней. Скинула одежду и улеглась на неубранной с утра кровати. Отчего-то настойчиво захотелось блина с шоколадом. Махнула рукой. Незачем баловать себя часто, иначе праздник перестанет быть праздником. Закрыла глаза, в который раз мысленно смакуя все свои неприятности, и сама не заметила, как заснула.

Глава вторая

Иван запер блинную, проверил, закрыты ли рольставни, скрывающие витрину от посторонних взглядов, и внимательно посмотрел по сторонам. Тихонько свистнул. В скупом свете фонарей мелькнула маленькая тень, и серая крыса встала на задние лапы в шаге от блинопека. Мужчина достал из кармана нейлоновый квадрат и, развернув его в старушечью сумку с длинными ручками, поднес одним краем к грызуну.

– Прыгай внутрь! – скомандовал вполголоса, и Серый повиновался.

– Ненавижу метро, – проворчал, устраиваясь в сумке удобнее. – Шумит ужасно и так много запахов!

– Пешком к полуночи не успеем, – возразил Иван. – Ты же хочешь домой уже сегодня?

– Спрашиваешь!

– Тогда в путь! Всего-то пять остановок потерпеть, – подытожил Иван и обреченно нырнул в стеклянные двери станции.

За пять лет в Москве он так и не смог привыкнуть к подземке: поначалу подъезжающий поезд будил внутри царевича такой страх, что меркли даже встречи со Змеем Горынычем и войском соседей вместе взятыми. Иван очень быстро смекнул, что железный зверь безопасен, но избавиться от противного холодка внутри никак не мог. Давно привык к автомобилям, не шарахался от мотоциклов и обычных поездов, освоил велосипед и даже специально съездил в аэропорт посмотреть на железных птиц, но метро по-прежнему вызывало священный трепет. Так что Серого понимал, как самого себя.

Нет, по большому счету, город нравился Ивану, особенно после встречи с Ядвигой, когда многое стало понятнее, но раздражающие и пугающие недостатки все-таки остались и сейчас. Старался о них не думать. Живот сохранил, ноги-руки целы, так к чему печалиться? Хорошо бы еще Ядвига не схитрила… Так хочется домой! В теплый терем к братьям, отцу, просторам полей и лугов…

Внизу на Ивана никто не обращал внимания, все спешили по своим делам. Лишь в полупустом вагоне какая-то девчушка томно посматривала из-под ресниц, но царевич привычно отвернулся. Каждой частичкой души мечтал попасть домой, к чему морочить девиц тут? Если бы хотел остаться, непременно бы познакомился со сладкоежкой в розовом пальто. По глазам вся суть видна, а у «пятничной гостьи» взгляд нежный, как кружево, и добрый, как материнская ласка.

Вышел на Китай-городе и, оставив за спиной большую кроваво-красную церковь, свернул в переулок. Вздохнул пахнущей сыростью воздух, унимая беспокойно скачущее сердце. Скоро будет дома! Как же хорошо. Повернул и остановился точно у лавки, на дороге между белеющей на холме церковью с одной стороны и светлым монастырским забором с другой. Посмотрел на часы: самое время действовать. Воровато оглянулся, извлек из кармана небольшой, со спичечную коробку, светящийся оранжевым камень. С нежностью потер ладонью, а потом сжал в кулаке. Если Ядвига не обманула, предмет вернет их с Серым домой прямо сейчас.

– Готов? – едва слышно поинтересовался он у грызуна.

– Да! – решительно ответил тот.

– Раз-два-три, – скомандовал Иван, и они с Серым тут же затянули на два голоса: – Прокляла ты нас, Яга, а не вышло нифига, мы воротимся домой, дядя Леший, дверь открой.

Иван повернулся три раза через правое плечо и, как велела Ядвига, топнул левой ногой.

Ничего не произошло. Царевич вздохнул и нахмурился. Что-то сделал не так? Или Ядвига просто посмеялась над ними? Из сумки высунулась крысья мордочка.

– Вань, а с блинами не ошибся, точно миллион продал?

– Даже чуть больше, – грустно констатировал мужчина. Покачал головой. – Может, слова не так говорим или крутимся не в ту сторону?

– Давай попробуем в другую.

Крыса вылезла из сумки и забралась мужчине на плечо. И они снова на два голоса завели заклинание-ключ. Снова замерли в ожидании чуда. Не помогло! Вздохнули и попробовали еще одну комбинацию слов, шагов и топаний. Безрезультатно.

Ивану захотелось разреветься: как ребенку, в голос, совсем не по-мужски. С досады стукнул кулаком по стене лавки и тут же потер ушибленную ладонь.

– Вань, – осторожно затянул Серый, – Ядвига говорила, что все должно быть как в тот день, может, куртка твоя мешает?

Иван послушно снял пуховик, шапку и ботинки с носками. Пристроил их вместе с сумкой на торчащий деревянный прилавок. Остался в предусмотрительно надетых шароварах и рубахе. Убегал тем утром от Яги босиком, натягивая вещички на ходу. Уж больно бабка зла была, так разогналась, что жуть, даже Серый не помог унести ноги.

Асфальт холодил ноги, но Иван не обращал внимания. Тряхнул головой, посадил Серого на плечо, и они в очередной раз повторили слова, повороты и притопы. И по-прежнему ничего не произошло.

– Обманула, стерва! – зло выпалил Серый.

– Похоже, – вздохнул Иван и, спустив крысу на землю, принялся одеваться. Предвкушение прошло, и холод дал знать о себе. – Надо наведаться в гости, узнать, в чем дело.

– А ты точно с ней сполна расплатился?

– Как с блинами, – скривился Иван, вспоминая о внесенной за возвращение домой плате. – Даже накинул чуток сверху, – сел на корточки и погладил грызуна. – Ничего, Серый, главное – сохранять присутствие духа, остальное само приложится. Завтра вечерком с ней поговорю.

Крыса дернула хвостом, будто насмехаясь.

– Вечерком для желаний Ядвиги самое то… Да только водит она тебя, дурачка, за нос. Предлагаю заглянуть к ней утречком. Пойду с тобой, иначе, чую, останемся мы тут навечно.

– Хорошо, – Иван закончил облачаться и взял сумку. Наклонился к грызуну.

– Прыгай.

– Э нет, Ванечка, я погуляю чуток. Завтра утром прямо к Ядвиге приду.

– Как знаешь.

Царевич только плечами пожал: погуляет так погуляет. На улице не очень холодно, места знакомые, отчего не подышать воздухом? Это он устал как собака, а Серому хоть бы хны. Проводил крысу взглядом и поплелся к метро.

Снимал крошечную квартирку неподалеку от блинной, пусть дороговато и не разгуляться толком, зато отдельная и до работы пешком. С другой стороны, к чему ему деньги, дома в ходу другие. Эти тащить с собой без толку, разве что потешить батюшку и братьев. А людей рядом видеть не хотелось, все-таки как ни старался Иван освоиться в новом мире, все одно время от времени попадал впросак. Возникли бы совершенно ненужные вопросы. А в Москве, Иван давно уже понял, лучше быть как крыса – незаметным и юрким, больше шансов, что получишь именно тот сыр, который надобен.

Уже лежа в постели, царевич привычно листал новости на планшете и раздумывал о предстоящем разговоре. Вроде бы и не было повода у Ядвиги лукавить, но вдруг появился? Надо выяснить. Еще не мешало бы отыскать с утра письменный договор и напомнить плутовке об обязательствах, он-то свои все выполнил. Не пристало Ивану, царскому сыну, терпеть обман и насмешки, пусть даже от могущественной колдуньи. Надо вывести ее на чистую воду и заставить вернуть их с Серым в родное тридесятое царство.

***

Несмотря на выходной, офис Ядвиги работал вовсю. В приемной оказалось непривычно душно: то ли батареи шпарили сильнее, чем требовалось, то ли с вентиляцией случилась беда. Настойчиво пахло лавандовым ароматизатором. Иван скинул пуховик и повесил его на вешалку. Поставил сумку с Серым на пол и устроился на кожаном диванчике.

– Ядвига Святогоровна просила подождать, – лучезарно улыбнулся вышколенный секретарь. – Пробки, – улыбнулся еще шире: – Хотите чаю или кофе?

– Нет, спасибо, – вернул улыбку Иван.

Ядвига не опаздывала, это они с Серым пришли слишком рано. Но царевич рассчитывал переговорить с колдуньей еще до открытия блинной. Не хотел забрасывать работу. Как знать, может, вернуться домой удастся не сразу, а тут все занятие.

Уже успел погрузиться в волшебный мир сетевых новостей, когда она вихрем ворвалась в приемную. Решительная походка, дорогой костюм, приятный макияж, волосы воронова крыла, тяжелыми волнами спадающие на хрупкие плечи. Будто только что с приема у министра. Кинула секретарю:

– Никого не пускать! – и поманила Ивана за собой.

Спрятал планшет в сумку, прихватил Серого и потопал следом за Ядвигой. Вздохнул, обдумывая речь. Отчего-то заробел при мысли о новой порции платы за помощь. Ядвига, конечно, горяча неимоверно, но ночи с ней словно жизнь высасывали, и чем дольше был с этой женщиной, тем меньше хотелось снова.

– Поведай мне свои печали, царевич, – ринулась в бой сразу, как закрылась дверь пахнущего лавандой кабинета.

Скинула пиджак и повесила его в большой шкаф в углу. Уселась в огромное кресло за массивным столом. Иван усмехнулся. Вспомнил о Кощее – тот на своем необъятном троне выглядел примерно так же. Маленький, что белка, но руку протянуть нельзя, не ровен час оттяпает полпальца.

– Я домой вчера пытался вернуться, не смог, – зашел издалека гость. Ругаться сразу было не с руки. – Ты говорила, у врат в тридесятое царство может выйти срок. Пришел узнать, изменилось ли чего?

– Нет, Иван, они закроются сразу после Нового года. Еще есть время, – Ядвига нахмурилась, и над переносицей обозначились две строгие морщинки. Царевич ухмыльнулся, вспоминая сестру хозяйки кабинета, вовсе не походящую на модель, а скорее напоминающую продавщицу в бакалейной лавке. Все-таки Яга выглядит похуже, хоть и старше всего на двести лет.

– Тогда в чем дело, не подскажешь? – Иван поймал взгляд собеседницы. Ядвига, конечно, колдунья, но и он тоже не лыком шит. – Шутить вздумала? Я вроде расплатился сполна…

– Что ты, Ванечка, – повела плечами женщина. Покосилась на Серого. Тот сверкнул на нее строгим взглядом глаз-пуговиц. Вздохнула и продолжила: – И в мыслях не было. Ты мне вот что скажи, все правильно сделал? Ничего тут не оставил?

– Вроде все…

– И перо тоже?

Царевич фыркнул и прищурился, пытаясь понять, о каком пере говорит Ядвига.

– Забыл, Ванечка, – снисходительно улыбнулась колдунья. – Яга молодец, отлично проклятье действует, – подмигнула: – Напомню, но только потому, что был хорош и не пытался увильнуть от обещанного.

Иван нахмурился: стала бы она помогать, если бы не разругалась с сестрицей! Как же! А Ядвига продолжила как ни в чем не бывало:

– К Яге попал, когда перо жар-птицы нес, чтобы на яблочки обменять. С тобой оно было, когда сюда перенесся. А потом ты его продал…

– Точно! – обрадовался Иван. – Чтобы блинную открыть…

– Вот, – подытожила колдунья. – Перышко найдешь, с собой возьмешь, домой попадешь. Только надо до Нового года успеть, потом врата вжух! – и закроются.

– Спасибо, Ядвига, – отвесил поклон Иван, – век помнить буду!

– Ты, главное, к сестрице моей в гости загляни, как вернешься, и похвастайся, что это я тебе помогла, – подмигнула женщина. – А теперь топай: и у тебя дела, и мне на разговоры тратить время не пристало.

Иван кивнул, прихватил сумку с Серым и вышел из кабинета. Оделся и направился на улицу. До открытия блинной оставалось еще полчаса, как раз успеет добраться. А вот до Нового года всего шесть дней, и как за этот срок найти перо, даже дядюшка Леший не ведает…

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.